# Книга 3. Часть 4

А В Демченко

Книга завершена 16.09.2014.

ЧАСТЬ 4. Старицкий. Князь Старицкий.


## Глава 1.

Вид на жительство


Вот и пришло время легализоваться. Сегодня, в первый день осени, в Инсбруке неожиданно объявится князь Старицкий со своим верным дворецким. И первым делом, его сиятельство нанесет визит в местную ратушу, дабы поинтересоваться выставленными на продажу домами. Все-таки, я же не на один день заехал в Инсбрук, а значит, останавливаться в гостинице... неразумно. Нужно свое жилье. Нет, за господином "фон Бюловым" уже числится снятая на год квартира, на окраине города, но что подойдет авантюристу-путешественнику, совсем не годится для русского князя...

Вопрос с домом решился довольно скоро. Помощник бургомистра, Иоганн Флес, к которому, едва я представился, меня направил первый же встреченный чиновник, узнав о причине моего визита, обрадовался несказанно. Уж не знаю почему... Тем не менее, не успел я поднести ко рту предложенный мне кофий, как Флес вытащил из шкафа и грохнул на стол огромную укладку. Распотрошив ее, помощник бургомистра принялся показывать имеющиеся у города "достойные особняки". Причем, показывать в прямом смысле. Каждый имеющийся у города особняк был представлен не только описанием с перечислением количества прилегающей земли, имеющихся комнат и служб, но и несколькими планами и зарисовками...

Отобрав четыре самых понравившихся мне дома, я хотел было договориться с Флесом о времени их просмотра, но Иоганн меня удивил.

- Ваше сиятельство, зачем откладывать? - Всплеснул пухлыми ручками помощник бургомистра. - У нас ведь имеется один из автомобилей выделки вашего завода! Сейчас позвоню в гараж, и через пять минут, авто будет ждать нас у подъезда! Если, конечно, это не идет вразрез с вашими планами...

- Нисколько, господин Флес. - Надо отметить, выговор у этого Иоганна, хоть мы оба, вроде бы говорили на одном и том же немецком языке, был куда мягче и... мелодичнее, что ли? Хм. Венец?

- Тогда, прошу подождать одну минуту. - Сверкнув в кивке огромной плешью, улыбнулся помощник бургомистра, и быстро затараторил в телефонную трубку. Понять что именно, я не успел. А Флес, положив трубку, пригладил венчик седых волос, окружающих его сияющую лысину и, присев за стол, подвинул поближе ко мне вазочку с мелкими, но очень вкусными печеньицами. К кофию, самое то...

- С вашего позволения, и я угощусь. Клара делает чудеснейший кофий. - Улыбнулся Флес.

Мы как раз успели выпить еще по чашке, действительно, очень неплохого напитка, когда за окном послышался гудок.

- Экипаж подан, ваше сиятельство. Едем? - Поднявшись из-за стола, проговорил помощник бургомистра.

- Разумеется, господин Флес. - Кивнул я, поднимаясь с насиженного за прошедший час кресла.

Уже в автомобиле, оказавшемся весьма и весьма ухоженным "Консулом" первого и единственного экспортного выпуска, чиновник предложил начать с самого дальнего из выбранных домов.

- Заодно, пока едем через город, я вам расскажу о его достопримечательностях. - Предложил Флес и я не нашел возражений.

Первый особняк оказался чуть ли не соседом тому доходному дому, где "квартировал" фон Бюлов, так что этот вариант отпадал. Слишком близко, слишком явно. Не пойдет. Хотя сам особняк мне глянулся. Небольшой, но весьма удобный, добротный дом с большим участком земли, где был разбит неплохой, хоть и слегка запущенный сад... Увы. Пришлось отказаться. Да и расстояние до центра города, довольно большое.

Следующий особняк из составленного нами списка, расположился по другую сторону реки Инн, В Хёттинге. И оказался совсем не по мне. Нет, планировка довольно удачная, но вот внешний вид явно подкачал, видно было, что дом хоть и содержали в порядке, но... бывает же такое, вроде и окна все целы, и паркет не выломан, а все равно чувствуется, что дом давно покинут и заброшен... вот, как раз тот самый случай, короче, типичное не то.

Зато третий дом понравился мне настолько, что я не стал даже осматривать последний, четвертый вариант. Этот особняк в Прадле, на Андэхштрассе, устроил меня на все сто процентов. А когда Флес объявил цену, я и вовсе откинул последние сомнения. Сто пятьдесят тысяч крон, то есть, вся имеющаяся у меня наличность... если перевести ее в местную валюту. Замечательно... Что ж, придется лезть в "кубышку", благо в мире проще найти место, где не принимают русское серебро, чем место, где нет ни одного представительства Ганзы, в банковской конторе которой и находилась та самая "кубышка".

В результате, уже на следующий день, мы с... Грегом, теперь снова Грегом, да... смогли начать переезд в новый дом. Кирпичный двухэтажный особняк выстроенный буквой "П", перекладина которого образует парадный фасад с центральным входом, за которым расположился просторный холл под высоким стеклянным куполом, и с широкой парадной лестницей, ведущей на второй этаж. На первом же, по левую руку от входа, пустой зал во все крыло, а напротив него, за такими же высокими двойными дверями, гостиная. Она вдвое меньше зала, но за ней расположена столовая, так что по размерам, оба крыла дома одинаковы. Из гостиной и столовой двери ведут в "ножку" буквы "П", там служебная часть дома: кухня, комнаты обслуги и прочие необходимости. Противоположная же пристройка, представляет собой ажурную конструкцию зимнего сада. Личные апартаменты находятся на втором этаже, куда можно попасть по одной из трех лестниц. Центральной парадной, правой служебной, или левой... пусть будет: "кабинетной", поскольку ведет она в удобное помещение, идеально подходящее для кабинета-библиотеки. Его окна выходят на зимний сад и внутренний дворик с одной стороны, и на Андэхштрассе, с другой. Остальная часть второго этажа отдана под гостиные и спальни, в общей сложности девять апартаментов, причем гостиные образуют целую анфиладу, проходящую через весь этаж. В общем, мини-дворец... но, очень удобный. Конечно, мне такое количество спален теперь без надобности, но пусть будут... Ох, спасибо тебе, Ольга-Хельга, если бы не твой заговор, сдох бы уже тоски... А так, вроде ничего, держусь... пока.

Я тряхнул головой, и начал спуск по центральной лестнице вниз, на первый этаж, где дворецкий, как раз, встречал мастеров, на плечи которых должен лечь косметический ремонт моего приобретения. Над ним я долго не думал, и просто решил повторить то, что было в нашем с Ладой доме, в Хольмграде. Просто, тепло и уютно, без выпендрежа и золоченых купидонов второй степени ожирения...

В доме будет только три места, где привычный мне уютный вид уступит понтам. Это, зал, большая гостиная и столовая. Но и там обойдемся без особых излишеств. Разве что, тканные обои на стенах сменим резными дубовыми панелями, ну и так... по мелочи...

Тьфу, с этим переездом, совсем зарапортовался. Ладно, будем надеяться, что шум ремонтников не помешает мне работать...

Выслушав доклад Грега, я кивнул.

- Хорошо. Приглядывай за ними время от времени, и не забудь послать в ресторан за обедом... И для нас тоже. Я буду на втором этаже, в своей спальне. Если что понадобится, стучи. Да... сколько продлится ремонт?

- Господин Гейнц, хозяин компании, обещал, что его люди управятся за две недели, мессир. Сложных работ нет, только косметический ремонт и проверка состояния сантехники... И то, он извинялся, что срок так велик, но с особняком подобных размеров, быстрее никак не получится. - Обстоятельно доложил Грегуар.

- Это хорошие новости... - Я довольно кивнул. - Ладно, ступай, Грег. Присмотри за рабочими...

- С вашего позволения, именно этим я и собирался заняться, мессир. - Проговорил дворецкий и, обозначив короткий поклон, исчез за дверью в зал, с которого, рабочие и решили начать ремонт.

А я двинулся в обратный путь, вверх по широкой лестнице. Миновал анфиладу комнат и, отворив боковую дверь в последней комнате, оказался в своей новой спальне.

Саквояж, с которым я сегодня катался по всему городу, послушно влетел в руку. Распахнув его, я перевернул объемистую сумку над кроватью и из нее дождем посыпались бумаги...

Взглянув на внушительную горку документов, я вздохнул и, решительно отставив в сторону собственную лень, принялся за их разбор.

Закончил я только к вечеру, с больной головой и совершенно иррациональным желанием расстрелять команду рабочих, целый день зачем-то долбивших стены.

- Нет, Грег. Так не пойдет. - Заключил я, когда дворецкий принес мне в комнату ужин.

- Что именно, мессир? - Поинтересовался он.

- Завтра с утра, обратишься к этому самому Гейнцу, пусть пришлет сюда еще хоть роту мастеров, но ремонт должен быть закончен не позже, чем пять дней. Цена не волнует. Мне мои нервы дороже. - Вздохнул я.

- Мессир, с вашего позволения, я бы предложил переехать на время ремонта в гостиницу. "Ритц" весьма уважаемое заведение, и вам не придется терпеть этот шум еще неделю.

- Пять дней. - Покачал я головой.

- Да, мессир. Я оговорился. - Кивнул Грег... Идеальный дворецкий, что тут скажешь?

Господин Гейнц, полагаю, был в шоке, когда представитель заказчика выставил новое требование. Впрочем, даже если и так, шок не помешал ему увеличить стоимость работ вдвое. Но, к исходу недели, все работы по приведению особняка в порядок, были завершены, и в дом начали завозить новую мебель. Постепенно особняк наполнялся вещами, и уже не производил впечатления гулкого пустого дома с привидениями. В помощь Грегу наняли пару горничных, повара и садовника, последний, к тому же, помимо основной должности, взял на себя еще и обязанности слесаря.

В общем, дом стал жилым, и если в нем чего и не хватало, так это детского смеха и женского тепла... но тут, я ничего не мог поделать, и осталось только отгонять дурные мысли, закапываясь в работу. А ее было много. Переписка с новым совладельцем, проверка отчетов по строительству и рассылка писем с предложениями на Русь. Доставку последних обеспечил старый знакомый "почтальон"... Да и Оттон Магнусович не обходил меня своими эпистолами, так что времени на безделье у меня не было совершенно. А тут еще и новости от Иоганна Флеса, знакомство с которым, обеспечило мне добрых полсотни приглашений на различные приемы и вечера в "лучших домах" Инсбрука. Вот на одном из таких вечеров, Флес с улыбкой и вывалил на меня...

- А знаете, герр Старицкий... - Мучить беднягу произношением имени отчества я не стал, а титулование было бы слишком официальным, вот Иоганн и величал меня по фамилии... - ... намедни, его превосходительство бургомистр отметил, что ваше прибытие в наш скромный город весьма положительно повлияло на ход дел. Мало того, что об Инсбруке, наконец, вспомнили в столице, нашим городом, к тому же, заинтересовались и другие державы. Венд удвоил свое представительство, а послы Руси и Нордвик Дан подали прошения об открытии своих консульств в Инсбруке. Кроме того, как отметил советник Петер, в городе начали появляться представители компаний, ранее обходивших наши пенаты стороной. Производители различного рода техники даже обратились к его превосходительству за разрешением открытия собственного пассажа... Право, герр Старицкий, если дела и дальше пойдут также, то скоро не только балкон герцога, но большая часть крыш Инсбрука будет покрыта золотом.

Вот так. А кто говорил, что все будет просто? И пусть герр Флес уверен, что Вена "вспомнила" об Инсбруке из-за приезда в этот город некоего князя Старицкого, но ведь и так понятно, что это стало лишь реакцией на определенный интерес, проявленный кое-какими организациями к тому самому князю... Что называется: "мы все под колпаком у Мюллера". Да и черт с ними. Вытащить меня из Острейха законно, они не смогут, да и не станут. И уж тем более, не станут похищать. Отобьюсь ведь... А если даже и нет, то живым все одно не дамся. Значит, будут просто наблюдать... Ну так, это пожалуйста, смотрите, сколько влезет. От косоглазия не умирают, а вы его, господа хорошие, точно заработаете. Уж я-то постараюсь...

- Герр Старицкий? - Окликнувший меня, обеспокоенный Флес облегченно вздохнул, когда увидел, что я все-таки вернулся из далекого "похода в себя", и снова способен поддерживать беседу.

- Прошу прощения, герр Флес. Задумался... - Я коротко улыбнулся. - Знаете, я ведь даже представить не мог, что мое появление вызовет такие изменения... Надеюсь, все это к лучшему.

- Извините, герр Старицкий, может быть, это покажется... эм-м... эгоистичным, особенно учитывая причины вашего отъезда из Хольмграда и... потери... но скажу честно, мы рады, что вы оказались в нашем древнем городе. - Замявшись, проговорил помощник бургомистра.

- Иоганн, если вы, хоть сколько-нибудь, дорожите нашими дружескими отношениями, вы никогда больше не упомянете, ни прямо, ни намеком на то, что только что назвали потерями. - Я прищурился... и помощник бургомистра вздрогнул.

- Простите...

- На первый раз, герр Флес. Только на первый раз. И буду весьма благодарен, если это мое пожелание дойдет до каждого инсбрукца, желающего видеть меня добрым знакомым... а не противником.

Было видно, что помощник бургомистра откровенно не понимает всех причин такой вспышки ярости с моей стороны, но сомневаться в том, что он доведет эту информацию до всех заинтересованных лиц, не приходится. Оно и к лучшему... Терпеть не могу жалость.

Дни катились один за одним, осень все чаще и чаще проливалась дождем, а я по-прежнему жил в доме на Андэхштрассе, изредка появляясь на вечерах и приемах устраиваемых здешними "первыми" горожанами, и старательно игнорировал любые приглашения в салоны. Одно дело, вежливо поздравить племянника бургомистра с юбилеем, и совсем другое, торчать полночи в доме какой-нибудь местной "помпадуры", слоняясь без толку по комнатам, и время от времени выслушивая пустой щебет очередного порождения продукта здешнего воспитания. Бр-р. И ведь некоторые из них всерьез полагают себя умными людьми... Ну, не знаю, может быть на фоне особо "удавшихся" кадров, они действительно выглядели не так жалко, но если сравнивать с нормальными людьми, то... Тихий ужас. Шмотки, цацки... собственно, все. Собственно, именно поэтому, да еще и из-за моих вежливых, но твердых отказов посетить Вену, куда меня частенько стали зазывать, как письмами, так и личными приглашениями, я быстро прослыл "сычом". Ну да, в столицу не стремлюсь, салонов избегаю, гостей не зову... как еще могло отреагировать местное общество на подобное поведение. Тут, надо немного пояснить. По дороге в Инсбрук, я считал, что еду в заштатный городок, а на поверку оказалось, что это чуть ли не неофициальная летняя резиденция императорской фамилии. И на этом фоне, благодарность бургомистра и его камарильи, за то, что я заставил столицу обратить внимание на "бедный заштатный город", можно рассматривать как определенного рода кокетство, обещающее небольшую протекцию опальному князю, за невольную помощь летней резиденции в дворцовых игрищах... Именно из-за этого статуса Инсбрука, здесь, с мая по октябрь постоянно крутится довольно большое количество придворного люда. Отсюда же, и приглашения в Вену, где многие из моих нынешних знакомых владеют домами... Хм, а я-то еще думал, почему над Хофбургским замком развевается малый императорский штандарт... тетеря.

К счастью, середина октября принесла мне спокойствие. Стоило личному поезду императрицы увезти ее, вместе с семьей, на "зимний сезон" в Вену, и в следующие два дня из Инсбрука выехала большая часть народа, так допекавшего меня своими приглашениями. По крайней мере, я на это надеялся.

Это письмо принес все тот же бессменный "почтальон", как всегда отказавшийся назвать свое имя. Попрощавшись с ним, я поднялся в свой кабинет и открыл жесткий конверт, из которого вывалилось несколько бумаг. Среди отчетов по идущему ударными темпами, строительству, нашлось сопроводительное письмо от герцога Лауэнбургского, и еще один запечатанный конверт... с оттиском в виде двух корон. Официальное послание из Нордвик Дан. Отложив его, я взялся за письмо Оттона Магнусовича...

Как всегда, длинное вступление, пара предостережений, слухи об аресте моего имущества в Хольмграде и замораживании тамошних счетов... и коротко о главном. В послании Нордвик Дан, оказывается, лежит приглашение в посольство, отклонять которое, крайне нежелательно... Ну да, неужели господа с севера созрели до прямых переговоров?

Оказывается, именно так все и обстоит. А причиной их шевелениям стало проявление интереса к моей персоне со стороны Иль-де-Франс и Галлийских Портов, интереса, который, господа из Нордвик Дан обнаружили, едва я оказался в Инсбруке... Что ж, это хорошая новость. Встреча назначена на следующую неделю, но думается, стоит заранее озаботиться билетами до Вены, а то ведь может случиться и так, что в нужный момент их просто не окажется. Несмотря на то, что основной поток отъезжающих на зимний сезон уже спал, кое-кто все еще не покинул Инсбрука...

Я хотел было вызвать Грега, но вспомнил, что тот как раз сегодня отправился по делам в город и, вздохнув, вернулся к просмотру корреспонденции.

А буквально на следующий день, Грегуар доложил, что в холле меня дожидается человек, представившийся журналистом "Матэн", парижской газеты, весьма популярной не только в родных пенатах, но и пользующейся большим уважением в других столицах, за взвешенный подход к материалу и ровное отношение к любым фракциям и партиям... хотя, конечно, кое-какие лица в Генеральных штатах Иль-де-Франс, для этого издания были все-таки немножко "равнее" других. Но без заскоков и эпатажа, а это уже что-то значит в стране, журналисты которой ввели в оборот словосочетание "жареные факты"...

- Что ж, передай господину Верно, что я готов его принять... - Я выудил из жилетного кармана репетир и, убедившись, что время уже за полдень, уточнил, - но не более, чем на полчаса. У меня еще много дел. Да и обед скоро.

- Как прикажете, мессир. - Грегуар кивнул и направился к двери ведущей на лестницу.

Беседа с молодым журналистом, оказалась довольно приятной, единственное, что несколько подпортило впечатление, это его вопрос об авторе оформления интерьеров в доме. Вспомнив Ладу, я был слишком резок с молодым человеком, но увидев, что он не настаивает на продолжении этой темы, остыл. А уж когда речь зашла об истории моего появления в Инсбруке... Я не хотел, чтобы мои воспоминания о последнем времени тиражировали и обсуждали на каждом углу, а потому, выдал несколько... хм-м... подправленную версию своих мытарств, в полном соответствии с бытовавшим когда-то на "том свете" убеждением, что дескать, бояре - сволочи, и Государю не докладывают. Да и понимание, что в случае большей искренности, бывшее родное ведомство, вкупе с заграничной стражей, вполне могут плюнуть на законность, и устроить мне несчастный случай, то же заставляло тщательно взвешивать все сказанное. Отказаться от интервью? Нет уж, пусть поикают... Но в меру, так сказать, в самую плепорцию.

Расстались мы с месье Верно вполне дружески и будучи абсолютно довольными друг другом. Журналист старался не бить по больным мозолям, давая мне простор для словоблудия, а я, в свою очередь, порадовал его своей готовностью отвечать на задаваемые вопросы, причем почти без исключений. Табу, были только вопросы о личной жизни. Но тут Жерар и сам быстро понял, где пролегает граница его интереса и моей вежливости и старался ее придерживаться... Результатом, этой нашей первой встречи, стала договоренность о небольшом цикле эксклюзивных интервью, на различные темы. От изобретений и жизни на Руси, и до политических и гастрономических пристрастий. Толковый парень, этот месье. Далеко пойдет.

Вот, я рассчитывал на спокойствие в доме, после отъезда светского львятника "на зимние квартиры", и, как оказалось, зря. Не прошло и пары дней с визита журналиста, как в холле возник еще один гость.

На принесенной дворецким карточке, каллиграфическим почерком было выведено на французском зыке: Советник полномочного посла Его величества, христианнейшего короля Людовика Девятнадцатого в Острейхе. Роннель Мирабо.

- Он в утренней визитке, мессир. - Заметил Грег. Я приподнял бровь и хмыкнул. Дипломат, чтоб его мыши сгрызли...

- Хм. Оперативно, ничего не скажешь. - Покачал я головой и, убедившись, что на часах едва ли одиннадцать утра, вздохнул. - Пригласи его, минут через пять. Я пока переоденусь. Все-таки, человек к нам с д р у ж е с к и м визитом заглянул...

- Сию секунду, мессир. - Грегуар, понимающе кивнув, шагнул к двойным дверям, ведущим в анфиладу комнат и, выйдя из кабинета, тут же плотно закрыл их массивные створки. Вот-вот. Правильно, пусть сразу и продемонстрирует что, несмотря на время, приход такого гостя, иначе как официальным визитом, я считать не могу. А пока Грег медленно чеканит шаг через все четыре комнаты, и спускается по длинной парадной лестнице, я, пожалуй, действительно, переоденусь.

Прохожу в спальню, оттуда в гардеробную. Атласный халат на вешалку, вместо него, строгий темно-серый пиджак в тон брюкам и жилету, благо возиться с сорочкой и галстуком не придется, они и так уже на мне. Мягкие домашние тапочки-мокасины сменяются лакированными черно-белыми туфлями... Аллес. Готов к труду и обороне. Заглядываю в зеркало и непроизвольно фыркаю. Мне бы лысину и эпатажные усы... получился бы разожравшийся на стероидах Пуаро.

К чему такие старания? А я не люблю, когда кто-то пытается выехать на моему горбу, и включает меня в игру, правила которой мне неизвестны. Рейн-Виленского с Телепневым хватило с головой. Так что, теперь, даже такая малость, как неурочный деловой визит, маскирующийся под дружеский, заставляет меня упираться рогом и действовать наперекор желаниям разыгрывающего подобную сценку визитера.

Гостя встречаю в кабинете, стоя у окна, выходящего на Андэхштрассе. Окно высокое, света от него много, и он как раз падает на вошедшего в комнату советника. Остальные окна зашторены, и в кабинете довольно темно. В результате, я в тени, а он, как на ладони. Старый как мир фокус, но ведь действует... Передо мной, довольно молодой человек, высокий, подтянутый, действительно наряженный в утреннюю темно-зеленую визитку. В руке шляпа, очень похожая на головной убор вчерашнего журналиста. Очередной писк моды? Ладно...

- Ваше сиятельство, доброго дня. Прошу простить меня за столь ранний визит, но я только сегодня прибыл в Инсбрук, и поспешил засвидетельствовать вам свое почтение. - Затараторил на французском гость, одновременно делая шаг вперед и немного в сторону. И тут же оказался вне освещенного участка. Но мне и этого хватило. Достаточно было почувствовать его эмоции... Определенно, господин советник Роннель Мирабо недоволен тем, что карта "дружеского" визита не сыграла.

- Ну что вы, какое прощение, о чем вы говорите, господин Мирабо?! Наоборот, я польщен таким вниманием со стороны вашего короля. - Проговорил я в ответ, на том же наречии. Конечно, ушлый француз наверняка читал первую статью Верно и знал, что язык Иль-де-Франс мне знаком, но, как говорится, доверяй, но проверяй. Вот он и проверяет. Не удивлюсь, если сейчас господин советник пытается понять, откуда у меня такой акцент. Ну, думай-думай, все равно ничего не придумаешь. О, снова плеснул недовольством. Конечно, злобный я приплел сюда Людовика, напрочь отрезая всякую возможность продолжения беседы, хотя бы в нейтральных не деловых тонах... Иначе говоря, все мои действия можно было бы сейчас охарактеризовать, как один простой, но очень витиевато заданный вопрос: "а какого черта, собственно говоря, ты сюда приперся?" Может, не так жестко, но смысл верен. И Мирабо его понял. Ручаюсь.

