# Часть 5. Глава 10.

А В Демченко

19.09.2016.

## Глава 10. Посидим, поговорим


Идею с "уходом в монастырь" предложила Алёна. Точнее, узнав, что я намерен уйти из Новгорода во избежание ненужных встреч со всякими родовитыми, на полном серьёзе заявила, что чем ждать моих редких да тайных визитов, ей проще в монастырь уйти. И жизнь, дескать, там спокойнее и искусов меньше, да к тому же "всяких болванов мужского пола в женских монастырях не привечают".

Критику принял, осознал и раскаялся. Но предложение уйти со мной на "Мурене" в долгое путешествие Алёне пришлось чуть ли не клещами добывать. Сюр полный! Я бы и сам рад схватить её в охапку и никуда не отпускать, а тут адвокатом дьявола пришлось работать.

- И как ты собираешься объяснить свое решение маме?

- Договоримся. Мама умная и добрая. - Ну, наверное... надеюсь. Хотелось бы, чтобы потенциальная тёща оказалась именно такой.

- А что скажет папа, вернувшись из рейса и обнаружив полное отсутствие наличия в доме любимой дочки?

- Вот уж папа должен понять! Сам в своё время маму из родного дома умыкнул! - Я бы и согласился с таким рассуждением, с огромной радостью... Вот только воровал папа маму, а у него украдут дочку. Как-то меня сомнение берёт, что аналогия здесь уместна, и Григорий Алексеевич обрадуется подобному продолжению семейной традиции.

- Ладно, допустим, с твоими родителями мы придём к устраивающему обе стороны решению. - Вздохнул я. - Но как отреагируют на твоё исчезновение соседи и друзья? Им не покажется странным столь скорый отъезд?

- А им какое дело? - Изумилась девушка.

- Да не о них речь. Сообщат в полицию, Гюрятиничи прознают, а там и до остальных дойдёт... начнутся всякие подозрения и размышления. Оно нам надо?

Вот тут-то Алёна и предложила уже серьёзный вариант с "уходом в монастырь". Он и не удивит никого, после моих похорон-то... и на расспросы о местонахождении обители, где решила принять постриг Алёна, всех доброхотов можно посылать лесом. Дескать, не желает девочка никого видеть и о прошлой жизни вспоминать.

- И чего это ты так радостно улыбаешься, а? - Настороженно спросила Алёна, увидев моё отражение в зеркале трюмо, у которого она приводила себя в порядок перед уже скорым возвращением матери из кондитерской. А я и не заметил, как день прошёл.

- Так отчего же мне не радоваться? Любимую уговорил от родителей сбежать. - Честно ответил я.

- Ты уговорил?! Ну, наглец! - Аж подпрыгнула на пуфике Алёна, моментально разворачиваясь ко мне лицом. Кажется, сейчас меня будут бить!

Улыбнувшись как можно довольнее, отпрыгнул к двери и... задал стрекача. Рывок, поворот, лестница... Прыжок!

Стоя в холле внизу, поднял голову и залюбовался перегнувшейся через перила и целящей в меня подушкой полуобнажённой красавицей... Так засмотрелся, что даже от влетевшего в голову "снаряда" увернуться не сумел. А там и сама Алёна по лестнице сбежала.

- Куда ж ты босиком по каменному полу-то! - Сунув подушку уже собравшейся меня поколотить девушке, я подхватил её на руки и... застыл, услышав хлопок входной двери. По спине ощутимо продрал мороз и я медленно, очень медленно обернулся, как был, с Алёной на руках. - Кажется, это становится традицией.

- Какие нынче резвые мертвяки пошли. - С расстановкой произнесла Марфа Васильевна, окинув взглядом нашу композицию. Честно говоря, покраснели мы с её дочкой одновременно. И было от чего. Если на девушке хоть халат накинут, то я-то, убегал от неё вообще в одних трусах. А учитывая, что во время забега пояс халата где-то потерялся... и Алёна у меня на руках, м-м, картинка выходит довольно фривольной, и прямо скажем, очень компрометирующей. Куда уж дальше?

- Ну, слухи о моей смерти сильно преувеличены. - Пробормотал я, пока Алёна пыталась изобразить невинность, прикрываясь многострадальной подушкой, из которой вот-вот перья полезут, с такой силой она её сдавила.

- Вижу. - Кивнула мама Алёны. Чёрт, а с папой было как-то проще... или так только кажется, потому что в тот раз я был одет?

- А...

