Давыденко Павел: другие произведения.

День, ночь - сутки прочь

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Реклама:
Новинки на КНИГОМАН!


Читай и публикуй на Author.Today
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Во многих из нас живет вот такой ребенок со своей грустной историей, которая просится наружу.


   ГЛАВА 1
   - Пап, я не могу-у..!
   За папой я не успеваю. Конечно, ноги у него длинные, он взрослый. Глаза у него прикрыты веками, как козырьки светофоров, а на лбу блестят капли пота. Всё потому, что жарко.
   Мимо нас текут прохожие. Они все большие, как мой папа. Папа тянет меня за руку, а я уже бегу и обгоняю его, а он дёргает меня назад, так что я снова отстаю.
   Он молчит. Папа слышал меня, но всё равно продолжает идти так же быстро. И я все отстаю, а в плече у меня что-то щёлкает - больно. Тихонько плачу, беззвучно, слёзы текут, но папа не смотрит. И хорошо: он не любит, когда я плачу. Сейчас он не замечает ни машин, ни прохожих.
   Нужно идти быстрее, чтоб он больше так не дёргал. А вдруг он вырвет мне руку, и что я тогда буду делать? Неудобно, наверно, будет играть. И водить машину как? Папа обещал, что научит водить нашу "жигульку". У неё лупоглазые фары, и она как будто всегда чуть-чуть удивлена или испугана.
   Мы идём на Комсомольскую площадь, и я знаю, где это. Там такой высокий чёрный гробик, и на нём звёздочки и воины. А вокруг трава и цветы, а иногда - флаги, на праздники.
   Какая-то тётенька смотрит на меня, а потом переводит взгляд на папу. Она хмурится и поджимает губы.
   Ладошка уже вспотела, но папа не отпускает. Потому что, так я отстану, а нам нужно идти быстрее.
   - Сейчас уже сядем на автобус и поедем домой, - говорит он.
   Я хочу домой, но ничего не отвечаю. Потому что папа ведёт меня на Стачки, а мама осталась в настоящем доме, вместе с бабушкой Таей и Барсиком.
   - Хочу пить.
   Папа, наверное, не слышит. Но нет, он чуть повернул голову. Мы стоим на светофоре, и я начинаю подпрыгивать и дёргать его за руку:
   - Папа, я хочу пи-иить!
   Он точно слышит, и от этого немного злой, так что в груди возникает колючий комок. Лучше бы не злить папу, а то он меня никогда не привезет назад, и маме запретит приезжать.
   Мы переходим дорогу, и я вижу какую-то блестящую штучку и хочу поднять, но папа тащит меня дальше, по искрящимся как снег, сероватым полосочкам "зебры". Там, где светофоры, на дороге почти везде белые полоски. Почему их почему-то называют "зебрами", хотя зебры - это белые лошадки с чёрными рисунками на шёрстке.
   Горло перчит, как будто я заболеваю. Надо сказать папе, чтоб он всё-таки купил воды или лимонада. Вот мы проходим мимо жёлтенькой будочки с большими буквами, и я уже умею читать: "К", "В", "А" и "С"
   - Папа...
   - Приедем домой и попьёшь.
   Он опять говорит про другой дом, а не про тот, где мама.
   - На Стачки?
   - Нет, сначала нужно на Военвед заехать.
   Мне не хочется ехать ни на Стачки, ни, тем более на Военвед. Тогда я повисаю на руке папы и притопываю ногами: - Пи-и-ить, папа, я хочу-уу пи-ить!
   Он дёргает руку, замахивается. Я жду шлепка, и сразу хочется пи-пи, а грудь становится совсем уж колючей, а в горле кисло.
   - Народ смотрит, - шипит папа. - Пошли!
   Он тащит меня дальше. Уже не хочу плакать, ничего не хочу, только спатки немного. Я зеваю и смотрю по сторонам. Тётеньки, дяденьки. Почему никто не отведёт меня назад, к маме?
   Ладно, нужно идти, раз папа говорит. Только потом, когда мы приедем на Стачки, я убегу. Мама так и говорила, совсем недавно: "Подожди, пока он заснёт, а потом выйди тихонько и садись на троллейбус".
