Демченко А.В.: другие произведения.

Воздушный стрелок

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Оценка: 6.37*460  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Черновик завершен 25.02.15.
    Текст урезан в соответствии с договором. Издан 11.2015., Альфа-Книга Извините :)
    Черновик можно дочитать в поглавной выкладке.


А.В. Демченко

ВОЗДУШНЫЙ СТРЕЛОК

Пролог.

   Выстрел, еще один... Сухо клацнул затвор, и последняя гильза тихо звякнула о плитку пола. Аллес. А теперь, вон из кухни.
   Осторожно выкатившись в открытую дверь, ухожу в тень, под лестницу, ведущую на второй этаж. Здесь, люк в подвал, но туда мне нельзя. Обнаружат и закидают гранатами, деться из подвала некуда, и спрятаться не за чем. Пустой он, последнюю бочку пятилетнего меда я вывез в город еще неделю назад...
   Покрутив в руках старого доброго "Яру", вздыхаю. Патронов нет, из другого оружия, лишь не менее старый охотничий нож на поясе, без которого я даже по собственному дому не хожу. А значит, остается надеяться только на собственное тело, верный клинок... и разум, конечно. Впрочем, в отличие от того же ножа, последний стал частенько отказывать, отправляя меня в забытье в самые неожиданные моменты... Ладно, главное, чтобы сейчас обошлось...
   Я глубоко вдохнул, на мгновение расслабляя тело, и постарался "раствориться". Воспаленный предатель-мозг тут же ответил судорожным уколом боли в лобной части, но обращать на нее внимание мне нельзя... а значит, побоку. Сосредотачиваюсь и медленно выдыхаю... стараясь абстрагироваться от нарастающей головной боли. Получилось... ощутив, что "отвод" заработал в полную силу, я медленно, шаг за шагом двигаюсь в тени лестницы, туда, где ясно чувствуется биение чужой жизни. Кажется, я отчетливо могу услышать азартный, напоенный адреналином стук сердца одного из тех уродов, что сегодня пришли ко мне в гости, без приглашения и с громко стреляющими подарками наперевес. Мы с "Ярой" изрядно проредили состав визитеров, гостеприимно угостив их свинцовыми конфетами, но... Восемнадцать патронов, это немного даже в тире, а уж при "живой работе", и вовсе слёзки. Тем более, когда по ту сторону прицела не лихоимцы с распальцовкой, а вполне себе резвые и шебутные наемники, только... несработавшиеся, какие-то, что ли? И вялые... то есть, слишком уж осторожные. Им бы по дому частой гребенкой пройти, с закатыванием гранат в каждую комнату... да и с планированием явные проблемы, и... ладно, хватит нудеть. Чай, не на полигоне молодняк натаскиваю. Да они меня и так прижали, если честно. Что называется, ни вздохнуть, ни пернуть... Ну, ничего, мне сейчас только дорожку расчистить, а в лесу мы еще поборемся... Вперед, к летнику, там выход на балкон и гульбище. Но, последнее мне ни к чему, из него только во двор можно попасть, а он насквозь простреливается. А вот балкон, самое то. Аккурат над обрывом. Плохо, что именно в летнике-то, как раз и засел один из "гостей". Вот он. Я аккуратно погладил ладонью по тонкой перегородке, кожей ощущая прислонившегося к ней с той стороны человека, чье внимание было направлено на расположенный рядом дверной проем. Ну, здравствуй гость, молодой-задорный... И чего тебя понесло в гости к старому больному отшельнику, а?
   Двадцатисантиметровый клинок легко преодолел перегородку, а раздавшийся следом легкий вздох отозвался продравшим нутро холодом чужой смерти и очередным уколом головной боли, как наказанием за "разгон", который, собственно, и позволил мне пробить насквозь пять сантиметров дубовой доски. А вот следующий приступ был настолько неожиданным и скорым, что я просто рухнул на пол. Но не оставлять же было единственное оружие в стене? А без того же разгона, мне его оттуда было никак не вырвать. Зато упал я, как оказалось, очень вовремя. За стенкой раздался чей-то сдавленный мат, а затем целая очередь хлопков-плевков, и дерево перегородки надо мной вспучилось щепками. Точно садит, паскуда.
   Плохо. Нет, не то плохо, что приступ меня свалил, хотя и это не лучшая новость. Еще утром, от пары-тройки таких ускорений, я и усталости не почувствовал бы... А то плохо, что в летнике, не один "веселый сорванец" был, а как минимум двое, и этого второго, я не почуял... Или это был тот, что с кухни меня выдавил? С гульбища вошел? Черт, как невовремя...
   Кое-как справившись с накатившей слабостью, я вновь ушел в тень, пока не сполз отвод глаз, и сидящий где-то снаружи снайпер, не высмотрел меня в окне... Огромном, черт его дери, панорамном окне. И дернуло же меня поставить это... буржуйство! Виды, понимаете ли, из него красивые открываются. Ну, вот теперь и шхерься от снайперов, старый пердун!
   Стоп! Если этот второй, что сейчас настороженно держит на прицеле дверь из летника в холл, в доме, то на гульбище должно быть пусто, так? Посчитаем. Было две пятерки. Часть, я... оприходовал, еще в самом начале штурма, заодно нарушив их план атаки, и "вскрыв" двух снайперов. Хех, были бы они поопытнее, хрен бы обнаружились, но эти, явно желторотики. Ни терпения, ни выдержки. Вот и раскрылись, пока я у них на глазах первых двух штурмовиков снимал. Затем, еще двое, уже в доме, вон, один в холле, прямо перед лестницей лежит, другой на кухне, и последний из первой пятерки, только что, в летнике. Осталась еще одна группа. Трое идут с левого крыла дома, еще двое были на гульбище. Теперь, один из них сторожит меня всё в том же летнике и... бубнит, дятел такой в гарнитуру. Прибарахленные ребятки, но... аматоры, чтоб их! Кто ж так дом штурмует?! Ла-адно, повоюем. Я вам покажу-на, как по шерсть ходить, к старым больным отшельникам-на...
   Так, определимся, кто есть где, и ху из кто... Заранее морщась от неминуемой расплаты за следующий шаг, я тихохонько убрался под лестницу и, до предела накрутив чуйку, принялся "осматриваться". Точно, трое лезут по второму этажу с левого крыла, один в летнике, а пятый, пятый-то где?... Нашел. Он, оказывается, занял прежнее место чуть не уконтрапупившего меня мстителя за резьбу по горлу. На кухне засел, сволочь. А значит, к гульбищу и, соответственно, закладке с оружием, мне отсюда хода нет. Ла-адно. Мы пойдем другим путем. Сгибаясь от боли, раскаленными шурупами вворачивающейся в мозг, я пополз под лестницу. Нет, спуск в подвал, мне по-прежнему был ни к чему, а вот двери, ведущие в левое крыло, точнее, пустующий первый этаж этого крыла, то что надо. Выхода на гульбище, в той части дома не имеется, к сожалению, а значит, опять же, до заначки с оружием не добраться, зато есть дверь на второй балкон, выходящий на реку.
   Жаль, к тому орлу, что "разлегся" на полу холла, не подобраться. Никакой отвод глаз не спасет, А как бы мне сейчас его машинка пригодилась... эх, ладно.
   Шаг, другой, и вот, я уже в гостиной-библиотеке. Да-да... знаю, старомодно. Но вот, люблю я бумажные "живые" книги... Причем давно. И коллекцию свою начал собирать, лет эдак двадцать назад, с лейтенантских погон. Жаль оставлять всю эту роскошь, но чую, что больше я свою библиотеку не увижу. Как пить дать, сожгут твари, вместе с домом. А потом и счет будет некому выставить... уж я постараюсь.
   Окинул взглядом строгие линии массивных книжных полок, за которыми и стен-то не видно, и, не спускаясь вниз, прошел по галерее к выходу на балкон.
   Осторожный взгляд в окно, на противоположный берег, опушку и возвышающийся за ней, эдаким гигантским частоколом, сосновый бор. Светлый, радостный... м-да. Хорошее место для дома я выбрал.
   Раздавшийся у дверей в холл шорох, заставил меня поторопиться. Опустившись на четвереньки, колобком выкатываюсь на балкон и, бросив короткий взгляд вниз, через фигурную прорезь ограды, одним движением взметнув свое тело над перилами, солдатиком ухожу под воду, еще успев услышать звон бьющегося окна над головой. Почти успели, паскуды... ну да ничего, на той стороне потягаемся.
   Не торопясь выныривать на поверхность, я погреб вниз по реке. Казалось бы, вода прозрачная, глубина небольшая, бей - не хочу. Да, черта с два! День солнечный, и река сейчас вся в бликах, переливается, словно рыбья чешуя, ни хрена под водой не рассмотреть. А значит, ходу. Подталкиваемый течением, я вскоре оказался довольно далеко от дома и, добравшись до небольшой заводи, где любил порыбачить время от времени, вынырнул и с шумом вдохнул такой сладкий воздух. Но, не успел выбраться на берег, как левое плечо резко дернуло назад, а по рубахе тут же начало расплываться красное пятно. Еще один толчок, на этот раз в грудь, на месте удара расцветает еще один алый цветок и я, еще не понимая толком, что произошло, заваливаюсь на спину.
   Боли нет... даже той, давно ставшей привычной, хоть и нежеланной соседкой, что последние пять лет ежесекундно нудила у меня в голове. А надо мной чистое, без единого облачка, голубое-голубое небо. Ветер несет от леса тепло и запах хвои, а под руками шуршит пересыпающийся песок. И так легко...
   Понимаю, что на этом всё... и губы расплываются в улыбке. А все-таки, я ее наколол. Оставил Безносую с носом, ха! И сдох не от болезни, превращающей сильного и нестарого еще сорокалетнего мужчину в безумную развалину, неспособную самостоятельно добраться до "очка", а в бою, как и положено нормальному воину с незапамятных времен... с клинком в руке. Рука сжимает шершавую роговую рукоять старого охотничьего ножа, небо заполняет всё вокруг меня... и я тону в его необъятной глубине.
   - Твою мать, Росомаха... Как же так? Что за подстава?! - Раскинувший руки, лежащий на песчаном бережке мужчина уже не слышал раздавшийся над ним сухой надтреснутый голос появившегося словно из ниоткуда человека, наряженного в лесной камуфляж, и сжимающего снайперскую винтовку в руках. А тот, несколько секунд постоял над убитым, катнул желваками и, прижав к горлу передатчик ларингофона, заговорил резко и зло. - Цель поражена. Группам, отход... Первый - десятому...
   - Все вопросы на базе, Десятый. - Тут же откликнулся Первый. - Выдвигайтесь к точке.
   - Есть, все вопросы на базе. Отбой. - Снайпер отключил гарнитуру и, сгорбившись, скрылся в лесу.
   Росомаха... Это я. Помню... Еще лет десять назад, на это прозвище я откликался чаще, чем на имя-отчество или даже на звание. Звание? У меня было звание? А... да, было. Капитан. Майора я получил уже "под занавес", так сказать. "Смежники" из ГРУ постарались, без их помощи, скорее всего, меня так и отправили бы в отставку капитаном. Да... Хорошие были ребятки.
   Вон, хоть того же Яблочкина взять... снайпер от бога, а с моими тренировками, вообще, цель, чуть ли не с закрытыми глазами вести мог. Вот и довел, да...
   - Сердишься на него? - Я и не заметил, как голубое небо вокруг меня потемнело, заклубилось серой хмарью... А уж то, что я оказался здесь не один, и вовсе стало сюрпризом. С другой стороны, а не всё ли равно?
   - С чего бы? - Я пожал плечами... и не почувствовал их. Хм... странное ощущение. Точнее, неощущение. Ну и черт с ним. - Он выполнял приказ. Значит, наши заклятые друзья узнали то, что знать им было совсем не нужно...
   - И, ты так легко об этом говоришь? - Поинтересовался всё тот же незримый собеседник.
   - Хм. А чего мне огорчаться? Разве только обидно, что не увидел как зачистили ту сволочь, что сдала мою школу... Это да, огорчает. А смерть? Пока мы есть, ее еще нет, когда мы умираем, ее уже нет... Так что, она всего лишь миг...
   - М-да, забавное мироощущение. Или это последствие твоей болезни? - В голосе моего собеседника послышался явный интерес.
   - Скорее, результат жизненного опыта. - Хмыкнул я в ответ. - А болезнь... да. Знаешь, чего я больше всего боялся в последние годы? После того, как узнал о раке мозга и остальных плюшках "дара"? Стать овощем, или загнуться от боли на больничной койке. "Десяточка" подарил мне лучшую смерть, о какой я мог мечтать. Это тот самый снайпер... Яблочкин. Ему, поначалу, совсем другой позывной дали, но... командованию пришелся не по нраву мат в эфире, пришлось придумывать что-то другое. - Меня пробило на болтовню... интересно, с чего бы это?
   - Да-да. С оружием в руке, в бою... - Перебил меня собеседник и, задумчиво добавил, - заделался, понимаешь, попечителем богоугодных заведений, на старости лет. Богоугодных... Ха!
   Серую хмарь вокруг прорезали ослепительные росчерки молний, под безумный хохот моего невидимого собеседника, и пространство сотряслось от громовых раскатов, эхом покатившимся вслед его смеху.
   - Кхм.
   - А, да... Ладно, герой-викинг модернизированный. Где один, там и другой... правильно? - Отхохотавшись, проговорил мой собеседник. - Живи. Заодно и мозги местным идиотам вправишь, а то они что-то явно недопоняли... а второй раз Илью выдергивать, я не стану. Обещал.
   - Ч-чего? - Не понял я.
   - Чего-чего. Катись, говорю, инструктор Росомаха. Считай, у тебя теперь новое задание... и пополнение. Учи на совесть. - Рявкнул голос.
   Серая хмарь вокруг потемнела еще больше, сгустилась... А потом... я его все-таки увидел. Удаляющийся силуэт, подсвеченный всполохами мерцающих где-то за моей отсутствующей спиной, зарниц.
   Вот, он замер на мгновение, повернул голову... Блеснули серебром, в отсвете близкой молнии, длинные вислые усы... и тьма растеклась передо мной, поглотив всё и вся... Вот это глюк... Предсмертный, да.
  