- Стоп. - Марфа Васильевна, очевидно поняв, что конструктивная беседа сейчас явно не сложится, подняла руку. - Поднялись наверх, оделись, спустились вниз, за ужином поговорим.

От тона приказа, тело само собой развернулось на сто восемьдесят градусов и ноги понесли на лестницу. Алёна попыталась спрыгнуть с моих рук, но я не отпустил, чем, кажется, заслужил пару очков в глазах её матери.

Одевались мы быстро и молча. Уж не знаю, что там думала моя девушка, а я, пока приводил себя в должный вид, пришёл к выводу, что каким бы ни был результат грядущих переговоров, Алёну я не оставлю. Хоть выкраду, как в своё время её отец поступил с юной Марфой, родители которой в упор не желали видеть в любимом их дочери достойного зятя.

На кухню мы вошли, держась за руки... и не поднимая взгляда на грохочущую кастрюлями-сковородками Марфу Васильевну. Но, не почувствовав от неё явного негатива, я всё же взял себя в руки и принялся помогать со сборами ужина. А там и Алёна подключилась. Её матушка несколько секунд понаблюдала за нашим мельтешением и, чему-то усмехнувшись, взяла командование в свои руки. Дело заспорилось и через полчаса мы уже сидели за столом и молча наворачивали разогретые Марфой Васильевной щи. И если честно, то молчали не столько от смущения, сколько от неожиданно напавшего дикого жора. По крайней мере, я, так точно.

Посмотрев с какой скоростью опустошается мною тарелка со щами, матушка Алёны покачала головой.

- Что ж ты дочка молодца так заездила, а? Все соки из него выпила, и не покормила. Не стыдно? Этак он у тебя и до свадьбы не доживёт. Не сотрётся, так с голоду помрёт. - Пропела она, вгоняя нас с Алёной в краску.

- Да нам, как бы, не до того было. - Промямлил я, тут же получив под столом ощутимый удар в голень. Больно!

- Эх, молодо-зелено. - Покачала головой Марфа Васильевна, делая вид, что не заметила ни дёрнувшейся дочери ни моего шипения. Улыбнулась чуть снисходительно и, взглянув на меня, кивнула. - Ладно. Сами разберётесь, да научитесь, а где не разберётесь, мы с отцом подскажем... от души, до полного вразумления да просветления... Ну, да об этом и позже поговорить можно будет, а пока, рассказывай зятёк, как тебя теперь звать-величать, да как ты до жизни такой дошёл.

И я рассказал. Без особых подробностей, но и без вранья. И кажется, теперь я знаю откуда у Алёны её умение слушать. Марфа Васильевна не перебивала и не переспрашивала, позволяя мне вести рассказ так, как я сочту нужным и, лишь когда я умолк, она стала задавать вопросы, при этом ни словом ни намёком не выдав желания разузнать то, о чём я специально умалчивал во время рассказа.

- Я не буду говорить, что ты сделал глупость, разыграв свою смерть. - Тихо заговорила Марфа Васильевна. - Понимаю, что без знания всех подробностей дела, правильно оценить этот шаг, просто невозможно. И всё-таки, мне кажется, что тебе следовало подождать один год и отказаться от опекунства Завидича. Не стали бы родовитые за тобой всю жизнь гоняться?

- Не стали бы. - Согласился я. - Просто убили бы, как только поняли, что сотрудничать с ними я не собираюсь. Хотя бы для того, чтобы не достался другим, со всеми своими знаниями и разработками. А лавировать всю жизнь меж интересов именитых, не по мне. Это не жизнь, а сплошное бегство. То от одних, то от других. Об опасности, которой я подверг бы в этом случае близких, и вовсе можно промолчать. Ведь что может быть проще? Надавить угрозой жизни родным и всё.

- Может быть... - Кивнула мать Алёны. - И что ты теперь намерен делать?

- Жить, работать. - Пожал я плечами. - Планирую заняться перевозками в Венде.

- Перевозками? У тебя есть ещё один дирижабль?

- Зачем "ещё один"? "Мурены" будет вполне достаточно. - Ответил я.

- А как же... дирижабль рухнувший на оружейные склады? - Не поняла Марфа Васильевна.

- Это был макет. - Признался я. - Слишком много сил я вложил в "Мурену", чтобы уничтожить её собственными руками.

- Понятно. А почему именно в Венде, а не в Конфедерации? - Спросила мать Алёны.

- Фронтир. Там проще легализоваться. Да и лишних вопросов никто задавать не будет. Только деньги плати.

- У тебя там есть связи? - Приподняла бровь Марфа Васильевна.