   Вот и всё. Это просто. Папа часто спит, и тогда от него плохо пахнет, как будто кошками и ещё горьким чем-то, лекарством, наверное. Он так спит, спит, а мне скучно, потому, что сам я спать не хочу. Папа не разрешил мне взять человечков с собой, так что они остаются дома, с мамой. Как они там, хорошие? Ждут наверно, тоже.
   И вот мы опять переходим дорогу. Ревут моторы, пролетают машины. Здесь нет светофора, и зебры тоже нет, но мы всё равно переходим. Нас наверно, может оштрафовать милиционер, ведь бабушка Тая мне говорила, что переходить дорогу, где попало - нельзя.
   Громко бибикает машина, прямо на нас. В ухе щёлкает, и в груди всё дрожит. Пи-пи я теперь хочу сильнее. Нас может сбить "Газелька".
   - Мужчина! Себя не бережёте, так с ребёнком ведь!
   Папа хмыкает и ничего не отвечает. Толстая тётка продолжает бормотать что-то, показывая на отца сумкой. Рядом с ней стоит дядька, наверно её мужик. У него серые волоски на щеках и подбородке, а одет он в клетчатую рубашку. У меня тоже есть такая, только с большими клеточками.
   Мы ждём автобус, наверное. А может, троллейбус. Долго стоим, и я от нетерпения начинаю подпрыгивать на месте, переминаться с ножки на ножку.
   - Ты что, хочешь в туалет? - отец касается меня щекой. Она шершавая и колючая, неприятно.
   - Нет, - надуваю я губу. Не хочу, чтоб папа знал.
   И вот подъезжает жёлтый автобус. Он глазеет на нас круглыми фарами, гремит дверью, и она открывается, как пасть. Конечно, я не хочу ехать домой к папе, но на автобусах кататься люблю. Вот бы ещё сесть у окошка!
   Но "салон битком", говорит папа. Это, наверное, потому, что все места заняты. На меня смотрит красивая тётя - она чем-то похожа на маму. Я цепляюсь за поручень, а автобус рычит, и мы едем. Смотрю на папу: по лбу текут капли, по шее, как дождик по стеклу, только они горячие. Кожа красная, как будто он загорал на солнце, а на глазах широкие очки, как у шофёра. В них папа водит нашу "Жигульку".
   - Мальчик! Мальчик, хочешь сесть?
   Отец подталкивает, а я зеваю и чуть не падаю. Эта красивая тётя встаёт, а бабушка рядом с ней поворачивается коленками в проход, чтоб её выпустить.
   - Садись, уступают, - кивает папа. Я радостно плюхаюсь на кожаное сидение с прорехами, из которых торчат куски поролона. Окно грязное, и я вожу по нему пальцем, а за окном едут машины, и с другой стороны дороги ходят мальчишки с мамами, тётки и дядьки.
   Не хочется ехать на Военвед, но что делать?
   ***
   В подъезде нет лифта, потому что всего пять этажей. А на работе у мамы - есть. Я иногда прихожу туда с ней, и катаюсь на лифте. Только долго она не разрешает кататься, потому что сторож ругает. Кого он интересно, будет ругать - её или меня? А может, нас обоих?
   Зато на перилах можно кататься сколько угодно. Только мама говорит, что я сотру себе все штаны. А ещё один дядька проходил и сказал, что я упаду туда, в шахту лифта и разобьюсь. Но я очень ловкий и быстрый, как Человек-паук, так что дядька врёт всё.
   Но сейчас я жду папу во дворе. Мама говорила, чтоб он не оставлял меня одного, помню. Но папа почему-то её не слушает. Он вообще непослушный. Но это даже хорошо, потому, что в квартиру я подниматься не хочу, там темно, плохо пахнет, и там деда Гриша.
   Правда, папа говорил, что у нашей собачки Норы скоро будут щенки, но пока их ещё нет.
   Я не люблю заходить в квартиру на Военведе. Там деда Гриша - он болеет и кричит из-за этого. Один раз он на меня накричал, и я теперь его боюсь. Папа сказал, что нужно дедушке помочь, сам-то он ходить не может, а баба Люда вроде бы куда-то ушла. Папа и раньше приходил к дедушке, и они разговаривают и смеются. Деда Гриша смеётся только с папой, даже на бабушку Люду всегда ругается.
