Martann: другие произведения.

Мессере Джованни, ваш кот слишком умен!..

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Peклaмa:

Оценка: 8.57*17  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Продолжение от 16 февраля.

    Лукка, один из прекраснейших городов Тосканы... Лукка с её древними башнями, на крышах которых растут деревья, с её широкими стенами, превращенными в бульвары; улицы и дома этого славного города, окрестные холмы, рощи и виноградники - всё это навсегда останется в сердце каждого, кто хоть раз войдет в ворота возле башни Сан-Коломбано. Джон Довертон возвращается в этот город снова и снова. Вот и в этот осенний день он прошёл по знакомым улицам и вознёс молитву милостивой Ниале... Для Лизы фон Бекк в Лукке все только начинается: работа в здешнем ресторане в новой для неё роли шеф-повара, жизнь в Тоскане, встречи с незнакомыми людьми, новая любовь, может быть? Только вот странная магия творится в Лукке, в Лации, во всем Союзе королевств, странная и нехорошая. И, если Джон Довертон влезает в самую гущу неприятностей по долгу службы, то зачем это нужно Лизе?


  Глава 1.
  
  Он вошел в город через Южные ворота на закате, как раз в тот момент, когда из башни Сан-Коломбано, позевывая, появились патрульные городской стражи. На туриста этот человек похож был не больше, чем устрица на грушу, так что старший патруля, капрал Валлиснери, подтянулся, вскинул ко лбу ладонь в салюте и строго сказал:
  - Документики попрошу!
  Гость города, с любопытством оглядывавший широченную стену и растущий перед ней неимоверной толщины дуб, повернулся к патрульным и осмотрел и их с не меньшим интересом. Потом вежливо сказал лежащему у него на плечах черному с серебристыми подпалинами коту:
  - Прости, Неро, придется тебе прогуляться пешком.
  Кот раскрыл зеленый глаз, чихнул и мягко спрыгнул на землю. Судя по тому, как мужчина распрямился и повел плечами, они освободились от немалой тяжести.
  - Ну и зверь у вас, - уважительно произнес второй патрульный, младший капрал Гуинери. - Сколько ж он весит? Это порода такая?
  - Весит около десяти килограммов. Да, такая порода, мейн-кун. Из Нового света происходит, - ответил мужчина, копаясь в дорожной сумке в поисках удостоверения личности. - Ага, вот оно!
  Капрал Валлиснери подумал, что, судя по длительности поисков, сумка-то явно непростая, а как бы и не магическая, с расширением пространства, и раскрыл паспорт.
  - Джон Довертон, из Люнденвика, так-так, - прочитал он и поднял взгляд на поименованного Джона. - А к нам в Лукку по делам, или так, по любопытству?
  - По делам, пожалуй что, - ответил тот как-то неуверенно, потом сам себе кивнул и подтвердил уже твердо: - Да, вот именно. Просто дела очень любопытные.
  - Надолго ли? И где планируете остановиться?
  - Пока на неделю, там видно будет. А жить буду у синьора Арригони. Теперь, с вашего позволения, я позволю себе откланяться, - на последней фразе голос его посуровел, да и улыбаться путешественник перестал.
  - Добро пожаловать в Лукку, синьор Довертон, - Капрал вновь вскинул ладонь возле серо-голубого берета и отошел в сторону.
  Джон Довертон шагнул вперед. В этот момент откуда-то слева донесся густой, мощный звук большого колокола, созывающего к службе почитателей Единого. Гость Лукки повернулся к патрульным и спросил:
  - Собор там?
  - Да, синьор. Собор святого Мартина, - ответил младший капрал.
  - Вот и отлично... - пробормотал Довертон и свернул в переулок.
  Кот оглянулся на патрульных, будто запоминая их, и неторопливо последовал за ним.
  
  Переулок был коротеньким и узким; справа высились три трехэтажных дома, жилых, судя по белью на балконах верхних этажей. Слева же на всем протяжении виднелась стена, выложенная полосами белого и зеленого мрамора. Деля стену на равные части, эти полосы прерывали три глубокие ниши; в двух крайних журчала вода, перетекая из одной мраморной ракушки в другую, средняя же была занята скульптурой. Женская фигура представала закутанной в покрывало. Неведомый мастер сумел в мраморе, самом лучшем, каррарском, передать полупрозрачную легкость ткани. Губы женщины трогала печальная улыбка, правая рука приподнялась в благословляющем жесте...
  - Милостивая Ниала, прошу тебя, направь меня на верный путь и не дай оступиться.! - Джон Довертон преклонил колено и замер на мгновение.
  Потом выудил из кармана золотой дукат и опустил в чашу для пожертвований.
  Кот тем временем остановился возле третьего, последнего дома по правой стороне переулка, сел возле входной двери и коротко мяукнул. На подоконник второго этажа сквозь приоткрытую створку окна вытекла изящная дымчатая кошечка и улеглась, свесив пушистый хвост.
  - Неро, не время сейчас, - укоризненно сказал коту подошедший хозяин.
  Мейн-кун встал, раздраженно дернул хвостом и пошел впереди своего человека к соборной площади.
  
  Собор, посвященный святому Мартину, был построен в Лукке через шесть сотен лет после Открытия Дорог, не раз перестраивался, пока, наконец, более тысячи лет назад обрел свой окончательный вид. Портик и фасад, созданный мастером Гвидетто да Комо, приковывали взгляд высокими изящными арками, множеством прекрасно вырезанных фигур, дивными орнаментами и величественной фигурой покровителя города, чьим именем собор и был именован. Лицо святого Мартина удивительным образом изменялось в зависимости от того, кто смотрел на святого. Говорят, что, когда на него взглянул убийца, лик этот был столь ужасен, что преступник упал бездыханным...
  Впрочем, все это сказки, которые рассказывают старые нянюшки самым юным своим подопечным. Вряд ли бы поверило в них дитя, уже покинувшее люльку...
  В тот момент, когда Джон Довертон и его мохнатый спутник подошли к дверям собора, те растворились, и на площадь вышли поклонники Единого, что посещали службу. Звон большого колокола с высокой башни отметил этот момент. Примерно половина жителей города придерживалась именно этой веры. Понятно, что были среди горожан и те, кто поклонялся Ниале, Пятерым или Симарглу; были и у них любимые храмы, но Джону понадобился в этот вечер отец Паоло.
  Вернее, наоборот - отцу Паоло понадобился совет Джона Довертона, да настолько срочно, что два дня назад в дополнение к письму по электронной почте был отправлен магвестник.
  Джон пропустил последнюю выходящую из храма женщину, подхватил кота под мышку, слегка крякнув от тяжести, и отворил тяжелую дверь, дубовую, окованную латунью с изображенными на ней сценами из жизни святого Мартина.
  Священник стоял справа от двери, возле мраморной чаши со святой водой, и беседовал о чем-то с крошечной старушкой, совершенно седой. Повернувшись, она окинула взглядом невежду, посмевшего войти в собор после окончания службы. Глаза у нее оказались ясными, светло-голубыми и вполне молодыми.
  - Я постараюсь поговорить с Басси, синьора Гаттоне, - улыбнувшись, сказал отец Паоло. - Думаю, вам не стоит беспокоиться.
  - Спасибо, святой отец, - старушка распрощалась и засеменила к двери, которую Джон почтительно перед нею раскрыл.
  Когда хлопнула тяжелая створка, он посадил Неро на скамью, подошел к отцу Паоло и мужчины обнялись, похлопывая друг друга по спине.
  - Ну, здравствуй! - священник отстранился и поглядел на друга. - Прости, что я выдернул тебя так срочно...
  Откуда, кстати?
  - Ты не поверишь, я сидел в Люнденвике и писал отчеты по последней командировке! Так что твой вызов был воспринят как милость богов.
  - И путешествуешь теперь не один, - отец Паоло кивнул в сторону кота, который спрыгнул со скамьи и шел по мраморному полу к хорам, подняв голову и принюхиваясь. Усы его подрагивали, желтые глаза отливали зеленью.
  - А! Это Неро, в прошлой поездке он меня серьезно выручил, теперь моя очередь.
  - Расскажешь?
  - Непременно. Но сначала ты.
  - Пойдем... в ризницу что ли, мне не слишком хочется, чтобы кто-то услышал.
  Закрыв дверь поплотнее, отец Паоло скинул со стула несколько листов исписанной нотами бумаги, освободил табуретку для себя, сел и задумчиво почесал правую бровь.
  - Даже не знаю, с чего начать...
  - Начни сначала, дойди до середины, а уж к финалу мы доберемся вместе, - усмехнулся его гость.
  - Что-то происходит в городе, и мне это происходящее совсем не нравится.
  - Рассказывай, Паоло, рассказывай, иначе как я пойму, где именно искать причины неустройства?
  - Ты понимаешь, Лукка - город небольшой. Половина здешних жителей приверженцы церкви Единого, и своих прихожан я знаю всех. Так вот, уже какое-то время назад я стал замечать некие... странности. Разные странности - плохие, хорошие и нейтральные, но непонятные.
  - Например?
  - Ну... - священник задумался. - Хорошая странность: все школьники стали учиться идеально. Причем пойми, когда я говорю "все", это означает, что, в кого ни ткни пальцем из тысячи ста восьми детей от семи до восемнадцати лет, получишь табель с одними десятками.
  Довертон слегка оторопел.
  - Брось, Паоло, такого не бывает!
  - В марте я бы и сам так подумал, - покачал головой его собеседник. - Но когда школьники вернулись после каникул, учителя обнаружили именно такую картину. Год был закончен так, как я сказал, и с пятнадцатого сентября все продолжилось. Только десятки по всем предметам во всех пяти школах Лукки.
  - Ладно. Ну, а плохая странность?
  - Неожиданно вернулся Уго делла Кастракани.
  - Погоди, он же пропал давным-давно... - Джон был весьма удивлен. В этот город он наезжал часто, и был знаком и с историей его, и с основными его семействами. - Лет десять назад?
  - Одиннадцать.
  - Да, точно, в семьдесят третьем... И, насколько я помню, из всей семьи оставалась только старуха Козима, его прабабка?
  - Она и сейчас живет в Каза Гранде, - кивнул отец Паоло. - Не стала ни моложе, ни добрее, и, как и раньше, языком ее можно порезаться. Уго она не признала, в дом пустить отказалась, и он арендовал башню Фортиджи.
  - Интересно... И как молодой человек доказал свою принадлежность к семье?
  - Он предложил самый простой способ, сравнение его ауры с записью в городских книгах. Только вот беда, за неделю до того, как объявился блудный сын, книгу делла Кастракани забрал семейный нотариус Чивитали. Это разрешено законом, никто и не возражал. А наутро Альма, домоправительница Чивитали, прибежала с вытаращенными глазами в городскую стражу и сообщила, что хозяин ее пропал ночью, а в кабинете все перевернуто...
  - Так, стоп! - Довертон решительно прервал рассказ. - Это, я чувствую, история длинная, и рассказывать ее лучше за стаканом красного Чиледжоло. Поэтому давай так: я сейчас наведаюсь в Каза Арригони, поприветствую хозяев и оставлю вещи, а потом мы встретимся... Кантина деи Сапори еще открыта?
  - Куда ж она денется...
  - Вот там и встретимся. В девять, договорились?
  - Буду ждать.
  
  Скромное название Casa Arrigoni ни в коей мере не отражало действительности. Семейству Арригони, одному из самых влиятельных в городе Лукка и его окрестностях, принадлежало здание, которому больше приличествовало бы название Palazzo, дворец. Вместе с пристройками, двориками, соседними домами и всяким прочим занимал он целый квартал. Здесь жили члены самой семьи, начиная с патриарха, Лоренцо Арригони, недавно отпраздновавшего сто двадцать пятый день рождения, и заканчивая самой мелкой его праправнучкой, полуторагодовалой Рози.
  Джон Довертон когда-то служил в одном полку с Винченцо Арригони, внуком старого Лоренцо, на границе с Парсом они и сдружились. Позавчера, заказав билеты на дирижабль до Фиренцы, Джон отправил приятелю электронное письмо, так что уверен был, что комната на втором этаже, окнами во двор, уже готова, а на кухне варят его любимую похлебку farinata*) и пекут хрустящий хлеб buccellato с анисом.
  Центральная дверь Каза Арригони была закрыта; впрочем, на памяти Довертона - а он приезжал сюда уже больше десяти лет - ее открывали лишь трижды, на юбилеи самого Лоренцо и его первого наследника и в честь восхождения на престол короля Виктора-Эммануила IX. Наш герой и не стал в эту дверь стучать, а зашел сбоку, с переулка, и попросту открыл неприметную калитку в выкрашенных коричневой краской воротах.
  Здоровенный лохматый пес, лежавший на солнышке посреди мощеного камнем двора, открыл левый глаз, шевельнул хвостом и лениво гавкнул Таким образом он обозначил, что пришедший ему знаком и опасности для дома не представляет. Шедшего следом за гостем кота охранник презрел, не из деликатности, а потому что рос с кошачьим выводком, и всех их считал просто за неудачных родственников.
  - Бакко, приятель! - Джон присел возле пса и почесал тому пузо. - Где твой хозяин?
  - Здесь я! - раздался голос из распахнутого окна второго этажа. - Поднимайся в мой кабинет. Дорожку не забыл еще?
  