ЧАСТЬ I. ЛИЦА СТЕРТЫ, КРАСКИ ТУСКЛЫ

Глава 1. Тренировки - залог долгой жизни... за редким исключением

   Утро раннее, летнее... но прохладное. Когда лежишь на лапнике посреди небольшого и редкого, насквозь продуваемого леска, последнее обстоятельство особенно неприятно, а уж вкупе с выпавшей росой, так и вовсе становится грустно. Хлопок! Над лесом взметнулся ослепительно белый огненный шар, хорошо заметный даже днем. Этакий вариант сигнальной ракеты, не требующий наличия ракетницы и зарядов к ней. Вместо нее, боец-стихийник...
   - Эй, малахольный! Время вышло, урок окончен. - Звонкий девчоночий голос разнесся по перелеску.
   Ага-ага. Так я и повелся. Можно подумать, что это не вам вчера утром тренер зачитывал условия "игры". Урок будет окончен только в тот момент, когда я коснусь ворот поместья... или, когда меня спеленают противники. Вот, если бы этот огнешар запустил Владимир Александрович... Эх, но выбираться всё одно надо. Время пряток почти вышло, и я ни на секунду не сомневаюсь, что скоро в ход пойдут объемные поисковые техники, что в исполнении таких пироманов как обе мои кузины и кузен, означает одно: искать и пеленать они меня будут огненным же "неводом". Всё никак не наиграются с поддавшейся им, наконец, стихией... А значит, легкие ожоги, как и быстрое обнаружение, гарантированы.
   Осторожно выкапываюсь из кучи лапника, в которой устроился всего пару часов назад для короткого отдыха, прислушиваюсь, чуть тронув Эфир и, убедившись, что в радиусе сотни метров нет ни одного человека, ме-едленно начинаю отползать в сторону небольшого оврага. По его дну протекает мелкий, но очень звонкий ручей, и он замечательно скроет мое передвижение, когда я окажусь на открытой местности.
   Полчаса ползком на пузе по дну ручья, и... я оказываюсь у самых ворот поместья. Аккуратно выглядываю из той небольшой канавы, в которую превратилось русло ручья, и замечаю мнущегося у ворот братца. Можно было бы воспользоваться кое-чем из моего "эфирного" арсенала, но... Лёшка расположился аккурат под артефактами системы наблюдения, а отец в своих "записях" настоятельно не советовал "светить" технику... Что ж, придется действовать более, хм, естественно.
   Не дожидаясь, пока стороживший подходы к воротам, брат обернется, накидываю ему на шею воздушную удавку. Вот так, опыта у Алексея маловато, да и одновременно держать защиту и "ощупывать" пространство вокруг, он пока не может. А ручей очень неплохо укрыл меня от внимания этого любителя огня. Говорил же Владимир Александрович, не надо сосредотачиваться только на одной стихии. Так ведь, нет, "мы Громовы, прирожденные огневики...". Выпендрежники...
   Ха, вот и результат. Лешка прожигает меня взглядом, но не дергается. Знает братик, что такое воздушная удавка... подношу руку к створке ворот... и обжигающий жар развернувшегося полотнища огня отшвыривает меня в сторону. Боль ожогов, сначала вроде бы несильная, уже через секунду превращается в нечто совершенно нестерпимое... Зубы скрежещут, стирая и обкалывая эмаль, а чудом не пострадавшие от жара глаза, начинают слезиться. Сквозь отдающую алым муть, все-таки замечаю довольную ухмылку брата...
   Артефакт. Грязно играют р-родственички. Ну ничего, потягаемся еще. Бросаю на Алексея короткий взгляд и, так и не сброшенная, но изрядно ослабленная воздушная удавка вновь наливается силой. Брат шатается. Отлипаю от асфальта и поднимаюсь на ноги, под потрескивание обугленной ткани и... кажется, кожи. Старательно не глядя на собственное, дрожащее от боли тело, медленно подхожу к Алексею. Губы раздвигаются с явно ощутимым треском, и рот наполняется кровью. Кажется, всё еще хуже, чем я думал...
   - Снимай защиту с ворот. - Брат отшатывается от моего сипа и бледнеет. Продолжаю наступать, сильнее сжимая удавку и чувствуя, что еще немного и сознание окончательно меня покинет. Слишком сильная боль... слишком. - Быстро... бр-рат.
   Не успеваю. Сзади раздается топот. Это сестренки бегут на помощь. К сожалению не мне. В этом я успеваю увериться, когда спину перечеркивает-обжигает удар огненного хлыста.
   - А ну прекрати, говнюк мелкий! - Доносится до меня крик одной из близняшек, и это последнее, что я успеваю. А потом, вокруг становится темно... и я падаю в блаженное беспамятство.
  

* * *

   - Вы что, совсем оборзели?! - Моложавый, подтянутый мужчина в легком тренировочном костюме окинул яростным взглядом мнущуюся в центре комнаты компанию из юноши и двух девушек, лет шестнадцати-семнадцати на вид. - Кто вам, соплякам, позволил лезть в оружейку, и самое главное, как вы додумались использовать на тренировке боевой артефакт класса "крепость"? И против кого? Собственного брата?!
   - Может, не стоит так наседать на молодежь, Владимир? - Возникший на пороге, импозантный в своем темно-бордовом костюме-тройке, худощавый седовласый старик замысловато крутанул в воздухе тростью красного дерева. - В конце концов, ничего непоправимого не произошло, не так ли? Парень жив, лекари гарантируют, что все ожоги будут сведены за неделю... да и ребятки наверняка уже поняли, что перестарались... Ведь, поняли же?
   Ответом, остро глянувшему на "ребяток" старику, были энергичные кивки и полные такого раскаяния взгляды, что заметив их, Владимир скривился. Как же... поняли они. Впрочем, старик, казалось, был удовлетворен этим показным осознанием вины, так что тему можно считать закрытой.
   Спустя два часа, после доклада владельцу имения и присутствия на коротком "официально-домашнем" обеде, тренер стоял в медицинском блоке, у окна небольшого бокса, где в просторной ванне заполненной даже на вид противной жижей, плавало опутанное многочисленными датчиками, тело находящегося без сознания паренька. А вокруг мерно пикали на разные голоса с полдюжины медартефактов.
   - Бежать тебе отсюда надо, Кирилл. Долго ты таким "тренажером" не проработаешь. Если сестры с братом не дожмут, так старшие сожрут. - Тихо, почти неслышно вздохнул тренер, отворачиваясь от окна.
   Отвернулся и не увидел, как на миг медартефакты в боксе словно взбесились и умолкли... чтобы через секунду, вновь начать мерно попискивать и перемигиваться многочисленными рунами, словно ничего не произошло. Метнувшийся от стола, целитель метеором пролетел мимо моментально похолодевшего тренера и, распахнув дверь в бокс, замер на пороге.
   - Что? - Владимир тряхнул медика за плечо, но тот ловко сбросил ладонь и устремился к пациенту. Короткий осмотр артефактов, легкое возмущение в Эфире от скользнувшей по телу мальчишки диагностической сетки... и недоуменное лицо медика, повернувшегося к тренеру.
   - Очевидно, сбой в оборудовании... может, энергетический скачок? - Промямлил целитель. - Но... сейчас всё в порядке.
   - А если не скачок? - Прищурился тренер. В ответ, медик скривился.
   - Тогда, наш пациент на секундочку умер и воскрес... - Фыркнул он. - А это, как мы знаем, совершенно невозможно.
   - Ну да, ну да... - Покивал Владимир. - Невозможно, конечно.
   Вот только, тренер, а по совместительству, начальник службы безопасности поместья "Беседы", точно знал, что невозможным является, как-раз-таки, скачок напряжения в медблоке. Тройная система защиты, бессчетное количество стабилизирующих элементов... все-таки, питание медицинской части висит на той же ветке, что и системы безопасности поместья, а значит... Демоны его знает, что это значит, но точно не скачок напряжения.
   - Владимир Александрович, вас Ирина Михайловна искала. Просила зайти. - Возникший рядом с начальником, боец службы охраны протянул командиру записку, прочитав которую, тот невозмутимо кивнул и, жестом отпустив подчиненного, направился к выходу из медблока. Когда приказывает хозяйка дома, а по совместительству, супруга наследника рода, тянуть не стоит. Чревато, знаете ли...
   - Володя, что произошло сегодня утром, и почему Кирилл не был на обеде? - Холеная женщина с властным взглядом и совершенными формами, мягко повела рукой, указывая вошедшему в ее кабинет начальнику охраны на кресло. Сама она расположилась на диване, по другую сторону от низкого столика.
   - Утром... произошел непредвиденный инцидент. - Устроившись в предложенном кресле, проговорил Владимир. - Дети решили обойти условия поставленной им на тренировке задачи, несколько... хм-м... рискованным способом. Для чего ими была взломана оружейная, кстати, неизвестным нам пока способом, поскольку нарушения рунных цепей, как и несанкционированного допуска вообще, зафиксировано не было...
   Тут, Владимир заметил, как его собеседница вдруг стрельнула глазами куда-то в сторону и почти незаметно облизала губы... Вот так. Не было взлома. Добрая мамочка дала детишкам доступ ко взрослым игрушкам. Начальник безопасности вздрогнул, вспомнив, какие еще боевые артефакты хранились в оружейке. Хорошо, что дети взяли только защитный комплекс. Выбери они, что-нибудь иное, скажем штурмовой "Центавр" и от поместья могли бы остаться одни обугленные руины...
   Справившись с собой, Владимир продолжил доклад, а заметив, как облегченно вздохнула Ирина Михайловна, выслушав всю историю до конца, не поленился тронуть Эфир... И вынужден был в очередной раз признать, что боярские роды, бывшие опорой страны, вырождаются, точно по примеру княжеских фамилий... Противно. Особенно, когда понимаешь, что в душе этой красивой и умной женщины и в помине нет беспокойства о жизни родного племянника, едва не убитого ее детьми. Только облегчение от того, что глава рода закрыл глаза на случившееся... в очередной раз. И где же знаменитая поддержка рода, о которой так пафосно говорится в присяге? Где это: "единым кулаком" и где эта "всемерная поддержка"? Грустно...

