Далин Максим Андреевич: другие произведения.

О канцеляризмах, жаргоне и прочих любимых игрушках

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фанфиков на Фикомании
Продавай произведения на
Peклaмa
  • Аннотация:
    Для Стаса Денора - и всех, кому будет интересно))


  
   ...Примите уверение в совершеннейшем почтении и
   преданности, с которыми я имею честь быть...
   В. Одоевский
  
   Вообще-то, это тема благодарная и близкая сердцу. Потому что в пристрастии к канцелярщине и жаргону современных писателей не обвинял только ленивый. Я б её не касался, но ведь всё время всплывает в разговоре! Попробуй-ка не обрати внимания! Да и не расставлены точки над Ё в этом вопросе.
   Ты говоришь "канцеляризмы и жаргон", подразумевая одно, твои собеседники употребляют те же самые слова, подразумевая другое. Нормальная вещь: требуется уточнить оттенок смысла.
   Новояз, "советский говорок" - он и представляет собой в идеале смесь канцеляризмов и жаргона. И всё. Именно это Оруэлл и подразумевал - и дельно. Куда уж от новояза денешься - особенно, если сам "рождён в СССР"! И говорили все, и писали все. И жили как-то. И встречались гениальные писатели, более того - поэты - на новоязе. И их страшно пинали за то, что они пишут на новоязе. Это мы уже проходили.
   Новояз тщательно исследовали Сарнов и Чуковский. Чуковский его дико ненавидел, считал, что от новояза происходят все мыслимые и немыслимые литературные беды; Сарнов принял, как естественное языковое явление, ответ на перемены, происходящие в обществе - сделал подробный анализ причин происхождения новояза и обосновал его необходимость для изображения социальных и психологических реалий времени.
   Мне представляется, Сарнов гораздо ближе к истине.
   Кому интересны подробности, могут прочесть его книги "Советский Новояз" и "Пришествие капитана Лебядкина". Если вкратце, то дело в следующем.
   События семнадцатого года "переболтали" слои общества, смешали разные уровни образования, достатка, статуса. "Кто был ничем - тот станет всем" - и право голоса получили вечно молчавшие необразованные низы, зато дворяне и интеллигенция смешались с низом общественной жизни, можно было видеть помещика, просящего милостыню, белого офицера в камере с уголовниками, философа на лесоповале... Язык, ранее чётко стилистически разделенный на литературный и "сниженный", "переболтало", как и всё в стране: в одну разнородную кучу смешались пафосные советские лозунги, воровская музыка, крестьянский говорок, правильная речь аристократов с иноязычными заимствованиями. Вся эта разнородная куча - и есть новояз.
   Время рождения новояза ярче всего обрисовалось в поэме Блока "Двенадцать". Вот она - куча: "Революцьонный держите шаг" - большевистский лозунг, "Не слышно шума городского" - явный кусок из сентиментального романса, "Запирайте етажи - нынче будут грабежи" - очевидная угроза урки, "Шоколад "Миньон" жрала" - тянет городским мещанством, "Ишь, пурга какая, Спасе..." - послышалась деревня... При том поэма воспринимается вовсе не лоскутным одеялом - это органический сплав, язык выглядит мутантом, но жизнеспособным и выразительным.
   Фактически все значительные писатели десятых-двадцатых-тридцатых годов в той или иной степени писали на новоязе. Иначе было просто невозможно отразить мир, в котором они жили: описывать мешочников, жителей коммуналок - да и просто город или деревню, как они есть - на языке Пушкина и Чехова не вышло бы при всём желании. Не говорили они так. Не думали так.
   Сарнов сравнивал "уважаемых граждан" эпохи нэпа и гражданской войны с Бандар-логами, которые осваивают доставшийся им от людей город, играя с обломками чуждой культуры, совершенно непонятными им. Но тут же оговаривался - всё же они были люди, не обезьяны. Упомянутые "уважаемые граждане" ведь не волокли всё в кучу бессмысленно, напротив, они пытались приспособить чужие понятия к собственным нуждам, делали собственную речь максимально выразительной, хоть и малоадекватными, с точки зрения строгого пуриста, средствами.
