Давыденко Павел: другие произведения.

День, ночь - сутки прочь

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Реклама:
Новинки на КНИГОМАН!


 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Во многих из нас живет вот такой ребенок со своей грустной историей, которая просится наружу.


   ГЛАВА 1
   - Пап, я не могу-у..!
   За папой я не успеваю. Конечно, ноги у него длинные, он взрослый. Глаза у него прикрыты веками, как козырьки светофоров, а на лбу блестят капли пота. Всё потому, что жарко.
   Мимо нас текут прохожие. Они все большие, как мой папа. Папа тянет меня за руку, а я уже бегу и обгоняю его, а он дёргает меня назад, так что я снова отстаю.
   Он молчит. Папа слышал меня, но всё равно продолжает идти так же быстро. И я все отстаю, а в плече у меня что-то щёлкает - больно. Тихонько плачу, беззвучно, слёзы текут, но папа не смотрит. И хорошо: он не любит, когда я плачу. Сейчас он не замечает ни машин, ни прохожих.
   Нужно идти быстрее, чтоб он больше так не дёргал. А вдруг он вырвет мне руку, и что я тогда буду делать? Неудобно, наверно, будет играть. И водить машину как? Папа обещал, что научит водить нашу "жигульку". У неё лупоглазые фары, и она как будто всегда чуть-чуть удивлена или испугана.
   Мы идём на Комсомольскую площадь, и я знаю, где это. Там такой высокий чёрный гробик, и на нём звёздочки и воины. А вокруг трава и цветы, а иногда - флаги, на праздники.
   Какая-то тётенька смотрит на меня, а потом переводит взгляд на папу. Она хмурится и поджимает губы.
   Ладошка уже вспотела, но папа не отпускает. Потому что, так я отстану, а нам нужно идти быстрее.
   - Сейчас уже сядем на автобус и поедем домой, - говорит он.
   Я хочу домой, но ничего не отвечаю. Потому что папа ведёт меня на Стачки, а мама осталась в настоящем доме, вместе с бабушкой Таей и Барсиком.
   - Хочу пить.
   Папа, наверное, не слышит. Но нет, он чуть повернул голову. Мы стоим на светофоре, и я начинаю подпрыгивать и дёргать его за руку:
   - Папа, я хочу пи-иить!
   Он точно слышит, и от этого немного злой, так что в груди возникает колючий комок. Лучше бы не злить папу, а то он меня никогда не привезет назад, и маме запретит приезжать.
   Мы переходим дорогу, и я вижу какую-то блестящую штучку и хочу поднять, но папа тащит меня дальше, по искрящимся как снег, сероватым полосочкам "зебры". Там, где светофоры, на дороге почти везде белые полоски. Почему их почему-то называют "зебрами", хотя зебры - это белые лошадки с чёрными рисунками на шёрстке.
   Горло перчит, как будто я заболеваю. Надо сказать папе, чтоб он всё-таки купил воды или лимонада. Вот мы проходим мимо жёлтенькой будочки с большими буквами, и я уже умею читать: "К", "В", "А" и "С"
   - Папа...
   - Приедем домой и попьёшь.
   Он опять говорит про другой дом, а не про тот, где мама.
   - На Стачки?
   - Нет, сначала нужно на Военвед заехать.
   Мне не хочется ехать ни на Стачки, ни, тем более на Военвед. Тогда я повисаю на руке папы и притопываю ногами: - Пи-и-ить, папа, я хочу-уу пи-ить!
   Он дёргает руку, замахивается. Я жду шлепка, и сразу хочется пи-пи, а грудь становится совсем уж колючей, а в горле кисло.
   - Народ смотрит, - шипит папа. - Пошли!
   Он тащит меня дальше. Уже не хочу плакать, ничего не хочу, только спатки немного. Я зеваю и смотрю по сторонам. Тётеньки, дяденьки. Почему никто не отведёт меня назад, к маме?
   Ладно, нужно идти, раз папа говорит. Только потом, когда мы приедем на Стачки, я убегу. Мама так и говорила, совсем недавно: "Подожди, пока он заснёт, а потом выйди тихонько и садись на троллейбус".