* * *

   Открыть глаза... Вздрогнуть от слепящего света и быстро их закрыть. Хм. Кажется, я не так уж и мертв? Однако. Даже не знаю, как к этому относиться... зажрался? Да нет. С моим диагнозом, мне жить оставалось хрен да нисколько. Каждый день мог стать последним. Так, какой смысл в том чтобы пережить тот идиотский бой, и браво загнуться по давнему "приговору" врачей? Хотя, конечно, вляпался я с "Десяточкой", знатно. Ну, должен же был понять, что меня специально отжимают на балкон под выстрел. Ан нет, возомнил себя самым умным, вот и поплатился... А потом... Да, еще этот идиотский разговор, что привиделся мне после... хм, после смерти? Задание... учеба... Перун этот, среброусый... Мрак.
   - Кирилл, ты меня слышишь? - Раздавшийся рядом глубокий баритон, отчего-то заставил мое тело дернуться, и я тут же почувствовал как зазудела кожа... Что-то подобное было со мной, когда я валялся в госпитале с ожогами. Оч-чень похожее ощущение. Вот только непонятно, с чего это я так отреагировал на имя какого-то Кирилла, если меня при рождении Романом назвали?
   Вот опять... Ладно, посмотрим, что это тут такое творится. Открываю глаза... очень осторожно открываю, все-таки, недавний опыт сказывается.
   - Гх-хде я... - Сиплый голос, почти хрип. Но, не такой, как бывает от слабости, или долгого молчания... Странно. Вроде бы, с горлом у меня было всё в порядке. Меня били? Зачем?
   - Ты в медблоке поместья "Беседы". Кирилл, посмотри на меня. - Человек, стоящий у изголовья моей кровати, водит растопыренными пальцами перед моим лицом. Хочу поправить его, но... в этот момент по телу проходит волна тепла, и желание говорить пропадает. Уж больно знакомое ощущение. Бывало у меня такое в присутствии людей обладающих способностями, схожими с моими. И, как правило, они относились к госструктурам. А значит, значит лучше пока промолчать... и осмотреться. Может быть, даже к лучшему, если меня принимают за другого.
   Я присмотрелся к человеку, что продолжал совершать какие-то пассы над моим телом.
   - Ну вот, другое дело. - Круглое лицо украшенное седыми, распушенными усами, почему-то тут же отозвавшимися в памяти определением: "кошачьи", умные темные глаза за стеклами... пенсне? Однако. Характерная сеточка морщин, разбегающихся от внешних уголков глаз... Про таких людей обычно говорят, что они много улыбаются. Может быть, может быть. Лицо у моего визитера весьма располагающее, как у многих докторов, кстати сказать. Почему я решил, что мой собеседник - врач? А кем еще он может быть, в своем белоснежном халате и со стетоскопом на шее. Причем, стетоскоп из древненьких. Я таких, пожалуй, уж лет двадцать не видел. Хромированная вещица, сразу видно надежно сделанная, на века, можно сказать.
   - Что со мной? - Еле слышно прохрипел я.
   - Несчастный случай, молодой человек. - Чуть помявшись и нахмурившись, проговорил врач. О как. Интересно, доктор, и почему я вам не верю?
   - Я не о том... Что со мной сейчас? - Избавляя собеседника от дальнейшего вранья, переспрашиваю.
   - А, вот ты о чем! - Совсем другим тоном восклицает доктор, и морщинки на его лице разглаживаются. - Тут нам есть чем похвастаться. Уже почти всё в порядке. Хотя, справиться с твоими ожогами и повреждением позвоночника, было еще той задачкой, уж можешь мне поверить, Кирюша. Что же до голоса... скоро он к тебе вернется. Видишь ли, нам пришлось немного повозиться с твоими дыхательными путями. Носоглотка оказалась сильно обожжена, так что, пришлось проводить оперативное вмешательство, чтобы ты смог дышать, не тревожа поврежденную слизистую. Через три-четыре дня, горло придет в порядок окончательно. Возможны небольшие изменения в тембре, но... думаю, ты не будешь против, если твой голос станет чуть-чуть ниже, а?
   Машинально качаю головой, а в висках долбится один единственный вопрос: откуда? Откуда у меня взялись ожоги, и когда я успел повредить позвоночник? Ну ладно, последнее еще как-никак объяснимо. Вторая пуля попала прямо в грудину. Если сила ее была достаточно велика, могла и позвоночный столб задеть... но ожоги?! Нет, тут явно что-то не так... Пытаюсь собрать из немногочисленных разрозненных кусочков хоть какое-то подобие картинки, но... всё напрасно. Мысли разбегаются, веки смыкаются, и я проваливаюсь в сон...
   Мне снилось что-то странное. Детство... но не моё. Мальчишка со странными, хотя и частично знакомыми мне способностями, растущий в семье, с не менее странными, но куда более мощными, а порой и "горячими", причем в прямом смысле этого слова, умениями. И относились к нему, скажем прямо, не самым лучшим образом, судя по тому, что я видел во сне... А звали паренька, кстати говоря, Кириллом.
   Проснувшись, я, по старой привычке, попытался вспомнить сон во всех подробностях. Своеобразная тренировка, позволяющая сохранить мой стремительно дряхлеющий разум в более или менее рабочем состоянии... Обычная, привычная процедура, вот только сегодня в ней явно что-то пошло не так.
   Стоило мне сосредоточиться на уплывающих в небытие картинках своего бессвязного и, скажем прямо, не очень-то приятного сна, завершившегося почему-то огненной стеной, как я едва не утонул в сумасшедшем потоке образов. И всё равно не справился. Но не "захлебнулся", а просто вырубился.
   Сон? Не смешите мои тапочки! Ни одно сновидение не оборачивается целой жизнью, пусть даже такой короткой, какой она оказалась у четырнадцатилетнего мальчишки по имени Кирилл Громов.
   Единственное, что наводило на мысли о сне, был факт наличия в моих видениях магии, в остальном же... всё очень подробно и правдоподобно. А уж когда в гости ко мне в бокс начали шастать люди, которых я помнил по тому самому видению, и все они именовали меня исключительно Кириллом... В общем, пришлось принять как данность, что я теперь, он самый и есть. Слабый стихйиник, родившийся в семье славящейся своей силой и любовью к "огненным" техникам, отпрыск младшего сына главы боярского рода Громовых, не наследующий ничего, и могущий рассчитывать лишь на место в так называемых боярских детях, или же на службу у Государя, чтобы в дальнейшем, своим горбом выслужить имение, а значит, и собственное боярское звание...
   Вот только, судя по тому, что я видел "во сне", долгая жизнь парню явно не светит. Его скорее добьют двоюродный братец с сестрами-близняшками, тренировки с которыми часто, я бы даже сказал, слишком часто оборачиваются для Кирилла отдыхом в больничной палате. А последний раз, на котором, собственно, и оборвалась впитанная мною память мальчишки, и вовсе едва не закончился фатально.
   Самое же удивительное, что после смерти родителей, никто из старших родственников не пожелал взять на себя обязанность по заботе о пареньке. Ни родной дядька-наследник рода с супругой, ни дед - глава того самого рода. Кирилла, словно ненужного щенка, спихнули на прислугу. Из свидетельств родства оставив ему лишь обязанность присутствовать на семейных сборищах, да учебу и тренировки вместе со старшими сестрами и братом. И если на семейных собраниях, Кирилл послушно исполнял роль этакого пажа при супруге наследника рода, выполняя ее просьбы-требования с вышколенностью хорошего слуги, то терпеть подобное пренебрежительное отношение от ее детей, он явно не желал, и доказывал это на каждом занятии, каждой тренировке. Стремясь обогнать в учебе, отвечал хитростью и тщательно скрываемыми "эфирными" техниками, почерпнутыми из так называемых "записей" погибшего отца, на грубую силу противников, способных размазать своего кузена тонким слоем по всему полигону. И ведь у него получалось, черт возьми... Если бы не подстава с боевым артефактом, отправившая Кирилла на неделю в реанимацию, то и в последний раз он вполне мог выйти победителем из нелепого соревнования, где трое "воев" забавлялись, а один "новик" просто не мог отступить, прогнуться... сдаться, в конце концов. Уважаю.
   Вот только, если я не схожу с ума и в зеркале, повешенном аккурат напротив моей кровати "заботливыми" руками, "заглянувших проведать дорогого братика" кузин, действительно отражается покореженная физиономия Кирилла Громова, значит сам бывший владелец тела куда-то... ушел?
   Стоило задать себе этот вопрос, и спустя мгновение пришло понимание: действительно ушел. Куда? Черт его знает, но среброусый обещал, что там будет лучше. И зная историю Кирилла, я не могу его винить. Остается только удивляться, как у мальчишки вообще хватило сил провести пять лет в борьбе с людьми, которые должны были стать ему опорой и подмогой...
   Нет, это не пустые слова и не идеализация родственных уз. всё куда проще. Каждый член боярского рода, будь он родственником по крови, или принятым в боярские дети, присягает на верность роду, а тот дает новообретённому родственнику свою защиту и поддержку. Эдакий вассалитет с освященными веками условиями и обязательствами сторон... Остается удивляться, почему в отношении кровного родственника, да еще несовершеннолетнего, род отказывается исполнять те самые взятые на себя обязательства. А ведь в памяти Кирилла, имеется пусть и размытое, но яркое воспоминание о том, как глава рода Громовых принимал под опеку восьмилетнего мальчика... буквально на следующий день после смерти его родителей в автоаварии... Дерьмо какое-то.
   Я покосился на зеркало, тут же послушно отразившее мое новое, украшенное рубцами и стяжками лицо, лоснящееся и блестящее... последствия ожогов, однако. Хорошо еще, что здешний доктор клятвенно заверил меня в скором исправлении этого кошмара. Но до тех пор, смотреть в зеркало откровенно страшно. Спасибо, дорогие мои кузины с кузнечиком... Ишь, разрезвились... кобылы с жеребцом. Нет, Кирюха, так дальше жить нельзя. Что было, то прошло, но! Вздумают лезть снова, будем учить... жестко, больно, но доходчиво, и главное, качественно! Иначе, подумать страшно, что они с обычными людьми творить будут, раз уже сейчас родную кровь не пожалели?
  

Глава 2. Господи, избавь меня от союзников...