   Песка совсем мало, он грязный. Тут и там собачьи каки. Чуть поодаль, на лавочке, сидят две бабульки и кивают друг дружке, рассказывают что-то.
   Рядом со мной копошится в песке девочка. У неё голубенькие колготки, а сверху красные сандалии. Она копает песок синей лопаткой и лопочет.
   Вот, зачерпнула лопаткой каку, взяла пальчиками и жуёт. Маленькая ещё совсем, ничего не понимает. Я ударил её по ручке, а она тут же сморщилась и заплакала. Там ведь полно микробов, каки нельзя есть. К нам тут же побежала одна из бабулек, наверное, чтоб поблагодарить за то, что спас девочку от микробов.
   - Ты что это Машеньку обижаешь, а?! Мальчик? Что она тебе сделала?
   - Уда-а-аив, ба-бааа!
   - Вот я твоему папе скажу! - пригрозила бабулька, вытаскивая ревущую девочку из песка. Красные носки сандалек так и мелькают, разбрасывают песок. Я отворачиваюсь, чтоб не попало в глаза, а бабулька продолжает ругаться. Из-за обиды я не могу ничего выговорить. Сказать что не бил, что это всё каки, и пока я борюсь с дрожащими губами, бабулька уже утащила Машеньку прочь.
   Раньше их никогда не видел во дворе, потому, что был здесь два раза. Один раз мы играли с пацанами в войнушку, а второй раз - вот сейчас.
   Хлопает окно. Я поднимаю глаза и оглядываю дом. Он кажется мне огромным, хотя пять - это немного. У меня на руке пять пальцев, и мне пять лет. Я уже не маленький: умею считать до двадцати и знаю все буквы.
   Кажется, что дом наблюдает за мной окнами. Он как будто живой, дом этот.
   Но вот хлопает дверь. Из подъезда выходит папа, с сигаретой в уголке рта. Очки закрывают почти половину лица. На чёрном стекле отражаются солнечные зайчики.
   - Пошли, - говорит он.
   - У меня болят ножки...
   - Сейчас приедем и отдохнешь, сына. Устроим тихий час.
   - Я ку-ушать хочу, па-ап!..
   - Дома поешь.
   Снова мы идём. Теперь мы сразу садимся в троллейбус. На них я тоже люблю ездить, но сейчас уже всё равно - побыстрей бы приехать на Стачки.
   Чем быстрей мы туда придём, тем быстрей приедет мама. Когда я спрашиваю о ней, папа фыркает и сопит, отвечает так, что я ничего не понимаю.
   Опять хочу заплакать, но терплю, чтоб не сердить папу.
   ГЛАВА 2
   На хлеб толстым слоем ложится желтоватое масло, подплавленное. У него какой-то особый вкус, чуть солёный, а если бутерброд лежит долго, то на нём выступают капельки воды.
   Папа пошёл встречать тётю Наташу. Когда она пришла в прошлый раз, мне сказали играть во дворе, и в дом не ходить. Я сижу за столом и болтаю ногами.
   Дома масло вкуснее. Я тыкаю ногтем пластиковую ванночку, на ней улыбается женщина в шляпе из сена - как рожок мороженного, только широкий. "RAMA", написано сбоку. У окна тоже есть рама.
   Я проглатываю бутерброд и выхожу во двор, вытирая пальцы о шорты. Мама ругает за такое, но здесь её нет, она же дома, с бабушкой Таей и Барсиком.
   Деревья как будто машут маленькими листочками, и те пахнут. Сбоку умывальник, раковина с рыжим кругом, а на стенке висит заляпанное зеркало, высокое, я до него не достаю.
   Дорожки из кирпичиков, на заднем дворе сарай, и я хочу поиграть в Человека-паука на крыше, но папа не разрешает. Ещё там у нас огород и сетчатый забор, за которым живёт дядя Коля. Я иногда хочу перелезть к ним, но там большой пёс на цепи, да и нельзя к чужим людям ходить.