   Вот и всё. Это просто. Папа часто спит, и тогда от него плохо пахнет, как будто кошками и ещё горьким чем-то, лекарством, наверное. Он так спит, спит, а мне скучно, потому, что сам я спать не хочу. Папа не разрешил мне взять человечков с собой, так что они остаются дома, с мамой. Как они там, хорошие? Ждут наверно, тоже.
   И вот мы опять переходим дорогу. Ревут моторы, пролетают машины. Здесь нет светофора, и зебры тоже нет, но мы всё равно переходим. Нас наверно, может оштрафовать милиционер, ведь бабушка Тая мне говорила, что переходить дорогу, где попало - нельзя.
   Громко бибикает машина, прямо на нас. В ухе щёлкает, и в груди всё дрожит. Пи-пи я теперь хочу сильнее. Нас может сбить "Газелька".
   - Мужчина! Себя не бережёте, так с ребёнком ведь!
   Папа хмыкает и ничего не отвечает. Толстая тётка продолжает бормотать что-то, показывая на отца сумкой. Рядом с ней стоит дядька, наверно её мужик. У него серые волоски на щеках и подбородке, а одет он в клетчатую рубашку. У меня тоже есть такая, только с большими клеточками.
   Мы ждём автобус, наверное. А может, троллейбус. Долго стоим, и я от нетерпения начинаю подпрыгивать на месте, переминаться с ножки на ножку.
   - Ты что, хочешь в туалет? - отец касается меня щекой. Она шершавая и колючая, неприятно.
   - Нет, - надуваю я губу. Не хочу, чтоб папа знал.
   И вот подъезжает жёлтый автобус. Он глазеет на нас круглыми фарами, гремит дверью, и она открывается, как пасть. Конечно, я не хочу ехать домой к папе, но на автобусах кататься люблю. Вот бы ещё сесть у окошка!
   Но "салон битком", говорит папа. Это, наверное, потому, что все места заняты. На меня смотрит красивая тётя - она чем-то похожа на маму. Я цепляюсь за поручень, а автобус рычит, и мы едем. Смотрю на папу: по лбу текут капли, по шее, как дождик по стеклу, только они горячие. Кожа красная, как будто он загорал на солнце, а на глазах широкие очки, как у шофёра. В них папа водит нашу "Жигульку".
   - Мальчик! Мальчик, хочешь сесть?
   Отец подталкивает, а я зеваю и чуть не падаю. Эта красивая тётя встаёт, а бабушка рядом с ней поворачивается коленками в проход, чтоб её выпустить.
   - Садись, уступают, - кивает папа. Я радостно плюхаюсь на кожаное сидение с прорехами, из которых торчат куски поролона. Окно грязное, и я вожу по нему пальцем, а за окном едут машины, и с другой стороны дороги ходят мальчишки с мамами, тётки и дядьки.
   Не хочется ехать на Военвед, но что делать?
   ***
   В подъезде нет лифта, потому что всего пять этажей. А на работе у мамы - есть. Я иногда прихожу туда с ней, и катаюсь на лифте. Только долго она не разрешает кататься, потому что сторож ругает. Кого он интересно, будет ругать - её или меня? А может, нас обоих?
   Зато на перилах можно кататься сколько угодно. Только мама говорит, что я сотру себе все штаны. А ещё один дядька проходил и сказал, что я упаду туда, в шахту лифта и разобьюсь. Но я очень ловкий и быстрый, как Человек-паук, так что дядька врёт всё.
   Но сейчас я жду папу во дворе. Мама говорила, чтоб он не оставлял меня одного, помню. Но папа почему-то её не слушает. Он вообще непослушный. Но это даже хорошо, потому, что в квартиру я подниматься не хочу, там темно, плохо пахнет, и там деда Гриша.
   Правда, папа говорил, что у нашей собачки Норы скоро будут щенки, но пока их ещё нет.