   Наверное, услышь я такие рассуждения Там, фыркнул бы недовольно, дескать, что за дурь, так реагировать на сон, пусть он и был в своем роде вещим? Вот только одно "но"... Этот сон... воспоминания... они стали моими. Не знаю, как объяснить точнее, но... это меня гоняли по полигону две злорадно ухмыляющиеся девицы, и это моим телом, опутанным водяным "неводом", они же, вместе с братом играли в футбол, пока я из последних сил держал трещащий от напряжения воздушный щит, не давая шипящим нитям воды коснуться кожи... Таких воспоминаний у меня ой как немало. И среди них есть не только эпизоды поражений и побед, но и откровенных подстав со стороны любезных кузин с "кузнечиком". Не могу сказать, что Кирилл всегда был образцом благородства, нет, в такой обстановке ангелы не выживают, но вот до откровенной подлости он никогда не опускался. В остальном же, действия младшего Громова можно охарактеризовать, как вполне оправданные тактические приемы в борьбе с превосходящими силами противника. И уж точно, парень никогда бы не позволил себе издеваться над проигравшими. Для него это было противоестественно и абсолютно неприемлемо. И от того, что двоюродные сестры и брат не гнушаются такой низости, ему было еще больнее.
   Странно, но память Кирилла, встроившись в мою собственную без остатка, став ее неотъемлемой частью, изрядно сместила акценты в моем мировоззрении, в частности, изрядно пошатнув давно ставший привычным цинизм стоящего у черты умирающего вояки, уже принявшего грядущий уход, как должное. С другой стороны, иные черты моего характера остались прежними. Так, я не смог принять того умения прощать и доверять, что было у Громова... я никогда не прощал своих обидчиков и всегда отдавал долги. Будь то услуга, или пуля в лоб, рано или поздно, "награда" находила своего "героя". За что и получил Там свое прозвище. Правда, всегда предпочитал его прямой перевод с латыни, благо, такой вариант подходит мне не меньше. Люблю вкусно и много поесть. А вот комиксы не люблю, очень. Потому, записным острякам, интересующимся наличием у меня адамантовых когтей, я без лишних разговоров устанавливаю личную портативную светотехнику... бесплатно.
   Сегодня был первый день, когда здешние эскулапы разрешили мне, наконец, выбраться из постели и отправиться на небольшую прогулку... не дальше веранды перед медблоком. Замечательно. А то я уже устал лежать в боксе, наслаждаясь процессом выздоровления. Хотя... честно говоря, за выздоровлением своего нового тела я следил с большим интересом, поскольку такого темпа регенерации не видал даже у ящериц. Если б Там у нас были такие врачи и такие возможности... сколько хороших ребят можно было спасти от смерти или инвалидности... м-да уж.
   Поплотнее запахнувшись в халат, я нашарил под койкой пушистые и мягкие, совсем не больничные тапочки и, радостно распахнув дверь бокса, не менее весело поковылял по коридору к выходу из медблока, не забывая держаться стенки.
   Оказавшись на веранде, я остановился и, отдышавшись, устроился на небольшой лавочке. Ноги дрожат, в голове муть... в общем, полный набор удовольствий выздоравливающего.
   - А, Кирилл, вижу, ты уже выбрался на свежий воздух. - Неслышно возникший рядом, подтянутый дядька весьма неопределенного возраста присел рядом, не спрашивая разрешения... Впрочем, пришлось напомнить себе, что единственный человек здесь, у которого мой сосед, будучи начальником охраны поместья, действительно обязан спрашивать разрешения сделать что-либо, это глава рода, боярин Громов, мой номинальный дед, так сказать.
   - Да вот, устал лежать, Владимир Александрович. Скучно. Даже шрамы на морде считать, и то надоело. - Вздохнул я, закрывая глаза и подставляя лицо жаркому летнему солнцу.
   - Эскулап наш, Иннокентий Львович говорил, что через пару дней от них и следов не останется. - Осторожно заметил мой собеседник.
   - Знаю. Мне, он то же самое говорил. Но, в боксе всё равно больше заняться нечем. Вот и любуюсь на свое отражение. Спасибо сестричкам, позаботились о развлечении. - Кивнул я, не открывая глаз.
   - Да уж... - Кажется, сосед совсем не рад такому повороту нашей беседы. - Ирина Михайловна, сегодня за обедом, опять о тебе справлялась.
   - Какая трогательная забота. Передайте ей мое почтение и благодарность, Владимир Александрович...
   - Ёж, ну натуральный ёж. Только что иголок нет. - Со вздохом заметил мой собеседник.
   - Ничего, тренер, дайте срок, вырастут... а там и за когтями-клыками дело не заржавеет. - Откликнулся я и почувствовал, как напрягся сидящий рядом человек.
   - А ты изменился, Кирилл. - Доверительным тоном заметил Владимир Александрович, мгновенно пряча сущность СБ-шника за маской тренера и учителя. - Вырос, наверное?
   - Вряд ли, скорее, просто устал. - Я открыл глаза и, повернув голову к собеседнику, спросил. - А что, это плохо?
   - Хм... Вырос-вырос, Кирилл Николаевич. Впору об эмансипации задуматься. - Старательно натягивая беззаботную улыбку на лицо, проговорил тренер. Вот только глаза у него слишком уж серьезные.
   И я рискнул. Кирилл называл это: "тронуть Эфир", я же всегда говорил: "напрячь чуйку". Но смысл один, и действо это мне знакомо давно и очень хорошо... "Принюхавшись" к моему визави, я учуял только легкое одобрение в его эмоциях, что уже радовало. Но еще лучше было другое... боль, та самая жуткая головная боль, что в последнее время терзала мое тело Там, едва мне стоило воспользоваться своими умениями, здесь отсутствовала напрочь. А само действие, требовавшее раньше довольно серьезного усилия, теперь казалось естественным и простым... словно кружку воды выпить.
   - И куда мне с этой самой эмансипацией потом деваться? Из родного-то дома, да без образования, профессии... на паперть идти? - Вот только в Эфире, я толкнул ему... хм-м эмоцию, не эмоцию... скорее образ окрашенный пониманием и согласием. Возможность свалить подальше от таких родственничков, мне пришлась по душе.
   - Да правильно, правильно. Дом, есть дом. Это я так, на тему твоей взрослости высказался. - Тут же хмыкнул Владимир Александрович и, словно спохватившись, вытянул из кармана брюк широкий мужской браслет. - Вот! Я ж чего пришел. Сам не раз у медиков гостевал, помню, как тут скучно бывает. А Иннокентий Львович сказал, что тебе уже читать можно. Держи, уж извини, в твоей комнате взял. Хорошая библиотека у тебя там, кстати, подобрана. - Постучав по краю протянутого мне "украшения", заметил тренер.
   - Ох, вот за это спасибо, Владимир Александрович! - Искренне благодарю собеседника, прилаживая обновку на запястье и судорожно пытаясь вспомнить принципы управления здешним аналогом планшета и мобильника в одном флаконе.
   - Да не за что, Кирилл. Я, кстати говоря, скинул тебе на браслет восстановительную программу. Пока окончательно не придешь в норму, будешь заниматься по ней. - Поднимаясь с лавочки, улыбнулся тренер. - Не скучай. Иннокентий Львович обещался выписать тебя уже через пару дней... А мне, извини, пора. Дела-дела, заботы.
   Разобраться с управлением браслетом оказалось не сложнее, чем с обычным мобильником. Несколько рун, выгравированных на внешней его стороне, при касании активируют полупрозрачный экран, размер и расположение которого в воздухе можно менять одним движением руки, на которой надет браслет. Для окружающих, кстати, экран невидим. Меню и пиктограммы также реагируют на прикосновение. Есть и возможность вызова клавиатуры... вот только с ней придется повозиться. Это не знакомая и понятная QWERTY, а нечто другое. Совершенно иное расположение знаков, тройная раскладка: кириллица, латиница и... рунная, больше всего похожая на сильно модернизированный Футарк, если я не ошибаюсь, конечно. Ну да ладно, с этим можно разобраться и позже, а вот то, что интересует меня сейчас... Бегло пробежавшись по каталогу, нахожу последнюю созданную папку. "Российское законодательство". Ничего примечательного в названии нет, но... я-то знаю, что Кирилл никогда не интересовался юриспруденцией, так что... открываем.
   Углубившись в чтение, я и не заметил, как подкрался вечер и, лишь сгустившиеся сумерки и возникший рядом со мной хозяин медблока, заставили меня отвлечься от вороха документов.
   - Кирилл, сколько можно тебя ждать? - Доктор попытался изобразить негодование, но... с его-то добрейшей круглой физиономией, попытка заранее была обречена на провал.
   - Прошу прощения, Иннокентий Львович, зачитался. - Покаялся я, поднимаясь с лавочки. Доктор внимательно следил за моими движениями, готовый подхватить падающее тело в любой момент и, когда я утвердился на ногах, удовлетворенно кивнул.
   - Ну что ж, чтение, дело хорошее, но не в такой же темноте, Кирилл. - Заметил целитель, когда мы входили в медблок. - Можно же было, хоть свет на веранде включить... Ладно. Давай-ка, в процедурную. Потом ужин... и в койку.
   Двух дней мне вполне хватило, чтобы разобраться с подсунутыми начальником СБ документами. Там было на удивление много интересных вещей, и некоторые из них вызвали у меня целый ворох вопросов. Например, если пакет документов об эмансипации был понятен, то выдержки из законодательства, касающиеся наследственного права, заставили меня хорошенько задуматься. Почему-то я, следом за Кириллом, решил, что раз отец не наследует главенство в роду Громовых, то у него и собственности никакой нет. Жили мы всегда в домах принадлежащих роду, по крайней мере, частных квартир в памяти Кирилла не было, ездили на автомобилях с родовым гербом, хоть я и помню его весьма смутно, но... флажки были, это точно. В общем, логично было предположить, что собственного имущества, кроме разве что личных вещей, у моей семьи не было. По крайней мере, это было логично для четырнадцатилетнего паренька. Но вот подборка копий кое-каких частных документов, статей и комментариев к ним, сделанная Гдовицким, намекала на совершенно иное положение дел. И это... напрягало.
   Казалось бы, с какой вообще стати, я, пусть и частично, но доверился начальнику службы безопасности имения "Беседы", боярскому сыну рода Громовых, второму человеку в иерархии, если не брать в расчет кровных родовичей? Вот только... я помню слова, сказанные им у окна медбокса, где в противоожоговой ванной плавало тело Кирилла Громова. Точнее, помнил их сам Кирилл, а мне его знание, вроде как, по наследству досталось. Ума не приложу, как парень мог их услышать, находясь в коме, за звуконепроницаемым стеклом бокса. Но факт, услышал и... воспользовался советом, данным ему тренером. А может, это среброусый подсуетился... В общем, если прежний Кирилл кому-то и доверял хоть чуть-чуть, среди своего окружения, это, несомненно был Владимир Александрович Гдовицкой. Конечно, не лучшая рекомендация, но за неимением гербовой, как говорится... Да и не собираюсь я верить каждому слову начальника службы безопасности. Своя голова, как-никак, на плечах имеется.
   Из медблока я выходил вполне выздоровевшим, хотя легкая слабость всё еще давала о себе знать. Нет, все-таки, здешние медицинские техники, это что-то...
   Комната Кир... в общем, комната встретила меня жарой и спертым воздухом. Чего, впрочем, следовало ожидать, после недели отсутствия и запертых в разгар лета окон, ничего удивительного. Пришлось отложить планы по началу тренировок согласно выданной Гдовицким программы, и приняться за уборку.
   Вот за этим немудреным занятием меня и застал посыльный от Ирины свет Михайловны, с приглашением к обеду. Вовремя, надо сказать. Утром, в медблоке меня не кормили, а время уже далеко за полдень. Поэтому, поблагодарив посыльного, удивленно взирающего на мокрую тряпку в моих руках, я заверил его, что буду вовремя и, не дожидаясь, пока тот удалится на поиски остальных членов семьи, захлопнул дверь, которую посыльный, между прочим, отворил, даже не постучавшись.
   Кстати, вот интересный момент. Обслуги в имении, немеряно. Но свои комнаты, все дети, вне зависимости от статуса и положения в семейной иерархии, прибирают самостоятельно и не реже, чем раз в неделю. Иначе, можно схлопотать на орехи от главы местного женсовета, которым, понятно, является всё та же Ирина Михайловна, как старшая женщина в семье. Супруга-то главы рода почила задолго до рождения внуков... вот и пришлось штатной красавице и жене наследника принять на себя тяжкое бремя руководства женской частью рода. Ну а с таким, с позволения сказать, правлением, я не вижу ничего удивительного в том, что из когда-то вполне вменяемых девчонок, какими еще помнил своих двоюродных сестер-близняшек прежний Кирилл, выросли такие отмороженные на всю голову стервы. Сила кружит головы не хуже власти, а уж огненной-то дури у них, до хрена и больше. Это даже штатные боевики рода признают...
   Черт, как же сложно с этими новоявленными воспоминаниями. Порой, они мне кажутся полным бредом, а иногда... настолько органичны, что я даже не сразу определяю их происхождение. Не-не-не... стоп. Так и до шизофрении докатиться можно. Всё. С этого момента прекращаю даже мысленно разделять себя и прежнего Кирилла. Отныне, есть только один человек - Кирилл Николаевич Громов... по прозвищу Обжора.
   Кстати, об обжорстве... Пора бы выдвигаться в сторону столовой. До обеда осталось чуть больше десяти минут. А ни дед, ни тетка, терпеть не могут опозданий на такие вот "официальные" семейные посиделки. Дядьке, правда, всё равно, но... Думаю, это только от того, что он сам редко бывает в имении. Все больше в столице время проводит, присматривая за экономической составляющей рода... Ну и черт бы с ним.
   За столом, как и ожидалось, собралось лишь шесть человек. Боярин Громов, Георгий Дмитриевич, как ему и положено по статусу, во главе стола. С торца, слева от него, с видом королевы на троне, демонстрируя шикарное декольте и, частично, его оч-чень аппетитное содержимое, восседает Ирина Михайловна, невозмутимая, словно каменное изваяние. Рядышком с ней устроились мои двоюродные сестренки, блондинистые длинноногие существа, обещающие в скором времени стать достойным по красоте, продолжением линии своей великолепной матушки. Правда, для этого им нужно чуток подрасти и еще немного округлиться в... нужных местах, в изяществе же, и плавности движений, они и сейчас могут дать фору Ирине Михайловне, особенно если будут выступать вдвоем. Убойнейшая штабелеукладка для пылких юношей всех возрастов... жаль только, характером подкачали. Впрочем, это им тоже досталось по наследству. А по другую сторону стола и, соответственно, по правую руку от деда, устроился мой братец Лёша. Тоже, двоюродный... Вот только ни ума сестер, ни отцовской харизмы в нем нет вообще. Он, грубая сила, давно и прочно оседланная близняшками, по крайней мере, так казалось Кириллу, и я склонен с ним согласиться. Коренастый, ширококостный, русый, эдакий шкафчик... дубовый, ага.
   Ну и я, стало быть, шестой в этой дружной компании.
   - Добрый день. - Отвешиваю сидящим за столом короткий полупоклон...
   - Здравствуй, здравствуй внук. - Дед, единственный, кто ответил на мое приветствие вслух, остальные отделались короткими небрежными кивками. А старый даже улыбнулся, так слегка... и смотрит вроде как благожелательно, но... черт его знает, что он на самом деле думает. - Садись за стол, не заставляй ждать.
   Обед прошел в молчании. Даже, банального "передайте соль/хлеб/парабеллум..." и то не было. А вот за чаем, начались разговоры. Правда, всё мимо меня. Вроде, как и нет здесь некоего Кирилла Громова. Только дед посасывает трубку, да посматривает сквозь дымные облачка с эдаким любопытством... Надоело.
   Поднимаюсь из-за стола, коротко киваю и, пока никто не возмутился: Ну как же! Вперед старших лезет! Молча покидаю "высокое собрание". Выхожу из столовой, аккуратно прикрыв за собой дверь, и краем глаза замечаю за окном расхаживающего по веранде охранника с сигаретой в зубах. Наверное, только что со смены.
   Кирилл не курит, а вот я... мозг тут же начинает сучить лапками и требует "соску". Да черт с тобой! Решительно открываю высокое "французское" окно.
   - Коля, сигареткой угости, а? - Охранник удивленно хлопает глазами и на автомате протягивает початую разноцветную пачку фабрики неких братьев Румянцевых.
   - Спасибо. Я всю возьму? - Николай явно собирается что-то возразить, но пачка уже скрывается в кармане брюк, а одна из сигарет оказывается во рту.
   А теперь, попробую повторить тот фокус, что тренировал Кирилл незадолго до своей последней, и такой неудачной для него, полевой практики с родственниками. Коротким энергичным усилием разогреваю воздух у кончика сигареты, секунда, другая, и папиросная бумага вспыхивает, а следом за ней начинает тлеть и табак. Получилось... Брови Николая ползут вверх. Ну да, слабосильный новик оперирующий Огнем, по определению доступным стихийникам лишь с уровня "воя", вне зависимости от наследной склонности к стихиям, это ведь нонсенс, не так ли? А вот, хрен вам. Физика, она везде физика... Хотя, конечно, это не работа с огненной стихией, так, легкая профанация, но полезная, этого не отнимешь. А при должном упорстве, такой подход может дать немало, очень немало. Особенно, такому слабаку, как я...
   Подмигиваю ошеломленному охраннику, но радость от успеха моментально перебивается жутким кашлем, неминуемо последовавшим за первой затяжкой. Несколько новых попыток и... м-да... а стоит ли начинать новую жизнь со старых привычек?
   Накатывает легкая эйфория и я, вспомнив кое-какой опыт работы Кирилла с дыхательной системой, успокоено вздыхаю. Очистить легкие проблемой не будет, а если подналечь на Эфир с изучением целительских техник, все как одна на нем основанных, то и о прочих негативных последствиях курения для организма можно забыть.
   - Э-э... Кирилл? - Ошеломленно взиравший на меня, боец качает головой, но я его перебиваю.
   - Им всё равно по фиг, а мне нервы успокоить, в самый раз.
   - Ладно. Твое дело. - Охранник машет рукой и я, благодарно кивнув, спускаюсь с веранды, чтобы дойти до своей комнаты по двору. Благо, окно открыто для проветривания, так что забраться внутрь труда не составит. У нужного окна аккуратно затаптываю окурок и, перебравшись через подоконник, выбрасываю "бычок" в мусорное ведро, уже забитое всяким хламом. Вот так. Осталось закончить уборку, и вперед, на полигон... Надо же полноценно опробовать свои невеликие, по мнению окружающих, возможности...
  