- Грегуар, будь любезен, принеси нам с господином советником кофия. И венские сласти. - Я кивнул застывшему болванчиком у двери, дворецкому и тот моментально исчез. - Месье Мирабо, прошу вас, присаживайтесь. Кресло у стола, в вашем распоряжении. Выбирайте любое.

На этот раз, советник даже дернулся. Явно представил, как он будет выглядеть в роли просителя, сидя в кресле для посетителей, у моего рабочего стола. Вот-вот. А теперь, господин Мирабо, мы немного порвем тебе таб... в смысле, шаблон. Конечно, шаблон.

Дождавшись, пока советник устроиться в одном из кресел, я не стал садиться на свое рабочее место, а попросту устроился в таком же кресле для посетителей, напротив него. Короткий пасс, и стоящий в отдалении журнальный столик подлетает к нам, мягко опускается на пол и становится эдакой границей между мной и посольским чиновником. А в следующий момент отворяется дверь, и Грегуар вкатывает тележку с кофием и принадлежностями для него. Споро выгрузив все привезенное на журнальный столик, дворецкий вопросительно смотрит на меня.

- Благодарю, Грегуар. Дальше, мы справимся сами. Ты свободен.

Дворецкий кивает и покидает кабинет, а я тут же принимаюсь разливать по чашкам густой ароматный напиток. Вот так, да. Вообще, похоже, сейчас у моего гостя происходит самый натуральный срыв башни, а он ведь не линкор, у которого их пять штук... Но его можно понять. Пришел с визитом, решив сыграть на условном рефлексе любого светского хлыща. Утром, в неофициальном костюме, значит и визит не деловой, а нарвался в ответ на... не пойми что. В кабинет привели по парадной лестнице и не менее парадным маршрутом. Потом, эта не вписывающаяся ни в какие рамки приличия, игра со светом, холодный официальный прием, чуть ли не как просителя, но... Кофий и сласти, признак неофициальности, равно как и тот факт, что хозяин дома сам угощает гостя, отослав дворецкого. В общем, есть отчего впасть в ступор.

Кстати, а у женщин с угощением дела обстоят ровно наоборот. И если хозяйка дома, при наличии прислуги, сама угощает гостью, то это даже не намек на официальность визита, а скорее прямое предложение "выпить/съесть, что дали и проваливать"... пока не отравили, должно быть.

Сижу, молчу, старательно просматривая эмоции гостя, и аккуратно, очень аккуратно раскачиваю этот маятник. Не знаю, понимает ли господин Мирабо хоть что-то в менталистике, но ошибаться нельзя, поэтому действую предельно осторожно, иначе вся эта игра пойдет коту под хвост. Ага... Советник-то начинает нервничать, все больше и больше...

- Хм, ваша светлость... - Начинает он.

- Сиятельство. - Поправляю Мирабо ровным тоном, и отпиваю глоток кофия.

- Что? Как? - Не понимает, явно сбившийся с толку, советник.

- Я говорю, что на Руси принято обращаться к князьям: ваше сиятельство. Исключение составляет лишь Его Величество, Государь и Великий Князь Всея Руси, Ингварь Святославич... - Отвечаю все тем же ровным безэмоциональным голосом, отчего Мирабо еще больше нервничает.

- Прошу прощения, ваше сиятельство. Я, должно быть, не с того начал. Еще раз простите. - Медленно проговорил советник, тряхнул головой и поднялся с кресла, принимая донельзя официальный вид. - Мой король выражает вам свое сочувствие, в связи с трагической гибелью вашей супруги и детей, и...

Это он, сейчас, что, реванш захотел взять, ублюдок?! Черта ему лысого! Сам напросился!

- Вон.


Глава 2. Из Иль-де-Франс, с намеком.


Француз выкатился из моего дома с такой скоростью, словно его собаками гнали. Оказавшись на улице, он поймал извозчика и укатил вверх по Андэхштрассе, пребывая в ошеломлении от провала переговоров. Я чувствовал его эмоции и, честно говоря, мне даже стало немного жаль этого человека. На целую минуту.

С другой стороны, нечего было хитрить, А уж если повел игру, то должен был предполагать все возможные варианты развития событий, в том числе и тот, при котором его хитрость раскусят... И вообще, пусть скажет спасибо, что я не спустил его с лестницы. С парадной... Может быть после этого, я сочувствовал ему куда дольше... раза в два, к примеру.

- Мессир? - Появившийся на пороге, Грег выразительно глянул на кофейные приборы.

- Оставь мой, остальное можно забрать. - Я отошел от окна, в которое и наблюдал удирающего дипломата и, мысленным усилием одернув шторы, впустил в кабинет достаточно света для работы.

- Грег, после обеда отправляйся на вокзал. Закажешь билеты до Вены. Поеду один, ты останешься присматривать за домом. - Вспомнил я про так и не отданный накануне приказ.

- Осмелюсь заметить, Виталий Родионович... - Начал было дворецкий, но я его остановил.

- Извини, но нет, Грегуар. Это будет весьма беспокойная поездка, и я не хочу подвергать тебя излишнему риску.

- Но, Виталий Родионович, неужели я давал вам повод усомниться во мне?

- Что ты, Грегуар, нет. Разумеется, нет. - Я махнул рукой. - Но, тогда были обстоятельства, обойти которые, мы были не в силах, сейчас же, таковых не наблюдается. Посему, я считаю, что тебе лучше остаться и присмотреть за домом. Мне так будет спокойнее.

- Что ж, раз вы приказываете. Я подчиняюсь. - Кивнул Грегуар. Но недовольством фонить не перестал. - На какое число брать билеты, Виталий Родионович?

- Хм... Пусть будет следующий понедельник. - Пожал я плечами, возвращаясь за стол и принимаясь за просмотр бумаг. Была там пара нюансов в планах строительства, которые непременно нужно обдумать.

- Да, Виталий Родионович, простите, что отвлекаю. Повар передал, что обед будет подан через полчаса. Прикажете принести в кабинет?

- Совершенно необязательно... - Оторвавшись от технической записки, проговорил я. - Отобедаю в столовой. Надо же "обновить" помещение, заодно и старания рабочих смогу оценить по достоинству.

- Я передам повару. - Кивнул Грег и покатил тележку с лишней посудой к выходу.

Я же, покрутив в руках лист, отложил его в сторону и, налив себе кофию, закурил привычную, но оказавшуюся в большом дефиците здесь, турецкую папиросу. Ну да, у Острейха и Блистательной Порты, довольно натянутые отношения, так что полюбившиеся мне табачные изделия, которые османы выделывают за океаном и поставляют в Европу, в Инсбруке большая редкость. Вот, не понимаю. Русь с Портой тоже довольно косо посматривают друг на друга, особенно после не такой уж давней войны в Румынии, где вообще-то, военные отряды протекторатов, и по сей день, при каждой встрече радостно режут друг друга, но с турецким табачком в Хольмграде никаких проблем, а здесь... Тьфу ты. Опять меня не туда понесло.

Затянувшись ароматным дымом и сделав вслед глоток горячего черного напитка, я вновь взялся за техническую записку. Оборудование для завода пойдет из Хольмграда, точнее, все с той же "Четверки Первых" и станкостроительного общества Демидовых, пойдет окольными путями и без всякого намека на настоящих заказчиков, во избежание истерии на русской таможне, где кое у кого вполне может хватить ума на арест груза, если в его получателях будет числиться один беглый князь. Но тут проблем быть не должно, этот подводный камень давно учтен, а вот проследить, чтобы среди заказанной продукции не было ни одного активного ментального конструкта, придется лично. Иначе, уже нордвикская таможня с радостным визгом арестует всю карту. Нет, тут надо играть чисто. Собственно, именно поэтому я и сижу в своем кабинете, закопавшись в бумаги, литрами поглощаю кофий и выкуриваю по три десятка папирос за день,. Описания, паспорта, накладные и прочие сопроводительные документы, все должно быть идеально.

К счастью, есть Грег, который не позволит хозяину дома окончательно перейти на кофейно-никотиновую диету и всегда вовремя вытащит меня на обед или ужин. Вот и сегодня, не успел я разобраться в документах на очередную поставку, как дворецкий, постучав в дверь, вошел в кабинет и, ни слова не говоря, выразительно и звонко хлопнул крышкой карманных "Брюнно", точно таких же, как те, что пропали у меня во время медового месяца, на Руяне. Вот ведь... сколько лет прошло, а словно вчера было дело.

- Иду, Грег. Уже иду. - Затушив очередную папиросу, я поднялся с кресла и, привычным жестом накрыв бумаги довольно простым конструктом, двинулся к выходу.

После обеда, передав повару благодарность за замечательное рыбное филе под майеннским соусом, я спровадил-таки Грегуара на вокзал, а сам, после недолгого размышления, решил проверить, как обстоят дела в квартире, снятой нами по приезду в Инсбрук. Но, ехать через полгорода ради такой ерунды? Увольте. Благо, телефонная связь за последние десять лет сделала достаточно внушительные шаги. Правда, если в том же Хольмграде даже частные дома средней руки уже оборудованы телефонными аппаратами, еще недавно бывшими роскошной игрушкой для очень обеспеченных людей, то в Европах на пути прогресса стала проблема в виде довольно малого количества домов оснащенных накопителями. Но, даже в этих условиях, в мало-мальски крупных городах, во всяком "приличном" доходном доме, находилось место для подобной "роскоши"... Помнится, управляющий в доме, где мы с Грегом арендовали квартиру, говорил о больших проблемах с получением разрешения на установку накопителя, и аргументировал довольно высокую стоимость аренды тем, что на плечи владельца возложена обязанность по содержанию "сего устройства". Оказывается, ушлые городские чиновники, вкупе с местными магиками, основали фирму, которая не только держит монополию на торговлю накопителями, но и берет деньги за их "заправку". И неплохие деньги, между прочим, в этом я убедился, когда закупал "бочку" в свой новый дом. Нет, с разрешениями все прошло гладко, но содержание накопителя, то есть, его еженедельную "заправку", мне попытались втюхать, иначе не скажешь, за дикую сумму в сто крон, ежемесячно. И это, при стоимости самого накопителя в три тысячи крон, что тоже, кстати, раза в три дороже, чем в Хольмграде. Нет, я не испытываю нужды в деньгах, на счету в Рейхсбанке уже лежит довольно крупная сумма, еще из хольмградских накоплений... да-да, наследие девяностых и так далее, но ведь пригодилось же!... И все равно, несмотря на наличие средств, меня просто возмутила жадность магиков, наваривающих денежки на такой бредовой услуге. У-у, мироеды! Вот, из-за таких и происходят революции...

Но, остыв и немного поразмыслив, я отказался от идеи устроить восстание пролетариата, к которому, после предпринятых за последнюю дюжину лет усилий, меня уже нельзя было отнести даже с ба-альшой натяжкой и, только вежливо улыбнулся напыщенному клерку, принимавшему мой заказ на установку накопителя, адепту здешней академии, обряженному в забавную "гаррипотеровскую" мантию. После чего напомнил, что я приехал из "варварской" Руси, где обращению с подобными устройствами учат каждого жителя, едва у него проснутся способности к оперированию менталом. В ответ, адепт, нервно извинившись, отстал. Что он чувствовал в этот момент, я, признаться, почти не разобрал, мешал его ментальный щит, но то, что в коктейле его эмоций немало места занимала зависть, ощущалось весьма отчетливо.

Вообще, как-то не сложились у меня отношения с местными естествознатцами, гордо именующими себя магами. Уж больно высоко они носы задирают. Нет, я понимаю, общество это довольно закрыто, и длинная череда предков с громкими титулами и немалыми способностями в сфере ментального конструирования действительно ставят их несколько наособицу от прочей аристократии, но считать себя выше окружающих только из-за умения сотворить какой-нибудь "огненный шар", на мой взгляд, глупо. Впрочем, это их жизнь, им и шишки набивать.

Переговорив по телефону с "хранителями" снятой квартиры, я решил немного проветриться. Гулять по городу не тянуло, тем более, что тот же Прадль уже исхожен мною вдоль и поперек, да и морось не располагает к долгим прогулкам. Так что, я решил ограничиться перекуром в беседке во внутреннем дворике. А когда вернулся обратно в дом, то наткнулся на только что вошедшего через парадный вход, некоего господина. Тут же появившийся на предупреждающий звон дверного колокольчика, садовник, он же слесарь, сантехник и временно, в отсутствие дворецкого, исполняющий обязанности привратника, принял у гостя пальто и шляпу с тростью темного дерева, увенчанной явно серебряным набалдашником.

- Князь Старицкий, полагаю. - Медленно проговорил визитер на довольно скверном русском.

- Именно так. С кем имею честь? - Отвечая, я окинул гостя внимательным взглядом, и он ответил мне тем же. Высокий, крепко сбитый, но уже явно отяжелевший господин в темном, подчеркнуто строгом, почти парадном костюме, смотрел на меня из-под низко нависающих густых бровей. Чисто выбрит, усы ухожены, на указательном пальце левой руки массивный золотой перстень... О, а ведь он не "почти", а действительно при параде. Небольшой знак незнакомого мне ордена, почти утонул в пышном банте щегольского шелкового платка, потому я его сразу и не разглядел.

- Посол Иль-де-Франс Люк де Сен-Симон, к вашим услугам. - Выверенный полупоклон. Вот так гость! Честно, совсем не ожидал такого поворота. Это уже не карасик Мирабо пожаловал, а целая акула.

- Барон де Сен-Симон? - Уточнил я, впрочем, это, скорее было завуалированное предложение.

- Князь. - Кивок в ответ. Предложение принято. Без официоза. - Рад знакомству.

- Взаимно, барон, взаимно... - Я повел рукой в сторону дверей ведущих в гостиную.

- Прошу вас, барон, составьте мне компанию за горячим чаем. Первое дело, после прогулки по улицам в такую погоду. - Предложил я, переходя на французский. - Или, может, предпочтете буш?

Родерик, уже повесивший пальто и шляпу гостя на крючок, замер в ожидании ответа.

- Благодарю, чай был бы предпочтительнее. Тем более, после моего, к сожалению, недолгого визита в Хольмград, я сохранил удивительно теплые воспоминания о знаменитом русском чаепитии. - Чуть улыбнулся француз, так что закрученные усы его, едва дернулись.

Наш мастер-на-все-руки, поймав мой взгляд, кивнул и, отворив двери в гостиную, пройдя через комнату, исчез на кухне.

- К моему сожалению, настоящего чаепития я вам предложить не смогу. - Покачал я головой, провожая посла в гостиную и усаживая его в кресло у камина. - Лишь эрзац. Не скажу ничего плохого о здешних сластях, но они не в силах заменить русских варений и выпечки.

- Но уж сам-то чай, верно, русский, а? - Усмехнулся барон.

- Разумеется. Привык за годы к кяхтинскому, так и здесь повару наказал, только его и покупать... хоть он и выходит раза в два дороже цейлонского.

- О, поверьте, князь, в моих родных местах, русского чая и вовсе не бывает. А коли появляется, то цена на него в полтора раза выше, чем в Острейхе. Политика Галлийских Портов, и ничего с этим не поделаешь. Жмут они ваши продукты. - Покачал головой мой собеседник, краем глаза наблюдая, как "врио" Грега сервирует стоящий меж нами столик к чаепитию.

- Не мои, барон, не мои. Мне теперь, на Русь ходу нет. Убьют раньше, чем охнуть успею.

- Вот как... - Протянул посол и, едва за Родериком закрылась дверь, вздохнул. - Наслышан о ваших злоключениях, но, князь, неужели вы всерьез опасаетесь за свою жизнь?

- Здесь? Нет, не особо. Но и то, лишь потому, что у цепных псов Государя, руки коротки меня достать. По закону, высылки моей требовать они не могут, не с чего. Да и аристократия не поймет. Я хоть, де факто, и безземельный, но вольный князь, ровно с тех пор, как Государь свою клятву сюзерена нарушил, а значит, ему не подсуден. Но, стоит мне оказаться на Руси...

- Неужто, своей волей на смерть осудит? - Приподнял в мнимом удивлении бровь барон и, в ожидании ответа, вдохнул поднимающийся над наполненной чаем чашкой, пар.

- Волей - да, осудит? Зачем? Просто подошлет убийц... и готов несчастный случай. Медведь на охоте задерет, или авария автомобильная случится. Способов-то, много. - В свою очередь, пригубив ароматный напиток, ответил я.

- А здесь? - Качнул головой посол.

- А здесь у него своих следователей нет. Да и магики не из последних, живо докопаются до настоящей причины смерти. Ненадежно. А Государь не любит ненадежных решений. Не одобрит. К тому же, пока я сижу вот в этаком "добровольном заточении", ему и беспокоиться не о чем. Нового не выдумываю, да и не стану. Он это понимает. А вот, коли что сочиню, тогда да, может и поступиться надежностью. Лишь бы возможных соперников не усилить. Я это понимаю. Такой вот, молчаливый уговор.

- Однако. - Протянул барон и, бросив на меня быстрый взгляд, осторожно проговорил. - Знаете, не думал, что мы ТАК перейдем к теме моего визита, но... не стану вилять. Князь, что вы скажете, если я предложу абсолютную защиту от посягательств русского царя и его клевретов на вашу жизнь?

- Хм. Так вот, зачем приходил ваш советник... - "Удивился" я, мысленно отметив, как быстро барон переименовал Государя в "русского царя". Словно, дистанцировался. Ну-ну. Поиграем в честность, господин посол. Поиграем...

Разговор у нас с послом вышел долгим, но без особых виляний и экивоков. Барон Сен-Симон явно учел продемонстрированную мною недавно нелюбовь к манипуляциям, и говорил достаточно откровенно... для политика, желающего заполучить под крыло своего государства ценную личность. Правда, именно личность его сейчас не особо интересует, а вот ценность... это да. Сотня с лишним патентов оформленных на мое имя, представляет для Иль-де-Франс серьезный интерес, и французы уже пошли на многое, чтобы его удовлетворить. Правда, есть один нюанс. Если бы барон знал о моей осведомленности в части предпринятых его страной действий для скорейшего выпинывания князя Старицкого в эмиграцию, он бы не то что разговоры о подданстве вести не стал, на пушечный выстрел ко мне не подошел бы... и был бы абсолютно прав. Но, он не знает, и потому чувствует себя вполне комфортно в моем обществе.

- Князь, мы наслышаны о заводе, строящемся при вашем участии в Нордвик Дан... - Протянул уже ближе к концу беседы, посол. - И могли бы предложить вам особые условия для создания подобного производства в Иль-де-Франс. К тому же, насколько я понимаю, в Нордвик Дан вы вынуждены будете строить автомобили без использования магии... А наша клерикальная комиссия вполне может дать свое одобрение на использование магии при создании авто. Это обычная практика, так строятся, например, паровозы, корабли и дирижабли...

- Хм, это, несомненно, очень интересное предложение, барон. - Я прикинулся валенком, не знающим, что подобные разрешения выдаются заседающей в Сен-Клу комиссией, только и исключительно, при исполнении подрядчиком военного заказа... - Я обязательно над ним поразмыслю.

- Подумайте. - Покивал барон, и уточнил. - Но учтите, подобное разрешение может быть выдано лишь подданному Иль-де-Франс. И это, к сожалению, не тот вопрос, в решении которого я могу помочь, Боюсь, даже сам Его величество, король Людовик не сможет приказать клерикальной комиссии выдать такое разрешение подданному иной державы. Это будет противоречить духу и букве его присяги, и Генеральные штаты обязательно не преминут этим воспользоваться.

- Понимаю. Не хотелось бы становиться причиной политического кризиса в La Belle France. - Я усмехнулся.

В общем, результат нашей довольно долгой беседы был вполне ожидаемым. Я не ответил ни "да", ни "нет" на уговоры принять подданство Иль-де-Франс, и барон Люк де Сен-Симон, глава французского посольства в Вене и, по совместительству, глава центрально-европейской агентурной сети дипломатического корпуса Иль-де-Франс, решивший дать мне время на раздумье, откланялся, попутно заверив в своей поддержке, и оказании любой помощи, в случае, если в том возникнет необходимость. При этом, посол еще и мягко намекнул, что сможет помочь, даже если вдруг на меня ополчится вся полиция Европы. М-да, невысокого же мнения, оказывается господин барон о мыслительных способностях некоего князя Старицкого...

- Благодарю, барон. И надеюсь, что таковая помощь мне не понадобится. - Растянув губы в улыбке, ответил я.

- О, простите, князь! Должно быть, мой русский не так хорош, как я смел надеяться, и вы меня неправильно поняли. - Картинно всплеснув руками, проговорил посол, уже стоя на пороге. - Вы, несомненно, правы в том, что касается вашего, как вы сказали, "молчаливого уговора", но русский царь злопамятен, и даже если он не сможет причинить вам прямой вред, в его силах уничтожить вашу репутацию, а то и лишить вас, если не жизни, то свободы! Подкупленные свидетели какого-нибудь преступления дружно укажут на вас, и все...

- О, если такое произойдет, то можете не сомневаться, в тот же день я отзову все свои патенты. Русские заводчики будут в восторге от такой перспективы... - Протянул я.

- И все же, примите добрый совет, будьте осторожны - Покачал головой барон и, приподняв шляпу, откланялся. - Был рад составить знакомство. Честь имею, Виталий Родионович.

- Всего доброго, барон. Всего доброго. - Я кивнул в ответ и, проводив взглядом садящегося в коляску посла, закрыл дверь.

Да уж, похоже, господин посол действительно не принимает меня всерьез. Что ж, тем лучше. Пусть видит вспыльчивого, несколько жадноватого князя-выскочку, обиженного на своего бывшего сюзерена и мечущегося в поисках нового пристанища, где его таланты "будут оценены по достоинству".

М-да уж. Ладно. На некоторое время я защищен от попыток французов затащить меня в подданные их христианнейшего короля, и это уже хорошо. Но терять время больше нельзя, надо форсировать события, иначе вцепятся господа дипломаты бульдогами, и черта с два от них отделаешься...

Придя к такому решению, я поднялся в кабинет и, еще раз просмотрев список специалистов с Руси, давших согласие на работу в Нордвик Дан, заверил его своей подписью, после чего, вложив бумагу в один конверт с добрым десятком документов, запечатал письмо. Вовремя...

- Виталий Родионович... - Постучав и получив разрешение войти, на пороге показался Грег. - Ваше распоряжение исполнено. Билет в первый класс до Вены. Поезд отправляется в следующий понедельник в четыре часа пополудни.

- Замечательно. - Я кивнул Грегу и указал на конверт. - Это письмо необходимо отправить в ближайшее время. Сегодня уже поздно, а вот завтра с утра...

- Я отнесу его на почту, мессир. - Дворецкий взял письмо и, вложив его во внутренний карман своего сюртука, выжидающе уставился на меня.

- Кофий, Грегуар. Кофий. - Вздохнул я и развел руками. - И еще одно. Меня ни для кого нет. Это ясно?

- Совершенно. - Невозмутимо кивнул Грег и, выйдя из комнаты, аккуратно прикрыл тяжелые двойные створки. Вот и славно...

Поезд привез меня в здешнюю столицу вальса и оперы, точно по расписанию. Так что, промозглым октябрьским утром я шагнул на перрон Глоггницера или, как стало принято его называть после недавней перестройки, Южного вокзала.

И снова привокзальная площадь, экипажи и фыркающие лошади, время от времени встряхивающие головами так, что водяная пыль с их грив, долетает даже до сидящих на облучках извозчиков. Впрочем, те, похоже, уже вовсе не обращают внимания на такой незапланированный душ. Морось, туманной пеленой затянувшая город, давно вымочила их насквозь.