  *) Farinata - похлебка из фасоли сорта борлотти, кудрявой капусты, сала, томатов и кукурузной муки
  
  Главный дом Каза Арригони представлял собою четыре здания, соединенных в неправильный квадрат вокруг просторного внутреннего двора; неправильный, поскольку здание, фасадом выходящее на пьяцца дель Кармине, было самым большим. В этом здании располагались комнаты главной ветви семьи - Лоренцо и его жены Лоры, старшего из сыновей Микеле и его прекрасной Малены, а также спальня и кабинет Винченцо.
  Дорогу в этот кабинет Довертон хорошо знал, поэтому, не сомневаясь, подошел к неширокой деревянной лестнице с резными перилами. Тут он приостановился, подождал кота и спросил у него:
  - Пойдешь со мной, Неро?
  Коротко муркнув, его мохнатый спутник в несколько прыжков поднялся до площадки и свернул налево, безошибочно придя к нужной двери.
  Друзья обнялись, и Винченцо за рукав подтащил Джона к окну:
  - Ну-ка, ну-ка, дай я взгляну на тебя при свете дня. Да, брат, нельзя сказать, чтобы ты сильно изменился за эти два года... Где тебя носило, Джованни?
  - То здесь, то там - сам знаешь, такая работа, - пожал плечами его гость. - Впрочем, вот как раз последние два года я практически сиднем сидел на месте, в Люнденвике. Меня, видишь ли, попросили прочесть курс в Университете, и я неожиданно увлекся преподаванием.
  - Да? И что же ты преподаешь? Науку магического преследования преступников? - разговаривая с Джоном, хозяин кабинета успел достать из шкафа хрустальный графин со светло-золотистой жидкостью, коробку с печеньем и пару старинных кубков, серебряных, с прихотливо сплетенными буквами В и А.
  Довертон тем временем сел в кресло и похлопал себя по колену:
  - Неро, присоединишься?
  Кот покосился на него, независимой походкой прошел по кабинету и взмыл на подоконник. Там сел спиной к комнате и, жмурясь, стал наблюдать за ласточками, чьи гнезда в изобилии лепились под крышей.
  Винченцо плеснул в кубки граппу, и по кабинету поплыл густой запах переспелого винограда.
  - Я рад тебя видеть, - сказал он серьезно, приподнимая свой кубок. - Хотя и догадываюсь, что в Лукку тебя привело дело.
  - Ты прав, - Джон пригубил напиток, и приподнял брови. - Однако, такой граппы я еще не пробовал! Весьма хороша, и слишком легко пьется.
  Он отставил напиток в сторону и продолжил:
  - Я приехал по приглашение Паоло Скальки.
  - Отец Паоло... - Винченцо покачал головой. - Добрый человек, но чересчур доверчив и склонен видеть в людях только хорошее. Впрочем, если он тебя вызвал, значит, сумел разглядеть даже больше, чем я. Я-то пока только размышлял, пора ли уже начинать беспокоиться... О чем он тебе рассказал?
  - О школьниках, загадочным образом поголовно ставших отличниками, и о возвращении Уго делла Кастракани. А что беспокоит тебя?
  - Школьники? - форменным образом вытаращил глаза хозяин кабинета. - Вот об этом я ничего даже не слышал. Впрочем, от детей я стараюсь держаться подальше... И Уго, да, это и впрямь паршиво. У меня тоже есть, что рассказать. Вот такой граппы, - тут он покачал в воздухе кубком, и жидкость маслянисто плеснула по серебру, - больше не будет. Вся лоза Canaiolo Nero, что была у семьи Арригони, почти два гектара лучшего старого винограда, выродилась. Как раз вчера по участку ходил сам мэтр Дельгато...
  - Погоди, как - выродилась?
  - А вот так. Вместо плотных гроздей черно-сизых ягод на лозах висят какие-то жалкие ошметки. Мелкие ягодки, с горошину размером, о вкусе я и не говорю...
  - Вот Тьма... И что сказал Дельгато?
  - Сказал - будет думать, - мрачно ответил Винченцо, и одним залпом допил все, что оставалось в его кубке.
  - Мы с Паоло договорились поужинать в Кантине деи Сапори. Может, присединишься? Не знаю, какая между вами пробежала кошка, - при этих словах Неро отвернулся от ласточек и вопросительно мурлыкнул. - Не знаю, и знать не хочу, но обсудить ситуацию было бы полезно.
  - Присоединюсь, - поморщился Винченцо. - Во сколько?
  
  Скандал был слышен уже на подходе к старинной кантине. Голосов доносилось два: виноватый мужской и неприятно подвизгивающий женский, но, когда приятели свернули в переулок, возле входа в таверну они увидели трех человек. Толстый повар, обмотанный заляпанным фартуком, комкал в руках совершенно уже потерявший форму колпак. Высокая костлявая женщина, уперев левую руку в бок, правой потрясала перед носом у хрупкой девушки. В кулаке скандалистки была зажата свернутая в трубку бумага, ее оппонентка упрямо качала головой и молчала.
  - Что-то непохоже, чтобы нас тут ждали, - вздохнул Винченцо.
  В этот момент в конце недлинного переулка показался отец Паоло. Окинув взглядом диспозицию, он хмыкнул, подошел к тетке, как раз перешедшей к описанию происхождения собеседницы и интимных привычек её родителей, и похлопал ее по плечу. Та взвизгнула и от неожиданности подпрыгнула.
  - Ты что это удумала, Франка? - ласково спросил Паоло. - Такими словами рот свой поганишь, а если я тебя отправлю с мылом его вымыть?
  Франка захлопнула рот, решительно сунула в карман фартука измятую бумажку и присела в неуклюжем реверансе.
  - Святой отец, простите, виновата! Но вы бы только послушали, что эта... - тут она явно проглотила пару слов, - удумала!
  Трое мужчин взглянули на организатора конфликта. Перед ними стояла невысокая сероглазая молодая женщина со светло-русыми волосами, заплетенными в тугую косу, в джинсах и белой вышитой блузке. Она сморщила нос, буркнула:
  - А шуму-то сколько! - и протянула ладонь для рукопожатия. - Здравствуйте! Меня зовут Лиза фон Бекк, синьор Корнелли пригласил меня стать директором и шеф-поваром этого ресторана.
  И она кивнула в сторону потемневшей деревянной двери, возле которой примостилась табличка "Cantina dei Sapori".
  
  Глава 2.
  
  Ну, вот и заканчивается второй день моей работы в качестве шеф-повара маленького ресторанчика в Лукке. Крохотный городок в сердце Тосканы, куда меня занесло случайно пару месяцев назад, и где я решила остановиться после полутора лет путешествий. Таверна в самом центре городка, тоже невеликих размеров, на каких-то два десятка столиков - повар, два помощника, четыре официанта и кассирша.
  Кто-то может вспомнить, что не прошло и двух лет с тех пор, как я жила в Люнденвике и работала в одном из самых шикарных ресторанов второй гастрономической столицы Старого света; ну, так ведь жизнь меняется. И мы меняемся вместе с ней.
  Был большой и шумный мегаполис - сменился на городок едва в десять тысяч жителей. Был роскошный ресторан - а теперь маленькая таверна, она же по местному кантина. Ну, правда, не помешает упомянуть, что эта самая "Dei Sapori" числится на третьем месте в списке лучших гастрономических заведений Тосканы, и, чтобы получить в ней столик на вечер, нужно записываться недели за две, не меньше.
  Нужно было. До недавнего времени. До внезапной смерти старого папаши Бронтолоне.
  Ладно, начну хотя бы с середины, если уж не с начала.
  Меня зовут Лиза фон Бекк.
  Довольно долго я жила в собственном доме в Верхнем городе Люнденвика, столицы Бритвальда, работала в ресторане "Олений рог" сомелье по пряностям и забот не знала, несмотря на потерянные магические способности. Два года назад неожиданно я оказалась запутанной в странную и страшноватую историю, начавшуюся с отравленного бульона на нашей кухне и окончившуюся раскрытием заговора против его величества короля Кристиана II.
  Тогда я стала совладелицей "Оленьего рога", побывала на королевском балу в честь Самайна, чуть не погибла, чуть не вышла замуж... В общем, повеселилась на всю катушку, что уж тут скажешь. *)
  *) Эта история рассказана в романе "Кастрюлька с неприятностями"
  Когда великолепная Лавиния Редфилд, коммандер Службы магической безопасности, изловила злоумышленников, эта история закончилась, а я уехала к родителям в Сиам. Мой компаньон по ресторану вполне понял мое желание сменить обстановку... в отличие от жениха. Поэтому совладелицей успешного бизнеса я остаюсь - в удаленном доступе - и по сей день, а вот с замужеством не сложилось.
  Из Сиама я отправилась в Чинь, оттуда в Новый свет, потом вернулась в Старый, и вот застряла в Лации. В один прекрасный вечер приехала в Лукку, зашла поужинать в Кантину деи Сапори, заглянула на кухню... и пропала, совершенно очарованная их шефом, Джузеппе Бронно по прозвищу Бронтолоне (брюзга). Собственно, для начала мы с Джузеппе сцепились над приправой к оленине - я настаивала на классическом ягодном соусе, а он упорно пропихивал трюфели. Мы вместе приготовили оба варианта, попробовали, призвали пристрастных судей из числа посетителей кантины и пришли к выводу, что и то прекрасно, и это замечательно, каждый соус по-своему. Затем мы спорили о технике приготовления "сувид", чуть не насмерть рассорились из-за салатной заправки и помирились, когда я выудила из памяти рецепт финикового пудинга.
  А потом Бронтолоне умер. Внезапно, на кухне, когда рабочий день закончился, столы были отмыты и посуда убрана, он побагровел, схватился за горло и упал лицом в стопку скатертей. Маг-медик прибыл через десять минут, чтобы констатировать смерть из-за закупорки какого-то сосуда.
  Говорят, за десять минут мозг успевает умереть. Уже никто и никогда не узнает, как папаша Бронтолоне собирался приготовить пирог с грибами.
  Синьор Корнелли, хозяин кантины - а заодно восьми гектаров виноградников и винодельни, масличной рощи и фермы с сыроварней, винных погребов и небольшого симпатичного замка на холме в пяти километрах от Лукки - закрыл заведение на неделю после похорон Бронтолоне. На второй день он пришел ко мне с деловым предложением...
  Не стану говорить, что согласилась сразу, пару дней поразмышляла. Что я теряла? Возможность когда угодно переехать с места на место, еще не увиденные страны и города, свободу, легкость бытия. Что приобретала? Точку в пространстве, где была необходима сейчас.
  В конце концов, когда мне надоест - или не получится! - я всегда могу сказать Лукке "прощай!". И я решила согласиться. Несколько дней присматривалась к сотрудникам, оборудованию, запасам, посетителям... и поняла, что почти все нужно менять.
  Собственно, сегодняшний скандал с Франкой Польпеттоне, занимавшейся в "Кантине" пастой, был финальным, вишенкой на торте. С самого начала я уволила почти всех официантов, кассиршу и сомелье. Она ходили жаловаться к синьору Корнелли, тот только посмеивался в сивые усы и кивал мне - продолжай, мол. Франку я как раз хотела оставить: паста выходила из-под ее неласковых рук совершенно волшебная, никогда до этого я такую не пробовала. Но увы, один из уволенных официантов приходился ей близким родственником (племянник деверя - для Лукки родство несомненное), поэтому синьора пастайя взбунтовалась.
  Ладно, разберемся! Сцепив зубы, я повернулась к ней спиной и пригласила клиентов пройти к удобному столику на веранде, под сенью оплетенного виноградом навеса. Подала меню и отошла, искоса наблюдая за новыми лицами.
  Ну, то есть, новое-то лицо было одно, представленный мне несколько минут назад господин Джон Довертон, высокий мужчина, широкоплечий, загорелый, словно работал в поле. Длинные темные волосы его были связаны в небрежный хвост, только одна прядка на виске сплеталась в косичку с темно-зеленым тонким шнурком. Не сразу я заметила, что этого человека сопровождал громадный черно-серебристый кот.
  Двое его спутников были мне знакомы: отец Паоло, священник церкви святого Мартина, частенько сидел за стаканом вина еще с папашей Бронтолоне. Я сама к почитателям Единого не принадлежала, моя семья традиционно верила в Симаргла, но в собор я заходила несколько раз - очень уж хороши были каменные кружева на его стенах. Ну, а не узнать Винченцо Арригони не смог бы никто, хоть денек проведший в Лукке...
  Винченцо поднял на меня глаза, и я подошла к гостям.
  - Вы выбрали, синьоры, или вам что-то подсказать? - с любезной улыбкой я нацелилась карандашом на страницу блокнота.
  - Ну, я так понимаю, что пасту сегодня лучше не заказывать? - хмыкнул отец Паоло.
  - Я бы рекомендовала с этим пару дней подождать...
  В конце концов гости остановились на супе Garmugia**), нарезке biroldo по-гарфаньянски***), и говядине с виноградным соусом.
  **) Гармуджа (Garmugia) - суп, возникший в тосканском городе Лукка (Lucca) в XVII веке. В книгах он был описан как "сытный суп, неизвестный за пределами Италии". Его основные ингредиенты: куриный или овощной бульон, спаржа, артишоки, фасоль, горох, лук, мясо (свинина или говядина). Могут также использоваться, морковь, сельдерей и листья свёклы. Современные повара для аромата добавляют немного панчетты. Некоторые версии гармуджи включают говяжий фарш, мортаделлу, а также сыры (пармезан, пекорино). В старые времена этот суп варился в основном весной, а сейчас - по желанию.
  ***) biroldo della Garfagnana - колбаса, которая делается из самых невостребованных частей свиной туши: голова, сердце, лёгкие, язык, ножки, которые после отваривания перемешиваются с кровью, солью, специями, иногда с изюмом и грецкими орехами. Оболочкой для этой колбасы служит мочевой пузырь или желудок свиньи. Точные пропорции и рецепт варьируется от производителя к производителю - одни добавляют такие травки, другие - эдакие, поэтому даже в Лукке, в мясных лавках, бирольдо может быть разным.
  - А для вашего четвероногого спутника что-то будете заказывать? - поинтересовалась я, взглянув на кота. Он сидел на стуле, придвинутом для него Довертоном, и, прикрыв глаза, принюхивался.
  - Думаю, Неро с удовольствием съест несколько кусочков бирольдо, - ответил хозяин зверя. - Он вообще любит колбасы.
  