Глава 3. Думки-задумки и побег из курятника

   Итак, посмотрим, что я умею, и как это соотносится со здешними... хм-м... представлениями о человеческих возможностях и умениях.
   Два часа я отрабатывал на пустом полигоне свои "воздушные" техники, как самую интересную для меня "прежнего" часть умений. И ведь умом понимаю, что всё это теперь в моей памяти отложено, и как, и что, и "зачем" с "почему", но проверить каждый вспоминаемый элемент, всё равно тянет со страшной силой. А когда почувствовал, что окончательно выдохся, присел на бревнышко под небольшим навесом, в уголке полигона, и принялся прикидывать, как эти самые стихийные техники, если быть точным, то воздушные и чуть-чуть водных, вписываются в здешнюю "табель о рангах"... Да, есть здесь такая. Состоит всего из четырех ступеней, по возрастающей. Новик - ему доступны лишь вода и воздух, как самые "легкие" стихии, да и то, в очень небольших пределах. Вой способен по чуть-чуть, оперировать всеми четырьмя стихиями, и очень неплохо владеет "наследственной" стихией, то есть, той, к которой имеют склонность представители его рода. Гридень - ему доступны энергозатратные техники всех четырех стихий, а также, он может выкинуть очень неприятный фокус, а то и не один, в своей "родной" стихии. Иногда, неприятный даже для стихийников высшего ранга, ярых. А ярый... это, вообще, черт знает что и сбоку бантик. Всяческие "Огненные штормы", "Ледяные бури", и "Длани неба" с "Дрожью земли", это техники уровня ковровой бомбардировки, или удара полка "Градов".
   Деления эти, правда, довольно условные. Поскольку, например, начинающий вой и в подметки не годится вою-середнячку, а старший вой раскидает обоих и не поморщится. Правда, официально, всех этих, "младших", "средних" и "старших-высоких" не существует. Но все всё понимают, и только что сдавший экзамен на воя, стихийник не будет даже рассчитывать на победу в столкновении с воем уже пять-шесть лет оттачивающим техники этой ступени. Хотя, бывают и исключения, конечно, но чаще всего они связаны со стихийниками, достигшими своего "потолка". Такой вой, например, может изрядно удивить даже гридня-середнячка, просто за счет виртуозной техники владения доступными ему силами. Но, всё это лирика...
   А для меня важно другое. Если следовать этому делению на ранги, то мои умения сейчас находятся на уровне новика-середнячка... Не сказать, что от результата я приуныл, но пришлось признать, что "стихийник" из меня, действительно, очень слабый. По уровню знаний, спасибо обучению в роду, вполне могу претендовать на "воя", а вот по силе, полный облом. И прогресс, если и будет, то невеликий. То есть, максимум, "вой", да и то, младший. А то и вовсе старший новик. И становится понятна та пренебрежительность, с которой ко мне относятся в доме. Слабосилок... прямой укор могуществу рода, где члены семьи, даже женщины, при всей здешней патриархальности, должны быть сильными стихийниками. Традиция... И я ее нарушаю одним своим существованием. Неудивительно, что сестренки с теткой то и дело о грядущем изгнании намекают... Ну, как намекают? Прямым текстом, в глаза говорят. А дед, который боярин Громов, глава рода и прочая и прочая, молчит... И мне это не нравится. Что такое, это самое изгнание, ни мне, ни Кириллу, толком неизвестно. Точнее, Кирилл считал его, чем-то вроде той самой эмансипации, и не особо по этому поводу напрягался. А вот меня терзают смутные сомнения. Эмансипация, в моем положении, штука неплохая... но, зная близняшек и тетку так, как знал их Кирилл, сложно предположить, что они стали бы радоваться такому приятному для меня сюрпризу, как полное освобождение из-под опеки рода. А значит, изгнание, это что-то другое...
   Я вздохнул и, вытряхнув из головы неуместные мысли, вернулся к своим опытам в новой для меня, но привычной и обидной для Кирилла области. Его можно было понять. Если бы ранг зависел только от знаний, то сейчас, Кирилл запросто мог претендовать на воя, но... в том-то и дело, что одними знаниями ступень не взять. Нужна сила... точнее, большая пропускная способность тела. А вот с этим у меня швах. Так что, даже зная теоретически, как воплотить, допустим, ту же "Длань неба" или "Дрожь земли" - приемы, входящии в экзамен на "ярого", у меня просто не хватит дури, чтобы их воспроизвести. В лучшем случае, подобная техника у меня просто схлопнется, обернувшись порывом ветра, а в худшем, если вдруг вздумаю ее поддерживать дольше возможного, превращусь в мумию, которую можно будет выставить в какой-нибудь боевой школе, в качестве назидания слишком много мнящим о себе ученикам. Так что, о высоких ступенях и изображении ОМП, можно забыть. Ну, собственно, память сей вывод подтверждает, так что ничего удивительного.
   Теперь, идем дальше. Эфирные техники. М-да, это штука куда более универсальная, нежели стихийные школы, но и у нее есть свои ограничения. Эфирные техники позволяют воздействовать и на живое и на неживое... примером тому может послужить засилье рунных артефактов, от средств связи, до средств передвижения. Да-да, здешние автомобили, точнее, их движители, по сути своей, есть ничто иное, как большие артефакты... Но и это еще не все. Эфирные техники, помимо артефакторики, используются в целительстве... и, скажем так, в ментальных искусствах. Нет, ни о каком чтении мыслей, и речи нет. Зато, считать эмоции с помощью Эфира, дело несложное. Мороки и иллюзии, туда же. Подслушать кого-то на расстоянии, что-то подсмотреть, тоже не проблема, если конечно, объект не озаботился защитой, эфирной или стихийной. Кстати, многие кинетические щиты младших ступеней также строятся на эфирных техниках, но бойцы предпочитают защищаться доступными стихийными приемами, ввиду их большей эффективности. А уж вои, которым становятся доступными сложные техники "наследной" стихии, те и вовсе забывают об эфирных щитах, как о страшном сне...
   В общем, Эфир штука весьма разносторонняя. Но есть и минус. От любой, даже самой изощренной его техники, можно защититься намного более простыми стихийными щитами, или вовсе разрушить ее, с помощью энергоемкой, но опять же куда более простой стихийной атаки. В общем, не панацея... Но тут, у меня есть козырь, о котором местные, кажется, даже не задумываются. Почему я в этом уверен? Потому что, Кирилл не знал о такой штуке, как мой "разгон"... а уж он-то искал все, что связано с возможным увеличением собственных возможностей. Искал исступленно, можно сказать, был одержим этой идеей. И раз он не нашел ничего подходящего, значит, по крайней мере, подавляющее большинство здешних мастеров, даже не пытается накачивать эфиром собственное тело, напитывая им нервные ткани, мышцы и связки, укрепляя кости. А для меня это так же естественно, как дыхание. Ну, вспоминая какой болью сопровождались подобные экзерсисы в последние годы моей жизни Там... скажу честнее: почти так же естественно.
   Я тронул Эфир, "ощупывая" пространство вокруг и, одновременно, окинул взглядом полигон. Вроде бы, пусто. Замечательно. Ну-ка, попробуем мой "разгон"... Вот и камешек подходящий. Рука потяжелела, наливаясь теплом. Короткий удар... и в стороны шрапнелью брызнул щебень. Ха! Сработало.
   Я гений? Ой, вряд ли. Наверняка, и до меня были попытки использовать усиление и ускорение тела Эфиром, но... Здесь, как раз, случай, когда сила, это еще не все. В отличие от стихий, для эфирных техник нужен, прежде всего, контроль, точный и взвешенный, причем такой, какого на начальных ступенях мастерства, ни одному бойцу-стихийнику не видать, как своих ушей. А на более высоких ступенях, когда уровень контроля становится достаточным, такие вещи, как разгон, проще заменить хорошим стихийным щитом или дистанционной атакой. Вот и получается: низы еще не могут, а верхам это уже на болт не нужно... поскольку, чем бегать от чужой атаки под ускорением, проще принять ее на щит, а атаке по площади вообще плевать на то самое ускорение. Накрыл такого вот "бегунка" дистанционной техникой, с пятном воздействия метров в пятьсот-шестьсот квадратных, и амба. По-моему, так... по крайней мере, это предположение логичнее, чем "страшная тайна великих мастеров". Да и забывать о том, что стихийники предпочитают вести бои на дальних и средних дистанциях, тоже не стоит. Нет, они в обязательном порядке занимаются руконогомашеством, но... большого прикладного значения эти занятия не несут. Ведь, зачем бить противника пяткой в лоб, если можно засветить огнешаром в ту же часть тела? Но... БИ полезны для развития контроля, и потому присутствуют в программах тренировок всех одаренных.
   Следующая, весьма интересная фишка, показанная Ки... мне Владимиром Александровичем незадолго до той самой полевой практики, и так небрежно продемонстрированная мною охраннику Коле... А именно, свободное оперирование стихией... Тут, всё сложно, но очень интересно. Любой одаренный, в своем развитии, начиная с первых ступеней, использует известные, распространенные техники и, лишь достигнув своего "потолка" в контроле пропускаемой через тело силы, мастера начинают экспериментировать с прямым управлением стихиями, изобретая собственные приемы и техники. Почему так? А дело всё в том же контроле. Например, имеется потенциальный "гридень", который, только-только сдав экзамен на "новика", решил "поиграть" с одной из доступных ему на этом уровне стихий. Результат будет... короче, в лучшем случае отделается закупоркой Дара с очень долгим периодом восстановления, а в худшем, его разорвет на кусочки, из-за неспособности контролировать весь поток проходящей через него энергии. Грустно? Да не так уж... Техник для каждой ступени, хоть и конечное число, но оно очень-очень большое. Одних боевых атакующих приемов уровня "воя", в мире известно больше сорока тысяч, и это только для школ Огня и Земли. А ведь есть еще и защитные, в чуть меньшем количестве, и небоевые, число которых вовсе неизвестно, поскольку, то и дело появляется что-то новое...
   Что же до Эфира, то и тут у меня всё не как у людей. Если в стихии я откровенно слаб, то здесь могу дать фору многим одаренным. Так, например, я могу "ощутить" пространство в радиусе пятисот метров, на открытой местности, тогда как у деда предел - сотня, а он старший или, как здесь чаще принято говорить: "высокий" гридень. Впрочем, неудивительно. Отец сам был слабым стихийником, и Кирилла натаскивал именно в контроле Эфира. Да и мои тридцать лет учебы, со счета, захочешь, не сбросишь.
   Еще один момент, отличающий меня от здешних мастеров... незашоренность. Я не заучивал какие-то специальные техники и приемы, развивая контроль именно на их исполнении, как привыкли это делать стихийники, и переносят тот же тип обучения на работу с Эфиром. И, кстати, не помню, чтобы отец учил Кирилла подобным методом. Нет, концентрация и контроль отдельно, а приемы отдельно. Правда, надо отдать должное местным мастерам, особенно тем, что пытаются освоить Эфир, одновременно развиваясь как стихийники, для них наш с Кириллом способ, был бы самоубийством. Стоит хоть чуть-чуть ослабить концентрацию и, не имея полного контроля над всей доступной телу мощью эфира, такой экспериментатор просто сгорит или лопнет от неуправляемого потока Эфира, захлестнувшего его тело. Мне проще. Потолок, вот он, что называется, рукой подать. Контроль над доступным телу потоками эфира, на максимуме, так что, можно не опасаться проблем со срывом концентрации... я уж молчу о том, что даже если я полностью сниму контроль, меня не ждет ничего хуже, чем пара дней в медблоке. Потолок моих способностей слишком низок, так что, совершить такое вот ор-ригинальное самоубийство, у меня не получится. Разве что, сутки-другие мучительных судорог в результате... есть у меня и такое воспоминание. Но ведь живой...
   - О, мелкий здесь. - Звонкий голос вывел меня из задумчивости и, подняв голову, я чуть не поморщился. Ну конечно! Других девчонок, кроме Милы и Лины, моих дражайших двоюродных сестричек, в имении нет и быть не может.
   Вон как выступают. Походочкой повышенной сексуальности... Чего это они? А! Вспомнил. Последние года два вот эти их женские штучки, вкупе с ультракороткими шортиками и полупрозрачными маечками, на Кирилла действовали, как "тяжелая" игра на старый процессор... Короче, тормозил и глючил Кирюша от открывающихся видов, разве что не дымился... Ну, кто бы сомневался, что лучшие ученицы первой, в недалеком прошлом, сердцеедки столицы, не заметят того несомненно любопытного воздействия, что оказывает вид их юных тел на гормональный баланс двоюродного братца. Ну-ну. Хотя-я... Стоит признать, у барышень уже есть чем похвастать.
   - Извиняться пришли? - Вытряхивая из головы несвоевременные мысли, смотрю на приближающихся сестер. - Так, это не по адресу. Вы, лучше у Гдовицкого прощения попросите. Ему ведь, наверняка, нехило влетело за ваши чудачества с оружейкой.
   - Санычу, дед по этому поводу ни слова не сказал. А тебе, братик, давно пора понять, за твои залеты в медблок, нам ни у кого прощения просить не приходится... - Мило улыбнувшись, проворковала Лина. А вот Мила насторожилась. Ну да, она всегда соображала чуть быстрее сестры, и нынешнее мое поведение ее обеспокоило. Оно и к лучшему. После прочтения документов, оставленных "Санычем" в моем браслете, желание оставаться в имении пропало напрочь. Там ведь, не только выдержки из законодательства были, но и копии кое-каких бумаг моей семьи, отца, матери...
   Да и... память памятью, а мое поведение в корне отличается от прежнего. Да что там... у меня даже моторика постепенно меняется, про манеру речи и вовсе молчу. В общем, валить отсюда надо. А для этого идеально подойдет конфликт, который мне сейчас и устроят мои "обожаемые" сестренки...
   - Да-да... я заметил, что Георгий Дмитриевич окончательно разочаровался в вашем воспитании и бросил его на самотек. Ну право, не пороть же этаких дылд? Поздновато как-то... да и предосудительно. Как бы окружающие не сочли это сексуальным извращением, а не воспитательным приемом... - Есть контакт! К концу фразы, глазки близняшек опасно загорелись, а через секунду они бросились в атаку.
   О, да! Огонь, батарея, огонь, батальон! Попрыгаем, красивые!
   Главное не дать им время развернуться с мощными огненными техниками... И это мне удалось, благо у Кирилла была неплохо наработанная тактика, сводившаяся к простому как топор решению. Выйти на короткую дистанцию с одной из сестриц, и крутиться вокруг, используя ее, как щит от атак второй, одновременно нанося короткие уколы-удары водой и воздухом.
   Знакомый огненный хлыст оставил на земле длинную выжженную полосу, а следом еще одну и еще... Вывернувшись из-под удара разъяренной Лины, ухожу в сторону и, спиной почувствовав нарастающее напряжение, рву на разгон. В том месте, где я только что находился, вспучивается огненное облако, которого моя слабая защита просто не выдержала бы. Вот теперь, шутки точно кончились. Срываюсь с места...
  

