Я вздрогнул от внезапного стука, и резко обернувшись, глянул в окно. Но это был лишь порыв ветра, бросивший в стекло несколько крупных капель дождя.
- Расскажите что-нибудь, мой друг Архивариус, - нарушил я молчание царившее в моей гостиной, где уютно поигрывал электрический камин, в то время как за окном неистовая метался ветер, размётывая в пространстве потоки холодного ливня.
- Да я уж и не знаю, что рассказывать-то, всё уж вроде бы рассказал.
- Не скромничайте. Вы ведь шутите? Расскажите что-нибудь страшное. Или вы хотите сказать, что ваш фолиант иссяк?
- Фолиант - нет, а вот бутылка - да, - ответил Архивариус и глазами указал на пустую бутылку тоскливо стоящую на столе. Я устало поднялся с дивана и достал из бара новую.
Опустошив свой бокальчик, почмокав губами и чуть подумав, Архивариус открыл свой мистический фолиант.
* * *
Когда мои посиделки у старой знакомой закончились и я, шагнув за порог, оглянулся для прощального взмаха рукой, Марла сказала:
- Завтра новая Луна. Не поленись и пересади свою бедную пальму, а то она у тебя погибнет.
- Уже сегодня - время за полночь. Обещаю пересадить сегодня же. А дождь вроде бы поутих. Спокойной ночи, - я поднял воротник и побежал к машине.
Когда я подъехал к автобану 93, дождь усилился, а чёрное небо стало раскалываться на части, прорезаемое ломаными линиями молний. Включённые на быстрый ход стеклоочистители, едва справлялись с потоками воды.
Я набирал скорость, а дождь всё больше открывал кран. Мой немаленький и поэтому тяжёлый автомобиль мог бы позволить ехать быстрее, не всплывая на залитом сплошным током воды асфальте, но чертовски плохая видимость не позволяла развивать скорость более 100-110 км в час.
Начавшие запотевать стёкла, заставили меня включить обдув и обогрев. Но малые обороты вентилятора не справлялись со стремительно нарастающей матовостью лобового стекла. Пришлось включить обдув на всю мощность, после чего сразу же почувствовалась напряжённость. Зловещее шипение ливня, неистовая работа стеклоочистителей, напряжённое гудение вентилятора и меняющийся тембр мотора, подчёркивающий его затруднения, когда машина влетала в лужу неуспевающей стекать под уклон воды, создавали гнетущую атмосферу трудной поездки и тронули мою психику. Перед глазами стали рисоваться картины различных интерпретаций аварий: моя машина всплывала на мокром асфальте и, перестав слушаться управления, начинала вращаться; то вдруг из кустов выскакивала косуля, а тормоза не могли замедлить движение, и она врезалась в животное: быстро и мягко деформировался капот и крылья, летели в стороны щепки решётки радиатора и осколки фар, спина животного неимоверно перегибалась в мою сторону, тогда как его рёбра, влекомые носом машины, уходили вперёд, а голова на длинной шее забрасывалась назад, сверкнув безумными глазами, касалась носом мятого капота...
Я включил кассету, чтобы отвлечь себя от столь мрачных видений и в машине зазвучал "Place in line" Deep Purple. Кассета заиграла в том месте, где Ян Гиллан заканчивал петь медленное гнетущее вступление. В следующий миг, после звонкого крика, композиция перешла на быстрый темп. Секунд через двадцать вступил Блэкмор, с постепенно нарастающим, заводным гитарным соло, которое сменило столь же подхлёстывающее органное соло Лорда. Во мне стал пробуждаться азарт борьбы со стихией, и будоражащая меня музыка, отогнав мрачные миражи, заставила увеличить скорость...
Мелькнувший в свете фар знак указывающий - через сто пятьдесят метров будет съезд на стоянку, намекнул мне, что я начал что-то замечать. В следующий миг машина влетела в огромную лужу. Я почувствовал, как замедлился её ход, лобовое стекло залил мутный водопад, и звук мотора перешёл в натужный гуд - он заглох, машина стала резко сбавлять скорость. Сквозь заштрихованное пространство я различил приближающийся отвод на стоянку и, выжав сцепление, направил её вправо.