- Хорошие знакомые. - Поправил я. - И они уже подготовили нужные документы на новое имя. Правда, возраст пришлось немного изменить, всё-таки, пятнадцать лет, для капитана собственного каботажника, это слишком вызывающе.

- Понятно. - Мать Алёны покивала. - Значит, тебя можно поздравить с совершеннолетием?

- Не совсем. В следующем году будет восемнадцать. - Ответил я и вздохнул. - Жаль только, что придётся отказаться от пилотского знака.

- Почему? - Удивилась Алёна.

- Имя, дочка. У твоего... кавалера теперь другое имя, забыла? - Ответила ей мать и перевела взгляд на меня. - Вот, кстати, и как тебя теперь звать-величать, а?

- Рихард Бюлов. - Развёл я руками.

- Белов? Не слишком...явно? - Поинтересовалась Марфа Васильевна. - Всё же, провести параллели с Риком Черновым будет совсем просто. Может, лучше было бы взять девичью фамилию твоей матери?

- Бюлов. Не Белов. - Поправил её и, почесав кончик носа, вздохнул. - Думаете, фамилия Бельский сделала бы меня незаметнее?

- Ох. - Мама Алёны покачала головой. - Ты, случаем, не родственник тверским Бельским?

- Не знаю. Мама сиротой была, так что, сведений о родичах с её стороны у меня нет.

- Понятно. Но тут ты прав, как бы оно ни было, затеряться с такой фамилией будет непросто. - Медленно проговорила женщина и её лицо исказилось в хищной усмешке. - Ладно! О делах прошлых мы поговорили, а теперь, поведай-ка мне, соколик, самое главное...

- Что именно? - Напрягся я.

- Что? Дочку мою совратил? Совратил. Так будь добр, прими ответственность. - Хлопнула по столу ладонью Марфа Васильевна.

Началось... Впрочем, а могло ли быть иначе?


История, рассказанная мальч... кавалером дочери, поразила Марфу Трефилову, больше чем само появление недавно похороненного Кирилла в её доме. Правда, застав парочку в неглиже, она была готова рвать и метать, но, как обычно, подавив чувства, решила сначала разобраться в происходящем и не пожалела. Рассказ Кирилла затмил первое впечатление и Марфа была вынуждена признать, что история любит повторения. Её дочери достался такой же неугомонный и шебутной кавалер, как в своё время и ей самой. И глядя на то, как прижимаются друг к другу Алёна и Кирилл, Марфа была вынуждена признать, что разлучить этих двоих будет также сложно, как и её саму с Гришкой. А ведь родители пытались... и чем это закончилось? А ведь с бывшего Завидича станется повторить тот трюк, что когда-то проделал Григорий. Выкрадет любимую из отчего дома... и ищи ветер в поле! Ну уж нет. Традиции, конечно, дело хорошее, но здоровье дороже. Раз эти двое хотят быть вместе, пусть будут. Но под присмотром!

Уцепившись за ускользающую мысль, Марфа довольно улыбнулась и перевела взгляд на жениха дочери. Тот еле слышно хмыкнул и, вздёрнув подбородок, крепче прижал к себе Алёну.

- Григорий говорил, что для управления "Муреной" нужно, как минимум, два-три человека. Это правда? - Спросила Марфа, явно сбив с толку Ки... Рихарда. Тот на миг замер и осторожно кивнул. Судя по задумчивому взгляду, юноша пытался понять причину такой резкой смены темы.

- Но у тебя этих людей нет? - Уточнила она. Ещё один кивок и недоумённый взгляд стали ей ответом. Марфа улыбнулась и решила объясниться. - Ясно. Зная упрямство своей дочери, могу предположить, что отговорить её от полётов с тобой, не выйдет. Но и оставить единственную дочку без присмотра я не могу.

- Ты хочешь отправиться с нами? - Изобразила дурочку Алёна, но тут же осеклась под недовольным взглядом матери.

- Нет уж. Но у меня есть три сына-лоботряса, сменившие уже третий дирижабль. А у Рика есть необходимость в экипаже, которому он мог бы доверять.

- О-о... А что скажет папа? - Протянула Алёна. А вот Рихард напрягся.

- Папу я возьму на себя. - Улыбнулась женщина и обратилась к жениху дочери. - Как тебе такая идея?

- Обсуждаемо. Особенно, если это будет, действительно, мой экипаж. - Особо надавив на последние слова, проговорил тот, и Марфа понимающе кивнула. Ну, вылитый Гриша в молодости!