   Вот эта практическая хватка новояза и очаровала Зощенко. Он видел в речевых ошибках своих "уважаемых граждан" - какое, к слову, дивное определение! - куски их искалеченных биографий, их обожжённые революцией и гражданской войной судьбы, яркие характеры, живые души.
   Чуковского возмутила "собачка системы пудель", он писал Зощенко об этом. Но ведь "собачка системы пудель" - это калька с оборотов типа "пулемёт системы "Максим"; читателю очевидно, что говорящий имел дело с пулемётами, пистолетами и винтовками, но не с собачками, всякие интеллигентские изыски вроде "порода" ему неведомы. Уже на этом примере видно, что новояз может раскрывать характер персонажа и нести подстрочный смысл не меньше, чем классический литературный язык.
   Тут, правда, нужно сделать одну оговорку: чтобы читать Зощенко между строк, надо иметь в памяти "эталон" - старояз, классическую речь. Иначе подспудный смысл искажений становится непонятным.
   Вот в этом-то свойстве новояза, в его возможностях в качестве "эзопова языка", в веере смыслов, который может раскрыться перед читателем, знающим, с чем надо сравнивать эти обороты - и заключалось главное искушение гениальных писателей Серебряного века.
   Взять истерзанный популяризаторами чудесный роман Булгакова "Мастер и Маргарита". Внимательный читатель заметит: МиМ написан на новоязе только наполовину. Новояз - это фрагменты текста, связанные с современной автору Москвой; главы о Понтии Пилате - "в белом плаще с кровавым подбоем" - написаны, мало того, что классическим, так ещё и высоким литературным языком. Даже самый неискушённый читатель ощущает контраст между мышиной вознёй коммунальных кухонь, чиновничьих дрязг, общегосударственного страха - и Божьим царством Истории, пряным ароматом ушедших веков, величественным значением прошлого.
   И новояз в устах советских персонажей выглядит одной из преходящих масок человека: москвичи всё те же, квартирный вопрос только испортил их. Жители Истории, персонажи Мифа - равно свободно общаются и с "уважаемыми гражданами" на их языке, и с самой Историей - на языке её крови и огня.
   Зощенко в своей "Голубой Книге", вроде бы, пошёл по другому пути - он снизил Историю до "советского говорка". Но ведь в чём тут смысл! Он описывал видение исторических фактов "уважаемым гражданином", у которого с античной Персией ассоциируются лишь персидская оттоманка и рахат-лукум, а рядом со словом "Германия" автоматически выскакивает слово "фашизм". Видение беспощадно острое, да. Хотел вывести весь мир на чистую воду - и вывел, да. Но у читателя "Голубой Книги" всё равно остаётся ощущение, что "уважаемый гражданин" немало упустил, что огромная часть исторических смыслов осталась за пределами его восприятия, воспитанного на коммунальной кухне, да так с уровня этой кухни и не поднявшегося. В сущности, такой взгляд не противоречит авторскому замыслу: Назар Синебрюхов или ещё кто-нибудь из любимых персонажей Зощенко не сильны по части духовности - а "Голубая Книга" изначально заявлена написанной от лица такого же человека, как они.
   Вот этот факт - отметим. И подытожим: рассказчик "Голубой Книги" - ни в коей мере не участник исторических событий. Он - вечный школяр, недоучка, пытающийся в меру своего житейски острого, но приземлённого и примитивного ума - скорее, смекалки, ушлости - представить себе Екатерину Великую и Александра Македонского. Это он - недоучка - читая учебник истории (отрывки из этого мнимого учебника просто-таки выделены Зощенко курсивом), примеряет на себя царские и рыцарские облачения. "Голубая Книга" - это "уважаемый гражданин", представляющий себя цезарем и королём, это Иван Васильевич Бунша, "исполняющий обязанности" Иоанна Грозного.
   А у Булгакова не Бездомный и не Шариков играют в прокуратора Иудеи - там действует Понтий Пилат собственной персоной. Ощутите разницу - вот настоящий Понтий Пилат, а вот сенатор Сулла "в легкой тунике и сандалиях на босу ногу", которого пытается изобразить зощенковский "историк".
   Вот отсюда мы и перейдём плавно к главной теме и мысли - использованию новояза в фэнтези и исторической литературе.
  