  Я готовила соус к мясу, посматривала на Пьетро, нарезающего овощи для супа, и думала о дальнейшей жизни. Ну, хорошо, я согласилась работать в Cantina dei Sapori; взяла на себя не привычную уже часть работы, приправы и пряности, а решилась полностью вести меню. Руководить, тьма меня побери! Второй день я работаю на кухне, смотрю на персонал и, честно говоря, сильно сомневаюсь, что мечта синьора Корнелли достижима. Добиться включения ресторана в знаменитый справочник Брессонье, ха! Очень живо себе представляю, как ужинают у нас инспектора этого справочника, а с кухни вываливается Франка Польпеттоне в грязном фартуке и с мукой в волосах и начинает орать во всю глотку.
  Ладно, я несправедлива. Синьора пастайя работает в безукоризненной чистоте, этого у нее не отнимешь, а ее тальятелли - лучшее, что я пробовала в этом жанре. Но как убедить ее, что можно готовить не только так, как учила ее бабушка, но и иначе?
  Да и тьма с ней, с Франкой. Не хочет - не надо, найдем другую. Понятно, что ориентироваться я должна на местные продукты, местные вина и, хочешь - не хочешь, на персонал из местных жителей. Но никто не заставляет меня предлагать то же самое меню, которым славилась "Кантина" сорок лет назад.
  Значит, первое, что от меня требуется - это идея. Вот над ней и буду думать.
  Я обещала синьору Корнелли предоставить свою концепцию через месяц. Прошло только два дня. Значит, у меня есть ровно четыре недели на то, чтобы сформулировать эту самую концепцию, разработать и опробовать меню и подобрать поваров и помощников.
  Попробовав соус, я удовлетворенно кивнула и сдвинула кастрюльку в сторону. То, что получилось, ближе к бритвальдскому чатни, чем к традиционным местным приправам к мясу. Осталось протереть всё это через сито, и тогда посмотрим, как понравится моя работа местным уроженцам.
  Первое, что сделала вчера, придя к полудню в ресторан - это установила кристалл-наблюдатель в обоих залах; картинка транслировалась пока на мой коммуникатор, дальше решу, как быть. Сейчас, взглянув на экран, я увидела, что гости закончили с супом, да и их бокалы с белым вином пусты. Самое время выйти и спросить, подавать ли мясо. На самом деле, говядина должна еще минут пять-семь отдохнуть на решетке, ну да пока поговорим, разольем красное вино, как раз и поспеет.
  Бутылку Bibi Graetz Toscana Colore новый сомелье, пришедший со мною вместе Марко Фонтерутоли, открыл полчаса назад, на глазах у клиентов перелил в декантер, прикрыл крахмальной салфеткой и оставил на приставном столике. Сейчас он с волнением следил за тем, как гость из Люнденвика поднес бокал к носу, принюхался, покрутил, понюхал снова и, наконец, отпил первый глоток.
  Подойдя к столику, я улыбнулась; тем временем Джемма, официантка, собирала грязные тарелки и приборы. Я поняла, что стараюсь левым глазом контролировать, как она это делает, в то же время правым изучая выражение лица Винченцо Арригони. Да я с такой работой расходящееся косоглазие получу!
  - Итак, синьоры, готовы ли вы к мясу?
  - Говоря откровенно, я уже сыт, - улыбнулся Довертон. - Но не могу устоять перед соблазном еще раз съесть кусок настоящей говядины с лукканских холмов. Да и вино просто требует хорошего мяса!
  Отец Паоло согласно кивнул, Винченцо крошил хлеб и о чем-то думал. "Ну, скажи что-нибудь, Арригони! За тобой повторяют здесь всё, от манеры одеваться до спортивных пристрастий, так помоги же и мне!" - сердито подумала я, и в то же мгновение молодой человек поднял голову и сказал:
  - Здесь многое изменилось, но, пожалуй, пока мне это нравится.
  - Вот и отлично! Тогда я попрошу Джемму подавать мясо, - я приветливо кивнула и отошла к другому столику, где усаживалась только пришедшая компания шумных туристов, судя по громким голосам и обилию записывающих кристаллов - из Нового Света.
  
  К девяти вечера оба зала были забиты битком, только успевай поворачиваться. Ну, мы и успевали: я вместе с двумя поварами и двумя помощниками готовила, Джемма, Марио, Луиза и Лука подавали еду, приносили и открывали вино, убирали грязные тарелки, уворачивались от похлопываний по разным частям тела и шутили с постоянными гостями. А постоянных сегодня было много, почти все столы были заняты жителями Лукки и ее окрестностей. Надо же, как быстро разошлись слухи о том, что замечательного папашу Бронтолоне заменила какая-то бритвальдская пигалица! Что же, туристы приходят и уходят, а вот если местные меня не примут, останется только собирать манатки и снова переезжать.
  Последняя компания, хозяин крупной винодельни Джузеппе Гредиано с приятелями, засиделись до глубокой ночи. Около полуночи я отпустила официантов, еще чуть раньше ушли, убрав кухню, повара и поварята. Наш милейший сомелье составлял мне компанию, тем более, что гостей неожиданно стало больше, потребовалось еще вино, и Марко крутился с бутылками и бокалами.
  Я вышла из кантины подышать. К ночи небо расчистилось и сияло такой звездной россыпью, какую никогда не разглядишь в Люнденвике. Справа за крохотным облаком пыталась скрыться полная луна. Переулок наш был пуст и темен, большая часть горожан уже сладко спала в своих постелях. Сейчас выпроводим наших гуляк и тоже отправимся по домам: Марко к матушке, в маленький домик на виа дель Торо, я в арендованную квартиру на виа Филлунго.
  Повернувшись, я заметила совсем рядом, в арке, высокую темную фигуру и от неожиданности взвизгнула, на пальцах у меня загорелся огонек огненного удара. Фигура шагнула вперед и, освещенная фонарем, оказалась высокой и нескладной девушкой. Я развеяла заклинание и протерла глаза: от усталости мне, что ли мерещится? Да нет, точно: волосы девушки выкрашены в синий цвет, а уж как выстрижены!.. С боков практически сбрито наголо, справа свисает длинный чуб, сзади заплетена тонкая косичка...
  - Здрасте, - сказала девица.
  - Доброй ночи, - приветливо ответила я, правой приоткрывая дверь в кантину, чтобы было куда шмыгнуть в случае чего.
  - Это... мне бы госпожу Лизу повидать...
  "Ты бы еще на пару часов позже пришла!" - подумала я, но сразу обижать гостью не стала. Мало ли, что незваная, а вдруг пригодится.
  - Лиза - это я. А кто вы, можно узнать?
  - Я Стефания... Мне сказали, что вам нужна пастайя, ну вот... Я и пришла.
  - Очень хорошо, Стефания. Пастайя нам действительно нужна, только вот время уже позднее. Может быть, вы придете завтра часам к двенадцати, и мы поговорим?
  - Да не смогу я! - сказала она с досадой. - Меня мама из дому не выпустит!
  - А кто у нас мама?
  - Вы ж ее сегодня уволили, Франка Польпеттоне...
  Опаньки... Это что, блудная дочь мятежной Франки? А если я возьму ее на работу, мне повыдергают волосы и сделают такую же прическу без помощи ножниц? С другой стороны, с пастой и вообще с тестом она должна уметь управляться. Известное дело, здешние матери своих детей к семейному ремеслу приучают с самых ранних лет...
  - Стефания, сколько тебе лет? - поинтересовалась я, отбросив лишние церемонии.
  - Восемнадцать. Правда-правда, уже исполнилось! Уже две недели назад!
  - То есть, ты полноправная гражданка королевства Лаций, несешь ответственность за свои поступки, имеешь право на защиту короны и наделена совокупностью всех прав и обязанностей, из этого вытекающих?
  Она пошевелила губами, повторяя про себя эту формулировку, выученную мною на лекциях по гражданском праву, и твердо кивнула:
  - Да. Несу, имею и наделена.
  - Ладно, - сказала я, открывая дверь пошире. - Проходи, и сразу направо, на кухню. Поговорим.
  
  Глава 3.
  
  К вечеру Довертон изрядно проголодался: последний раз он ел еще на борту дирижабля "Королева Елена". Это было давно, да и тамошнее меню, прямо скажем, не радовало разнообразием. Потом был поезд от Фиренцы до Лукки, потом рюмка граппы в Каза Арригони... В общем, есть хотелось очень.
  И тем не менее, он едва не предложил друзьям поискать другое место для ужина, когда у самых дверей некогда любимого ресторана обнаружил некрасивый скандал, а в ресторане - нового шеф-повара.
  - А куда дели папашу Бронтолоне? - спросил он у Винченцо, пока девушка, представившаяся директором и прочим, ходила за меню.
  - Умер он две недели назад. Тромб оторвался, это же мгновенно, вот маг-медик и не успел, - ответил Арригони, осматривая зал. - Вроде всё пока по-старому, только лица все новые.
  - Ну, если честно, официантов тут стоило поменять еще пару лет назад, - возразил отец Паоло. - Последнее время они совсем обленились, да и вежливостью особой не страдали. Старый Бронтолоне обслуживанием не занимался, он всё рецептуры совершенствовал.
  - Интересно, почему синьор Корнелли выбрал не кого-то из местных мастеров, а приезжую девицу? - Винченцо повернулся и посмотрел в сторону кухни.
  - Узнаем, - отец Паоло пожал плечами. - Мы ведь никуда не торопимся. Итак...
  И он раскрыл принесенное меню.
  В конечном итоге выбор был сделан, Лиза фон Бекк ушла на кухню, высокий молодой человек в смокинге, волнуясь, открыл бутылку отличного местного вина, перелил его в декантер и отставил в сторону.
  - Может быть, пока по бокалу просекко? - спросил он.
  - Хм... Ну что же, давай. Как, говоришь, тебя зовут?
  - Марко. Я сын Лоредано Фонтерутоли, парусного мастера.
  - Ну что же, отлично! Неси просекко, Марко, и знаешь что... Пожалуй, к супу подай нам по рюмке хереса. Амонтильядо, если есть.
  - Да, отец Паоло! - молодой человек слегка поклонился и ушел, чтобы через минуту вернуться с бутылкой игристого вина.
  Только тогда, когда было разлито по бокалам густое и терпкое красное Bibi Graetz, и попробован был первый кусок говядины, Довертон спросил:
  - Итак, с чего начнем?
  - С Уго делла Кастракани, - решительно ответил Винченко. - И дело вовсе не в том, что это семейство всегда было с нами на ножах, просто это наиболее тревожащее событие. О школьниках я сегодня впервые услышал, надо все проверить, а вырождение лозы вообще непонятно.
  - Я бы сказал, что формулировка "вообще непонятно" в равной мере подходит ко всем трем упомянутым историям, - хмыкнул Джон. - Между прочим, Винс, попробуй чатни - с мясом просто превосходно!
  Арригони с сомнением посмотрел на темно-красное, почти фиолетовое желе и обмазал им кусок мяса.
  - И правда, неплохо, - согласился он, прожевав. - Паоло, ты расскажешь про нотариуса?
  - Расскажу. Итак, Альма, домоправительница нотариуса Чивитали, прибежала в городскую стражу с рассказом...
  
  Альма, седая грузная старуха, была кухаркой нотариуса Чивитали всю жизнь, сколько помнили себя его соседи. Видно, в ее родословной отметился кто-то из сильных магов, и женщина получила в дар долгую жизнь и железное здоровье. Только поэтому Альма не потеряла соображение и сумела добежать до стражников, когда обнаружила, что в кабинете нотариуса все перевернуто, бумаги разбросаны по полу и затоптаны, а самого синьора Чивитали нет нигде в доме. Ясное дело, она проверила в спальне (а вдруг заспался или плохо себя почувствовал?), в ванной (ну, мало ли что!), во дворе и даже на кухне, куда хозяин в жизни носу не казал. Все было напрасно.
  Начальник городской стражи Лукки, капитан Дальвени, для начала попробовал набрать номер нотариуса на коммуникаторе: тот хоть и был уже довольно стар, но от технических новинок не отказывался. Однако там, на другом конце воображаемого провода, никто не откликался, суховатый голос Чивитали не прозвучал. Капитан отправил двоих подчиненным все обследовать, потом подумал и сам тоже пошел. Ничего нового в доме нотариуса он не обнаружил, однако сообразил снять следы ног с документов на полу и отпечатки пальцев со стола, книжных полок и дверных косяков. Замки не были взломаны, окна оставались закрытыми, правда, вот собака... Пес был почти таким же старым, как Альма, плохо видел и слышал, но лаял громко. Тем августовским утром его обнаружили в конуре уже остывшим.
  - Может, просто от старости умер? - перебил рассказчика Довертон.
  - Нет, умер он от сильного удара по голове.
  - Капитан догадался отправить собаку на вскрытие?
  - Более того, - кивнул отец Паоло, - патологоанатом предположил, что удар был нанесен чем-то вроде трости с металлическим набалдашником.
  - Трость... и ночной грабитель. Как-то не очень вяжется. А что пропало, удалось установить?
  - Удалось, - продолжил рассказ Винченцо. - Пропала семейная книга делла Кастракани... И еще двух семей, Гуэррани и Белладжио.
  - Я не такой знаток истории города, чем они примечательны, эти семьи?
  - Ну, для начала, они весьма богаты. Гуэррани принадлежит завод масла и гектары оливковых рощ, а Белладжио на своем небольшом участке нашли жилу орихалка.
  - Ого! Я считал, что его добывают только в орочьей Степи!
  - Вот представь себе, и здесь нашли, примерно сорок лет назад, на чем и разбогател Лука Белладжио. У него шесть сыновей, все разъехались по свету, потом вернулись, но не все. Самый младший, по слухам, добрался до Нью-Зееланда и там погиб... в семьдесят третьем году.
  - Погиб?
  - Тоже по слухам.
  - В семьдесят третьем... - задумчиво повторил Джон, покачивая бокал с вином. Жидкость лениво растекалась по стенке сосуда и так же лениво сползала, оставляя длинные следы.
  - Я позволю себе добавить, что пятеро оставшихся сыновей Луки ни в какой степени не могу быть названы образцами нравственности и примерами для подрастающего поколения, - негромко сказал отец Паоло. - Мы все живые и никто не совершенен, но это молодые люди переходят все границы.
  - Например?
  - Ни один отец не выпустит из дома дочку, а муж - жену, если прошел слух, что братья Белладжио приехали в город...
  - А обычно где они живут? - Джон перебил священника вопросом.
  - Как я говорил, у них есть участок земли в пятнадцати километрах от Лукки, рядом с монастырем Вальдоттаво, - ответил Винченцо. - Там большой дом, где и живут братья, а их отец - в семейной Casa в городе.
  - Понятно. Извини, что перебил и продолжай, Паоло!
  - Да, собственно, я все сказал. Они пьют все, что горит, считают добычей любую женщину в возрасте от тринадцати до сорока, и к чужой собственности относятся без какого-либо почтения. Пока что братья Белладжио находятся в шаге от того, чтобы быть арестованными за нарушение общественного порядка, и тогда уже никакие деньги папаши их не спасут. Ну, я надеюсь на это.
  - А что, начальник городской стражи?..
  - Нет-нет! - Винченцо усмехнулся. - Я могу сказать это с полной ответственностью, поскольку этот самый начальник стражи мой кузен, Томазо Арригони.
  - Ладно, с этим понятно. Единственный вопрос - а как у семейства Белладжио с магией?
  - Слава Единому, - отец Паоло осенил себя знаком святого круга, - по нулям.
  - И у того пропавшего младшего?
  - А это неизвестно. Ему было всего семнадцать, магия могла просто ещё не проснуться. Но вообще в семье никогда не было магов.
  - Хорошо, - Джон допил вино, нашел глазами сомелье и помахал ему, показывая опустевшую бутылку Bibi Graetz. - Теперь о втором семействе, как его?..
  - Гуэррани. У Паскаля и Филиппы была только одна дочь Лаура, поздний ребенок, поэтому он официально усыновил племянника. Лаура художница, довольно известная, живет уже давно в Нордхейме с мужем.
  - Надо же, как ее далеко унесло от родных холмов! - хмыкнул Довертон, разливая вино. - А что племянник?
  - Да он такой же племянник, как я - чиньский мандарин! - Винченцо слегка опьянел и говорил громче, чем следовало бы. - Тихий, как мышь, типичная конторская мышь! Серый весь такой...
  - Пойдем-ка прогуляемся, - сказал отец Паоло. - Кажется, всем нам не помешает проветриться и поговорить на свежем воздухе.
  
