Давыдов Николай Евгеньевич: другие произведения.

Возвращение инженера Гарина

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
Оценка: 4.62*8  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Фантазии на темы произведений Алексея Николаевича Толстого, Александра Беляева, Мариэтты Шагинян и прочих авторов. Участие вымышленных персонажей и реальных исторических лиц. В процессе.

  ВОЗВРАЩЕНИЕ ИНЖЕНЕРА ГАРИНА
  
  ГЛАВА ПЕРВАЯ.
  
  Москва 13 мая 1925 года.
  
  Придвинув к себе свежий номер 'Правды' Алексей Семенович Хлынов бледнокожий русоволосый мужчина лет тридцати пяти пробежал глазами заметку о самоубийстве Бориса Савинкова.
  - Н-да, - задумчиво произнес Хлынов, - дела... Значит именно седьмого числа Савинков и свел счеты с жизнью?
  - Да. Шесть дней назад, - ответил Рубен Павлович Катанян коренастый коротко стриженный смуглый южанин лет на десять старше Хлынова.
  Хлынов сложил газету.
  - Неужели вот так просто взял и выпрыгнул из окна?
  - Ну да. Вот так просто взял и просто выпрыгнул. Из окна. Воспользовался тем, что охрана зазевалась, а на окнах в комнате не было решеток, наше упущение, наше, вышиб стекла и бросился вниз с пятого этажа. Сам понимаешь Алексей, разбился, насмерть.
  Хлынов задумчиво погладил свою аккуратную бородку, глядя на Рубена Катаняна.
  - Даже как-то не вериться. Мои слова, конечно, могут прозвучать цинично и не к месту, но какая-то слишком банальная смерть для 'короля террора', 'грозы тиранов' и кандидата в очередные 'наполеоны'. Я почему-то всегда думал, что человек с такими безмерными амбициями и самомнением как Борис Савинков не покончит жизнь заурядным самоубийством.
  - Ты думал так, потому что плохо его знал. Ты с ним встречался, кажется?
  - Встречался. Один раз. В 17-ом. Летом. Приезжал к нам в полк на фронт, агитировать за наступление.
  - Ну вот. А я с Савинковым пятнадцать лет назад в одной австрийской тюрьме сидел, камеры у нас были по соседству. И в Италию через Германию и Швейцарию вместе бежали. Так что постранствовали мы с ним тогда по Европе. И за это время я его неплохо узнал. Как ты, верно, сказал у Савинкова, были наполеоновские амбиции, непомерное самомнение, святая уверенность в собственном великом предназначении. Знал бы ты, как с ним было нелегко. Отчаянной храбрости был человек, не колеблясь ни минуты, рискуя жизнью, мог прийти на помощь и вместе с тем постоянно требовал подчинения, давил авторитетом. Ну а то, что я ему не повиновался, злило его невероятно. Так что расстались мы с ним в Венеции не самым лучшим образом. А во время Мировой войны под Верденом он лез в самое пекло. Ну, ты, наверное, сам мог убедиться в том, что Савинков был далеко не трус.
   - Да верно. Не трус. Помню, солдаты в нашем полку были злы как черти и чуть на штыки его не подняли, когда он заикнулся о войне до победного конца, о священном долге перед союзниками. А он ничего себя вел, храбрец. В итоге, конечно, ретировался, жить то хочется, быть растерзанным на куски мало приятного, незадолго перед тем в соседнем полку одного наивного адвоката, из Петрограда солдаты насмерть забили. Тоже агитировать приехал за войну до победного конца, не понял куда попал, и кто вокруг и вовремя не сбежал. Савинков оказался умней и сделал ноги. Но даже отступал он с чувством собственного достоинства и с высоко поднятой головой.
  Катанян слегка улыбнулся в усы.
  - Это он умел, убегать с высоко поднятой головой. Но отличительной чертой его характера было все-таки, то, что он был абсолютно уверен в том, что никто иной, как он Борис Савинков 'гроза тиранов' самим провидением предназначен на роль спасителя России и на роль вождя. С самого 17-го года он истово верил в то, что народ пойдет за ним, что мужик, обманутый, как он считал, большевиками, прозреет и призовет его как избавителя. Он верил в это как в аксиому. И на этом, то его и подловили. Он то и шел в прошлом году в СССР для того что бы встать во главе мощного антибольшевистского движения и возглавить всеобщее восстание против советской власти. А вот когда его арестовали, когда он понял, что бежал за миражами, за призраками, за болотными огоньками. Когда понял, что нет никакого антибольшевистского движения, что мужику, грубо говоря, плевать на него. Когда понял, что все было напрасно, что все годы борьбы коту под хвост, что не быть ему новым Наполеоном, вот тогда-то он и сдулся 'король террора', железный Борис Савинков. Вот тогда-то земля и ушла у него из-под ног. Жизнь потеряла смысл. Я, когда с ним встречался в последний раз, то заметил в его глазах что-то мутное и предупредил тех, кто надзирал за Савинковым, что б были бдительны, смотрели за ним в оба. Но не послушали, не проследили...
  Хлынов посмотрел на Катаняна.
  - Тебе его жаль Рубен?
  Катанян передернул плечами.
  - Мне жаль Алесей, что человек с такой изумительной энергией, с такими прекрасными задатками потратил свою жизнь на ерунду. Он мог бы стать настоящим революционером (мог, мог!), бесстрашным воином, отважным путешественником, неплохим писателем в конце то концов! А вместо этого получился 'король террора' и очередной неудачливый кандидат в 'наполеончики'. И как закономерный итог бездарно прожитой жизни банальное самоубийство.
  - Все так, - кивнул Хлынов, - Вот только боюсь на Западе, никто не поверит в то, что Савинков сам выпрыгнул из окна. Там с пеной у рта будут доказывать, что это мы выкинули его. Ох, представляю, какие крики поднимутся вскоре за границей. Нас будут обвинять во всех смертных грехах!
  Катанян криво усмехнулся.
  - Знаешь Алексей, смерть Савинкова это как раз тот случай, когда мне и не только мне абсолютно безразлично кто и что будет говорить о нас - там! У нас сейчас есть дела и поважнее чем препирательства из-за смерти очередного авантюриста. И я собственно вот для чего тебя пригласил...
  Рубен Катанян, руководитель ИНО (Иностранного отдела) ОГПУ, проще говоря, внешней разведки, протянул Алексею Хлынову профессиональному физику и кадровому разведчику сложенный лист бумаги.
  - Вот ознакомься. Это письмо. Позавчера получили, по дипломатической почте. Думаю, тебе будет интересно.
  Хлынов взял письмо и, развернув его, вдумчиво перечитал написанное.
  Письмо было написано размашистым и крайне неразборчивым почерком, похоже, писавший был то ли в изрядном подпитии, то ли в сильном волнении. Некоторые слова были просто непонятны, но, тем не менее, общий смысл написанного был вполне ясен.
  С некоторым изумлением Алексей Хлынов понял, что автор послания был ему знаком. Звали его Налымов Василий Алексеевич, бывший царский офицер, бывший командир серебряной роты Семеновского полка, бывший полковник. Когда-то в иной жизни, еще до революции, в 15-ом году во время Мировой войны они вместе отступали из Галиции.
  В своем письме Налымов рассказывал о том, как в начале 23-го года, будучи уже в эмиграции в силу сложившихся обстоятельств (Налымов не уточнял, что это были за обстоятельства) он поддался на уговоры своего знакомого врангелевского генерала Кирилла Субботина и завербовался в так называемый охранный корпус, гвардию Золотого Острова, острова в Тихом океане захваченного небезызвестным инженером Петром Гариным. Корпус этот набирался среди бывших белогвардейцев и, несмотря на то, что Налымов всегда подчеркнуто, чурался политики, а отличительной чертой офицеров Охранного корпуса был воинствующий антибольшевизм, Налымова, тем не менее, приняли на Золотом Острове без лишних расспросов.
  Далее Налымов вкратце повествовал о своем пребывании на Золотом Острове. Описывал попытки Гарина пробиться сквозь толщу земли к Оливиновому поясу, к его несметным золотым залежам. (Это сейчас была ясна абсурдность авантюристичной затеи Гарина, никакого Оливинового пояса не существует в природе, научный факт, но тогда в 23-ем все было более чем серьезно, с весьма убедительными научными выкладками.) Описывал бой с американской эскадрой, когда после гибели флагмана, разрезанного на куски гиперболоидом остальные семь кораблей решив не испытывать судьбу моментально ретировались в открытое море подальше от опасного острова. Рассказал о фактическом бегстве с острова Гарина и его любовницы Зои Монроз - поняв, что нет никакого Оливинового пояса и неоткуда взять обещанное всем золото, Гарин на знаменитой 'Аризоне' отправился в Соединенные Штаты, чтобы хоть как-то договориться с американской элитой. Рассказал о восстании на Золотом Острове в ночь с 23-го на 24-ое июня, организованном Шельгой, о штурме и разграблении 'Золотого дворца', резиденции Гарина, об уничтожении шахт, и так уже никому не нужных, о подходе кораблей американской эскадры, экстренно вызванной мультимиллионером Роллингом, о разрушении гиперболоидов, когда поняв, что остров не удержать Шельга решил уничтожить страшное изобретение Гарина, что бы оно не досталось американцам. Не превратилось в страшное оружие, в руках воротил с Уолл-стрит.
  Все это было давно известно, известно всему миру. Авантюра инженера Гарина, события на Золотом Острове в Тихом океане, пиратские рейды 'Аризоны' от Австралии до самого Чили, неудавшийся государственный переворот, в САСШ затеянный Гариным после провала попытки примирения с американской бизнес элитой, все это было самой обсуждаемой темой в мире летом 23-го года. Так что ничего особо сенсационно-нового в этой части своего письма Налымов не сообщал. Но вот дальше, дальше...
  Дальше Налымов сообщал то, что не было никому известно, может кроме небольшой группы людей и что могло стать настоящей сенсацией.
  Налымов написал о том, что поздно вечером 25-го июня уже после подхода эскадры, не желая участвовать в кровопролитии и прячась на берегу как от восставших рабочих с шахт, так и от гвардейцев Субботина, он уснул под перевернутой лодкой и рано утром, перед рассветом проснувшись, стал свидетелем прелюбопытнейшей сцены. На берегу показалось трое мужчин, двоих из них Налымов не узнал, а третий, несмотря на сумерки, был опознан им как некий капитан Аркадий Теплов. Незамеченный и к счастью, этими тремя Налымов увидел, как они вынесли на пляж какой-то продолговатый предмет, в котором, несмотря на предрассветную мглу, он узнал связанного по рукам и ногам человека. Кем был этот человек, Налымов сказать не мог. Но он хорошо запомнил, как после того как человека положили на песок у кромки воды, Теплов пнул его ногой и с явной ненавистью в голосе произнес что-то вроде 'сволочь краснопузая'. Один из двоих неизвестных остановил Теплова, сказав, что деньги заплачены не за труп, а за то, чтобы доставить пленника адресату живым, целым и невредимым. После этого троица погрузила пленника в небольшую лодку, ранее незамеченную Налымовым и отплыла в море, скрывшись в рассветных сумерках.
  Днем Налымов выбрался из своего убежища и вскоре отплыл с партией рабочих на американском линейном корабле в Соединенные Штаты. Все.
  Все!
  Впрочем, нет, не совсем. Внизу была приписка о том, что писано собственноручно двадцать пятого апреля 1925 года. То есть две с половиной недели тому назад.
  И вот это действительно было все.
  Хлынов в задумчивости поглядел на Катаняна.
  - Что скажешь? - спросил тот.
  - Шельга! - выпалил Хлынов.
  Катанян кивнул.
  - Да! Есть такая вероятность!
  Василий Витальевич Шельга. Земляк Алексея Семеновича Хлынова, оба родились в Ярославле. Сотрудник ИНО ОГПУ. Один из главных героев эпопеи с Гиперболоидом, которому принадлежала немаловажная роль в срыве преступных планов Петра Гарина. По личному заданию товарища Дзержинского он преследовал Гарина сначала в Петрограде, затем во Франции в Париже. Едва избежал смерти, был похищен Гариным и Альфредом Роллингом из парижского госпиталя и увезен на 'Аризоне' на Золотой Остров в Тихом океане. Один среди врагов он сумел поднять рабочих в шахтах на восстание и захватил гиперболоиды. Когда же к острову подошли корабли американской военной эскадры, крейсировавшие неподалеку он, не желая отдавать страшное оружие в руки 'акул' с Уолл-стрит отдал приказ взорвать все гиперболоиды, что и было исполнено. А потом... А вот что было с Шельгой потом, вот уже на протяжении почти двух лет оставалось тайной.
  Как известно после того как в самый разгар восстания на вторые сутки ночью семь американских линейных кораблей подошли к острову и после того как гиперболоиды были уничтожены, американский контр-адмирал Стивенс, командовавший эскадрой, хоть и был раздосадован тем, что гиперболоиды для него потеряны, не отличаясь вместе с тем особой воинственностью, он служил в штабе ВМФ и был скорее дипломатом, чем военным, решил не обострять и без того взрывоопасную обстановку на Золотом острове где продолжались бои, вступил в переговоры с восставшими рабочими. По итогам переговоров между Стивенсом, Шельгой и Роллингом выступавшим от имени гвардейцев Золотого острова, боевые действия прекращались, обе противоборствующие стороны складывали оружие, взамен контр-адмирал давал слово что ни к кому из восставших не будут применяться какие-либо репрессии и обязывался доставить всех, кто был на острове в САСШ откуда каждый желающий мог отправиться в любую страну мира. Роллинг же весьма довольный развитием событий, Гарин с его безумными идеями сгинул в океане, Оливиновый пояс оказался мифом, 'Золотой стандарт' устоял, расщедрился до того что обещал каждому рабочему выплату определенной суммы денег и так же обещал оплатить всем поездку из Америки домой. К чести Стивенса и как это и не удивительно Роллинга все обещания были выполнены, все рабочие, оставшиеся в живых к моменту начала переговоров, получили причитающиеся деньги и были переправлены в ту страну, в которую пожелали уехать, даже те, кто выразил желание выехать в СССР. Все, кроме Шельги.
  Василия Шельги не было ни на одном из линейных кораблей, вошедших в гавань Сан-Франциско летом 1923-го года.
  Более того по показаниям рабочих перебравшихся в СССР выходило что Шельга и не садился на корабли с остальными рабочими.
  После тщательного расследования получалось, что никто больше и не видел Шельгу после переговоров.
  Шельга исчез.
  И Стивенс, и Роллинг клятвенно уверяли, что понятия не имеют, куда подевался Шельга после переговоров. По их словам, выходило, что последний раз Шельгу видели поздно вечером с 25-го на 26-ое июня в районе гигантского Золотого дворца, резиденции пропавшего Гарина, где Шельга и исчез. Если контр-адмирал и мультимиллионер и лгали, то уличить их в этом было практически невозможно. Тем более что и рабочие давали примерно такие же показания - Шельга затерялся где-то в районе Золотого дворца колоссального здания, выстроенного в северо-восточной части острова.
  С Шельгой могло произойти все что угодно в том хаосе, что царил в тот момент на Золотом острове. Его могли убить американцы, взбешенные тем, что он уничтожил гиперболоиды, могли даже за спиной Стивенса, его могли убить по приказу Яна Чермака, губернатора острова, его могли убить бесноватые гвардейцы генерала Субботина, его мог убить или даже похитить и сам Роллинг. Он мог просто стать жертвой шальной пули, жертвой несчастного случая. Да все что угодно могло произойти с ним во мраке ночи!
  Короче говоря, вариантов было множество.
  Тщательное расследование, проведенное по личному указанию Дзержинского, не дало никаких результатов.
  Судьба Василия Шельги оставалось неизвестной.
  Возможно вплоть до того самого момента как в ИНО ОГПУ не пришло письмо от бывшего царского полковника Василия Налымова.
  
  
  ГЛАВА ВТОРАЯ.
  
  Нью-Йорк 15 мая день.
  
  Альфред Роллинг неторопливо прошелся по рабочему кабинету, нервно потирая свои короткие пальцы и возбужденно раздувая ноздри мясистого носа.
  'Химический король' один из богатейших людей Соединенных Штатов пребывал в крайнем волнении, и даже не скрывал этого, что случалось с ним нечасто.
  Остановившись, он тяжелым взглядом окинул Роберта Мак-Линнея, сидевшего в низком мягком кресле, второго человека в 'Анилин Роллинг' и своего верного помощника, единственного человека на свете которому он доверял почти как самому себе.
  - Это точная информация? - спросил Роллинг.
  - К сожалению, да, - ответил Мак-Линней, - Это правда. Действительно убит. В ночь с 13-го на 14-ое пропал, поздно вечером 14-го был обнаружен мертвым в окрестностях Варшавы. Вдова уже опознала труп.
  - Вдова, - поморщился Роллинг, - вдова!
  Одним этим своим восклицанием Роллинг выказал все свое отношение к женщинам. История с Зоей Монроз, бывшей его любовницей которую он искренне полюбил, и которая предала его ради выскочки и авантюриста Гарина, сильно подкосила мультимиллионера, и он до сих пор не мог успокоиться, превратив ненависть к Зое, сгинувшей где-то в Тихом океане в неприязнь ко всем представительницам слабой половины человечества. За те два года, что прошли с момента возвращения Роллинга с Золотого острова, ни одна женщина не могла похвастаться близкими отношениями с химическим королем, хотя претендентки и были, а уж что б допустить какую-нибудь 'юбку' близко к своим делам об этом и речи не могло быть.
  - Проклятье! - тряхнул головой Роллинг, - Морлендер, Морлендер! Я так рассчитывал на его поддержку при голосовании о займе! Ну, какого черта, зачем он потащился в Варшаву?!
  - Польский заем, - напомнил Мак-Линней.
  - Польский заем! - фыркнул Роллинг, - Да на кону стояли такие деньги по сравнению, с которыми этот польский заем жалкие гроши! Заем Советам вот настоящие деньги! Россия, Советский Союз, вот где нужно сейчас делать дело! Это вам не голозадая шляхта и у которой за душой нет ничего кроме спеси и таких же голозадых спесивых предков, Россия - это нефть, это золото, это алмазы! Да вся 'Таблица Менделеева' черт побери! Ах, Джеремия, Джеремия! Я же просил его никуда не отлучаться из Америки до дня голосования! Нет, отправился в Польшу!
  - Жена уговорила.
  Роллинг в задумчивости посмотрел в потолок.
  - Жена...
  Он перевел взгляд на Мак-Линнея.
  - Что известно насчет убийства? - спросил он, - Есть уже какие-нибудь версии?
  - Никакой конкретики еще нет, слишком мало времени прошло. Отправился на обычную вечернюю пешую прогулку, с которой не вернулся. Спустя сутки обнаружен мертвым в лесу.
  - Как убит?
  - Ножом в спину. Как сообщают прямо в сердце одним ударом. Повторяюсь, конкретного еще ничего нет. Правда есть одна деталь, относящаяся правда не к самому убийству, а ко времени, предшествовавшему ему.
  - Говори.
  - Мой человек в окружении Морлендера, - нос Роллинга дернулся, и Мак-Линней поспешно уточнил. - Точнее наш человек, которому мы платим за то, чтобы, он передавал нам информацию, сообщил мне по радио, что буквально за пару дней до убийства Джеремии Морлендера в округе активно муссировались слухи о том, что в лесах, примыкавших к предместью Варшавы, где остановился американский мультимиллионер с семьей объявились большевистские агенты из Советской России.
  - Понятно, - протянул Роллинг, несколько раз качнувшись вперед-назад с носка на пятку, - И эти большевистские агенты и убили американского мультимиллионера Джеремию Морлендера. Вот значит, откуда ветер дует.
  - Но ни о чем подобном речи еще нет, - поспешил заметить Мак-Линней.
  - Не беспокойся, будет. Зря, что ли болтали о большевистских агентах, рыскающих с ножами по лесам!
  - Но поверят ли люди в то, что именно русские убили американского промышленника, как известно выступающего за предоставление займа Советам как раз тогда, когда большевикам так нужны деньги?
  - Брось Роберт ты же не хуже меня знаешь, что наши бараны те, что гуляют по улицам, - Роллинг презрительно ткнул пальцем в наружную стену здания, - поверят во что угодно! В любой бред, который напечатают в газетах, озвучат по радио, покажут в кино! Верят же они в то, что по улицам русских городов гуляют ручные медведи, а в июле в России лежит снег! Поверят и в то, что звероподобные большевики зарезали американского мультимиллионера желавшего им добра! Поверят! Ну, мы же сами с тобой неоднократно дурачили это двуногое стадо!
  Ухмыльнувшись, Мак-Линней кивнул своей красиво посаженной головой с глубокими залысинами.
  Роллинг помолчал, засунув руки в карманы брюк.
  - А что с бренным телом нашего общего друга бедного Джеремии Морлендера? - спросил он.
  - Спрашивал и об этом, - ответил Мак-Линней, - Получил ответ, что вдовушка решила не тянуть с похоронами, а уже везет тело в Данциг, откуда первым же пароходом отправится в Штаты.
  - Что за пароход?
  - 'Торпедо'.
  - Значит у нас недели две до прибытия тела Морлендера в Нью-Йорк, а там и голосование в Комитете по русскому займу. Проклятье! - Роллинг выхватил правую руку из кармана и погрозил кулаком потолку, - Еще совсем недавно мы втроем я, Морлендер и Рэйланд держали в узде, весь этот чертов Комитет и вот где все они у нас были! - Роллинг выкинул руку, сжатую в кулак в сторону Мак-Линнея, - И вся эта публика проголосовала бы, так как мы им велели! И заем был бы у нас в кармане! А теперь, теперь... после смерти Морлендера...
  Роллинг пожевал губами.
  - Кто теперь займет место Джеремии в концерне?
  - Ну, учитывая, что это семейное предприятие, где власть передается строго по наследству, то место Джеремии Морлендера в совете директоров концерна займёт его единственный сын и наследник Артур Морлендер. Конечно, кое-что получат и рыжая вдовушка с дочерью, и это немалое кое-что, но все-таки основным держателем акций остается Артур.
  - Так да... Артур Морлендер... Славный парень Артур Морлендер... Постой Роберт он вроде как в прошлом месяце собирался с твоим Джоном, с этим бездельником Гарри Питчем и с компанией молодежи отправиться в плавание по Тихому океану на яхте!
  - Собирался. Но Джон по радио сообщил мне, что буквально накануне отплытия из Сан-Франциско у Артура внезапно изменились планы и он ничего, толком, не объяснив, сославшись на какие-то свои личные дела, остался на берегу. Меня это, кстати, особо не удивило, Артур человек настроения и способен на эксцентричные выходки.
  - Значит, он остался в Штатах?
  - Да.
  - Это хорошо... И где он?
  - Где-то там, в Калифорнии, на Западном побережье...
  - Ты что, - Роллинг всем телом надвинулся на Мак-Линнея, - Не знаешь, где сейчас находится Артур Морлендер?!
  - Альфред! Артур взрослый молодой человек и не было нужды следить за каждым его шагом! Во всяком случае, ты такого приказа не отдавал! Да кто же знал, что Джеремия внезапно отправиться в Польшу и так глупо напорется там на нож?!
  - Да, да ты прав, ты конечно прав, прости Роберт, - произнес Роллинг, - Но все так внезапно, все так глупо, так непрофессионально. Но ты мне найди Артура, найди как можно скорее. Он мне нужен до голосования по займу. Так что ищи.
  - Хорошо Альфред.
  Роллинг еще раз качнулся вперед - назад.
  - А теперь вернемся к нашему покойному другу, к Джеремии Морлендеру... Как думаешь Роберт, кто его убил? В случайность не верю, все эти слухи, про большевистских агентов появившиеся еще до убийства неспроста. Но и в злобных и глупых агентов Коминтерна тоже не верю. Есть мысли?
  - В то, что Морлендера убили большевики я, как и ты, не верю, слишком нарочито и глупо. Необходимо искать того, кому выгодна смерть Джеремии. Вспомни, Морлендер громче всех настаивал на предоставлении займа Советам и более того активнейшим образом требовал установления экономических связей с большевиками. К тому же именно Джеремия Морлендер имел наибольшее среди нас всех влияние в Комитете. И можно не сомневаться будь Морлендер жив при его поддержке ты и Рэйланд гарантированно проводили через Комитет решение о займе Советскому Союзу. Уверен убийство Морлендера это удар по займу и главное по всем нашим дальнейшим планам ведения бизнеса с русскими. Ищи того, кто ненавидит большевиков, кто категорически против каких-либо контактов с Советами, тому и выгодна смерть Джеремии.
  Роллинг тряхнул головой, соглашаясь с доводами Мак-Линнея.
  - Поляков исключаем сразу, - продолжал Мак-Линней, - русских, конечно, ненавидят до смерти, но слишком мелко плавают, чтобы затевать такую большую и опасную игру с убийством американского мультмиллионера, тем более обещавшего заем их нищей Речи Посполитой. Тут явно действует рыба покрупнее, много крупнее. Кто громче всех возражал и возражает тут в Америке, да и в Европе, против займа Советам?
  Роллинг стал загибать пальцы на руке:
  - Ротшильды, Детердинг. Форд...
  - Нет, Альфред, нет! - воскликнул Мак-Линней, - В нашем случае джентльмены, не убивают джентльменов ударом ножа в спину и не отдают таких глупых приказов. Джентльмен в кругу джентльменов всегда действует аккуратней, не прибегая к открытому насилию. Вот ты Альфред, неужели в сложившейся ситуации отдал бы приказ об убийстве?
  - Конечно, нет! Есть масса других легальных способов сжить конкурента со свету без всякого кровопролития.
  - Вот именно. Так что людей нашего круга в деле убийства Джеремии Морлендера думаю можно исключить. Если удар с их стороны и последует, а я в этом практически не сомневаюсь, то он будет более скрытным, более изощренным. Без всякой поножовщины. На убийство Морлендера мог решиться кто-то попроще, не из нашей среды, не обременённый излишней фантазией, но вместе с тем достаточно могущественный и дерзкий готовый пойти на устранение одного из влиятельнейших людей Америки.
  Мак-Линней замолчал, в задумчивости сцепив пальцы рук.
  - Ты что-то знаешь Роберт? - спросил Роллинг.
  Мак-Линней покачал головой.
  - Нет, я пока что еще почти ничего не знаю. Но у меня есть веские основания подозревать...
  - Говори! - выпалил Роллинг, - Кто?!
  - У меня было время подумать и по здравому размышлению, взвесив все за и против, я вспомнил об одной любопытной и весьма серьезной организации, о Международной антибольшевистской лиге. Тебе о чем-нибудь говорит это название?
  Роллинг усмехнулся.
  - Международная антибольшевистская лига? Говорит, конечно, говорит. Когда здесь в Нью-Йорке в прошлом году открылось представительство Лиги, приходили ко мне оттуда несколько раз, просили денег на 'святую' борьбу с красной опасностью. Но я им ничего не дал, конечно. Они идейные психопаты, помешанные на насилии, а я после истории с Гариным предпочитаю не иметь никаких дел с сумасшедшими и фанатиками. К тому же особым умом они не блещут. Думают победить большевиков террором. Дурачье, взрывами и стрельбой из-за угла красных не одолеть, для победы над коммунистами нужно кое-что иное... Да иное... - в задумчивости произнес Роллинг, - Впрочем не об этом сейчас речь! - мультимиллионер пристально поглядел на своего друга и заместителя, - Так ты думаешь к убийству Морлендера может быть причастна эта самая Лига?
  - Скажем так, у меня есть основания подозревать Лигу, - ответил Мак-Линней, - Конечно у меня нет доказательств, надеюсь, пока нет, но, если размышлять логически... Ну сам посуди, Советский Союз, большевиков члены Лиги ненавидят просто зоологически, по животному, что, неудивительно учитывая сколько в ней состоит бывших хозяев жизни из России. Лига выступает категорически против всяких контактов с большевиками, как экономических, так и политических и ратует за немедленную войну с Советами. Почитай их листки, они громче всех кричали и кричат против нашего займа Советской России. И активисты Лиги легко могут на любое преступление или убийство учитывая, сколько среди них белогвардейцев и откровенно фашистского сброда привычного к крови. И особым умом вся эта публика не блещет. Ну, ты сам знаешь.
  - Знаю, - мотнул головой Роллинг, - общался с господами белогвардейцами, тогда, когда еще до того, как появился Гарин, они приходили ко мне со своими безумными проектами химической войны с большевиками. А на острове имел возможность познакомиться с этой публикой еще ближе. И скажу, откровенно приглядевшись к ним, я где-то даже понял русских рабочих и крестьян, вышвырнувших всех этих господ из своей страны. И крови в большинстве своем они боятся, да не боятся. Убить для многих из них что высморкаться. И зачастую им все равно кого лишать жизни, готовы убивать ради убийства. Меня хотели убить на острове, когда мы начали переговоры с мятежниками. Стивенсу угрожали, он вынужден был пулемёты направить на господ офицеров, тогда вроде бы присмирели.
  - Ну, вот видишь, эти могут убить. Для Лиги, для ее членов, это легко. И к тому же не забывай, кто командует Лигой здесь в Нью-Йорке - небезызвестный Сидней Джордж Рейли. А от этого прожженного шпиона и авантюриста можно ожидать любой подлости. Против займа он выступает даже активней чем Ротшильды. Тем более что Рейли самолично просил денег на Лигу у Морлендера, Джеремия отказал, а Рейли очень мстителен.
  - Да все вполне логично, - произнес задумчиво Роллинг а затем, наклонив голову, набок пристально посмотрел на Мак-Линнея, - Слушай Роберт ты так настойчиво указываешь мне на Международную антибольшевистскую лигу что у меня мыслишка закралась - а может это ты стоишь за всем этим?
  - А какая мне от этого выгода? - спокойно спросил Мак-Линней.
  - Никакой, - так же спокойно ответил Роллинг.
  - Ну вот.
  Засунув руки в карманы брюк, Роллинг подошел к окну кабинета и глянул наружу. С сорок первого этажа Вулворт-билдинг, высочайшего здания не только Нью-Йорка, но и всего мира, открывался прекрасный вид на город, на Бродвей текший людской массой внизу, на Сити-Холл-парк с его городской ратушей, на небоскребы Манхеттена, на Бруклинский мост в отдалении.
  - Вот что Роберт, - произнес Роллинг, не оборачиваясь, - твоя идея насчет Международной антибольшевистской лиги представляется мне не лишенной смысла. Разберись. Если это они стоят за убийством Морлендера и попытками срыва займа Советам, это не должно сойти им с рук. Но прежде разыщи и доставь ко мне Артура Морлендера, он должен быть здесь в Нью-Йорке рядом со мной еще до того, как 'Торпедо' доставит в Штаты тело его отца. Ты меня понимаешь Роберт?
  - Хорошо Альфред, я отдам соответствующие приказы.
  - Я надеюсь на тебя. Не подведи. И еще... - Роллинг постучал пальцем по стеклу, - займись-ка нашей рыжеволосой вдовушкой. Как-то не очень хорошо она выглядит во всей этой истории, она настояла на том, чтобы Джеремия отправился на переговоры о займе в Польшу, где его и убили. И собственно говоря что о ней известно до того, как она стала мисссис Элизабет Морлендер? Кем она была до 19-го года, до того, как подцепила Джеремию в Марселе? Чем они занимались, она и ее дочь? Постарайся разузнать как можно больше о ее прошлом и настоящем. Есть у меня предчувствие, что с ней, что-то не так.
  