Поежившись под пронизывающим ветром, я поднял ворот пальто и, быстрым шагом преодолев расстояние от здания вокзала до края тротуара, забрался в первый попавшийся экипаж.

- В "Империал". - Услышав распоряжение, извозчик хлопнул задвижкой "слухового" окошка и в следующую секунду экипаж, мягко качнувшись, тронулся с места.

Выбранная мною гостиница, несмотря на громкое название, была довольно скромной, имя же ее произошло от того, что еще в позапрошлое царствование, целая сеть таких вот небольших отелей разбросанных по всем городам Острейха, принадлежала императорской фамилии. Не один Государь пополняет свою кубышку подобным образом, как оказалось.

Узнал я это, равно как и собственно название самой гостиницы, во время короткого разговора со сторожем, что следит за квартирой в Инсбруке. И отзывался он о бывшем бизнесе императоров весьма лестно. Вот, заодно и проверю, так ли уж прав сей господин...

Отель, расположенный в районе Фаворитен, недалеко от Виденского дворцового комплекса, действительно, оказался небольшим, но весьма уютным зданием, построенным с витиеватостью, характерной, по-моему, только острейхской архитектуре ушедшего столетия. Округлые формы, огромное количество лепнины, высокие окна и обилие мелких деталей делали это трехэтажное здание похожим на затейливую игрушку... И интерьеры полностью соответствовали внешнему виду.

- Добрый день. Рады приветствовать вас в нашем отеле. - Появившийся за стойкой, портье растянул губы в дежурной, но довольно приятной улыбке. - Желаете занять номер?

- Именно. - Кивнул я и у меня перед носом тут же оказался журнал записей постояльцев.

- У нас сейчас свободны...

- Номер три "а", будьте любезны. - Заполнив указанную строку в журнале, проговорил я. Улыбка чуть угасла, но не исчезла вовсе. Портье медленно кивнул и, протянув руку к стойке с ключами, не глядя, ухватил нужный брелок.

- Пожалуйста. Если пожелаете, обед можно подать прямо в номер. Это включено в его стоимость.

- Благодарю. Меню?

- На столике в гостиной. - С готовностью кивнул вновь оживший портье.

- Замечательно. Я позвоню сразу, как определюсь с выбором.

- Как вам будет угодно. - Улыбнулся портье и окликнул стоящего в отдалении паренька в темно-синей униформе и с узнаваемой шапкой-таблеткой на голове. - Генрих, проводи господина в его номер.

Паренек вскинул голову и во мгновение ока оказался рядом. Тут же, саквояж, словно сам собой перекочевал в руку коридорног, и паренек, пробормотав короткое приветствие, устремился к широкой лестнице с массивными мраморными перилами.

Номер... Ну что сказать? Ничего особенного. Гостиная комната, спальня и ванная. Все помещения довольно просторные, но за счет массивной мебели создается уютное ощущение какой-то камерности. На высоких арочных окнах, тяжелые темно-зеленые портьеры сочетаются с полупрозрачными белоснежными шторами, стены гостиной выкрашены в салатовый цвет, спальни - обиты мягкими тканевыми обоями палевого оттенка... и везде лепнина, лепнина. Розетки, карнизы, бордюры... Острейх, что тут еще скажешь...

Снабдив коридорного полукроной, я запер за ним дверь и, шагнув к журнальному столику в гостиной, подхватил меню. Последний раз я ел вчера, перед отъездом на вокзал, не подумав о том, что поезд будет останавливаться только ночью, когда ни один вокзальный буфет попросту не работает. Так что, голод меня терзал нешуточный. Посему, даже не скинув пальто, я взялся за меню, посчитав, что как раз к тому моменту, когда я приведу себя в порядок, и прибудет и заказанный обед... или завтрак? Да, черт с ним, лишь бы побольше и повкуснее.

Насчет "побольше", я, кажется, немного перестарался. Понимание этого факта пришло ко мне, едва все тот же Генрих вкатил в гостиную огромную тележку, заставленную не менее гигантскими блюдами. Впрочем, на деле, все оказалось не так страшно. Да, размеры того же венского шницеля не могли меня не впечатлить, но он оказался на диво тонким, так что исчез в моем желудке в считанные минуты. А вот суп с блинной стружкой и картофельный салат, я осилил с некоторым трудом... Впрочем, у меня еще хватило сил на половину немаленького кофейника с черным кофием, под привычный турецкий табачок. Явившийся в этот момент, чтобы забрать посуду, коридорный недовольно покосился на ароматную черную жидкость в моей чашке и, печально вздохнув, принялся убирать опустевшие тарелки обратно на тележку. Ну конечно, пить в Вене черный кофий, когда весь город с ума сходит по меланжу, это же не комильфо, господа...

Окинув насмешливым взглядом фонящего недовольством паренька, я хмыкнул и, вытащив из газетницы сегодняшний номер Нойе Цайтунг, углубился в чтение.

Поняв, что на этот раз чаевых не будет, Генрих полыхнул еще большим возмущением и, нарочито громко гремя посудой, удалился из моего номера. Вот, люди... можно подумать, я ему чем-то обязан. Держал бы свои эмоции в узде, глядишь и еще полкроны заработал, а так...

Покачав головой, я бросил взгляд в сторону закрывшейся двери и, вздохнув, вернулся к чтению. Не сказать, что это было очень увлекательно, но с другой стороны, разыскивать в этом рассаднике светских сплетен и слухов знакомые по Инсбруку имена, оказалось довольно забавно... а иногда и полезно. Так, например, я с удивлением узнал, что бургомистр Инсбрука добился проведения Рождественского Офицерского бала в Хофбурге, тогда как традиционно, для этих целей используется Виденский дворец Фаворита, недалеко от которого, собственно, я сейчас и нахожусь.

Вспомнив благодарность, выказанную мне от имени управителя Инсбрука, я в очередной раз подивился зигзагам придворных интриг и их целям, после чего, хмыкнув, отложил газету в сторону. За окном вроде бы развиднелось, и я собрался выйти на небольшую прогулку. В конце концов, побывать в Вене и не прогуляться по ее улицам, это просто кощунство. Тем более, что эта Вена, ничуть не похожа на свою сестру с "того света". Пока мы ехали с вокзала в отель, я успел приметить и небольшие, сияющие золотом листвы, скверы, и изящные дома, внешнему виду которых уделялось едва ли не больше внимания, чем внутреннему убранству, и широкие улицы, правда, в основном пустые из-за дождя... Славный, красивый город...

От размышлений, меня отвлек стук в дверь. Пришлось открывать...

- Добрый день, Виталий Родионович. Давно не виделись, а? - Гость распахнул дверь и, отправив шляпу на вешалку, шагнул мне навстречу.

- Не то слово, Ларс Нискинич, не то слово.


Глава 3. Короткое замыкание.


Обнявшись с Мстиславским, мы обменялись подготовленными документами и, расположившись в креслах, принялись просматривать эту почту, чтобы иметь возможность тут же решить вопросы по полученной корреспонденции, буде такие возникнут.

- Виталий Родионович, а что, вы и в самом деле уверены, что трех сотен хватит? - Отложив в сторону копию списка приглашенных на будущий завод людей, проговорил Ларс.

- Вполне. - Кивнул я и помахал в воздухе его собственным списком. - К тому же, у тебя заявлено почти такое же количество. Так к чему этот вопрос?

- Так перечень сей, не мною составлен... Вот и боязно мне что-то... Не маловато ли народу? - Развел руками Мстиславской.

- Ясно. Но тут, можешь быть уверен. Все подсчитано и учтено... Лучше ответь, люди готовятся?

- А то... - Усмехнулся ротмистр. - Почитай, с момента вашего "отъезда". К январю, как и оговорено, будут из них толковые мастера...

- Вот и славно. По поставкам вопрос решим особо, как время подойдет. Но первым делом, непременно должны идти рамы и накопители. Это даже не обсуждается. - Я постучал пальцем по еще одному документу, где высказывались предложения по изменению очередности поставок деталей для будущего сборочного производства.

- Ясно. Передам. - Коротко кивнул Мстиславской.

- Что по кораблям? Я не видел здесь письма от Лейфа.

- Насколько я знаю, суда сопровождения будут готовы. Совет Арконы дал добро. А Лейф... он не стал писать, поскольку опасается...

- Лейф? Опасается? - Я неприятно удивился. С другой стороны, учитывая взрыв дирижабля... Можно ли было рассчитывать на что-то иное? И все-таки, все-таки... Больно.

- Нет-нет, Виталий Родионович, вы не поняли! - Явно заметив, как я посмурнел, тут же воскликнул ротмистр. - Круг предложил ему возглавить конвой, Лейф отказался... дескать, не с его опытом в хевдинги лезть... Ушкуйники надавили, а Белов-младший упрямством, говорят, весь в отца. В общем, я с Руяна уезжал, они все еще бодались. Вот он и не стал писать, опасаясь, что вы его силой заставите командование принять. То он сам мне сказал...

- Правильно сказал. - Прищурился я. - Кому конвой вести, как не человеку, что облазил все проливы и протоки округ Нордвик Дан? Ни у одного ушкуйника нет такой совершенной системы скрыта, как на Варяге, никто из них в те воды, кроме как обычным караванным путем, да в охране ганзейских судов, соваться не отваживался, даны таких ухарей живо ловят да на реях вешают. А тут, наш бравый контрабандист, который уже шесть лет сторожевики датчан вокруг пальца обводит, видите ли, побоялся привести в порт честный караван? В общем так... Я напишу Лейфу письмо, чтоб не дурил, а ты, Ларс Нискинич, уж будь добр, постарайся передать его в самом срочном порядке. Добро?

- Разумеется, Виталий Родионович. - С готовностью кивнул Мстиславской.

- Ладно, с этим, вроде бы, тоже разобрались. А теперь, о главном. - Помолчав и успокоившись, проговорил я. Мстиславской подобрался. - Завтра, я отправляюсь в посольство Нордвик Дан. Приглашение у меня на руках. Так что, надеюсь, в ближайшее время все решится.

- Замечательно, Виталий Родионович. Как вы говорили: выходим на финишную прямую? - Улыбнулся в ответ ротмистр. - Когда пришло сообщение, о предстоящей вам поездке в Вену, предположения были именно такими. И у нас есть предложения по поводу дальнейшей связи. Сновать под носом у венских ищеек и французских соглядатаев, последнее дело, поэтому поступим иначе...

- Хм?

- Завтра, сразу после визита в посольство, вернетесь сюда. Если переговоры пройдут успешно, можете собирать вещи и отправляться обратно в Инсбрук. Если же что-то пойдет не так, и переговоры с данами затянутся, съезжаете отсюда в, прости господи, "Захер Отель".

- А связь?

- Виталий Родионович, ну что тут странного, если проживающая в "Империале" дама, будет слать вам письма с просьбами о встрече? - Пожал плечами Мстиславской.

- О, теперь понятно. - Протянул я и, задумавшись на минуту, уверенно кивнул - И в самом деле, нет ничего необычного в том, что приехав в Вену я, первым делом, встретился со своей дамой сердца, а после выхода в свет, то есть визита в посольство Нордвик Дан, дабы не нанести урона ее чести, вполне официально въехал в этот самый "Захер"... Все всё понимают, но никто ничего не видел и, соответственно, никто не обвинит в распущенности. Но, почему именно "Захер"? Ну и названьице... Неужто, нельзя было подобрать что-то другое?

- Можно. Но, это самый фешенебельный отель в Вене, а вам... - Развел руками ротмистр.

- Надо поддерживать репутацию выпнутого в эмиграцию выскочки, нежданно разжившегося титулом. - Закончил я за него недосказанную часть предложения.

- Выпнутого? - Удивился Мстиславской. - Право, Виталий Родионович, сколько с вами общаюсь, все время узнаю какие-то новые, совершенно невообразимые словечки и фразы.

- Это ты еще не слышал, что я говорю, когда роняю на ногу что-нибудь тяжелое. - Вздохнул я.

- Зато наслушался рассказов о вашем красноречии от моих пластунов. Солдаты до сих пор восторженно отзываются о тех высказываниях, что им довелось услышать на лесном испытании... - Улыбнулся ротмистр.

- Хм... Лес, что ты хочешь, Ларс Нискинич? - Я смущенно пожал плечами. - Мы ж там, чуть не одичали, право слово.

- Полно вам, Виталий Родионович. - Отмахнулся Мстиславской. - На фронте, я, порой, и сам этакие коленца загибал, что потом самому стыдно вспоминать было...

Так, потихоньку, от обсуждения дел насущных и обмена новостями, мы перешли к общим воспоминаниям и байкам. Генрих, оказавшийся подручным здешнего агента, принес нам в номер пару бутылок Грюнер Вельтлинера, местного белого вина, потом еще пару... И на этом наши посиделки закончились, поскольку часы пробили девять вечера, а в одиннадцать, как оказалось, ротмистр уже должен быть в порту, и подниматься на борт венедского дирижабля...

Пришлось прощаться. Напоследок, уже перед самым выходом из моего номера, Ларс Нискинич, воровато оглянувшись по сторонам, вдруг протянул мне запечатанный, небольшой, но очень плотный свиток. И, ничего не объяснив, лишь улыбнувшись на прощание, вышел в коридор.

Удивленный, я запер за ним дверь и, смерив взглядом странное послание, осторожно взломал печать, явно снабженную ментальным конструктом, настроенным на мой ореол. То есть, кроме меня, этот свиток никому не открыть, вспыхнет, как магний, и даже пепла не останется.

В моих руках, письмо разделилось на добрую дюжину листов исписанных мелким убористым почерком, увидев который, я судорожно вздохнул и, кое-как добравшись до кресла, принялся жадно "глотать" строчки письма.

Прав был Мстиславской, что не отдал мне это письмо, вместе с остальными бумагами, в этом случае, собеседник из меня был бы аховый. Я перечитал послание раз десять, и не мог думать ни о чем другом. Я бы, наверное, еще и всю ночь проворочался в бессоннице, нащупывая под подушкой драгоценный свиток, но сонный наговор, чудесная штука, и, в отличие от медикаментозных снотворных средств, не имеет никаких побочных действий.

В результате, утро следующего дня я встретил бодрым и выспавшимся. Да еще и в таком радужном настроении, какого у меня не было с того самого злополучного дня в воздушном порту Хольмграда.

Время для визита в посольство было еще слишком ранним, так что я не стал торопиться. Неспеша, привел себя в порядок, надел выглаженный и вычищенный здешней обслугой утренний костюм и, дополнив наряд бессменным "барринсом", выуженным из доставленного накануне из привокзальной камеры хранения, чемодана, отправился завтракать. На этот раз, я не стал пользоваться заказом в номер, хотя оговоренный пароль уже и не действовал, так что, можно было не ожидать вместе с завтраком, кого-нибудь из агентов, но мне просто захотелось посидеть в ресторанчике у окна, любуясь видом блистающего под нежарким осенним солнцем города и, может быть, даже угоститься столь любимым здешними жителями меланжем, хоть я и не люблю кофе с молоком...

Собственно, как хотел, так и получилось. Ароматнейшая выпечка, неизменный кофий и тосты с горячим паштетом по рецепту здешнего шеф-повара, вместе составили замечательнейший завтрак.

Расправившись с едой, я передал мою благодарность хозяину кухни и, расплатившись полукроной, отправился на прогулку, благо, пальто с перчатками и шляпу с тростью, я прихватил заблаговременно, еще спускаясь на завтрак.

Ленивая и неспешная прогулка привела меня в старейший парк столицы, и вскоре я понял, что это было, как минимум, неверное решение. Количество раз, когда мне пришлось приподнимать "котелок", приветствуя очередное знакомое по Инсбруку лицо, уже через полчаса перевалило за дюжину. Вроде бы немного, но... ведь с каждым нужно не только поздороваться, но и перекинуться хотя бы десятком слов! В общем, ничего удивительного, что спустя час, я обнаружил, что нахожусь не далее как в двухстах метрах от входа... не то что бы я намеревался поставить какой-то рекорд скорости пешего шага на дорожках Городского сада Вены, но... черт возьми! Да черепахи и то быстрее бегают!

Впрочем, это происшествие не смогло так уж сильно повлиять на мое настроение и, споро распрощавшись с очередным встречным знакомцем и его семьей, я совершил ловкий тактический маневр, под названием отступление. Внаглую миновав пару газонов, я вышел на совершенно другую дорожку, не менее ухоженную, чем те, по которым предпочитали прогуливаться уважаемые герры со своими герр... э-э-э, дамами, да. Но у этой тропинки было одно большое преимущество, она была практически пуста.

Свой променад я завершил в том самом "Захере", куда вскоре должен буду въехать. Впрочем, заглянув из любопытства и содрогнувшись от пафосности интерьеров, я обнаружил при отеле совершенно замечательный ресторан, где меня накормили отличным гуляшом с добрым десятком салатов в миниатюрных плошечках. Совершенно французские порции... но изумительно вкусные.

А едва я расправился с обедом, часы в башенке соседнего здания пробили два часа дня. Значит, пора заканчивать с отдыхом и приниматься за дела.

Покинув ресторан, я поймал извозчика и, вернувшись в "Империал", отправился переодеваться для визита в посольство.

Строгий черный костюм-тройка, нашейный знак ордена, собственно, вот и весь мой "официальный" костюм. И честное слово, он мне нравится куда больше, чем жесткий от золотого шитья, тяжелый вицмундир с воротником-стойкой, не дающей даже подбородок опустить. Бр-р...

Снова, пальто и перчатки, шляпа и трость... Я спустился к выходу из гостиницы и, тут же подлетевший ко мне, вездесущий Генрих, отворил дверь и кивнул на дожидающийся закрытый экипаж.

- Благодарю. - Очередная полукрона покинула мой карман и я, удобно устроившись на мягком диване экипажа, обратился уже к извозчику. - Фихтегассе, шесть.

Снова звонкий хлопок "слухового" окошка, и что за мода у здешних извозчиков такая? Щелчок хлыста, и экипаж покатил по брусчатой мостовой в самый центр Вены, к Внутреннему городу. Именно там расположилось посольство королевства Нордвик Дан. Забавно, но во время своего похода по городскому парку, я прогуливался в непосредственной близости от нужного мне здания...

- Фихтегассе, шесть. - Пробасил извозчик, останавливая своего "скакуна". Я выглянул в окно и, убедившись, что передо мной действительно нужный адрес, покинул экипаж. Хм. Такими темпами, запас полукрон в моем бумажнике скоро иссякнет.

Расплатившись с "таксистом", я шагнул на крыльцо посольства. Никакой охраны, никаких железных трехметровых ворот с пулеметными амбразурами... Только невысокая каменная лестница, ведущая к вычурному, но совершенно обычному для этого города крыльцу.

- Добрый день, герр... - А вот внутри, в холле, уже заметно отличие от обычного частного дома. Охрана в парадных мундирах, секретарь за стойкой...

- Старицкий. Князь Старицкий. - Представился я, приподнимая шляпу. Был бы в чьем-то доме с визитом, снял бы, но... это, по сути, присутствие, а потому, обозначив приветствие, возвращаю "котелок" на голову, а другой рукой протягиваю секретарю приглашение.

Впрочем, последнее, кажется, было излишним. Только услышав мое имя, секретарь поднялся с кресла и, отвесив короткий поклон, взял низкий старт.

- Добро пожаловать на территорию королевства Нордвик Дан, ваше сиятельство. - Приняв у меня приглашение, проговорил он. Мельком глянул на лист и, кивнув, повел рукой в сторону лестницы. - Его превосходительство, господин посол примет вас в малой гостиной через несколько минут. Пожалуйста, следуйте за капитаном Реннсоном, он вас проводит.

Посол, действительно, вошел в гостиную, едва ли не через минуту, после того, как я перешагнул ее порог. Окинув взглядом огромный зал с наборным паркетом и высоченными потолками, украшенные лепниной стены, я вздохнул. В этой "малой гостиной" можно состязания по конкуру устраивать, без всяких проблем, и еще место для зрителей останется...

- Ваше сиятельство, счастлив составить знакомство. - Мы с послом застыли в центре зала и, одновременно изобразили китайских болванчиков. - Я посол королевства Нордвик Дан в Острейхе, граф Бернсторф.

- Ваша светлость, это честь для меня.

- Присядем, князь. - Небрежный жест указывающий на массивные диваны и кресла, в углу гостиной, кажущиеся даже миниатюрными, в этом огромном зале.

- Благодарю, граф. - Устроившись в кресле, молча, внимательно рассматриваю своего собеседника. Тот отвечает таким же прямым взглядом. Передо мной, рослый широкоплечий мужчина с изрядно побитой сединой, но тщательно ухоженной короткой прической. Усы и бородка-эспаньолка также седы, резко очерченные скулы на изборожденном морщинами лице и ясные синие глаза под черными как смоль, густыми бровями. Он не производит впечатления старика, равно, как и не похож на виденных мною дипломатов. Суров. Воин, не политик, по крайней мере, на первый взгляд... а значит, надо быть осторожнее вдвойне.

Но вот игра в гляделки закончилась.

- Князь, я буду откровенен настолько, насколько это позволяет мне моя должность и честь. Я не считаю решение моего короля своевременным, но как верноподданный не смею его оспаривать. - Медленно заговорил Бернсторф и, "выстрелив" в меня внимательным, очень внимательным взглядом, продолжил. - Его величество решил позволить вам не только вести производство на Зееланде, но и проживать на территории нашего королевства. Соответствующие документы, подготовлены и лежат у моего секретаря. Но, прежде чем я отдам распоряжение о передаче вам этих бумаг, мне хотелось бы переговорить кое о чем.

- Вы честны со мной, граф. И пусть меня удручает ваше недоверие... я с удовольствием отвечу на ваши вопросы.

- Что ж, тогда... князь, вы понимаете, что ваше появление на территории Нордвик Дан, при имеющихся разногласиях между Русью и моей страной, станет еще одним поводом для и так растущих распрей? - Спросил Бернсторф.

- Хм... И в чем вы видите такой повод? - Поинтересовался я.

- Русский князь бежит из родной страны, да не куда-нибудь, а в страну, являющуюся давним соперником его родины. Ваш сюзерен не простит предательства, и будет требовать выдачи головой. С другой стороны, мой король, приняв вас на своей земле, не сможет пойти ему на встречу.

- Ну да, с Дону выдачи нет... - Пробормотал я на русском.

- Да, даны не выдают тех, кто пришел на их землю с миром. - Очевидно не дослышав, кивнул посол. - Но, это никак не значит, что такая традиция устраивает всех и вся. Да и попытки некоторых, скажем так, нечистоплотных личностей просить убежища в Нордвик Дан, тоже не доставляют удовольствия. Две Короны, это не прибежище для прохвостов, где они могут спрятаться от возмездия за свои действия в других странах... - Распаляясь, все быстрее и быстрее говорил Бернсторф и глаза его зло сверкали. Это, кто ж из эмигрантов так ему насолил, что граф до сих пор забыть не может? Хм...

- Я не ослышался, вы сейчас назвали меня мошенником? - Изобразив удивление, перебил я собеседника. - Граф, только то, что вы предельно честны в нашей с вами беседе, удерживает меня от вызова на хольмганг.

- Варварство. - Скривился посол.

- Можете назвать это дуэлью, если вам претят традиции вашей собственной страны. - Отрезал я.

- Князь, одну секунду... - Покрасневший, взбудораженный Бернсторф выудил из жилетного кармана пилюльницу и, выкатив на ладонь пару горошин темного, почти черного цвета, закинул их под язык... - Успокоительное. После контузии, я стал чересчур вспыльчив...

Только что наливавшееся багровой краской, лицо посла вновь приобрело нормальный оттенок и он, глубоко вздохнув, слабо улыбнулся.

- Прошу простить мне мой длинный язык, князь. Стар я стал для этой должности, ни хладнокровия, ни былой сдержанности. На покой пора. Все же, семьдесят лет, немалый срок...