  Понятное дело, свежесть была относительной. Все же в середине сентября в Лукке и ее окрестностях еще почти лето, и ночь приносит не прохладу, а только отдых от жары. Но все же после душноты небольшого зала ресторана, набитого посетителями, в ночном городе было хорошо. Ничьи больше шаги не нарушали тишину пустынных улиц, только полное яблоко луны иногда выглядывало между высокими башнями.
  Возле поворота в один из переулков Неро приостановился с коротким "Мрр", на что Джон ответил:
  - Иди, конечно, где меня искать, ты знаешь!
  Кот растворился в темноте.
  В молчании друзья дошли до Каза Арригони, свернули к боковым воротам, и Винченцо сказал:
  - Про нотариуса мы тебе не рассказали.
  - Пока не надо, - покачал головой Довертон. - Для начала мне нужно расспросить его экономку. Затем я бы хотел увидеть семейную книгу Арригони, если это возможно, а уже потом буду задавать вопросы. И еще, прямо с утра стоило бы встретиться с мэтром Дельгато, поговорить о винограде.
  Паоло и Винченцо переглянулись.
  - Книгу... Не знаю, что скажет на это дед...
  - Думаю, Лоренцо не станет возражать. До завтра, Паоло. Я зайду к тебе после утренней службы.
  
  Войдя в отведенную ему комнату, Джон первым делом распахнул окно. В подоконник упиралась толстая ветка старого вяза, так что, когда Неро решит вздремнуть рядом с хозяином - или все-таки партнером? - ему не придется прилагать лишних усилий. Щелкнув пальцами, маг зажег фонарик и осмотрелся: нет, ничего в комнате не изменилось с тех пор, как он приезжал в Лукку в прошлый раз. Широкая кровать с балдахином на витых деревянных столбиках, письменный стол с резными львиными головами на боковых панелях, комод, украшенный резными перламутровыми вставками, кресло возле стола... Креслом Джон временно пренебрег, уселся на подоконник и, глядя на луну, стал размышлять.
  Он не сказал друзьям, что в Лукку его привело не только и не столько письмо от отца Паоло; оно стало, скорее, последней каплей. Вот уже несколько месяцев коммандер Службы магической безопасности Союза Королевств Джон Уильям Довертон, барон Рексхэм, складывал картинку из разрозненных событий, происходящий то в одном, то в другом уголке подведомственной СБ обширной территории. И паззл выходил поганенький.
  В Союзе королевств шестнадцать государств Старого света плюс империя Новый свет. Центральный офис Службы магбезопасности находится в Лютеции, а подразделения в каждой из столиц специализируются на чем-то своем. Ну, например, коллеги из Монакума расследуют магический промышленный шпионаж, а вот слишком любопытными гостями из Парса или Белуджистана займутся в Москве; дела тех, кто практикует запрещенную магию крови, оседают в Барсе; преступления на почве ксенофобии - в Кракове. Офис же в Люнденвике собирал все, что выламывалось из определенных рамок, чему нельзя было сразу дать определение.
  Для начала эпизодами, привлекшими внимание Довертона и его коллег, были таинственные исчезновения невест. Первое из них произошло полгода назад в чинном, насквозь прозрачном Кембридже. Юная леди Селена, дочь профессора Грауэрмана, пропала из "часовни невест" в церкви Великой матери, где, по традиции, девушку оставили за пятнадцать минут до начала церемонии бракосочетания, чтобы она могла в последний раз взвесить все за и против грядущего брака. Когда взволнованный профессор выскочил из часовни с вытаращенными глазами, кое-кто решил, что леди Селена передумала и сбежала. Да-да, сбежала прямо в пышном белоснежном платье, фате с длинным шлейфом и жемчугах, подаренных женихом, а никто из собравшихся возле церкви её и не заметил. Грауэрман слёг, жених, несмотря на горе, потребовал возврата стоимости ожерелья, местные сплетницы пару недель ни о чем другом не говорили.
  Вот только девушка так и не нашлась, несмотря на самый тщательный поиск по параметрам ауры и прочим.
  Потом было еще несколько похожих случаев в разных местах и разных церквях; один из младших коллег Довертона, сержант Симпсон из городской Стражи Люнденвика, был родственником Селены Грауэрман, он-то и сумел провести аналогию. В вычерченной Симпсоном таблице все было предельно ясно: пропадали девушки из хороших и весьма обеспеченных семей, очень молоденькие (самой старшей из жертв было двадцать), имеющие в числе близких родственников магов, или же являющиеся носителями хотя бы четверти эльфийской крови.
  Количество свадеб в Бритвальде резко сократилось.
  Сотрудники Службы магбезопасности насторожились.
  Следующая серия, выламывающаяся из любых рамок, оказалась столь же возмутительной. По всему Бритвальду, а также по Царству Польскому и Царству Русь прокатилась волна отравления... чаем. Известно, что из всех стран, входящих в Союз королевств, только в этих трех чай употребляют для утоления жажды и излечения от простуды, для разговора и удовольствия, вместо вина, кофе и лекарства от неприятностей. Когда Довертон и его коллеги отсеяли лишнее, оказалось, что ядовит был чайный лист, поступивший с чиньских плантаций в короткий период в середине марта. Специалисты СБ рыли, словно сумасшедшие кроты, но источник яда не находился. Один из молодых энтузиастов даже вырастил чайный куст, ускоренно, действуя поочередно магией жизни и воды... и чудом остался жив, когда попробовал заварить собственноручно ферментированные листья. Оказалось, что именно такое сочетание формул плюс ферментация дают в итоге ту самую искомую отраву.
  По счастью, смертельных случаев оказалось немного, но и семь жизней разумных никто не может обрывать безнаказанно.
  Третий комплекс странностей как раз позволил связать все случаи в некую несуразную цепочку. На сей раз снова был задет Бритвальд - плюс Лаций и Дойчланд. Во всех трех странах традиционно в июне проводятся выставки кошек, куда в неимоверном множестве съезжаются поклонники мурлыкающих домашних тиранов. Июнь 2185 года от Открытия Дорог ничем не отличался от любого из предыдущих, за тех исключением, что не удалось выявить победителей. Выставочные коты и кошки, холеные, обученные, любимые и благосклонно принимающие любовь, неожиданно сходили с ума и бросались на хозяев. Кое-кто из участников получил столь тяжелые травмы, что маги-медики с трудом вернули их к жизни.
  Кстати, именно тогда Довертон свел знакомство с Неро, который после ряда совместных приключений милостиво согласился его сопровождать.
  Джон ждал лишь нового витка странностей, и письмо отца Паоло послужило сигналом: началось.
  Надо ли говорить, что совсем не все его коллеги по Службе магической безопасности готовы были согласиться с тем, что перечисленные происшествия представляют собой серию. Ерунда, твердили они, нет ничего общего между сбежавшими невестами в Бритвальде и сумасшедшими кошками в Лации. Но Джон упрямо складывал в толстеющую папочку новые и новые документы. Он никому не говорил, но каждый раз, когда попадался ему этакий несообразный случай, где-то за левым ухом он слышал гадкий, зловредный смешок - то ли Дар его срабатывал вот так неожиданно, то ли каким-то непостижимым образом лично Довертон был связан с магом, устраивающим все эти неприятности...
  Лунный лик затянула маленькая тучка. Джон спрыгнул с подоконника, достал из резного высокого шкафа серебряную рюмку и графин с граппой. Той самой граппой семьи Арригони, которой больше не будет. Н-да... Со стороны окна раздалось короткое басовитое мурлыканье - Неро вернулся с прогулки.
  - Ну как, попалось что-нибудь интересное? - спросил у него Джон, наливая себе граппы. - Тебе не предлагаю, извини.
  Кот проигнорировал неостроумные, по его мнению, замечания и улегся на кресле. Залпом опустошив рюмку, человек последовал его примеру.
  
  Глава 4.
  
  Со Стефанией мы долго беседовали, и я готова была бы взять девушку на работу, но останавливало лишь одно: сколько поняла я характер её матушки, боевой Франки Польпеттоне, с той станется запереть дочурку в комнате и не выпустить.
  - Надо как-то договариваться, - сказала я. - Ничего не поделаешь...
  - Последний раз мне удалось с ней договориться, когда мне было шесть лет, - мрачно ответила Стефания. - И то это касалось лишь цвета ленточек в косах... Вот разве что...
  Тут глаза её загорелись мрачным огнем, стало сразу видно, что с Франкой они очень похожи.
  - Ну-ну, - подбодрила я будущую пастайю. - Говори, что придумала, не ночевать же нам здесь...
  - Мне же не показалось, у вас сегодня ужинал Винченцо Арригони? - имя молодого человека Стефания произнесла с придыханием, как мои подруги в монастырской школе выговаривали имена самых популярных актёров головидео.
  - Не показалось.
  - Ну, вот...
  - Поясни, пожалуйста!
  - Семья Арригони в Лукке самая главная, понимаете? Сам Лоренцо не управляет городом, не принимает решений и не собирает налоги, но все делается по его слову. А его любимый внук... Если Винченцо прикажет, камни из городской стены своим ходом пойдут на площадь!
  - Стефания, но ведь твоя матушка вчера его видела, как раз, когда он пришел сюда, в ресторан.
  - Госпожа Лиза, да мама вчера злая была, словно северный ветер! Она и не увидела, что это Винченцо, у нее в глазах красный туман был, как у быка.
  - И что ты предлагаешь? Я не могу идти к синьору Арригони и просить его...
  - Ой, ну, конечно, нет! Довольно будет, если я скажу маме, что он вас одобрил и что видел меня здесь.
  - Ну... - сказала я неуверенно, - ну, давай попробуем. Но если так, Франка ведь и сама сможет вернуться!
  - Не-а! - Стефания энергично покрутила головой. - Не может. Она свои слова назад не возьмет никогда, а я ж знаю, она вам тут наговорила...
  
  Девушка убежала, окрыленная. Я покачала головой и отправилась запирать ресторан на ночь. Проверила кухню - столы протерты, скоропортящиеся продукты в холодильном агрегате или под стазисом, винный погреб заперт на первый замок... Добавив второе запирающее заклятье, уже моё, я закрыла кухню, замкнула входную дверь и повесила охранное заклинание. Поправила на плече сумку и шагнула к узкому проулку, что вел к виа Норте. Голос, раздавшийся за спиной, заставил меня вздрогнуть...
  - Доброй ночи, синьора фон Бекк! Не боитесь ночью ходить по городу?
  Я резко развернулась и уставилась прямо в веселые зеленые глаза Винченцо Арригони.
  - И вам доброй ночи, синьор Арригони. Не боюсь, привыкла. Кроме того...
  Из кармана моей сумки вылетело давнее и привычное оружие, кийога, подаренная мне пару лет назад Норбертом Редфилдом, другом и деловым партнером. Увесистый набалдашник закачался на крепкой пружине, и я договорила с улыбкой:
  - Как видите, я вооружена!
  - И очень опасна! - Арригони рассмеялся. - У нас безопасный город, вообще-то, и все же мне бы хотелось проводить вас. Можно?
  - Можно, - согласилась я без раздумий.
  Да и почему я должны была бы отказываться от прогулки по старинному городку волшебной лунной ночью в компании весьма симпатичного мужчины?
  - А может быть, прекрасная синьора согласится чуть-чуть прогуляться в моей компании по нашим городским стенам? - вкрадчиво поинтересовался он.
  Часы на городской ратуше как раз пробили половину второго. Детское время, в Люнденвике, когда я работала в ресторане "Олений рог", он закрывался иной раз часа в три-полчетвертого ночи.
  - Почему бы и нет? - я улыбнулась. - Мне много говорили об этом необычном маршруте, но вот пройти по нему еще не доводилось.
  Городские стены Лукки и в самом деле были необычными. Уже больше трёхсот лет они служили местом прогулок, городским парком; кое-кто из горожан попытался даже ездить по стенам в экипаже, но это безобразие быстро прекратил дедушка моего сегодняшнего спутника.
  - А триста восемьдесят лет назад, - нашептывал мне Винченцо, пока мы медленно шли под желтеющими деревьями по пешеходной дорожке, - эта стена спасла город от большой беды. Наша река Серкио вышла из берегов и грозила затопить Лукку. Представьте себе, уровень воды был выше нормы на три с половиной метра!
  Представив, я содрогнулась. До вторых этажей домов! А "Кантина деи Сапори", между прочим, вообще в полуподвале...
  - Неужели эти стены. - для убедительности я топнула каблуком по мощеной дорожке, удержали такой напор воды?
  - Да, представьте, синьора фон Бекк! Конечно, ворота затворили и обложили мешками с песком, а городской маг зачаровал их на непроницаемость. Но вы сами знаете, под напором стихии магия отступает. А вот стены выдержали...
  Мы оба шли молча. Наконец я остановилась, кивнув вниз:
  - А вот и бастион Сан-Мартино и моя виа Филлунго. Пять минут до моего дома...
  На пороге я приостановилась, чтобы поблагодарить Винченцо за прогулку. Он поцеловал мне руку и, склонившись к самому уху, прошептал:
  - Я не прощаюсь надолго, синьора!
  