Въехав в аппендикс, я остановил машину недалеко от выезда. Здесь, на стоянке, никого не было. Первая мысль, пришедшая мне в голову, была мрачна: с мотором случилась непоправимая, в данный момент, вещь - полетел зубчатый ремень привода распределительного вала. Если так - это ужасно. Мне придётся идти и промокнуть до нитки, ища аппарат вызова технической помощи. Зонт, лежащий всегда в машине, не спасёт при таком свирепствующем дожде. Но, в следующий миг в голову пришла другая мысль: с мотором всё в порядке, просто в момент, когда машина врезалась в глубокую лужу сильный ток воды от передних колёс пробился через нижнюю защиту моторного отсека и попал на провода высокого напряжения. Если это так, то, протерев их можно продолжить поездку.
Как же это осуществить, если дождь льёт как из ведра? Стоит поднять капот и дождь будет вновь и вновь мочить их. Остаётся просто подождать: мотор горячий и провода сами высохнут через пару минут. Я выключил фары и стал ждать.
Эта стоянка была мне известна, она находилась между съездами Тойблиц и Понхольц. Значит, до моего Регенсбурга оставалось ещё километров двадцать пять.
Странная вещь: я имею эту машину уже много лет, и неоднократно ездил при сильном дожде, но чтобы она заглохла от попадания воды на провода зажигания, такого не случалось ещё ни разу; старушка... в проводах появляются микротрещины. Я попробовал завести мотор. Он начал схватывать, но не завёлся. И, тем не менее, это меня успокоило - это не ремень, а вода на проводах.
В следующий миг сильный удар молнии осветил пространство и, на короткое мгновение, я увидел человеческую фигуру, застывшую у выезда со стоянки.
Я опешил и в следующее мгновение принял это за оптический обман. Померещилось. Но следующая вспышка молнии опять высветила фигуру, стоявшую на том же месте. Я не смог как следует разглядеть её, но мне показалось, что это была фигура в платье. Что можно делать здесь ночью при таком дожде одинокому человеку? По моему телу пробежал озноб, и я нажал кнопку блокировки дверных замков.
В следующий миг я вновь попробовал завести мотор. Но он, как и пару минут назад, лишь схватывал.
"Кто там стоит?"
Третий удар молнии опять показал фигуру, которая была по-прежнему на том же месте. В этот раз я уже без сомнения различил в ней женщину. "Если это не галлюцинация, то, почему она не подходит? Если она, по каким-либо причинам, оказалась здесь и ей надо непременно ехать, почему же она не подойдёт и не спросит?"
Я выключил музыку и стал напряжённо всматриваться в черноту за лобовым стеклом. Я ждал очередной вспышки молнии. Дождавшись блица, который был затяжным, я смог немного рассмотреть странную фигуру. Это была женщина, молодая. Её тёмное платье, которое было чуть ниже колен, промокло насквозь и прилипло к телу. Светлые волосы свисали длинными сосульками. Она стояла, понурив голову, словно статуя. От её вида и странного поведения тянуло неведомым - пугало.
Поворот ключа в очередной раз - мотор завёлся! Не слыша его звука, я чувствовал вибрацию. Я был полностью поглощён всматриванием в черноту, в которой стояло странное человеческое существо.
В следующий миг что-то пробудило меня, и я включил фары, дальний свет. Два луча должны были осветить её, стоявшую, как я успел заметить прямо перед машиной в метрах тридцати.
Я вздрогнул: женщина стояла в свете фар, не реагируя на него. Я выключил свет и оглянулся по сторонам. В этот миг разряд молнии распорол небо и осветил фигуру по-прежнему стоявшую на своём месте. Это было, по меньшей мере, странно, а по большей... я почувствовал, как откуда-то из моих глубин стал подкатываться смертельный страх, сопровождаемый ознобом.
Включив заднюю скорость я стал выезжать на автобан. Ничто не могло заставить меня проехать мимо этой фигуры, которая как изваяние стояла на выезде со стоянки.
Оказавшись на полосе, я включил скорость, и дал газ.