Семьдесят? Хитрый лис... не сторонящийся ментальной медицины... Да он же мне "качели" устраивает! Черт, как я сразу не понял... Идиот.

- Забудем, граф. - Я выдохнул.

- Благодарю, ваше сиятельство... - Покивал посол, и медленно проговорил. - Князь, не откажите в любезности, поведайте мне, что вообще, толкнуло вас на бегство?

- Вам рассказать всю историю? - Печально улыбнулся я в ответ. - Что ж, мне тоже надо остыть, почему бы и не таким образом? Я полагаю, что все началось в тот момент, когда созданная мною с товарищами компания начала приносить прибыль. Для начала производства мы брали товарный кредит у Государя, а впоследствии, он, как это бывает с перспективными предприятиями, вошел в долю. Пай был невелик, десятая часть... И все было замечательно ровно до тех пор, пока мы не попытались выйти со своими товарами в Европу. Задел был достаточно велик, потрачены серьезные средства на производство продукции, не использующей активных ментальных конструктов...

- То есть, с помощью магии, вы начали создавать немагические вещи? - Уточнил посол так, словно впервые слышал о тех событиях.

- Именно. Ведь в западных странах до сих пор действует запрет на импорт "артефактов" из Руси и Венда. - Кивнул я. - Торговля пошла замечательно. Те же автомобили раскупили на корню, но... едва речь зашла о продаже лицензий на производство наших товаров в самой западной Европе, Государь наложил вето...

- Мудро. - Проронил Бернсторф.

- Для государства, несомненно. Монополия всегда выгоднее конкуренции. - Хмыкнул я. - Единственное, чего не учел ни Государь, ни мы, пайщики и владельцы патентов, это жадность купцов и заводчиков. А они очень быстро смекнули, что единственный способ обойти патенты, не вкладываясь в серьезные разработки, это ликвидация всех владельцев тех самых патентов, вплоть до наследников. Нас немного, всего пять человек прямых держателей и моя семья... но, теперь... извините. - Я перевел дух и продолжил, после сочувственного кивка посла. - Да... Первое покушение, к счастью не удалось, но Леопольд Юрьевич, замечательный инженер и изобретатель, оказался тяжело ранен. Понять, что к чему было не сложно, у наших деловых партнеров на Руси, много знакомых в разных странах, так что о подоплеке покушения мы узнали быстро. Скажу честно, узнав, кто был заказчиком, я даже сорвался на Руян, где всегда можно найти достаточно рисковых людей для подходящего случаю ответа, но... Заказчик меня опередил. Скончался в собственной постели от совершенно естественных причин. Признаюсь, я был обескуражен таким поворотом, поскольку считал, что он должен ответить за ранение моего хорошего друга, но... не судьба. Может, оно и к лучшему.

- На все воля Господа. - Философски заключил Бернсторф.

- Пусть так. - Я на миг умолк и продолжил "дозволенные речи". - И мы, и Государь понимали, что покушения будут продолжаться. Вот тогда-то, русский монарх и показал свое истинное лицо. Как сюзерен, он обязан был защитить своих вассалов, и он предложил защиту, но какую! Продать ему лично все без исключения патенты, по сорок тысяч рублей за каждый.

- Но ведь у вас больше сотни патентов. Это было щедрое предложение. - Удивился посол.

- Граф, у нас двести сорок семь патентов, в общей сложности. Из них сто семь, мои личные. - Я развел руками. - А предприятие, работающее лишь на пятидесяти двух из них, только за прошлый год принесло, в общей сложности, двенадцать миллионов рублей серебром, чистого дохода. Я не буду вас утомлять расчетами, в крайнем случае, вы можете дать указание своим советникам по экономике, пусть проверят, но Государь просто занизил стоимость этих патентов, примерно в двадцать раз. Я уж молчу про то, что после продажи патентов, наши производства должны были бы сами приобретать у него лицензии, чтобы не нарушать закон. Естественно, мы отказались от такой "помощи", но... у Его величества тоже есть экономические советники и они, просчитав выгоду от приобретения, закусили удила. Я не знаю как они этого добились, но в результате, на нас началось давление. И прежде всего на меня, как на самого крупного держателя патентов и владельца самого большого пая в производстве. В ход пошло все, от грязных слухов и мерзких пасквилей в газетах, до тщательно раздуваемых скандалов с мнимым банкротством, отстранение от постов и опала со ссылкой на Урал-камень, где в качестве "утешения", вменили в обязанности привести в порядок бог знает когда захиревшее производство, и даже подарили в нем половинную долю, что было уже абсолютной издевкой. А потом меня попытались добить, окончательно разлучив с семьей, которая и так, довольно редко имела возможность навещать меня в ссылке. Мою жену посадили под домашний арест, очевидно, чтобы не сбежала во время очередной фискальной проверки на наших производствах... Узнав об этом, я сам бежал из ссылки, примчался в Хольмград и неделю прятался в собственном доме. Узнав о моем побеге, власти решили устроить ловлю на живца и отпустили мою семью "к мужу и отцу"... а потом, взрыв дирижабля на котором моя семья должна была улететь в Каменград, и меня, контуженного, вместе с дворецким, не пожелавшим оставить своего работодателя в трудный час, везут в застенки Особой канцелярии. Думаете, было проведено какое-то расследование причин взрыва дирижабля, в котором, по логике, просто нечему взрываться? Ни черта подобного. Вместо этого, глава Особой канцелярии передает меня в руки Зарубежной стражи, давно и прочно невзлюбившей вашего покорного слугу, и сообщает, что до вечера я не доживу. Меня просто удавят по дороге... вместе с дворецким. И куда мне было деваться? Только бежать.

- Ох, князь... - Бернсторф вздохнул. - Я даже не знаю, что сказать... Жуткая история. Но, в ней есть и часть вашей вины.

- О да, мне вообще не следовало затевать всю эту историю с производством. - Я горько усмехнулся.

- Почему же? - Спокойно возразил посол. - Прогресс, это замечательно. Но я имею в виду, что не затей вы нового завода в Нордвик Дан, может и не разозлили бы вашего государя. Он-то, наверняка, счел этот шаг предательством.

- Это не было предательством. - Покачал я головой. - Я изначально предложил Государю выкупить патенты по реальной стоимости, либо, передать их ему в собственность, за десять процентов от последующей выручки с лицензий. Он отказался. Тогда я предупредил Его величество, что способ обезопасить своих друзей и... близких, в этом случае я вижу только в одном. Из-за запрета на продажу патентов, который я не могу переступить, я вложу в иностранную компанию, в качестве пая, генеральные лицензии и построю завод. Это снимет напряжение, и позволит нам не бояться выстрела в спину, как это было с Попандопуло. Запретить мне этого Государь не мог, при всем своем желании. Уже изданный закон об ограничении отчуждения патентов за рубеж, в этом случае был неприменим, а дополнение к нему, даже в виде указа, он издать просто не успел бы. То есть, генеральные лицензии оказались бы вложены, еще до выхода подобного изменения, а закон обратной силы не имеет.

- Как говорят на Руси, куда ни кинь, всюду клин. - Протянул посол. - Знаете, князь, если в начале нашей встречи, я был убежден, что вы можете быть просто агентом влияния и еще одним камнем преткновения в спорах меж на... Нордвик Дан и Русью, то после вашего рассказа... хм. Не знаю, не знаю. До нас, конечно, доходили слухи о связанных с вами событиях в Хольмграде, но я и представить себе не мог, что все это может быть настолько серьезно.

- А вы, должно быть, думали, что я бестолковый вертопрах-неудачник, промотавший великолепное дело... - Я нервно фыркнул и посмурнел. - Что ж, вполне возможно, что так оно и есть... и может быть, если бы не мои дурные затеи, семья, сейчас, была бы со мной... Попандопуло не был бы вынужден второй год ходить с тростью... И я мог бы спокойно смотреть в глаза отцу и брату моей жены...

- Князь, вы несправедливы к себе. Этот мир жесток, да, но не стоит взваливать на себя всю вину за жадность и беспринципность, царящие в нем. - Отеческим тоном принялся успокаивать меня посол, и даже подсунул свои пилюли, маслянисто блеснувшие в свете ярких светильников. - Вот, примите, Виталий Родионович, полегчает.

- Благодарю, граф. - Пилюли отправились под язык, и через несколько секунд я почувствовал, что действительно расслабляюсь. Хорошая штука...

- Я прошу прощения, князь, что вызвал такие тяжелые и неприятные воспоминания. - Медленно, с расстановкой проговорил посол. - И в качестве извинения, примите добрый совет от опытного политика. Если хотите избежать дальнейших неприятностей, задумайтесь о том, чтобы получить вид на жительство не только в Нордвик Дан, но и где-нибудь еще, хоть в Иль-де-Франс, хоть в Галлийских Портах. Поверьте, для вашего спокойствия, это будет крайне полезно. А сейчас, поезжайте домой, отдохните, а о документах не беспокойтесь, мой секретарь доставит, куда скажете.

- "Империал". - Пробормотал я, поднимаясь с кресла. - Я остановился в "Империале".


Глава 4. Только раз, только для вас.


Покинув посольство, я высвистал экипаж и, устроившись в коляске, приказал править в гостиницу. Выплюнув на ладонь темные шарики пилюль, столь любезно предоставленных послом и, полюбовавшись на еле заметную радужную пленку, сотворенную мною вокруг них еще в тот момент, когда они оказались у меня под языком, и довольно хмыкнул. Приеду в гостиницу, первым делом разберусь с этим "рекальством"...

На определение сути этих двух горошин, у меня ушел весь остаток дня и вечер. И результат, честно говоря, заставил восхищенно покачать головой. Пилюли, на поверку, оказались весьма интересным артефактом. В отличие от тех же, знакомых мне по работе "говорунов", они были химически неактивны. Строго говоря, эти шарики и пилюлями-то не являлись. Просто, пара капель воды с определенным наговором на временный стазис, медленно разрушающимся при соприкосновении с другой жидкостью и... вот второй наговор был куда интереснее. Вода, действительно, способна воспринимать определенную информацию, в частности, она очень хорошо взаимодействует с ореолами, то бишь, аурами и не менее хорошо держит эмоции, так вот второй наговор, весьма сложный, кстати говоря, обеспечивал съем эмоционального фона у человека, с которым взаимодействуют эти капельки, а вторая его часть, по принципу подобия транслирует эмоции и их отголоски... как нетрудно догадаться, на другую пару капель. Интересно было бы взглянуть на наговоры той, второй пары, хотя принцип ясен и без того. "Пилюли-приемники" обеспечивают передачу всей полученной информации реципиенту. Вот так-то, фактически, посол использовал довольно замудренный способ, чтобы узнать мое эмоциональное состояние во время нашего разговора. И я ничуть не сомневаюсь, что он провел за разбором моих ощущений не меньше времени, чем я за изучением "пилюль". К чему такие сложности? Ну, во-первых, он не маг, а во-вторых, и это самое интересное, если я могу ощущать чужой эмоциональный фон только до тех пор, пока моя "жертва" не закроется, то для вот этих капелек воды не существует никакой преграды. Закрывайся, не закрывайся, "снимут" все, что чувствовал за последние два-три часа и тут же предадут на приемник. Ничуть не сомневаюсь, что у посла найдется и средство для записи полученных сведений, и какой-нибудь магический аналог диктофона, и он, наверняка, уже не раз и не два прослушал запись, сопоставляя ее со "снимком" эмоций... Ну-ну... флаг в руки. В нашей беседе я не соврал ни на грош, так что, можно заранее быть уверенным, что этот хитровымудренный полиграф я прошел.

Но Бернсторф, хорош... Монстр, а не человек. Самое страшное сочетание, воин и дипломат в одном флаконе. Своего рода, совершенное оружие.

Я тряхнул головой, отгоняя устало ворочающиеся и постоянно забредающие куда-то не туда мысли и, потерев красные от усталости и долгого напряжения глаза, отправился на боковую. Проходя мимо журнального столика в гостиной, бросил на него довольный взгляд. Там, на самом верху целого вороха газет и документов, лежал распотрошенный конверт со всеми необходимыми подорожными, видом на жительство и даже личным автографом короля Кристиана. Сразу видно, мой "компаньон" всерьез нацелен на долгое и плодотворное сотрудничество... раз уж смог выбить такую бумагу у своего сюзерена. Вот и славно, вот и замечательно.

Я зевнул и, поймав себя на мысли, что стою у журнального столика и с идиотской улыбкой гляжу на конверт, чертыхнувшись, устремился в спальню. Правда, уснуть без наговора, смог только после того, как еще раз перечитал совсем другое письмо. Куда более важное для меня.

А утром, порадовавшись еще одному солнечному дню, я собрался было отправиться на вокзал за билетами, когда в номер постучал бессменный Генрих. Открыв ему дверь, я посторонился, пропуская тележку с не заказанным мною завтраком, а увидев протянутый мне пареньком прямоугольник желтой плотной бумаги, невольно покачал головой. Билет до Инсбрука в купе первого класса варшавского поезда, это, конечно, здорово. Но вообще, создается впечатление, что меня стараются как можно быстрее выпихнуть из столицы Острейха.

- Что-то произошло? - Поинтересовался я у Генриха, на что тот, лишь вперил в меня ясный взгляд невиннейших серых глаз.

- О чем вы, герр Старицкий? Я выполнил ваше вчерашнее указание касательно покупки билета и доставки завтрака в номер. Я что-то напутал? - "Удивился" паренек.

Представив, что на завтрак я мог получить бульон из кусочков нарезанного билета, а остальные блюда, Генрих через полгорода прикатил на своей тележке в кассу вокзала, ухмыльнулся. Бред какой...

- Нет-нет, все в порядке. Спасибо, Генрих. Ты молодец. - Покачал я головой и, вручив мальчишке крону, выпроводил за дверь.

Инсбрук... Инсбрук встретил меня пронизывающим насквозь ветром и рваными клочьями облаков несущихся по небу. Так что, добравшись до дома, где Грег встретил меня давно привычным: "Добрый день, мессир", я отдал ему приказ готовиться к отъезду, а сам поспешил с уютом устроиться у камина в кабинете. Бокал горячего буша пришелся как раз кстати, и я сам не заметил, как задремал.

Разбудило меня тактичное покашливание дворецкого.

- Виталий Родионович, второй час ночи... - Тихо проговорил он. Я сонно кивнул и, скинув с коленей шерстяной плед, которым, очевидно, Грег меня укрыл, пока я спал, поднялся с кресла.

- Да, спасибо, что разбудил. Завтра будет суетный день, и сон сидя явно не пойдет на пользу. - Я потянулся и, глянув на лежащий на столе саквояж, улыбнулся.

- Прошу прощения за вопрос, но я хотел бы уточнить, насколько долгая поездка нам предстоит. - Поинтересовался дворецкий.

- Переезд, Грег. Мы отправляемся в Нордвик Дан. - Я хмыкнул. Лицо дворецкого осталось неподвижным, а вот в эмоциях прямо-таки шторм! Уверен, если бы не его воспитание, я бы сейчас услышал вопль лося во время гона: Опять?! - Так что, готовь багаж. Дом оставим на нашего садовника...

- Как скажете, мессир. - Дворецкий кивнул и резко сменил тему. - Ваша постель готова.

- Благодарю. Покойной ночи, Грег.

- Покойной ночи, мессир.

А на следующий день в доме пошла такая суета, что я заперся в своем кабинете и старался как можно реже из него выходить. Тем более, что у меня и дела нашлись подходящие. А именно подумать над временными рамками, отводимыми для каждого этапа устройства производства и дальнейших действий в Нордвик Дан... Когда же планы были составлены, и я обнаружил, что мне банально нечем заняться, а суета в доме не прекращается, я плюнул на все и, просмотрев очередную пачку приглашений, ежедневно пополняемую дворецким из приходящей корреспонденции, выдернул первое попавшееся на сегодняшний день. К счастью, это оказался не прием, а так называемый малый вечер в доме управителя Хофбургского замка. А это значит... карты.

Я человек не азартный, но раз в год могу заглянуть в игорный дом, пощекотать нервы на высоких ставках. А в последний раз я был в казино... хм, давненько, да... В общем, застрял я в гостях у герра Штальберга почти до утра, так что пришлось воспользоваться любезностью хозяина этого затянувшегося вечера, и отправиться домой в его экипаже. Остальные участники игры остались отсыпаться у управителя...

А на следующий день, пришла очередная корреспонденция от Оттона Магнусовича, и я вновь зарылся в бумаги, не обращая внимания на царящий в доме бедлам. Главное, что кормят вовремя и кофейник всегда горячий, до остального мне и дела не было.

Так, в шуме и гаме прошло два дня, а утром третьего, в дверь нашего дома постучались незваные гости. Грегуар проводил их в гостиную и вызвал меня. Увидев двух человек в характерных мундирах здешней полиции, я волей-неволей вспомнил слова барона Сен-Симона...

- Господин Старицкий? - Стоящий чуть впереди, полицейский явно в более высоком звании, чем его спутник, уставился на меня "суровым" взглядом. Однако, с ходу быка за рога? Помнится, был уже подобный наглый тип в моей жизни, лет эдак с дюжину тому назад, тоже полицейский, кстати, руянский. Сгинул, бедняга...

- Грегуар, ты говорил о гостях, где они? - Обернулся я к дворецкому. Тот явно не ожидал такого поворота, но игру понял и моментально ее подхватил.

- Вот, эти господа желали вас видеть, ваше сиятельство. - Ответил он. Я повернулся к "гостям" и, смерив их взглядом, пожал плечами.

- Чем обязан, господа?

- Господин Старицкий, у меня есть предписание...

- Грегуар, проводи этих людей, они явно пришли не по адресу. - Махнув рукой, безразлично проговорил я, шагая к выходу из гостиной.

- Непременно, в а ш е с и я т е л ь с т в о. - Только теперь напарник полицейского, молодой русоволосый парень, нахмурившись, вдруг тихонько охнул и тут же что-то зашептал в спину своему шефу.

- Простите, ваше сиятельство. - Вздрогнув, проговорил тот. - Я бы хотел просить вас, уделить нам некоторое время для беседы.

- Вот как? - Я замер на пороге и, переведя взгляд на Грега, попросил. - Будь добр, принеси нам кофий и шкатулку с курительными принадлежностями.

- Будет исполнено, мессир. - Кивнул дворецкий и исчез за дверью, ведущей на кухню.

Кто бы сомневался, что французский посол забудет тот факт, что ему пришлось самому идти ко мне в дом, тогда как его коллеге из Нордвик Дан было достаточно лишь прислать приглашение, и я сам сорвался на эту встречу, да еще и не в Инсбрукском консульстве, а в Вене!

Разговор с полицейскими чинами не затянулся надолго. Да, три дня назад, точнее, ночи, кто-то видел человека, похожего на меня рядом с домом, где был найден труп какого-то журналиста, пару раз отметившего в своих статьях "высокомерие русского изгнанника, считающего общество Инсбрука ниже своего достоинства"... Обвинения? Что вы?! Полиция просто обязана проверять все версии...

- Хорошо, я не буду убеждать вас в глупости подобного мотива для убийства. Это, цитируя убитого: "ниже моего достоинства", но дело не в этом. Видите ли, как минимум, пятеро уважаемых людей города могут подтвердить, что я не мог присутствовать на месте преступления... - Я развел руками.

- Вот как? - Полицейский отставил в сторону чашку кофия и, затянувшись предложенной турецкой папиросой, внимательно посмотрел на меня сквозь клубы плотного дыма. - А где же вы были, и кто эти уважаемые люди?

- С ними и был. Всю ночь напролет играли в этот новомодный заморский покер, у управителя Хофбурга. Собственно, в игре участвовали, он сам, бургомистр, его племянник и первый советник, глава инсбрукской ганзейской конторы и ваш покорный слуга.

- Хм, но ведь вы выходец из Руси и наверняка знаете толк в магии. Иллюзия, личина... - Вдруг подал голос прежде молчавший напарник полицейского.

- Молодой человек, сразу видно, что вы отличаетесь высокой нравственностью и не берете в руки это дьявольское искушение, под названием: карты и кости. И это похвально. - Я улыбнулся, а полицейский неожиданно смущенно покраснел.

- Ха. Правильно, ваше сиятельство. Иначе бы ты, Гельмут, знал, что во время серьезной игры, любое использование магии тут же определяется специальными артефактами. - Добавил свои пять копеек мой основной собеседник, и смерил своего подчиненного недовольным взглядом. - А это значит, будь там вместо князя кто-то другой под его личиной, иллюзия просто сползла во мгновение ока, стоило только притворщику оказаться за игровым столом. Извините, ваше сиятельство, это он не подумав, ляпнул.

- Ничего-ничего. - Я махнул рукой. - Столь высоконравственные люди, большая редкость в наше время, и думаю, эту юношескую поспешность в выводах ему можно простить, особенно, на первый раз.

- Уж будьте уверены, второго раза не будет. - Наградив парня многообещающим взглядом, кивнул полицейский, и вздохнул. - Но, как быть со свидетелем, ведь он уверенно указал именно на вас.

- Кхм... - Подал голос его подчиненный и, дождавшись разрешающего кивка от шефа, тихо проговорил. - Может быть, я повторюсь, но... что, если свидетель видел человека под личиной?

- И упорный. - Улыбнулся я.

- Самое интересное, что он вполне может быть прав. - Хмуро кивнул старший полицейский и, потеребив ус, поднялся с кресла. - Что ж, это вполне возможный вариант... Придется обратиться к магам... Ваше сиятельство, прошу прощения, что отняли ваше время. Сегодня к вечеру, вам пришлют допросные листы с записью нашей беседы. Подпишите их и можете отправить обратно с тем же нарочным. Более не смею отнимать вашего времени...

- Присылайте, подпишу. Но, если возникнут какие-то вопросы, то прошу учесть, что послезавтра я покидаю Инсбрук. - Кивнул я, в свою очередь, вставая с дивана.

- Вот как? - Полицейские переглянулись, и старший медленно кивнул. - Спасибо за предупреждение, будем иметь в виду.

Как всегда, вовремя появившийся в гостиной, Грег проводил задумавшихся полицейских к выходу и, вернувшись, доложил, что обед ждет меня в кабинете... Ну, неуютно мне одному в столовой. Неуютно...

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, откуда растут ноги в этой истории с зорким свидетелем, мучающимся от бессонницы. Естественно, никто и не думал реально натравить на меня полицию, но сам намек был достаточно прозрачным, а потому, буквально за день до отъезда, я написал официальное обращение во французское посольство в Вене, с просьбой предоставить мне вид на жительство в благословенной Иль-де-Франс и обещанием построить на землях Людовика Девятнадцатого, самое современное производство. Заодно, и перед Бернсторфом выставил себя понимающим человеком. Хотя, в действительности, этот самый вид мне был нужен не больше, чем собаке пятая нога... Но, почему бы и не сделать приятное людям, особенно, когда они столь настойчивы? Ха.

По моим прикидкам, собранные Грегом для переезда, вещи должны были занять не меньше половины багажного вагона, с его же точки зрения, он приготовил лишь самое необходимое.

Окинув взглядом гору чемоданов, загромоздивших еще недавно просторный холл дома, я вздохнул. Ну, вот не понимаю я, когда мы успели обзавестись таким количеством барахла! Не понимаю, и все тут. Но, взглянул на задумчиво черкающего в блокноте Грега и решил махнуть рукой на это безобразие. В конце концов, не мне же таскать все эти сумки...

Хм, мне почему-то казалось, что для доставки багажа на вокзал понадобится куда больше экипажей, а оказалось достаточно всего одного. Даже удивительно...