  Стефания пришла в "Кантину" даже чуть раньше меня. Во всяком случае, когда в одиннадцать я подошла к двери, она стояла, прислонившись к стволу толстой липы, и пинала камушек.
  - Доброе утро! - распахнулись мне навстречу голубые глаза. - Я маму уговорила!
  - Сейчас войдем, сварим кофе, и расскажешь поподробнее! - невольно я сцедила зевок в ладонь.
  Ну, да - гуляли мы с синьором Винченцо час с лишним, легла я в три и сколько-то ещё проворочалась... не скажу, почему. Мысли одолевали.
  - А давайте, я вам сварю кофе! - жизнерадостностью синеволосая девушка напоминала щенка сенбернара, только что хвостом не виляла.
  - Давай, - вяло согласилась я.
  Кофе оказался густым, сладким и таким крепким, что я даже поперхнулась. Но зато сонливость сняло как рукой.
  - Ну как, нравится? - с тревогой спросила у меня Стефания. - Это меня бабушка научила так варить, она вообще-то из Анатолии родом.
  - Знаешь, непривычно, но... Научишь меня так варить?
  - Конечно!
  Я достала из стазисного ларя сливки и булочки с изюмом, поставила их на стол и посмотрела на часы.
  - Ага, до прихода остальных у нас с тобой есть минут тридцать-сорок. Давай позавтракаем, и рассказывай попутно, чего ты напела маме.
  - Ну-у...
  Девушка слегка покраснела. Вот интересно, ей стыдно оттого, что она врала маме, или ей неловко передо мной из-за того, что вранье было обо мне?
  - Рассказывай-рассказывай! - безжалостно поторопила я. - А то сейчас придут и поговорить не дадут. И, между прочим, никто не помешает Франке тоже появиться и проверить, не обижают ли здесь деточку!
  - Ну, в общем, я сказала, как мы и договорились, что у вас здесь ужинал сам синьор Винченцо и остался очень доволен. Это же правда?
  - Правда, - пожалуй, я не стану тебе говорить, что этот самый синьор сюда еще и вернулся...
  - Ну, вот. А мама очень почитает семью Арригони, поэтому она долго ходила и бурчала, что пасту тут никто готовить не умеет. Тогда я сказала, что пасту никто и не заказывал, и что я хочу поработать в "Кантине".
  - И что тебе ответили?
  Инстинктивно Стефания потерла затылок, видимо, разговор был экспрессивным.
  - В общем, в конце концов мы договорились, что я проработаю здесь месяц, а она потом проверит, что и как.
  - Хорошо, так и решим.
  Я вымыла чашки, убрала сливки и взяла в руки тетрадку, куда мой помощник Пьетро записал, что именно было куплено сегодня на рынке. Ага, полтуши козленка, это интересно; козлятину редко подают в ресторанах. Многие даже и с бараниной не хотят заморачиваться, и напрасно, на мой взгляд. Очень выигрышное мясо - если его хорошо приготовить, разумеется.
  Свежая рыба сегодняшнего улова, ракушки, зелень, овощи... О, цуккини, отлично! Можно сделать на пробу суп-пюре...
  Вы хотели ресторан с высокой кухней, синьор Корнелли? Ну, что же, мы приступаем!
  
  К половине двенадцатого весь персонал ресторана был на месте. Конечно, не так его и много, этого персонала - помимо меня и Стефании, два повара плюс два их помощника, кондитер, сомелье, восемь официантов и уборщица, которую можно не считать, потому что она приходит рано утром. Но в данный момент тринадцать пар глаз смотрели на меня выжидательно, и радостного, по-моему, кроме нашей юной пастайи никто не ждал. Глубоко вздохнув, я сказала:
  - Итак, для начала о хорошем. Во-первых, на ближайшие два месяца, пока мы все будем привыкать к работе по-новому, синьор Корнелли повысил всем плату на двадцать пять процентов. - Переждала радостный шепот и продолжила: - Во-вторых, больше никаких перекусов: Пьетро, возьмешь на себя обеды для персонала?
  Тощий, жилистый помощник повара молча кивнул.
  - Отлично. Значит, с половины первого до половины третьего подаем обед. В половине третьего кухня закрывается и Пьетро её занимает. В четыре обедаем и начинаем готовиться к вечеру. На ужин открываем в семь и работаем до последнего клиента. В понедельник выходной день, мы втроем, - я взглянула на поваров, - разрабатываем и утверждаем меню на следующую неделю. Предлагаю раз в месяц делать тематическую неделю...
  - Поясни? - спросил Марко.
  - Ну, например, следующую - неделей пасты, от наполитанской мафальдине до лигурийской баветте, плюс равиоли. В октябре будет неделя тыквы, в ноябре - трюфелей... Принимается?
  Судя по одобрительному гулу, идея понравилась.
  Впрочем, я не обольщалась: сейчас, глядя на своих будущих соратников в ярком свете рабочих ламп на кухне, я чётко видела границу между персоналом, работавшим в ресторане "всегда", и теми, кого привела я. Вот справа стоит сомелье Марко, за его спиной мнётся Стефания. Рядом - Джемма и еще тройка моих протеже. А слева плотной группой оба повара и их помощники, кондитер и ещё четверо официантов "из старых". Старший из поваров, Джузеппе, смотрит на меня уж точно без какой-либо симпатии: он рассчитывал, что синьор Корнелли назначит шефом его, а тут появилась какая-то пигалица... И можно говорить сколько угодно, что я год отучилась в самой знаменитой поварской школе Союза королевств, в Лугадун-Лионнэ, честно получила звание сомелье по пряностям, четыре года отработала в одном из самых роскошных ресторанов Люнденвика... Никто попросту не услышит, я чужая, и точка.
  Да и Темный с вами! В конце концов, у меня всегда есть два выхода: уволить персонал и набрать новых, или отступить. Это для Джузеппе мир начинается и кончается здесь, в Лукке, а я могу... да хоть в Люнденвик вернуться!
  - Ладно, хватит, - махнула я рукой. - Беремся за работу, через час ресторан открывается на ланч. И всем советую помнить: прибавка в двадцать пять процентов будет утверждаться лично мной по результатам работы!
  
  Глядя на высокую и толстую немолодую женщину, Джон молчал со всей возможной доброжелательностью и ждал, пока она утрёт слёзы. Наконец, она в последний раз промокнула глаза краешком белоснежного фартука и сказала со вздохом:
  - Ну, может ещё вернется он домой-то? Как вы думаете, мессере Джованни?
  - Синьора Альма, я могу только сказать, что приложу к этому все усилия! - Довертон взял её за руку, подивившись мысленно тому, какие мозоли образовались на этой пухлой конечности, и сказал доверительно: - И вот как раз для этого мне бы хотелось ещё раз услышать от вас, не заметили ли вы чего-то необычного в его спальне, или вообще где-то в доме?
  Домоправительница снова вздохнула и сдвинула брови:
  - Кроме раскиданных бумаг?
  - Да.
  - Ну, вот клянусь Ниалой, остальное было как обычно!
  - А давайте так: закройте глаза и представьте себе, что сейчас то самое утро. Вы отпираете дверь и входите в дом...
  Закрыв глаза, женщина еще сильнее нахмурилась:
  - Прихожая... я сложила в кухне покупки на стол, открыла окно и растопила плиту... поднялась по лестнице на второй этаж... - тут глаза её открылись. - Погодите-ка, на лестнице пахло чем-то странным. Цветами и ещё чем-то тяжелым таким...
  - Приятный запах?
  - Был бы приятный, кабы не такой сильный. - Альма покачала головой. - Вот знаете, мессере Джованни, похоже на духи, которыми пользовался старый делла Кастракани. Амбра, мускус, что-то такое. Я тогда подумала, что сквозняком занесло из цветника, сосед наш больно уж редкие растения жалует, а сейчас вот думаю, благовония это были.
  - Хорошо, синьора, пошли дальше, - кивнул Довертон.
  
  Домоправительница снова зажмурилась и продолжила:
  - В спальне господина нотариуса не было, я удивилась. Он обычно просыпался поздно... собственно, я его и будила, а я прихожу в половине девятого. Открываю окна, потом спускаюсь на кухню и варю кофе. Господин нотариус выпивает... выпивал чашечку, - тут Альма не удержалась и всхлипнула. - Ох, милостивая Ниала, неужели я больше никогда не увижу синьора Чивитали?
  - Мы пока не знаем, что с ним произошло, - Джон погладил её по плечу. - Но узнаем, обещаю. Так что же вы увидели в спальне?
  - Да в том-то и дело, что окна были открыты! Хозяин на ночь зашторивает наглухо, чтобы ни лучик света не попал в комнату, очень уж он беспокойно спит, а тут я вошла, а всё нараспашку! Постель не раскрыта, тапочки в углу брошены, халат на кровати...
  - Раз окна были открыты, никакого запаха не чувствовалось?
  - Нет, тут ничего такого не было. Только дымком откуда-то тянуло, ну, так это, я думаю, хлеб ставили по соседству. Так вот, я удивилась, конечно, но мало ли какие у господина нотариуса дела, может, понадобилось встать пораньше. Тапочки подобрала, на место поставила, халат в ванной комнате повесила и стала убираться. Вышла в коридор, начинаю-то я всегда с гостиной, а по дороге смотрю - дверь в кабинет приоткрыта! - Женщина немного успокоилась, и рассказ её полился свободнее. - Понимаете, мессере Джованни, хозяин, даже если куда на минуточку выходил, он кабинет всегда закрывал на обычный замок, а уж если надолго, так и магические запоры, и сигнализацию самую дорогую, всё включал. Потому что там хранится, как синьор Чивитали говорил, самое ценное, что может быть у семьи - её история.
  - Вы имеете в виду книгу рода?
  - Да, её. Вернее, их, у господина нотариуса хранились четыре книги - делла Кастракани, Гуэррани, Белладжио и Гуиниджи.
  - Мне говорили только о трёх... - медленно проговорил Довертон.
  - Так ведь семья Гуиниджи пресеклась, если до конца этого года никто не докажет права на наследство, на башне перевернут герб и продадут её с аукциона.
  - Неужели никого не осталось?
  Джон и в самом деле заинтересовался. Башню Гуиниджи знал в Лукке и окрестностях каждый, да и не удивительно: она была самой высокой в городе, и на крыше её росли несколько могучих старых дубов. Оттуда никогда никто не выходил, да и окна соседнего дома были закрыты ставнями, но мало ли у кого какие правила или проблемы? И Довертон проходил по своим делам, в очередной раз мимоходом подивившись чудачествам старой лукканской аристократии. Но если и в самом деле никого осталось, кто мог бы принять под свою руку имя, башню, права и обязанности, а также немалую собственность именитой семьи, это может серьезно изменить расстановку сил в Лукке...
  Альма поджала губы:
  - Может кто и остался. Да только законных наследников рода, имени, герба и магии нету, а с приблудышами господину нотариусу возиться не след. Вообще, конечно, покойный Андреа Гуиниджи сеял, где мог, но ни у одной его жены детей не случилось... Впрочем, на все воля милостивой Ниалы!
  И женщина осенила себя молитвенным знаком.
  - И то правда, - согласно вздохнул Довертон. - Тёмный с ними, с семейством и его наследниками. Давайте вернемся к тому утру, когда пропал почтенный синьор Чивитали. Что-то еще сможете рассказать?
  Но больше ничего домоправительница не вспомнила...
  
  Глава 5.
  
  В глубокой задумчивости Джон шагал по узенькой улочке. Настолько глубокой, что и сам не заметил, куда принесли его ноги. Не замечал бы и дальше, но, во-первых, зацепился носком сапога за камень брусчатки и чуть не приземлился лицом на дорогу, а во-вторых, его остановил Неро довольно громким мявом.
  Довертон остановился, встряхнул головой и сообразил, что видит знакомую деревянную дверь и скромную вывеску "Кантина деи Сапори".
  - Кот, ты что, опять проголодался? - спросил он с некоторым возмущением, но взглянул на часы и сообразил, что провел с домоправительницей нотариуса несколько больше времени, чем планировал. - Ладно, ты прав. Надо перекусить. Но только слегка, потому как у Арригони снова будут кормить!
  Неро дал понять снисходительным мурлыканьем, что он совершенно не возражает против третьего и четвертого завтрака, и Джон толкнул дверь.
  Ресторан только-только открылся на ланч, народу почти и не было. Только в дальнем углу сидел над гигантской порцией тальятелле неизвестный Довертону бородач. Похоже было, что незнакомец не столько ест, сколько медитирует над пряно-острым паром, поднимающимся над соусом. Джон сглотнул слюну и понял, что тоже голоден.
  Он выбрал столик на террасе, в тени вьющейся виноградной лозы, то здесь то там поблёскивавшей сизо-зелеными крупными ягодами, Неро мягким прыжком занял стул напротив. Знакомая уже девушка с блокнотом подошла к столику и сказала:
  - Меню могу принести, но я бы рекомендовала попробовать равиоли с рикоттой и шпинатом. Вам понравится.
  - То есть, проблема с пастой решена?
  - Вроде бы да, - Лиза коротко улыбнулась. - Вашему спутнику что будете заказывать? Может быть, говяжий тартар без перца?
  На серебристо-черной морде кота появилось вопросительное выражение.
  - Если тебе не понравится, я сам его съем! - с досадой сказал Джон. - И, пожалуй, мне бокал домашнего вина... белого, похолоднее.
  