  
  ГЛАВА ТРЕТЬЯ
  
  Нью-Йорк 15 мая вечер.
  
  - Объясните мне Рейли зачем ваши люди убили Морлендера? Ведь вам было дано ясное четкое указание, похитить Джеремию Морлендера, похитить, а не убивать! Какого дьявола натворили ваши головорезы? Зачем они это сделали?
  - Это случайность.
  - Случайность? Случайность - это когда машина сбивает на дороге, случайность - это когда кирпич падает на голову на улице. Вот это случайная смерть. А когда всаживают нож по самую рукоятку в спину прямо в сердце это не случайность, это преднамеренное убийство мистер Рейли! Что произошло? Может вы, что-то неправильно объяснили вашим бандитам?
  - Нет. Мой приказ был очень конкретным и не подразумевал никаких разночтений - приказ был похитить Морлендера.
  - Но Морлендер убит. В чем же дело? Или ваши люди уже не слушаются ваших приказов мистер Рейли?
  Сидней Джордж Рейли, элегантный темноволосый мужчина лет пятидесяти и один из признанных тузов английской разведки известный в узких кругах как агент ST-1, испытал краткое, но страстное искушение выхватить свой револьвер системы Нагана и разрядить все его семь пуль в холеное породистое лицо князя Ульриха Леопольда цу Гогенлоэ-Лангенбург, принца Священной Римской империи. Но сколь ни сладостно было видение принца Гогенлоэ распростертого на полу с простреленной головой, Рейли сдержался, ничем, ни выражением глаз, ни телодвижением, не выдав своих мыслей.
  Сидней Рейли мягко говоря не любил, а если быть откровенным до конца, попросту ненавидел лощеного, высокомерного немецкого аристократа. Но вынужден был терпеть, так как давным-давно научился не примешивать личностные отношения к выгодному бизнесу. Международная антибольшевистская лига, чей филиал организовал и возглавил осенью прошлого года в Нью-Йорке, Сидней Рейли, была исключительно выгодным предприятием, способным поправить пошатнувшееся финансовое положение шпиона, а членство принца Гогенлоэ в Лиге шло только на пользу делу. Ведь что греха таить, слишком многие, даже из тех, кто сочувствовал делу Лиги, считали ее сборищем откровенных бандитов и законченных неудачников. Полу уголовный и подчас просто уголовный сброд, расплодившийся во множестве по Европе и оставшийся не у дел после Великой войны и бывшие белогвардейцы, чертова уйма бывших белогвардейцев, все проигравшие и все потерявшие, вышвырнутые из собственной страны и озлобленные на весь мир. Это и был основной костяк Международной антибольшевистской лиги. Малосимпатичная, что и говорить, компания. И присутствие в рядах Лиги аристократов с длиннейшими родословными вроде принца Ульриха Леопольда цу Гогенлоэ-Лангебург, возводившего свой род к временам императора Фридриха Барбароссы, придавало организации столь необходимый в высших кругах лоск. Так что князь Гогенлоэ был, конечно, человеком чертовски неприятным, но вместе с тем крайне необходимым.
  Вот только то, что этот чванливый аристократишка, бывший генерал, бывшей Германской империи, пусть и нужный для дела, совал свой нос в дела, злило невероятно!
  - Мои люди верны мне, Ваше Высочество, - отчеканил Рейли.
  - Тогда в чем же тогда дело? Почему они ослушались вашего приказания?
  - Случайность.
  - Мистер Рейли...
  - Да, да случайность господин Гогенлоэ! А еще точнее невероятное стечение обстоятельств.
  - И что же это за невероятное стечение обстоятельств? - не скрывая иронии, поинтересовался князь Гогенлоэ.
  - Вы слышали о смерти Бориса Савинкова? - спокойно спросил Рейли, хотя бог видит, чего стоило ему это спокойствие.
  - О смерти вашего русского друга, которого так неосмотрительно занесло в родные края? Конечно, слышал. Позавчера, 13-го, со ссылкой на большевистскую прессу сообщили, что он покончил с собой, выбросившись из окна...
  - Не надо повторять большевистскую ложь господин Гогенлоэ, - произнес Рейли, - Борис Савинков не покончил с собой, он не самоубийца, 'красные' убили его. И в этом нет никаких сомнений.
  Интонация слов у Рейли почти не изменилась, но в глазах, до того холодных и колючих, полыхнула такая звериная ненависть что Гогенлоэ даже немного смутился.
  - Да тут я согласен с вами мистер Рейли, мне тоже не верится в то, что Борис Савинков совершил самоубийство. Но какое отношение имеет смерть Савинкова к убийству вашими людьми Морлендера?
  - Самое прямое. В группе боевиков, которой было приказано похитить Морлендера, старшим был капитан Аркадий Теплов. И он был хорошо знаком с Савинковым.
  - Теплов 'савинковец'? Но вы же представляли его как монархиста! Как я узнавал, он был членом Высшего монархического совета, в 19-ом, в Константинополе вместе с другими господами офицерами, еще собирался убить Якова Бурштейна, одного из лидеров эсеров. Из всего этого какая-то громкая и дурацкая история приключилась... И вдруг вы говорите, что монархист Теплов связан с эсером Савинковым...
  - Да верно, Теплов действительно был монархистом, да и сейчас остается таковым. И эсера Якова Бурштейна пытался убить, и история из этой попытки дурацкая приключилась, исключительно дурацкая. Но Теплов, как и Савинков, ненавидит большевиков и поганую Совдепию. Они вместе сражались с красными в отрядах Булак-Булаховича на западе России. И за время совместной борьбы Савинков сумел завоевать уважение Теплова. Теплов признал в Борисе Савинкове настоящего вождя. И так уж получилось, что вечером 13-го буквально перед самым захватом Морлендера Теплов случайно прочел в польской газете перепечатанное из советской прессы сообщение о смерти Савинкова...
  - И огорчился.
  - Не то слово, рассвирепел. В полученной мною радиограмме сегодня утром из Польши, один из людей Теплова так и сказал - рассвирепел. Еще раз вам говорю, капитан Теплов почитал Савинкова как истинного вождя нации и, узнав о его убийстве большевиками, выплеснул всю свою ярость и злость на некстати подвернувшегося под руку несчастного Джеремию Морлендера, который к тому же имел неосторожность оказать сопротивление.
  - Всадив ему нож в сердце.
  - Да. Так получилось. Я не одобряю того что сделали Теплов и его люди. Они обязаны были выполнить приказ - похитить американца, а не заниматься самодеятельностью. Но вместе с тем я где-то понимаю поступок капитана. У меня у самого после того как я узнал о гибели Савинкова все внутри кипит от ярости - хочется убивать и убивать большевиков. Но я держу себя в руках, а капитан Теплов не сдержался.
  Гогенлоэ покачал головой.
  - Ну, надо же, оказывается капитан Теплов не просто убийца он ко всему ещё и впечатлителен, и не сдержан, словно юная барышня!
  - Есть грех.
  Сказав это, Рейли не удержался от легкой презрительной ухмылки, вспомнив по-детски, несмотря на возраст, восторженного и столь же по-детски жестокого Теплова. Впрочем, большинство белогвардейцев и были такими, инфантильными, увлекающимися, капризными, сентиментальными и зверино жестокими. Словно большие так и не повзрослевшие дети. Сидней Рейли был дружен с Борисом Савинковым, при жизни последнего, водил знакомство со многими из господ офицеров, бок о бок с ними участвовал в борьбе с большевиками, но вместе с тем не испытывал никаких иллюзий насчет 'рыцарей белой идеи'.
  - Ну что ж, - произнес Гогенлоэ, - я тоже готов понять и даже немного посочувствовать капитану Теплову в его безграничном горе. Но остается проблема, что делать с трупом? Как теперь быть?
  - А что, собственно говоря, произошло? - спросил Рейли.
  - Как что? - искренне изумился Гогенлоэ, - Джеремия Морлендер убит! Один из богатейших и один из самых уважаемых граждан Америки!
  - Все так. Но эта досадная оплошность одного из наших людей никак не должна влиять на наши планы! Хотя конечно мы должны внести в них необходимые коррективы. Для чего нам понадобилось похищать Морлендера? Для того чтобы он не смог принять участия в голосовании по займу Советам, на котором он бы без всякого сомнения голосовал за предоставление денег большевикам. Потом бы мы отпустили Морлендера, придумав для всех историю про бандитов, коими просто кишит Польша. Морлендер убит, но конечная цель остается той же - красные не должны получить столь необходимые им деньги. Цель достигнута, Морлендер не будет участвовать в голосовании по займу в начале июня и не сможет своим авторитетом заставить колеблющихся проголосовать за заем.
  - Это так. Но что потом? - спросил Гогенлоэ, - Как быть с трупом? Не испарится же он в воздухе.
  - Этот труп, если грамотно подойти к делу, мы сможем использовать в нашу пользу.
  - Как это?!
  Сидней Рейли испытал острый приступ настоящего торжества от осознания собственного превосходства над Ульрихом Леопольдом цу Гогенлоэ-Лангенбург. Генерал кайзеровской Германии он и есть генерал кайзеровской Германии, 'колбасник' одно слово, никакой фантазии, никакого полета мысли, одна слепая вера в 'бронированный кулак', потому и войну проиграли.
  - Вы знаете, что в убийстве Морлендера уже обвинили большевистских агентов?
  - Да слышал об этом. И что интересно слухи о том, что по лесам вокруг Варшавы бродят агенты Коминтерна, появились еще до того, как был убит Морлендер. Но у нас не было цели свалить похищение американца на большевиков. Любопытно кто автор этих слухов?
  Несмотря на недостаток фантазии, Гогенлоэ был не глуп, далеко не глуп.
  - Сейчас это не важно, - ответил Рейли хотя и сам был бы не прочь узнать кто пустил слух, про большевиков еще до того, как Морлендер был похищен и убит, - Важно то что смерть американского мультимиллионера теперь можно спокойно свалить на агентов Коминтерна.
  - Но это ненадолго, большевиков в прессе и не такой грязью поливают. Переживут.
  - Правильно. Но не забывайте о единственном сыне наследнике Джеремии Морлендера, об Артуре Морлендере. Не забывайте о сыновьих чувствах. Что будет испытывать Артур как любящий сын к убийцам своего отца? Как он будет относиться к большевикам, если убедить его, что именно они причастны к смерти Джеремии Морлендера?
  - Он станет их смертельным врагом.
  - Да! И как минимум Артур будет голосовать против займа. Как максимум же станет нашим союзником в деле борьбы с большевиками. А Артур Морлендер это имя, это деньги! Большие деньги. Очень большие деньги.
  Гогенлоэ поерзал в кресле.
  - Заполучить наследника богатейшего состояния в Америке в Лигу?! Это мысль! - произнес князь, весьма раздосадованный тем, что эта мысль пришла ни к нему в голову первой, - Это мысль!
  - И заметьте - блестящая мысль, - сказал Рейли.
  Гогенлоэ постарался не обращать внимания на колкое замечание английского шпиона.
  - Где сейчас Артур Морлендер? - спросил Гогенлоэ.
  - В Нью-Йорке его точно нет. Но я уже навел справки, в прошлом месяце он находился в Сан-Франциско, где собирался в морской круиз с друзьями на яхте, но почему-то остался на берегу, яхта и друзья уплыли без него. Точное местонахождение Артура неизвестно, но можно сказать с уверенностью, что он сейчас где-то в Калифорнии.
  - Необходимо разыскать его как можно скорее, - сказал Гогенлоэ, - желательно, чтобы к тому моменту как тело Джеремии Морлендера привезут в Нью-Йорк, Артур находился под нашей плотной опекой. Поисками Артура займется мой племянник Максимилиан, он сейчас как раз находится в Калифорнии. Артур Морлендер и Максимилиан примерно одного возраста, они хоть и не знакомы, но вращаются в схожих кругах. Думаю, они найдут общий язык.
  Рейли ничего не оставалось, как согласиться. Конечно, он бы предпочел, чтобы Артура искали его люди, но принц Гогенлоэ имел достаточно влияния в Лиге, чтобы настоять на своем. Правда можно было направить группу своих людей на Западное побережье тайком, без огласки, но по здравому размышлению Рейли решил не обострять и без того непростые отношения с принцем Гогенлоэ. Соперничество между ними сказывалось на деятельности Лиги не лучшим образом, что, правда, то, правда. Так что пусть поисками Артура займется племянник принца Гогенлоэ молодой князь Максимилиан Эгон цу Гогенлоэ-Лангенбург. Тем более что поиски совершенно необязательно должны увенчаться успехом.
  Принц Гогенлоэ не сдержался и довольно потер руки, при мысли, что поисками Артура Морлендера будет заниматься его родной племянник, им овладело невероятно приподнятое настроение.
  - Что же бренное тело несчастного Джеремии Морлендера может и должно послужить нашему святому делу, - Гогенлоэ поглядел на Рейли, и лицо его вновь стало серьезным, - Но этот факт ни в коей мере не отменяет вины капитана Теплова и его людей. Они солдаты, а мы ведем войну. И солдат на войне обязан беспрекословно выполнять приказы командиров, а не предаваться душевным терзаниям. Теплов и его люди ослушались приказа и это недопустимо. Вздорные истерики не нужны Лиге. Я разговаривал по радио с Копенгагеном, и прочие руководители согласились с моими доводами. Лига больше не нуждается в услугах капитана Теплова и его головорезов. Вы понимаете меня мистер Рейли?
  Трофейный 'Наган', снятый некогда с мертвого турецкого офицера, опять мысленно лег в руку, а во лбу принца, и тоже мысленно, образовалось маленькое аккуратное круглое отверстие. Но вслух Рейли сказал:
  - Я понимаю вас господин Гогенлоэ.
  - Вот и прекрасно, что вы меня понимаете. Вы рекомендовали в Лигу Теплова, и разорвать с ним отношения придется тоже вам. Я искренне надеюсь на то, что никто из тех, кто будет направлен к капитану Теплову и его людям не подвержен душевным страданиям и все пройдет без эксцессов.
  Ульрихом Леопольд цу Гогенлоэ-Лангенбург с наилюбезнейшей улыбкой поглядел на английского шпиона.
  Сидней Джордж Рейли ответил немецкому князю столь же располагающей улыбкой. Хотя мысль о револьвере системы Наган продолжала витать у него в голове.
  Ну а в конце то концов кто ему капитан Аркадий Теплов и пятеро его головорезов? Никто. После убийства Морлендера они стали ненужным и даже опасным балластом для Лиги, Рейли прекрасно понимал это. А от лишнего груза необходимо избавляться с легкостью.
  
  
  ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
  
  Москва 16 мая.
  
