# Молчи!

Макс Андреевич Далин

Мне стало нехило не по себе. Но отец в таких случаях говорил: ╓Повернись да посмотри! Сразу увидишь: всё ерунда. Ветер, там, ветки. Тени. Пустые страхи. Я и повернулся....

Молчание - золото.

Пословица


Знаешь, я об этом ещё никому не рассказывал.

И тебе бы не стал, если бы того... если бы не одно обстоятельство, в общем. Удачно мы с тобой столкнулись сегодня.

Только налей мне ещё. Э, не жалей. Ну да, полный. Да не суй ты мне помидорину эту, я не обедать собираюсь. Я, пока не нажрусь в хлам, вообще говорить не могу, а тем более - говорить долго.

А вот тебе - не надо. Тебе надо выслушать и понять, это лучше на трезвую голову. Хоть относительно.

Что, скажешь - больной, да? Со справочкой, как говорится? Да ещё и пьяный бред несу? Небось, думаешь, сейчас буду тебе изливать, как страдал, когда они умирали? Ну, положим, страдал... но не о том речь. Дело вообще не в том, что я там переживал, дело в том, что я видел.

Понимаешь?

Ладно.

Я, значит, видел. И первый раз увидел лет в шесть. Да, до школы ещё.

Не знаю, что там другая мелюзга запоминает из своего золотого детства - и насколько чётко. Я помню очень... очень... Будто вчера было. Врезалось.

Гулять я в шесть лет уже бегал один. Да ты помнишь, какие были времена: застой, тишь да гладь, развитой социализм, так сказать, никаких происшествий. Родители и не беспокоились; что там - тихий двор, зелёный... рядом, правда, стройка, но так и что с того. Все пацаны пропадали на улице до темноты.

И никто ведь ничего не боялся, ха! Ты понимаешь - смелые советские дети! Ни кощеев, ни бабок-ёжек, ни привидений, ни маньяков - море по колено. Мой отец был старой закалки, упорный материалист, и я от него недалеко ушёл. Бабке, бывало, на нервы действовал - объяснял ей, что бога нет... И воображение у меня было нулевое. Другие дети как-то инстинктивно побаиваются темноты, не лезут туда - а мне плевать. Я был спокойный, как слон.

До того случая.

Дело было, кажется, летом. Мы играли на стройке, в царя горы, что ли, на куче песка - и тут мне приспичило по малой нужде.

Бежать домой глупо и далеко; я решил, что лучше сбегаю в недостроенный дом - да мы все так делали. Благо никаких строителей мы там не видали - такой долгострой мог годами тянуться - и не беспокоились, что кто-нибудь из взрослых заметит и разорётся.

И я заскочил в парадное, там и двери-то пока не навесили. Внутри, нам, мелюзге, интересно было: ни перил ещё, ни стёкол, голый бетон, гулко, как в пещере, от шагов - такое шелестящее эхо. Совершенно невозможно тихо пройти. Сумрачно, сыровато, воняет мочой и кошками. Сейчас бы вменяемый ребёнок туда не сунулся, но тогда мне было только занятно.

Я уже было выбрал местечко потемнее. И вдруг...

Налей ещё. Нет, не хватит. Мне надо договорить. Налей, не спорь.

Ну так вот. Я почувствовал, что у меня за спиной кто-то есть.

Не услышал. Кроме себя, я вообще ничего не слышал. Но что-то изменилось. Тень, что ли, дёрнулась или ещё что... в общем, изменилось и изменилось нехорошо.

Мне стало нехило не по себе. Но отец в таких случаях говорил: "Повернись да посмотри! Сразу увидишь: всё ерунда. Ветер, там, ветки. Тени. Пустые страхи". Я и повернулся.

Понимаешь, я был готов смотреть вдаль... а оно... в общем, прямо рядом. Рука эта, ладонь, громадная, как лопата, дымчато-серая, даже, вроде, полупрозрачная, как рентгенограмма, костлявая - и кости просвечивают. Прямо перед лицом.

Это подняло руку - и я проследил глазами.

Ещё лей. Брось. Я трезвый. Не берёт.