  Ясное дело, тартара ему не досталось, хотя, когда официант принес тарелку с горкой взбитой сырой говядины, на вершине которой поблескивал темным золотом яичный желток, Довертон пожалел, что не заказал этого блюда и себе. Но жалел он недолго: равиоли были забавными, в белую и зеленую полоску, тесто - упругим и нежным, а начинка таяла во рту. Вот соус... соус оказался неожиданным, какой-то был в нем акцент, который никак не удавалось разгадать. Впрочем, Джон и не пытался: он насладился каждой каплей этого соуса и вытер тарелку кусочком хлеба, подобрав последнее. Вино чуть нагрелось, он допил свой бокал и откинулся на спинку стула, насмешливо наблюдая, как Неро вылизывает своё блюдце.
  - Скажите, Лиза, - произнёс он негромко, - вы ведь не отсюда и даже вообще не из Лация?
  Девушка не ответила, и он продолжил:
  - Я вчера еще подумал, что чатни, даже виноградный, не самый характерный продукт для этих мест. А сегодня вспомнил, что вот точно такой соус, - и для убедительности он ткнул пальцем в пустую тарелку, - пробовал в Люнденвике.
  - В "Оленьем роге", - подтвердила Лиза. - Истинная правда, я там работала сомелье по пряностям.
  - По пряностям... - задумчиво повторил Джон. - Скажите, Лиза, а что вы знаете о мускусе и амбре?
  - О-о! Ну и вопросы вы задаёте! Вообще-то ни то, ни другое не относится к пищевым пряностям...
  - Но ведь вы с обоими запахами сталкивались?
  - Да, это правда. Они... схожи и чем-то отличаются. Знаете, больше всего мне понравилось, как запах мускуса определялся в одном древнем эльфийском свитке: запах тела молодой женщины, идущей летним вечером из купальни к ложу, где её ждёт любовник.
  - Ого! Поэтично, но все равно не даёт понятия о том, чем же должны пахнуть мускусные благовония.
  - Ну, господин Довертон, вы спросите иначе! - девушка рассмеялась. Вы что хотите, купить девушке духи с таким запахом, или у вас сугубо научный интерес?
  - Вообще-то вопрос возник при расследовании... Свидетель запомнил необычный запах... м-м-м... рядом с местом преступления, ему показалось, что это некие благовония. Амбра или мускус.
  - Хм, интересно... - Лиза потерла кончик носа и села, рассеянно погладив кота на соседнем стуле. - Ну, начнём с того, что амбра сама по себе в составе духов почти не заметна. Она придаёт нотку телесности, она даёт всей композиции устойчивость, задаёт глубинные тона, но не играет ведущей роли. А вот мускус... Если там действительно чувствовался этот аромат, значит, фигурант очень богат.
  - Это редкий запах?
  - Пожалуй, да. Я знаю около десятка парфюмерных композиций на основе мускуса, ну, плюс ещё могут быть личные, специально созданные духи. Но в основном этим занимаются эльфы, а они традиционно не используют животные компоненты. Боюсь, господин Довертон, таким способом преступника не поймать.
  - Мы пока даже не знаем, в чем состав преступления, - он взглянул на Лизу с улыбкой. - Все местные называют меня "синьор Джованни", может быть, и вы?..
  
  Аудиенция у главы дома Арригони была назначена на два часа дня, и ровно в это время секретарь, сухощавый военного вида мужчина с седым ёжиком волос и холодным взглядом, распахнул перед визитёрами дубовую дверь кабинета.
  Хозяин обнаружился возле книжного шкафа; он держал в руках толстый том в кожаном коричневом переплёте, перелистывал страницы и над чем-то тихонько посмеивался. Увидев вошедших, он поставил книгу на полку, захлопнул стеклянную дверцу шкафа и приветливо сказал:
  - А, Джованни! Рад видеть, проходите. Садитесь, выпьете что-нибудь? Жарко сегодня, так что просекко будет уместным.
  - С удовольствием, - склонил голову Довертон.
  Самому себе он мог признаться, что перед Лоренцо Арригони он невольно испытывал трепет - втягивал живот, разворачивал плечи и вспоминал хорошие манеры, привитые ему прабабушкой. И дело было не только во внешности, хотя немалое впечатление мессере Лоренцо производил сразу, с первого взгляда - мощной фигурой, черными глазами под темными бровями и белоснежными волосами, сколотыми в длинный хвост.
  Хлопнула пробка, и в три высоких узких бокала-флейты полилась светло-соломенная пенящаяся жидкость. В воздухе запахло виноградом. Лоренцо пригубил вино и кивнул:
  - То, что нужно! Итак, мессере Джованни, я слушаю вас.
  - Изучая обстоятельства исчезновения нотариуса Чивитали, я узнал, что из его кабинета были похищены четыре семейных книги. Четыре, а не три, как мне говорили вначале. Мессере Лоренцо, мне нужно увидеть такую книгу, чтобы понять, зачем это понадобилось злоумышленникам.
  - Служба магической безопасности взяла на себя расследование этого происшествия? - глава дома Арригони приподнял бровь.
  - Пока нет. Я занимаюсь им в частном порядке, но, если выяснится, что происходящее может затрагивать интересы Союза королевств, СБ немедленно подключится.
  - Скажите, мессере Джованни, вы ведь не просто так приехали в Лукку в этот раз?
  - Вы правы, - согласился Довертон. - За последние полгода нами было отмечено немалое число... скажем так, странных, необъяснимых и несообразных ни с чем событий, которые, на мой взгляд, выстраиваются в систему. Непонятную нам пока, но - систему.
  - Я слушаю вас, - Лоренцо вновь пригубил вино и воззрился на гостя с интересом.
  Вздохнув, Джон в нескольких словах рассказал о пропавших невестах, отравленном чае и прочих историях, выламывающихся из нормального течения жизни, и добавил в заключение:
  - Сюда меня вызвал отец Паоло, и здешние странности вполне логично встают в общий ряд. Пока я не могу понять, то ли кто-то пробует силы, то ли просто развлекается, но я разберусь.
  - Как же я не люблю магов! - с досадой произнёс Лоренцо. - Ну, можешь ты управлять той или иной стихией, так радуйся. Нет же, они всё в вершители судеб лезут...
  - Ты и сам маг вообще-то, - на грани слышимости буркнул Винченцо, и немедленно получил доказательство магических сил своего деда, крепкий воздушный подзатыльник.
  - Значит, книгу... - яркие черные глаза хозяина кабинета смотрели, казалось, прямо в душу гостя. - Клятву дадите?
  - Да.
  - Хорошо.
  Лоренцо вынул из висящих у пояса ножен узкий длинный стилет и протянул его Джону. Взяв оружие, тот увидел на лезвии несколько рун и поднял глаза:
  - Я плохо знаю венд-руны.
  - Там написано "Эттир справедливый не проливает кровь напрасно". Эттир - имя клинка.
  - Хорошо, - и, не сомневаясь более, Довертон резанул по ладони.
  
  Книга была... ну, скажем так, весьма неожиданной. Нет, в самом деле, от таинственной Книги рода Арригони он ждал цветного сафьяна, золота, рубинов и, быть может, страниц из какого-нибудь пергамента из кожи птицы Рух. Но перед ним на специальном пюпитре лежал толстый том in quarto в темно-краснои кожаном переплете без каких-либо надписей.
  - Можно открыть? - спросил он у Лоренцо.
  - Прошу вас, - тот приложил ладонь к переплету и через мгновение раскрыл книгу.
  Чуть желтоватая бумага, четкие строчки темными коричневатыми чернилами.
  "Лодовико из Капаннори, сын Пьетро Хромца, родился у Марии двенадцатого августа 1164 года от Открытия дорог. В сражении под Энгели первым ворвался в ворота крепости, за что светлейшим герцогом Эрколе Маласпина пожалован был поместьем Арригони и правом носить фамилию..."
  - Как видите, это первая запись в книге, - прокомментировал глава семьи. - Лодовико Арригони считается основателем рода.
  - Больше тысячи лет... Однако, немало! А на последние записи можно взглянуть?
  Без лишних слов Лоренцо раскрыл том на середине, и Довертон прочитал:
  "София Карлотта Тереза, дочь Микеле и Франчески, родилась в 2174 году от О.Д. Дар певческого голоса, обучается в Колледже Canta Rinucchini, ведущий педагог - Клара Фонсека"
  Внезапно последнее имя побледнело, затем исчезло и на его месте стали проявляться новые буквы: "Клара Ринальди".
  - Ну вот, а теперь ты смог увидеть главный секрет родовой книги, - с кривой усмешкой сказал Винченцо.
  - Ты хочешь сказать, что здесь отражаются все изменения, происходящие с членом семьи? - неверяще спросил Довертон.
  - Именно так, мессере Джованни, именно так, - кивнул Лоренцо. - Разумеется, на этих страницах мы видим только важные события. Например, когда кое-кто сломал руку, упав с лошади, об этом довольно долго знал только он сам и его тьютор в Университете.
  Винченцо недовольно фыркнул:
  - И вовсе я не падал, это лошадь подо мной упала, запнулась о препятствие...
  - Неважно, - отмахнулся любящий дед. - Кость срослась после магического вмешательства через три дня, так что, к счастью, эта история стала известной его матери, а моей невестке Луизе только через пару месяцев, когда Винченцо приехал на каникулы.
  - А изменение имени преподавателя считается существенным?
  - О да! София станет настоящей оперной сенсацией, и педагог здесь очень важен. Клара сегодня вышла замуж за Луиджи Ринальди, и наша семья должным образом поздравила их.
  - Благодарю вас, мессере Лоренцо, - сделав шаг назад, Довертон почтительно поклонился.
  Глава рода Арригони сделал жест, и пюпитр с семейной книгой вновь скрылся за магической завесой.
  - Ну что же, через пятнадцать минут нас позовут обедать, - сказал он. - А пока, Джованни, скажите, это было вам чем-то полезно?
  - Думаю, что да... Я понимаю теперь хотя бы то, почему исчез нотариус. Боюсь, что всем его клиентам придется искать себе нового хранителя семейных секретов.
  
  После короткого и довольно легкого обеда друзья брели под сенью старых лип и вязов, что превращали городскую стену в парк. Джон подцепил носком ботинка камушек и ударом отправил его вперед. Винченцо проводил камень взглядом и сказал:
  - Все равно я не понимаю, как связан нотариус и хранившиеся у него семейные книги с порчей винограда или твоими пропавшими невестами.
  - Слава всем богам, невесты были не мои! - Довертон содрогнулся. - Я пока и сам этого не понимаю, но наличие такой связи для меня очевидно. Найдем связь, никуда не денемся. Вот поверь мне, Винс, за пятнадцать лет работы следователем магбезопасности я понял одно: убивают из-за денег.
  - А как же знаменитые убийства из-за мести? Или из ревности?
  - Никак. В любом случае, точно тебе говорю, так или иначе в дело будет замешан финансовый интерес, и в какой-то момент он выйдет на первый план.
  - Циничный ты, - пробормотал Винченцо, прикусывая сорванный стебелек травы. - Ну что, пойдем к Дельгато? Мэтр как раз должен был вернуться с виноградника в "Старую кошку".
  
  Винный погреб "Gattavecchia" (старая кошка) располагался в старом-престаром доме близ ворот Санто-Порфири. Четыре подслеповатых окна первого этажа кокетливо заслонялись от прохожих розовыми занавесками, на втором, кажется, никто не бывал уже лет сто, во всяком случае, никто из живущих в Лукке не мог бы утверждать, что хоть раз видел там свет. Впрочем, Антонио Дельгато это не слишком волновало - вся его жизнь давным-давно была соединена с виноградниками, чанами и бочками, большим прессом, машиной для закупорки бутылок, стеллажами и корзинами. Мэтр Дельгато был виноделом, и глава рода Арригони не забывал как можно чаще благодарить милосердную Ниалу и вдохновенного Вакхуса за то, что этот винодел работал на него.
  Винченцо благоразумно не стал искать мэтра в доме; как и прочие горожане, он хорошо знал, что в одну из комнат первого этажа Дельгато приходит только спать, да и то зачастую предпочитает оставаться на ночь в небольшом доме рядом с лозами. Поэтому друзья толкнули дверь, отполированную почти до зеркального блеска руками посетителей, спустились на шесть ступеней и вошли под кирпичные своды погреба.
  По стенам тянулись стеллажи, на которых лежали бутылки с вином, от простенького розового годичной выдержки до культового Брунелло ди Монтальчино, густого, темно-красного. Несколько деревянных столов, простые табуреты и высокая стойка завершали убранство этого храма вина. Разумеется, дальше, в глубине зала, была еще одна дверь, неразличимая в полутьме для глаз какого-нибудь торопыги из Нового света. Но Винченцо, как, впрочем, и его бритвальдский приятель, не раз бывали в трёх главных хранилищах "Старой кошки", где стеллажи были уже не деревянными, а известняковыми, и покой драгоценных бутылок хранили самые мощные амулеты, предохраняющие от лишней влажности, сквозняков или громких звуков. Первое хранилище, где температура поддерживалась на уровне семнадцати градусов, предназначалось для красных вин; соседнее, чуть более прохладное - для десертных и граппы; и наконец в последнем, самом холодном, до двенадцати градусов, прохлаждались белые.
  Слева возле стола хорошенькая девушка с волосами, выкрашенными светлыми и темными полосами, просвещала группу из пяти или шести посетителей, иллюстрируя свой рассказ плавными взмахами руки с бокалом белого вина. Гости заворожённо следили за тем, как светло-соломенная жидкость вспыхивает вдруг в лучах потолочных светильников то золотым, то белым, то вдруг зеленым. Винченцо подмигнул ей, получил в ответ ослепительную улыбку, проигнорировал завистливый взгляд рыжебородого гнома и толкнул неприметную дверку за стойкой.
  Антонио Дельгато обнаружился в своей лаборатории с пробиркой в одной руке и тонкой пипеткой в другой.
  - Мэтр, к вам можно? - спросил молодой человек.
  - Только помолчи минутку, - буркнул в ответ Дельгато.
  Оба гостя сели на табуреты чуть в стороне от алхимического стола и затихли.
  Не прошло и десяти минут, как мэтр аккуратно поставил пробирку в штатив, положил пипетку в кучу использованной посуды и, схватив карандаш, что-то записал в толстой тетради.
  - Ну, вот, - удовлетворенно сказал он. - Кислотность в норме, слава Вакхусу. Знаешь, после такой сокрушительной неудачи с нашей лучшей Canaiolo Nero я опасался, что на наши виноградники залетела некая неведомая зараза...
  - И что же? - жадно спросил Винченцо.
  Мэтр воздел указательный палец и сразу стал так похож на профессора Снустульварссона, гнома, преподававшего Довертону в студенческие годы магию земли, что он невольно хмыкнул. Дельгато поглядел на него. Глаза винодела были голубыми и такими яркими на загорелом лице, что, казалось, они сияли.
  - Что вас развеселило, молодой человек? - немного сварливо спросил он.
  - Простите, мэтр, - повинился Джон. - Вы напомнили мне одного из преподавателей в Академии Лютеции.
  - Ладно... В тот момент, когда ты, Джованни, меня перебил, я хотел сказать, что предположил иное происхождение наших неприятностей. И не только предположил, но и доказал! Вот! - Дельгато приподнял штатив с пробирками, содержащими разноцветные жидкости. - Вот мои доказательства!
  - И что же это было? - терпеливо спросил Довертон.
  - Проклятие!
  - Хм... Интересно... И оно было наложено на конкретный виноградник?
  - Пока не знаю. У нас пострадал лишь кусок... я бы сказал, клин в форме неправильного треугольника, занятый лозами Canaiolo Nero. Хочу связаться с соседями и узнать, не задело ли их.
  - То есть, Canaiolo все-таки погублен не полностью? - переспросил Винченцо. - Ну слава всем богам!
  - Простите, мэтр, - Джон взял за локоть Антонио, уже увлекшегося какой-то этикеткой. - Вы не могли бы на карте нарисовать границы этого участка?
  - Что? А, конечно! Только карты у меня нет...
  - Это не проблема, - Довертон пробормотал формулу заклинания, и в воздухе развернулась карта Лукки и её окрестностей. - Прошу вас!
  Что-то бормоча под нос, Дельгато осмотрел предложенную схему и уверенно ткнул пальцем в её угол.
  - Вот эту зону увеличь, пожалуйста! Ага, очень хорошо! Примерно вот так...
  Его карандаш обрисовал треугольник, вершиной направленный к северо-востоку от города; след карандаша загорался в воздухе холодной голубой линией и будто прилипал к карте.
  - Интересно... Может, конечно, и проклятие... Но я бы осмелился предположить, что это был откат от неверно кастованной формулы. Я видел что-то подобное. Причем возникает откат именно в такой форме тогда, когда ошибка не в текстовой части, а в жесте.
  - И тогда получается, что искомый маг сидит где-то здесь?
  Карандаш уперся в точку на самой границе зоны, показанной картой.
  