   Я не люблю заходить в квартиру на Военведе. Там деда Гриша - он болеет и кричит из-за этого. Один раз он на меня накричал, и я теперь его боюсь. Папа сказал, что нужно дедушке помочь, сам-то он ходить не может, а баба Люда вроде бы куда-то ушла. Папа и раньше приходил к дедушке, и они разговаривают и смеются. Деда Гриша смеётся только с папой, даже на бабушку Люду всегда ругается.
   Песка совсем мало, он грязный. Тут и там собачьи каки. Чуть поодаль, на лавочке, сидят две бабульки и кивают друг дружке, рассказывают что-то.
   Рядом со мной копошится в песке девочка. У неё голубенькие колготки, а сверху красные сандалии. Она копает песок синей лопаткой и лопочет.
   Вот, зачерпнула лопаткой каку, взяла пальчиками и жуёт. Маленькая ещё совсем, ничего не понимает. Я ударил её по ручке, а она тут же сморщилась и заплакала. Там ведь полно микробов, каки нельзя есть. К нам тут же побежала одна из бабулек, наверное, чтоб поблагодарить за то, что спас девочку от микробов.
   - Ты что это Машеньку обижаешь, а?! Мальчик? Что она тебе сделала?
   - Уда-а-аив, ба-бааа!
   - Вот я твоему папе скажу! - пригрозила бабулька, вытаскивая ревущую девочку из песка. Красные носки сандалек так и мелькают, разбрасывают песок. Я отворачиваюсь, чтоб не попало в глаза, а бабулька продолжает ругаться. Из-за обиды я не могу ничего выговорить. Сказать что не бил, что это всё каки, и пока я борюсь с дрожащими губами, бабулька уже утащила Машеньку прочь.
   Раньше их никогда не видел во дворе, потому, что был здесь два раза. Один раз мы играли с пацанами в войнушку, а второй раз - вот сейчас.
   Хлопает окно. Я поднимаю глаза и оглядываю дом. Он кажется мне огромным, хотя пять - это немного. У меня на руке пять пальцев, и мне пять лет. Я уже не маленький: умею считать до двадцати и знаю все буквы.
   Кажется, что дом наблюдает за мной окнами. Он как будто живой, дом этот.
   Но вот хлопает дверь. Из подъезда выходит папа, с сигаретой в уголке рта. Очки закрывают почти половину лица. На чёрном стекле отражаются солнечные зайчики.
   - Пошли, - говорит он.
   - У меня болят ножки...
   - Сейчас приедем и отдохнешь, сына. Устроим тихий час.
   - Я ку-ушать хочу, па-ап!..
   - Дома поешь.
   Снова мы идём. Теперь мы сразу садимся в троллейбус. На них я тоже люблю ездить, но сейчас уже всё равно - побыстрей бы приехать на Стачки.
   Чем быстрей мы туда придём, тем быстрей приедет мама. Когда я спрашиваю о ней, папа фыркает и сопит, отвечает так, что я ничего не понимаю.
   Опять хочу заплакать, но терплю, чтоб не сердить папу.
   ГЛАВА 2
   На хлеб толстым слоем ложится желтоватое масло, подплавленное. У него какой-то особый вкус, чуть солёный, а если бутерброд лежит долго, то на нём выступают капельки воды.
   Папа пошёл встречать тётю Наташу. Когда она пришла в прошлый раз, мне сказали играть во дворе, и в дом не ходить. Я сижу за столом и болтаю ногами.
   Дома масло вкуснее. Я тыкаю ногтем пластиковую ванночку, на ней улыбается женщина в шляпе из сена - как рожок мороженного, только широкий. "RAMA", написано сбоку. У окна тоже есть рама.
   Я проглатываю бутерброд и выхожу во двор, вытирая пальцы о шорты. Мама ругает за такое, но здесь её нет, она же дома, с бабушкой Таей и Барсиком.
   Деревья как будто машут маленькими листочками, и те пахнут. Сбоку умывальник, раковина с рыжим кругом, а на стенке висит заляпанное зеркало, высокое, я до него не достаю.