   Итак, для новояза существуют определённое место и определённое время. Назовём нынешний обиходный язык большей части нашей читающей и не читающей публики "новоязом последнего издания"; он отличается от "классики" времён первых пятилеток изобилием именно "блатной", тюремной лексики, а также нецензурных слов и англицизмов. Всё логично: речь "лихих девяностых", модифицированная играющими "в крутизну" менеджерами среднего звена по собственному вкусу.
   Пригоден ли этот язык для описания окружающей нас действительности?
   Ответ возможен один-единственный: безусловно. Авторы криминальных романов используют этот "нью-новояз" с большим успехом, создавая достоверные образы наших современников в уголовном мире. Если бы какой-нибудь Кривой, Горбатый или Бешеный вдруг заговорил языком русского дворянина девятнадцатого века, это было бы как-то даже смешно. Андеграунд, как ему и положено, матерится и загибает, что логично. Человек, описывающий жизнь бомжей, глупо выглядит, подтягивая язык к общелитературному, книге нет доверия - как нет доверия, к примеру, новой книге Сергея Волкова "Дети Пустоты". Тут как раз обратный случай: язык и способ мышления Волкова слишком стандартизированы и правильны, герои слишком хорошо образованы. В то, что так говорят и мыслят с детства бездомные подростки, поверить невозможно. Для сравнения, беспризорников достовернейшим образом описал Вадим Шефнер в великолепных романах "Облака над дорогой" и "Чужедомье" - он когда-то был беспризорником и сам, прекрасно понимая, как устроен внутренний мир неприкаянного подростка. В "советский говорок" Шефнера, пересыпанный современными ему "блатными" словечками верится куда больше, чем в натужную имитацию Волкова.
   Итак, в некоторых случаях новояз не только не вреден, но даже необходим, как незаменимое выразительное средство.
   Но мы говорим об исторической прозе и фэнтези.
   Начнём с наиболее очевидного: истории и альтернативной истории.
   Представьте себе новый фильм, снятый о... ну пусть - о временах правления Анны Иоанновны. О дурацкой свадьбе, к примеру. О Ледяном доме. И в титрах заявлено: режиссёр и сценарист отдали много сил достоверности исторической реконструкции. Приготовились?
   Первый кадр: Императорский Кабинет. Волынский и Остерман, одетые в джинсы, камзолы и парики, обсуждают запутку, произошедшую между Бироном и Левенвольде - они бабло не поделили. Волынский, между прочим, сообщает, что забил стрелку Тредьяковскому, чтобы обсудить новый текст для шоу, запланированного матушкой-императрицей...
   В качестве стёба это, конечно, будет сильно. Зал поляжет. Подростки будут вопить от радости. Но потом... не стоит удивляться, если прокат провалится.
   А провалится именно потому, что ни чёрта это не исторический фильм. Все, даже подвыпившие школяры, мгновенно поймут, что в заявленное время люди так себя не вели. Не одевались так, не двигались так, не говорили так. Что режиссёр и сценарист обманули свою аудиторию: обещали погрузить в Историю, а показали родной заплёванный двор, где треплются местные гопники.
   Нет, на гопников многие бы с радостью посмотрели, особенно если снято хорошо и жизненно и хоть за что-то цепляет. Но укажите, сцуко, на афише: перформанс, постмодернистский стёб на исторические темы! Не надо врать, заявляя, что наши предки, жившие в те времена, вели себя и говорили - ТАК.
   Настоящий историк, честный - реконструирует речь. Чего-то стоящий писатель делает речевой сплав-стилизацию, в котором читателю легко воспринимать даже непривычные словесные конструкции. Умберто Эко и Елена Костюкевич (один - по-итальянски, вторая - русский перевод) создали столь убедительную реконструкцию стиля, что роман "Имя Розы" воспринимается подлинной летописью, написанной на средневековой латыни. Читатель участвует в чудотворстве - "я читаю настоящий латинский манускрипт!" - забывая, что и язык-то русский, и история-то вымышлена.
   Вовсе не обязательно громоздить карамзинские периоды или писать по-старославянски. Валентин Пикуль - честь и слава - писал отличные популярные исторические романы, лихую попсу в духе Дюма, только достовернее. И язык подрабатывал самую малость - а верилось. И с современными проблемами дивно вязалось. И в описанное время верилось, и в описанных людей. И Господь с ними, с его историческими ляпами! Советские люди в такой массе вообще не узнали бы об эпохе Екатерины или Елизаветы, а тем паче - о Крымской войне или Андрее Остермане, если бы не Пикуль. Да его читали, как Донцову - массовое чтиво! Вы покажите мне современного историка, который хоть каплю достоверен, литературен, увлекателен - и читается такой толпой!
   Но ведь, дорогие мои, в те времена, когда писал Пикуль, тоже не в духе Смольного института изъяснялись! Галич, Галич - его современник! "Ты, б.., думаешь - напал на дикаря, а я, б..., сделаю культурно, втихаря!" - вот язык современников в чистом виде! Казалось бы, отчего б Пикулю не писать на новоязе? Ведь талантлив - и все видят, как это может прекрасно и выразительно выглядеть!
   Видимо, дело в том, что в недалёкие времена писатели-историки считали своим долгом говорить правду об описываемой эпохе. Правда может быть разной: правда научной монографии, подкреплённая документами; правда стилизации, где за чужой эпохой угадывается современность - как "Нечистая Сила" Пикуля, скажем; правда костюмной драмы - как "Три Мушкетёра", где важна лишь атмосфера; правда Мифа, как "Проклятые Короли" Дрюона, или "Фаворит" Пикуля, или "Легенда об Уленшпигеле" де Костера - создающие представления о Человеке, о том, как выковывалась мировая душа. Любая из этих правд имеет право на существование и собственных читателей. Лишь бы под обложкой с надписью "исторический роман" не оказалась халтура, дешёвая попытка самоутвердиться - или просто враньё.
   Скажите откровенно, дорогие друзья - представляете правдивый исторический роман, написанный на новоязе? Если честно?
  