Едва моя машина поравнялась с выездом, которым я не решился воспользоваться, как из-за густого кустарника, отделявшего стоянку от полос скоростной дороги, выскочила женская фигура и бросилась мне наперерез. Я нажал на тормоз и тут же почувствовал удар. Фигура появившаяся внезапно перед носом машины, споткнулась, и я протаранил её, падающую на спину. Левая рука жертвы из-под машины, по инерции, с размаху ударила по капоту. Я понял, что "поцеловал" беднягу в лицо решёткой радиатора. Через несколько мгновений, когда мой автомобиль остановился, женщина сползла, скрывшись за носом машины. Мотор заглох, и всё погрузилось в тишину, наполненную лишь шумом дождя и стуком моего сердца.
"Я сбил человека! - переполнил меня ужас свершившегося. - Я сбил человека и возможно насмерть!"
Просидев вечность, опешив, судорожно сжимая руль, я решил выйти из машины и уже приоткрыл дверь, как тут на капот легла кисть руки. Меня пронзил безумный ужас... Вслед за рукой показалась женская голова. Сбитая женщина встала, и, пошатываясь, направилась к правой двери машины.
Открылась дверь, и я услышал глухой шуршащий голос: "Простите. Я вас напугала. Вы едите в Регенсбург? Подвезите меня. Мне нужно на Бишоф-Конрад-штрассе".
Я был парализован.
Женщина садилась в машину, и от моего взгляда не ускользнуло, что её платье разорвано в области живота.
Она села и повернулась ко мне - почувствовался её леденящий взгляд. Напрягшись, я заставил себя глянуть на неё. Ужас полностью сковал меня. Правая сторона её лица была сильно повреждена: скула и висок были вдавлены, надбровная кость опустилась и вмяла глаз в глазную нишу, щека была разодрана так, что виднелись зубы.
Я издал стон.
Она резко отвернулась и сухо произнесла: "Не волнуйтесь. Со мной всё в порядке. Поезжайте". На удивление себе я подметил, что она может говорить, и это с сильным повреждением скулы и челюсти!
Словно во сне, не чувствуя ни рук ни ног, я завёл мотор и включил скорость.
До Регенсбурга мы не проронили ни слова. Я смотрел только вперёд, ощущая присутствие странной пассажирки лишь по неприятному запаху. Я ни разу не взглянул на приборы, и вёл машину не ведая с какой скоростью, ползу или лечу.
Когда мы были уже в городе и двигались по Бишоф-Конрад-штрассе, она нарушила молчание:
- Стойте. Я выйду здесь. Благодарю. Извините ещё раз, что вас напугала, я стала такой неуклюжей.
Я затормозил. В следующий миг меня оглушил, показавшийся неистово сильным, звук захлопнувшейся двери, который привёл меня в чувства, и какое-то время спустя, я окончательно смог очнуться и оглядеться.
Знакомая мне улица, стена католического кладбища. Глянув через заднее стекло, я увидел её, подходящую неспешной походкой к небольшим кладбищенским воротам. В следующий миг она исчезла за ними.
В это время часы на панели приборов показывали час тридцать. Ночная попутчица перекрывала все нормы странности: торчать в непогоду одной на стоянке вдали от человеческого жилья; не чувствовать страшные увечья, причём повреждения не испускали кровь; во втором часу ночи идти на кладбище... Но, может быть, всё это было лишь наваждением? Я потрогал сиденье справа - оно было мокрым...
Выскочив из машины, я осмотрел её перед. На капоте и на бампере имелись вмятины. Стекло правой фары растрескалось и несколько осколков выпало. Значит, пережитое мной - реальность. Я бросился вслед за странной женщиной. Надо её задержать и вызвать полицию. Ведь в случившемся виновата она. А если я не оформлю всё надлежащим образом, мне пришьют уезд с места происшествия! И доказывай потом, что ты не верблюд. Да и при таких ранениях просто невозможно разойтись полюбовно.
У ворот меня ждал сюрприз - они были заперты. Как же тогда она прошла? Или они были открыты, и она их закрыла на замок, после того как сама вошла? Или она прошла между прутьев решётки? Я попытался протиснуться через решётку, но не смог. Я подогнал машину вплотную к стене кладбища. Потом с её крыши перебрался на стену и спрыгнул. Добежав до первых могильных стел, огляделся по сторонам. Моей странной попутчицы не было видно. Над лесом надгробий висела сырая бархатная мгла лишь кое-где проткнутая красными огоньками свечей в специальных футлярах.