   Дядя Коля наш сосед, а с двух других сторон соседей нет. Справа строится кирпичный дом, но там сейчас даже нет рабочих, а у дома пустые окна. Я там был один раз, тоже в песке, играл с кузовичком и заболел. Потом нас с мамой положили в больницу.
   Слева пустой двор, там тоже будут что-то строить. Ещё дальше живёт старушка Ларионовна, и она не слышит, когда с ней здороваются и всегда кричит.
   Вот гиря, тяжеленная. Я берусь за неё всегда, когда приезжаю, но поднять не могу. Мама говорит, что когда я вырасту и стану сильным - смогу. Только когда же это будет, эх...
   На заднем дворе растёт зелёная травка. Папа говорит, что это мак, и потом мама испечёт с ним булочки. Я булочки с маком люблю, но этот - с сухими коробочками, а не с чёрненькими крупинками.
   Вот и помидоры тоже зелёные.
   Из-за забора на меня смотрит пёс. Я поднял комок земли, и кинул - просто так. Пёс залаял, а я подхватил ещё один комок. Чего он гавкает? Кинул ком, и земля просыпалась сквозь сетку, а пёс отскочил назад. Цепь зацепила ведро, и оно залязгало по бетону.
   - Сашка! Ты чего землюку швыряешь?
   - Просто, - сказал я дяде Коле. У него под майкой на спине горб, как у верблюда. В руке у него длинная штука, которая раздвигается, и там ещё есть катушка с леской и поплавок. Это удочка, ей ловят рыбу.
   Раньше я дядю Колю видел пару раз, но никогда не разговаривал, а оказывается, он знает, как меня зовут. В груди у меня сейчас маленькие мальчики, вроде моих человечков появились, и тоже кидают комья земли. Я же ничего не сделал, просто так кидал - и не в пса вовсе.
   - Хочешь конфету? - спросил дядя Коля и показал мне "Сникерс". Удочка выше дома, как же он ей ловит рыбу, когда сам такой маленький?
   Может, у него в этом горбу шоколадки, и дядя Коля боится оставить его дома, чтоб не украли? - Я тебя угостить хотел, а ты Джека дразнишь...
   - Да я не дразнюсь... Я играю. У чужих людей нельзя брать конфеты.
   - Та мы же соседи, - улыбается он, и совсем-совсем припадает к земле. - Ну, иди сюда.
   - Эй! - хлопнула калитка. - Ты где, сына?
   Это папа. А я же хотел что-то сделать, хотел... Забыл, а папа уже вернулся.
   - Бегом сюда!
   - Я здесь! - хотел пройти через маковое поле, и взять у дяди Коли "сникерс". Но папа запрещает с ним даже разговаривать, хотя горб совсем и не страшный. Вот точно такой я видел в зоопарке, у верблюжьего ребёночка. Я люблю "сникерсы", а мама мне их никогда не покупала, потому что дорогие. Вот папа уже взял меня за плечо:
   - Не слышишь, что ли?
   - Привет, Жень, - кашлянул дядя Коля. "Сникерс" у него в руке, и надо подойти, и забрать. Но у меня ноги какие-то вялые, как макароны. Папа кивнул дяде Коле и подтолкнул меня к дому, по дорожке.
   - Я не забрал "Сникерс", па! - оборачиваюсь, дядя Коля улыбается и показывает шоколадку. Почему ж он папе не отдал? Папа тащит меня к дому, и упираться бесполезно.
   - Сникерс-шмикерс, - говорит папа. - Я тебе сам купил. Ты ж не попрошайка? Вот и не надо ничего у соседей брать. Тем более у этого козла-Квазиморды.
   Я смеюсь. Дядя Коля совсем не похож на козла! У него нет бороды и рогов. Дядя Коля больше похож на черепаху, такую большую - мы её тоже видели в зоопарке. Жёлтый весь, морщинистый, ну и с горбом-панцирем, как в мультике про черепашек-ниндзя. А кто такой "квазиморда" я не знаю.
   - Привет, Сашенька, - говорит тётя Наташа.
   - Здравствуйте! - говорю я. У неё фиолетовые глаза и красные губы, она похожа на раскрашенного клоуна. Ещё у неё какие-то дырочки на лице, и в них - чёрная пыль. Мама говорит, что эти дырочки называются "порами", и что они есть у всех. У меня нет таких больших, как у тёти Наташи.