Так вот.

Тихое-тихое. Там нельзя было пройти, не нашумев, но оно смогло. Без единого звука.

У него, вроде, вообще не было туловища. Длиннющие руки, длиннющие ноги, серые, полупрозрачные, гибкие, как резиновые шланги - и какая-то штуковина, вроде грудной клетки с рёбрами наружу. Ноги, по-моему, росли прямо из этих рёбер. И длинная голова, сплюснутая с боков, лысая, без ушей и глаз - но оно видело меня и без глаз, я уверен, и без ушей слышало. Рот - узкая сжатая полоска. И к этой полоске оно поднесло когтистый палец.

"Молчи!"

Я попятился. Оступился. Чуть не ляпнулся назад себя, еле удержался на ногах - и уже на улице дал дёру. Кажется, меня звали приятели, но я был как оглушённый, у меня это лицо серое, нечеловеческое, стояло перед глазами.

Пока я к себе домой бежал, всё думал - вот схватит сзади. Но чувствовал: нет. Оно за мной не пошло, осталось там, на стройке. И пока я поднимался по лестнице, пока доставал ключ на верёвочке, пока дверь открывал - дикий страх отпускал. В квартире сообразил: штаны мокрые. Но не до того было.

Пришло понимание. Знаешь, такое взрослое понимание того, что мир - поганое место, а взрослые благостно врут, чтобы деток не пугать. И обида, горечь, тоска...

Я сидел, тупо перебирал солдатиков, пытался придти в себя. И вдруг услышал: ключ повернулся в замке. И мама закричала: "Дима! Дима!" - а в голосе натуральная паника. Я встать не успел - она подбежала, схватила меня в охапку, прижала... я никак не мог понять, откуда она знает.

А она знала не о том. Ей позвонили на работу.

И она сказала:

- Ты ведь ходил с Витей и Шуриком на стройку, да? Слава богу, ты вовремя ушёл! - и расплакалась. Навзрыд, как девочка.

Я к ней прижался и молчал. Не хотел знать, что случилось, вернее, уже знал, что случилось что-то скверное. Не хотел слышать, что именно, но мама сказала:

- На них упал бетонный блок. Если бы там был и ты, я бы не пережила.

Вот тут я всё и понял. Я понял, что та тихая тварь сидела в засаде и ждала. Я понял, что мне повезло - или не повезло - но от понимания легче не стало. Тогда я и замолчал первый раз.

Взрослые говорили, что у меня психическая травма. По врачам меня таскали, к невропатологу, к логопеду. Только я и рад был заговорить, но ничего не мог с собой поделать. Кошмары мучили. Иногда по нескольку ночей подряд почти не спал: стоило закрыть глаза - видел тварь эту, как она держит одной рукой раздавленную Шуркину голову, его кровь течёт между пальцами, сквозь ладонь... а другой рукой мне показывает: "Молчи!"

Молчи!

Как я мог говорить? Что я мог сказать? На меня иногда находило, что пацаны умерли из-за меня! И я молчал! Молчал!

Прости. Налей ещё. Да ладно, хоть половину налей. Я ещё не досказал, а надо. Важно.

В общем, я кое-как заговорил только лет через пять. А к тому времени, как ты в наш класс перешёл, я уже говорил ничего себе... Ну да, и тогда не был, конечно, записным трепачом. Это ты у нас трындел вовсю. Ага, стенгазету смешную сделали, я же твои шуточки записывал, а писал грамотно... С тобой мне хорошо было дружить: ты трепался, хохмил, а я слушал. Удобно.

Я тогда начал потихоньку забывать. Думал, всё уже. Осталось в сопливом детстве.

Снова накрыло на втором курсе. Что? А, да, точно. Когда Лизу убили. Помнишь?

Мы ещё по городу шлялись. Мы с тобой, Верка, Алина, Жека, Лиза и тот парень. Где она его только подцепила... Догулялись до того, что метро закрылось, попёрлись через полгорода пешком. Потом у парка стояли. Нам с тобой надо было домой через дворы, а Лиза сказала, что пойдёт через парк напрямик. Тот парень кивал и смеялся. Жека засвистел и свалил. А я...