* * *

   Момент, когда привычная, но так выбешивающая сестер "карусель" превратилась в нечто совершенно дикое, Мила могла назвать совершенно точно. Это случилось, через секунду после того, как Кирилл, каким-то неуловимым для глаза движением, сумел уйти от "мухомора", который сестры только-только выучили специально, чтобы глушить этого придурка, когда он опять начнет "липнуть" к одной из них во время боя. И ведь хорошая же идея была. Их щиты спокойно выдержат и три таких удара подряд, а вот мелкому не поздоровится... Должно было не поздоровиться. Кто ж мог подумать, что этот... сможет уклониться от дистанционной техники?! Сумел... и словно растворился в воздухе. А потом... Вот, развернувшая свой огненный хлыст, Лина взлетает в воздух и, уже явно без сознания, плашмя падает наземь, а следующее, что запомнила Мила, был чудовищный удар, сметающий ее в сторону и... мир померк.
   В себя, она пришла спустя несколько минут. Точнее, Милу привел в чувство поток воды вылитой на голову. Отфыркавшись, она кое-как открыла глаза, но рассмотрела только удаляющийся силуэт. Через секунду, чуть в стороне раздался какой-то странный свист, потом звук выплеснутой воды... и визг сестры.
   Кое-как усевшись, Мила обвела мутным взглядом полигон и, наткнувшись на такой же недоуменно-расфокусированный взгляд Лины, тихонько хмыкнула. Нет, Кирилл, бывало, выигрывал поединки один на один, но вот раскидать обеих сестер, недавно вышедших на ступень "воев", ему удавалось очень редко, и то, с огромнейшим трудом и обязательным для победителя последующим визитом в медблок. Сейчас же...
   Переглянувшись, близняшки покачали головами и, поднявшись, наконец, на ноги, с интересом уставились на брата, который к этому моменту спокойно дошел до недавно оставленного им бревнышка и, усевшись на него, невозмутимо затянулся дымом неизвестно откуда взявшейся сигареты.
   - Не рановато ли ты курить начал? - Прищурившись, проговорила Лина, когда обе сестры, поднявшись с утоптанной земли, отряхнулись и подошли к безмятежно взирающему на них брату.
   - С вами, не то что курить... пить начнешь и не заметишь. - Пожал плечами Кирилл, явно не впечатлившись нависающими над ним фигурами. Впрочем, нет... Взгляд, которым он прошелся по всё еще тяжело дышащим сестрам и, самое главное, их мокрым, облепившим тела футболкам, говорил о том, что кое-какое впечатление сестры на него произвели... вот только, вряд ли это было именно то, на что они сейчас рассчитывали. Да и не стал он тормозить, как обычно. Так, оценил вид, полюбовался и отвел взгляд.
   - Борзеешь, мелкий. - Ласково улыбнулась Мила. - Думаешь, один раз застал нас врасплох, и стал кум королю?
   - Вот ведь, дуры, прости боже. - Вздохнул Кирилл и покачал головой. - Да и я, кажется, не лучше... Надо было раньше прекращать эту игру в поддавки. Так ведь нет, всё берег идиоток... ну как же, сестренки ведь, идут на "гридней", как минимум, без уверенности в себе им никуда. Надо подсобить. Допомогался, чтоб вас. Совсем берега потеряли...
   - Ты... ты чего плетешь, а?! Придурок! Какие, к мавкам, поддавки?! Я ж тебя сейчас дымом пущу. С-сучонок! - Взбеленившись, заорала Лина, поднимая руки... Но ударить, по всей видимости, тем же "мухомором", не успела. Стоящую рядом Милу только обдало ветерком, когда мелкий вдруг странно дернулся, и разъяренная сестра упала наземь, словно подрубленная.
   - Хм... - Покосившись на ворочающуюся в пыли сестренку, безуспешно пытающуюся встать на четвереньки, Мила отступила на шаг от Кирилла, оценивающе поглядывающего на нее снизу вверх и, прочистив горло, спросила, - братец, тебя разве не учили, что бить девушек нельзя?
   - Девушек? - В деланном удивлении, приподнял бровь мелкий, и демонстративно огляделся. - Я, знаешь ли, такой консерватор, всегда считал, что девушки, это такие существа в платьицах. Добрые, отзывчивые, нежные... Их нужно защищать, да... Вот только, здесь, я таких объектов не наблюдаю. Зато, вижу двух совершенно охреневших от собственной крутизны и безнаказанности "воев", напрочь забывших о главном принципе одаренных: На всякую силу, найдется большая сила...
   - Не поняла... это ты сейчас, на что намекаешь? Что мы уже не девушки?! - Щеки Милы моментально полыхнули алым, а глаза зло прищурились. Хоть она и отличалась от сестры большей выдержкой, но и ее терпение имело свой предел, и, мелкий, кажется, только что его перешел.
   - Я же говорю, дуры и есть. Никого кроме себя не слышите, ничего понимать не желаете... Ох, и наплачутся же с вами мужья... - Не обращая никакого внимания на окруживший Милу кокон силы, блистающий огненными сполохами, вздохнул Кирилл. Покрутил в руке потухший "бычок", спрятал его в карман и, выудив другую сигарету, естественным, словно бы уже многократно проделанным жестом, прикурил ее от огненных разводов, скользящих вокруг Милы.
   От такой неописуемой наглости, девушка совершенно растерялась, и кокон рассеялся в воздухе, словно его и не было.
   - По-моему, пребывание в медбоксе разрушающе подействовало на твои мозги. - Прикусив губу, сделала вывод Мила, и коротко глянув на застонавшую сестру, бросилась помогать ей подняться на ноги...
  

Глава 4. Торговаться всегда, торговаться везде...

   Поведение мелкого было совершенно неожиданным и непонятным, оно вызывало недоумение, так что, Миле требовалась хотя бы минутка, чтобы привести мысли в порядок... и придумать, как быть дальше. Поскольку, как бы она не гнала эту мысль от себя, лезть в драку с т а к и м Кириллом, у Милы желания не было, совершенно. В общем, надо потянуть время. Заодно и сумбур в мыслях развеется... хоть чуть-чуть.
   Не тут-то было. Стоило Миле помочь сестре подняться на ноги, как мелкий вскочил с бревна и, неожиданно быстро сформировав эфирную технику, прошелся по Лине "диагностом". После чего, удовлетворенно кивнул и... споро усадил обеих близняшек на только что освобожденное им место.
   - Знаешь, мелочь, не тебе судить о наших будущих мужьях. - Неожиданно спокойно заметила Лина, с трудом устроившись так, чтобы не тревожить ушибленные ребра.
   - Что совершенно не мешает мне им сочувствовать. Можешь считать это пресловутой мужской солидарностью. - Фыркнул Кирилл.
   - Не думаю, что род устроят зятья-слабаки, или тряпки. - Тихо проговорила в ответ Мила.
   - Тогда, я буду сочувствовать вам. - Растянул губы в совершенно идиотской улыбке мелкий.
   - Ч-чего?! - Вскинулась было Лина, но тут же зашипела от боли.
   - Того. Если всё будет так, как вы говорите, то мужьями вам будут московские бояричи, и уж они-то вас быстренько обломают, а чтоб не вздумали бунтовать, запрут на женской половине, и устроят сладкую жизнь по старым московским-же традициям... И никакая сила вам не поможет. Будете рожать и кушать медовые пряники, раз в год показываясь гостям мужей на годовщинах свадьбы. А если вдруг всё же взбрыкнете, мигом плетей получите... и ведь никто не заступится. Классно, а?
   - Ты с дуба рухнул?! Какие, к мавкам, плети, какие московские традиции?! - Лина даже пальцем у виска покрутила, для достоверности.
   - Ну, отчего же сразу с дуба-то... - Кирилл пожал плечами. - Вон, хоть род матушки вашей возьмите. Часто вы своих теток видите? А когда в гости к Томилиным приезжали, вас хоть раз за общий стол пускали? Да ни хрена. Только поздоровались-почеломкались, и вперед, мальчики налево, девочки направо. Образцовый московский род, патриархальный, всё в лучших традициях государя Иоанна Четвертого. По сравнению с Корнеем Платонычем, их главой, наш дедушка, просто-таки, образец прогресса. - Ну, спасибо, внучок. Приласкал, да... - Раздавшийся рядом насмешливый голос, заставил нас троих дернуться от неожиданности. Черт, а я ведь даже не почуял, как старший Громов к нам подобрался.
   Впрочем, оглянувшись на голос, я понимающе вздохнул. Земля полигона спеклась вокруг деда идеальным кругом. Техника ярых. Захотел и переместился. Телепортировался, ага. М-да, этого умения мне не видать, как своих ушей... а жаль. Стоп... а чего же он гриднем-то прикидывается?
   - Значит, полагаешь, нужно их за московских выдать, да? Чтоб там с них спесь сбили? - Покосившись на сигарету в моей руке, задумчиво проговорил дед. А глаза добрые-добрые...
   - Спесь и дома сбить можно. - Пожал я плечами, уходя от ответа. Матримонии, это явно не мое. Тут и без желторотых обойдутся. А старший Громов неожиданно хохотнул.
   - Дома, говоришь? Ну-ну. Вот ты этим и займись... Воспитатель. - Ткнув в мою сторону тростью, вдруг заключил боярин, и, удовлетворенно кивнув при виде наших изумленных физиономий, поспешил уйти.
   Вот так, да? И он что, в самом деле уверен, что я буду рулить этим детским садом? Уточню, бунтующим детским садом?! Ну уж, дудки. Хотя-я-я... хм-м, кто сказал, что месть всегда должна оборачиваться большой кровью?
   Не знаю, чем я себя выдал, но под моим взглядом близняшки поежились. Ну-ну... Ладно. Разберемся.
   А в следующий миг, меня, что называется, торкнуло. Боясь ошибиться, я, в пару движений вывел на экран браслета недавно полученный мною пакет документов и, отыскав нужный текст, впился в него глазами. Мать... Громов, старая сволочь! Я просчитался... Так просчитался!
   - Прошу прощения, дамы, но вынужден вас оставить. У меня неожиданно образовалось небольшое дело, требующее неотложного решения. - Коротко кивнув сестрам, я "потушил" экран браслета, развернулся и двинулся к дому, лелея надежду, что ошибся, и дед вовсе не решил сменить "кожаный поводок" моей кровной привязки к роду, на "суровый ошейник с цепью" младшего вассалитета...
   - Если ты думаешь, что слова деда что-то меняют, ты сильно ошибаешься... братец. - Тихонько промурлыкала вслед Лина, вынудив меня резко затормозить и вернуться к кузинам.
   - А теперь, серьезно. Слушаете меня внимательно, и молчите... просто, молчите. Обсудите всё потом, наедине. - Остановившись в метре от сидящих на бревне Милы и Лины, заговорил я. - У меня, сейчас, совершенно нет времени на всю эту возню в песочнице. Как только что выяснилось, кое-кто решил устроить мне проблемы, по сравнению с которыми ваши выходки, просто детские шалости. Смертельно опасные, чего вы всё никак не можете осознать, но тем не менее. А чтобы вы вообще поняли, в чем здесь дело, советую почитать кое-что. - Я поднял руку и, активировав браслет, сбросил на почтовые ящики сестер только что прочитанную мною информацию.
   - Что это? - Тут же потянулась к своему мелодично звякнувшему артефакту Мила.
   - Прочитаете - поймете. Разберетесь, найдите меня. Поговорим... - Сухо кивнув, я оставил девчонок знакомиться с текстом, а сам ринулся на поиски деда. У меня было о чем поговорить со старым хрычом, и сделать это надо было побыстрее. Нужно срочно его переубедить.
  