   Дорожки из кирпичиков, на заднем дворе сарай, и я хочу поиграть в Человека-паука на крыше, но папа не разрешает. Ещё там у нас огород и сетчатый забор, за которым живёт дядя Коля. Я иногда хочу перелезть к ним, но там большой пёс на цепи, да и нельзя к чужим людям ходить.
   Дядя Коля наш сосед, а с двух других сторон соседей нет. Справа строится кирпичный дом, но там сейчас даже нет рабочих, а у дома пустые окна. Я там был один раз, тоже в песке, играл с кузовичком и заболел. Потом нас с мамой положили в больницу.
   Слева пустой двор, там тоже будут что-то строить. Ещё дальше живёт старушка Ларионовна, и она не слышит, когда с ней здороваются и всегда кричит.
   Вот гиря, тяжеленная. Я берусь за неё всегда, когда приезжаю, но поднять не могу. Мама говорит, что когда я вырасту и стану сильным - смогу. Только когда же это будет, эх...
   На заднем дворе растёт зелёная травка. Папа говорит, что это мак, и потом мама испечёт с ним булочки. Я булочки с маком люблю, но этот - с сухими коробочками, а не с чёрненькими крупинками.
   Вот и помидоры тоже зелёные.
   Из-за забора на меня смотрит пёс. Я поднял комок земли, и кинул - просто так. Пёс залаял, а я подхватил ещё один комок. Чего он гавкает? Кинул ком, и земля просыпалась сквозь сетку, а пёс отскочил назад. Цепь зацепила ведро, и оно залязгало по бетону.
   - Сашка! Ты чего землюку швыряешь?
   - Просто, - сказал я дяде Коле. У него под майкой на спине горб, как у верблюда. В руке у него длинная штука, которая раздвигается, и там ещё есть катушка с леской и поплавок. Это удочка, ей ловят рыбу.
   Раньше я дядю Колю видел пару раз, но никогда не разговаривал, а оказывается, он знает, как меня зовут. В груди у меня сейчас маленькие мальчики, вроде моих человечков появились, и тоже кидают комья земли. Я же ничего не сделал, просто так кидал - и не в пса вовсе.
   - Хочешь конфету? - спросил дядя Коля и показал мне "Сникерс". Удочка выше дома, как же он ей ловит рыбу, когда сам такой маленький?
   Может, у него в этом горбу шоколадки, и дядя Коля боится оставить его дома, чтоб не украли? - Я тебя угостить хотел, а ты Джека дразнишь...
   - Да я не дразнюсь... Я играю. У чужих людей нельзя брать конфеты.
   - Та мы же соседи, - улыбается он, и совсем-совсем припадает к земле. - Ну, иди сюда.
   - Эй! - хлопнула калитка. - Ты где, сына?
   Это папа. А я же хотел что-то сделать, хотел... Забыл, а папа уже вернулся.
   - Бегом сюда!
   - Я здесь! - хотел пройти через маковое поле, и взять у дяди Коли "сникерс". Но папа запрещает с ним даже разговаривать, хотя горб совсем и не страшный. Вот точно такой я видел в зоопарке, у верблюжьего ребёночка. Я люблю "сникерсы", а мама мне их никогда не покупала, потому что дорогие. Вот папа уже взял меня за плечо:
   - Не слышишь, что ли?
   - Привет, Жень, - кашлянул дядя Коля. "Сникерс" у него в руке, и надо подойти, и забрать. Но у меня ноги какие-то вялые, как макароны. Папа кивнул дяде Коле и подтолкнул меня к дому, по дорожке.
   - Я не забрал "Сникерс", па! - оборачиваюсь, дядя Коля улыбается и показывает шоколадку. Почему ж он папе не отдал? Папа тащит меня к дому, и упираться бесполезно.
   - Сникерс-шмикерс, - говорит папа. - Я тебе сам купил. Ты ж не попрошайка? Вот и не надо ничего у соседей брать. Тем более у этого козла-Квазиморды.