Ещё плесни. Чуть-чуть. Душит.

Я заметил, что у фонаря - странная двойная тень. Знакомая такая тень.

Пригляделся: опаньки! Рыло это, безглазое, серое, дымное. Ухмыляется и прижало палец к губам: молчи! Гнида!

Ей-богу, у меня ноги подкосились. Я только успел отвернуться, чтобы вам на ноги не блевануть. Как меня выворачивало! Блевал-блевал - и еле слышал, как Алинка хихикает: Димка насосался в сосиску. Ты, вроде, побежал тачку ловить. А Лиза сморщила носик и ушла. С тем парнем. Через парк.

Как домой добирались - не помню. У меня одно в голове сидело: оно нас выслеживало, оно кого-то из нас выслеживало! Но я, блин, не знал, кого! Никак не мог догадаться! И сны мне снились такие, что те, старые кошмары просто детским утренником показались.

Помнишь, кто первый узнал, что Лизу убили? А, ладно, не важно. Всё равно потом узнали все, когда менты пришли. Как этот гад её убил, кирпичом по голове бил... хоронили в закрытом гробу, но я знал в деталях...

Вот тогда меня и закрыли, ха! В дурку. Я ж опять молчал.

Добрый дядя психиатр тогда сказал, что у меня тяжёлый невроз. Но не паранойя, вот так вот. То есть глюки не ловлю. Только молчу. Большое спасибо.

Помогли мне. Я с тех их колёс уже через пару месяцев почти нормально говорил. Не так, конечно, красочно, как ты... комок в горле временами. Но всё-таки. И с тех пор я подолгу не молчал. Ну неделю-две... Но не годы уже. Правда, всё равно было паршиво всякий раз.

Позже я этих тварей видел довольно часто... Ты мне скажи, рядом с тобой часто кто-нибудь склеивает ласты? Вот! Вот что я имел в виду! Я не понимаю, притягиваю я их, что ли. Или они меня. Что меня волочёт-то туда, где они... или это у меня такая особенность зрения, что я их вижу?

Устал я что-то. Но договорю.

Всегда - перед насильственной смертью. И обязательно чтобы голова была разбита. Прямо вот - череп на куски. Потому что они это - ради мозга.

По-моему, они не охотники. Ну, или охотятся, как пауки: сделают паутину и сидят, ждут. Как-то они чуют, где можно мозгов добыть. Я, честно, не знаю, провоцируют они это дело... смерть... или просто приходят в нужное место. Но знаю точно: если торчит у обочины - быть ДТП со смертельным исходом. Так мотоциклист ляпнулся - мозги по асфальту... Или водила вписался в автобусную остановку - там одним черепом не обошлось...

А я молчал. Но что ж мне было делать? Что? Нет, ты скажи. Орать: "Люди, уходите отсюда! Меня привидения предупредили!"? А что толку? Я же псих... вот, и ты ведь не веришь. Ну, сунут в дурку ещё разок, чего там... Но ведь всё равно никого не спасу. И твари, похоже, в курсе.

Вот где беда. Я даже не знаю, кого спасать. Я ничего не знаю толком, ни в чём не уверен на сто процентов. Тут умрут, но - кто? Как? Вот такой уж я - дурацкая недоделанная Ванга, которая даже орать-то не может. Ненавижу себя за это. Временами - сильно.

Вдобавок эти сны... Самый любимый - твари шарят в разбитых черепах, как в расколотых орехах... как будто ищут в них что-то... Я бы очень дорого дал за возможность этого никогда не видеть и не знать, даже не представлять, что такое бывает...

Ладно. О чём это я... Ах, да.

Так вот.

Понимаешь, дело в чём... когда мы поднимались сюда, я видел тварь на твоей лестничной клетке. Отчётливо. Да, прямо напротив двери в квартиру, в нишке, где лифт. Нет, никаких ошибок. Я их навидался, ни с чем не спутаешь.

А нас тут, вроде, только двое, да? Ты и я.