И вновь гудок поезда, клубы пара и характерный запах горящего угля, раскаленного железа, пропитки шпал и чего-то еще, почти неуловимого, но присутствующего, наверное, на всех железнодорожных вокзалах, во всех мирах.

Очередной, затянутый в безупречно аккуратный мундир, проводник в белых перчатках провожает нас с Грегом в купе и, извинившись, уходит на перрон встречать остальных пассажиров. Уже давно привычный, но от этого не ставший менее роскошным, интерьер купе почти не привлекает моего внимания. Разве что, отметил очень светлые обои песочного оттенка, с почти нечитаемым мелким рисунком. Несколько неожиданно. Обычно, заказчики от путейцев предпочитают более темные цвета в отделке купе, как менее маркие.

Оставив дворецкого разбирать дорожные чемоданы, я взглянул на циферблат "Брюнно" и, поняв, что до отхода поезда еще больше четверти часа, отправился на перрон, перекурить у специально установленной для этих целей, пепельницы, одной из доброй дюжины расставленных по всему перрону с таким расчетом, чтобы двери вагонов поезда приходились точно напротив них. Предусмотрительно...

Обед в вагоне-ресторане прошел тихо и спокойно. Соседей за моим столом не оказалось, но думаю, вечером, на ужине ситуация изменится. Зато, я смог поесть, не отвлекаясь на совершенно неинтересные мне беседы с попутчиками. В отличие от меня, Грег, сидевший за столиком у входа, как и остальные присутствовавшие в вагоне слуги и компаньоны, уже нашел общий язык с некой молодой и довольно привлекательной барышней, кажется, горничной величественной старухи в черном, можно сказать, траурном платье, и огромной шляпе, полями которой, она то и дело грозила кого-нибудь задеть... или что-нибудь. Эта почтенная дама, сидевшая через два столика от меня, то и дело сурово сверкала глазами в сторону тихо смеющейся над шутками Грега девушки, и кривила и без того тонкие сухие губы в презрительной ухмылке. Бедная горничная, бабушка ее скушает после обеда, вместо десерта.

Вообще, не только обед, но и вся поездка, в целом, вышла удивительно размеренной и спокойной. В Шлезвиге мы сошли с поезда и, не теряя времени, Грег тут же отправился в здешний порт, за билетами на перелет в Роскилле. Ну а я, по уже устоявшейся привычке, наведался на телеграф.

В городе, где когда-то правил епископ, прозванный Роскилльским Волком, нас встретил седой как лунь старик с явно военной выправкой. Помощник барона Эстридсена, моего нового компаньона, был чопорен и немногословен. Поприветствовав нас на земле Двух Корон, он тут же распорядился доставить наш багаж в дом барона, и пригласил нас в экипаж, ждущий, чуть ли не у самого подножия причала. Однако, силен господин Эстридсен, если может себе позволить нарушать правила порта и разъезжать по его территории на собственной коляске...

Дорога до дома барона заняла немного времени, но за эти полчаса, вроде бы только что ярко сиявшее солнце, скрылось за набежавшими непонятно откуда тучами, и небо пролилось дождем. М-да уж, погода здесь, штука весьма непостоянная. Впрочем, ничего удивительного, эти выверты природы, есть единственная действительно постоянная вещь на Балтике... То есть, на Варяжском море.

Пока мы ехали по городу, я успел рассмотреть немного, но увиденное меня совсем не впечатлило. Крупнейший город острова Зееланд, оказался даже меньше того же Каменграда. Нет, я и прежде знал, что здесь проживает едва ли шесть тысяч человек, но... Одно дело знать теоретически, и совсем другое убедиться в этом знании на практике. Вот интересно, если губернский город, можно сказать, столица острова, таких размеров, то на что похож здешний Копенгаген, а?

- Сейчас, это всего лишь небольшой грузовой порт, связывающий Зееланд со Шведской маркой, ваше сиятельство. - Ответил на мой случайно заданный вслух вопрос, наш сопровождающий, назвавшийся Карлом.

- Вот как? И что, там совершенно ничего нет, кроме складов и причалов? - Удивился я.

- Есть небольшое поселение, но оно все, без исключения, состоит из работников порта и депо. - Пожал плечами Карл.

- Ясно... - Кивнул я и, покрутив головой, сменил тему. - Скажите, а барон живет за городом?

- Разумеется. Здесь слишком тесно, чтобы можно было жить с подобающим комфортом. - Проговорил сопровождающий. - Взгляните на дома. В старом городе, через который мы сейчас проезжаем, вы ни в одном доме, кроме ратуши и замка, не увидите более трех окон на каждом этаже фасада. Раньше было принято строить узкие и высокие дома, чтобы избежать налога на излишние окна.

- Налог на окна? - Не понял я. - А зачем?

- Выгода для городской казны. На месте одного дома в пять-шесть окон, можно построить два, если не три трехоконных дома и, соответственно, это даст три налога на владение, вместо одного. А налог на дополнительные окна был рассчитан таким образом, чтобы житель, пожелавший поразить соседей своим богатством и выстроивший дом в четыре окна, фактически платил удвоенный налог на владение. - Неожиданно разговорился Карл. - Конечно, сейчас, ситуация совершенно иная, и казна Роскилле давно не прибегает к подобным ухищрениям, но... такие вот старые дома пользуются спросом. Некоторые находят проживание в них романтичным, другие твердят о вековых традициях... Ну, а более прагматичные и... обеспеченные строятся за городской стеной так, как им удобнее, без оглядок на принятые в городе правила.

- И полагаю, барон из таких... - Тихо заметил я.

- Именно, господин Эстридсен весьма практичный человек, любящий и ценящий комфорт. - Так гордо, словно это его личная заслуга, кивнул Карл. Впрочем, кто его знает, может, он какой-нибудь потомственный слуга дома Эстридсенов и лет эдак пятьдесят назад, тетешкал на руках моего компаньона... Правда, с другой стороны, он больше похож не на "дядьку", а на куркулистого прапорщика...

- Скажите, Карл, а чем вы занимаетесь на службе у барона? - Поинтересовался я.

- Я его советник по финансовым вопросам. - Последовал ответ.

- Так ведь это же замечательно! - Я растянул губы в улыбке. - Нам непременно нужно будет с вами поговорить о денежной стороне будущего производства.

- Сожалею, ваше сиятельство. - Огорченно развел руками Карл. - Но, я личный советник барона, а финансами будущего предприятия занимаются совсем другие люди. Впрочем, если вы не возражаете, я бы с удовольствием поприсутствовал на вашей встрече с ними. Это было бы небесполезно.

Хм, ну надо же, какое "разделение труда"... С другой стороны, ему же явно интересно, что и как будет твориться на заводе, но лезть в его управление, Карл совсем не горит желанием.

- Не имею никаких оснований отказать вам в такой малости, но в ответ... вы же поможете мне разобраться в здешней фискальной системе?

- Непременно, ваше сиятельство. - Кивнул Карл после недолгого, но видимо серьезного раздумья, и вдруг встрепенулся. - О! Подъезжаем.

Коляска миновала богато украшенные, кованые ворота и въехала на парковую аллею, в конце которой виднелось массивное здание особняка барона. Хм, а мой хольмградский дом был побольше...

Знакомство с моим будущим компаньоном длилось недолго, по местным меркам. Час до обеда, сам обед и двухчасовая деловая беседа после сытного, но чересчур уж рыбного на мой вкус, стола.

Чопорный, куда там Грегу с Карлом, сухопарый мужчина лет под пятьдесят, с крючковатым носом на тщательно выбритом лице, барон Эстридсен произвел на меня больше положительное впечатление. И если до встречи и беседы с ним, я полагал, что в пайщики нового завода он пошел по настоянию своего короля, то сидя в курительной комнате, после сытного обеда, с папиросой в одной руке и рюмкой арманьяка в другой, я слушал речь барона и все больше понимал, почему Бисмарк предостерегал меня насчет этого человека. Умен. Чертовски умен, и видит выгоду дела. Что ж, это не самый худший вариант для партнера. Инициативный дурак, вот кого я больше всего боялся увидеть в бароне Эстридсене. Такой, может порушить любые планы одним своим появлением...

- Герр Старицкий, я надеюсь, что с вашим появлением, дела пойдут быстрее. Сейчас уже почти закончены основные цеха, оборудование установлено... большей частью. Впрочем, вы и сами все скоро увидите. - Уже в самом конце нашей беседы, проговорил хозяин дома.

- Надеюсь уже завтра я смогу осмотреть завод и приступить к работе. - Кивнул я. - Тем более, что выписанные мною мастера уже готовы выехать к месту работы для обучения здешних специалистов.

- Замечательно, просто замечательно. - Улыбнулся барон и поинтересовался. - И все они, с "Четверки Первых"?

- Разумеется. - Кивнул я.

- Это обнадеживает. Ваши специалисты действительно мастера своего дела... но, неужели они все согласились ехать в Нордвик Дан, несмотря на прохладные отношения между нашими странами?

- Большинство из них, обязаны мне своим благосостоянием. - Пожал я плечами. - А русские люди умеют быть благодарными.

- Не сомневаюсь... ничуть не сомневаюсь, герр Старицкий. - Медленно проговорил хозяин дома. - Но, разве их совсем не смущают возможные неприятности, наверняка обеспеченные им по возвращении?

- О... герр Эстридсен, здесь совершенно не о чем беспокоиться. Мои мастера, люди высочайшей квалификации, и поверьте, на их небольшую... подработку, скажем так, закроет глаза любой заводчик на Руси. Тем более, что по окончании работы в Нордвик Дан, они наверняка вернутся на прежнее место работы, где их, уж поверьте, примут с распростертыми объятиями.

- Но, русский царь... - Нахмурился барон.

- Злопамятен, но не мелочен. Этого качества, Государь лишен начисто. - Отмахнулся я. - Так что, господа мастеровые находятся в полной безопасности. Его гнев им не грозит.

- Что ж, вам виднее. - После недолгого размышления, проговорил Эстридсен. - В таком случае, я предлагаю вам отдохнуть с дороги, а завтра мы вместе отправимся на завод. Для вас уже приготовлены покои, мой дворецкий вас проводит... и, князь, чувствуйте себя как дома.

- Благодарю за гостеприимство, барон. - Кивнул я. - Пожалуй, мне действительно стоит немного отдохнуть с дороги, а поисками подходящего жилья можно будет заняться и после визита на строительство.

- О, но в этом нет совершенно никакой необходимости. - Замахал руками Эстридсен. - Мой дом достаточно велик и, к тому же, как только вы войдете в курс дела, он будет в полном вашем распоряжении.

- Вы хотите сказать, что собираетесь куда-то переехать?! - Изумился я.

- Нет-нет. - Усмехнулся барон. - Просто, Его Величество король Кристиан уже несколько раз интересовался, когда я, наконец, вернусь из дарованного им отпуска для устроения личных дел, и приступлю к своим обязанностям... А терпение у нашего монарха отнюдь не безгранично. Так что, как бы я не хотел провести больше времени на заводе, увы... Дела зовут меня в Осло.

- Понимаю, но право, это слишком щедрое предложение... - Вздохнул я. - К тому же, прожив некоторое время в Инсбруке с полным штатом прислуги, я понял, что мне претит постоянная суета в доме... Так что, теперь у меня есть одно желание, снять небольшой дом в тихом спокойном месте...

- Понимаю, князь... - Помолчав, согласился Эстридсен, и вдруг улыбнулся, - а знаете, я ведь могу помочь с этой задумкой, и вам не придется отказываться от моего гостеприимства.

- Вот как?

- Именно, именно. За прудом, на той стороне парка у меня есть небольшой домик. Как раз то, что вам нужно. Тихо, уютно и спокойно. После шума и грохота на заводе, идеальное место для отдыха.

И ведь уговорил, черт языкастый... Да, я и не особо сильно отнекивался, понимаю же, что без внимания и присмотра, барон меня не оставит. По крайней мере, в первое время... Так почему бы и не облегчить жизнь его соглядатаям?

Но первую ночь в Роскилле, я все-таки провел в приготовленных прислугой Эстридсена, покоях усадьбы. Негоже обижать хозяина, отвергая его гостеприимство. Тем более, когда у него имеется такой великолепный винный погреб...


Глава 5. Человек с золотым словом.


Барон уехал в столицу через неделю после нашей первой встречи. За это время, я успел ознакомиться не только с самим заводом, но и с построенными для будущих рабочих домами, похожими на некую странную помесь казармы с таунхаусом, и со складами, уже забитыми поставленными из Руси комплектующими. Ну да, производство начнется с отверточной сборки, поскольку, во-первых, иначе ничего толкового не выйдет, здесь пока нет нужного уровня производства, ни тем более ее культуры, так что, пусть уж сначала здешние рабочие научатся правильно гайки крутить... ну, а во-вторых, признаюсь честно, я совсем не горю желанием заниматься налаживанием производства тех же двигателей в Нордвик Дан. Повторять ту же историю по второму кругу? Ну его на фиг... В крайнем случае, если перекроют кислород, продам лицензию кому-нибудь из здешних дельцов, пускай возятся.

Но, в бочке меда хороших новостей, не обошлось и без ложки дегтя. Помощники Эстридсена, оказались совершенно безынициативными людьми. Стоило случиться малейшей заминке, не укладывающейся в их инструкции, как эти господа застывали на месте сусликами, после чего, с жалобным блеянием бежали к начальству. А работы, само собой, тут же останавливались. Тьфу ты. Да один пример с бочками машинного масла чего стоил? Прислали из Хольмграда рецептуру, одно из предприятий недоброй памяти герцога Гогенштауфена приняло продукт в разработку и вскоре поставило в Роскилле первую партию ГСМ. Вот только, Зееланд, все-таки остров, и огромное количество товаров, включая и некоторые продукты питания, идут сюда с материка. В общем, где-то при переброске наших бочек из вагонов на корабль, или при разгрузке в порту, возникла путаница, и наш завод вместо десяти тонн ГСМ получил замечательнейшее оливковое масло... Думаете, получивший информацию об этом эксцессе управляющий складами принялся решать проблему? Как бы не так. Он з а п и с а л с я на прием к управляющему завода, и уже там возмущенно вывалил на того "все шо накипело"... через три дня после происшествия. А в тот момент, до открытия завода и запуска станков оставалось чуть больше недели. Нет, если бы не возня с размещением приехавших-таки трехсот рабочих с Руси, возможно, управляющий и принял бы своего подчиненного в тот же день, когда произошло это недоразумение с маслом... но, зачем, вообще, нужно было устраивать эту канитель, если у начальника скалдов достаточно своих полномочий? Собственно, он и нужен для того, чтобы решать проблемы с материалами, запчастями и поставками, а вовсе не для того, чтобы блюсти их сохранность. Этим, пусть сторожа занимаются.

- А учет? Я же должен быть уверен, что мои подчиненные не напортачили в книгах. А это значит, ежедневные проверки наличия материалов и деталей на складе, сверка с журналами учета, по количеству и номенклатуре... - Возмутился тот, когда я высказал ему в лицо, что именно думаю о его выкрутасах.

- Это значит, только одно, господин Роттнер, что вы несостоятельны в роли начальника. - Рыкнул я. Ну достали меня здесь педантичные идиоты, ставящие делопроизводство выше реальной работы.

- Кха... как?! - Побледнел хозяин складов.

- Вот так. Если начальник вынужден проверять работу набранных им же подчиненных, значит это никудышный начальник. Ваша задача, организовать дело так, чтобы складское хозяйство можно было принять за механизм моих "Брюнно" - качественный, точный и безотказный, как лом!

- Но... - Начал было Роттнер и... заткнулся, напоровшись на холодный взгляд управляющего, в кабинете которого, собственно, и происходил этот разговор.

- Извольте решить эту проблему, господин начальник склада. - Процедил хозяин кабинета, вручая Роттнеру его же собственную служебную записку с жалобой на перевозчиков. Тот схватил бумагу толстыми, поросшими белесыми волосками пальцами и, попятившись задом, вывалился за дверь.

- Прошу простить меня, ваше сиятельство, за этого болвана. - Вздохнул управляющий, едва за начальником складов закрылась дверь.

- Я-то прощу но, до первого повтора. - Хмыкнул в ответ и, заинтересовано взглянув на собеседника, спросил. - Вы же видите, что он идиот, почему же...

- К сожалению, не я принимал на работу господина Роттнера. - С деланно печальным вздохом, управляющий развел руками.

- Ах, вот оно что... - Протянул я. - Боитесь ставить палки в колеса протеже моего компаньона?

- Я ведь, всего лишь наемный работник, пусть и на довольно высокой должности. - Уже искренне, пояснил хозяин кабинета.

- Что ж... Понимаю, и прошу предоставить мне список всех сотрудников нанятых непосредственно господином бароном. Обещание, есть обещание. Так что, если в результате очередной глупости какого-нибудь протеже, под угрозой окажется работоспособность завода, вашей подписи на приказе об увольнении не будет. Обещаю. А уж с бароном Эстридсеном, я как-нибудь договорюсь.

Честное слово, надо было видеть облегчение на лице управляющего, когда он понял, что именно я ему предложил. Ха! Да с таким рвением, уже через неделю после начала работы, на заводе не окажется ни одного ставленника Эстридсена, кроме самого директора.

Чему он так радовался? Так, после одной грязной историей с кражей его изобретения, чуть ли не с чертежного стола, господин Бенц крайне отрицательно относится ко всякого рода "подглядывальщикам"... Не сомневаюсь, что среди мотивов Эстридсена, которыми он руководствовался при утверждении выходца из Рейха на должность управляющего, была и надежда, что сей изобретатель, ожегшись на собственном "молоке", при работе на нашем заводе, будет старательно дуть на воду и рьяно возьмется за охранные мероприятия... а вот того, что новоявленный директор больше опасается не чужих, а своих, господин барон не учел, или просто не посчитал важным... тоже возможно.

Торжественное открытие завода состоялось аккурат в первый день зимы. Кого здесь только не было, на небольшом пятачке перед первой проходной собралось, наверное, полгорода. Вот не думал, что там может поместиться такое количество народу. Тем не менее... В праздничной обстановке, мы с Эстридсеном, ради такого случая сбежавшим от своего короля, правда всего на неделю, по его собственному признанию, вручили бургомистру золоченые ножницы, которыми тот, под рванувший в небо туш, и перерезал красивую сине-желтую ленточку. Тут же, звуки труб заглушил мощный заводской гудок, и толпа гостей и работников повалила через турникеты проходной. Надо сказать, процесс этот, несколько затянулся. Уж больно много было желающих взглянуть на производство. А что вы хотите, городок маленький, новостей и того меньше. А городские сплетни давно набили оскомину. И тут, такое событие!

Конечно, никаких экскурсий по заводу мы не устраивали, мастера лишь провели гостей по дорожкам меж цехами, и вернули к заводоуправлению, в здании которого, на первом этаже, прямо в зале для собраний поставили столы. И, разумеется, сюда попали далеко не все гости, а лишь приглашенные, хотя попытки пробраться к ломившимся от еды столам, что называется "на дурака", предпринимались, не без того...

Как бы то ни было, а в зале собралось больше тысячи человек. И если кое-какие бюргеры еще воротили носы от соседства с мастеровыми, то среди инженеров, как приглашенных с верфи и депо, так и взятых на завод, в обучение к двум приехавшим специалистам из Хольмграда, ни о какой спеси и речи не было. Датские розмыслы, пусть не сразу, но оценили знания русских мастеров и благополучно позабыли о разнице в социальном статусе... А вот местные рабочие, которым еще предстояло освоить все тонкости правильного гайкокрутства и болтовертства, оказались несколько не у дел. Впрочем, на столах было достаточно алкоголя, чтобы и они не чувствовали себя лишними на этом празднике жизни. А уж за тем, чтобы спиртное перемещалось со столов в глотки, проследили те русские мастера, что не пожелали хвастать своими знаниями перед нордвикскими инженерами.

По-настоящему, завод заработал только на следующий день. Цеха наполнились лязгом и грохотом, ровным воем работающих от накопителей двигателей питающих станки, и прочим "рабочим" шумом.

- Виталий Родионыч! - Знакомый голос окликнул меня, когда я уже был на выходе из цеха.

- Да, Сварт? - Я дождался, пока старший мастер догонит меня, и только после этого шагнул за порог цеха, приглашая старого знакомого следовать за мной. Разговаривать в помещении, где беспрерывно грохочет пресс, выколачивая детали корпусов для будущих авто, удовольствие невеликое. И голос сорвешь, а все одно и половины не услышишь.

- Ну вот, теперь, слушаю тебя внимательно. - Остановившись у пожарного щита, рядом с которым, работники уже успели поставить огромную чашку-пепельницу, я повернулся к мастеру.

- Тут это, у общества вопрос возник... - Чуть помявшись, протянул Сварт, подкручивая седой ус.

- Ну... не тяни. Мне, вон, еще вашим начальникам разнос устроить надо... - Я по-дружески ткнул мастера кулаком в плечо, и тот, наконец, заговорил.

- В общем, дело-то, с одной стороны, пустяковое, а с другой... негоже как-то, без этого.

- А теперь, то же самое, только по-русски. - Вздохнул я.

- Ох, да... Я, про эмблему. Вот, на хольмградских-то машинах-то, крест в круге имеется, а здесь?

- Хм. Забыл. Представляешь... совсем из головы вылетело. - Охнул я. Потом немного подумал и, махнул рукой. - Круги штампуйте такие же, благо там матрица имеется, а вот с крестом... исхитритесь вместо креста какую-нибудь загогулину изобразить?

- А что, можно... - Потерев подбородок, степенно кивнул Сварт. - И переделать легче, да и данам этим в радость будет, все ж их руны...

- Не понял. - Я недоуменно взглянул на мастера, тот ответил мне таким же взглядом, но почти тут же до него дошел смысл моего замечания.

- Так ведь, загогулина эта - зиг, в старшем Футарке ее еще соулу именуют. - Пояснил Сварт, и тут же пустился в разглагольствования о рунах, их видах и значениях. Честно говоря, не очень-то я понял, что там к чему, да и время поджимало, поэтому на третьей минуте я прервал мастера.

- Вот как... Ладно, в масть. Делайте. Еще вопросы?

- Когда? - Помявшись, выдохнул Сварт, но в ответ, я лишь покачал головой.

- Все в свое время. А пока, за работу, а то, кажется мне, что у вас там дел невпроворот.

Сварт пожал плечами, потом к чему-то прислушался и, негромко выругавшись, устремился в цех.

- Ваша правда, Виталий Родионыч, точно эти оболтусы мне сейчас пресс загадят! - Рявкнул он на ходу, скрываясь за воротами цеха.

Проводив взглядом Сварта, я хмыкнул и, развернувшись, двинулся по своим делам. Я ведь нисколько не обманывал мастера, в заводоуправлении меня ждал целый начальственный отряд. Прямо-таки, изнывают в предвкушении разноса, ага.

Первый автомобиль, выехавший из ворот нашего завода, отправился прямиком в порт. Там, копию "Консула-III", получившую в Нордвик Дан имя "Корона", погрузят на корабль, перевяжут ленточкой и отправят в Осло, где его ждет не дождется Его Величество, король Нордвик Дан, Кристиан Четвертый. И случилось это знаменательное событие, лишь в начале весны. Как раз подоспели к дню Тезоименитства, и барон Эстридсен, по этому поводу, сиял как только что отчеканенная марка.

Нет, были авто собранные и раньше, но все они до поры заперты в отдельном гараже. Почему? Потому, что их собирали русские мастера, при помощи своих нордвикских учеников и, по договоренности с бароном, эти машины, впоследствии, пойдут на подарки нужным людям, а в продажу будут поступать исключительно те автомобили, что собраны руками местных работников... Вот, такой вот странный выверт. Впрочем, мне он был на руку, так что, я только поддержал решение Эстридсена.