* * *

   То, что Георгий Дмитриевич увидел на записях наблюдательной сети, немало удивило и... порадовало старого боярина. Странная, неудобная для одаренных техника, продемонстрированная младшим отпрыском семьи Громовых, четырнадцатилетним мальчишкой, которому о ступени не то что "гридня", но даже "воя" мечтать не приходится, заставила патриарха рода сначала неопределенно хмыкнуть, а потом...
   - Ах ты ж! Вот, стервец! - Старик восторженно хлопнул ладонями по подлокотникам кресла и гулко, зло расхохотался. - Освоил всё же батькину задумку... ну, постреленок. И ведь ни слова никому не сказал. Будет, будет толк... Вова!
   - Да, Георгий Дмитриевич. - Возникший за плечом боярина, Гдовицкой настороженно глянул на экран, где в повторе крутилась короткая запись боя Кирилла с двоюродными сестрами и, вздрогнув, перевел взгляд на хозяина поместья. - Да не дергайся ты так. Ничего ему не будет. Глянь, эка... что творит, что творит. Раз, два и по кучкам... новик воев по кучкам, ха! Знал, что он так может?
   - Никто не знал. - Покачал головой Владимир Александрович.
   - Добро. Верю. Хорошо скрывался... "мелкий". - Довольно усмехнулся боярин. - А теперь, значит, открылся. С чего бы вдруг? Задумал что-то... Ничего необычного за ним не замечали, после медблока?
   - Есть информация, что младший Громов активно штудирует юридическую литературу. Больше всего времени было уделено разделу об эмансипации. - Тут же подал голос, сидящий за вычислителем охранник... ну, если это глистообразное нечто в очках-иллюминаторах, чудно сочетающихся с мешковатой формой, можно назвать охранником...
   Гдовицкой зло зыркнул на влезшего не в свои дела подчиненного, чего тот не заметил, а потом Владимиру Александровичу пришлось уделить внимание вновь заговорившему хозяину поместья.
   - Во-от оно что... Так, это значит, надо понимать так, что Кирюша решил начать доказывать свою самостоятельность. М-да. И ведь, наверняка, браслет всё для Совета фиксирует.
   - Никак нет. - Опять вылез поперед начальства всё тот же "охранник", так и брызжа желанием услужить. - Фиксаторы артефакта не активны...
   - О как... Стало быть, полюбовно договориться хочет. Умно. - Промурлыкал себе под нос Георгий Дмитриевич. - И приятно, не скрою. Ладно, поторгуемся... в его стиле. Ха-ха...
   Старик поднялся с кресла, подхватил прислоненную к нему трость и, оглядевшись, направился к выходу из операторской, куда его позвал очкастый наблюдатель, когда младшие Громовы сцепились на полигоне. Но, на полпути, Громов вдруг остановился и, демонстративно хлопнув себя рукой по лбу, обернулся к начальнику охраны, сверлящему своего подчиненного недовольным взглядом.
   - Забыл. Вова, ты бы сделал своим мальчикам внушение. Негоже лезть в разговоры старших... без приглашения. - Если от взгляда начальника, наблюдатель был готов забраться под стол, то слова хозяина поместья вогнали его в полный ступор.
   - Обязательно, Георгий Дмитриевич. Не сомневайтесь. - Кивнул начальник службы безопасности.
   - Вот и замечательно. Ну, не буду мешать. У меня еще дела-дела... вон, с младшеньким торговаться пойду. Ох, чую, разденет меня Кирюша, без портянок оставит. Такой ушлый мальчонка оказался. И в кого только удался? - Исчезая в огненной вспышке, продолжал бормотать Громов.
  

* * *

   Старый пердун... Слов нет. Он-таки, меня дожал. И ведь, всё с улыбочками-ухмылочками, и под ревущим на грани Огненного шторма, Эфиром. Добренький дедушка оценил старания внука, называется. Ну, кто ж знал, что он примет мой прокол, как предложение к переговорам? И, ведь сговорились же... всё-таки. Но, чёрт, как же мне это не нравится! Да и договор этот... уж чего лукавить-то перед самим собой? Иначе, как ультиматумом его не назовешь. Удовлетворил дедушка мое желание, объяснил суть отличия эмансипации от изгнания. Кратко, емко и доходчиво...
   С другой стороны, перспектива быть изгнанным, или эмансипироваться с боем, который старик наверняка бы мне устроил просто за то, что поставил его перед фактом, не пытаясь договориться, выглядит не так уж радужно. Нервов, такой выход из рода забрал бы у меня немало. Да и времени тоже. А сейчас...
   Хм, поменял шило на мыло, называется. Нет, теперь, препятствий с его стороны не будет, зато добавится головной боли от девчонок и... деньги. Родительские активы, будут недоступны еще о-очень долго, даже не смотря на предстоящие события. Срок управления оговорен строго. До восемнадцати. А расходы предстоят немалые, даже за вычетом предложенных дедом сумм. Значит, надо искать подработку... учитывая мой возраст и предстоящую занятость в гимназии, задача непростая...
   Да-да, добрый дедушка обрадовал перспективой моего грядущего перевода в гимназию, где сейчас, как раз, учатся сестрички... Ар-р... Мой личный детский сад. Вот, кстати, интересно. А в этой самой гимназии они ведут себя так же, как дома? Или, это только мне такое безудержное счастье привалило?
   Ладно. Буду разбираться с проблемами, по порядку. И начну, пожалуй, с самой главной...
   Покинув кабинет деда, где мы добрых два часа торговались по условиям получения мною столь желанной свободы, я добрался до своей комнаты и, не обнаружив сестер ни в коридоре около двери, ни в самом помещении, пожав плечами, взялся за браслет. Но, не успел я залезть в настройки этого чуда артефакторики, чтобы избавиться от слежения со стороны системы наблюдения СБ, как браслет вздрогнул и тихо тирлинькнул, оповещая о пришедшем на мой почтовый ящик письме... от Владимира Александровича.
   Короткое сообщение. "Жду в девять на полигоне". И все. Никаких объяснений, пояснений и прочих экивоков. Ладно. Схожу, взгляну в глаза его суровые. Может, признается, гад, зачем деду сдал... Черт, да если бы не моя вежливость, не позволившая сходу начать качать права в кабинете старика, кто его знает, к чему бы привел наш разговор. Счастье, что Громов сразу сам выдал версию моих действий, а то ведь я и опростоволоситься мог... запросто. Можно сказать, повезло.
   Но вот то, как Гдовицкой меня подставил с этой чертовой записью и сброшенными на браслет документами... Ну, глупость же! Или... Хм, а что? Не зря же господин Гдовицкой свой хлеб жует? Сильно сомневаюсь, что начальник службы безопасности мог так лихо проколоться с вверенной ему же системой контроля. Но, тогда возникает другой вопрос. Зачем ему понадобилось так всё усложнять? Или у Владимира свет Александровича есть какие-то свои интересы в моем деле?
   - Мелкий, ты здесь? - Раздавшийся стук в дверь, отвлек меня от размышлений. Легким воздушным воздействием открываю дверь и внимательно смотрю на стоящих на пороге близняшек, так до сих пор и не удосужившихся переодеться.
   - У меня, вообще-то, имя имеется. Вы же не хотите, чтобы я звал вас по аналогии. Дылдами, например, или кобылками? - Водружая браслет на руку, вздохнул я. Сестры переглянулись...
   - Знаешь, Кирилл, мы тут подумали, и нашли способ избавиться от грядущих неприятностей. - Неожиданно мирным тоном проговорила Лина, а вот сестра явно была чем-то недовольна.
   - Вот как? Интересно. И что это за способ? - Я подобрался, почуяв напряжение Эфира. И не прогадал. Нырок в окно под разгоном, прошел штатно. Прорвав тонкий заслон водяного щита и приземлившись на клумбу, я покосился на потянувшийся из окна моей комнаты дым, и вздохнул. Дуры...
   Правда, долго распинаться об идиотизме сестер, мне не пришлось. Только я вспахал ногами землю под окном моей комнаты, как чувство опасности взвыло сиреной, заставив метнуться в сторону, и окончательно превращая симпатичную клумбу в совершеннейшее непотребство. А на том месте, где я приземлился, вспухло непроницаемо черное пыльное облако. В ход пошла школа Тверди...
   На небосклоне уже начали зажигаться первые звезды и теней в наступающих сумерках, вполне хватило. Так что, не выходя из "разгона", я рванул к ближайшей из них, отбрасываемой небольшой купой деревьев, чуть в стороне от корпуса, где и скрылся.
   Пара, хоть и раскидистых, но невысоких кустов черемухи, не ахти какое убежище. Но на пару секунд этого хватит, как раз, чтобы отвести глаза моим "охотничкам" и разобраться, кто ж такой тот третий, что чуть не поджарил мою задницу там, на клумбе. Впрочем, долго гадать не пришлось. Алексей, будущий наследник рода... если переживет сегодняшний день, конечно. Умный, с-скотина. Не стал ломиться в двери вместе с сестрами, а встал на единственном возможном пути отхода. И не прогадал. Ну, почти.
   - Кирилл, выходи. Я знаю, что ты здесь... - Алексей, стоящий на небольшой, мощеной брусчатым камнем, площадке меж двумя корпусами, покрутил головой и, не увидев меня, пожал плечами. - Я же всё равно тебя найду!
   Легкое марево, окутывавшее ладони "кузнечика", опало и Алексей, закрыв глаза, вытянул руки вперед. Вот и замечательно. Поиск в Эфире, штука, конечно, хорошая, вот только требует серьезной концентрации, а у моего братца и так затык с поддержанием нескольких техник одновременно.
   Глядя, как Алексей поворачивается вокруг своей оси, я дождался, пока его руки, словно стрелка, покажут в мою сторону, и сделал "бу". Палиться, так палиться.
   Этим приемом я пользовался еще Там, чтобы отпугнуть слишком близко подобравшегося зверя, или вырубить достаточно чувствительного человека. А сейчас... ну, что может быть чувствительнее, чем полностью открывшийся противник, целенаправленно ищущий любые мало-мальски заметные возмущения в Эфире?
   Сенсорный шок. Мощная эфирная волна перегрузила восприятие Алексея и, вышибив ему сознание, словно "автомат" при скачке энергии, отправила в беспамятство. Вот и замечательно. Спеленав двоюродного братца, я кое-как дотащил его довольно-таки тяжелое тело до подвала в хозяйственном корпусе и, расположив его там "поудобнее", отправился на охоту за близняшками.
   Надо сказать, что охранники, видевшие, как я тащил на своем горбу бессознательного Алексея, даже виду не подали, что их это как-то касается. А Николай, так и вовсе, с превеликим удовольствием помог мне справиться с тяжеленной подвальной дверью. За что и был отблагодарен тотальным "расстрелом" очередной пачки сигарет.
   Сестер я обнаружил на том же месте, где меня подловил Алексей. Кузины крутились на площадке и что-то вынюхивали... А, ну да. Заметили оставленный мною на клумбе след, и теперь пытались понять, что здесь произошло.
   Эфир гудел от их манипуляций, и мне оставалось только завистливо вздыхать, ощущая мощь, которой эти дурные девчонки так легко разбрасывались. Поисковые сети летели во все стороны, потрескивая от вложенных в них сил, а по брусчатке змеилась багрово-пепельная поземка. Хм, такого я у них еще не видел. Что-то новенькое?
   Заметив, как край поземки изогнулся в том месте, где я приземлился после своего прыжка в окно, присмотрелся внимательнее. Вот оно что... Поземка, шурша выдранными из земли цветами, вспыхивающими и опадающими пеплом на ее пути, вытянулась, образуя этакую дорожку, указывая маршрут, по которому я двигался, уходя от Алексея. Интересно.
   Ага, вот она дотянулась до черемухи и, стрелой помчалась к тому месту, где стоял Алексей. Смерчем крутанулась на месте и, вновь вытянувшись поземкой, полетела дальше, точно по моему маршруту. Сестренки, внимательно следившие за движением своего "следопыта", переглянулись и, явно что-то для себя решив, двинулись следом.
   Как всегда торопливая, Линка уже скрылась за углом дома, а вот Мила завозилась. Шнурок развязался. Удачненько. Уже совсем привычно влив энергию в конечности и, одним прыжком преодолев разделяющее нас расстояние, аккуратно бью сестренку по голове. Нежно, можно сказать.
   Подхватить обмякшее тело. Прыжок обратно на крышу одноэтажного корпуса медблока, и бегом-бегом. Нужно успеть добраться до места быстрее, чем "следопыт" приведет к нему Лину.
   Успел. Спрыгиваю с крыши прямо перед Николаем.
   - Коля, ты подвальную дверь еще раз не придержишь? - Охранник, в ответ, переводит взгляд на устроившееся на моем плече тело Милы, фыркает и, кивнув, спускается по ведущим в подвал ступенькам.
   - Ну у вас и развлечения, Кирилл.
   - Не развлечения, а тренировка.. в условиях, приближенных к боевым. Ничего-ничего. Всё правильно. Всё как надо. Тяжело в учении, легко в бою. - Поудобнее устраивая на плече сестренку, пыхчу я. Спеленать Милу так же, как я проделал это с Алексеем, не проблема. Минутное дело. Да и Николай помог.
   - Надеюсь, всё будет в порядке? - На всякий случай осведомляется охранник.
   - Обижаешь. Все будет в полном соответствии с конвенциями. Никаких издевательств над военнопленными. - Заверяю его и, еще раз проверив узлы, киваю. - Коля, спасибо за помощь, но теперь, тебе, пожалуй, пора идти. Потому как, сейчас, сюда придет последний участник этих посиделок, а что такое некомбатант, она, в отличие от меня, понятия не имеет.
  