   Она гладит меня по голове, и я увертываюсь. Не люблю, когда меня гладят чужие взрослые. Тётя Наташа растягивает в улыбке красные губы.
   Папа и вправду протягивает "Сникерс", а тётя Наташа вытаскивает из сумочки грузовик. Я сразу пробую оторвать колесо - может, оно подойдет к моему сломанному кузовичку. Но колесо сидит крепко, да и кузовичок ведь остался дома, вместе с человечками, мамой, бабушкой Таей и Барсиком.
   - Только взял - уже ломаешь! - говорит папа. - Так тебе и покупай игрушки, сына...
   - Да ладно, он же маленький, - говорит тётя Наташа. Звенит прозрачная бутылка, её тётя Наташа тоже из своей сумочки достаёт.
   Она помогает развернуть "Сникерс", а потом режет колбасу и солёные огурцы. Конечно, я беру пару кружочков, и кривлюсь, когда тётя Наташа предлагает солёный огурец. Я их кушаю только с пюрешкой...
   - А вы умеете готовить? - спрашиваю я.
   - Умею, - смеётся тётя Наташа.
   - И пюрешку?
   - Ага. Жень, ты поставил?
   - Ага, - крякает папа и потягивается. - Хай охладится маленько, а то холодильник перегорел на той неделе.
   - И починить нельзя? - когда тётя Наташа говорит, у неё двигается лицо. То сразу всё, то по отдельности. А я жую кружочек колбаски. Вкусная! Она называется "с солями", и вправду - солёная, и после неё пить охота.
   - Можно, можно... Братану сказал одному, должен посмотреть... А пока продуктов особо портящихся нет. Масло тает только, ну я его в погреб спущу...
   - Маргарин этот? - тётя Наташа ткнула пальцем прямо в лицо той тётеньке, в соломенной шляпе. - Ты чем ребёнка кормишь?
   - Ну а чо? Нормальный маргарин. Сышь, сына... Ты пойди пока поиграй, туда-сюда. Только не лазь по огороду, и с дядей Колей этим не разговаривай, понял?
   - Чего ты взялся за горбуна этого несчастного, Жень?
   - Не нравится он мне... Рыбак, тоже ещё. Он какой-то придурковатый, замкнуло в мозгах что-то. И вообще, ты видела эту псину? Она ж как медведь. Пополам перекусит малого. Сашка, смотри! Чтоб больше и близко не подходил к дяде Коле. У него собака страшная во дворе, а сам он - тролль.
   Я закивал. Раз папа говорит - значит, так и есть. Но тролли, они только в сказках, и они страшные... но может, дядя Коля и впрямь тролль, или даже гоблин? Джек вот и сейчас гавкает, даже сюда слышно.
   Кошка чёрная крадется, с белым фартучком. Увидела меня и побежала, прыгнула на сарай, хрустнули доски на крыше, как сухая соломка. Это кошка Ларионовны.
   Я откусываю от батончика шоколадки маленькие кусочки, чтоб хватило надолго. У грузовика болтается крыша. Зачем папа меня забрал, если хочет с тётей Наташей поговорить? Поиграть я бы и дома мог... У меня там куча игрушек! Но самое главное - человечки. Они же и встать не могут без меня, лежат там, в коробке, в темноте: "Чего он с нами не играет?". Может даже думают, что я их хочу выбросить. Или что я уже вырос.
   - Нет, нет человечки, - шепчу, - я вас никогда не выброшу.
   "Сникерс" есть уже и не хочется. Я бы сейчас сам дяде Коле отдал его, только чтоб он отвёз меня назад, к маме. У него машина есть, а папина "жигулька" сейчас в ремонте.
   Я иду опять к маковому огороду. Джек лежит на боку, спит, наверное, а дяди Коли уже нет. Папа всегда говорит, что если я провинюсь очень сильно, то он посадит меня в погреб. Там сыро и темно. А ещё там пауки и всякие сороконожки, большущие, и они меня сожрут. Нет! В погреб я не пойду, и буду плакать, кричать, но в погреб - никогда.
   Иду назад. Слышу, как гогочет тётя Наташа, слышу звяканье и грохот, это папа хлопает по столу.
   Подхожу к раковине. Она с водой и там плавает зелёная бутылка с "пупырышками".
   Но там не "Спрайт", а лекарство, от которого папа долго спит, а потом ходит хмурый и ругает меня. Может быть, врач ошибся, когда выписывал его папе, и лекарство плохое?
   Так что я скручиваю синюю крышку и переворачиваю бутылку. Рыжая дырка в раковине чавкает и кашляет, заглатывая неправильное лекарство. Вдруг дырка тоже болеет?
   Лекарство похоже на воду, но пахнет как бабушкины капли, только сильнее. Я набираю в бутылку воды, и закручиваю пробку. Папа грохочет там на кухне. У меня мурашки на руках. Вдруг дядя Коля не поверил, что я просто играл, и подумал, что я специально бросал комки земли в Джека?
   Батончик я доел, потихоньку и стал возить грузовик по луже. Загрузил в него камешки и семечки и травинки. Вывалил сверху на мурашей. Им же нужно чинить муравейник. А вот один, тащит какую-то крошку. Давай, помогу!
   Но мураш испугался, побежал. Потом вроде бы остановился, и я положил перед ним крошку. А он потрогал её лапками и побежал в другую сторону. Дурак!
   - Сей-ч-ас мы это... Попробуем сахарную нашу. Чистейший продукт! Что за... Сашка! БЕГОМ СЮДА!
   Надо помочь мурашам, поэтому я не обращаю внимания на крики папы. Он всё время зовёт меня, а мама говорит, что "человека нельзя отрывать от дела". Мама так говорит всегда, когда занята. Когда готовит или там вяжет свитер из ниток.
   Тогда я играю с клубками, как котёнок. Однажды размотал целиком клубок, коричневый, а мама стала кричать, и я тогда сказал, что смотаю его обратно - я ведь в сказку играл, как будто бы я заблудился в заколдованном лесу, что тут такого? Но мама сказала, чтоб я не выдумывал.
   Больно уху, и сразу страшно.
   - Ты что сделал, а?!
   - Пусти его! - кричит тётя Наташа.
   - Он... Вылил! Нет, ты посмотри на него!..
   - Не хочу, чтоб ты лечился, папа! - реву я, но они не понимают, что именно я говорю. А всё потому, что рот и нос у меня забиты козявками. Я вижу всё как через стекло, когда идёт дождь, мураши расплываются, травинки, грузовик. - Не хочу!
   Папа шлёпает меня по попе. От этого я весь расслабляюсь, обмякаю, и что-то тёплое течет по ногам, и оно почему-то колется. У папы красное лицо, и он плюется мелкими капельками слюны.
   Рот у тёти Наташи уже не красный, но губы всё равно большие и они двигаются, двигаются...
  

 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  Е.Горская "Я для тебя сойду с ума" (Любовное фэнтези) | | Ю.Меллер "История жизни герцогини Амальти" (Любовное фэнтези) | | О.Валентеева "Вместо тебя" (Юмористическое фэнтези) | | Е.Кариди "Навязанная жена" (Любовное фэнтези) | | Л.Антонова "Академия Демонов" (Любовное фэнтези) | | Н.Самсонова "Помолвка по расчету. Яд и шоколад" (Любовное фэнтези) | | О.Головина "Варвара из Мейрна. Книга 2" (Попаданцы в другие миры) | | Blackcurrant "Магия печатей" (Любовное фэнтези) | | М.Дефо "Зять для папули" (Подростковая проза) | | А.Нукланд "По дороге могущества. Книга первая: Возрождение." (ЛитРПГ) | |
Связаться с программистом сайта.
Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
М.Эльденберт "Заклятые супруги.Золотая мгла" Г.Гончарова "Тайяна.Раскрыть крылья" И.Арьяр "Лорды гор.Белое пламя" В.Шихарева "Чертополох.Излом" М.Лазарева "Фрейлина королевской безопасности" С.Бакшеев "Похищение со многими неизвестными" Л.Каури "Золушка вне закона" А.Лисина "Профессиональный некромант.Мэтр на охоте" Б.Вонсович "Эрна Штерн и два ее брака" А.Лис "Маг и его кошка"
Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"