Я попытался вслушаться, надеясь услышать звук её шагов. Лишь мелкий, словно пыль, дождь серым шумом висел в воздухе. Метнувшись сначала к одному проходу, потом к другому, я, наконец, увидел тёмную фигуру, двигавшуюся среди надгробий. Кроме неё и меня здесь некому было быть. Охваченный ужасом и возбуждением я устремился, стараясь идти бесшумно, за ней.
Но вот чёрный силуэт едва различимый на дорожке замер. Чуть постояв, он шагнул влево в темноту между стел. Я замер в нерешительности: что делать, подойти к тому месту, где она исчезла или... послать всё к чёрту? А если она заметила моё преследование и спряталась, поджидая меня, и когда я подойду, вцепится мне в горло? Она самый настоящий зомби! Бред! Я должен взять её данные для полиции и для страховой фирмы, если она не захочет дождаться блюстителей порядка. Да и вся эта история столь невероятна, что заставляет идти дальше и хоть что-то выяснить в любом случае.
Подкравшись примерно к тому месту, где она сошла с дорожки, я прислушался. Кроме шелеста дождя до меня донёсся непонятный глухой звук. Напрягшись, я различил, что звук исходит от того места, куда шагнул объект моего преследования. Забыв обо всём: о ночи, о дожде, не чувствуя затекающие за ворот холодные капли, я сделал несколько неуверенных шагов на странный шорох. И вот в едва заметном красном мерцание, отбрасываемом несколькими свечами, я различил гору цветов. Это была свежая могила, накрытая венками и букетами. В этот миг до меня особенно чётко донесся шорох. Я почувствовал слабость в коленях: звук доносился из-под венков! Боже, неужели это возможно?! Моё сердце застучало как дизель старого баркаса, в голову ударила кровь и я не осознавая, что делаю, достал из кармана зажигалку и чиркнул.
Язычок вибрирующего пламени на вытянутой руке стал приближаться к нагромождению цветов. И вот слабый свет высветил чёрную дыру у края могилы. Неужели моя попутчица забралась туда?! Поражённый этой догадкой, я сделал шаг к дыре, и чуть нагнувшись, поднёс зажигалку к проёму. Тут мне подумалось, что я быстро схожу с ума.
"Болван, что ты делаешь?!" - я начал было костерить себя, но тут что-то мелькнуло в дыре и схватило меня за кисть... Кладбищенскую тишину разрезал вопль, и резко оборвался. Я, вырвав руку из ледяной кисти, отпрянул назад и налетел на соседнее надгробье. Не соображая ничего и не поняв чем ударился о низенькую стелу, я метнулся к кладбищенским воротам.
Лишь после того, как непонятным образом перебрался через стену и упал на землю с внешней стороны кладбища, я несколько пришёл в себя, и увидел, что рядом с моей машиной стоит полицейский БМВ. В следующее мгновение послышались какие-то команды. Я смутно догадался, это относятся ко мне - меня задерживает полиция. Когда это окончательно дошло до меня, я с облегчением вздохнул.
Сидя в полицейской машине, я отвечал на вопрос, что делал в столь поздний час на кладбище. И когда рассказал историю, приключившуюся со мной, один из полицейский протянул мне прибор, в который я должен был дуть.
- Ноль три промилле, - сказал один полицейский другому, а я отметил про себя, что это далеко в пределах нормы. Выпил-то я у Марлы всего пару стопок.
- Не исключено, что он находится под наркотическим воздействием, - ответил второй полицейский и вышел из машины. Он осмотрел перед моего автомобиля, и сев обратно, что-то написал в бумагах. Потом, вытребовав у меня ключи от моей машины, они повезли меня в полицейский участок.
В полиции мне пришлось ещё раз рассказать мою историю дежурному инспектору. В общем, до утра длилась кутерьма: поездка в больницу на анализ крови, который ничего нового не показал, но зато показал рентген. Он показал, что у меня сломано седьмое ребро справа. Мне наклеили повязку, но дышать всё равно было больно. Я понял, чем ударился на кладбище. После этого мы поехали на место происшествия, на ту стоянку автобана 93. Там были обнаружены осколки фары. Но это было всё, что удалось найти в подтверждение того, что со мной что-то произошло. И, конечно же, полиция в этом ничего особого не увидела.