А в конце апреля, в дверь моего домика постучался уже знакомый "почтальон". Я почти не сомневался, что он сумел пройти через все имение барона, ни разу не попавшись на глаза многочисленной обслуге, но все же... все же... Учитывая письмо, что, как я рассчитывал, он привез, попадаться в руки здешних "зеленых мундиров" почтальону было не то что нежелательно, противопоказано. А в том, что среди слуг Эстридсена затесалась пара-тройка коллег Телепнева и Толстоватого, я ни на секунду не сомневался. К счастью, "почтальон", как всегда, оказался на высоте. Более того, он пришел так, что даже Грег его не увидел.

В очередной раз провалив попытку напоить вестника кофием, я сердечно с ним попрощался и, проводив до двери, чуть ли не бегом отправился в небольшую комнату, исполнявшую в этом доме роль кабинета и библиотеки, одновременно. Вскрыв удивительно объемную, но не тяжелую посылку, я бегло просмотрел ровные затейливые строки приложенного к ней письма и, вздохнув, опустился в кресло. Потом опомнился, вскочил и, спрятав сверток в своей спальне, укрыв его довольно мощной связкой ментальных конструктов, отправился на завод.

Сварт, как всегда, торчал у пресса. Правда, если еще месяц назад, он при этом, больше напоминал коршуна следящего за цыплятами, то теперь, просто отдыхал, наблюдая за работой нордвикских рабочих, да поправлял мелкие огрехи.

- Сварт! - Я коснулся плеча мастера и, когда он обернулся, поманил за собой, к выходу из цеха.

- Доброго дня, Виталий Родионыч. - Поздоровался он, когда мы отошли подальше от пресса.

- Доброго, доброго, Сварт. - Кивнул я. - Через три дня начнется.

Мастер сначала непонимающе нахмурился, но в следующий миг на его лицо выполз предвкушающий, хищный оскал. Жаль, что нордвикские ученички его не видели, глядишь, мигом науку освоили бы... М-да.

Я долго ломал голову над тем, как обеспечить наличие в Роскилле необходимое количество техники. Да, собственно, и не я один... И если поначалу, мы рассчитывали на продукцию предприятия, то после простого подсчета и сравнения с предполагаемой мощностью производства, стало понятно, что нужное количество техники завод наклепает, разве что к концу второго года работы, и то если будет оставлять на складах все произведенное. Пришлось думать... и много. Но результат того стоил. Правда, идея была несколько безумной, но, собственно, господин Бухвостов вообще отличается некой оригинальностью мышления... Так вот, за основу, вместо автомобилей, он предложил взять уже вовсю раскатывавшие тогда по каменградской верфи, тележки на "воздушном ходу"... И тут же встал ребром вопрос их маскировки. Ну, не пропустят их на таможне, это как пить дать, запрещены подобные вещи к ввозу в Европу. Да и светить на заводе подобные вещицы, до поры до времени, не след. Совсем, не след.

Решение было, по меньшей мере, оригинальным, и того же авторства... сумасшедшего, н-да. Но поверьте, коробка-трансформер, это действительно безумная идея... Итак, берем накопитель из предназначенных для установки в авто, что будут производиться в Нордвик Дан. Он упакован в коробку размерами метр на метр на метр. Вот она-то и послужит платформой. А что? На внешние поверхности кладется металлическая проволочная вязь, проводящая конструкт, отвечающий за изменение давления. И закрашиваем эту роскошь черным непрозрачным лаком, чтобы не было видно затейливых проволочных завитушек. В центре нижней плоскости коробки и так имеется гнездо для накопителя, чтоб не болтался по всему контейнеру во время транспортировки, так что, расположить в посадочном гнезде энерговод, идущий по внутренней стороне одной из стенок к крышке коробки, труда не составит. Там же, на крышке разместится система управляющих и преобразующих конструктов. Аллес. Теперь, достаточно разложить коробку эдаким "крестом" так, чтобы крышка, прикрепленная к одной из стенок контейнера, образовала вертикальную стойку, после раскладки которой, бывший замок, запиравший коробку с накопителем, превращается в крепление для приборной панели от авто, с гнездом для рулевого колеса. И все. Был контейнер для транспортировки накопителей, и превратился в платформу, способную увезти до четырех человек. Правда, без особого комфорта... Лишь водитель этого низко летящего агрегата имеет возможность управлять им, сидя на "бочонке" автомобильного накопителя. Пассажирам же, придется довольствоваться ездой стоя, или сидя прямо на вершинах "креста". В общем, вполне удобоваримое решение. А чтобы не возбуждать подозрений у таможенников, установим на накопителях блокиратор, чтобы не дай бог, придуманный агрегат не включился от тряски...

Эту ночь жители Роскилле запомнят надолго. Едва часы на ратуше пробили полночь, как к патрулирующим территорию завода охранникам одновременно метнулись размытые тени, и незадачливые дозорные дружно попадали наземь, мгновенно оказавшись в объятиях Морфея. Еще несколько минут и тени добрались до ворот склада накопителей. Все это было проделано в полной тишине и так дружно, словно странные гости долго и упорно тренировались. Впрочем, а кто сказал, что это было не так?

Вот, в очередной раз скрипнули двери склада, и оттуда потянулась длинная вереница бесшумно скользящих над землей, крестообразных платформ, на каждой из которых расположилось по три-четыре человека. Хорошая вещь, эта самая прикладная философия.

Сотня легких платформ, на огромной скорости вылетела из ворота завода одним роем, и понеслась к городу, чтобы, рассыпавшись по улицам, развезти по важнейшим точкам солдат в странном, невиданном здесь обмундировании. Впрочем, было бы кому смотреть... Роскилле, типичный европейский городок, жизнь в котором замирает с заходом солнца, так что в полночь встретить на улице можно разве что припозднившегося гуляку, или пробирающегося к любовнице бюргера, шалеющего от одного только осознания, что он посмел устроить такой разврат... Но если бы среди гипотетических зевак, нашелся человек хоть раз летавший на транспортном дирижабле, он бы мог уверенно заявить, что странные вооруженные до зубов люди на летающих крестах, все как один были наряжены в высотные костюмы. Изрядно измененные, но узнаваемые.

Оказалось, нет ничего проще, чем тремя сотнями отборных вояк блокировать город, в котором проживает от силы шесть тысяч человек, нет ни одного военного, и всего двадцать человек полицейских, дежурящих ночью в участках... Две банковские конторы, ратуша и почтовая станция были захвачены во мгновение ока. Их немногочисленную охрану заперли в одном банке, а дежуривших полицейских в хранилище другого. И все без единого выстрела, между прочим...

- Отдыхавших от дежурства и офицеров, взяли прямо на домах. Единственный, кто оказал хоть какое-то сопротивление, был бургомистр... Точнее, жена евонная. - Докладывавший Сварт Митрич непроизвольно потер щеку. - Визжала, как резаная, пока мы ее супруга из-под кровати доставали.

- Хм, еще бы, вы ведь, небось, ей редкий ночной визит мужа сорвали. - Хмыкнул я, и пластуны весело оскалились, несмотря на то, что в эмоциях у них царил полный раздрай. Ну да, привыкшие к вечному немирью в Румынии, они небось рассчитывали на городские бои, или хотя бы перестрелки с решившими поиграть в партизан полицейских, а здесь... кроме одной пощечины Сварту, никаких покушений на жизнь и здоровье бравых пластунов... точнее, бывших пластунов. Ныне, это первая, вторая и третья роты Первого Каменградского воздушно-десантного полка.

- Виталий Родио... - Просочившийся в дверь кабинета из служебной части дома, Грегуар замер столбиком, увидав окруживших меня людей в высотных костюмах, с перекинутыми через сгиб локтя шлемами, сверкающими темными линзами окуляров, да еще и вооруженных странными тупорылыми карабинами, почему-то, с двумя пистолетными рукоятями. Обведя шалым взором нашу веселящуюся компанию, дворецкий попытался что-то сказать, но голос его сорвался на этакий фальцет. Грег поперхнулся и отчаянно заперхал. Наконец, он справился с собой и, глубоко вздохнув, заговорил, стараясь не обращать внимания на любопытные взгляды десантников. - Мессир, осмелюсь спросить... что происходит, мессир?

- Ничего особенного, Грег. Совершенно ничего особенного. Я беру власть над своим островом. - Пожал я плечами и, указав рукой на людей Мстиславского, пояснил. - При посильной помощи этих славных людей, разумеется.

- Остров? Вы имеете в виду Зееланд? - Честное слово, таким ошарашенным, я Грега еще не видел. По-моему, на него даже второе обличье кузнеца-волхва, такого впечатления не произвело.

- Разумеется, у меня же нет других владений. - Пожал я плечами.

- Но... но ведь остров очень велик, разве нет? - Спросил Грег.

- Как сказать, по сравнению с соседями, у меня очень небольшая страна, но мне ведь много и не надо. - Невозмутимо ответил я, под хохотки десантников Сварта Митрича.

- Но, мессир, вы уверены, что вам хватит... эм-м, трехсот русских наемников для такой операции. Я ведь не ошибаюсь, эти люди, те самые мастера из Хольмграда? - Медленно проговорил дворецкий, восстанавливая душевное равновесие. Получалось не очень, но он старался...

- Вот, господа. Взгляните. Отличный образец настоящего профессионала. Даже в такой ситуации, он пытается получить максимум информации. - Я улыбнулся, обращаясь к десантникам, трое из которых, тут же взяли Грега под плотный контроль.

- Мессир? - Дворецкий недоуменно приподнял бровь. Он даже умудрился почти идеально удержать в узде свои эмоции, но моторика выдала его с головой. Грегуар Даву вздрогнул и чуть подался назад.

- О, ничего-ничего, Грег. Это я так, о своем... - Отмахнулся я. Естественно, не убедил, но дергаться дворецкий не стал. - Но неужели ты думаешь, что я всерьез рассчитываю на захват острова всего с тремя сотнями людей? Это лестно, право слово. Такая вера в мое могущество, елей для самолюбия.

Судя по реакции Грегуара, он это лестью совсем не считал, скорее уж сумасшествием. Ну-ну...

- Хм. - В ответ, дворецкий только плечами пожал... и умолк.

- Впрочем, все гораздо проще. Пока Сварт со своими людьми занимал Роскилле, ушкуйники с Руяна вошли на рейды всех без исключения, портов. Благо, их всего шесть штук. А дабы не возникло недопонимания, с воздуха их поддержали дирижабли каменградского производства, и десант...


* * *


Жители Корсёра пребывали в ужасе. В полночь их разбудил грохот канонады и взрывы в порту. Горели склады, рвались боеприпасы приготовленные для каперов, а сами корабли, отчаянно дымя, разваливались и шли ко дну, время от времени озаряя каменистые осыпи берега ярчайшими вспышками от взрывов не опустошенных, как следовало бы по портовым правилам, крюйт-камер. В результате этого фейерверка, над Корсёрнор было светло, как днем, но... никто не мог понять, откуда ведется обстрел, ни одного вражеского корабля в пределах видимости. Бьют переметом от пролива? Но и там никого... Тягостное недоумение было развеяно моментально, стоило из облаков вынырнуть огромным тушам дирижаблей. Странных дирижаблей с откинутыми аппарелями в кормовой части, из которых горохом сыпались темные и пока неразличимые, даже в отсветах гигантского пожара, точки. Бомбы!

Но нет, бомбардировка уже закончилась, да и не могут выбрасываемые с дирижаблей снаряды лавировать в воздухе, в отличие от все увеличивающихся точек, уже превратившихся в довольно компактные группы, уверенно скользящие по наклонной, постепенно увеличивающиеся до такой степени, что уже можно определить форму этих "умных" снарядов... Люди! Люди в высотных костюмах, вооруженные короткими карабинами, со странными зонтиками над головами, похожими на распластанные крылья летучей мыши, поразительно плавно опускались на брусчатку мостовых, уверенно блокируя доступ к порту и основным зданиям города. Они словно чуяли, где находится ратуша, банки и полицейские участки. Или знали...

Бегущие к своим умирающим кораблям команды каперов, уже у самой Портовой улицы вдруг замерли, как вкопанные. Камень брусчатки перед первой толпой вспыхнул искрами рикошетов, раздался визг пуль и сдавленный мат раненых. Десяток затянутых в высотные костюмы бойцов, повел стволами своих скорострельных карабинов, в темных окулярах мелькнули отсветы все разгорающихся пожаров. Команда одного из каперов, пытавшаяся добраться до своего корабля, угрожающе заворчала и качнулась вперед.

- Назад. Иначе будем стрелять на поражение. - Механический, бездушный голос, раздавшийся из-под маски стоящего чуть особняком десантника, заставил толпу замереть. Еще бы, если в руках его товарищей были, пусть и скорострельные, необычно выглядящие, но все-таки карабины, то сам заговоривший боец держал в руках нечто совершенно невообразимое. Эдакая себе, миниатюрная ручная митральеза с добрым десятком вороненых стволов довольно крупного калибра, готовых выплюнуть смертоносный рой в любого, кто попытается нарушить приказ. Грозное оружие получилось, и почти без отдачи, Попандопуло с Высоковским не зря старались и корпели над бывшим когда-то сантехническим, конструктом. Результат оказался на диво. Впрочем, как и со "скорострельными карабинами", за точность боя, моментально прозванными десантниками "дыроколами"....

В толпе блеснула полировка щегольского барабанника, а в следующую секунду раздался негромкий хлопок, ничуть не похожий на выстрел, и попытавшийся оказать сопротвиление, пират повалился наземь с аккуратной дырочкой во лбу. Может быть, в другой ситуации, каперы и попытались бы одолеть супостата нахрапом, вот только они не были идиотами и прекрасно поняли, что им просто не дадут подойти вплотную. С такой огневой мощью и умением стрелять навскидку, это дохлый номер. Поэтому, когда от вооруженного митральезой бойца послышался следующий приказ, команда выполнила его без заминки.

- Лечь. - Пролетевшая над толпой короткая очередь, убедила даже зло сверкающего глазами, упрямого как все побережные нордвикцы, боцмана. И он, с глухим ворчанием, лег прямо на сырую брусчатку, рядом со своим убитым капитаном. Боцман еще успел заметить, как в его распластавшуюся на мостовой команду полетели отчаянно дымящие гранаты... и старый морской волк провалился в темноту.

На обезвреживание толпы ушло не больше минуты. Споро повязав сладко посапывающих пиратов, десантники вновь нацепили скинутые перед стычкой "крылья" и взмыли в воздух, теряясь в тенях высоких и узких домов. Зачистка города от каперов продолжалась... Конечно, не обошлось без перестрелок, но, в отличие от мирных жителей Зееланда, с каперами десантники не церемонились. Была возможность усыпить и связать? Хорошо. Не было, и в ход шло оружие. Были и потери с их стороны, но... перевес в огневой мощи, непривычная тактика, включающая атаки с воздуха и общая боевая подготовка сводили на нет любые попытки сопротивления. Десантники, поддержанные командами ушкуев, неудержимой волной прокатились через весь город. Они не врывались в дома, за исключением случаев, когда из окон вдруг открывался огонь, зато старательно зачищали любые организованные группы, большей частью состоявшие из взбешенных пиратов, которых эта атака лишила единственного источника заработка - их кораблей. В результате, к утру, маленький припортовый городок был "умиротворен". Жители носу не казали из домов, полиция была заперта в хранилище единственной банковской конторы, а проявившие благоразумие каперы отсыпались в камерах городской тюрьмы, где по соседству с ними, в таких же камерах, коротал время бывший персонал этого заведения. Вот только, никто из них, от последнего забулдыги, проспавшего эту ночь за решеткой в окраинном полицейском участке, и до трясущегося в автомобиле бургомистра, под охраной десантников катившего по направлению к Роскилле, никто даже не подозревал, что их родной Корсёр, не единственный город подвергшийся атаке, и сейчас, десантники князя Старицкого, при поддержке вставших на рейды руянских ушкуев, контролируют все шесть зееландских портов, бургомистров которых, также везут в Роскилле... для беседы с наконец-то вернувшимся хозяином этой земли.


Глава 6. Его сиятельство на службе Его Величества.


Грег с каменным лицом выслушал рассказ о происходящем в данный момент в портах Зееланда, а когда я умолк, только тяжко вздохнул. К этому времени, от компании Сварта в кабинете остались только двое солдат, контролировавших каждое движение дворецкого...

- Мессир, вы понимаете, что ни одна держава не позволит вам удержать этот остров в своих руках? - После недолгого молчания, проговорил, теперь уже наверняка бывший, дворецкий. - Учитывая ваши напряженные отношения с русским царем, он не станет вас поддерживать, а значит, вам не дождаться и помощи от Венда и Свеаланда. Европейские же державы не потерпят такого попрания законов и обычаев...

- Да вы присаживайтесь, господин Даву... - Я указал Грегуару на кресло у стола. - Поговорим по душам, раз уж у вас появилось такое желание. Вот вы сказали о законах и обычаях, но самое смешное, что здесь я, как раз, в своем праве. На моей земле обосновались шайки пиратов, своими действиями наносящие вред торговле и морскому сообщению в Варяжском море... И я, исчерпав веру в то, что арендовавшее мои земли государство Нордвик Дан, наконец, наведет порядок на острове, решил взять ответственность на себя.

- Пираты? - Задумчиво протянул Грег.

- Ну да, их еще почему-то каперами называют, но мне кажется, что уже очень скоро Нордвик Дан будет старательно открещиваться от факта, что их морское ведомство выдало такое количество патентов... и, через одного, признает их фальшивыми.

- А с чего вы взяли, что этот остров до сих пор принадлежит вам, мессир? - Прищурился бывший дворецкий.

- А кому? Договор аренды с Нордвик Дан составлен от имени моего предка, и до сих пор действует.

- Хм. Извините, но это чушь. Не пройдет и недели, как флот Двух Корон пересечет Большой Бельт и выбьет ваших наемников.

- Он, конечно, может попытаться, вот только высадка на Зееланде хоть одного действительного военного Нордвик Дан, будь то солдат или генерал, матрос или адмирал, приведет к безусловному, можно сказать, стопроцентно оправданному расторжению того самого договора аренды, поскольку, именно такое условие в нем и значится. И право слово, я считал бы такой поворот подарком небес.

- Что?! - Вот на этот раз, Грег не сдержал изумленного восклицания.

- Именно так, господин Даву. - Кивнул я. - Высадку иностранного войска на принадлежащую мне землю, я бы расценил как начало военных действий. После чего, попросил бы помощи у моего сюзерена и он, я уверен, мне не откажет. Собственно, к вашему сведению, вторая и третья броненосные эскадры находятся буквально в пяти часах хода от Зееланда.

- Подождите, но ваш сюзерен, он же...

- Именно, Грегуар. Именно. Его Величество Государь и Великий князь всея Руси, хоть и не одобряет военного способа решения, но в данной ситуации, он счел возможным использовать броненосцы для... "принуждения нарушителя договора к миру"... И, предвидя ваши возможные возражения, прошу, пожалуйста, не надо мне пенять использованием солдат русской армии и флота в этой операции. Все мои "войска" состоят из наемников и каперов...

- Так вы не в опале? - Выдавил из себя Грегуар. И чему их только учат в этой школе при дипломатической разведслужбе? Ну, никакого желания думать...

- Совершенно верно, Грег.

Даву сдавленно охнул, и я ощутил, как падают его эмоциональные щиты. Подозревая, что сейчас произойдет что-то очень нехорошее, в один момент прикрывшись хрустальной сферой, я метнулся вперед, прямо через стол, и обрушил кулак на затылок склонившего голову бывшего дворецкого. Тот покачнулся и, потеряв сознание, осел наземь. А над ним медленно рассеивались следы незаконченного конструкта, в котором, при должной сноровке можно было рассмотреть некоторые особенности, ясно говорящие о том, что недоделка принадлежит к разряду так называемых посмертных проклятий.

Я выпал из транса и обвел взглядом сконфуженных солдат.

- И чему вас там без меня учили, а? - Рыкнул на переминающихся с ноги на ногу охранников и, хотел было устроить им полноценный разнос, но не успел, так как за неплотно прикрытой дверью кабинета раздался оглушительный грохот и чьи-то неразборчивые причитания... на ридной мове бывшего дворецкого. Причем, голос был мужской, молодой и отчего-то показался знакомым. Догадка молнией мелькнула у меня в мозгу.

- Пропустите господина журналиста... Пусть побудет у нас летописцем, чай не каждый год острова у нордвикцев воюем!

Дверь отворилась и в комнату влетел взъерошенный, словно мокрый воробей, Жерар Верно.

- Ваше сиятельство! - Француз отвесил короткий поклон и, с любопытством оглядевшись, затараторил со скоростью разработанного Попандопуло пулемета. - Это поразительно! Это просто потрясающе... мой редактор будет в восторге...

- Господин Верно, остановитесь на минуту. - Выставив перед собой ладони, прервал я поток речи журналиста. Тот замер, глядя на меня так, словно я только что сделал ему самый лучший подарок в жизни. Впрочем, почему бы и нет? - Господин Верно, я рад вас видеть. Как понимаю, вы прибыли для продолжения наших традиционных бесед для вашей газеты?

- О, и для этого тоже, разумеется, но... тут такие события и, кажется, все они завязаны на вас, я ведь прав? - Оглядевшись по сторонам, где стояли вооруженные бойцы Мстиславского, он перевел взгляд снова на меня, и улыбнулся.

- Иными словами, вы хотели бы... - Начал было я, и был тут же перебит неугомонным французом.

- Именно так, ваше сиятельство, это было бы честью для меня, освещать происходящие на Зееланде события... - Протараторил Верно.

- Что ж, я не возражаю. Французская пресса в этой ситуации будет лучшим выбором. Доверять журналистам Нордивк Дан или Северного союза, я бы не смог. - Согласно кивнул я.

- О! Благодарю, Виталий Родионович, вы не пожалеете об этом решении, честное слово! - Жерар Верно растянул губы в улыбке, но тут же посерьезнел. - Ваше сиятельство, в этом случае, не найдется у вас полчаса для беседы?

- Сварт, узнай у Ларса Нискинича, когда прибудут бургомистры... - Тот кивнул и, нацепив на голову шлем, что-то глухо забормотал в маску, под удивленными взглядами моего бывшего дворецкого и настоящего "летописца".

- Завтра к полудню должны доставить в Роскилле. - Спустя минуту, ответил Сварт.

- Замечательно. Время у нас есть. Успею и с господином Верно переговорить, и выспаться. Да... Пусть твои люди свяжут и запрут Даву в каком-нибудь чулане. Только пустом... кто знает, на что еще способен сей господин... - Я кивнул. - На этом все. Будут какие-то новости, сообщайте назамедлительно.

Сварт кивнул и вышел из кабинета, а следом потянулись и его подчиненные, конвоирующие угрюмого Грегуара, кое-как приведенного в чувство. А я повернулся к Верно.

- Итак, поговорим, Жерар?

- С превеликим удовольствием, ваше сиятельство. - Кивнул тот, материализуя в руке блокнот.

- Жерар, мы одни. Оставьте игру, будьте любезны. - Вздохнул я, и блокнот так же моментально исчез из его рук.

- Хорошо, ваше сиятельство. - Маска молодого журналиста стекла, и передо мной вновь, как и в первую нашу встречу оказался совсем другой человек. Нет, черты его не изменились вовсе, но выражение лица, уверенный холодный взгляд, четкие и скупые, но идеально выверенные движения... Сейчас, передо мной был не молодой, подающий большие надежды репортер "Матэн", а адепт Серой школы, Жерар Сегюр, аспирант Второго бюро Королевского кабинета Иль-де-Франс.

- Вы закончили вашу часть? - Поинтересовался я.

- Почти. Все необходимые сведения собраны и готовы к передаче Его величеству. - Медленно проговорил Сегюр... и вздохнул - Команды для захвата фигурантов также готовы, но тут уж все зависит от приказа. Кхм...

- Да? - Перепросил я своего собеседника. Тот опять вздохнул.

- Полагаю, просить у вас выдачи Даву бессмысленно? Это могло бы ускорить решение вопроса.

- Правильно полагаете. Человек, подавший идею об уничтожении моей семьи, как средстве, чтобы подтолкнуть меня к эмиграции, жить не должен.

- Уверены, что это была его идея? - Нахмурился Сегюр.

- Более чем. - Кивнул я. - Связной меж Грегуаром и боярином, так называемый "Корнет", перед "попыткой к бегству" был допрошен людьми князя Телепнева. Ошибки быть не может. Именно Даву принадлежала эта идея, и она не могла не встретить интереса со стороны Шолки. Этот господин страдает какой-то навязчивой идеей, в моем отношении... Пришлось возвращаться к плану эвакуации семьи с инсценировкой их смерти. В результате, из-за этого мерзавца я вынужден был расстаться с женой и детьми еще почти на год! И это, после моей ссылки в Каменград... Да только за одно это, я его загрызть готов!

- Ну, полноте, Виталий Родионович. Уж мы-то знаем, чем на самом деле была ваша так называемая "ссылка". В конце концов, как еще вы могли бы подготовить такую армию вторжения, не привлекая лишнего внимания?

- Не будем спорить, но Даву я не отдам. - Пожал я плечами, и Сегюр отступился.

"... Эта встреча с князем Старицким вышла очень необычной. Наверное, стоит начать с того, что увиделись мы с князем в ратуше города Роскилле, которую он сделал своим военным штабом. Напомню, что остров Зееланд, где и расположен Роскилле, уже триста с лишним лет пребывает в аренде Нордвик Дан, но при этом остается вотчиной князей Старицких. Ныне же, последний представитель этого рода пожелал вернуться на землю предков. Но, князь Зееланда пришел в свою вотчину не из праздного интереса. Триста лет назад король Нордвик Дан, арендовав остров у его князей, обещался всемерно охранять и опекать жителей этой земли, но, в результате оговоренного в том же контракте запрета на содержание войск Нордвик Дан на территории Зееланда, в его прибрежных городках пышным цветом расцвел разбой и пиратство, и поныне в водах Варяжского моря, признанного самым опасным местом для судоходства, бесследно исчезают торговые корабли, принося в мошну зееландских пиратов кровавое золото. Князь Старицкий решивший вернуться на землю предков, как настоящий владетель, обеспокоился столь неприглядной славой его вотчины... и обратился за помощью к потомкам вассалов рода Старицких, ныне проживающих на другом острове Варяжского моря - Руяне. Потомственные воины и мореходы, с удовольствием пошли под руку князя, предложившего им одним ударом расправиться с морской вольницей Зееланда... И вот, вчера, ровно в полночь, ушкуйный флот блокировал порты острова и мощным ударом уничтожил находящиеся там корабли пиратов. После чего, высадившийся на берег десант закончил работу, пленив или уничтожив все наличные силы "ловцов удачи". Великолепная слаженность и выучка знаменитых воинов Руяна не оставили пиратам никаких шансов на победу.

А утром, призвав в ратушу Роскилле бургомистров всех городов Зееланда, как прибрежных, так и расположенных в глубине острова, князь, уже успевший поразить своими действиями всех жителей этой земли, сделал поистине сенсационное заявление..."

- Господа, для тех, кто еще не в курсе, я князь Старицкий, владетель острова Зееланд. Именно мне вы обязаны своим присутствием на этом собрании. А теперь, о главном. Я пригласил вас, чтобы сообщить пренеприятнейшее для некоторых известие. - Проговорил я, входя в небольшой зал, где собралось полтора десятка лощеных типов, пребывающих в одинаковом состоянии полного офигения от вывертов судьбы. - С сегодняшнего дня, в связи с нарушением королевством Нордвик Дан взятых на себя обязательств по охране острова от лихих людей, в рамках договора аренды, подписанного триста сорок шесть лет назад, я расторгаю указанный договор. Назначенные королевством чиновники обязаны покинуть остров в течение двух суток, начиная с этого момента, либо оставить должности. Жители, не являющиеся королевскими чиновниками, но желающие вернуться в Нордвик Дан, могут уехать, когда им это будет удобно, без каких-либо ограничений.

- В-вы понимаете, что это означает войну? - Тихо проговорил седой старик, бургомистр Кеге. - Уверены, что сможете удержать остров, когда сюда подойдет экспедиционный корпус Двух Корон? Пяток броненосцев разметает ваших ушкуйников в считанные часы...

- Это будет неприкрытм актом агрессии со стороны Нордвик Дан. Нападение на сопредельную страну... нехорошо. - Улыбнулся я. - Кроме того, это будет еще и очень недальновидным шагом, поскольку, во исполнение союзного договора заключенного мною с Ингварем Хольмградским, для защиты острова от пиратов и захватчиков, в трех из шести портов Зееланда, с завтрашнего дня будут базироваться отряды кораблей Второй и Третьей броненосных эскадр Варяжского флота Руси.

Угомонить разволновавшихся бургомистров, мне удалось, только убедив их, что мирным жителям Зееланда ничего не грозит, и никто не собирается их грабить, или иным образом ущемлять.

- Но вы, фактически, арестовали всех полицейских моего города, кто обеспечит безопасность горожан и их имущества? - Воскликнул один из бургомистров, и был поддержан слаженным гудением своих коллег.

- Мои войска. Собственно, они уже патрулируют города и основные дороги острова. Так что, отдельные фермы и небольшие поселения также взяты под защиту закона.

- Какого? Русского? - Не успокаивался все тот же бургомистр...

- Нет. Пока, законов Нордвик Дан. - Я флегматично пожал плечами. - А какая система будет действовать в дальнейшем, определят сами жители острова, не позднее чем через год.

- Как?

- Просто. Вы, как люди, хорошо знающие нужды горожан, войдете в ландтаг острова и, будучи бургомистрами, будете представлять интересы своих городов в Законодательном совете. В свою очередь, жители острова изберут по одному уважаемому представителю от каждой полной тысячи человек. Эти выборные люди войдут в Основу ландтага. Именно ландтаг будет заниматься законотворчеством. Так что... сами видите. Решать, какая именно правовая система будет действовать на территории острова, в скором будущем надлежит именно вам.

На меня отчетливо пахнуло заинтересованностью стоящих передо мной людей. Кто бы сомневался...

- Хм, а как быть с поселениями, где не наберется тысячи жителей? - Проговорил бургомистр Корсёра. - Отмените численный ценз?

- Я думал об этом... но, боюсь, подобный подход обесценит звание выборного. - Медленно проговорил я, и большая часть бургомистров степенно закивала. Подсекаем. - Может быть, вы, господа, предложите иной вариант?

По залу пробежала волна шепотков, кто-то заговорил громче, почти в полный голос заспорили бургомистры Кёге и Нестведа. Пошло дело... Мстиславской, стоявший за моей спиной, тихонько хмыкнул.

- Вы их купили, Виталий Родионович. - Тихо прошептал он. Я обернулся к ротмистру и кивнул.

- Еще бы, полчаса назад они считали, что их правлению в городах пришел конец, и вдруг, такой поворот... Власть развращает, Ларс Нискинич, и отказаться от нее, ох как тяжко. Вот они и обрадовались, а сейчас... надо заканчивать. Вон, и бургомистры уже угомонились.

Действительно, шум в зале как-то быстро стих и вперед вышел Бренн, бургомистр Роскилле.

- Ваше сиятельство, мы бы предложили объединить близлежащие селения, не дотягивающие до численного ценза, в округа, которые и будут представлять выборщики.

- Замечательно. - Я помолчал и договорил. - На том и порешим. Господин Верно, исполните сегодня роль секретаря?

- Почту за честь, ваше сиятельство. - Сверкнул улыбкой Жерар.

- В таком случае... в углу стоит секретер, в нем письменные принадлежности. Запишите первый указ княжества Зееландского, будьте любезны.

Под ошарашенными взглядами бургомистров, Жерар "Верно" Сегюр во мгновение ока набросал короткий текст указа, в котором, только что созданный временный совет княжества, состоящий из бургомистров городов, определял порядок формирования ландтага, состоящего из двух палат, Верхней - Законодательного совета, и Нижней - Основы. Тут же, был описан порядок выбора людей в Основу.

Пробежав взглядом по тексту, я удовлетворенно кивнул и "щупами" поставив перед собой стол, отчего бургомистры ожидаемо шарахнулись. На лакированную крышку лег исписанный Жераром лист, а рядом, поданная им же пачка чистой бумаги. Легкий наговор, и на чистой бумаге появляется тот же текст, что и на творении "секретаря". Положив рядом "вечное перо", я сделал приглашающий жест.

- Прошу, господа Временный совет. Ознакомьтесь. С вашими подписями, этот документ войдет в историю, как первый указ возрожденного вольного княжества Зееландского.

Текст указа пошел по рукам и через несколько минут, глубоко вздохнув, первый из бургомистров поставил под ним свою подпись и подошел к столу, чтобы подписать остальные экземпляры. Ровно двадцать четыре штуки. Следом, потянулись и остальные бургомистры, так что, вскоре, передо мной оказалась стопка подписанных листов. А теперь, завершающий штрих. Я взял верхний экземпляр и, одним быстрым росчерком вывел ниже подписей Временного совета надпись: "Дозволяю и утверждаю, князь Старицкий".

Вот так. Всего два слова, а каков эффект! И пусть попробуют издать хоть один документ без подобной подписи. Похоже, это дошло и до замороченных и уставших от бессонной ночи бургомистров. А что, кто-то обещал, что все будет просто и радужно? Ну, вот и... смиритесь, господа.

- А теперь, прошу к столу. Долго праздновать, к сожалению, мы пока не можем, слишком много дел впереди, но хороший обед я вам обещаю. - Солдаты Мстиславского, почетным караулом замершие у дверей в зал, распахнули створки, и бургомистры потянулись к столу.

- Ваше сиятельство. - Едва подали десерт, сидящий напротив, бургомистр Роскилле отложил в сторону приборы и, промокнув губы салфеткой, обратился ко мне. - Я бы хотел уточнить кое-что, касающееся округов.

- Внимательно вас слушаю, господин Бренн. - Откликнулся я.

- Понимаете, здесь есть одна тонкость... До вашего появления, внегородские земли острова находились в прямом подчинении королевского представителя, а теперь, когда он бежал...

Действительно, Роскилле являлся единственным портом, где была запрещена стоянка каперов, а потому его и не блокировали с моря. В результате, королевский представитель, едва узнав о происходящем... трудно не узнать, когда в двери твоего дома ломятся вооруженные до зубов люди, требующие открыть двери от имени князя Старицкого, и отвечающие на огонь, открытый охраной, ливнем свинца. Короче, королевский представитель бежал из своей резиденции подземным ходом, ведущим в порт, в лучших традициях рыцарских романов. А там, погрузился на почтовый пакетбот и слинял к родным берегам.

- Понимаю, вам и вашим коллегам было бы тяжело решать проблемы таких больших образований, тем более, что у внегородских земель, своя специфика и особенности, городским властям неведомые. - Серьезно кивнул я и, не дав бургомистру, явно желавшему что-то возразить, возможность договорить, продолжил. - Думаю, будет уместно объединить округа в более крупные объединения, например уезды. И каждый уездный голова войдет в состав Законодательного совета. Один вопрос, кто будет избирать такого голову? Жители, или члены Основы ландтага от округов входящих в уезд? - Тут я повысил голос, так чтобы меня было слышно в любом конце стола. - Господа Временный совет, я хотел бы услышать ваше мнение по этому вопросу.

Ближайшие соседи, слышавшие наш диалог с бургомистром Роскилле, передали его содержание дальше, и господин Бренн явно поежился от скрестившихся на нем недовольных взглядов. Ну да, влез не вовремя, такой кусок изо рта вырвал, у-у-у, негодяй, однако... Теперь ведь даже вопроса о том, чтобы не допустить этих самых уездных голов, нет. А делиться властью, пусть нежданной, ох как не хочется. Ха. Можно подумать, что задай Бренн этот вопрос не сейчас, а позже, что-то изменилось бы... Не-ет, господа хорошие. За этот год, я перевезу на остров столько народу из Руси, что после выборов в Ландтаг, решающее слово окажется за моими соотечественниками. Так что, уездные головы составят большинство в Законодательном совете, это точно... Тем временем, бургомистры перешли от сверления взглядами своего коллеги, к обсуждению вопроса и... кто бы сомневался в результате переговоров?

- Мы бы предложили возложить обязанность по выбору уездного головы на выборных людей от округов. - Степенно, огладив короткую седую бородку, проговорил бургомистр Нестведа.

- Что ж, не возражаю. - Я покрутил головой и, отыскав взглядом, сидящего в конце стола Жерара, обратился к нему. - Господин Верно, после обеда, как только мы определим количество округов и их состав, займитесь соответствующим указом.

- Как прикажете, ваше сиятельство. - Молодому французскому магу явно понравилась его новая временная должность. Он даже не поленился встать из-за стола и отвесить мне полный дворцовый поклон.

- Господин секретарь, прошу вас, здесь не французский двор и не Хольмградский кремль, воздержитесь от витиеватостей придворного протокола... - Я покачал головой и Жерар, улыбнувшись, кивнул, после чего отсалютовал бокалом с вином.

- За его сиятельство князя Старицкого, правителя Зееланда! - Он еще подкалывать будет, шельмец! Нет, все-таки, насколько проще работать с ним, когда Жерар находится в своем обычном облике серьезного профессионала, а не под этой маской восторженного молодого журналиста...

А вот кислым бургомистрам не осталось ничего другого, как поддержать тост и опустошить бокалы с терпким вином. Ну и черт с ними, привыкнут, никуда не денутся. Потом еще и внукам будут с гордостью рассказывать, как они поддержали своего князя и первым чествовали его на возвращенном престоле. Так, глядишь, и в историю войдут, последовательными борцами за восстановление исконной власти древнего рода на землях Зееланда. Ла-адно. Пусть наслаждаются... После обеда, едва мои "гости" отправились отсыпаться в ближайший отель, в кабинет Бренна, где я временно обосновался, ввалился Сварт.

- Виталий Родионович, там... это... дирижабль. - Выдохнул он.

- Стоп. - Остановил я фельдфебеля. - Кто, куда, зачем... Сварт, докладывай, как должно.

- Виноват. - Взяв себя в руки, вытянулся во фрунт фельдфебель. - В воздушные владения княжества Зееландского, вошел дирижабль с отличительными знаками Русского флота. Сейчас, как раз, совершает посадку в Роскилльском воздушном порту. - Отрапортовал Сварт и тихо добавил уже совсем другим тоном. - Вашсиясь, на нем государев стяг...

- Ну, наконец-то. Уже заждался. Будет теперь, кому моим бургомистрам мозги крутить. - Облегченно вздохнул я и принялся командовать. - Так. Отрядить для встречи гостей кортеж из автомобилей с нашего производства, для почетного сопровождения подбери два десятка десантников и... не знаю, на лошадей их посади, что ли? Есть здесь хорошие лошади?

- Найдем, вашсиясь. - Усмехнулся Сварт. - Правда, в высотных костюмах, да на лошадях... видок у наших солдатиков будет тот еще...

Я фыркнул, представив себе шеренгу этих "дартвейдеров" на лошадях, да с автоматами наперевес, и вынужден был согласиться с фельдфебелем. Это будет полный сюр!

Не прошло и часа, как в двери приемного зала, под звон шпор и бряк орденов ввалилась целая толпа народа. Я в своем черном френче военного покроя, без всяких знаков различия, на фоне разряженных в пух и прах, блистающих золотым шитьем и блеском драгоценных камней в наградах, офицеров и чиновников русского Государя, смотрелся откровенно бледно.

- Посол Швеции принять просят. - Хмыкнул я себе под нос, наблюдая перестроения в группе "гостей". Прям, плац-парад какой-то. Посмотрев на этот образчик придворной шагистики, я плюнул на все и, послав подальше этикеты с протоколами, шагнул навстречу вошедшим в зал представителям Руси.

- Эдмунд Станиславич, рад приветствовать вас на своей земле. - Подойдя почти вплотную и, сбив тем самым отточенный "балет" свиты секретаря Государева кабинета, я кивнул Рейн-Виленскому, и протянул для пожатия руку.

- Здравствуйте, Виталий Родионович. - Он ответил крепким рукопожатием, и тут же бросил короткий, но очень выразительный взгляд на какого-то свитского, забормотавшего о непозволительности нарушения протокола. Тот мгновенно заткнулся, а секретарь тихо пояснил. - Это барон Рунге из Министерства Двора. Честное слово, зануднейшая личность, но... как профессионал и знаток всех существующих правил этикета, геральдики и чиносчисления, незаменим. Еле выпросил его у министра.

- Возьму на должность, если обещается не попадаться мне на глаза. - Тут же кивнул я.

- Договорились, для того и вез. - На этот раз искренне и широко улыбнулся Рейн-Виленский и, помолчав, спросил... - Ну что, у нас все получилось, а, князь? И закончилось вполне благополучно...

- Получилось. Еще как получилось. - Ответил я. - Осталось только датских послов дальним посылом подальше послать... Прошу прощения за каламбур, и вот тогда, можно будет точно сказать, что вся эта дурная интрига закончена...

- Пошлем, ваше сиятельство. Пошлем. Сегодня-завтра, ждите поддержку еще и от Свеаланда с Вендом. Бисмарк обещал прибыть лично, так что... умоем данов. - Тоном сытого кота проговорил Рейн-Виленский и вдруг хитро сверкнул глазами. - А я ведь, к вам не только со свитой приехал, Виталий Родионович... Загляните в соседнюю гостиную, Мстиславской, моих попутчиков обещал там устроить.

Я взглянул в глаза собеседника и, вновь наплевав на этикет, вихрем умчался из зала. Открыл дверь в гостиную и... сердце пропустило удар. Лада сидела на диванчике, держа на коленях сладко посапывавшую дочку, а рядом, привалившись к боку матери, дремал изрядно подросший сын. Жена открыла глаза... и я почувствовал, как падают поставленные Ольгой эмоциональные щиты, запершие мою тоску по семье...

На подгибающихся ногах, я неслышно подошел к молча смотрящей на меня Ладе и, стараясь не потревожить сон детей, крепко ее обнял. Зря старался, конечно, потому, как в следующую секунду почувствовал, что в меня вцепились сразу шесть рук, а по гостиной разнесся оглушающий радостный вопль Белянки и Родика... Вот теперь, действительно все... и хрен с ними, с данами. Пусть их Бисмарк с Рейн-Виленским "умывают", а я свое дело сделал...


Эпилог


Я взглянул на вытянувшегося у открытой двери дворецкого в безукоризненно черном сюртуке и белоснежных перчатках и, улыбнувшись, вышел на улицу, где меня уже ждал экипаж из Кремля. Конечно, Сварту далеко до лоска покойного ныне Грегуара, но у него есть одно неоспоримое преимущество: с отставным фельдфебелем я могу быть уверен, что в моем доме нет никаких французских ли, имперских или каких иных шпионов. А Грегуар? Ну что, Грегуар... собаке, собачья смерть.

Уже сидя на заднем сиденье черного "Консула-V", я машинально взглянул на свои затянутые в тонкую замшу перчаток руки и, на миг сжав их в кулаки, откинулся на высокую спинку мягкого дивана. М-да, Грегаур Даву... Грязная, вообще-то, история, и имеет лишь опосредованное отношение к той интриге, что провернула камарилья Рейн-Виленского для ликвидации изрядно опостылевшей всем участникам проблемы каперства в Варяжском море... ну, и в целях получения Северным союзом контроля над Зееландом, конечно.

Но ведь никто не просил того же Грегуара сотоварищи выполнять заказ французских дельцов, решивших, почти не рискуя, поживиться, так сказать, прямо с чертежного стола. Это уж, когда не вышло украсть новые проекты, а вокруг меня завертелась карусель опалы, французские деляги решили усугубить ситуацию смертью моих близких, и ждали, что я, смывшись в Европу, прямо-таки паду в их дружеские стальные объятия, при должной заботе Грега, разумеется.

Да и вообще, думать надо, прежде чем тянуться за длинным банкирским экю, будучи на государственной службе. Тогда, самому Грегуару, придумавшему способ, как вытащить князя-изгоя в Европу, не понадобился бы господин Сегюр, засвидетельствовавший смерть агента дипломатической разведки Иль-де-Франс... "Корнету" - мелкому письмоводителю Особой Канцелярии, не пришлось бы сначала работать осведомителем и связным меж людьми барона Сен-Симона и боярином Шолкой, и потом "пытаться бежать" от охранителей князя Телепнева, да и сам, заигравшийся с продавшимися "Красному щиту" агентами иностранной разведки, так яро ненавидевший меня, боярин Шолка не пустил бы себе пулю в лоб... по настоятельному предложению суда чести Зарубежной Стражи.

А, ведь этих смертей можно было бы избежать... Впрочем, как и многих других, уже не связанных с попыткой французских "деловаров" заполучить в свое распоряжение патенты для новых производств. Грандиозная афера, блестяще провернутая Телепневым и Рейн-Виленским, унесла не одну сотню жизней. С другой стороны, прямой захват Зееланда вышел бы куда как кровавее...

Собственно, эта долгая и, черт побери, красивая интрига русского стола, началась со становлением нового князя Старицкого, стремительным, по здешним меркам, взлетом и старательно раздуваемой известностью... После истории с морским круизом, Телепнев и Рейн-Виленский ввели-таки меня в курс дела... правда, выбора не оставили, но за то Телепнев уже расплатился своей битой физиономией.

А потом было не менее громкое, оглушительное падение новоявленного князя, апофеозом которого, стала моя "эмиграция" и последовавшее за ней приглашение данами "в гости". Естественно, никакие французы здесь не учитывались, и их фигуры были сметены с доски, во мгновение ока.

Ничуть не сомневаюсь, что господа из Нордивк Дан также рассчитывали прикормить опального князя, правда, цели у них были совсем иные. Договор об аренде Зееланда, вотчины Старицких, им как кость в горле был, а тут, такая возможность окончательно прибрать к рукам остров, закупоривший выход из Варяжского моря... но, Государь успел первым. Он, вообще, как незабвенный Кристобаль Хозевич Хунта, любит успевать первым. Вот, пусть теперь и возится с новой территорией Руси и решает проблемы с сильно обидившимся за такое "кидалово" Кристианом, королем Нордвик Дан...

Улыбнувшись при мысли, что этот чертов остров больше не имеет ко мне ни малейшего отношения, я облегченно вздохнул. Со времен нашего лихого наскока на Зееланд прошло уже шесть лет, и два года минуло с того момента, как Государь удовлетворил прошение о включении Зееланда в состав Руси, а я все еще никак не могу поверить, что этот геморрой остался позади... Сколько копий было сломано в сражении с упертыми бургомистрами, членами Законодательного Совета, сколько уговоров и сладких речей... а денег! Пусть не моих, пусть казенных, но ведь на те суммы можно было бы еще пару заводов построить!

Честно говоря, тогда, в иные моменты мне, бывало, казалось, что здесь не поможет даже ощутимый перевес уездных голов - выходцев из Руси, довольно скоро набравших серьезный вес в Совете... Конечно, это было не так и, вздумай мы обойтись решением большинства, я, все одно, был бы вправе подать прошение, и Зееланд перешел бы под руку Государя, но... Важно, очень важно было проделать все так, чтобы решение это было одобрено Законодательным советом и Основой Ландтага, единогласно, чтобы не было ни единого намека на разногласия среди выборных по этому поводу, и их преемники даже подумать не могли развернуть оглобли в обратную сторону. Справились, уговорили... И вот, уже два года я наслаждаюсь своей свободой от княжеской власти... и чертова барона Рунге, за время правления островом, умудрившегося напрочь вынести мне мозг своими протокольными штучками.