   Я смеюсь. Дядя Коля совсем не похож на козла! У него нет бороды и рогов. Дядя Коля больше похож на черепаху, такую большую - мы её тоже видели в зоопарке. Жёлтый весь, морщинистый, ну и с горбом-панцирем, как в мультике про черепашек-ниндзя. А кто такой "квазиморда" я не знаю.
   - Привет, Сашенька, - говорит тётя Наташа.
   - Здравствуйте! - говорю я. У неё фиолетовые глаза и красные губы, она похожа на раскрашенного клоуна. Ещё у неё какие-то дырочки на лице, и в них - чёрная пыль. Мама говорит, что эти дырочки называются "порами", и что они есть у всех. У меня нет таких больших, как у тёти Наташи.
   Она гладит меня по голове, и я увертываюсь. Не люблю, когда меня гладят чужие взрослые. Тётя Наташа растягивает в улыбке красные губы.
   Папа и вправду протягивает "Сникерс", а тётя Наташа вытаскивает из сумочки грузовик. Я сразу пробую оторвать колесо - может, оно подойдет к моему сломанному кузовичку. Но колесо сидит крепко, да и кузовичок ведь остался дома, вместе с человечками, мамой, бабушкой Таей и Барсиком.
   - Только взял - уже ломаешь! - говорит папа. - Так тебе и покупай игрушки, сына...
   - Да ладно, он же маленький, - говорит тётя Наташа. Звенит прозрачная бутылка, её тётя Наташа тоже из своей сумочки достаёт.
   Она помогает развернуть "Сникерс", а потом режет колбасу и солёные огурцы. Конечно, я беру пару кружочков, и кривлюсь, когда тётя Наташа предлагает солёный огурец. Я их кушаю только с пюрешкой...
   - А вы умеете готовить? - спрашиваю я.
   - Умею, - смеётся тётя Наташа.
   - И пюрешку?
   - Ага. Жень, ты поставил?
   - Ага, - крякает папа и потягивается. - Хай охладится маленько, а то холодильник перегорел на той неделе.
   - И починить нельзя? - когда тётя Наташа говорит, у неё двигается лицо. То сразу всё, то по отдельности. А я жую кружочек колбаски. Вкусная! Она называется "с солями", и вправду - солёная, и после неё пить охота.
   - Можно, можно... Братану сказал одному, должен посмотреть... А пока продуктов особо портящихся нет. Масло тает только, ну я его в погреб спущу...
   - Маргарин этот? - тётя Наташа ткнула пальцем прямо в лицо той тётеньке, в соломенной шляпе. - Ты чем ребёнка кормишь?
   - Ну а чо? Нормальный маргарин. Сышь, сына... Ты пойди пока поиграй, туда-сюда. Только не лазь по огороду, и с дядей Колей этим не разговаривай, понял?
   - Чего ты взялся за горбуна этого несчастного, Жень?
   - Не нравится он мне... Рыбак, тоже ещё. Он какой-то придурковатый, замкнуло в мозгах что-то. И вообще, ты видела эту псину? Она ж как медведь. Пополам перекусит малого. Сашка, смотри! Чтоб больше и близко не подходил к дяде Коле. У него собака страшная во дворе, а сам он - тролль.
   Я закивал. Раз папа говорит - значит, так и есть. Но тролли, они только в сказках, и они страшные... но может, дядя Коля и впрямь тролль, или даже гоблин? Джек вот и сейчас гавкает, даже сюда слышно.
   Кошка чёрная крадется, с белым фартучком. Увидела меня и побежала, прыгнула на сарай, хрустнули доски на крыше, как сухая соломка. Это кошка Ларионовны.
   Я откусываю от батончика шоколадки маленькие кусочки, чтоб хватило надолго. У грузовика болтается крыша. Зачем папа меня забрал, если хочет с тётей Наташей поговорить? Поиграть я бы и дома мог... У меня там куча игрушек! Но самое главное - человечки. Они же и встать не могут без меня, лежат там, в коробке, в темноте: "Чего он с нами не играет?". Может даже думают, что я их хочу выбросить. Или что я уже вырос.