Глава 5. Беседы в "Беседах"

   Мила застонала и с трудом открыла глаза. Голова раскалывалась от боли, а руки и ноги отчего-то ныли... Да и общие ощущения были какие-то странные. Попытавшись оглядеться по сторонам, она не сдержалась и выдала фразу, за которую года два назад могла бы и по губам схлопотать от маменьки, да и сегодня одной лекцией о приличиях и достоинстве не отделалась бы. Но, сейчас, у Милы были все основания для сквернословия. Еще бы! Мало того, что мелкий умудрился дважды за один день отправить ее с сестрой в нокаут, так еще и, связав, подвесил за руки-ноги, на крюках в старом колбасном подвале, где теперь хранится всякий хлам. Причем, гад такой, подвесил лицом вниз, и теперь выгнутое "мостиком", тело ныло от напряжения.
   Рядом раздался тихий стон и, повернув голову, Мила пришла к выводу, что судьба подвешенной колбасы постигла не только ее саму, но и Линку с Лешкой. Вот, последний-то, как раз и подал голос.
   - Где мы? Что случилось?- Прохрипел Алексей.
   - Кирилл с нами случился. - Вздохнула Мила. - Леша, взгляни, он меня веревками связал?
   - А? Нет... тряпки какие-то... - Кое-как выглянув из-под руки, пробормотал брат.
   Тряпки, это хорошо. Мила напряглась и путы на ее ногах, вспыхнув, опали противно воняющим пеплом. А в следующий миг, девушка заскрипела зубами от боли в запястьях, принявших на себя весь вес ее тела. Хорошо еще, успела ухватиться ладонями за путы удерживающие руки, а то бы вмиг суставы выбила... Еще одна короткая вспышка пламени, и Мила оказалась на полу. А следом за ней, ту же операцию проделал и Алексей. Вот только, с координацией у него, явно было не всё в порядке, или просто поторопился сжечь тряпичные веревки, опутавшие его запястья, но на пол он упал, словно мешок с картошкой. Как еще пузо себе не отбил?
   Лина, открывшая глаза в тот самый момент, когда Лешка рухнул на пол, посмотрела на сидящих внизу, растирающих руки-ноги родственников и, последовала их примеру.
   - Я убью эту мелкую тварь. - Выдохнула она, едва отдышавшись. - В масле зажарю.
   - Тебе мало сегодняшней акробатики? - Процедила сквозь зубы Мила.
   - Браво, детишки... Упертые вы у меня. Но дурные. Прав Кирюха. - Отлепившийся от старого буфета, перегородившего половину подвала, силуэт сделал шаг вперед, и тусклый свет лампочки упал на его исказившееся в холодной усмешке лицо...
   - Отец? - Выдохнули все трое.
  

* * *

   Да, давненько в этом доме не раздавался свист розги. Дядька-таки вынул голову из... э-э-э, работы и устроил своим детишкам похохотать. Причем мне кажется, что проделал он эту экзекуцию даже без направляющего пинка от деда. Судя по расплескивающейся по округе ярости, источаемой наследником боярина Громова, тот факт, что его дети уже дважды, за каких-то три недели, осознанно подвергли жизнь своего двоюродного брата опасности, взбесил даже этого, обычно флегматичного человека.
   Вообще, раньше, Федор Георгиевич, оставив домашние дела на попечение супруги, особо и не вникал в то, как развиваются "взаимоотношения" между мной и его детьми, пропуская мимо ушей изредка долетающие до него слухи об очередном столкновении между нами. И, наверное, так бы продолжалось и дальше, если бы вернувшись вчера вечером из столицы, он не обнаружил обгорелое окно в "молодежном" корпусе, а дед не рассказал ему, какое шоу сегодня дважды передавали артефакты наблюдения на мониторы охраны... Дядька сначала опешил, потом полыхнул факелом и, лишь затушив ковер в кабинете деда и немного успокоившись, полез разбираться.
   Надо сказать, несмотря на свою отрешенность от домашних дел, наследник рода прекрасно представлял, как и где нужно искать информацию обо всем происходящем в поместье. Скоростному допросу была подвергнута вся домовая обслуга без исключения, затем настал черёд записей сети наблюдения... и, в качестве вишенки на торте, допрос медиков. Любые попытки последних оправдать своё прежнее молчание врачебной тайной, жестко пресекались. В результате, Иннокентий Львович вынужден был отдариться моей амбулаторной карточкой, а Гдовицкой, как самый крайний, еще два часа лично пояснял дядьке, когда и каким образом были получены мною те или иные травмы.
   Супруга, попытавшаяся вступиться за детей, огребла по самое не балуйся, за попытки скрыть правду о нападениях на племянника, и потакание дурным детям... В общем, как-то сразу стало понятно, что наследником Федор Георгиевич Громов является не только по названию, но и по сути.
   Мы же, то есть, близняшки, Алексей и я, всё это время, то есть, почти сутки, провели в "карцере"... организованном для нас всё в том же подвале, из которого, предварительно, охрана выкинула весь хлам, включая тот самый грандиозно-огромный дубовый буфет и обрывки цепей, недавно небрежно брошенные мною в дальнем углу комнаты. Уж не знаю, зачем они были нужны в бывшем мясном хранилище...
   - Сволочь ты, мелкий. - Со вздохом констатировала Лина, с кряхтением устраиваясь на одном из четырех тонких матрацев, брошенных нам по приказу сердобольного Гдовицкого.
   - Я? Блондинка, ты ничего не перепутала? - Фыркнул я в ответ.
   - А кто? Я, что ли, здесь пыточную устроила? Мог бы хотя бы за руки подвесить?! Теперь всё тело болит, словно... короче, сволочь ты.
   - Скажи спасибо, что так. С него сталось бы, вообще только за ноги нас подвесить. - Тихим, равнодушным голосом неожиданно окоротила сестрицу, Мила.
   - И не тряпками, связать, а цепью. - Ухмыльнулся я. - И хрен бы вы их так просто пережгли.
   Вот тут, трое моих сокамерников замерли... и переглянулись.
   - Хм. А действительно, почему ты ими не воспользовался? - Подал голос Алексей.
   - Дай подумать... - Я сделал вид, что действительно задумался и, щелкнул пальцами. - Может, потому, что в отличие от вас, я не такой мерзавец, чтобы пытать родственников?
   "Сокамерники" вновь переглянулись, и промолчали.
   - Интересно, что было бы, если бы мы тебя окончательно достали? - Задумчиво проговорила Мила, минут через пятнадцать.
   - Убил бы. Быстро и почти безболезненно.
   - Мечтай, придурок. - Хмыкнул Алексей... - Я б тебя спалил раньше.
   - У тебя была такая возможность. - Кивнул я. - И как? Получилось? Забыл, сколько раз сегодня, я имел возможность отправить вас к предкам?
   - Кхм... тебя бы дед после этого, живьем сожрал бы... - Натужно рассмеялась Лина.
   - Доведи вы меня до убийства, и на деда мне точно стало бы насрать. Ну грохнул бы он меня... и? "Сдох Максим, и хрен с ним". Жить с кровью родни на руках, удовольствие невеликое... хотя родня из вас получилась откровенно уё...щная. - Не вру. Убийство детей, даже таких дурных... Не надо мне такого счастья. Один раз уже проходил, хватило. Тогда, вообще, всё случайно вышло... и то, по возвращении из рейда, месяц в госпитале провалялся... зафиксированным, поскольку трясло и глючило меня страшно. Врачи только руками разводили. Потом уже, я разобрался, в чем дело, но поняв, что сладить с подобными вывертами Дара мне в обозримом будущем не светит, ушел от греха на инструкторскую работу. Подальше от таких случайностей, м-да.
   - Да ты... - Вскинулся было Алексей, но схлопотал короткий удар открытой ладонью по лбу, сопровождаемый всплеском Эфира и осел, не в силах пошевелиться. Только глазками хлопает. Вот-вот, у меня еще много таких фокусов в запасе, так что посиди, подумай... р-родственичек. Еще скажи спасибо, что обычный "расслабон" схватил, а не "полный" или "вечный"...
   - Сидеть. - Резко оборачиваюсь к начавшей подниматься Лине и, тронув Эфир, сопровождаю рык направленной волной ярости. Примерно также я вырубил братца, там на площадке.
   Линка взвизгивает, и почти моментально оказывается за спиной, молча взирающей на нас, сестры.
   - Вы, три гребаных мажора, откровенно меня задолбали. - Констатирую я. - Мне надоело спускать с рук ваши выходки. Я, конечно, не отец и не дед, и требовать от вас что-то не могу, но... клянусь, я заставлю вас пересмотреть свое поведение. Отныне, любая подстава, любой выпад или даже просто косой взгляд в мою сторону будет заканчиваться для вас, как минимум, переломами. И рыцарского отношения, с вызовом на дуэль, можете не ждать. Бить буду, когда и где поймаю. Попробуете напасть скопом, и количество дней в медблоке для вас возрастет в арифметической прогрессии. Достанете окончательно, и роду придет полный ...здец. Я ясно выражаюсь?
   - Ясно. - Медленно кивает Мила, не сводя с меня задумчивого, и какого-то отрешенного взгляда. Сестра смотрит на нее с недоумением, но, получив удар локтем в бок, так же медленно кивает. Алексей начинает шевелиться, откашливается и, помотав головой, глубоко с сипом вздыхает.
   - Понял. Экий ты резкий стал, Кирилл... злой.
   - Ваша школа, чего ж на зеркало пенять, коли рожа крива?. - Поворачиваюсь к близняшкам. - А теперь о насущном. Объясните-ка, с чего это вы сегодня решили меня к предкам наладить?
   - В медблок. - Поправил меня Алексей. - Время хотели выиграть. Идея опеки им не понравилась.
   - Дуры. - Констатировал я. На что, братец вдруг разразился коротким смешком.
   - Я им так и сказал. - Ответил он на мой вопросительный взгляд. - Но отговорить Линку не смог.
   - Ясно. Но... с чего, вы, вообще, об опеке вспомнили? Какая опека может быть, когда мне всего четырнадцать?! Вы хоть присланные документы читали? - Тишина мне была ответом. