# Часть 1. Глава 10.

А В Демченко

12.06.2016.

## Глава 10. По всем фронтам


День встречи с директором начинается с того же, что и предыдущие. Тренировка у мастера Фенга и очередной экзамен, результаты которого нам сообщат только после обеда. Михаил недоволен, ворчит и ёрзает, даже в кофейне, где мы устроились, чтобы перекусить. Я еле успел поймать падающее со стола блюдце, которое младший Горский неловко смахнул, оборачиваясь на звук открывающейся двери.

- Прекращай вибрировать, Миш.

- Как? - Удивился он.

- Не суетись, говорю. - Пояснил я. - Сдали мы этот экзамен, не сомневайся!

- Да какой экзамен! У меня тут друга отчислять собираются... - Фыркнул Мишка.

- Да ладно! - Я сделал большие глаза. - Не сгущай краски, Миш. Ну не получится переиграть с этим временным переводом, и чёрт бы с ним. Будем учиться вместе в Китеже. Да, придётся перестраивать мои планы, но это же не смертельно... А значит, переживём!

Мишка вздохнул. А я...

У меня никогда не было друзей. Ни там, ни тут. В Меллинге я учился в школе Фабрички с детьми старших работников и конторских верфи... и дружить с ними мне было "не по чину". Они меня просто не принимали в свою компанию. Ну а дети рабочих с которыми мы работали на самой верфи, недолюбливали меня... по сути, той же самой причине. "Выскочка"... "барчонок", как меня только не называли, и всё из-за того, что отец, выбившийся в мастера своим умом, отдал меня в школу Фабрички.

А там, ну какие могут быть друзья, когда находишься на домашнем обучении без права покидать загородное имение рода, а трое родственников, единственные более или менее подходящие по возрасту в друзья, рассматривают тебя исключительно как грушу для битья?

Были, конечно, выезды в другие владения Громовых, но сдружиться с живущими там детьми, я просто не успевал. Вот так и вышло, что ни в одной жизни у меня не было человека, которого я мог бы назвать другом. Так что, фраза Михаила изрядно выбила из колеи, хотя я и постарался не показать этого.

- Кирилл, о чём задумался? - Окликнул меня Горский.

- Да так... о разном. - Ответил я и, покосившись на часы, вздохнул. - Ну что, пора на встречу с директором, а?

- Точно. - Мишка проследил за моим взглядом и поднимается из-за стола.

Оставив деньги на столике, мы вышли из кофейни и, дождавшись трамвая, отправились в училище.

А в приёмной уже людно. "Китежцев" не видно, но их куратор здесь, о чём-то разговаривает с секретарём и время от времени косится на спокойно читающего в уголке Гревского.

Поздоровавшись с присутствующими, я устроился на стуле у стены, а Мишка, повздыхав и хлопнув меня по плечу, исчез из приёмной. Ну и правильно, нечего толпу создавать. Приёмная невелика, и пять человек в ней с лёгкостью создают ощущение тесноты и скученности.

Секретарь выудил из жилетного кармана часы и, чему-то кивнув, скрылся за дверью директорского кабинета, но уже через минуты вновь оказался в приёмной.

- Господа, директор ждёт. - Кивнув на дверь, сообщил он.

Переглянувшись с куратором "китежцев", позволяю ему пройти вперёд, а сам выглянул в коридор, по которому наворачивает круги мой... друг?

- Мишка, пора.

Горский кивает и полминуты спустя мы входим в кабинет директора. Успеваю заметить краем глаза, как секретарь пытается преградить путь Гревскому, но тот проскальзывает следом за Михаилом, а я, оказавшись замыкающим, закрываю дверь кабинета прямо перед носом секретаря. Щелчок замка. Не войдёшь.

- Добрый день, господа. Присаживайтесь. - Директор взглянул на Гревского. - Хм, Нил Нилович, чем обязан?

- Студенческий совет и мой клуб были поставлены в известность о недавнем происшествии и сочли необходимым присутствие своего представителя при определении наказания провинившимся. - Велеречиво ответил тот. Директор выслушал объяснение и, пробежавшись взглядом по присутствующим, кивнул, заметив одинаковые перстни на пальцах Михаила и Гревского.

- Хм, законное требование. Хорошо. - В этот момент, дверь кабинета содрогнулась и директор недоумённо приподнял бровь. - Курсант Горский, откройте дверь, будьте любезны.

Ворвавшийся в кабинет секретарь, взъерошенный, словно мокрый воробей, наткнулся на взгляд директора и замер на месте, хотя как мне кажется, не прочь был бы вытащить отсюда Гревского за вихры, а заодно наградить меня хорошим подзатыльником.

- Оставьте нас. - Два слова, а какая реакция! Секретаря будто ветром сдуло. Дождавшись, пока его помощник покинет кабинет и закроет за собой дверь, директор покачал головой, но тут же перевёл свое внимание на нас. - Итак. Насколько я понимаю, Студенческий совет уже знаком с сутью происшедшего три дня назад столкновения?

- Да, господин директор. - Кивнул Гревский.

- Замечательно. Тогда не буду повторяться, чтобы не тянуть время. По результатам расследования инцидента, мы с Сергеем Александровичем пришли к выводу, что обе стороны конфликта равно виновны в происшедшем. Но в виду разной подчинённости сторон, наказание им будет назначать личное руководство. Так, Сергей Александрович, как руководитель определил своим подопечным наказание в виде одного месяца подсобных работ в Классах, с отсрочкой исполнения до возвращения в Китеж. Точно такое же наказание, с условием работы на альма-матер, я, как директор училище налагаю на курсанта Горского и слушателя Завидича, с такой же отсрочкой исполнения, поскольку оба они по завершении сессии отправляются для обучения по обмену в Китежские Воздушные классы.

- Простите, Роман Спиридонович. - Вклинился я в речь директора. - Но я ещё не согласился на временный перевод и обучение по обмену.

И два удивлённых взгляда мне наградой.

- Вот как? - Протянул куратор китежцев, пристально меня разглядывая, будто энтомолог неизвестную науке моль. Директор же тяжело вздохнул.

- Кирилл, в этом случае, я вынужден буду вас отчислить.

- Но это нечестно! - Воскликнул Мишка. Умница! Всё, как договаривались. - Получается, за один и тот же проступок, разные наказания. Курсантом одно, а слушателю - другое!

- Если вы настаиваете, я могу отчислить и вас, Михаил Иванович. - Изобразив улыбку, проговорил директор.

- Извините, господин директор, но я вынужден буду уведомить клуб и Совет о происходящем. - Заметил Гревский. - И мне кажется, эта история не придётся братству по душе. Мера наказания оглашена и менять её, тем более ожесточать, только потому, что один из наказанных вынужден отказаться от предложения участвовать в вашем проекте по обмену, да еще и угрожать отчислением курсанту, вступившемуся за собрата... это предосудительно.

- С каких пор, Студенческий совет заботится о слушателях? - Явно задавив рвущееся крепкое словцо, произнёс директор.

- С тех пор, как слушатель присоединился к братству. - Гревский кивнул на мою руку, где красовался точно такой же перстень, как у него самого и у Михаила. Директор скрипнул зубами.

- Кирилл, я вас предупреждал, и мне показалось, что вы правильно поняли сказанное. - Глубоко вздохнув, заговорил директор, справившись со своим гневом.

- Я прошу прощения, Роман Спиридонович. - Выудив из внутреннего кармана пиджака письмо Гюрятинича, я поспешил переключить внимание директора на себя. - Вчера, чтобы уладить личные дела, я был у своего нанимателя. Он меня выслушал и был крайне недоволен сложившейся ситуацией. Это письмо он настоятельно просил меня передать вам. Собственно, именно по результату разговора с капитаном, я и вынужден отказаться от вашего предложения участвовать в программе обмена.

- Наниматель? - Приподнял бровь до сих пор молчавший куратор "китежцев". Я кивнул.

- Мой статус слушателя-заочника обусловлен заключённым матросским контрактом. Его разрыв в связи с переводом на Китеж и, соответственно, невозможностью продолжать работу, грозит серьёзными санкциями. Неустойка в виде годового жалованья, пусть даже юнца, ощутимо бьёт по кошельку, знаете ли. - Объяснил я и повернулся к только что закончившему чтение директору. - Я готов принять наказание дирекции за свой проступок и могу заверить, что окажу всю возможную помощь по хозяйству училища, особенно если это будет связано с работой и наладкой артефактов. У меня большой опыт в этом деле. Но перевод в Китеж, пусть и временный, для меня просто неприемлем.

Мягче надо, мягче. Если директор сейчас вспылит, я действительно могу вылететь из училища. Пусть и не сегодня...

- Значит, говорите, хорошо разбираетесь в артефакторике, да? - Медленно протянул Роман Спиридонович. Я кивнул в ответ.

- Без ложной скромности могу сказать, что мог бы пройти испытания на звание арт-инженера хоть сегодня. - Заверил я директора. - Сложные арт-приборы, это мой конёк.

- Хм... - Роман Спиридонович окинул нас взглядом, помолчал, но, в конце концов, очевидно махнул рукой на свою затею и, сложив письмо Гюрятинича, проговорил, - Так, господа. Курсант Горский, слушатель Завидич, я прошу прощения за свою несдержанность и горячность. Оглашённое наказание остаётся в силе. Но! В отличие от курсанта Горского, в вашем случае, Кирилл, я не вижу необходимости в отсрочке наказания. Поэтому, поступим следующим образом: наказание для вас начинается с сегодняшнего дня и будет продолжаться до вашего отбытия в рейс. На время рейса, наказание, естественно, откладывается. Отныне и до истечения тридцать первого дня, вы обязаны проводить не менее пяти часов в день в училище под руководством управляющего хозяйством Никиты Даниловича Ремизова. Он будет назначать вам работы и следить за их исполнением. У Студенческого совета есть возражения?

- Никак нет, Роман Спиридонович. - Откликнулся Гревский.

- Вот и замечательно. - Вздохнул директор и тут же усмехнулся. - Тогда, прошу совет и лично вас Нил Нилович, озаботиться выбором трёх толковых курсантов. Одного с младших курсов и двух со старших, которые и отправятся в Китежские воздушные классы для учёбы по обмену... раз уж слушатель Завидич отказался от такой чести. Или четырёх? А, курсант Горский? Не собираетесь отказаться, как ваш приятель?

В тоне директора послышались нотки злого ехидства.

- Роман Спиридонович, я безмерно рад возможности оказаться в Китежских классах. - Чуть ворчливо заметил Михаил. - И мне ничто не препятствует в этом, в отличие от Кирилла.

- Что ж, я рад, что хоть кто-то понимает значимость того, что делает дирекция для должного образования наших курсантов. - Проговорил директор. - Думаю, на этом мы можем закончить нашу встречу. Курсант Гревский, будьте любезны, проводите слушателя Завидича к господину Ремизову для знакомства.

- Слушаюсь, господин директор.

Поднявшись из-за стола, мы попрощались с директором и кураторм "китежцев" и вывалились в приёмную прямо под недобрый взгляд секретаря. И уже вдогонку, я услышал из кабинета хозяина училища...

- Удачи на экзаменах, господин Завидич.

Оставил последнее слово за собой. Ладно... прорвёмся.


- Что значит "он не согласился"? - Изумлённо проговорил гость хозяина поместья.

- То и значит. - Абсолютно невозмутимым тоном откликнулся его собеседник, подливая себе и гостю коньяк из хрустального графина. - Сказал, что не в его правилах разбрасываться толковыми подчинёнными.

- Он что, ни в грош твоё слово не ставит?

- Я ошибся. - Пожал плечами хозяин дома, подвигая пузатую рюмку собеседнику. - Ты говорил, что всё нужно сделать быстро, и я отослал сыну записку с указанием. А надо было бы съездить к нему самому и всё объяснить. Забыл, старый, что он не терпит приказов. Хорошо ещё, что вечером он приехал ко мне сам. Поговорили, разобрались...

- И что? Он выполнит просьбу? - Поинтересовался гость.

- Нет, конечно. Более того, теперь отобрать у него этого мальца будет сложнее, чем забрать медвежонка у его матери. Драться будет до конца.

- Но почему?! - Гость аж кулаком по столу треснул от избытка чувств.

- Потому что твоё ведомство уже дважды нарушило наш договор! - Неожиданно рявкнул в ответ хозяин дома. - Сначала эта авантюра с артефактами, чуть не лишившая нас "Феникса", теперь затея с мальчишкой... Хватит, Матвей, ты перешагнул черту!

Гость удивлённо взглянул на хозяина дома, но после небольшой паузы, нехотя кивнул.