   Далее. Фэнтези.
   Тут могут быть варианты.
   Фэнтези - это множество миров, всё-таки. В романе Татьяны Толстой "Кысь" - назовём его сатирическим фэнтези, хотя это определение и подтянуто за уши - новояз в вывихнутом, мутировавшем, постапокалиптическом мире выглядит совершенно уместно. Даже смешанный с архаизмами - уместно. Да, вот бадья, изба, писец - и государственный взгляд, получка, Санитары - и фелософия, оневерсетецкое абразование и не врастеник. Тщательно продуманный абсурд - существующий по строгим законам абсурда. Великолепная вещь. Кто возразит против канцелярщины и жаргона? Всё на месте.
   Далее. В дивном цикле про славный город Баклужино Лукин пишет, в основном, на новоязе. Всё логично - сказочный город в современной России. Узнаваемые реалии. Чистый последователь Зощенко - смех с горечью, грустная честность в уморительной манере. Ни звука против. Это просто нельзя было написать иначе - в принципе.
   Можно вспомнить абсурдные миры Успенского, "Мой друг - Бессмертный" Гуровой, "Невеста" Харитонова - в любой из этих книг новояз вполне уместен. Городское фэнтези, постмодерн, пародия - всё это более или менее выдерживает и жаргон, и канцеляризмы. Но.
   Именно этих авторов за "канцелярит" никто и не ругает.
   Проблема - те, кто создает либо миры на основе земного Средневековья, либо полностью вымышленные миры, где, по логике вещей, должен быть совершенно другой язык, подход и взгляд. Вот где порылась собака!
   Заставляя средневековых принцесс и королей, равно как и эльфов с орками, говорить на новоязе, автор расписывается в собственной беспомощности. Дело даже не в скудости словарного запаса; дело - в убогом мировоззрении.
   Автор "средневековой сказки", написанной на новоязе, выглядит тем самым зощенковским "историком", который считает единственной приметой Персии рахат-лукум. У него не хватает воображения представить язык, который выглядел бы в описываемом мире органично. Попаданка-оторва говорит точно таким же языком, как сказочный король? Гопница попала в мир своих сладких грёз. Смотреть на это - не хочу.
   Язык ведь - он не просто так: он формирует мировоззрение. Зощенко недаром так углубился в новояз в "Голубой Книге": его рассказчик-"историк" не может вообразить не только царские палаты и бармы с кринолинами - он не может вообразить и царскую честь. Новояз в сказочном мире - сигнал: тут не будет истовой средневековой веры, наивного средневекового рыцарства и прочих вещей, нехарактерных для нашей эпохи. И сказки не будет. Будут разборки по понятиям.
   Самое забавное, что и в фэнтезийном Средневековье может быть сниженный язык. Но это - НЕ НОВОЯЗ! Можно представить себе архаичный канцелярит, типа: "Баланец подвели, фитанец в лоро и ностро записали, а денежки-то - тю-тю! Плакали-с!" (с) Можно представить себе жаргон и блатную музыку другого мира (как в "Трудно быть богом" Стругацких, к примеру). Но НЕ НОВОЯЗ! Даже воры в средневековой сказке не станут говорить о стрелках и разборках: "Клёвый маз был покойник, да только, знаешь, большой руки... Как принялись стуканцы через мои руки ходить..." (с) Хотите изобразить приказного крючка, сутягу, вора, разбойника - стилизуйте на здоровье, есть из чего. Но почему весь мир сворачивается одной мышиной норой современного новояза, на котором говорят и дивные эльфы, и инопланетяне, и огры, и драконы?
   Одной громадной плоской малярной кисти - художнику маловато.
  


Популярное на LitNet.com Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик) К.Юраш "Процент человечности"(Антиутопия) Д.Сугралинов "Дисгардиум 3. Чумной мор"(ЛитРПГ) А.Светлый "Сфера 5: Башня Видящих"(Уся (Wuxia)) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) В.Коломеец "Колонизация"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"