Мои размышления и воспоминания прервала остановка автомобиля. Как оказалось, мы уже проехали мимо ворот Детинца, и привезший меня роскошный "Консул" остановился у небольшого крыльца с шатровой крышей, прилепившегося прямо к кремлевской стене. М-да, это раньше я мог спокойно, как обычный человек, пройти через парадные ворота в Кремль, а нынче, при моей должности, такое счастье стало недоступным. Не по Сеньке шапка, как говорится. Эх, бросить бы всю эту службу к чертям собачьим, да уехать в Каменград, к сыну... Он ведь уже на второй год на Каменградских высших офицерских курсах гранит военной науки грызет... Испугался, что я его к себе устрою и смотался на Урал, едва гимназический аттестат получил. С отличием, между прочим, и целым ворохом похвальных листов. Зря пугался, правда. Рано ему еще в мое "училище", да и не по его характеру это заведение... и слава богу.

Широкоплечий атаманец распахнул дверь авто и я поднялся по широким ступеням к тяжелым и низким дверям, находящихся под охраной еще двух казаков. Кто-то скажет, что я и сам мог бы открыть дверь, но сей протокольный момент, в отличие от многих традиционных "реверансов", является частью системы безопасности, так что, проще подождать, пока охранник изобразит швейцара, чем выпрыгнуть из машины самому, а потом долго подсчитывать дырки в собственном теле, проклиная тот день, когда на вооружение русской армии поступили автоматические карабины.

- Ваше превосходительство, следуйте за мной. - Подскочивший ко мне в холле, слуга предупредительно принял трость и пальто со шляпой, в которую я закинул перчатки и, не глядя, протянул руку с вещами куда-то в сторону. Тут же возникший рядом, гардеробщик забрал у проводника мои вещи и так же незаметно исчез. А мы двинулись в сторону широкой лестницы, ведущей на второй этаж.

- Действительный статский советник Старицкий, к Государю. - Провозгласил слуга, едва мы оказались в приемной личного кабинета Ингваря Святославича. Референт за огромным, но девственно чистым столом, кивнул и, поднявшись, отвесил короткий поклон.

- Доброго дня, Виталий Родионович. Я доложу о вашем приходе Его Величеству. - Прошелестел он, и скрылся за массивной, украшенной затейливой резьбой, дверью, отделяющей кабинет от приемной.

- Государь вас ждет. - Заявил референт, спустя минуту вернувшись в приемную.

Покрутив головой, чтобы хоть чуть-чуть ослабить давление жесткого воротника-стойки вицмундира, я глубоко вздохнул и решительно шагнул вперед. Это приглашение во дворец было для меня достаточно неожиданным, так что я просто не знал, к чему готовиться, но на всякий случай... в общем, кто бывал в кабинетах большого начальства, тот меня поймет. Вроде, и не натворил чего-то уж совершенно дикого, но мандраж бьет... И это несмотря на то, что после моего короткого "правления", Государь стал относиться ко мне, скорее как к соратнику, вроде того же Рейн-Виленского, к примеру, или Телепнева... С которым и позубоскалить можно, в меру, само собой, и дела вести, не опасаясь камня за пазухой. Поначалу, меня это удивляло, потом привык, но мандраж перед вот такими неожиданными встречами, как сегодняшняя, когда меня, в мой же законный выходной, выдернули из дома, никуда не девался, стабильно накатывая на меня перед дверью его кабинета. Это, как с миной... вроде знакомая конструкция, известная до последнего винтика, но, не дай боже саперу расслабиться хоть на миг, и эта "добрая знакомая" запросто разнесет его в клочья.

- Доброго дня, Государь, вы звали меня? Я пришел. - Дверь бесшумно закрылась за моей спиной, и я отвесил своему "начальнику" короткий поклон.

- Проходи, Виталий Родионович, проходи... - Прогудел Ингварь Святославич из-за маленького, "секретного" стола... Я подошел ближе, и Государь, смерив меня долгим, абсолютно нечитаемым взглядом, вздохнув, толкнул по лакированной крышке стола какую-то бумагу. - Взгляни... Мне интересно, что ты скажешь по этому поводу.

Аккуратно, двумя пальцами взяв предложенную бумагу, я бегло ее прочел и пожал плечами.

- Полагаю, это донос на меня. - Протягивая адресату лист, исписанный мелким убористым почерком с кучей завитков и украшательств, ответил я.

- Четвертый за этот год! - Неожиданно рявкнул Государь и, вырвав у меня из рук бумагу, зачитал вслух, мастерски подражая гнусавому тону одного из своих новоявленных придворных лизоблюдов. - ... В ответ, сей бесчестный негодяй отхлестал меня ножнами моей же шпаги и, заявив, что в иной раз просто выкинет меня с балкона, удалился, трусливо уклонившись от вызова на хольмганг!... И можешь мне поверить, Виталий Родионович, остальные отличаются от этого доноса лишь в деталях...

- Ваше величество, вы приблизили к себе этих людей, значит, они вам для чего-то нужны. Не могу же я нарушить ваши планы, отправляя их на тот свет, одного за другим? - Пожал я плечами. - Хотя, честно скажу, никак не уразумею, зачем вам мог понадобиться хотя бы и вот этот доносчик? Обычный боярич, чья родословная длиннее бороды его батюшки... иных талантов за ним незамечено... по крайней мере, моей службой.

- Обычай. - Вздохнул Ингварь Святославич, но тут же вскинулся. - Ты мне зубы-то не заговаривай, Виталий Родионович! Лучше ответь, зачем ты вообще их позоришь?!

- Прошу прощения, Государь... Вы же знаете, я зверею, когда слышу эти чертовы сплетни о Ладе! Сколько лет прошло, а свет никак не угомонится. И ладно бы, болтали "старожилы"! Так ведь нет! Молодежь безусая, что впервые в свет вышла, куда лезет, а? В общем, пусть скажут спасибо, что я никого из них и в самом деле на хольмганг не вызвал.

- А что? Может и стоило бы, а? Распластал бы парочку охламонов своей знаменитой лопатой, глядишь, остальные-то и угомонились бы. - Неожиданно тихо предложил Государь, совсем не по-монаршьи подперев щеку кулаком.

- Только в обмен на очередную ссылку в Каменград. - Буркнул я, и встрепенулся. Даже мандраж пропал. - Ва-аше величество, а с чего вдруг такое неожиданное внимание? Помнится, за последние два года, я не один десяток высокородных охламонов окоротил, а тут...

- Сын просил. - Со вздохом признался Государь. - Он, на прошлое Рождество с твоей Беляной познакомился, они же погодки, помнишь... А потом узрел, как ты боярина Мала в окошко вышвырнул... Вот и обеспокоился.

- Вот как... Опасается, стало быть, его высочество, наследник. - Протянул я. - Правильно делает. Я ведь на него и Родика спустить могу... с тестем на пару, вот уж кто, действительно, звери лютые. За Белянку, любому высочеству горячих насуют. И вообще, девочке через месяц только тринадцать исполнится! Рано ей еще об амурах думать, пусть выучится спокойно... Вон, графиня Смольянина на нее не нарадуется...

- Да тебя, старый лис, даже Рейн-Виленский уже боится. Весь двор мне запугал. А уж ежели еще и родственнички твои пожалуют... - Неожиданно фыркнул Государь, но тут же посерьезнел. - Учти, как только решу оставить сыну стол, первым делом тебя в отставку отправлю. Негоже Государю бояться начальника собственной контрразведки.

- Когда? - Тут же встрепенулся я. Вот будет счастье, когда с меня это "мучилище" снимут.

- Как ты там говорил? "Закатай губу", да? Еще лет пятнадцать-двадцать тебе этот воз тащить, не меньше. - Прищурившись, усмехнулся Государь. Нет, все-таки долгое общение со мной, изрядно испортило речь Его Величества... И это притом, что я-то в его присутствии, очень корректен... обычно. Вот, как, а?!

- Эх, а счастье было так возможно... - Вздохнул я. Но тут Ингварь Святославич посерьезнел и я подобрался. Шутки кончились.

- Ладно, посмеялись и будет. Поведайте-ка мне, господин директор Государева Училища Кадрового Резерва, вот о чем... Намедни, заходил ко мне Эдмунд Станиславич, принес доклад от Зарубежной стражи, и попросился в отставку. Дескать, все что мог, он для Руси сделал, теперь хочет пожить для себя. Почитал я принесенные им бумаги и вот какой вопрос вызвал мой интерес... А каким, собственно, образом, сгоревшее в своем авиньонском поместье, семейство Ротшильдов относится к делам старика?

- Так, может, его и спрашивать надо? - Пожал я плечами, одновременно мысленно делая пометку устроить нагоняй своим подчиненным за нерасторопность. Мне на стол, эта, в прямом смысле, жареная новость пока не поступила. Упущение, однако.

- Спросил. А он только улыбается хитро, да на вас с князем Телепневым кивает. Дескать, это вы в свое время "Красный щит" прищучили. Вот, кстати, как это так? "Прищучили" несколько лет назад, а сгорели они два дня тому а, Виталий Родионович?

- А что, ваше величество, сведений о смене посла Иль-де-Франс в Хольмграде, не поступало? - Помолчав, поинтересовался я.

- Иногда мне кажется, что ты, Виталий Родионович, родом не от Старицких, а из булановых хазар новгородских... - Потерев переносицу, вздохнул Государь. - Также любишь вопросом на вопрос отвечать. Ну да ладно. Да, завтра должен прибыть новый посол. Доволен? А теперь, рассказывай. Заодно и о том поведай, к чему был этот вопрос о французском дипломате.

- С этим проще всего, Государь. Ежели посла сменили, значит, смерть Ротшильдов, дело рук Второго Бюро, в смысле, моих прямых коллег из Иль-де-Франс. Это ведь "Красный щит" на корню скупил все французское министерство внешних сношений, вместе с его разведкой... Вот, тамошние "рыцари плаща и кинжала" и устроили чистку... Уверен.

- И, как это связано с вашим участием, лисы вы мои? - Со вздохом поинтересовался Ингварь Святославич, явно намекая на прозвище Телепнева, гуляющее в свете. А теперь вот, и меня в рыжие зачислил.

- Так ведь, вспомните историю с Зееландом, Ваше величество. Грегуар, дворецкий мой, именно из той службы был. За денежку немалую, чуть семью мою не угробил. Нет, о том, что он на Иль-де-Франс работает, мы узнали, едва ли не раньше, чем он на службу ко мне устроился, а вот то, что службу эту, он совмещает с работой на Ротшильдов, раззявивших пасть на мои патенты, поначалу, упустили. Зато, вскрыли контакты французов с парой чиновников Особой Канцелярии и с боярином Шолкой. Последний, как оказалось, с господами дипломатами давно шашни крутил...

- Не отвлекайся, Виталий Родионович, дельно говори. - Дернул подбородком Ингварь Святославич.

- Хм. Я тогда уже в Инсбруке был. Там, меня и нашел некий молодой, подающий надежды журналист, репортер парижской газеты "Матэн", Жерар Верно, он же, аспирант Второго бюро, Жерар Сегюр. Французские контрразведчики, как оказалось, довольно давно вели наблюдение за своими шустрыми коллегами из дипломатического корпуса, но из явных ниточек к их "владельцам", они определили только Грегуара, а тот все время был при мне... Вот мы и обменялись, "по-дружески", кое-какой информацией. Он мне "открыл глаза на то, какую змею я пригрел на груди", а я обещал ему полный ментальный допрос Грегуара... перед смертью. Вот так... А что касается причин, почему Ротшильды сгорели только сейчас, то... право, не возьмусь строить предположения. Да и не моего ума это дело, честное слово. Есть Зарубежная стража, есть дипломатический корпус, вот им и доискиваться о тех причинах. А мне и своей работы хватает...

- Какие интересные отношения сложились меж моими тайными ведомствами, а? - Деланно удивленно проговорил Государь, и, словно бы вскользь, добавил, недовольно постукивая пальцами по лакированной крышке стола. - Может, стоит объединить вас всех в одно министерство?

- Никак нельзя. Зажремся, обленимся, и перестанем работать. - Я развел руками. - Если прежде друг друга не сожрем. А так, у нас нормальные, рабочие отношения. Здоровая конкуренция, можно сказать, и даже сотрудничество... временами... кое в чем. Хм. Но ведь, действительно, не поймут меня, ни глава Зарубежной стражи, ни министр иностранных дел, ежели я в их епархию полезу... Да и Владимир Стоянович, тоже рад не будет, коли мой хвост в своих делах заметит.

- Тоже верно. - Согласился Ингварь Святославич и, помолчав, заговорил тихо и вкрадчиво. - Ну да, об этом можно и после поразмыслить. А сейчас, Виталий Родионович... скажи-ка ты мне, как на духу. Не ты ли сам, тех Ротшильдов пожег?

- Никак нет, ваше величество. - Вытянулся я во фрунт и ответил максимально честно, сняв почти все щиты с разума. - Ни сам ни сжигал, ни поджигателям не помогал. Ни делом, ни словом, ни молчанием.

- Вот как? Я ж тебя знаю, ты за семью глотку перегрызешь. Грегуара-то, не постеснялся собственными руками удавить, там, в подвалах роскилльской ратуши? Так, чем Ротшильды лучше? - Повысил голос хозяин кабинета.

- Государь, хочешь - казни, хочешь - сошли. Но в смерти этих мироедов, моей вины нет. Сами они себе яму вырыли, сами в нее и легли, когда одну из опор трона, себе под задницу умостить вздумали. И поделом, дельцы должны заводами заниматься, да торговлей, а политика не их дело.

- Ямы, опоры... Строитель, тоже мне, выискался... Учти, Виталий Родионович, узнаю, что ты службой для своих дел воспользовался, ссылкой не отделаешься. - Уже спокойнее проговорил Государь, и хлопнул рукой по столу. - На этот раз поверю, но... кстати, ты, вообще, знаешь, какие слухи ходят по европам об одном "совершенно сумасшедшем русском вельможе"?

- Знаю, конечно. - Кивнул я. - И всемерно их поддерживаю, хотя нынче уже больше по привычке, нежели из серьезной надобности. Все ж, определенную репутацию я уже заработал...

- Вот как? И зачем тебе это? - Спросил хозяин кабинета.

- Так вот, именно для того так и поступаю, чтоб сумасбродом считали и в сторонке от дел моих держались. - Кивнул я в ответ. - Кроме того, поскольку даже о самой зееландской интриге известно лишь тем, кто ее готовил... для непосвященных, мои действия выглядели верхом авантюризма и сумасбродства. Иными словами, теперь я просто вынужден поддерживать репутацию вспыльчивого вельможи, которому, после подаренного Руси выхода в Северное море, сойдет с рук даже мордобой в тронном зале. Так что, с этакой-то славой, мне и делами своими куда как проще заниматься, нежели постоянно под прицелом шпионов и завистников жить да беречься, как Владимиру Стояновичу приходится.

- Разумеется, и интриганы наши у тебя под ногами особо не путаются. - Государь кивнул на лист доноса и усмехнулся. - А если вдруг и вылезет кто-то, то дальше жалоб на твои эскапады, дело не идет.

- И не только они. Вон, стражники наши зарубежные говорили, что все значимые купцы да заводчики Лотарингии и Бургундии были официально предупреждены жандармериями о неудовольствии монархов, грозящем дельцам, рискнувшим неосторожно ввязаться в какую-нибудь авантюру, связанную с моей персоной, будь то патенты, или что иное. Даже лестно... хотя, признаться, я все никак не могу уразуметь, почему предупреждение было дано именно в этих странах, но факт, есть факт...

- Зато, я разумею. - Вдруг открыто улыбнулся Государь. - Посмотри внимательно на генеалогическое древо Старицких, глядишь, и догадаешься...

- О? - И тут до меня дошло. - Ни за что! Второй раз я на такую авантюру не подпишусь!

- Нужны мне эти огрызки! - Презрительно хмыкнул Государь, и вдруг вернулся к изначальной теме. - Значит, говоришь, к смерти Ротшильдов, ты не имеешь никакого отношения... а что насчет Шолки?

- Ни я, ни князь Телепнев непричастны к его гибели. Мы, лишь предоставили Зарубежной страже имеющиеся у нас сведения о "подработках" боярина... а кое-чем, поделились господа из Второго бюро.

- Не могли они оболгать боярина? - Нахмурился хозяин кабинета.

- Нет, Ваше Величество. Проверили неоднократно, и мы, и Зарубежная стража...

- И в результате, Шолка застрелился. - Хмыкнул Государь.

- Правильно сделал. Будь моя воля... - Мечатательно протянул я.

- Подозреваю, - перебил меня Ингварь Святославич, - подозреваю, что будь твоя воля, боярин закончил бы свою жизнь так же, как Грегуар... Ну да ладно, ежели б кто задумал убить мою семью, я тоже порешил бы тварей, не задумываясь. Но, имей в виду, Виталий Родионович, твое счастье, что на тот момент, юридически ты не был моим подданным... поверь, вздумай ты убить Грегуара в иное время, у меня нашелся бы не один бездетный судья на твою голову.

- Благодарю за понимание, Государь. - Оскалился я, вспомнив не предусмотренный никакими договоренностями, домашний арест Лады... тоже, наверное, неженатый чинуша решение выносил.

- Виталий Родионович... - Укоризненно покачал головой хозяин кабинета. Ну да, его-то вины в том не было...

- Прошу прощения, Государь. Это уже привычка, можно сказать. Некоторые безбашенные иди... в смысле, бесстрашные господа, до сих пор поминают нам с Ладой ту историю. На свою беду, конечно, но... надоело, право слово. В тот год, оно еще хоть как-то оправдано было, а нынче уж утомлять начало. Я все ж не учитель, чтоб всяких недорослей вразумлять. - Я развел руками и вздохнул. - Да вот, приходится...

- Что ж, думаю, у меня есть неплохое решение этой проблемы. - Задумчиво проговорил Государь. - Вот что, господин действительный статский советник... Завтра, в полдень, я принимаю нового посла Иль-де-Франс, вам надлежит быть на церемонии вручения вверительных грамот. Это ясно?

- Будет исполнено, Ваше Величество.

- Это еще не все, Виталий Родионович. - Резко оборвал меня хозяин кабинета и, порывшись в ящике стола, извлек из него небольшую резную дубовую шкатулку, внутри которой оказался... золотой, инкрустированный бриллиантами ключ. Это что, он меня Знаком Почетного Буратино облагодетельствовать решил, что ли?... Хм. Ну ладно, хорошо хоть не Папы Карло... Я поднял взгляд на Государя, а тот, усмехнувшись, договорил. - Поскольку на приеме, согласно протоколу, может присутствовать лишь малая свита... Поздравляю чином камергера, Виталий Родионович. Пожалуй, такой пример моего благоволения угомонит любые буйные головы, а?

- М-да, а я-то, дурак, все по старинке, кулаком да добрым словом... - Вздохнул я под смешок Государя, но тут же поправился и склонился в глубоком поклоне. За такое, не жалко, честное слово. - Благодарю за честь, Государь.

- Считай это обменом. Ты мне два года назад свой княжеский титул подарил, а я вот за него, придворным чином отдарюсь... давно надо было сделать, да вот все никак время выбрать не мог. - Вздохнул Ингварь Святославич, заметив промелькнувшую на моем лице гримасу.

Можно подумать, мне тот титул прямо до зарезу нужен был... Нет ведь, всучили и не спросили. Так что, разделавшись с Зееландом, я с огромным облегчением избавился от своего странного, навязанного Рейн-Виленским сотоварищи, "самозванства", и еле-еле смог отвертеться от попытки секретаря государева кабинета официально обозвать меня Старицким-Зееландским... тоже мне, нашли великого полководца, Орлова-Чесменского с Суворовым-Рымникским в одном флаконе, чтоб их... насилу отговорился. И ведь понимал Эдмунд Станиславич, что для моих дел, такое прозвание ничего хорошего не даст, а все одно, настаивал... Ну, да и бог с ним, дело прошлое.

Мои несвоевременные воспоминания прервал Государь.

- А знаешь, Виталий Родионович, ведь у этого ключика есть и еще одно полезное для тебя свойство... - Кивнув в ответ на мои слова, проговорил Государь. - Раз ты теперь в свите, то Кабинет и его секретарь, тебе не указ. Отчитываться будешь только передо мной лично, и ни перед кем другим, ясно?

- Так точно, Государь. - Я даже каблуками щелкнул на радостях, что больше не надо "лить воду" перед сборищем глав ведомств, отчитываясь по "училищу" и отбрехиваясь от глупых придирок военного министра и его коллеги по делам просвещения, которым все время что-то не так и не эдак. Достали, ей-богу. - Это ж, просто, счастье какое-то!

- Иди уже. - Махнул рукой Ингварь Святославич, полюбовавшись на мою довольную рожу, и добавил, когда я уже двинулся к выходу. - И не забудь, в воскресенье у моего младшенького день рождения. Ждем на ужин... вместе с семьей. Отпразднуем, в узком кругу... по-домашнему, так сказать.

- Что, и Ярослава с собой взять? - Деланно изумился я, мысленно чертыхаясь. Это ж как наследничек родителям на мозги накапал, что Государь чуть ли не смотрины устроить решил! - Он же младенец! Помилуйте, Государь.

- Паяц. - Покачал головой хозяин кабинета и хмыкнул. - Сыновей можешь дома оставить. А вот жена и дочь, чтобы были обязательно.

- Ага, стало быть, и наследник обещает прибыть к празднику. - Изобразил я только что накатившее понимание. - Государь, дозвольте и моему первенцу на ужин прийти... и тестю... с шурином.

- Этим пиратам и контрабандистам?! - Ужаснулся Государь и, вдруг хохотнув, согласился. - А что? Посмотрим, насколько серьезен мой сын в своих намерениях. Но смотри, спуску ему не давать. Уговор?

- С превеликим удовольствием, Ваше Величество. Уговор. Сегодня же телеграфирую в Каменград и на Зееланд. Придем к вам в гости всей фамилией. - Я предвкушающе улыбнулся, и Ингварь Святославич вздрогнул. А когда я закрывал за собой дверь кабинета, из-за стола явственно донеслось: Бедный Олег... Но, ежели выстоит, на будущий год отдам ему Тверь в управление, как раз в пору будет.

Что ж, сурово, но... верно. Будущий Государь не имеет права на слабость, тем более, перед лицом превосходящего числом противника.

Выйдя на крыльцо, у которого меня уже дожидался все тот же "Консул", я глубоко вдохнул прохладный и свежий осенний воздух и, подмигнув яркому солнцу, подкинул на ладони подаренный ключ. Вот и исполнилось данное Ладе обещание. Теперь, нам никакие рейн-виленские с телепневыми не указ.

Усевшись в авто, я поймал в зеркало заднего вида взгляд водителя и кивнул. - Домой!


Буш - в РИ, этот напиток получил название "грог" от прозвища адмирала Эдварда Вернона - Олд Грог. В истории же мира, куда попал В.Р. Старицкий, его название хоть и имеет схожую историю возникновения, вот только автором напитка стал французский адмирал Арно Дюкен, маркиз де Буше.

Серая школа - Один из факультетов в Сен-Клу, занимающийся разработками в военной области.

Аспирант - здесь, офицерское звание в Иль-де-Франс, присваеваемое магам, обучавшимся по контракту за счет королевской казны, и по окончании обучения, направленным на службу в армию, флот или... иные военизированные структуры.

Второе бюро Королевского кабинета - Название контрразведывательной организации в Иль-де-Франс.

Аве, братья Стругацкие и их хит на все времена: "Понедельник начинается в субботу"!