Когда забрезжил рассвет, мне удалось уговорить не верящего мне инспектора поехать на кладбище. Там мы нашли мою зажигалку, обронённую в момент сильного потрясения.
- Это ещё ничего не доказывает, - сказал инспектор, - и ваш рассказ по-прежнему можно отнести к бреду. С вами никогда раньше такого не случалось?
- А как же подкоп? Вы же видите, и это факт. Он же неопровержимо доказывает, что здесь что-то не ладно!
- Край могилы просто осыпался, - защищался инспектор Берг.
- А следы, инспектор, разве вы не видите следы? Ведь здесь что-то протащили внутрь, под плиту.
Берг усмехнулся, глянув на меня.
- Ну, тогда объясните, - не унимался я, - зачем мне всё это нужно? Да и как я мог всё это придумать? Ответьте, пожалуйста, инспектор!
- Объяснить, зачем вам это нужно, легче всего вам самим. А как это произошло, я могу объяснить лишь вашей фантазией.
- Вы хотите сказать - я больной человек?
- Нет. Но, я думаю, у вас болезненная фантазия или слишком бурное воображение. Вы, возможно, насмотрелись мистических фильмов, и перешли некий барьер, который может выдержать ваша психика. И вот не выдержав, она родила галлюцинацию и столь сильную, что вы затеяли всё это. Вы случайно ужастики не пишите?
- А как же зажигалка, а машина?
- Зажигалку кто-то имел такую же, а машину где-то повредили, но не при обстоятельствах, о которых рассказали нам.
- Инспектор, вы же склонны поверить мне, хоть от части, на основании всего мной сообщённого. Вы говорите так лишь потому, что должны придерживаться официальной линии и говорите не искренно. Жаль.
Я чувствовал себя оплёванным, когда ехал домой, но свихнувшемся себя не считал. Насколько правы литература и кино, подчёркивая, что официальные органы не верят в нечто сверхъестественное.
Эта история не давала мне покоя и, после нескольких дней я пришёл в полицию к знакомому мне уже инспектору.
- Вы что-то вспомнили или отыскали новый факт? - встретил меня вопросом инспектор.
- Скажите, вы закрыли это дело?
- А дело и не открывалось, но, ваше заявление я подверг некоторой проверке. В данный момент могу сообщить, что никаких заявлений о чьей-либо пропаже не поступало, а так же не было заявлений о каком-нибудь материальном ущербе, соответствующем характеру повреждений вашей машины. А что же у вас? Вы всё ещё мучаетесь навязчивой идеей?
- То что произошло со мной, я не считаю навязчивой идеей, а считаю свершившимся фактом, - фактом выходящим за рамки антропологии. Вы хоть выяснили, кто там похоронен?
- Как тут не выяснишь, если вы так нас уверяли. Там похоронена Анита Фарбер, попавшая две недели назад в автодорожную катастрофу. С серьёзными повреждениями органов брюшной полости она была доставлена в больницу, где на третий день после операции скончалась. Накануне ваших мистических приключений она была похоронена.
- Выходит так: днём её похоронили, а позже, ночью, я её сбил?
- По-вашему выходит так, - улыбнулся Берг и продолжил. - Знаете, я проконсультировался у психиатра и могу вас теперь понять. Вы же профессиональный водитель и к тому же человек с богатым воображением. В вашем подсознании живёт мысль о возможном наезде на человека. В силу специфики вашей работы вы считаете себя потенциальным участником транспортной трагедии, которая может когда-нибудь произойти. Эта мысль сидит в вас давно и с течением времени укореняется, начиная искажать реальность. В один пиковый момент подсознание порождает сильную галлюцинацию, в которую вы безоговорочно верите. К этому можно добавить некоторые стечения обстоятельств: повредили машину - сбив животное в том месте, кстати, мы обнаружили недалеко повреждение в защитном ограждении автобана... зажигалку потеряли, а кто-то из присутствовавших на похоронах имел такую же, и там её обронил...
Я молчал.