  - Лето, а ведь почти уже лето, товарищ Катанян. Сидишь так вот у себя в кабинете днями и ночами и не знаешь даже, что за стенами на улице уже давно май, что уже весна на исходе и что лето уже не за горами.
  Заместитель начальника ОГПУ Менжинский Вячеслав Рудольфович, вдохнув воздух, наполненный утренней свежестью и запахом хвои, провел рукой по стволу клена, росшего неподалеку от Кремлевской стены.
  - Надо иногда выбираться из наших кабинетов на свежий воздух. И уж если не получается отдохнуть в лесу за городом, времени как обычно не хватает, то хотя бы вот так по кремлевскому парку прогуляться.
  Менжинский похлопал ладонью по дереву.
  - Впрочем, все это лирика товарищ Катанян, вернемся к нашим делам насущным.
  Заместитель начальника ОГПУ и руководитель ИНО ОГПУ продолжили свою неспешную пешую прогулку по Тайницкому саду Московского Кремля.
  - Этот Василий Налымов, - продолжил начатый ранее разговор Менжинский, - Что он из себя представляет? Что он за человек? Можно ли доверять бывшему аристократу полковнику командиру серебряной роты Семеновского полка?
  - Это сложный вопрос Вячеслав Рудольфович. Я с ним лично никогда не был знаком и не встречался, но люди, общавшиеся с Налымовым, а среди них есть и мои подчиненные, характеризуют его в целом скорее положительно как человека, особенно те, кто воевал с ним под его командованием. Храбрый, честный, как командир строгий, но справедливый, солдаты на войне его уважали, а это говорит, согласитесь о многом. Вместе с тем всегда подчеркнуто дистанцировался от всякой политики. После революции от участия в вооруженной борьбе уклонился, на Дон к белым не подался, хотя его и звали, но и советскую власть признавать отказался, почти сразу же уехал за границу в эмиграцию. Отрицание какой бы то ни было политики, подчас приводило его к отрицанию окружающей реальности и заставляло порой делать глупости. Конечно, Налымов сильно помог нам в 19-ом году, в ликвидации банды Магомеда Хаджет Лаше в Стокгольме и разоблачении 'Лиги спасения Российской империи'. Но сделал он это исключительно из личных побуждений, из мести за любимую женщину, над которой издевались Хаджет Лаше и его подручные и от каких-либо дальнейших контактов с нами категорически отказался. Он также не сотрудничает ни с одной из эмигрантских белогвардейских организаций. В гвардию Золотого острова генерала Кирилла Субботина попал из-за отчаянного финансового положения и личных проблем. Когда же на острове началось восстание, предпочел спрятаться. Он из тех, кто вне политики.
  - Но это письмо, по какой-то причине он все ж таки написал.
  - Да написал. Но я почти уверен, нет, я даже не сомневаюсь в том, что письмо Налымова заставила написать его жена.
  - Жена? Бывшая княгиня Вера Юрьевна Чувашева?
  - Да она. Вот у нее характер нечета мужниному. Дама с норовом. Про таких как она в народе говорят кремень баба. Десятой части того что она пережила, хватило на то что бы даже взрослый мужчина или сошел с ума или бы покончил с собой. В Константинополе после эвакуации из Одессы от нищеты, голода и безысходности стала проституткой, в Стокгольме головорезы Хаджет Лаше на ее глазах рвали на куски людей живьем, сама при этом чудом выжила, потом она почти, что полгода провела в шведской тюрьме. Другая бы на ее месте сломалась, а она нет, такому зверю как Магомед Хаджет Лаше не покорилась и в тюрьме как я слышал, за себя сумела постоять. А вдобавок выйдя из тюрьмы сама, бедствуя, тянула на себе еще и своего непутевого мужа. Даже смогла из нищеты выкарабкаться, сейчас работает в модном доме в Праге. Что тут скажешь, сильная женщина. Поэтому не сомневаюсь, что именно княгиня, Вера Чувашева заставила своего мужа написать это письмо. Без нее Налымов никогда бы не решился на такой поступок. А на вопрос можно ли доверять этому письму, отвечу - скорее да, чем нет. Налымову нет резона нам лгать, ведь по-своему он все-таки человек честный. Хотя будем откровенны с собой, даже если письмо правдиво, а я склоняюсь к этой мысли, в нем нет никаких прямых указаний на то, что похищенный это именно Шельга, только косвенные, хотя и весьма убедительные - один из похитителей называет похищенного 'краснопузой сволочью' и похищение происходит именно в ночь исчезновения Шельги. Впрочем, выбор у нас итак не богат, иных зацепок к судьбе товарища Шельги попросту нет.
  - Да два года полнейшей неизвестности и вот внезапно письмо, - проговорил Менжинский, - Феликс Эдмундович крайне заинтересован в этом деле, ведь он лично отправил Шельгу вслед за Гариным в 22-ом году и чувствует свою ответственность за судьбу товарища. Наш долг выяснить, что же произошло с Шельгой, жив ли он до сих пор. Но дело не только в этом. Так уж получилось, что если Шельга жив, то он скорей всего единственный человек на свете, который знаком с принципом работы гиперболоида инженера Гарина.
  - А самого Гарина и его любовницу Зою Монроз вы исключаете?
  - И Гарин и Монроз пропали без вести в том же июне 23-го, яхта 'Аризона' на которой они находились, попала в жесточайший шторм. Последний раз 'Аризону' наблюдали издали с борта аргентинского сухогруза, когда ее несло в самое сердце урагана, где шансов, уцелеть у нее практически не было. С тех пор о яхте и ее пассажирах неизвестно ничего. Чудеса конечно случаются, сам был свидетелем, но на данный момент будем исходить из того что и Гарин и Монроз мертвы и что кроме Шельги, если он подчеркиваю жив, никто более не знаком с тем как работал гиперболоид. Ведь Гарин не подпускал к гиперболоидам никого кроме своей любовницы Зои Монроз и в силу каких-то непонятных неведомых нам причин, Шельги. Почему Гарин так доверял Шельге совершенно не понятно, хотя возможно понимал, что в этом сборище пауков и крыс которым он себя окружил, Шельга единственный кто не всадит ему нож в спину. Возможно... Но все свидетели, бывшие на Золотом острове хором утверждают, что Шельга имел доступ к гиперболоиду и знал принцип его работы. Не исключено что по этой причине он и был похищен. Вот только кем? Есть соображения по этому поводу товарищ Катанян?
  - Я уже думал об этом. На вечер 25-го июня накануне исчезновения Шельги, на Золотом острове только пять человек обладали реальной властью и возможностями. Это Шельга, как вожак восставших рабочих, контр-адмирал Джек Стивенс как командир американской эскадры, инженер Ян Чермак как губернатор острова, генерал Кирилл Субботин как командир гвардейцев на острове и Альфред Роллинг, официально он, конечно, был никем, гость Гарина, но он взял на себя функции переговорщика и у него было имя и были деньги. Так что исходим из того что людей, обладавших властью на острове вместе с Шельгой, было пятеро. Кто же из остальных четверых мог похитить Шельгу? Генерала Субботина отметаем сразу, особым интеллектом никогда не блистал, этакая смесь генерала Крутицкого и унтера Пришибеева, послушный исполнитель чужих приказов не более того. Слишком прост и примитивен чтобы начинать собственную большую игру. Конт-адмирал Стивенс... может быть, но также крайне маловероятно, в его распоряжении находилось несколько тысяч американских военных моряков и морских пехотинцев, и ему не было смысла для похищения нанимать посторонних малознакомых и, следовательно, совершенно ненадежных людей. С Чермаком и Роллингом сложнее. Отдать приказ о похищении могли и тот, и другой. Оба амбициозны, оба стремились к власти. Чермак проживает сейчас в Праге, занимается бизнесом, кстати, весьма успешно, у него собственная электромеханическая фирма. Живет, в общем, тихо, эта тихая сытная без скандалов жизнь с молодой красивой женой и денежным достатком как будто позволяет говорить о предпочтительности кандидатуры Роллинга, потому что Роллинг это Роллинг, наполеоновские планы его после фактического заточения на Золотом острове никуда не делись. Но инженера Чермака я все-таки не стал бы исключать из числа подозреваемых, он был губернатором целого острова, а в отсутствие Гарина практически диктатором с неограниченными полномочиями, такое не забывается. На мой взгляд, похитителями могут быть оба. Возможны, конечно, нюансы, но думаю особое внимание необходимо обратить на Роллинга и Чермака.
  - Я не стал бы так огульно отбрасывать кандидатуру генерала Субботина, - заметил Менжинский, - белогвардейские генералы хоть и не отмеченные печатью ума, способны совершать порой поразительные поступки. Но общий ход ваших мыслей я понимаю и одобряю. Итак, у нас минимум два кандидата в заказчики похищения и никому из них нельзя отдать явного предпочтения. Зато нам в точности известен один из исполнителей... Капитан Аркадий Теплов. Кто он такой?
  Рубен Катанян был готов к этому вопросу и подготовился к ответу на него весьма основательно.
  - Капитан Аркадий Борисович Теплов, 1892 года рождения, офицер астраханского драгунского полка. Участник Мировой войны. Воевал во Франции в составе Русского экспедиционного корпуса. Отличился в боях под Верденом. Убежденный правый монархист. Принял активное участие в кровавой расправе над восставшими русскими солдатами в лагере Ла-Куртин осенью 17-го. После октябрьской революции сразу же без колебаний примкнул к белым. Психопат, истерик, садист, как и многие из белогвардейцев. В 18-ом воевал в Добровольческой армии Деникина. Во время англо-французской интервенции на Юге находился в оккупированной Одессе. Там же в Одессе стал членом Высшего монархического совета. После эвакуации из Одессы попал в Константинополь где, как доподлинно известно, вместе с другими активистами монархического совета пытался убить одного из предводителей правых эсеров Якова Бурштейна. Убить не смогли, а вот скандал получился довольно громкий. После Константинополя, какое-то время находился во Франции, но вначале 20-го перебрался в Крым к Врангелю. Когда Врангель был разгромлен, после бегства из Крыма отправился в Польшу, где вначале 21-го примкнул к бандам Булак-Булаховича. Там же в Польше, несмотря на свои радикально монархические убеждения на почве антикоммунизма близко сошелся с Борисом Савинковым. В 21-ом - 22-ом годах кроваво отметился во время рейдов банд 'булаховцев' на нашу территорию. В конце весны 22-го получил ранение в бою с пограничниками и летом уже был в Париже. Осенью того же 22-го года внезапно прибыл в Нью-Йорк где оказался замешан в жестоком убийстве, по данным нью-йоркской полиции в одной из гостиниц для бедных собственноручно повесил русского эмигранта, некоего Семена Невзорова. Кстати в притоне, организованном этим Невзоровым в 19-ом году в Константинополе и вынуждена была заниматься проституцией княгиня Вера Чувашева.
  - Вот как. Любопытное совпадение, а возможно и несовпадение вовсе. А почему Теплов убил этого Невзорова? Что-то личное?
  - Нет. Как я понял из полученной информации, Теплов выполнял, чей-то заказ. И заказчик убийства был человеком, судя по всему весьма влиятельным, что и позволило Теплову избежать судебного преследования и итогового наказания. Но само убийство было совершено с такой изуверской жестокостью, что привлекло к себе излишнее внимание прессы, и чтобы пересидеть скандал как можно дальше от Америки, Теплов вынужден был срочно завербоваться в гвардию Золотого острова. После восстания на острове в июне 23-го и эвакуации он прибыл в Америку на военном корабле. Но не стал задерживаться там надолго и очень быстро вернулся в Европу. Между прочим, в Европу он плыл на одном пароходе с Яном Чермаком, еще и поэтому я рекомендую обратить на бывшего губернатора Золотого острова столь же пристальное внимание, что и на Роллинга. В Европе Теплов на некоторое время задержался в Праге, а затем перебрался в Польшу, где снова примкнул к Савинкову. Летом прошлого года вступил в Международную антибольшевистскую лигу, между прочим, по рекомендации никого иного как самого Сиднея Рейли. Став членом Лиги приобрел квартиру в Праге. В настоящее время Теплов большую часть времени проводит в Чехословакии, но регулярно совершает вылазки в Польшу и Германию.
  - Весьма путаная биография у господина Теплова, - произнес Менжинский, - Теперь главный вопрос как добиться от него откровенности, кого и для кого он похитил в ночь с 25-го на 26-ое июня на Золотом острове два года назад. Как считаете товарищ Катанян? Шантаж, подкуп?
  Катанян отрицательно покачал головой.
  - К сожалению, и шантаж, и подкуп представляются маловероятными, - ответил он, - Теплов фанатик, смертельный и непримиримый враг советской власти, к тому же не очень умный, впрочем, как и все фанатики. Попытка запугать или же подкупить его деньгами может привести к непредсказуемым последствиям и даже все испортить. Я бы не стал так рисковать Вячеслав Рудольфович.
  - Но что же вы предлагаете товарищ Катанян?
  Рубен Катанян немного помолчал, вышагивая по аллее рядом с Менжинским.
  - Я уже имел возможность обдумать эту проблему и пришел к выводу, что действия наши должны быть не шаблонными. Пока я размышлял о том, как можно получить информацию от Теплова то вспомнил об одном из сотрудников Иностранного Отдела. Вы помните Дмитрия Вяземского?
  - Дмитрий Вяземский? Как же помню. Бойкий такой молодой человек, с внешностью поэта из довоенной поры. Из бывших, дворянин, как это не поразительно. Сын писательницы Лидии Чарской.
  Катанян кивнул.
  - Да это он. Вяземский знаком с Тепловым еще со времен империалистической войны, воевали какое-то время вместе. Встречались и после революции. Так же Дмитрий неплохо знает и Василия Налымова и княгиню Веру Чувашеву, он был в Стокгольме, когда ликвидировали банду Хаджета Лаше.
  - Вы собираетесь послать к Теплову Вяземского?
  - И, да и нет.
  - Что это означает? И, да и нет?
  - Все несколько сложнее Вячеслав Рудольфович...
  
  
  ГЛАВА ПЯТАЯ
  
  Москва 17 мая.
  
  Все-таки жить втроем в четырехкомнатной квартире в Москве это что ни говори настоящее буржуйство. Немногие москвичи могли себе позволить такую роскошь, большинство же жителей столицы не жили, ютились в совершенно кошмарных коммунальных квартирах. И надо ли говорить, что те, кто вынужден был слушать сопение соседа за тонкой деревянной стенкой, толпиться на тесных общих кухнях, стоять в очереди в санузел лютой ненавистью ненавидели тех, кто мог позволить себе удовольствие посидеть в собственной гостиной, понежиться в ванной, не опасаясь того что дверь в ванную комнату будет высажена нетерпеливыми соседями. И пакостили таким счастливчикам при каждом удобном случае. Испортил квартирный вопрос москвичей.
  Такие невеселые мысли вертелись в голове Дмитрия Вяземского, когда он поднимался по лестнице на третий этаж шестиэтажного дома, в котором проживал вместе с женой и матерью. И даже недавний разговор с руководителем ИНО Рубеном Катаняном, из которого он узнал об особо важном задании государственного уровня, не мог вытеснить из головы этих более чем приземленных бытовых мыслей.
  Сегодня утром перед уходом на службу Дмитрий узнал, что на заседании домового комитета опять поднимали вопрос об уплотнении их квартиры. Уже не в первый раз. Ничего страшного конечно, не домкому тягаться с Союзом писателей, в котором стараниями Корнея Ивановича Чуковского состояла его мать или с ОГПУ, сотрудником которого он являлся. Но было чертовски неприятно, что опять за его спиной вслед ему будет раздаваться тихое, но презрительное - 'буржуйчик'. Дмитрий понимал и не осуждал тех, кто поругивал его за отдельную квартиру, не из царских палат они попадали в коммуналки и не от хорошей жизни портился их характер. Ему глубоко отвратительны были те, кто, ругая уплотнение, тосковал по тем временам, когда одни жили в многоквартирных домах, а к услугам других, кто попроще, были подвалы, бараки, работные дома. Дмитрий и сам был не прочь немного потесниться, хотя и понимал, что и жена, и мама будут крайне недовольны, но руководство ОГПУ не могло допустить, что бы сотрудник внешней разведки его уровня допуска проживал в коммуналке, где невозможно уединиться. Такова была политика. Приходилось терпеть и терпеливо ждать тех времен, когда Москву, наконец, таки отстроят...
  Дмитрий открыл дверь своим ключом и вошел в квартиру. Присев на табурет в прихожей стал снимать ботинки, в отличие от большинства своих коллег Дмитрий предпочитал появляться на службе в штатском.
  Из комнаты матери доносилось частое постукивание, это Лидия Николаевна Чарская мать Дмитрия и известная до революции писательница, отчаянно пытающаяся идти в ногу со временем, осваивала новомодную пишущую машинку. Стук прекратился, привлеченная шумом в прихожей Лидия Чарская, миловидная женщина лет пятидесяти, выглянула в коридор.
  - Митя!
  - Мама.
  Обняв мать, Дмитрий поцеловал ее в щеку.
  - Голодный?
  - Не особенно. В нашей столовой перекусил.
  Мама Дмитрия готовить умела, но не любила, жена же его дочь бывшего царского генерала, за пять с лишним лет их брака к кухонной плите до сих пор относилась с суеверным ужасом. Поэтому он, как правило, обедал на службе.
  - Лиза дома?
  - Да уже пришла. Моется в ванной.
  Несколько лет назад в начале их супружеской жизни Дмитрий настоял на том что бы его жена, не бездельничала дома, а пошла работать. Поначалу Елизавета упрямилась, но, сообразив, что ее работа является одним из дополнительных аргументов против уплотнения, мол, в их семье тунеядцев нет, охотно устроилась на работу в парикмахерскую.
  Чарская отступила, немного пристально посмотрев на сына.
  - Приходили...
  - Я знаю, - кивнул Дмитрий, - утром, когда спускался вниз, обрадовали. На гостиную опять посягают?
  - Да. Говорят, мы все равно в ней не спим. Я уже позвонила руководству Союза.
  - Ну, значит, будет все как обычно, в домком позвонит большой начальник из Союза писателей и мягким, но настойчивым голосом в очередной раз убедительно попросит больше не беспокоить писательницу Лидию Чарскую.
  - А ты не мог бы через свою организацию попросить? Что бы нас оставили в покое раз и навсегда.
  Дмитрий пристально посмотрел на мать.
  - Мама. На данном этапе Союза писателей вполне достаточно.
  - Я понимаю, но как все надоело... И ходят, и ходят! И все время требуют!
  Дверь в ванную распахнулась и в коридор выпрыгнула Лиза, жена Дмитрия, прерывая своим появлением неприятный разговор. Одетая в короткий легкий халатик она подскочила к Дмитрию и обняла, прижавшись к нему всем телом.
  - Муж пришел, - проворковала она, томно целуя Дмитрия в губы.
  - Ну не буду вам мешать, - поспешно проговорила Чарская, - мне надо главу докончить.
  Быстро удалилась в свою комнату и прикрыла за собой дверь.
  Проводив ее взглядом, Лиза озорно сверкнула глазами и, отступив от Дмитрия на шаг, распахнула халатик, обнажив свое гибкое влажное пахнущее душистым мылом тело.
  - Ты не устал? - прошептала она, покачав бедрами, - я соскучилась.
  Глядя на жену Дмитрий слегка прикусил губу. Лиза имела рост средний и была на редкость хорошо сложена. Она не была красавицей в прямом смысле слова, но лицо у нее было живое, рот чувственный, а глаза очень выразительные. Как женщина Лиза была очень привлекательна, и Дмитрий любил ее. И готов был любить всегда. Но...
  - Прости Лиза, но не сейчас, - Дмитрий запахнул халат на супруге, - у меня к тебе серьезный разговор. Пройдем в нашу спальню.
  Моментально став серьезной, игривость как рукой сняло, Лиза завязала пояс на халате и последовала за Дмитрием в спальню.
  В спальне Дмитрий сел в кресло, стараясь не глядеть прямо в глаза Лизе, расположившейся в кресле, напротив.
  Разговор им предстоял действительно серьезный, важный и вместе с тем неприятный. Невероятно неприятный. Дмитрий был зол на Катаняна из-за того, что тот принудил его к такому разговору с женой. Но вместе с тем понимал, что все это не от хорошей жизни, да и игры спецслужб вещь малопривлекательная.
  - Лиза, - начал, было, Дмитрий и запнулся.
  - Не томи Митя, - подбодрила его Лиза, - вижу, что ты чем-то очень озадачен. Говори, что случилось?
  Дмитрий, наконец, решился.
  - Лиза... Тут такое дело... Мне самому очень неприятно все это вспоминать... и понимаю каково тебе... Но... Ты помнишь капитана Аркадия Теплова?
  Дмитрий хорошо знал свою супругу, и потому внешне спокойная ее реакция на эти слова не удивили его, хотя он и понимал, что происходит у нее внутри.
  Лиза презрительно усмехнулась.
  - Помню ли я Аркашу Теплова? - спокойно сказала она, - Конечно помню. Ну как можно забыть того что клялся тебе в вечной любви, стоял на коленях, целовал руки, а потом, когда кончились деньги взял и продал в публичный дом. А что это ты вдруг о нем вспомнил?
  - Собственно вспомнил не я, мое руководство вспомнило, - ответил Дмитрий.
  - А! Ну я так и думала. Ну, говори муженек, что вы там еще надумали? Только все прямо и честно без вихляний. Ты же знаешь муж мой со мной откровенно говорить надо.
  Да все так, все так. Дмитрий хорошо знал свою супругу и давно усвоил, что при ней надо называть вещи своими именами.
  Откинувшись в кресле и закинув ногу на ногу, Лиза приготовилась слушать.
  - Теплов, как мы выяснили, владеет информацией об одном нашем товарище, которого мы долгое время считали пропавшим без вести. Товарищ этот в свою очередь обладает знаниями, имеющими большое стратегическое значение для безопасности нашей страны. И мы должны получить информацию о нашем товарище от Теплова.
  - Да этот психопат и разговаривать с вами не будет. Помню в 18-ом у него при одном слове 'большевики' шерсть на загривке дыбом становилась. Сейчас в эмиграции, думаю, все стало еще хуже.
  - Верно. Поэтому варианты с шантажом или подкупом практически исключаются.
  - А! Кажется, понимаю. Твое начальство вспомнило обо мне? Вы думаете, он мне все расскажет о вашем пропавшем товарище?
  Дмитрий посмотрел на Лизу, его жена была умна, очень умна и за это он любил ее еще сильнее.
  - Да... мы рассчитываем на это. Теплов... ведь он шантажирует тебя, уверен, что держит тебя на крючке и думает, что ты работаешь на него и его подельников...
  - ...И полагая, что я его агент Аркаша может разоткровенничаться и выболтать тайну, - заключила Лиза очень спокойным голосом.
  - Да ведь Теплов уверен, что ты находишься в его власти, - сказал Дмитрий, чувствуя невероятное отвращение к самому себе.
  Лиза неожиданно хищно улыбнулась.
  - Это да. Аркаша и его подельники уверены, что я жертва их шантажа.
  Резко встав, она подошла к массивному комоду в углу спальни и, открыв нижний ящик, покопавшись в нем, достала бумажный прямоугольник - фотокарточку.
  Дмитрий скривился как от больного зуба.
  - Я думал, ты сожгла и выбросила эту мерзость!
  - Остальные откровенно грязные я конечно сожгла. Ну а эту решила оставить на память, так сказать. И согласись, в ней есть что-то даже художественное.
  Лиза протянула Дмитрию фотографию, тот глянул мельком и отвернулся, он и так слишком хорошо знал, кто изображен на этом снимке.
  Три обнаженных женщины изображали одалисок с претензией на некую художественность. Высокая стройная похожая на модель темноволосая женщина в центре, справа от нее сидела полноватая блондинка, а слева была Лиза, его Лиза, тогда еще Лиза Степанова.
  - Видеть не могу эту гадость, - отрезал Дмитрий.
  - А я смотрю время от времени и каждый раз при этом думаю, какой же он дурак Аркаша и какие же дураки его приятели, если вздумали шантажировать меня этими фотографиями.
  Дело было так.
  В конце осени 23-го в парикмахерскую, где работала Лиза, на ее рабочее место был подброшен пакет с фотоснимками, на которых она была сфотографирована без одежды. Фотографий было десять и некоторые из них были предельно откровенны, почти порнографические. К снимкам прилагалась записка следующего содержания: 'От Аркадия' и чуть ниже: 'Помни'.
  Лиза сразу поняла, что ее бывший возлюбленный Аркаша Теплов решил таким образом напомнить о себе и о ее прошлом и прислал эти фотографии, сделанные в те времена, когда она была проституткой в константинопольском притоне одной гнуси, прозывавшейся Семен Невзоров. Наверное, Теплов намеревался таким образом взять Лизу за горло, шантажируя и запугивая. Но он жестоко ошибся, не колеблясь ни минуты, Лиза отнесла эти фотографии Дмитрию и потребовала, да, да потребовала, чтобы он сообщил о них своему руководству в ОГПУ. Она не могла позволить, чтобы кто-то шантажировал ее прошлым, чтобы это прошлое тянуло ее назад во тьму. Дмитрий, поколебавшись, выполнил ее требование, несмотря на то что бы задета честь его жены, он и сам понимал, что попытку шантажа необходимо пресечь в самом начале.
  Рубен Катанян поблагодарил Лизу и Дмитрия за сознательность и рассудил, что это не может быть самодеятельностью недалекого Теплова, что скорей всего за попыткой шантажа стоит кто-то из 'савинковцев' высшего звена. И итоговой целью шантажа может стать попытка запугивания и вербовки Лизы как жены сотрудника ОГПУ и источника ценной информации. А если все так, то нужно ждать вербовщика из-за границы... И дальнейшее развитие событий зависело только от Лизы. Если она не хочет участвовать в нечистоплотных играх разведок, вербовщика сразу вяжут и дают понять Теплову и иже с ним что их шантаж не удался. Или же она соглашается на 'вербовку' и становится двойным агентом и потенциальным источником дезинформации для 'савинковцев' и их покровителей. Вяземский, конечно, предпочел первый вариант, но его супруга с яростной решительностью настояла на втором. Дмитрию пришлось уступить перед напором Лизы. Оставалось только ждать вербовщика.
  И вербовщик не заставил себя долго ждать. В начале 24-го года он нелегально перешел польско-советскую границу и, заявившись к Лизе в парикмахерскую под видом клиента, воспользовавшись моментом, вручил ей пакет с несколькими фотографиями, открыто потребовал, что бы она согласилась работать на НСЗРС (Народный союз защиты родины и свободы) угрожая в противном случае предать фотографии гласности.
  Лиза уже готовая к чему-то подобному добросовестно и очень убедительно, пригодилось участие в гимназической самодеятельности, изобразила сначала гнев, потом страх, затем покорность и под конец мастерски сыграв загнанную в угол жертву, дала добро на вербовку. Очень довольный собой вербовщик беспрепятственно ушел обратно в Польшу.
  С той поры прошло уже почти полтора года и за все это время ни Теплов, ни его хозяева никак не давали о себе знать. Что, в общем, не было удивительно, порой о завербованных агентах 'забывают' на годы до нужного момента.
  Но после письма Налымова в новых обстоятельствах руководство ОГПУ не стало ждать нужного момента, а решило само организовать его, устроив как бы случайно встречу Теплова и Лизы. Полагая, что в силу, а точнее в слабость своего характера капитан, памятуя об их прошлых отношениях, не удержится и в приватном разговоре выболтает все, что он знает о Шельге.
  Разумеется, Дмитрий был зол, а душе очень зол на Катаняна за то, что тому пришла в голову идея использовать в этом деле его жену. Но вместе с тем он понимал, что возвращение Шельги в СССР является крайне важным для безопасности страны, а вариант с Лизой, увы, на данный момент приставлялся наиболее предпочтительным. Что же касается моральной стороны дела,... как говорят англичане признанные пионеры в области разведки, разведка сама по себе вещь настолько грязная, что даже безукоризненный джентльмен став разведчиком рано или поздно перестает себя вести как джентльмен.
  Но как же все-таки мерзко все это...
  - Лиза, - произнес Дмитрий, глядя на жену, - Ты можешь отказаться. Катанян так и сказал, если тебе невыносимо вспоминать и противно делать, ты можешь отказаться. Повторяю, ты можешь отказаться.
  Лиза подошла к Дмитрию и, встав перед ним на колени, положила руки ему на ноги, заглянув прямо в лицо.
  - Митя. Погляди на меня. И глядя мне в глаза я хочу, чтобы ты понял, наконец, одну простую вещь, там, в Стокгольме, пять с половиной лет назад я приняла окончательное и бесповоротное решение одно и на всю оставшуюся жизнь, я с вами и за вас. Да моя мать умерла у меня на руках, во время бегства от красных из Одессы, а мой отец белый генерал погиб в бою с красными под Ставрополем. Это все так. Но я плюну в лицо тому, кто скажет, что из-за этого я должна стать врагом Советской власти и поддерживать белогвардейцев. Потому что мало кто может понять всю глубину моей ненависти к этим 'рыцарям' белой идеи. Да я ненавижу их Митя. Всех! Я с омерзением вспоминаю как тогда на Юге России в пьяном бреду или, нанюхавшись кокаина все эти 'рыцари белой идеи' постоянно грезили об одном, о виселицах, на которых будут вешать, о шомполах которыми будут пороть, о рвах, куда будут сбрасывать расстрелянных. И ни о чем ином они думать не могли.
  Когда в грязной проплеванной нью-йоркской гостинице для бедных в петле сдох Семен Невзоров, все эти 'благородные рыцари' хором возмущались, ах какой он гадкий и нехороший, какой мерзавец, заставлял заниматься проституцией несчастных эмигранток. Но я могла бы напомнить всем этим благородным господам офицерам, как они пользовались этими несчастными, доведенными до отчаяния эмигрантками в притоне Невзорова и прочих подобных притонах и угрызениями совести не мучились. И я бы могла так же напомнить всем этим хранителям истинных ценностей то, о чем они постарались забыть, о том, как они порой продавали своих подруг в эти притоны. Меня продал Аркаша Теплов, а еще одну девушку графиню Веру Русакову, ей было тогда всего девятнадцать, в притон к Невзорову продал нежно влюбленный в нее юноша, продал за кокаин! И все эти 'рыцари' идеи завсегдатаи притонов очень любили покупать эти вот фотографии!
  Лиза помахала фотокарточкой и, переведя дух продолжала:
  - Когда Невзоров отправился из Константинополя во Францию в Марсель, он повез с собой нас троих, меня, Веру Чувашеву и Марию Лещенко и еще троих совсем молоденьких девушек. И там, в Марселе он продал меня, Веру и Марию, еще одному подонку по имени Александр Левант. Продал, как продают скот на ферме. Все эти последние 'рыцари', бывшие там знали, видели, понимали, но ни один из них не возмутился и ни один не пришел к нам на помощь. Ни один! И они продолжали нами пользоваться, уже в Париже. А потом... потом нас увезли в Стокгольм... И там в Стокгольме страдальцы за Россию, борцы с большевиками, эти чудовища в обличье человеческом рвали на куски живых людей... Говорили красивые слова о России и рвали на куски... Ты представляешь на куски... живых людей... Это было страшно... У меня до сих пор по ночам стоят в ушах крики этих несчастных...
  Лицо Лизы исказилось, и она закрыла глаза, а когда открыла вновь, то была снова совершенно спокойна, и лишь в глазах ее бушевал неугасимый пламень.
  - Я их ненавижу Митя, ненавижу всех этих 'рыцарей'. Не большевики нет, они, 'рыцари белой идеи' изуродовали мою душу и испоганили мое тело! Это из-за них я не могу иметь детей! Это они сделали меня шлюхой и продолжали тащить в бездну. А ты и твои товарищи спасли меня, вытащили из пропасти. Вы дали мне шанс на будущее. Никто из вас ни разу не попрекнул меня моим прошлым. А образчики рыцарства прислали мне вот это!
  Она вскинула руку с фотографией.
  - И Митя, не ругай Катаняна! Если он так решил, значит, иных вариантов не было. Он хороший человек и я очень благодарно ему за все, что он для меня сделал. Я буду последней неблагодарной тварью, если в чем либо, обвиню его. Я самая потребовала, что бы ты отнес фотографии Катаняну, и я сама приняла решение, позволив приятелям Аркаши 'завербовать' себя. ЭТО БЫЛО МОЕ РЕШЕНИЕ. И я ни о чем не жалею! И поверь, если бы я узнала о том, что вам нужна информация от Теплова, я бы сама предложила вам свои услуги.
  Тряхнув головой, Дмитрий подался вперед, и поцеловал Лизу в губы, и она с готовностью ответила на его поцелуй.
  - Послушай, - проговорила Лиза, переводя дыхание, - а вот если бы скажем, Теплов решил переспать со мной...
  - Если бы этот подонок решил переспать с тобой я бы его убил, - отрезал Дмитрий, - я так и сказал Катаняну сегодня!
  Опустив ресницы, Лиза покраснела от удовольствия.
  - Ну и где я встречаюсь с Тепловым? - спросила она.
  - Мы встречаемся с Тепловым. Неужели ты думаешь, мы бы отпустили тебя одну? С тобой отправлюсь я. А встретится мы должны с ним в Праге.
  - В Праге?! - Лиза моментально оживилась, и глаза ее заблестели, - В Праге?! Мы отправляемся в Прагу?! В Прагу?! А помнишь, как там, в Праге еще до войны мы с тобой едва не...
  - Лиза! Мы были совсем еще детьми и едва не наделали тогда глупостей!
  - Глупостей? - Лиза встала с колен и выпрямилась перед Дмитрием во весь рост, - Глупостей?! - руки ее легли на пояс халата и потянули за концы, - А разве любовь пусть даже и юношеская может быть глупостью?
  