  Глава 5.
  
  Известное дело, если утро начинается паршиво, то самое разумное, что можно сделать - это снова влезть под одеяло и оставаться там до конца дня.
  Вчера я закончила работу в два ночи, вполне могла бы уже через четверть часа обнимать подушку, но... Вот именно, что "но". Прогулка под темными кронами старых деревьев на городской стене в компании Винченцо Арригони показалась мне привлекательнее свидания с Морфеусом. На тот момент.
  Но в восемь утра, когда кошка синьоры Марии, моей квартирной хозяйки, громко пожелала непременно войти в мою комнату, полуторачасовая прогулка уже не представлялась разумной.
  Кошка устроилась на моих ногах, тщательно вылизалась, спрыгнула с кровати и потребовала её выпустить. Видимо, с ней вместе улетел и сон. Поворочавшись с полчаса, я сдалась и встала. Продержусь денёк на кофе...
  Войдя в ресторан, уже привычным движением я потянулась к своему шкафчику за белой курткой, когда краем глаза заметила движение за спиной. Удивившись - вроде никого ещё не должно было быть на месте - я начала было поворачиваться, когда на мою голову обрушился сильный удар. В глазах потемнело, и я успела лишь заметить, как метнулся к моему лицу терракотовый кафель на полу.
  В себя пришла от того, что за шиворот мне лилась холодная вода, а чья-то рука похлопывала по щекам. Приоткрыла глаза: на коленях надо мной стояла Стефания.
  - Ну, слава святому Мартину, очнулась! - сказала девушка. - Да не лей ты уже воду, лучше налей полстакана келимаса, чтобы синьора могла прийти в себя.
  Я трепыхнулась, попытавшись сесть, но холодная рука Стефании прижала меня к полу.
  - Рано ещё. Синьора, полежите минутку, пока Марко принесет келимас. А потом осторожненько попробуем встать.
  - Сколько... - прохрипела я, откашлялась и договорила: - Сколько я так провалялась?
  - Сейчас без четверти двенадцать, мы здесь минут десять.
  - А я пришла в одиннадцать... То есть, примерно тридцать пять минут у нашего злоумышленника было... - Взяв протянутый мне стакан, я отпила глоток, перевела дух и залпом допила остальное. - Марко, помоги мне встать, пожалуйста.
  Сомелье подхватил меня под руку, и я поднялась. Ноги, надо признаться, подгибались, но я храбро проковыляла к креслу, села и огляделась. Опрокинутые стулья, куча битого стекла на полу, резко пахнущие разноцветные лужи... Кто-то тут неплохо порезвился.
  - Наши потери?
  - Ерунда! - уверенно ответила Стефания. - До винного погреба они не добрались.
  - А стазисный ларь? - тут по моей спине строем пошли мурашки.
  В стазисном ларе хранились самые дорогостоящие и скоропортящиеся продукты: свежие трюфели, деликатесная рыба, ягоды, икра... Если вандалы добрались до него, сумму потерь сразу можно будет умножать на десять. Правда, чтобы вскрыть на совесть зачарованную ёмкость, нужно быть достаточно сильным магом или иметь специальный амулет, но я же пока не знаю, кто тут так поработал.
  - Сейчас проверю! - девушка сорвалась с места.
  - Марко, напиши объявление, что сегодня "Кантина" откроется только на ужин, с семи часов, и повесь на дверь.
  Молодой человек кивнул и тоже умчался, а я потрогала затылок. Шишка была, но не чрезмерная. Все-таки меня не хотели убить, что не может не радовать...
  - Ларь пытались вскрыть, но не преуспели! - доложила Стефания, после чего виновато потупилась. - Но в комнате с пряностями того... побили кое-что и разбросали.
  Я перевела дух. Какое счастье, что я забыла пакет с драгоценным шафраном у себя в комнате! Все остальное легко восстановить, а вот настоящий шафран мне только вчера прислали из Сиама родители. Пакет весом в сто граммов стоил больше тысячи дукатов, это единственная пряность, цена на которую не изменилась за тысячу лет.
  - Ничего, приберемся, - махнула я рукой. - Вон уже Карло пришёл, начинайте потихоньку приводить всё в порядок, а я вызову городскую стражу.
  - Вам бы полежать, Лиза...
  - Переживу.
  Вызвав наряд стражи, я минуту подумала, потом достала карточку, сунутую мне в карман Винченцо еще на первой нашей прогулке, и набрала номер. Глупо было бы не воспользоваться знакомством с одним из главных людей в городе...
  
  Начальник патруля, долговязый сержант с бритой наголо головой, поглядел на поцарапанный стазис-ларь, почесал за ухом и спросил:
  - Ущерб большой?
  - По имуществу и продуктам дукатов сорок - пятьдесят.
  - То есть, небольшой, - глубокомысленно кивнул он. - Значит, дело заводить не будем?
  - А вас, сержант, не смущает то, что в городе есть кто-то, способный разгромить приличный ресторан и ударить по голове девушку? - разозлилась я. - И моя голова тоже, знаете ли, мне дорога! Откуда мне знать, что сегодня вечером этот некто не подстережет меня на улице и не повторит попытку?
  - Я понял, понял! - под моим яростным напором стражник даже отступил на шаг. - Тогда прошу вас, синьора, обдумать, кого вы подозреваете?
  - Кого подозреваю? - задумчиво потрогав шишку на затылке, повторила я. - Слушайте, у меня, кажется, мозги совершенно не работают после удара! Я же записывающие амулеты поставила в ресторане! Правда, только в зале... Надо проверить, работали ли они в момент нападения.
  Амулеты работали и во всех подробностях записали, как весело пересмеивающаяся троица открывает двери и входит в главный зал следом за... Джузеппе. Нет, я конечно, знала, что он меня недолюбливает, но чтобы до такой степени?
  Марко протянул мне пакет со льдом, чтобы приложить к затылку, я благодарно кивнула, и определённое чувство déjà vu царапнуло по душе - вот точно так же два года назад я прикладывала лёд к пострадавшей голове, только протягивал мне его не синьор Фонтерутоли, а Дэн Паттерсон...
  Проведя несложную параллель, я хмыкнула. Снова ресторан, снова удар по голове, что дальше? Убийство?
  Ох, я бы без этого обошлась...
  Размышления мои были прерваны Винченцо, ворвавшимся в ресторан. Он зло посмотрел на сержанта, тот вытянулся и отрапортовал:
  - Преступник установлен, отправляю наряд для розыска и препровождения в Стражу.
  - Кто?
  - Джузеппе Фаначчи, повар! Мессере Арригони, разрешите идти?
  - Мага-медика к синьоре вызвали?
  Ту я запротестовала:
  - Мне дали лёд на затылок и келимас внутрь, этого вполне достаточно! - Тут я помолчала мгновение и добавила с некоторой неловкостью: - Спасибо, что пришёл.
  - Это мой город, - сердито ответил Винченцо. - И моя... Да, вот именно, моя девушка!
  Тем временем официанты, руководимые вполне хорошо соображающей Стефанией, привели в порядок оба зала, собрав осколки и вытерев винные и ликёрные лужи, заменили испачканные скатерти, расставили по местам приборы и букеты. С кухни доносилось звяканье кастрюль, подтверждавшее, что жизнь потихоньку налаживается. Я огляделась - белые скатерти, яркая посуда, живые цветы на столах. По стенам висят вперемешку рисунки и небольшие картины, фотографии владельца ресторана с именитыми гостями, вышивки... Над каждым столом закреплен магический светильник, при желании гость может активировать и полог тишины. Негромкая музыка, аромат свежей травы и печеных яблок - ах, какую гору исследований я прочитала, сколько библиотек и лабораторий излазила, чтобы получить доказательства того, что именно это сочетание запахов подталкивает случайного посетителя остановиться, сесть за столик, открыть меню...
  Да, при папаше Бронтолоне было иначе, так что же, надо остановиться и закостенеть?
  Иди ты к Тёмному, ревнивец Джузеппе! Я буду делать то, что считаю нужным. Точка.
  
  Винченцо потрепал меня по руке, отрывая от размышлений:
  - Тебя проводить домой?
  - Зачем? - спросила я с искренним недоумением. - Со мной всё в порядке, мы сегодня откроемся на ужин. Придёшь?
  - Постараюсь, - неопределённо ответил он.
  - Стефания! - позвала я. - Мне пока трудно говорить громко, попроси поваров подойти сюда.
  - Так синьора, поваров, кроме нас с вами, не осталось! Пьетро и не приходил...
  - А закупки он сделал, ты смотрела? - прервала я её.
  - Ничего он не сделал! В холодильной камере осталось немного козлятины, десяток кусков говядины, грибы и яйца. Ну, сливки ещё есть, сыр и овощи, понятное дело. Рыбы нет...
  - И рынок уже закрыт... - я посмотрела на часы. - Да, почти два. Ну что же, так ещё интереснее! Я сделаю начинку для равиоли, пару соусов к пасте и подготовлю суп. А ты, пока творишь тесто, поразмысли, как нам организовать закупки.
  - Угу... - девушка сдула со лба прядь волос, надвинула поглубже белый поварской колпак и крикнула так громко, что у меня зазвенело в ушах: - Лючано! Идем, будешь мне помогать сегодня!
  
  Винченцо разбудил приятеля довольно рано. То есть, по мнению самого Джона, это была совершено несусветная рань, особенно если учесть, как они вчера засиделись в "Старой кошке" - десять утра, время самого сладкого сна! Но неумолимый рок в лице Арригони-младшего твердой рукой повлек Довертона в умывальню, а затем и завтракать.
  Умытый, наевшийся и проснувшийся бритвальдец допивал третью чашку кофе, когда коммуникатор Винченцо засигналил. Достав аппарат, тот молча выслушал сказанное и так переменился в лице, что Джон насторожился и по привычке зафиксировал время: без десяти двенадцать.
  - На Лизу напали и разгромили "Кантину", - сообщил Арригони, запихивая коммуникатор в карман. - Я пошел туда, а ты спустись в конюшню и выбери, как мы поедем к определенной вчера точке, в экипаже или верхом. Пусть Лука подготовит всё, я вернусь, думаю, через полчаса!
  Договаривая последние слова, он выбежал из малой столовой.
  - Вот так вот, Неро, - со вздохом сказал Довертон; кот, сидящий на соседнем стуле, приоткрыл один глаз и посмотрел на него без интереса, после чего дернул спиной и отвернулся. - Между прочим, это ты должен решать, как мы поедем, мне-то все равно. А тебя в прошлый раз в экипаже укачало.
  Неро спрыгнул со стула, подошёл к двери и коротко мявкнул.
  - Ну, хорошо, пойдем, - Джон со вздохом взглянул на последнюю фокаччу и отворил дверь, пропуская мохнатого компаньона вперед.
  