- Вы поверили в вашу галлюцинацию, поверили в то, чего не совершали. Это как... в общем... не позволяйте мыслям и навязчивым идеям овладевать вами. И раз уж вы склонны верить в мистику - не носитесь с особенно мрачными. А то, знаете ли, они могут породить мысль-форму, которая, когда-нибудь, действительно сможет привести вас к чему-то непоправимому.
Два дня спустя я позвонил инспектору.
- А, это вы! Какие мысли и идеи ещё одолевают вами? - узнав меня, сражу же поинтересовался он.
- Я прошу вас помочь мне. Помочь покончить с этим делом, с этим происшествием. Чем быстрее я всё выясню, тем быстрее и успокоюсь. Самостоятельно мне будет трудно это осуществить.
- Что вы задумали, неугомонный?
- Выясните, пожалуйста, в больнице, где оперировали Аниту Фарбер, не был ли у неё повреждён кишечник, не производилась ли на нём операция, и если производилась, то какая?
- Зачем вам это нужно?!
- Ничего не утаю, всё расскажу, как только узнаете.
- Вы будете дома? Я позвоню вам, как только получу должную информацию, иначе, видимо, вы не отстанете.
- Буду ждать с нетерпением.
- Вот это напрасно. Не думайте, что я сейчас же всё брошу и займусь вашим вопросом.
Инспектор позвонил через три часа.
- Слушайте, - рявкнул он мне в ухо. - У Аниты Фарбер при аварии была повреждена тонкая кишка, и её сшивали. Были повреждены так же и некоторые другие...
- Но смерть, как потом выяснилось, наступила от некроза тонкой кишки? - перебил я инспектора.
- Да, верно. Вам это уже известно?
- Я предполагал. И я догадываюсь так же, что причиной смерти, так или иначе, была ошибка хирурга. Мне известно, что это тонкая работа и неточность при сшивании ведёт к некрозу и дня через три к смерти.
- О, вы разбираетесь в медицине!
- Это случайное совпадение, но оно навело меня на мысль. Просто пришлось однажды столкнуться: один мой друг некогда пережил заворот кишок. Так вот, теперь я могу предположить, что, хирург делавший операцию, допустил ошибку. Хоть в наши дни медицина и шагнула далеко, человеческий фактор исключить нельзя. А проживает этот врач в Леонберге.
- Слушайте, а ведь это действительно так!
- Ну вот!
- Но что это означает?
- Леонберг единственный населённый пункт, находящийся недалеко от этой стоянки, где я её... встретил.
- Так. И вы хотите сказать, что она?..
- Да, ходила или ездила к хирургу домой! Что было на уме у зомби, я не знаю, но предполагаю, что она хотела как-то отомстить за свою смерть.
Через два дня я был приглашён на эксгумацию. Пока доставали гроб, инспектор поведал мне, что в тот вечер, когда я встретился с "зомби", в полиции Бургленгенфельда - ближайшем отделении, был зафиксирован вызов из Леонберга. Звонила жена хирурга. Сам врач был на дежурстве в больнице. Звонившая сообщила, что вокруг её дома кто-то бродит и постукивает в окна. Когда жена врача вышла на улицу, то, была сильно напугана, увидев женщину с ужасно неестественным цветом лица. Она закрылась в доме и вызвала полицию, которая, когда прибыла, никого вблизи дома не обнаружила за исключением следов по размеру могущих принадлежать женщине.
- Это как раз и подтверждает мою версию, - тихо ответил я, с некоторым зазнайством. В этот момент из могилы достали гроб, который оказался не закрытым. Когда же сняли крышку, то все присутствовавшие на эксгумации увидели женщину в разорванном платье и страшными повреждениями в области живота и правой стороны лица. Пальцы её левой кисти были слегка согнуты, как будто у неё только что выхватили что-то из руки. Я вспомнил ту ночь: кладбище, дыру в могилу, мерцающий огонёк зажигалки... и как "она" схватила меня за руку.
Меня прошиб озноб и чуть подкосились ноги, а инспектор смотрел, то на меня, то на лежащую в гробу женщину и не хотел верить своим глазам.
Открыли дело, которое не хотели открывать, не веря мне. Потом его не закрыли... ищут подтверждения случившегося. Висяк. Ущерб от повреждения машины и за растраченные нервы мне никто не возместил...