  
  ИНТЕРМЕДИЯ ПЕРВАЯ
  
  Сан-Франциско 26 апреля 1925 года.
  
  - Артур, дружище, как я все-таки рад, что ты решил отправиться с нами в путешествие! Ну, вечно же тебе сидеть дома и изображать из себя мизантропа! Жизнь то продолжается! Ты полюбуйся на эту крошку!
  Хлопнув своего друга и бывшего одноклассника Артура Морлендера по плечу, Джон Мак-Линней указал на белоснежную роскошную яхту, покачивавшуюся у причала недалеко от кафе, в котором они сидели, молодые лет по двадцать пять каждому, красивые, стройные, одетые в белоснежные костюмы и совершенно не похожие друг на друга. Джон был загорелым брюнетом, Артур светлокожим блондином.
  - Яхта 'Глория' наш общий друг Гарри Питч получил ее в подарок от своего папаши киномагната Джесса Питча в честь успешного окончания университета. Длина 248 футов от кормы до носа. Эта яхта можно сказать самая большая в мире, даже 'Катарина' Детердинга и то на два фута короче. Я даже завидую немного, хотя, как ты знаешь я человек не завистливый. Но именно на этой красавице мы и поплывем по Тихому океану.
  Джон Мак-Линней немного помолчал, видимо предвкушая будущее развлечение.
  - И компания подобралась что надо. Гарри пригласил своего приятеля звезду бейсбола Фреда Каннингема.
  - Фредди Каннингем плывет с нами?
  - Да знаю, ты его недолюбливаешь, но если познакомишься с ним поближе, то поймёшь, что он славный парень хоть и дурак.
  Артур Морлендер неопределенно пожал плечами.
  - Ладно Арт, на Фредди Каннингеме свет клином не сошелся, ведь с нами в круиз отправляются потрясающие девочки!
  Джон поглядел на яхту.
  - Вон они, кстати, на палубе стоят. Все четверо.
  - Далековато Джон, плохо видно.
  - Возьми бинокль.
  Артур взял бинокль и направил его на высокую стройную блондинку в белом платье, стоявшую крайней в группе... и, едва не подпрыгнул на стуле.
  - Это та, о ком я подумал Джон? - удивленно спросил он.
  - Да Арт это она, - рассмеялся Джон, - Несравненная Гедда Люкс собственной персоной. Самая красивая и одна из самых дорогих актрис Голливуда, 'звезда' киноимперии Джесса Питча. Она плывет с нами. Представляешь? Ее недавний 'Триумф любви' стал, как ты знаешь настоящим триумфом в прокате. Фильм дрянной конечно, но собрал большую кассу с лихвой окупив все затраты, и старик Джесс Питч на радостях разрешил ей отдохнуть, прокатиться на новенькой яхте своего сына.
  - Ну, надо же. Сама Гедда Люкс!
  Артур перевел бинокль на темноволосую девушку рядом с кинозвездой.
  - Я смотрю несравненная Гедда Люкс взяла с собой на прогулку лучшую подругу!
  - Да Джэди Вандербильт, светская львица и бездельница, наследница многомиллионного состояния своего папаши и как ты знаешь бывшая любовница Гарри. Тоже решила осчастливить нас своим присутствием.
  - А эта светловолосая крошка с кукольным личиком... что-то знакомое, не могу припомнить.
  - Я смотрю не такой уж ты и мизантроп Арт, раз в курсе новостей и сплетен Голливуда. Это Лили Валлей, по документам Лилиан Новак, эмигрантка из Чехословакии, новая пассия Гарри. Настоящая куколка, хорошенькая и безмозглая. Мечтает стать актрисой, впрочем, как и все эти дурочки, что крутятся вокруг Гарри.
  - А последняя, высокая брюнетка, я вижу ее впервые. Тоже мечтает стать звездой экрана?
  - Нет. Эта нет. Она новенькая в нашей компании ее подцепил Фредди в Лос-Анжелесе несколько недель назад. Ее зовут Франческа Медичи. Княгиня Медичи.
  - Неужели самая настоящая княгиня Медичи?
  - Представь себе да. Я успел навести справки и да, натуральная Медичи, правда, по матери, отец у нее какой-то английский аристократ. Она незаконнорожденная, но так как кроме нее иных настоящих Медичи больше нет, то сам Папа Римский, чтобы древний итальянский род не пресекся, разрешил ей быть носительницей фамилии. Так что она самая что ни на есть настоящая итальянская аристократка. А Фредди как ты знаешь происхождения самого плебейского, и всегда хотел казаться респектабельным, потому и притащил с собой малознакомую девицу, узнав, что она дворянских кровей. Впрочем, кажется она девушка нормальная, внешность подходящая и, по-моему, далеко не дура.
  Артур посмотрел на друга.
  - А она тебе понравилась Джон.
  - Да понравилась. Мне вообще всегда нравились девушки с мозгами. А она, судя по всему одна из них. В плавании хочу познакомиться с ней поближе.
  - А Фредди ревновать не будет?
  - Фредди всегда предпочитал девиц попроще и уже понял, что итальянка не для него. К тому же Джэди перед ним задом вертит, так что думаю проблем с ним не будет... Ну ты посмотри, как у нас все славно может получиться, я собираюсь сблизиться с этой Медичи, Фредди будет с Джэди, можешь не сомневаться, Гарри без ума от крошки Лили, ну а тебе достается несравненная Гедда Люкс! Представляешь ты и Гедда Люкс!
  - А она согласится?
  - Арт, не говори ерунды! Молодой, красивый, единственный сын мультимиллионера. Да она счастлива будет.
  - Что-то ты меня пугаешь Джон.
  - Успокойся Арт если ты боишься, что она попытается тебя окольцевать то можешь не волноваться у нее жених есть, Лоренцо Марра, Лоренцо Великолепный. Ее партнер по 'Триумфу любви'. Он даже хотел с нами отправиться в круиз, но сама Гедда запретила ему, сказала, что хочет погулять напоследок, а свадьба назначена на конец лета. Да Арт конечно она стерва редкостная эта несравненная Гедда Люкс, но с ней можно неплохо поразвлечься, тем более что у нее нет усов и с голосом у нее все в порядке.
  И Джон, и Артур непроизвольно рассмеялись.
  Говоря об усах и голосе, Джон недвусмысленно намекнул на Клэр Вессон, дочь Элизабет Морлендер рожденную еще до брака с Джеремией Морлендером и соответственно сводную сестру Артура. Была она двадцатидвухлетней девицей приятной наружности, с великолепной фигурой и кожей чувственного оливкового цвета. И была бы она просто красавицей, если бы не две вещи. Под идеально скульптурным римским носом и над чувственными алыми губами у нее чернели тонкие неистребимые усики, а голос у молодой девушки был такой гущины и силы что ее мужскому басу мог бы позавидовать сам русский певец Федор Шаляпин.
  Чуть ли не с того самого дня как она вместе с матерью вошла в дом Морлендеров пять с лишним лет назад Клэр Вессон бросала нежные взоры на своего сводного брата и явно была не прочь так же, как и мать в один прекрасный момент превратиться в миссис Морлендер. Но Артур вовсе не собирался связывать себя узами брака с кем бы то ни было, да и сама мысль жить с усатой женой и просыпаться по утрам от ее могучего баса повергала его в трепет. Поэтому на все ухаживания Клэр Артур отвечал ледяной холодностью. Впрочем, Клэр Вессон была девушкой упрямой, целеустремленной, вся в мать, и надежды не теряла, решив взять крепость, под названием Артур Морлендер, измором.
  - Да будет весело Арт, будет весело, - сказал Джон и глянув еще раз на яхту неожиданно хлопнул друга по плечу, - Чуть не забыл! Девочки конечно замечательные, но помимо них на яхте есть еще кое-что, точнее кое-кто. Посмотри там, на капитанском мостике... видишь?
  - Ну, вижу. Это капитан корабля? Что с того?
  - Эх Арт, узнал бы ты его получше не говорил бы так. Капитан Ян ван Тох! То ли голландец, то ли чех, утверждает, что голландец, но родился почему-то в Богемии. Впрочем, это не важно. Главное это настоящий морской волк, как в романах. И что самое поразительное это все не наигранное, а самое что ни на есть натуральное. Плавал по всем океанам. А какие он истории рассказывает, заслушаешься! Утверждает, что сражался с пиратами в китайских морях, что видел капитана Немо живым. Говорит, что нашел сокровища капитана Флинта, настоящие, а не тот мизер, что был зарыт на острове Капитана Кидда. Рассказывает, что посещал храм Дагона и чудом спасся оттуда, что однажды попал в сундук Дэви Джонса, что видел Великого Кракена. Да и многое, многое другое. Врет, конечно, все, бессовестно врет, но как красиво врет, слушать можно бесконечно. И что интересно он практически никогда и ничего специально не рассказывает, все эти истории как бы сами собой в разговоре возникают. А как ругается, его соленые словечки вгонят в краску любого армейского сержанта.
  - Ну и где Гарри отыскал такое чудо?
  - Не Гарри нет. Его отец старик Джесс Питч. Он отыскал капитана, когда снимал фильм о пиратах, тот у него был кем-то вроде консультанта, особенно по части лексикона. Даже предлагал потом роль морского разбойника, не пропадать же такому типажу, но ван Тох отказался, сказав, что это не для него - кривляться на потеху толпы. А когда Джесс Питч подарил Гарри яхту, Гарри упросил своего старика назначить ван Тоха капитаном. И наш Гарри явно не прогадал, такого капитана нет ни у кого, даже Лис Ларсен Детердинга не столь колоритен.
  Джон в очередной раз похлопал Артура по плечу.
  - Все будет здорово Арт, обещаю скучать не будешь!
  Джон встал.
  - Ну, я пока пойду, - сказал он, - тут в порту кое-какие формальности нужно согласовать. Ты в отеле остановился?
  - Да в отеле.
  - Хорошо. Не забудь, завтра утром отплываем, и... все будет замечательно! Всего хорошего Арт!
  - Всего хорошего Джон.
  Оставив на столике чаевые, Джон Мак-Линней удалился, оставив Артура Морлендера одного.
  Артур немного посмотрел ему вслед, а затем перевел взгляд на яхту.
  Завтра на этой красавице он отправится в круиз по Тихому и возможно Индийскому океанам. А там, кто знает, может и кругосветное плавание получится.
  Артур покачал ногой.
  Кто знает, кто знает...
  Джон прав, путешествие должно быть интересным. Быстроходная комфортабельная яхта, каюты класса люкс, дальние экзотические страны, затерянные острова, туземцы и подходящая компания для путешествия.
  Неплохо было бы закрутить интрижку с Геддой Люкс, самой Геддой Люкс! Со знаменитой киноактрисой. С одной из красивейших женщин Америки, прославившейся своей ролью Клеопатры, в одноименном фильме. Особенно запомнились зрителям ее полупрозрачные платья, под которыми легко угадывались отсутствие, какого бы то ни было нижнего белья. Легкий роман без обязательств, в конце лета у нее все равно свадьба, на фоне тропической природы. Об этом даже думать, черт побери, было приятно! Да все его приятели и знакомые от зависти перемрут!
  Но как же все-таки давно он никуда не выбирался! Прав дружище Джон, тысячу раз прав, хватит разыгрывать из себя мизантропа, тем более что получается это у него плохо. Да и как можно быть мизантропом, когда тебе всего двадцать шесть лет у тебя еще вся жизнь впереди!
  Когда шесть дней назад 20-го числа отец Артура Джеремия Морлендер вместе с женой отправился в деловую поездку в Европу, какие-то то там дела с займом для Польши, Артур больше всего боялся остаться наедине со своей сводной сестрой Клэр. В отсутствии Морлендера-старшего не одобрявшего претензий своей падчерицы на своего сына, девушка становилась более активной в своих действиях. Но как это не удивительно Клэр неожиданно без каких-либо возражений отплыла на пароходе вместе с матерью и отчимом.
  Артур остался один, без нелюбимой мачехи, без надоевшей сводной сестры. Один в огромном особняке Морлендеров, если не считать, конечно, слуг, но слуги - это слуги, тем более что половина из них были неграми. И вот оставшись в одиночестве, Артур уже через два дня испытал знакомое уже и крайне неприятное ощущение - ему стало недоставать Клэр Вессон. Да, да его занудной, усатой, громогласной сводной сестры. И такое происходило с ним уже не в первый раз, когда влюбленная в него Клэр была рядом, он не знал, куда от нее спрятаться, но стоило ей исчезнуть куда-нибудь на несколько дней, он начинал скучать по ней. Мысли о том, что порядком надоевшая сводная сестрица оказывается, ему все-таки нужна, что без нее ему плохо, всегда были ему крайне неприятны. Осознание факта что Клэр ему необходима сильно принижало его в собственных глазах (тосковать по этим усам, по этому басу с которым только в балагане выступать), особенно он боялся того что кто-нибудь догадается о его чувствах. Поэтому, когда три дня назад его старый друг Джон Мак-Линней позвонил ему из Калифорнии и пригласил отправиться в океанский круиз на яхте, он был только рад возможности отвлечься от мыслей о Клэр и долго не раздумывая дал согласие. Быстро собрался, дал отцу телеграмму на пароход что отправляется в морское путешествие, купил билет на самолет и быстро, как только возможно добрался из Нью-Йорка через всю страну до Сан-Франциско.
  И вот он здесь на побережье Калифорнии. А завтра будет море за бортом, будут чайки над волной, будет свежий ветер развевать его волосы, будут истории морского волка, приправленные солеными словечками, будут жариться на солнце хорошенькие девушки в купальниках и без. Будет морское приключение.
  Завтра!
  Оставив свои чаевые рядом с чаевыми оставленными Джоном, Артур подобрал ноги собираясь встать.
  - Арт Морлендер!
  
  
  II
  
  Артур обернулся на голос и едва не подпрыгнул от изумления.
  - Пеп Перкинс!
  Позади него стояла молодая, лет двадцати пяти, красивая смуглокожая темноволосая девушка в коротком темном платье.
  - Арт Морлендер, - воскликнула она во все глаза глядя на него, - глазам своим не верю! Неужели ты?! Какими судьбами?!
  - Пеп Перкинс! - восклицал в свою очередь Артур, даже не думая отвечать на вопросы, - Это ты! Но как, откуда?! Пеп Перкинс! Присядешь?
  Артур Морлендер вдруг стал жутко суетливым.
  - Не откажусь! - широко улыбаясь, ответила девушка.
  Подскочив, Артур придвинул стул своей знакомой. Та села.
  - Пепита Перкинс, - повторял Артур, не переставая улыбаться, - Это действительно ты! Невероятно!
  - Это я Арт, это я! Но уж кого и не ожидала тут встретить так это тебя! Ох, сколько же мы не виделись?!
  - Э-э-э... да почти четыре года. С того самого... празднества...
  - Да верно, мы не встречались с самого бала в честь Дня Независимости в отеле 'Оверлук'.
  Бал в честь Дня Независимости 1921 года в отеле 'Оверлук' в горах Колорадо. Бал, начавшийся как веселое празднество, плавно перетекший в оргию и окончившийся настоящим кошмаром.
  Бал для избранных сливок общества в одном из самых фешенебельных и дорогих отелей страны. Артур как сын мультимиллионера Джеремии Морлендера и Пепита Перкинс падчерица богатого техасского скотопромышленника Майкла Перкинса оказались в числе избранных.
  Они и до того были довольно близко знакомы и в тот день 4-го июля 1921 года решили сблизиться еще ближе.
  Да, когда бал уже превратился в оргию Артур и Пепита были в его номере и находились, образно говоря в интересном положении, которое обещало стать еще более интересным, когда в коридоре раздался истошный женский вопль полный невероятного ужаса.
  На этот пронзительный страшный крик, разнесшийся по всему отелю, сбежались чуть ли не половина постояльцев, все кто мог ходить и, кто еще хоть что-то соображал. И в коридоре второго этажа перед номером 217 они увидели нечто кошмарное, голого завывающего мужчину, прыгавшего на месте с голой девушкой на руках.
  Девушка была мертва. Ей было всего пятнадцать лет, и она умерла от передозировки кокаина в постели с родным дядюшкой в номере 217. Дядюшка известный сенатор уже нанюхался кокаину и с племянницей на руках выскочил, как был в коридор, где и напоролся на горничную поднявшую крик.
  Скандал замять не удалось, слишком много было свидетелей произошедшего, да и политические оппоненты сенатора постарались. И вся мерзость, случившаяся на праздновании Дня Независимости в отеле 'Оверлук' грязным вонючим потоком, выплеснулась наружу. Наркомания, содомия, педофилия, инцест... Многим, многим сильным мира сего перемыли тогда косточки.
  Не остался тогда в стороне и Артур. Взбешенный тем, что его имя оказалось, замешано в грязной истории Джеремия Морлендер, человек в общем мягкий в обращении с людьми имел с сыном серьезнейший разговор, на повышенных тонах после которого Артур зарекся иметь дело с подозрительными компаниями, с наркотиками с чрезмерным употреблением алкоголя. И к чести молодого человека за прошедшие с того дня несколько лет он ни разу не нарушил данного отцу слова. Только старые проверенные временем друзья, минимум выпивки (да и не будем забывать о 'сухом законе' господа), никаких незнакомых проституток и главное никаких наркотиков.
  Что касается Пепиты то, как слышал Артур, у нее был еще более серьезный разговор с отчимом, чем у него с отцом. Скотопромышленник Майкл Перкинс в отличие от Джеремии Морлендера, потомственного аристократа Новой Англии, был человеком простым, как говорится от сохи, и до того, как разбогатеть промышлял охотником за головами на мексиканской границе. И в нравоучительной беседе с падчерицей дал волю чувствам. До рукоприкладства дело не дошло, но Пепита как рассказывали, плакала и кричала, словно маленькая девочка. После она отправилась в частную швейцарскую клинику лечиться от наркомании.
  С тех самых пор Артур и Пепита более не встречались.
  Конечно, тот день 4-го июля 1921 года был настоящим кошмаром, о котором лучше было бы забыть. И всё-таки, все-таки... Артур с ностальгией и легким замиранием сердца вспоминал их внезапно прервавшийся роман с Пепитой, грубо оборванный в самой кульминации и часто думал о том, а что бы у них могло тогда получиться? Временами он подумывал о том, что было бы неплохо возобновить знакомство с Пепитой, но вспоминая нравоучения отца и вспоминая рассказы о похождениях молодого Майка Перкинса, известного тем что, стреляя с двух рук от бедра, он почти никогда не промахивался, благоразумно одергивал свои фантазии.
  И вот такая неожиданная встреча...
  - А ты ничуть не изменилась Пеп, - сказал Артур, - даже стала еще красивее.
  Пепита улыбнулась в ответ.
  - Ты тоже хорошо выглядишь, - сказала она, - такой же красавчик, как и раньше.
  Артур непроизвольно слегка покраснел от удовольствия.
  - Что делаешь? Чем занимаешься? - спросила Пепита.
  - Да ничем особенным, - пожал плечами Артур, - окончил Гарвард на экономиста, отец настоял, как быть дальше честно сам еще не знаю. Наверное, буду работать в фирме, так сказать продолжу семейную традицию.
  Пепита посмотрела на Артура.
  - Понятно. Ну а чем ты прямо сейчас, в данный момент делаешь?
  - Прямо сейчас...
  Взгляд Артура упал на яхту 'Глория' как раз за спиной Пепиты Перкинс. И внезапная мысль пришла ему в голову.
  - Пеп, прямо у тебя за спиной... видишь яхту?
  Пепита обернулась.
  - Вижу. Красивая яхта. Твоя?
  - Нет, - сказал Артур, отчаянно сожалея, что не может ответить утвердительно, - моего хорошего приятеля Гарри Питча.
  - Сына киномагната Джесса Питча?
  - Да.
  Пепита уже пристальней осмотрела яхту.
  - Так это и есть 'Глория', о которой столько писали в газетах, подарок сыну в честь окончания университета. Да старик Джесс Питч любит своего сынулю. Так значит ты знаком с сыном Джесса Питча?
  - Мы друзья. И представь себе, завтра поутру я отплываю в океанский круиз на этой яхте.
  - Вот как?
  Пепита еще раз с интересом посмотрела сначала на яхту потом на Артура.
  - Да. И знаешь, кто отправляется с нами в морское путешествие?
  Артуру внезапно отчаянно захотелось произвести впечатление на Пепиту.
  - Кто?
  - Никогда не угадаешь!
  - Ну, ну!
  - Гедда Люкс! Сама Гедда Люкс!
  Пепита сделала большие глаза, хотя, как показалось Артуру громкое имя не произвело на Пепиту того впечатления на которое он рассчитывал.
  - Несравненная, божественная Гедда Люкс. Она плывет с вами?
  - Да!
  - Ты, Гарри Питч и Гедда?
  - Что ты, конечно нет. Путешествовать втроем на этой красавице - это же скука! Нет, у нас подобралась отличная компания. Мой старый друг Джон Мак-Линней, ну ты должна его помнить.
  - Как же, помню Джона, он был очень зол на язык, готов был всегда и всем перемывать косточки.
  - Да это Джон, дружище Джон. Он такой. Но он отличный парень и мой лучший друг. Так же отплывает с нами Фред Каннингем, звезда бейсбола. Ну, еще отправляется в круиз на яхте Джэди Вандербильт.
  - Ясное дело, куда же Гедда Люкс без своей лучшей подруги и покровительницы.
  Артур глянул на Пепиту. Внезапно он понял, что перед ним уже далеко не та взбалмошная легкомысленная девица, проживающая деньги отчима с которой у него, закручивался бурный роман четыре года назад. Пепита Перкинс стала и старше, и серьезней и... и красивее черт возьми!
  - Еще две девушки плывут с нами, я их почти не знаю, но Джон говорит, что они девушки что надо и я ему верю. Друг Джон меня еще никогда не обманывал. Так что сама видишь, славная компания у нас подобралась. И знаешь, о чем я вдруг подумал, ведь эта славная компания может стать еще лучше, если ты присоединишься к нам...
  - Я?!!
  - Да ты. Представляешь, шикарная яхта, Тихий океан, Гавайи, Таити, Самоа, Фиджи!
  Артур вопросительно уставился на девушку.
  Пепита потрясла головой.
  - Постой Арт это все конечно очень заманчиво, но... Ты так уверенно говоришь об этом хотя ты ведь не хозяин этой яхты! Неужели ты можешь так просто прийти со мной и сказать Гарри Питчу, что я плыву с вами?!
  - А ты сомневаешься?! Гарри мой друг и не сомневайся, и он и все остальные не только не будут иметь ничего против тебя, но еще и обрадуются, что с нами в дальний круиз отправится такая красивая девушка! А? Пеп! Соглашайся! Не пожалеешь! Будет весело!
  Пепита немного подумала.
  - Заманчиво, очень заманчиво Арт, прокатиться с ветерком на такой яхте, - произнесла она, - Я верю, я знаю, как это здорово... Но...
  - Какие еще могут быть 'но' Пеп?! - искренне изумился Артур.
  - Мой отчим, он с того самого случая, там в горах, до сих пор очень строго контролирует меня, чтобы никаких компаний, никаких наркотиков, а нрав у бывшего 'охотника за головами' тяжелый.
  - А, ну если ты опасаешься своего отчима и боишься наркотиков, то можешь мне поверить на слово на этой яхте этой дряни нет. Я с того самого лета их больше не употребляю. Джон всегда на дух не переносил наркотики, мы с ним едва не разругались из-за дури четыре года назад, Фред Каннингем тоже к ним не прикасается, он спортсмен и понимает, что моментально вылетит из высшей бейсбольной Лиги, если подсядет на наркоту, у Гедды Люкс в контракте с киностудией даже целый абзац есть о том, что никаких наркотиков и она прекрасно осознает, что если хотя бы грамм дури, то мигом окажется на улице. Да Джэди Вандербильт слышал, баловалась как-то дрянью, но уверяю тебя, Джесс Питч слишком дорожит своими деньгами и никому не позволит испортить свое лучшее вложение для долларов - Гедду Люкс. Так что клянусь на этой яхте, в этом плавании наркотиков не будет!
  - Я тебе конечно верю Арт, но... не могу.
  - Почему, черт возьми?! Нельзя же вечно так бояться своего отчима! Ты давно уже не девчонка Пеп!
  - Дело не в отчиме.
  - А в чем? Что может помешать тебе, отправиться в плавание на яхте?! Постой... Ты что где-то работаешь?!
  Пепита неопределенно покачала головой.
  - Ты что, в самом деле, работаешь?!! - потрясенно проговорил Артур, - Пеп, скажи, что у тебя модный салон. Если у тебя модный салон, то это не страшно, никуда он не денется...
  - У меня нет модного салона.
  - Пеп, ты меня пугаешь. Неужели этот варвар из Эль-Пасо действительно заставляет тебя работать?
  Пепита посмотрела на Артура.
  - Арт ты слышал о профессоре Горацио Хэкенсоу?
  - О знаменитом профессоре изобретателе из Нью-Йорка? Конечно, слышал. Мой отец как-то даже подумывал вложиться в один из его проектов. Но потом передумал.
  - Это напрасно... Ну так вот, я помощница профессора Хэкенсоу.
  - Ты?! - Артур даже подпрыгнул на плетеном кресле, - Помощница?! Профессора?!
  - Я не совсем правильно выразилась, не совсем помощница, а скорее компаньонка.
  - Компаньонка, - повторил Артур широко раскрытыми глазами глядя на девушку. Нет, он конечно понимал, что Пепита изменилась, не могла не измениться, но того что она изменится настолько он даже и подумать не мог. Это надо же, помощница или компаньонка профессора!
  - Хочешь знать, как я познакомилась с профессором?
  Артур кивнул.
  - Да очень просто, профессор Хэкенсоу обязан жизнью моему отчиму, когда-то еще в прошлом веке, когда они оба были молодыми мой отчим, спас будущего профессора от неминуемой смерти в дебрях северной Канады. Когда же я вернулась из швейцарской клиники, где лечилась от наркомании, отчим попросил Горацио Хэкенсоу присматривать за мной, попросил профессора занять меня чем-нибудь что бы я опять не начала нюхать кокаин. Профессор как я уже говорила должен моему отчиму, да и деньги, обещанные отчимом, оказались не лишними, так что Хэкенсоу согласился. И вот уже более трех лет я и компаньонка, и помощница профессора Хэкенсоу.
  - И тебе нравится?
  - Поначалу совсем не нравилось, если честно, а потом втянулась, поняла, как это интересно заниматься наукой!
  - Интересно? Наукой?!
  - Да Арт, очень интересно, ты не смейся! Это просто здорово! Вот ты предвкушаешь морское путешествие на шикарной яхте, а я за три года объездила с профессором чуть ли не весь мир! Я была в Южной Америке в Андах, в Южной Африке в пустыне Намиб, в Египте, в Сахаре, в Индии в Гималаях, в Австралии, в Японии на Хоккайдо, в Гренландии! И это были настоящие приключения! Я, между прочим, с самим лордом Джоном Рокстоном познакомилась. Да, да со знаменитым путешественником лордом Рокстоном. Будь он лет на двадцать моложе... Впрочем не важно... Да, и этим летом мы с профессором собираемся в Россию, в Сибирь на Камчатку.
  - Куда?
  - На Камчатку. Это такой полуостров на востоке России, кстати, на этом полуострове расположены самые высокие вулканы в Азии. Ты об этом знал?
  - Нет. Да и я об этом как-то...
  - А вот теперь знай! И знаешь Арт, в России, даже в Сибири летом снега нет. Да. И на медведях, запряженных в сани, там никто не ездит, даже в Сибири. Представляешь?
  - Невероятно.
  - Да ты уж мне поверь. Хочешь меня спросить, откуда я все это знаю? Так должна же я знать ту страну, которую собираюсь посетить. Я сейчас как раз направляюсь к профессору, случайно в это кафе забрела. Он снимает виллу на северном берегу залива. Ему надо закончить кое-какие эксперименты, а в июне мы отплывем через океан, сначала на Аляску, а потом в Россию. Сам понимаешь тут не до прогулок на яхтах.
  Артур мотнул головой.
  - Постой, постой Пеп, Южная Америка, Африка, Индия, Гренландия, теперь вот Сибирь, ты так спокойно об этом говоришь, а родители, мать с отчимом... они, что тебя так спокойно отпускают черт, знает куда?!
  - А что тут такого? Я взрослая девушка и всегда со мной рядом профессор Хэкенсоу, они ему доверяют, я тоже. Что со мной может приключиться?!
  - А! И что вы с ним постоянно вот так в разъездах?!
  - Нет, конечно. Профессор в первую очередь не путешественник, а экспериментатор и естествоиспытатель. Он не какой-нибудь узкий специалист, а ученый с большой буквы. Он занимается биологией, проблемой омолаживания живых организмов. Он физик, пытается решить вопрос беспроводной передачи энергии на расстоянии и так же собирается овладеть атомной энергией. А это, по словам профессора, сулит грандиозные выгоды всему человечеству. Он занимается микробиологией, геологией, палеонтологией и многими другими отраслями науки...
  Пепита Перкинс говорила о вещах серьезных, совсем не свойственных современным девушкам ее возраста и круга, но говорила она о науке с тем пылом, с которым девушки обычно говорят о модных платьях, о косметике, о звездах кино, о новинках джаза.
  Она была увлечена и всерьез увлечена. Глаза ее горели, а к щекам прилила кровь. И в глазах Артура она превращалась в настоящую красавицу.
  Он сидел, слушал ее оживленную болтовню о вещах, в которых ровным счетом ничего не понимал, но понимал одно что не может оторвать от нее глаз, что слова ее звучат для него чарующей музыкой и ловил себя на мысли что уже почти созрел для того чтобы слушать эту музыку вечно...
  
  
  ГЛАВА ШЕСТАЯ
  
  Париж 18 мая.
  
  Надув щеки и встопорщив и без того пушистые усы Жорж Ладу в раздражении бросил скомканную телеграфную ленту на стол и с шумом выпустил воздух изо рта.
  - Пфуф! Проклятье! Я майор Жорж Ладу, начальник Службы Централизации разведки, в войне разведок в Великую войну я переиграл самого полковника Вальтера Николаи! И подумать только, чем я теперь занимаюсь, я французский офицер?! Выполняю поручения какого-то американского нувориша! Кто бы мог подумать!
  - Ну, нет, майор, на мой взгляд, не все так уж и плохо, - подала голос из-за стола напротив помощница Жоржа Ладу Марта Рише, - И мы должны быть благодарны Альфреду Роллингу за то, что, но помог нам. Когда вас три года назад вышвырнули из армии, без пенсии и без средств к существованию вы подумывали о самоубийстве, вы сами в этом мне однажды признались. Когда я вышла из тюрьмы в начале 23-го, у меня не было ничего, ни дома ни гроша в кармане, мне некуда было пойти и из всего имущества, у меня было лишь платье, что было на мне. А ведь было только начало весны. Так отблагодарила меня, да и вас тоже, наша милая Франция за все, что мы сделали для нее в годы войны. Я была совсем одна, мне некуда было податься, никому я не была нужна, и мне было так плохо, что я снова готова была выйти на панель.
  На красивое тонкое лицо Марты Рише набежала тень. Да когда-то, давно, в юности, еще до войны, еще до того, как стать госпожой Рише она занималась проституцией в Париже. Она не отрекалась от этого факта, из песни слова не выкинешь, хотя и старалась забыть о той страшной странице своей жизни.
  - Да так мне было плохо, - продолжала она, - Мы оба были на краю бездны, но в позапрошлом году Роллинг, нашел нас, дал нам денег, помог организовать наше частное детективное агентство. Да мы работаем на него, выполняем его малейшие пожелания, это так, и где-то это даже унизительно не спорю, но все ж таки это много лучше, чем валяться на полу с пулей во лбу или продавать себя грязным извращенцам за кусок хлеба. Я считаю, мы должны быть благодарны Альфреду Роллингу.
  Похожий на мягкого плюшевого медвежонка (многие обманывались этой добродушной даже комичной внешностью, зачастую в последний раз в жизни) Жорж Ладу покачал своей круглой аккуратно подстриженной головой.
  - Ты права Марта, ты абсолютно права, - сказал он, - Я буду последней грязной свиньей, если выкажу неблагодарность Роллингу. Он действительно можно сказать спас меня, да и тебя тоже, от верной гибели. Но когда я сравниваю наше нынешнее существование с тем, чем мы занимались тогда в войну...
  Ладу мечтательно улыбнулся, сверкнув глазами за толстыми линзами очков.
  - Помнишь 'Жаворонок', Швеция - Стокгольм, Испания - Сан-Себастьян, Марокко! Какими мы тогда с тобой были, какие дела мы проворачивали! Как мы обводили вокруг пальца агентов кайзера, хотя это было и нелегко!
  Марта Рише, она же 'Жаворонок', одна из лучших разведчиц Франции времен Мировой войны прищурившись, кивнула. Да она помнила, она все прекрасно помнила. Старые добрые времена. Тогда они сумели переиграть одну из лучших разведок своего времени, разведку кайзеровской Германии.
  Но все в прошлом...
  - Но все в прошлом, - сказал Ладу, - Сейчас же мы на побегушках у американцев и выполняем малейшие их прихоти.
  С этими словами майор ткнул своими пухлыми короткими пальцами в телеграфную ленту на столе перед собой.
  - Неужели все так плохо? - полюбопытствовала Марта Рише.
  - Мистер Мак-Линней по просьбе и поручению мистера Роллинга убедительно просит частное детективное агентство 'Ладу&Рише' помочь в установлении и поиске истинных убийц американского мультимиллионера Джеремии Морлендера найденного мертвым в предместье Варшавы четыре дня назад.
  Марта Рише даже всплеснула руками.
  - Да побойтесь бога майор!
  Жорж Ладу уже три года как был в отставке, а Марта Рише уже почти семь лет как не состояла в штате французской разведки, но продолжала обращаться к своему бывшему начальнику, а ныне компаньону, как раньше по-военному - майор.
  Встав Марта, подошла к столу Жоржа Ладу.
  - В кои то веки Роллинг поучает нам нормальное задание, практически достойное нашего с вами уровня. Он не просит нас проследить за конкурентами, разузнать их тайные делишки, не просит нас копаться в грязном белье в поисках компромата на жен конкурентов, он хочет, чтобы мы занялись действительно стоящим делом - нашли истинных убийц Джеремии Морлендера!
  - Газеты трубят, что Морлендера убили большевики, - заметил Ладу.
  Марта пристально посмотрела на своего компаньона.
  - И вы верите в эту чушь майор? - жестко поинтересовалась она.
  По своим убеждениям, оформившимся еще до войны Марта Рише была социалисткой, причем весьма радикальной с самого начала большевистской революции, сочувственно относившейся к Советской России. Что ей и припомнили осенью 19-го после ареста в оккупированном войсками союзников Константинополе, добавив к обвинениям в шпионаже в пользу Германии во время войны, обвинения в подрывной работе вместе с большевистскими агентами против интересов Французской республики. Три года заключения в военной тюрьме не поколебали убеждений Марты Рише, и вновь оказавшись на свободе и даже работая на американского промышленного воротилу, она по-прежнему симпатизировала стране большевиков. Так что ее прямой жесткий вопрос был вполне логичен.
  - Конечно, не верю, - ответил Жорж Ладу, - версия про злобных большевистских агентов, убивших Морлендера, это для идиотов.
  Майор Жорж Ладу так же придерживался социалистических взглядов, правда, не столь радикальных как у Марты Рише, хотя до войны он и публиковался в газете левых социалистов под звучным названием 'Радикал'. Но война, шпионские игры весьма нечистоплотные, суд по ложному доносу, унизительная отставка из армии, придали его взгляду на мир некоторый налет скепсиса и цинизма. Тем не менее, не будучи горячим сторонником большевистской России, он активно поддерживал идею добрососедских отношений между Францией и СССР и приветствовал установление дипломатических отношений между странами в прошлом году. Поэтому Жорж Ладу, конечно же, считал версию об убийстве Морлендера большевиками вздорной.
  - И видимо Роллинг тоже не верит в то, что его делового партнера убили большевики, - добавил Ладу.
  - Тем лучше. И видите, майор как все удачно сейчас складывается, у нас с вами есть прекрасная возможность не только заняться стоящим делом, но и предоставляется великолепный шанс отыскать истинных убийц Морлендера и защитить русских большевиков от грязной лжи. Разве это плохо.
  - Хорошо, то хорошо, - кивнул Жорж Ладу, - и было бы еще лучше, если бы к нам из-за океана не направили помощника с инструкциями.
  Лицо Марты мгновенно стало сосредоточенным.
  - О господи! Опять. Да сколько ж можно?! И кого на это раз? Надеюсь, это будет не какой-нибудь кровожадный идиот, вроде Семенова или Тыклинского. А то от последней работы с ними мне до сих пор страшно становится, хотя я многое в своей жизни повидала. Иногда просто поражаюсь, почему Роллинг от них не избавиться. От этих болванов одни убытки и никакой пользы!
  - Нет, на этот раз как меня заверили, это будет вроде как настоящий профессионал от самого Пинкертона.
  - Из детективного агентства Пинкертона или из шпионской конторы Пинкертона?
  - Из детективного агентства.
  Лицо Марты стало совсем грустным.
  - Вот черт! Хочется надеяться на то, что этот профессионал не будет путать Испанию с Италией. А то никогда не забуду, как один такой американец еще в войну, чуть с ума меня не свел, когда начал уверять что столица Румынии - это Будапешт. С Бухарестом перепутал.
  Ладу покачал головой.
  - Видишь, Марта на кого приходится работать и под кого приходится подстраиваться. От того и прибываю в таком расстройстве чувств от нашего нынешнего состояния. А ведь есть еще и второе поручение.
  - Второе? Есть еще и второе?
  - Да есть.
  - И что там?
  - То, что ты называешь грязным бельем, хотя оно непосредственно и примыкает к первому. Мистер Роллинг поручил нам разузнать как можно больше о прошлом жены, точнее уже вдовы Джеремии Морлендера миссис Элизабет Морлендер.
  - Хм! С чего это вдруг?
  - Ну, я бы не сказал, что так уж вдруг, я знаю, что Роллинг всегда недолюбливал жену Морлендера, не верил ей полностью.
  - Но раскопать ее прошлое решил именно сейчас, после гибели супруга. В чем-то подозревает вдову? Полагает, что в ее прошлом есть какие-то темные пятна, и она каким-то образом замешана в убийстве Морлендера?
  Ладу кивнул.
  - У меня тоже сложилось такое впечатление. Роллинг явно не верит озвученной версии про большевистских агентов, ему, так же, как и мне кажется крайне подозрительным, что слухи, про агентов Коминтерна в предместьях Варшавы стали циркулировать еще до гибели Морлендера и ему совершенно очевидно не очень нравится поведение безутешной вдовушки в этой истории.
  - Не лишено смысла, - заметила Марта Рише, - У меня, кстати, всегда вызывало некоторое недоумение то, что Джеремия Морлендер женился вторым браком на мало знакомой особе с мутным прошлым. И я бы не назвала это дело копанием в грязном белье. Напротив, это очень интересное дело, не менее интересное, чем расследование убийства Морлендера... Если конечно профессионал от самого Пинкертона под ногами путаться не начнет.
  - А он начнет Марта, обязательно начнет. Американцы, без этого не могут. Их природа такова. В войну мы вынужденно приоткрыли дверь, нам нужна была помощь против 'бошей', и позволили американцам стать оной ногой на нашей земле. Но даже стоя одной ногой они мнили себя хозяевами, совали свой нос всюду, где только возможно и порой командовали так будто здесь не Франция, а какая-то Гаити. Это американцы. Мне порой даже страшно становиться от мысли, что будет с нами, если не дай бог случиться, так что мы позволим нашим заокеанским друзьям залезть в старушку Европу не одной ногой, а сразу двумя. Они у нас таких дел натворят!
  - Ну что вы говорите майор, как такое возможно?! Мы европейцы, мы никогда такого не допустим! - воскликнула Марта Риша и осеклась. Из уст человека, работавшего в Париже на заокеанского хозяина подобные пафосные речи, звучали, мягко говоря, фальшиво и она это понимала.
  Жорж Ладу пожал плечами.
  - Ладно, Марта пока профессионал от Пинкертона еще в пути, плывет по океану по наши души, мы займемся делом. Можно прямо сейчас не выходя из этой комнаты. Посмотри в нашей картотеке на 'М' - Элизабет Морлендер. Освежим в памяти сведения о вдовушке.
  Марта Рише прошла в соседнюю комнату, где располагалась обширнейшая картотека со сведениями о многих сотнях, если не тысячах людей, собранными майором за годы службы и вернулась с небольшой папкой.
  - Читай.
  Марта открыла папку и принялась читать.
  - Элизабет Морлендер, урожденная Элизабет Вессон. Родилась в 1887 году в окрестностях Бордо, Франция. Родители, отец потомок мелкого дворянского рода, мать из крестьян. Рано осиротела, родители погибли в железнодорожной катастрофе, когда ей было всего семь лет, воспитывалась у тетки, сестры матери. В 1903 году родила дочь Клэр, отец неизвестен... Она, что, стала матерью в шестнадцать лет? Впрочем, в рабочем предместье Парижа, где я росла, и четырнадцатилетние девчонки с животом ходили. Так что ничего странного... Зарабатывала на жизнь шитьем. В 1909 году стала вышла замуж за некоего Гаспара Арно... Надо же, в том же году я повстречала моего Анри и стала его женой. Перебралась с мужем в Париж. Овдовела в 1914... Хм! Своего Анри я тоже потеряла в 14-ом, он погиб на Марне, через месяц после начала войны. Значит и вдовами мы стали практически одновременно. Так... После смерти мужа вернула себе девичью фамилию и вместе с дочерью переехала на юг в Марсель. Там же в Марселе летом 1919 года познакомилась с Джеремией Морлендером. Забрав с собой дочь отправилась с ним Америку где в ноябре того же года стала миссис Элизабет Морлендер. Все.
  Закрыв папку Марта, вопросительно поглядела на Ладу.
  - Это что все?
  Майор развел руками.
  - Увы. Все что узнал на тот момент.
  - Не густо.
  - Согласен.
  Марта помахала папкой.
  - Если откровенно, то мало что, можно понять из этих сведений о прошлом Элизабет Морлендер. К примеру, чем она зарабатывала на жизнь, содержала себя и дочь до замужества, после замужества. Неужели только кройкой и шитьем?!
  Марта Рише замолчала, с напряженным лицом задумавшись о чем-то, о своем. Нервно провела языком по губам.
  - И главное, совершенно непонятно каким образом, чем сумела завоевать сердце холостого американского мультимиллионера тридцатидвухлетняя женщина с непонятным прошлым и шестнадцатилетней дочерью!
  - Марта, - Ладу шутливо погрозил своей бывшей подчиненной пухлым пальцем, - в тебе говорит женская зависть!
  Марта передернула плечами.
  - Возможно. Но согласитесь, майор в этом есть нечто странное, американский богач, который мог заполучить любую юную красавицу, только пальчиком помани, вдруг выбирает в спутницы жизни не очень молодую бедную вдову с взрослой дочерью. Разве не подозрительно?
  Ладу философски пожал плечами.
  - Возможно, Морлендер увидел в своей будущей супруге необыкновенную личность и потому решил связать с ней свою судьбу. Кто знает? К тому же ты не можешь отрицать Марта, что Элизабет Морлендер очень красивая женщина, очень хорошо выглядящая для своих тридцати восьми лет.
  Марта Рише лишь поджала губы, прищурив глаза.
  - Хотя в твоих словах есть определённый смысл, Марта, - поспешно произнес Жорж Ладу, - Если подумать это действительно странно, внезапное увлечение Морлендера рыжеволосой вдовушкой. Уверен именно по этой причине Роллинг все эти годы и не доверял полностью Элизабет Морлендер. Ну а теперь он поручил нам разузнать как можно больше о ее прошлом.
  - Я этим займусь, - заявила Марта Рише.
  - Ты? - спросил Ладу, впрочем, без особого удивления.
  - Я, - ответила Марта и сразу решила объяснить причину, - Ведь где Морлендер познакомился с Элизабет Вессон? В Марселе. А я очень даже неплохо знаю этот город. Помните, десять лет назад?
  - Да, да помню, - закивал Ладу, - очень хорошо помню. Тогда в 15-ом в одном из пригородов Марселя мы и взяли немецкого агента совершавшего диверсии в городском порту. Это было твое первое большое задание Марта, и ты исполнила его блестяще!
  - Да блестяще, - внезапно погрустнела Марта Рише - вот только тех русских ребят с 'Севастополя' я спасти не сумела. Они все погибли. Все пятьсот человек.
  - Это не твоя вина Марта, ты вовремя сообщила о заложенной бомбе на борту русского корабля, это мы своевременно не смогли передать радиограмму на 'Севастополь' а они не смогли ее принять. Гроза тому виной, совершенно некстати разразившаяся гроза. В том, что 'Севастополь' взорвался и затонул со всем экипажем, нет твоей вины. Ты, повторяю, именно ты тогда сработала блестяще, особенно для новичка! Да мы не смогли тогда спасти 'Севастополь' и его экипаж, правда, но обезвредив германского агента, мы все равно спасли многие сотни, если не тысячи жизней в будущем. Благодаря тебе Марта!
  Марта Рише невесело улыбнулась.
  - Да можно сказать и так. Это действительно был мой первый опыт работы на контрразведку и разведку. И у нас почти все получилось тогда. Почти... - Марта тряхнула головой, словно отгоняя навязчивые воспоминания, - Но главное для нас сейчас майор, я тогда за те месяцы что провела в Марселе сумела познакомиться с нужными людьми, поставляющими необходимую информацию. Конечно пошло целых десять лет с тех пор как я была там и шесть с того момента, когда Джеремия Морлендер познакомился с Элизабет Вессон. Это много. И многое переменилось с тех пор. Но как минимум два человека через которых я добывала тогда информацию до сих проживают в Марселе. Это абсолютно точные данные. И я практически уверена в том, что сумею через этих людей разыскать следы пребывания вдовушки в Марселе и узнаю, как из Элизабет Вессон она превратилась в Элизабет Морлендер. Так что я отправляюсь на юг в Марсель.
  - Хорошо! Как тебе будет угодно Марта, - согласился Ладу, - Ну а я займусь расследованием убийства Джеремии Морлендера. Думаю, это будет нелегко.
  
  
  ГЛАВА СЕДЬМАЯ
  
  Нью-Йорк 18 мая вечер.
  
  Сидней Рейли прошелся по своему рабочему кабинету и, глянув на закрытые двери, тихо вздохнул, покачав головой. За этими дверьми находился коридор в конце, которого располагалась спальня и в этой спальне на кровати возлежала его супруга несравненная Пепита Бобадилла (в просторечии Нелли Бартон), нагая и прекрасная. Как же хотелось ему пройти по коридору очутиться в спальне и обнять восхитительное тело своей жены, такой красивой (и такой богатой). Но, увы, дела, дела, проклятые дела удерживали его допоздна в рабочем кабинете не давая насладиться обществом своей ненаглядной супруги.
  Прошло уже трое суток (целая вечность) с того момента как руководство Международной антибольшевистской лиги из штаб-квартиры в Копенгагене через князя Ульриха Леопольда цу Гогенлоэ-Лангенбург фактически отдало ему приказ о ликвидации капитана Теплова и его людей, а он еще фактически ничего не предпринял в этом направлении. Непростительная медлительность. Но пообещав уничтожить Теплова и его шайку, он знал, что избавиться от зарвавшегося капитана будет не так-то легко. Вообще капитан Теплов нажив за свою жизнь немалое количество смертельных врагов, более того весьма могущественных смертельных врагов, тем не менее, упорно отказывался умирать.
  Сами посудите.
  Весной 1919 года в Константинополе капитан Теплов продал в бордель к Семену Невзорову свою подругу Елизавету Степанову, очень, очень нужны были деньги. Отец Елизаветы Степановой, погибший уже к тому времени под Ставрополем генерал-майор Николай Степанов был хорошим другом генерал-лейтенанта Дауда Амаршана. Абхазский князь и русский генерал Дауд Амаршан истинный горец имел нрав весьма крутой и очень, очень не любил, когда кто-либо издевался над родственниками его друзей. Так что, продав Лизу Степанову Семену Невзорову, Аркадий Теплов автоматически становился врагом всего рода Амаршанов.
  Ну а четыре года спустя в 1923 году бравый капитан Теплов умудрился перебежать дорогу самой Фа Ло Ше. Да, да той самой дочери знаменитого китайского доктора Фу Манчи, Гения зла, Желтого дьявола, Мастера загадочных смертей, очаровательной полубезумной чертовки Фа Ло Ше.
  Авантюра инженера Петра Гарина была одной из самых обсуждаемых тем в 1923 году. Новости о событиях вкруг Золотого острова в Тихом океане, пиратские рейды 'Аризоны' между Австралией и Чили, поражение американской эскадры от гиперболоидов Гарина, неудачная попытка государственного переворота в САСШ, итоговое восстание рабочих на Злотом острове долго еще не сходили с заглавных страниц всех мировых газет. Главным что поразило воображение миллионов людей, было страшное оружие, созданное и испытанное Гариным, с помощью которого он уничтожил заводы анилиновой компании в Германии еще в августе 1922, искромсал на куски и пустил на дно два американских корабля и главное сумел прорубить в толще земли огромную шахту. Это было поистине чудо-оружие и не было ничего удивительного в том, что немалое количество государств, организаций просто могущественных людей пытались в том году овладеть тайной гиперболоидов. И было бы странным, если бы в числе этих людей не оказалась амбициозная и властная Фа Ло Ше успевшая к тому времени разругаться со своим отцом.
  Фа Ло Ше сумела внедрить в окружение Гарина своего преданного человека и в момент восстания на Золотом острове, была очень близка к тому, чтобы заполучить если не сами гиперболоиды, то их подробнейшие чертежи. Но на свою беду человек Фа Ло Ше подключил к операции Теплова, рассчитывая, что за большие деньги тот исполнит все, что ему прикажут. Но человек от Фа Ло Ше не учел патологическую жадность капитана, получив от другого нанимателя еще большее количество денег Теплов помешал планам честолюбивой дочери Фу Манчи и хуже того стал причиной гибели ее доверенного агента. Дочь Дракона, так называли Фа Ло Ше, убивала и за меньшее.
  Теплов продал Лизу Степанову, стал врагом Дауда Амаршана и должен был умереть. Так же как умерли Семен Невзоров купивший Лизу, авантюрист Александр Левант, перепродавший Лизу Хаджет-Лаше, сам Хаджет-Лаше, лейтенант Игорь Парфененко подельник Хаджет-Лаше с особым наслаждением насиловавший Лизу.
  Теплов помешал планам Фа До Ше овладеть тайной гиперболоидов, он стал виновником гибели агента дочери Фу Манчи. Он обязан был умереть, медленно и мучительно, так же как умерло большинство из тех, у кого хватило храбрости или глупости перейти дорогу Дочери Дракона.
  Теплов был приговорен.
  Он не мог оставаться в мире живых.
  И, тем не менее, он продолжал жить.
  Объяснение тому было одновременно и простым, и сложным.
  Теплов был жив до сих пор несмотря ни на что благодаря тому, что девять лет назад летом 16-го года под Верденом спас жизнь Карлу Петерсену.
  Кто такой Карл Петерсон?
  Карл Петерсон был человеком широко известным в узких кругах криминального мира, полиций разных стран и спецслужб. Он не был ни полицейским, ни сотрудником спецслужб, он был криминальным авторитетом, одной из самых заметных фигур в преступном сообществе не только Европы, но и планеты в целом. Избрав своей штаб-квартирой Швейцарию и будучи внешне вполне благопристойным предпринимателем Карл Петерсон по сути являлся кем-то вроде Мориарти двадцатых годов двадцатого века.
  Уроженец Дании до Великой войны Карл Петерсен был обыкновенным контрабандистом, незаконно переправлявшим товары с материка в Великобританию. Будучи гражданином нейтральной страны, он, тем не менее, с началом войны записался добровольцем в английскую армию и как явствует из его личного дела, отправился на фронт во Францию. Поступок Петерсена объяснялся стойкой нелюбовью к Германии, его семья происходила из Северного Шлезвига и вынуждена была перебраться в Данию после захвата Шлезвига Пруссией. Случилось это за двадцать с лишним лет до рождения Петерсена, но он унаследовал неприязнь к южному соседу по наследству от отца и деда.
  Воевал Петерсен если верить все тому же личному делу вполне достойно, был дважды ранен, отличился под Верденом, где ему спас жизнь Теплов, был дважды отмечен наградами за храбрость, один раз англичанами, второй - французами.
  После войны Петерсен вернулся было к прибыльному ремеслу контрабандиста, но так получилось, что он оказался, замешан в коммунистическом заговоре против Британской короны осенью 1920 года...
  Тут Сидней Рейли непроизвольно улыбнулся. Уж он, то прекрасно знал, что это был за пресловутый 'коммунистический заговор'. Он сам был одним из тех, кто его придумал.
  Сидней Рейли вспоминал.
  Коммунистический заговор осени 1920 года. Это был третий по счету заговор богомерзких русских большевиков против старой доброй Англии. В первых двух заговорах летом 18-го и осенью 19-го Рейли не принимал непосредственного участия, так как находился тогда в России. Но осенью 20-го он был уже в Англии и когда джентльмены из Министерства внутренних дел и Сикрет Интеллидженс Сервис решили сначала придумать заговор, а затем мужественно разгромить его Сидней Рейли просто не мог остаться в стороне.
  Все очень красиво получалось тогда в 20-ом, точнее должно было получиться. Безбожные большевики, враги всего цивилизованного мира, чудовища в обличье человеческом, проще говоря, абсолютно зло вознамерились покуситься на один из оплотов мировой цивилизации, на старую добрую Англию, решив устроить на островах пролетарскую революцию. И помочь большевикам в их злодеяниях должны были некая секретная организация во главе с агентом Коминтерна Карлом Петерсеном и лидеры рабочего движения в купе с левыми лейбористами, продавшимися за золото красных. Кстати идею с секретной организацией заговорщиков подал сам Сидней Рейли, но вот кто предложил на роль главного агента Коминтерна такого ловкого и очень неглупого парня как Карл Петерсен Рейли вспомнить никак не мог. Чья же все-таки это была идея?
  Если бы заговор удался, точнее, удалось его громкое и эффектное разоблачение, разгром, все было бы очень хорошо. Можно было заткнуть рот всем этим левым горлопанам, сотрясавшим Великобританию под лозунгами 'Руки прочь от Советской России'. И далее гарантированно сорвать так некстати начавшиеся польско-советские мирные переговоры в Риге, в разы увеличить наряду с французами помощь Врангелю в Крыму и, кто знает, может даже добиться начала новой интервенции.
  Если бы получилось...
  Но не получилось ничего.
  Вожаки смутьянов и лидер левых лейбористов Ричард Ватсон (а ведь его родной дядя доктор Джон Хэмиш Ватсон, лучший друг Шерлока Холмса, был принят когда-то самой королевой Викторией) и лорд Джон Рокстон (лорд, лорд знаменитый путешественник лорд Рокстон, гордость нации) как-то пронюхали о некоторых деталях заговора, подняли шум. Большевики в свою очередь так же кое-что прознали о готовящейся против них провокации и по своим каналам оказали информационную поддержку господам Ватсону и Рокстону и иже с ними. И Карл Петерсен в свою очередь оказался настолько ловким и неглупым парнем что ещё до того, как все пошло прахом понял в какую грязную историю он впутался, быстро сообразил, что роль провокатора может очень и очень плохо для него кончится и когда все начало рушиться прихватил деньги, кое какие документы и удрал из Великобритании в Швейцарию.
  Многообещающий заговор закончился скандалом, едва не переросшим в правительственный кризис. Польско-советские переговоры продолжились. Помощь Врангелю не только не была увеличена, но и под нажимом социалистической банды во главе с Ватсоном и Рокстоном была серьезно урезана и через пару недель белые бежали из Крыма. Но самое печальное заключалось в том, что, когда в следующем 21-ом году в феврале месяце большевики приступили к советизации Грузии, из страха разоблачения в Лондоне вынуждены были в бессилии наблюдать за тем, как в считанные дни погибло их любимое детище на Кавказе - меньшевистская Грузия.
  Полный провал. Из всех большевистских заговоров, заговор 20-го на данный момент являлся самым неудачным.
  Впрочем, неудачным не для всех, очень ловкий и очень неглупый парень Карл Петерсен, которому предписано было пожертвовать собой во славу Британии, вовремя сбежав в Швейцарию, очень даже неплохо устроился в альпийской республике. У него были деньги, английские деньги, много английских денег, которые он украл. У него были документы компрометирующие английский истеблишмент, спрятанные в надёжном месте они гарантировали неприкосновенность Петерсена и как минимум нейтралитет Британии в проворачивании им разного рода темных делишек. И главное у Карла Петерсена теперь была собственная организация, созданная английской разведкой для большевистского заговора, но теперь зажившая собственной жизнью и благополучно приспособленная Петерсеном, все-таки какой ловкий парень, под собственные интересы. Все это позволило Карлу Петерсену в кратчайшие сроки пробиться в элиту европейской и мировой преступности, стать как уже было сказано выше этаким профессором Мориарти современности.
  Карл Петерсен был очень влиятельным человеком. И ещё он умел быть благодарным. Он хорошо помнил то, как Теплов в 16-ом спас его от верной смерти и именно его покровительство уберегало бравого капитана от расправы со стороны Дауда Амаршана и Фа Ло Ше.
  Но если воздействие Петерсена на Амаршана можно было объяснить, воинственный абхазский князь был не настолько могущественной фигурой чтобы тягаться с одним из королей преступного мира, то причина, по которой свирепая Фа Ло Ше не боящаяся ни бога, ни черта, ни родного отца не осмеливалась перечить Петерсену и не трогала Теплова была несколько сложнее.
  Все дело в том, что когда-то давно ещё до Великой войны весной 14-го в свирепый шторм у восточного побережья Англии Петерсен на своем судне подобрал в море полуживого старого китайца и спас ему жизнь. Этот китаец спасался бегством от английских властей. Его корабль разбился о скалы в шторм, и он неминуемо бы погиб, если бы не Карл Петерсен которому не чуждо было сострадание. Звали того китайца Фу Манчи.
  Доктор Фу Манчи хоть и был в глазах западного мира живым воплощением абсолютного зла, так же умел быть благодарным и крепко помнил о том кому он обязан жизнью. Поговаривали даже что своим стремительным взлетом Петерсен отчасти обязан именно Фу Манчи. Возможно и так. Доподлинно это было неизвестно. Но вот что было известно абсолютно точно так это то, что, когда Петерсен похлопотал за своего спасителя перед тем, кому он спас жизнь, Фу Манчи не смог отказать ему.
  И вот тут-то неукротимой Фа Ло Ше пришлось смириться.
  Конечно, Дочь Дракона не боялась никого на свете и уже пять лет находилась в состоянии настоящей войны с родным отцом, в 20-ом попыталась свергнуть своего родителя, проиграла, едва унесла ноги из Китая и теперь отсиживалась в Лондоне под защитой английских спецслужб.
  Конечно Фу Манчи был врагом своей дочери и врагом заклятым. Но доктор Фу Манчи это все-таки доктор Фу Манчи. Он умел быть благодарным и мог становиться исключительно мстительным и жестоким. Он заслуженно носил жутковатое прозвище Мастера загадочных смертей. И даже гордая и своенравная Фа Ло Ше вынуждена была подчиниться воле своего грозного отца, когда по просьбе Петерсена он взял Теплова под свое покровительство.
  Такие дела...
  Сев в кресло Сидней Рейли задумчиво осмотрел потолок.
  Аркадий Теплов за свою жизнь наделал столько гадостей, нажил такое огромное количество смертельных врагов, что больше всего напоминал висельника, стоящего на табурете с петлей на шее с целой очередью желающих выбить у него из-под ног этот самый табурет.
  У Рейли даже не было необходимости нанимать кого-либо, чтобы убить Теплова, можно было просто позволить сделать это тому, кто ненавидел капитана. Нужно было всего-навсего выбить табурет из-под Теплова и петля сама затянется у того на шее. Но вот с этим-то была огромная проблема, и проблема называлась Карл Петерсен.
  И ведь дело было не только в благодарности. Младшая сестра Карла Петерсена Ирма была любовницей Михаила Прилукова белогвардейского полковника и лучшего друга капитана Теплова. Вот как все было запутано, вот как все было сложно!
  Капитан Аркадий Теплов совершил непростительный промах, ослушавшись приказа, убил Джеремию Морлендера. Теплов был приговорен Лигой и должен был умереть, и ликвидировать его обязан был он Сидней Рейли. Таков был приказ высшего руководства Лиги в Копенгагене.
  Сидней Рейли так неосмотрительно рекомендовавший Теплова, когда тот вступал в Лигу, должен был избавиться от неугомонного капитана, от которого столько проблем. Но как это сделать пока Теплова защищает Карл Петерсен? Рейли не собирался наживать себе врагов в лице Петерсена и самого Фу Манчи.
  Выход был один, Петерсен должен был лишить Теплова своей защиты.
  Но как же это сделать?
  Надо было предложить Петерсену нечто такое, нечто настолько ценное, отчего он забудет и о благодарности, и о счастье любимой сестры.
  Но что ему предложить?
  О такой глупости как деньги и драгоценности можно было и не вспоминать. Петерсен был достаточно могущественен и богат что бы презирать материальные богатства. Значит, ему надо было предложить нечто нематериальное, нечто, что могло укрепить и усилить его власть и влияние, то есть, то, что он любил больше всего на свете. После родной младшей сестры конечно.
  Сидней Рейли знал, что можно дать Петерсену.
  Информацию.
  И даже знал какую.
  Да Рейли знал такую информацию в обмен, на которую Петерсен сдаст не одного Теплова, а сотню, таких как капитан Теплов.
  Рейли слегка поморщился.
  Информация, которая была так важна для Петерсена, в свое время очень нелегко досталась английскому разведчику, и он терпеливо ждал того момента, когда сможет обменять ее на нечто ценное... А не на смерть взбалмошного белогвардейского капитана. Идея обмена была не из блестящих. Но...
  Жена Сиднея Рейли очаровательная Пепита Бобадилла была молода, прекрасна, хороша в постели и главное богата. Но за два года их супружества ее деньги как-то подозрительно быстро стали уменьшаться в количестве, что не могло не беспокоить Рейли, привыкшего ни в чем себе не отказывать. Он любил деньги и любил те материальные блага, которые давали деньги и, кстати, по этой причине не любил большевиков отрицавших власть денег. Малое же количество денег угнетало его. А большие деньги в настоящее время могла ему дать только Международная антибольшевистская лига.
  Немалых трудов ему стоило организовать и возглавить Нью-Йоркское отделение Лиги. Он не мог рисковать своим нынешним положением. И чтобы не быть исключенным из столь прибыльного дела, он обязан был исполнить приказ руководства - избавиться от Теплова. А сделать это можно было, продав известную только ему информацию Петерсену. Только так. Без вариантов.
  Хлопнув руками по подлокотникам Рейли резко встал.
  Жаль, конечно, очень жаль, но придется меняться. Информация в обмен на жизнь, а точнее на смерть Теплова. Иного выхода, увы, нет.
  
  
  ГЛАВА ВОСЬМАЯ
  
  Москва 20 мая.
  
  - Проходите товарищ Путилин, - Рубен Катанян указал на мягкий стул перед своим рабочим столом, - присаживайтесь.
  Путилин Алексей Яковлевич грузный мужчина пятидесяти с лишним лет, в хорошем просторном костюме с тростью и в очках, бывший глава сыскной полиции города Санкт-Петербурга, а ныне сотрудник ленинградского уголовного розыска как можно удобнее устроился на предложенном стуле. Оценивающе оглядел рабочий кабинет начальника внешней разведки ОГПУ.
  - Товарищ Путилин, - произнес он, усмехнувшись в пушистые усы, - Когда я был в предыдущий раз в вашем ведомстве со мной так любезно не разговаривали. От того молодого человека что меня допрашивал я узнал, что я 'контра белогвардейская', 'буржуй недорезанный' и еще много чего интересного. Все мне припомнил и мою службу при Николае Втором Романове и даже то что мой покойный дядюшка Иван Дмитриевич Путилин вел дело Чернышевского за десять лет до моего рождения.
  Катанян понимающие улыбнулся.
  - Мы молоды Алексей Яковлевич, нашей республике и восьми лет нету, а молодости свойственно все возводить в абсолют. Поэтому эксцессы были, есть и к сожалению, еще будут... Да и дураков увы хватает.
  - Я понимаю товарищ Катанян. Но в угрозах поставить к стенке за участие в контрреволюционном заговоре, к которому я не имел никакого отношения, согласитесь мало приятного.
  Катанян кивнул.
  - Знаю. Камера смертников вещь в самом деле невеселая, особенно когда она действительно камера смертников и дорога из нее одна на виселицу. Правда мне повезло, высочайшим повелением смертная казнь мне была заменена на двадцатилетнюю ссылку в Сибири. Другим моим товарищам повезло гораздо меньше.
  Катанян пристально посмотрел на Путилина.
  Тот немного смутился.
  - Я никогда не был даже фрондером, всегда служил верой и правдой, - проговорил Путилин, - Но смею напомнить, что в январе 5-го года, сразу после Кровавого воскресенья в Санкт-Петербурге я...
  - Алексей Яковлевич, вам не в чем оправдываться, - перебил его Катанян, - Мы все знаем и все помним. Четыре года назад по отношению к вам была допущена страшная несправедливость. Компетентные органы во всем разобрались. Из произошедшего были сделаны выводы. Вас полностью оправдали и восстановили на службе. Мы вам доверяем. Вы работаете на нас и на Россию. Эмигрировать не собираетесь. Ведь не собираетесь?
  - Нет не собираюсь. Если бы я хотел уехать на Запад, то сделал бы это в 18-ом или в 21-ом сразу после того как... Сейчас нет. Сейчас я никуда уезжать не намерен. Я с вами и за вас.
  - Это правильно! Это главное! А все остальное лирика. Поэтому перейдем к делу, ради которого вас и пригласили на Лубянку.
  Катанян немного помолчал.
  - Алексей Яковлевич что вы можете сказать о Сиднее Рейли?
  - О Рейли? - удивленно протянул Путилин.
  - О нем, - кивнул Катанян, - О нашем общем знакомце о Сиднее Джордже Рейли.
  - Хм! - брови Путилина сдвинулись, кончики усов дрогнули, а взгляд стал мрачным, - Что я могу сказать о Сиднее Рейли? Что я могу сказать об этом сукином сыне, с которым мне не позволили покончить в 11-ом году, хотя все улики были у меня на руках, но за него заступился Гришка Распутин? Я могу сказать только одно - очень жаль, что вы его не схватили и не расстреляли в 18-ом году. Я не кровожаден, но честное слово Рейли заслужил смерть. Вот что я могу сказать о Сиднее Рейли! Но постойте товарищ Катанян, вы ведь пригласили меня не для того чтобы услышать мое мнение об этом прохвосте?
  - Конечно нет... Вы слышали об убийстве американского мультимиллионера Джеремии Морлендера неделю назад в Польше?
  - Слышал. Так же слышал о том, что в его убийстве, там в Европе, обвиняют агентов Коминтерна. Что конечно же полная чушь учитывая то что он выступал за предоставление займа Советскому Союзу.
  - Да верно. А Сидней Рейли, сейчас он возглавляет американский филиал Международной антибольшевистской лиги в Нью-Йорке, выступал и выступает категорически против займа. Есть весомые основания предполагать, что Рейли причастен к убийству Морлендера.
  Путилин немного подумал слегка, подкидывая трость в руке.
  - Рейли совершенно аморальный человек и способен на любую подлость, - сказал он, - убить для него что высморкаться. Но нож в сердце - это не его стиль. Он из тех убийц что предпочитают так сказать чистую смерть, без крови. Яд, удавка на шею - это в духе Рейли. Хью Томаса, первого мужа своей первой жены Маргарет, он отравил. Несчастную простушку Луизу Льюис ставшую невольной свидетельницей убийства Хью Томаса, пригласил на свидание и задушил.
  - Да, пожалуй. Но как я сказал есть веские основания предполагать его причастность к убийству. А так это или не так, в точности неизвестно. Но даже если не так давно пора уже привести в исполнение смертный приговор 18-го года в отношении мистера Рейли, уж слишком бурную деятельность он развил в этой Международной антибольшевистской лиге. И вы поможете нам в его поимке Алексей Яковлевич!
  Путилин энергично стукнул тростью о пол, а стекла очков блеснули на солнце.
  - Когда я приехал на днях в Москву то думал, что это будет обыкновенная командировка по обмену опытом с московской милицией, - сказал он, - А оказалось у меня есть возможность наказать одного конченного мерзавца. И раз вы готовы привлечь к этому делу меня то ни ликвидации Рейли, ни его похищения для дальнейшего вывоза в Россию вы не планируете...
  - Нет, убивать мы его не собираемся, - ответил Катанян, - слишком много чести для этого проходимца. Приговор должен быть приведен в исполнение только в России и нигде более. Вариант с похищением рассматривался, но от него отказались - слишком сложно и рискованно, велика возможность провала. Поэтому принято решение заманить Рейли на территорию Советского Союза, арестовать и привести в исполнение приговор революционного трибунала 18-го года.
  Путилин снял очки и задумчиво потер переносицу.
  - Так да,.. - проговорил он, поднял глаза на Катаняна, - Товарищ Катанян вот вы мне все это так просто, откровенно рассказываете... А ведь я из бывших и даже не служу в вашем ведомстве...
  Катанян кивнул.
  - Да вы из бывших, из дворян, так же как товарищ Дзержинский и товарищ Менжинский. Вы работаете в ленинградской милиции и характеристики о вас самые положительные. Мое предложение вам вовсе не моя самодеятельность. Все согласовано и утверждено на самом высоком уровне. Мы верим вам Алексей Яковлевич. Верим, что вы поможете покончить с одним из самых непримиримых врагов нашего государства.
  - Спасибо за доверие, - без тени иронии произнес Путилин, - Но чем я могу помочь? Как вы собираетесь заманить Рейли туда где над ним висит смертный приговор? Он очень хитрый и осторожный. И он очень любит жизнь.
  - Да это так. А еще Рейли очень честолюбивый, амбициозный, увлекающийся, алчный. И мы собираемся использовать против него все его недостатки. Разрабатываются несколько сценариев по заманиванию Рейли на территорию Советского Союза. Ваше участие предусмотрено в одном из них.
  - Но чем, чем я могу помочь? - нетерпеливо спросил Путилин.
  - Можете товарищ Путилин, еще как можете, - сказал Катанян, - Алексей Яковлевич постарайтесь вспомнить как можно подробнее ваше участие в деле с Рейли в 18-ом году.
  Путилин прищурил глаза и несколько раз ударил тростью о пол.
  - В 18-ом году, - задумчиво протянул он, - Семь лет, да семь лет прошло, а я очень хорошо помню тот день, когда я снова повстречал Рейли и вся жизнь моя перевернулась. Я ведь собственно из-за этого проходимца и остался в Советской России. Я тогда уже собирался эмигрировать, но узнав, что в Петрограде объявился Сидней Рейли просто не мог покинуть страну оставив в ней такого негодяя. Такие люди как Рейли враги России, любой, под каким угодно знаменем. Это я понял давно. А еще мне очень хотелось поквитаться с ним за 11-ый год, за мою тогдашнюю неудачу. И я сообщил о Рейли в ЧК. А потом, так уж получилось, я принял участие в наблюдении за мистером Рейли. Делился так сказать опытом с молодыми чекистами. Митя Вяземский, Василий Шельга, Степан Ковров. Славные были ребята, но совершенно не опытные. Пришлось помогать. Впрочем, мое активное участие в деле Рейли фактически ограничилось временем его постоянного пребывания в Петрограде до начала июня. Затем он отбыл в Москву и в Петрограде появлялся лишь изредка. Время от времени меня привлекали как консультанта, но к делу уже не подпускали. Оно вышло уже на новый уровень и касалось безопасности Советского государства, а доверия ко мне не было. Ну вот собственно и все...
  - Не совсем, - проговорил Катанян.
  - Что вы хотите этим сказать?
  Катанян открыл папку, лежавшую перед ним на столе, достал лист бумаги.
  - Вот здесь записано что во время наблюдения за Сиднеем Рейли в мае июне 1918 года в Петрограде вы Алексей Яковлевич высказали предположение что он разыскивает в городе золотую статуэтку 'Мальтийского сокола'. Было такое?
  Путилин усмехнувшись немного удивленно покачал головой.
  - Ах вы об этом. Да было.
  - Можно узнать суть дела?
  - Товарищ Катанян ну - это же полнейшее баснословие!
  - Ну а все-таки.
  - Ну хорошо. 'Мальтийский сокол' это золотая статуэтка, изготовленная рыцарями госпитальерами в 16-ом веке и отправленная в дар испанскому королю. По дороге корабль на котором плыл 'Мальтийский сокол' был захвачен пиратами, и он исчез. Исчезнувшая статуэтка породила множество легенд, одна из которых гласила что в веке 18-ом то ли в Испании, то ли во Франции фигурка сокола была покрыта черной краской что бы скрыть ее истинную ценность. Я слышал кое-что о 'Мальтийском соколе' когда был молодым, но столкнулся с ним в 11-ом году, когда можно сказать 'воевал' с Рейли. Летом того года в Санкт-Петербург прибыл небезызвестный Бэзил Захарофф оружейный магнат, 'торговец смертью' и с ним был его секретарь некий Джек Гаррисон американец. И вот этот Джек Гаррисон и сообщил Рейли что у него есть статуэтка 'Мальтийского сокола' и он готов обменять ее на что-то другое. Почему Гаррисон обратился именно к Рейли, на что он собирался обменять 'Мальтийского сокола' и главное почему Рейли поверил в то что статуэтка у американца настоящая я так до конца и не выяснил. Не успел. Все очень быстро произошло. Как раз накануне обмена в дело неожиданно вмешался капитан 3-го ранга Петр Залесский, у которого Рейли увел жену Надин (Надежду) Залесскую. Каким-то образом узнав где будет происходить обмен он украл статуэтку у Гаррисона и почти сразу же сбежал из России в Персию. Но прежде чем покинуть Россию он заявил, что оставил 'Мальтийского сокола' в Петербурге в укромном месте и если у Рейли хватило ума отбить у него жену, то хватит ума найти статуэтку. О, это была великолепная месть обманутого мужа по отношению к удачливому сопернику. Рейли был просто в ярости, помню он был сам не свой, когда метался по городу пытаясь выяснить где же Залесский спрятал фигурку сокола. Он продолжал безрезультатные поиски вплоть до середины осени 11-го года, до того момента, когда объединенными усилиями петербургской сыскной полиции и разведки Генерального штаба он все-таки вынужден был покинуть пределы России.
  Прошло время, началась Мировая война, Залесский вернулся в Санкт-Петербург, но всем уже было как-то не до поисков спрятанных сокровищ. Весной 18-го я уже крепко подзабыл ту историю, вокруг творилось такое по сравнению, с которым все эти страдания с черными фигурками казались сущим пустяком. Но когда мы следили за Рейли, отслеживая его передвижения по городу я вдруг понял, что он кружит по тому самому району где в 11-ом году пытался найти спрятанную статуэтку. Он снова пытался найти 'Мальтийского сокола'! Я поделился своей догадкой с троицей из ЧК, которые сопровождали меня или я их. Митя Вяземский как самый молодой и как сын писательницы мадам Чарской воспринял мое предположение с восторгом, но двое остальных были настроены более чем скептически, Шельга до революции работал инженером на Путиловском заводе, Ковров был из рабочих с того же завода и оба они были очень далеки от какой-либо дешевой романтики. Ковров к примеру, впервые услышал о 'Мальтийском соколе' от меня. Впрочем, тема со спрятанным сокровищем исчезла так же стремительно, как и возникала Рейли внезапно прекратил рыскать по Петрограду и стремительно сорвался в Москву творить историю как ему тогда казалось. Позднее наведываясь в Петроград Рейли никакими поисками уже не занимался. А уже потом в начале осени я узнал, что Рейли из достоверного источника получил информацию о том, что статуэтка 'Мальтийского сокола' была фальшивой отлитой из свинца. Я всегда относился к этой истории с изрядной долей скепсиса, я знал, что Джек Гаррисон нечист на руку и знал, что Рейли очень увлекающийся человек несмотря на свою осторожность зачастую готовый поверить в любую красивую и приятную на слух сказку. Поэтому тогда в 18-ом так же пришел к выводу что статуэтка, привезенная Гаррисоном в Россию в 11-ом не более чем копия из свинца. И я право же не понимаю с чего это вы вспомнили эту историю товарищ Катанян...
  - С того Алексей Яковлевич что и Рейли и вас тогда в 18-ом ввели в заблуждение.
  - Простите...
  - Скорей всего ввели в заблуждение, - уточнил Катанян, - Вот прочтите это.
  Катанян достал из папки еще один лист и протянул его Путилину.
  - Очень похоже на то что достоверный, как вы сказали, источник попросту одурачил Рейли.
  Путилин взял лист и пробежал его глазами.
  Удивленно округлил глаза, потер ладонью подбородок.
  - Однако, - произнес он, поднимая глаза Катаняна, - Однако! Откуда это у вас? Впрочем, это глупый вопрос, вы же разведка и не обязаны делиться источниками информации.
  Катанян кивнул.
  - Все так.
  - Но вы доверяете этому источнику информации?
  - Скажем так процентов на девяносто!
  - О! - уважительно выдохнул Путилин, - Ну значит пещера Лейхтвейса существует не только в книжках, но и в реальности. Эх знать бы в юности! Позвали ведь меня однажды в дальние страны, когда молодым был, но не поверил... Впрочем, не важно.
  Путилин вернул лист Катаняну.
  - Я так понимаю вы собираетесь преподнести эту информацию до Рейли?
  - Да!
  - Думаете поверит?
  - Поверит. Практически не сомневаюсь в этом. И я и вы мы оба знаем, что он человек азартный, увлекающийся и неужели же он откажется наконец много лет спустя заполучить все-таки статуэтку, которую увел у него из-под носа обманутый им муж, на поиски которой он потратил столько времени и которая о чудо оказалась настоящей?!
  Путилин покачал головой.
  - Верно тут и у менее азартного человека голову снесет. Что уж говорить о Рейли!
  - К тому же он нуждается в деньгах. У его жены кончаются деньги. А он жадный. Он очень жадный. Клюнет! Обязан клюнуть!
  - Да, да! - с энтузиазмом подхватил было Путилин, но затем немного сник, - Но давайте не будем забывать о том, что над Рейли в России висит смертный приговор, он очень осторожен, очень любит жизнь и будет проверять, и перепроверять эту информацию. И если у него возникнут хотя бы малейшие подозрения...
  - И вот что б у него не возникло никаких подозрений для этого вы нам и нужны Алексей Яковлевич!
  Путилин вопросительно посмотрел на Катаняна.
  - Ведь такую информацию мало просто преподнести такому человеку как Рейли, - пояснил Катанян, - ее надо преподнести красиво!
  
  
  ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
  
  Марсель 21 мая.
  
  Идеально отутюженный и вышколенный седовласый дворецкий словно сошедший со страниц английского романа викторианской эпохи учтиво поклонился и на чистейшем французском (скорей всего местный, а не с британских островов) произнес:
  - Его Сиятельство сейчас выйдет!
  Не произнеся более ни слова дворецкий развернулся и размеренно ступая по дорогому персидскому ковру величественно покинул гостиную.
  Удобно устроившись на мягком диване Марта Рише огляделась. Дорогая мебель, картины итальянских мастеров 17-го - 18-го веков, китайский фарфор. Очень и очень неплохо. Даже хорошо. Особенно для человека которого могли повесить в Англии, посадить на электрический стул в Америке и гильотинировать на Родине во Франции.
  Впрочем, хозяин этого роскошного особняка в пригороде Марселя всегда был счастливчиком и главное всегда отличался умением ловко и вовремя подстраиваться под обстоятельства.
  Его Сиятельство граф Робер де Боремон.
  А вот кстати и он собственной персоной.
  Робер де Боремон, рослый широкоплечий мужчина с красиво посаженной головой, лет пятидесяти в хорошем светлом костюме стремительным шагом вошел в гостиную и приветливо улыбаясь раскинув руки направился к Марте Рише.
  - Мадам Рише! Богиня! - воскликнул он, - Великие боги! Какая приятная неожиданность!
  Ответив ему чарующей улыбкой Марта попыталась привстать.
  - О нет, нет! - всплеснул руками де Боремон, - Не вставайте! Богини не должны вставать перед нами простыми смертными!
  Приблизившись де Боремон склонился перед Мартой Рише и галантно поцеловал протянутую руку при этом как бы случайно стрельнув глазами в декольте светло синего платья своей гостьи.
  - Вы все так же прекрасны мадам Рише и время не властно над вами, - произнес де Боремон усаживаясь на диван, напротив.
  - А вы все так же неподражаемо галантны граф, - белозубо улыбаясь ответила Марта отметив про себя что короткое до колен платье с достаточно глубоким декольте произвело необходимое впечатление.
  Самодовольно улыбнувшись де Боремон закинул ногу на ногу.
  - Когда мне сообщили что меня почтила своим присутствием сама несравненная Марта Рише я сначала не поверил своим ушам, ну а потом убедившись, что это именно вы, поразился удивительному совпадению ведь сегодня с утра я думал о вас мадам.
  - Вот как? - изумилась Марта.
  Де Боремон покачал головой.
  - Да мадам Рише ваше право верить мне или нет, но я очень часто думаю о вас вспоминая все то что нам пришлось когда-то вместе пережить. И думая о вас я постоянно задаю себе вопрос почему, ну почему вы отказали мне тогда в 23-ем? Когда вы вышли из тюрьмы я, зная о вашем бедственном положении искал вас что бы предложить вам свою помощь. Но когда нашел вас вы отказались принять мою помощь, но приняли помощь этого американского нувориша Альфреда Роллинга!! Я до сих пор в недоумении мадам!
  - Неужели же вы так ничего и не поняли граф? - произнесла Марта, - Все очень просто! Помощь от вас подразумевала оказание вам услуг определённого рода. Ведь так?
  Де Боремон молча кивнул, пробежав липким взглядом по стройным ножкам женщины, напротив.
  Марте Рише исполнилось недавно тридцать шесть лет, но она все ещё оставалась истинной красавицей и выглядела моложе своих лет. Глядя на нее трудно было сказать, что у нее за спиной публичный дом, приключения в годы войны в Швеции и Испании и три года заключения в военной тюрьме, впрочем, будем честны не в особенно тяжёлых условиях.
  Граф Робер де Боремон предпочитал молоденьких девушек, но Марта Рише всегда ему нравилась, и он был бы не против увидеть ее в своей постели. И взгляд его был красноречивей всяких слов.
  Марта едва сдержала презрительную усмешку.
  - Ну вот видите! А Альфред Роллинг даже не намекал ни на что такое, когда предлагал мне работу, тем более что он практически всегда в Америке, а я здесь в Европе. Нет граф как мужчина вы меня вполне устраивали, но оказывая вам определенные услуги я непременно бы вспоминала о тех эпизодах своего прошлого о которых предпочла бы не вспоминать!
  Де Боремон пожал плечами нисколько не смутившись. Графа вообще трудно было чем-либо смутить.
  - А я-то надеялся, что вы прибыли ко мне из Парижа что бы исправить прискорбное недоразумение двухлетней давности, - с видом глубочайшего расстройства произнес он.
  Марта Рише улыбнулась, стараясь что бы ее улыбка была как можно более любезной.
  - Так зачем тогда вы приехали в Марсель и захотели меня видеть мадам? - спросил де Боремон.
  Подобная постановка вопроса вполне устроила Марту Рише, в конце концов она примчалась из Парижа в Марсель вовсе не для того что бы обмениваться любезностями и предаваться воспоминаниям с де Боремоном.
  - Вы надеюсь читали об убийстве Джеремии Морлендера в Польше граф? - спросила она.
  Если де Боремон и удивился, то не подал виду.
  - Об убийстве уважаемого Джеремии Морлендера? Конечно читал, это одна из главных тем наших газет всю последнюю неделю. Бедняга Морлендер, он был заколот ударом ножа в спину прямо в сердце. Газеты обвиняют в его смерти агентов Коминтерна из Советской России, но я как-то не очень верю в эти слухи, с чего бы это русским убивать того, кто готов был с ними сотрудничать?
  Де Боремон умолк, сделал паузу прихлопнув ладонью по дивану.
  - Ах вот оно в чем дело, - произнес он, - Ведь Джеремия Морлендер вел дела с вашим шефом Альфредом Роллингом. Роллинг тоже не поверил в сказки про злобных русских большевиков и поручил вам и вашему компаньону месье Ладу расследовать это дело. Так?
  - Так, - кивнула Марта.
  - Как же это я сразу не догадался? - проговорил де Боремон, - Впрочем при виде красивых женщин я всегда немного теряю голову, есть грех. Но простите мадам Рише чем я могу вам помочь в вашем деле?
  - О не скромничайте граф еще как можете, - улыбнулась Марта, - ведь вы были знакомы с Морлендерем?
  Де Боремон быстро сжал и разжал кулак впервые проявив что-то похожее на неловкость.
  - Да был. Но это было давно еще до Великой войны. В другой жизни. В незабвенной 'Прекрасной эпохе'. Ах времена были... Но мы с Морлендером уже давно не встречались. Последний раз мы виделись с ним лет семь назад.
  - Точнее сказать около шести лет назад, - уточнила Марта, - Последний раз вы граф встречались с Морлендером летом 19-го года. Здесь в Марселе.
  Белый лакированный туфель де Боремона подернулся.
  Марта Рише довольно прищурилась - было похоже на то что она не зря наведалась в Марсель.
  - Да, да верно, - сказал де Боремон, - Это было летом 19-го года, как раз тогда, когда в Париже шла мирная конференция положившая конец Великой войне. Морлендер тогда решал, что ему делать с военными запасами на складах в марсельском порту, американцы ведь собирались воевать и в 19-ом и даже в 20-ом годах и навезли в Европу кучу всякого барахла, которое после окончания войны стало никому не нужным. Он решал свои дела, а я не давал ему заскучать.
  Де Боремон широко и самодовольно улыбнулся. Впрочем, ненадолго, улыбка сбежала с его губ и лицо графа стало слегка озадаченно-недоуменным.
  - Но я все-таки никак не могу понять мадам чем я могу помочь в вашем расследовании?
  Марта Рише снисходительно покачала головой, мол всему свое время месье де Боремон.
  - Граф надеюсь вы помните то что именно тогда летом 19-го в Марселе Морлендер и повстречал свою последнюю супругу Элизабет Вессон? - спросила она.
  Де Боремон на мгновение отвел взгляд, но потом снова вернулся к созерцанию ножек своей собеседницы.
  - Помню, конечно помню, - ответил он, - Элизабет Вессон! У нее были рыжие волосы и сама красавица, несмотря на то что уже имела взрослую дочь. Клэр. Тоже рыжая и тоже красавица. Точнее она была бы красавицей если бы не эти ее черные усики и не этот ее бас, которому честное слово мог бы позавидовать и сам Ричард Львиное Сердце! Помню мне просто дурно становилось от ее голоса!..
  - А где он с ней познакомился? - спросила Марта.
  Вот это да! Игривость де Боремона как ветром сдуло и весь он заметно напрягся.
  - Только не говорите мне что не знаете все равно не поверю, - поспешно произнесла Марта, - В те времена вы пытались подмять под себя город, правда безуспешно, и старались все про всех знать. Нисколько не сомневаюсь, что и про Элизабет Вессон вы постарались разузнать как можно больше.
  Лицо де Боремона стало сухим, а взгляд в чем-то даже враждебным.
  - Мадам Рише, вы очаровательная женщина, - произнес он ледяным голосом, - Я с наслаждением вспоминаю ночи, проведенные с вами. Даже смотреть на вас одно удовольствие. В память о прошлом я принял вас, и мы очень мило побеседовали. Я даже рассказал вам то, о чем не стоило бы рассказывать, но что поделать ваши ножки так очаровательны, а ваша улыбка так обворожительна, а я так падок к женским прелестям. Но я полагаю, что вы уже начинаете злоупотреблять моей благожелательностью и моим гостеприимством. И я не ошибусь если скажу, что наш разговор окончен...
  - Граф, граф!!
  Марта Рише подняла руку призывая де Боремона к молчанию. Она уже поняла, что чутье ее не подвело что находится она на правильном пути и не собиралась останавливаться на полдороги.
  - Я хочу граф что бы вы в полной мере осознали свое положение! - чеканя каждое слово произнесла она.
  Де Боремон умолк, уставившись на Марту.
  Закинув ногу на ногу Марта Рише продолжила.
  - Итак Ваше Сиятельство граф Робер де Боремон! Когда-то ещё до Мировой войны вы организовали преступное сообщество под названием 'Совет Одиннадцати'. Вы и ваши подручные занимались грабежом, вымогательством, шантажом, финансовыми аферами, даже убийствами не брезговали. Сами вы не убивали нет, но приказы об устранении неугодных отдавали... отдавали граф. Впрочем, кого это сейчас интересует? Это было так давно, в ту распрекрасную довоенную эпоху о которой сейчас уже слагают легенды. Многие из злодеев той эпохи казавшиеся тогда совершенно инфернальными чудовищами сейчас вполне добропорядочные граждане. Так что все это сущие пустяки. В 14-ом году летом вы организовали похищение наследного принца Румынии Кароля едва не стоившее ему жизни. Но и это сущий вздор - какой-то там румынский принц. Тем более что в исторической перспективе ваши действия можно преподнести как попытку привлечь Румынию на сторону Антанты в начинающейся войне. Как видите и тут придраться особо не к чему. К сожалению. Но ваши контакты с китайским принцем Ву Лингом вот это уже серьезно...
  Де Боремон застыв словно статуя неотрывно смотрел прямо в лицо Марте Рише.
  - Вы помните принца Ву Линга граф? - продолжала Марта, - Я могу напомнить если вы не дай бог подзабыли вашего делового партнера. Принц Ву Линг потомок китайской династии Мин. Всегда враждебно относился к маньчжурской династии Цин. В молодости обучался в Европе, долгое время жил в Германии где стал убежденным германофилом. В 11-ом году активно поддержал Синьхайскую революцию свергнувшую династию Цин. Рассчитывал захватить власть и восстановить династию Мин что б править самому. Но когда не получилось разругался с республиканцами и перебрался в Европу незадолго до начала войны. С началом войны предложил свои услуги Германии, принялся оборудовать подземную базу для германских подводных лодок на одном из островов у берегов Турции. Припоминаете? Могу так же напомнить вам граф что именно тогда-то и началось ваше сотрудничество с Ву Лингом...
  - Хотите приписать мне государственную измену, работу на Германию?! - не вытерпев пролаял де Боремон, - Не выйдет мадам! Все и вы в том числе знаете, что это я раскрыл союзникам местоположение укрытия Ву Линга и это я привел к острову английский флот! Я! И вы мадам так же должны помнить и то как я помогал французской разведке во время войны!
  - Да все верно. Все так, - спокойно ответила мадам Рише, - Вы привели английские корабли к тому острову, и вы помогали мне и капитану Ладу. Помню вас даже хотели наградить как героя войны, но не наградили. Я все помню. Но я помню так же и то что сдали вы убежище Ву Линга союзным войскам вовсе не из патриотических побуждений, а по причине более чем банальной - вы не поделили с принцем женщину.
  Губы де Боремона искривились.
  - Да женщину граф. Ивонну де Картье. Уверена вы помните ее очень хорошо. Авантюристка искательница приключений из Австралии, красавица со светлыми волосами. Мы с ней несколько раз пересекались во время войны. Считалось что она работает на английскую разведку, хотя в первую очередь она работала на саму себя. Она невероятно нравилась мужчинам, не буду врать и сейчас нравится, помню я даже немного ревновала, когда видела, как Ладу смотрит на нее. Но она могла вскружить голову кому угодно из мужчин. Не устояли и вы с Ву Лингом, когда она попала к вам в руки, после того как немецкая подводная лодка потопила корабль, на котором она плыла. Китаец хотел забрать ее в свой гарем, а вы в свой. Ну в тот гарем, который у вас был тогда в Дамаске. Но Ву Линг оказался позубастей вас, и вы проиграли. И вот чтобы мадемуазель де Картье не досталась принцу вы и привели англичан к острову, помогли уничтожить базу подводных лодок, а заодно предстали в образе спасителя белой девушки из рук азиатского варвара. После уничтожения базы и бегства Ву Линга в глазах союзного командования вы были настоящим героем. Правда слышала я сплетню о том, что один из английских офицеров выразил лёгкое недоумение по поводу того, что спасённая мадемуазель де Картье почему-то не спешит горячо благодарить своего избавителя, то есть вас граф...
  Пальцы де Боремона нервно забегали по его колену.
  - У меня хорошая память и я все очень хорошо помню несмотря на то что прошло уже десять лет. И я помню и то каких немалых трудов стоило мне уговорить Ивонну де Картье промолчать, не рассказывать никому о ваших проделках там на острове.
  Пальцы графа судорожно сжались, едва не разорвав ткань брюк.
  - У меня вопрос к вам граф если Ивонна де Картье заговорит и в Лондоне или в Париже станет известна вся правда, как долго вы будете владеть всем этим великолепием что, окружает нас?
  Глаза у де Боремона стали как у хищного зверя и казалось, что он вот-вот набросится на свою дерзкую гостью. Впрочем, Марта Рише была готова к чему-то подобному и припрятала на всякий случай стилет. Она давно им не пользовалась, лет шесть как, но не сомневалась, что в случае чего сумеет одним ударом отправить графа к праотцам. И даже знала куда вонзит острое лезвие, в это белое холеное источающее запах дорогого одеколона горло.
  Если бы де Боремон набросился на нее.
  Но он не набросился.
  Вскинув голову де Боремон звонко расхохотался.
  - Мадам, вы великолепны! - воскликнул он почти с восторгом глядя на Марту, - Нет вы просто бесподобны! Вы восхитительны! Я готов снова влюбиться в вас до потери пульса! Ах мадам глядя на ваше прекрасное личико я в который уже раз кляну себя за то, что восемнадцать лет назад не проявил настойчивости и не сделал вас своей женой! Какой бы вы были графиней де Боремон! Какими красивыми были бы наши дети. И черт побери каких дел мы бы с вами натворили! Да профессор Мориарти удавился бы в аду от зависти!
  - Ваша покойная матушка никогда бы не приняла невестку из борделя, - усмехнулась Марта.
  - Да моя матушка, да упокоится она с миром, была категорически против нашего брака. А я был слишком любящим и послушным сыном. Зато Анри Рише оказался более смелым и настойчивым. Несмотря ни на что он не испугался дошел до конца и вытащил лотерейный билет.
  - Приму это как комплимент, - произнесла Марта улыбаясь и продолжая крепко держать в уме острый стилет.
  Де Боремон развалившись на диване пристально осмотрел Марту с ног до головы.
  - Да мадам давно уже никто так крепко не брал меня за горло, - сказал он, - Примите мои поздравления. Но смею заверить вас лет десять назад после всего вами сказанного вы не вышли бы живой из этой комнаты. Не вышли бы нет. И уж поверьте мне я придумал бы как наказать вас за подобную дерзость что б другим неповадно было. Да...
  Де Боремон хищно прищурился.
  - Но увы времена изменились, я уже не тот что раньше, да и кто я такой что бы тягаться с самим Альфредом Роллингом?! Так что похоже придется говорить.
  - Придется, - кивнула Марта.
  - Но предупреждаю мадам я расскажу вам далеко не все что знаю потому что есть такие вещи, о которых я не могу говорить даже с ножом у горла.
  - Граф, ну это не серьезно!
  - Напротив все более чем серьезно, и вы это поймёте. Я скажу вам одну единственную фразу, но если вы умная женщина, а вы умная женщина раз так ловко сумели взять меня в оборот, то вам и этой фразы будет достаточно чтобы докопаться до истины.
  - Хорошо я вас слушаю.
  Граф немного подался вперёд.
  - Гостиница 'Платаны' номер 207, - произнес он.
  Красивое лицо Марты Рише даже слегка вытянулось от изумления.
  - О-о-о! - протянула она.
  После небольшой задумчивой паузы добавила:
  - Неужели и она тоже... Но я могу поклясться, что никогда...
  Следом строго посмотрела на графа.
  - Надеюсь вы не пошутили граф?
  - Не имею такой привычки - шутить, - ответил де Боремон, - Ну как достаточно информации мадам?
  - Вполне.
  - Вот видите. Я же говорил!
  Де Боремон встал.
  - Да кстати мадам какое оружие вы приготовили для меня в случае чего?
  - Стилет, - спокойно ответила Марта.
  - О! - выдохнул де Боремон машинально потрогав шею, - Помню вы весьма ловко работали этим инструментом. Вижу вы не меняетесь. Все так же прекрасны и смертоносны как в старые добрые времена.
  Встав перед Мартой Рише де Боремон почти с нежностью и теплотой поглядел на нее.
  - Мадам, - выразительно проговорил он, - сейчас, когда деловая часть нашего разговора благополучно подошла к концу как вы, отнесётесь к тому если я приглашу вас отобедать со мной?
  Марта задумчиво посмотрела на графа.
  - Мадам в моём предложении нет никакого скрытого смысла, - продолжил де Боремон так же выразительно, - Я не собираюсь убивать вас, я не сумасшедший, я не собираюсь приставать к вам, я джентльмен, как говорят англичане. Это обед и ничего более! Поверьте, мне мадам! Клянусь могилой моей покойной матушки.
  Марта Рише пожала плечами.
  - Что-то я проголодалась пока уговаривала вас граф. Помниться у вас всегда была отменная кухня. Так и быть. Идёмте!
  
  
  ГЛАВА ДЕСЯТАЯ.
  
  Москва 21 мая.
  
  - Хлынов Алексей Семенович?
  Плечистая фигура в форме возникла в дверном проеме, преграждая вход в квартиру профессора Ивана Степановича Вагнера.
  - Да.
  - Участковый надзиратель Сироткин. Разрешите ваши документы.
  - Да конечно.
  Хлынов протянул милиционеру паспорт, прихваченный им из дому после того как внезапный телефонный звонок сорвал его с места.
  Пробежав паспорт глазами, участковый козырнул, возвращая документ хозяину.
  - Прошу вас товарищ Хлынов, проходите.
  И посторонился, пропуская инженера в квартиру.
  Хлынов вошел в квартиру, в которую входил ранее множество раз, хотя тогда он и подумать не мог, что однажды ему придется отказаться тут по такому безрадостному поводу.
  В коридоре он первым делом натолкнулся на председателя товарищества жильцов дома Иннокентия Жукова, круглоголового крепыша в белой толстовке, с неизменным портфелем под мышкой нервно теребившего в руках мохнатую кепку.
  - Алексей Семенович как хорошо, что вы пришли, - обрадовался Жуков появлению инженера, протягивая руку для приветствия, - а то от этой старухи слова путного не дождешься!
  - Профессор действительно пропал? - спросил Хлынов, отвечая на рукопожатие.
  - Пропал, - скорбно покачал головой председатель, - пропал наш Иван Степанович.
  И он начал было с жаром рассказывать, как сегодня утром к нему заявилась Серафима Белаш экономка Вагнера с известием о том, что профессор пропал и он, убедившись в том, что так оно и есть вызвал милицию, сначала участкового милиционера, а уж участковый быстро вызвал сотрудников уголовного розыска... Но закончить свой рассказ Жуков не успел.
  В коридор из комнаты профессора Вагнера выглянул еще один милиционер старше Хлынова седоватый.
  - Инженер Хлынов Алексей Семенович? - поинтересовался он.
  - Да. Могу показать паспорт.
  - Это уже лишнее. Старший инспектор отдела уголовного розыска Гаврилов Иван Осипович, - представился милиционер, - Заходите, мы вас ждем.
  Хлынов прошел в комнату, где проживал профессор Вагнер.
  Профессор Иван Степанович Вагнер жил в двухкомнатной квартире вместе со своей экономкой Серафимой Белаш, в просторечии Фимой. Экономка проживала в своей небольшой комнате, профессор же занимал комнату больших размеров, которая служила ему одновременно и спальней, и рабочим кабинетом, и лабораторией.
  В комнате профессора Хлынов встретил еще одного милиционера моложе возрастом, который представился помощником уполномоченного инспектора уголовного розыска Виталием Ивановичем Зиминым. Но Хлынов поздоровался с ним лишь походя, так как все его внимание оказалось сразу же приковано к солидному сейфу немецкой конструкции в углу, в котором как инженер хорошо знал, профессор хранил свои личные записи и дневники. И этот сейф был распахнут, и сейф был пуст. Стремительно приблизившись к нему, Хлынов имел возможность лично убедиться в этом.
  - Сейф взломан? - спросил инженер.
  - Да взломан. Причем довольно грубо. И в нем хранились какие-либо ценные вещи? - спросил старший инспектор Гаврилов, наблюдая за Хлыновым, - Мы пытались спросить у экономки, что было в сейфе, но она ничего толком ответить не может.
  Не замеченная сразу Хлыновым, Серафима Матвеевна Белаш или просто Фима, экономка профессора, работавшая у него уже лет пятнадцать, сидела тут же в другом углу комнаты на табурете и переживала случившееся с Вагнером. Услышав, что речь зашла о ней она оживилась и заговорила.
  - Вчера барин из комнаты и не выходил вовсе, занят был очень как обычно, я ему только еду заносила, а он все за столом сидел, головы не поднимал и писал, и писал, и писал. Целую кучу бумаги исписал. Я вечерком у него к племяннице отпросилась, давно она, меня к себе приглашала, барин меня и отпустил...
  - Молчи глупая баба! - выкрикнул, не выдержав, из коридора председатель товарищества жильцов Жуков, - Баре все в Париже!
  Экономка покачала головой и продолжила свой рассказ.
  - Побыла я у племянницы, чайком побаловалась и вернулась, когда уже поздно было, совсем темно, уже ночью. У хозяина моего свет горел. Но я тому не удивилась, он часто по ночам засиживается, все работает и работает, мысль боится упустить, это он так говорит. Беспокоить я его не стала, не любит он этого и легла спать. Проснулась я, смотрю солнце уже высоко. Проспала. Ну, думаю, хозяин теперь опять огорчиться, он не ругается, когда я что-то не так сделаю, он сильно огорчается. Но слышу тихо-тихо у него в комнате, и свет не горит. Подумала еще ну, слава богу, отсыпается Иван Степанович после ночной работы хоть и не похоже это на него, спит то он, мало, говорит всегда, что не может тратить ценное время на бесполезный сон. Встала я завтрак приготовила, жду, когда он меня позовет. А он все не зовет и не зовет. И в комнате тишина такая, что даже страшно. Время идет, обед уже скоро, а хозяина все нети нет и тихо, тихо. Ну, я тут уже и беспокоится начала, никогда такого не бывало, что бы Иван Степанович так долго спал. А как миновало обеденное время, то я больше ждать и не стала, и открыла дверь в комнату и смотрю, нет там никого, нет хозяина и постель и не тронута вовсе, как застелила я ее прошлым утром, так никто к ней и притрагивался, хозяин то застилает кое-как. Значит, и не ложился он вовсе ночью спать! А домосед он такой, что из дому то и не выгонишь, все работает и работает. Поняла я, что пропал Иван Степанович, пропал и сразу к Иннокентию Петровичу, говорю, пропал барин, пропал...
  - Ну что за вздорная баба! - всплеснул руками Жуков выглянув из коридора.
  - Товарищ Жуков, - укоризненно покачал головой Гаврилов.
  - Извините, - поспешно произнес председатель товарищества и снова скрылся в глубине коридора.
  Гаврилов снова повернулся к Хлынову.
  - Так что было ценного в сейфе?
  - Бумаги, - кратко ответил Хлынов.
  - Ценные бумаги? - оживившись спросил помощник уполномоченного инспектора Зимин.
  - Да очень. Иван Степанович Вагнер хранил в сейфе свои дневники, свои записи, свои размышления о научных проблемах. Проекты своих изобретений нынешних и будущих. Теоретические раскладки. Предположения. Гипотезы. - Хлынов посмотрел на милиционеров, - Профессор Вагнер ученый с большой буквы и с мировым именем. Его научные разработки имеют огромнейшее значение для нашего государства, в том числе и в сфере безопасности.
  Зимин покачал головой.
  - Все ясно секретная документация, - произнес он и обернулся к своему коллеге, - А я говорил вам товарищ Гаврилов, в ОГПУ сообщить надо, профессора с мировым именем - это их обязанности.
  - Мы сообщили вышестоящему руководству? Сообщили. Вот пусть там наверху и решают надо ставить в известность ОГПУ или нет, - рассудительно возразил старший инспектор.
  Сказав это, Гаврилов снова обратился к Хлынову.
  - А что же профессор хранил свои бумаги в таком ненадежном месте?
  - Профессор всегда был несколько рассеян и довольно легкомысленно относился к собственной безопасности. Я настоял, что бы основную документацию он хранил в другом месте у себя на работе в институте. Но даже те записи, что находились в сейфе, имеют огромное значение и попади они не в руки, последствия могут быть самыми непредсказуемыми.
  - Значит, вы думаете, что похитителей, если это конечно похищение, интересует работа профессора? - поинтересовался Гаврилов.
  - Я искренне надеюсь, что это не так, - ответил Хлынов, - мне хочется верить, что это банальная уголовщина, что тот, кто взломал этот сейф полагал найти в нем деньги и драгоценности и понятия не имеет о ценности похищенных бумаг. Это конечно ужасно то, что я скажу, но я рассчитываю на то, что профессора похитили обыкновенные бандиты с целью выкупа. Потому что обо всех иных вариантах мне даже думать не хочется.
  - Однако, - выдохнул Зимин.
  - Так, так, - в задумчивости произнес Гаврилов, разглядывая Хлынова, - Ну ладно. Если откровенно я тоже рассчитываю на то, что это обыкновенная уголовщина и мы имеем дело с простыми уголовниками, а не с международными шпионами. Хотя кое кому тут явно хочется обратного.
  Старший инспектор выразительно глянул на своего коллегу и подчиненного.
  - 'Пинкертоновщины' начитался, как обычно, - добавил Гаврилов.
  Помощник уполномоченного инспектора слегка покраснел.
  Осадив не в меру ретивого подчиненного, Гаврилов вновь заговорил с Хлыновым.
  - Мы собственно вас, вот для чего пригласили Алексей Семенович... Профессор холостяк, и семьи у него нет...
  - Он вдовец, уже давно. А из семьи у него только младшая двоюродная сестра, живет в Ялте.
  - Ну, Ялта - это далековато от нас, - заметил Гаврилов, - Мы уже доложили обо всем нашему руководству и сейчас нам сотрудникам уголовного розыска необходимо понять, что это уголовщина или что-то более серьезное. Когда мы пойдем на доклад к большому начальству нам нужно будет что-то им рассказать. Важны детали. Я пытался расспросить экономку профессора, но, похоже, она мало что понимает в работе Вагнера и ничего не смогла внятно объяснить. Председатель жилтоварищества товарищ Жуков посоветовал обратиться в первую очередь к вам как к хорошему знакомому профессора. Вы хорошо знаете профессора Вагнера?
  - Еще до революции и до войны он был моим учителем. С тех пор у нас хорошие приятельские отношения.
  - И здесь в квартире профессора вы часто бывали...
  - Старался навещать его хотя бы раз в неделю. Но это как получалось...
  Гаврилов кивнул.
  - Понятно. Алексей Семенович хорошенько осмотрите комнату и скажите, не пропало ли что-нибудь, все ли находиться на своих местах, нет ли чего-нибудь странного, подозрительного?
  Странного, подозрительного?
  Хлынов цепким профессиональным взглядом разведчика начал осмотр просторной, скромно обставленной комнаты в которой жил пропавший профессор Вагнер.
  Аккуратно застеленная кровать, табурет на котором горевала экономка Фима, стул, стол за которым профессор завтракал, обедал, ужинал, еще один стол больших размеров для работы, книжная полка, платяной шкаф, еще шкаф с книгами, кресло, еще один шкаф и тоже с книгами. Все как обычно, ничего не изменилось, если не считать конечно взломанного и обчищенного сейфа, все на своих местах.
  Воры если это были воры в чем Хлынов начинал уже сильно сомневаться, действовали исключительно аккуратно и даже не нарушили идеальный порядок на книжной полке и в книжных шкафах. Профессор Вагнер любил книги, в чем-то даже боготворил их. Не подпускал к ним Фиму, сам протирал с них пыль с педантичностью где-то даже излишней старался что бы книги на полках всегда стояли по одной ширине, корешок к корешку, ровно как по линейке...
  Как по линейке...
  Хлынов подошёл к одному из книжных шкафов и вытащил пухлую книгу слегка, совсем чуть-чуть выступавшую из общего ряда.
  Глянул на обложку. Одна из последних научных монографий немецкого профессора Франца Райхера, с мудреным названием, на немецком языке и с дарственной надписью на второй странице обложки. Это был подарок Вагнеру от его германского коллеги.
  Хлынов резкими движениями перелистнул пару десятков страниц и остановившись на одной из них без особого удивления увидел в уголке страницы тонкую аккуратную линию сгиба. Очевидно кто-то сначала согнул страницу, а потом разогнул и тщательно разгладил, но линию сгиба конечно же убрать не смог.
  Хлынов задумался.
  Профессор Вагнер любил книги относился к ним исключительно бережно и никогда не позволял себе так с ними поступать.
  Значит страницу согнул кто-то другой.
  Хлынов захлопнул книгу.
  - Что-то нашли? - спросил Гаврилов.
  - А? Нет, ничего. Совсем забыл, что профессор никогда не хранил деньги в книгах, не имел такой привычки.
  Хлынов поставил книгу на место.
  Он продолжил осмотр комнаты, но вместо обиталища профессора Вагнера перед его взором стояла другая комната, другого профессора, в другом городе, в другой стране, в иное время.
  Он видел седую чистенькую старушку неподвижно сидящую у распахнутого окна за которым горели неисчислимые огни огромного ночного города.
  Видел низкий журнальный столик с неизменной шахматной доской с расставленными фигурами и вечно не доигранной партией.
  Видел бедно, но опрятно одетого профессора Франца Райхера сидящего возле столика с раскрытой книгой на коленях.
  И словно слышал, как профессор, разглаживая страницы недовольно ворчит по поводу того, что не гоже так обращаться с книгами.
  Профессор Райхер может и не был таким поклонником книг как профессор Вагнер, но также не любил, когда кто-то пусть и машинально загибает уголки страниц, даже если этот кто-то его любимый ученик...
  - Что-нибудь пропало товарищ Хлынов? - услышал он голос старшего инспектора отдела уголовного розыска Гаврилова.
  Остановившись посреди комнаты Хлынов напоследок оглядел ее.
  - Похоже, что нет, - ответил инженер, - Кроме сейфа ничего не тронуто.
  - Значит уголовщина? - с надеждой спросил Гаврилов.
  - Не знаю, - сказал Хлынов с абсолютной искренностью в голосе.
  - В ОГПУ сообщить надо, - заявил Зимин, - похищение профессора - это заговор против республики!
  Гаврилов скорбно покачал головой.
  Хлынов пристально посмотрел на Зимина. Может милиционер и был излишне энергичен по молодости лет, но дураком явно не был.
  - Я выйду подышу воздухом, - сказал Хлынов.
  - Да конечно, - отозвался Гаврилов.
  Выйдя в коридор и тактично проигнорировав председателя жилтоварищества Жукова, которому страстно хотелось узнать, как можно больше об исчезновении Вагнера, Хлынов миновал скучающего в дверях участкового милиционера и оказался на лестничной площадке.
  Спустился по лестнице на один пролет вниз и подошел к раскрытому окну, выходящему во двор.
  Посмотрел на детвору, резвящуюся внизу, на старушек чинно сидящих на лавочке, на дворника в грязном фартуке и мятой кепке. День был солнечный, теплый и москвичи массово высыпали из домов во дворы и на улицы.
  Сев на край подоконника Хлынов задумался.
  Зимин убежден что об исчезновении профессора Вагнера необходимо сообщить ОГПУ, Гаврилов настаивает на том что нужно сообщить начальству и пусть оно само решает, как быть. Скорей всего так оно и будет, Гаврилов похоже из той категории служак что не позволяют молодым и ретивым прыгать выше начальства. Но что бы там не порешило милицейское руководство все равно делом профессора Вагнера придется заниматься ОГПУ, контрразведке или разведке.
  Хлынов знал это.
  Знал, что похищение Вагнера - это вовсе не банальная уголовщина, знал, что речь действительно идет о безопасности Советского государства.
  Знал абсолютно точно.
  Твердо он знал и то что когда ОГПУ займётся исчезновением профессора то он попросит, нет потребует от Катаняна, от Менжинского, даже от самого Дзержинского, что бы именно его инженера Хлынова привлекли к расследованию этого дела.
  Он уже окончательно и бесповоротно решил это для себя.
  Решил по очень простой причине, все поняв, а если и не все, то очень многое, он внезапно остро почувствовал собственную вину в том, что скорей всего произошло с Иваном Степановичем Вагнером.
  Да собственную вину.
  Это было неприятно чувствовать, что виноват в беде близкого знакомого и в больших проблемах, которые могут вслед за этим последовать.
  Но еще неприятней было то что, ощущая собственную вину он одновременно испытал жгучее сожаление по поводу одного благородного, действительно благородного поступка, совершенного им около трех лет назад.
  Хлынов поглядел на небо.
  Оно было ослепительно голубым и ярким.
  Но он видел и другие небеса, удушающе черные, похожие на преисподнюю, расколотые огненно-белой молнией, рушащейся с небес на мирный спящий город в долине, несшей разрушения и смерть.
  Он пережил несколько химических атак на фронте и все-таки именно та ночь, когда он воочию увидел на что способен аппарат, созданный Гариным, была одной из самых страшных в его жизни. Он чудом тогда остался жив.
  И не только он.
  К сожалению.
  Хлынов отвернулся, скривив губы. Ему очень не хотелось того что бы кто-нибудь во дворе поднял голову и увидел выражение его лица.
  Да он чувствовал свою вину и вместе с тем ему было невероятно стыдно и противно из-за того, что он сожалеет о том, что около трех лет назад в августе 22-го года спас жизнь человеку, любимому ученику профессора Франца Райхера Генриху Вольфу.
Оценка: 4.62*8  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Алиев "Леший"(ЛитРПГ) Э.Никитина "Браслет"(Любовное фэнтези) Ю.Резник "Семь"(Антиутопия) Л.Ситникова "Книга третья. 1: Соглядатай - Демиург"(Киберпанк) В.Крымова "Вредная ведьма для дракона"(Любовное фэнтези) С.Панченко "Warm"(Постапокалипсис) С.Панченко "Ветер"(Постапокалипсис) В.Старский ""Темный Мир" Трансформация 2"(Боевая фантастика) В.Пылаев "Видящий-2. Тэн"(ЛитРПГ) А.Гришин "Вторая дорога. Путь офицера."(Боевое фэнтези)
Хиты на ProdaMan.ru Песнь Кобальта. Маргарита Дюжева��ЛЮБОВЬ ПО ОШИБКЕ ()(завершено). Любовь ВакинаЗаписки журналистки. Сезон 1. Суботина ТатияПортальщик. Земля-матушка. Аскин-Урманов✨Мое бесполое создание . Ева ФиноваПодари мне чешуйку. Гаврилова АннаНочь Излома. Ируна БеликКоролева теней. Сезон первый: Двойная звезда. Арнаутова ДанаКнига 2. Берегитесь, адептка Тайлэ! Темная КатеринаТитул не помеха. Сезон 2. Возвращение домой. Olie-
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Лыжина "Драконий пир" И.Котова "Королевская кровь.Расколотый мир" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Пилигримы спирали" В.Красников "Скиф" Н.Шумак, Т.Чернецкая "Шоколадное настроение"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"