   - Нет, нет человечки, - шепчу, - я вас никогда не выброшу.
   "Сникерс" есть уже и не хочется. Я бы сейчас сам дяде Коле отдал его, только чтоб он отвёз меня назад, к маме. У него машина есть, а папина "жигулька" сейчас в ремонте.
   Я иду опять к маковому огороду. Джек лежит на боку, спит, наверное, а дяди Коли уже нет. Папа всегда говорит, что если я провинюсь очень сильно, то он посадит меня в погреб. Там сыро и темно. А ещё там пауки и всякие сороконожки, большущие, и они меня сожрут. Нет! В погреб я не пойду, и буду плакать, кричать, но в погреб - никогда.
   Иду назад. Слышу, как гогочет тётя Наташа, слышу звяканье и грохот, это папа хлопает по столу.
   Подхожу к раковине. Она с водой и там плавает зелёная бутылка с "пупырышками".
   Но там не "Спрайт", а лекарство, от которого папа долго спит, а потом ходит хмурый и ругает меня. Может быть, врач ошибся, когда выписывал его папе, и лекарство плохое?
   Так что я скручиваю синюю крышку и переворачиваю бутылку. Рыжая дырка в раковине чавкает и кашляет, заглатывая неправильное лекарство. Вдруг дырка тоже болеет?
   Лекарство похоже на воду, но пахнет как бабушкины капли, только сильнее. Я набираю в бутылку воды, и закручиваю пробку. Папа грохочет там на кухне. У меня мурашки на руках. Вдруг дядя Коля не поверил, что я просто играл, и подумал, что я специально бросал комки земли в Джека?
   Батончик я доел, потихоньку и стал возить грузовик по луже. Загрузил в него камешки и семечки и травинки. Вывалил сверху на мурашей. Им же нужно чинить муравейник. А вот один, тащит какую-то крошку. Давай, помогу!
   Но мураш испугался, побежал. Потом вроде бы остановился, и я положил перед ним крошку. А он потрогал её лапками и побежал в другую сторону. Дурак!
   - Сей-ч-ас мы это... Попробуем сахарную нашу. Чистейший продукт! Что за... Сашка! БЕГОМ СЮДА!
   Надо помочь мурашам, поэтому я не обращаю внимания на крики папы. Он всё время зовёт меня, а мама говорит, что "человека нельзя отрывать от дела". Мама так говорит всегда, когда занята. Когда готовит или там вяжет свитер из ниток.
   Тогда я играю с клубками, как котёнок. Однажды размотал целиком клубок, коричневый, а мама стала кричать, и я тогда сказал, что смотаю его обратно - я ведь в сказку играл, как будто бы я заблудился в заколдованном лесу, что тут такого? Но мама сказала, чтоб я не выдумывал.
   Больно уху, и сразу страшно.
   - Ты что сделал, а?!
   - Пусти его! - кричит тётя Наташа.
   - Он... Вылил! Нет, ты посмотри на него!..
   - Не хочу, чтоб ты лечился, папа! - реву я, но они не понимают, что именно я говорю. А всё потому, что рот и нос у меня забиты козявками. Я вижу всё как через стекло, когда идёт дождь, мураши расплываются, травинки, грузовик. - Не хочу!
   Папа шлёпает меня по попе. От этого я весь расслабляюсь, обмякаю, и что-то тёплое течет по ногам, и оно почему-то колется. У папы красное лицо, и он плюется мелкими капельками слюны.
   Рот у тёти Наташи уже не красный, но губы всё равно большие и они двигаются, двигаются...
  

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Межзвездный мезальянс. Право на ошибку" С.Ролдугина "Кофейные истории" Л.Каури "Стрекоза для покойника" А.Сокол "Первый ученик" К.Вран "Поступь инферно" Е.Смолина "Одинокий фонарь" Л.Черникова "Невеста принца и волшебные бабочки" Н.Яблочкова "О боже, какие мужчины! Знакомство" В.Южная "Тебя уволят, детка!" А.Федотовская "Лучшая роль для принцессы" В.Прягин "Волнолом"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"