  Конюшня в Каза Арригони была большая, два десятка лошадей и пара пони. Ну, так и семья не маленькая... Разумеется, глава рода, мессере Лоренцо, внимательно следил за последними новинками в конструировании экипажей, и в каретном сарае стояли три роскошных экземпляра, в том числе последний "Даймлер 640 ТК". Но сердце мессере Лоренцо было навсегда отдано подопечным Луки, конюха. И по делам глава рода чаще всего ездил на великолепном караковом жеребце по кличке Тонанте (Громовержец).
  Следом за котом Джон вошел в конюшню, поздоровался с Лукой и сказал:
  - Ну, Неро, если ты желаешь ехать со мной верхом, так выбирай лошадь.
  - Что это вы выдумали, мессере Джованни, кота спрашивать? - хмыкнул конюх. - Вы бы меня спросили, так я бы и сказал...
  - Тс-с! - Довертон поднес палец к губам; глаза его смеялись. - Мой компаньон изъявил желание познакомиться с конюшней. Может, он сюда ночевать придет?
  Неро выразил своё отношение к этому предположению, в очередной раз дернув спиной, и продолжил неспешную прогулку вдоль стойл. Притормозил возле Тонанте, что-то коротко мурлыкнув и получив в ответ негромкое ржание; задержался возле серебристо-серой красавицы Паломы, на которой любила выезжать супруга Лоренцо, синьора Лаура; и, наконец, сел возле стойла соловой кобылы по кличке Луна, привезенной в подарок мессере Арригони от давнего друга из Хереса. Кобыла с интересом наклонила голову, так, что светлая грива почти коснулась опилок, и обнюхала кота.
  - Что скажешь, Лука? - спросил Довертон.
  - У вашего кота губа не дура, мессере Джованни! - покачал тот головой. - Кобылка хорошая, четырёхлетка, выезжена идеально, хоть вальс на ней танцуй. Но с характером, конечно.
  - В чём это выражается?
  - Пугаться любит... - широкая ладонь конюха ласково погладила бархатный чёрный нос лошади. - Как-то взвилась на прогулке, я никак понять не мог, в чём дело - а оказывается, она тень свою увидела. Другой раз птица из куста вылетела, сойка, она ж шумная...
  - Ну, с этим, думаю, я справлюсь, - с улыбкой прервал его Джон. - Сейчас придет Винченцо, и мы отправимся.
  - Оседлай еще Монелло, - раздался от дверей голос. - С нами поедет Паоло.
  Бурча, что негодно священнику разъезжать верхом, словно мальчишке, Лука пошёл за сёдлами, а друзья вышли во внутренний двор Каза Арригони и уселись на газоне в тени башни.
  - Что там произошло в "Кантине"? - поинтересовался Довертон.
  - А! - Винченцо махнул рукой. - Один идиот из старых работников решил, что. если запугать Лизу, она уедет, и все будет по-старому. Взял дружков, взломал двери, испакостил, что мог...
  - Ты ж сказал, на девушку напали?
  - Ну да! Она пришла открывать заведение, один из этих уродов её ударил по голове тарелкой.
  - Сильно пострадала? Маг-медик смотрел?
  - Смотрел, сказал, что даже сотрясения нет. Она и рада. Тут же впряглась в работу, хочет, несмотря ни на что, открыть заведение вечером, - с досадой ответил молодой человек.
  - Боевая девчонка, молодец!
  - Это да...
  Она помолчали, потом Джон раскрыл в воздухе карту, на которой накануне они делали пометки:
  - До интересующей нас точки километров пятнадцать получается?
  - Пятнадцать - это как птица летит, а дорога среди холмов прямой не бывает. Думаю, все двадцать. А то и побольше. Час, если не спешить.
  - А мы пока и не спешим...
  
  Они и в самом деле не спешили. Дорога вилась под голубым небом среди холмов - коричневых, зеленых, рыжих, и почти каждый холм венчал замок, окруженный садами дом под красной черепичной крышей или белоснежный храм. То вправо, то влево от дороги отходила кипарисовая аллея, ведущая к воротам, за которыми располагалась ферма: строение с арочным входом, двором для волов, свинарником, конюшней для мулов, а над всем этим жилые помещения, в которые можно подняться по наружной лестнице. Возле каждой фермы стоит стог сена, уложенный вокруг шеста, наверху непременный горшок с цветком. Солнце стояло в зените и пекло не меньше, чем летом, так что Джон надвинул поглубже широкополую светлую шляпу.
  За одним из поворотов дороги навстречу им попалась телега, запряженная парой белых волов; на широкой спине каждого из них можно было бы спать вдвоем, не теснясь; плоские лбы гигантов были украшены красными кисточками. В телеге стояли ящики с овощами, от палящего зноя их защищал охлаждающий полог, в магическом зрении видимый как лёгкое марево.
  - О! - сказал Винченцо, останавливая своего вороного. - Артишоки! День добрый, Карло!
  Молодой мужчина в свободной белой одежде и соломенной шляпе спрыгнул с телеги и с достоинством поклонился.
  - И вам доброго дня, мессере Винченцо.
  - На рынок вроде поздновато везти?
  - Так я у брата переночую и с утра торговать начну, а сегодня дела ещё в городе, в банк зайти надо, к нотариусу опять же...
  - Не синьор Чивитали, случаем?
  - Нет, синьор Казоре.
  - Ясно... вот что, Карло. Скажи мне, тут у тебя артишоки, томаты, ещё что-то есть?
  - Салат четырёх видов, - неспешно начал тот. - Капуста цветная белая и фиолетовая, романеско...
  - Давай так, - прервал его Винченцо. - Каждого вида по ящику завези в Каза Арригони и в "Кантина деи Сапори", знаешь такое место?
  - Как не знать, у папаши Бронтолоне бывал, и не раз, светлого ему перехода! - и Карло осенил себя знаком Единого.
  - Там теперь Девушка... молодая женщина, синьора фон Бекк. Вот ей отдай и скажи, что это я заказал. Сколько будет стоить?
  - Так... - шевеля губами, мужчина стал загибать пальцы. - Так тридцать два дуката за всё, синьор.
  Винс повернулся к Довертону:
  - Дай листок из твоего блокнота и ручку, пожалуйста!
  Получив требуемое, он быстро написал записку, запечатал её своим перстнем - магическая печать сверкнула, и в воздухе резко запахло озоном - и протянул капустовладельцу:
  - По этой записке тебе выплатят в Каза Арригони тридцать пять дукатов.
  - Благодарю, синьор!
  Крестьянин упрятал сложенный листок в глубокий карман, вновь поклонился и хлопнул левого вола по крупу, давая сигнал вновь начать неспешное движение. Скрипнуло колесо, Карло пошёл рядом с волом, что-то говоря ему на местном наречии, и телега медленно скрылась за поворотом.
  
  Точка на карте, которую они вычислили накануне, на местности представляла собой каштановую рощицу, перед которой лежала обширная поляна, поросшая высокой травой. Под ветвями одного из деревьев, самого высокого и мощного, прятался каменный сарайчик. Никого не было, вокруг стояла тишина, только где-то среди ветвей чирикала пичуга да в залитой солнцем зелени стрекотала цикада.
  Неро спрыгнул с кожаной подушки, на которой возлежал всю дорогу, и нырнул в траву
  - Странно, - Джон последовал его примеру и слез с седла, похлопав Луну по шее. - Хороший кусок земли, не видал я, чтобы здесь такая простаивала.
  - Включи магическое зрение, и увидишь: здесь было поле, - откликнулся Винченцо. - Ничего особенного, что-то вроде рапса или кормовой кукурузы, и было это давно, земля уже почти не откликается.
  - Ты же знаешь, земля - не моё, - пожал плечами Довертон. - Насколько давно?
  - Лет десять точно, - он зажмурился, и, растопырив пальцы, вытянул правую руку в сторону рощи. Пошевелил пальцами, будто ловил в воздухе нити паутины, поморщился и открыл глаза. - Но вот этот сарай мне категорически не нравится. От него несет... смрадом каким-то.
  - Сейчас глянем, - Довертон отлично понимал, что друг имеет в виду вовсе не дурной запах... - Только Паоло дождемся, он, как всегда, отстал.
  Через несколько минут священник и в самом деле подъехал к ним, спешился и немного смущено сказал:
  - Прошу прощения, встретилась у поворота дороги моя прихожанка... у нее мать больна, пришлось пообещать, что заеду ближе к вечеру. Что тут у нас?
  - Неро! - негромко позвал Довертон.
  Трава зашевелилась, и появился довольный кот с полевкой в зубах. Мышь он положил перед Джоном и стал вылизывать левый бок, игнорируя тот факт, что добыча резво шмыгнула назад, в зеленую тень. Трое мужчин подошли поближе к неказистому строению в тени старого каштана.
  Дверь из плохо оструганных толстых досок была закрыта. За ржавые дужки цеплялся столь же ржавый громадный замок. Джон дотронулся до него, и с устрашающим скрипом замок раскрылся.
  - Даже и не заперто! - с удивлением отметил Винченцо. - Такое впечатление, что мы тут ловим пустышку.
  - Но грязную ауру-то ты почувствовал?
  - Это да... Вот что, - Арригони потер левый висок. - Паоло, отойди подальше. Что-то кажется мне, что тебе придется это место чистить полным молитвенным кругом, лучше тебе даже не касаться того, что там есть.
  - Хорошо, - священник не стал спорить и отошёл на несколько шагов.
  Джон аккуратно вытащил замок из дужек, отряхнул пальцы от ржавчины и потянул створку двери. Снова раздался скрип, дверь открылась наполовину и застряла; из тёмного нутра сарая пахнуло подгнившей зеленью, пылью и лежалыми кожами. Винченцо резко дернул створку, и, не выдержав напора, она распахнулась. Мужчины вошли внутрь; Неро с удивительной для его габаритов гибкостью и проворством проскользнул между ними и устремился в дальний угол, скрывшись за серым камнем высотой чуть ниже обычного стола.
  - Алтарь? - спросил Винченцо.
  - Погоди, может, тут просто пастухи обедали, - ответил Джон, подходя ближе.
  - Ага, точно! Пастухи и пастушки, как это я сразу не подумал?
  Перекидываясь незначащими фразами, они тем временем не переставали действовать: Довертон зажег несколько ярких магических фонарей и развесил их по углам. В голубоватом резком свете сарай стал похож на заброшенную операционную в какой-нибудь старой больнице. Высветились полотна паутины по углам, какие-то брошенные в углу лопаты, серп, длинный секатор. Подведя один из фонарей к камню, маг присмотрелся к его поверхности и длинно присвистнул:
  - Винс, погляди-ка!
  Тот хмыкнул, вытащил из кармана белоснежный платок и аккуратно протер серую поверхность, стараясь не прикасаться незащищенной кожей. Теперь стали хорошо видны углубление в центре и проточенные вправо и влево желобки. Но даже не это привлекло особое внимание обоих, а тщательно вырезанные рисунки над каждым из желобков: справа странный зверь с шакальей мордой и крыльями летучей мыши, слева непонятная геометрическая фигура из скрученных колец и прямоугольников, от взгляда на которую начинало подташнивать.
  - Зверушку узнал? - мрачно поинтересовался Винченцо.
  - Ангхра-Майнъю, - ответил Довертон с отвращением. - Здесь-то этот выползок откуда взялся?
  Он вытянул правую руку над камнем и одними губами проговорил формулу; ладонь начала светиться, сперва чуть-чуть, потом все сильнее. Постепенно бледно голубое свечение залило поверхность алтаря, но маг недовольно нахмурился и сжал ладонь.
  - Алтарь не использовался, - сказал он, стряхивая с кисти что-то невидимое. - Такое впечатление, что великовозрастное дитя тут игралось в темного kaldu, но что-то не получилось. Посмотри повнимательнее на септаграмму...
  - Окстись, Джек! - перебил его приятель. - Какая септаграмма, тут до Тёмного лучей и каких-то кривых!
  - Винс, тут двойная септаграмма, переплетённая скрученными кольцами. Если бы знак был создан правильно, он бы качал энергию из любого живого существа в радиусе десяти метров... По счастью, его надо не только верно начертить, но ещё и произносить должные формулы в процессе, а их мало кто знает.
  - Но кто-то знает?
  - Безусловно. Глава кафедры рунологии и магических знаков Академии в Лютеции, например.
  - Ну, что-то подсказывает мне, что если бы мессере Джованьоли тут баловался, процесс был бы завершен...
  - Несомненно, - коротко ответил Довертон, продолжая осматривать алтарь. - Винс, ты бы не языком болтал, а глянул, что тут ещё есть... неправильного вокруг.
  Не вступая в спор, Винченцо пошёл осматривать всё вокруг сарая.
  Тем временем кот вышел из-за алтаря, неся в зубах бумажный лоскут, подошёл к Джону и сел рядом.
  - Что ты добыл? - маг взял обрывок бумаги и стал рассматривать. - Листок из тетради, чернила расплылись, видны только отдельные буквы. Ну-ка...
  Небольшой магический импульс пробежал по краям листа, Довертон осторожно поднес его к лицу и понюхал, затем накрыл стазисом и убрал в пространственный карман.
  - Недели три пролежал. Это хорошо, что дождей не было, текст можно будет попытаться восстановить...
  
  Минут через двадцать приятели подошли к отцу Паоло; тот сидел на краю поляны в тени каштана и дремал, закрыв лицо соломенной шляпой.
  - Просыпайтесь, святой отец! - усмехнулся Винченцо. - Ваша очередь вносить гармонию в пространство!
  - А я и не сплю вовсе, - ответил священник, приподнимая шляпу. - Я размышляю, знаешь ли... Ну, что там нашлось?
  - Странная картинка, - ответил Довертон. - Потом расскажу детали, когда сам обдумаю, а пока точно знаю, что ритуал не состоялся и никакая тёмная сущность вызвана не была. Но откат случился, именно он и задел виноградник. Я там сделал, что мог, расколол камень и уничтожил изображения, дело за тобой. Постарайся сделать так, чтобы больше ни у кого не возникла мысль устроить на этой земле... капище.
  Отец Паоло коротко поклонился и направился к приземистому каменному строению, бормоча на ходу начало очистительной молитвы.
Оценка: 8.57*17  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  М.Воронцова "Самый хищный милый друг" (Юмор) | | У.Соболева "Расплата за любовь" (Современный любовный роман) | | Я.Ольга "Владычицу звали?" (Юмористическое фэнтези) | | А.Россиус "Ковен Секвойи" (Любовное фэнтези) | | А.Субботина "Малышка" (Романтическая проза) | | Жасмин "Дракон в моей постели" (Современный любовный роман) | | Е.Светлакова "Наказание для Короля" (Женский роман) | | Д.Билык "Хозяин снегов" (Попаданцы в другие миры) | | О.Обская "Суженый, или Брак по расчёту" (Любовное фэнтези) | | Д.Тараторина "Кривая дорога" (Приключенческое фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арьяр "Тирра.Невеста на удачу,или Попаданка против!" И.Котова "Королевская кровь.Темное наследие" А.Дорн "Институт моих кошмаров.Никаких демонов" В.Алферов "Царь без царства" А.Кейн "Хроники вечной жизни.Проклятый дар" Э.Бланк "Карнавал желаний"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"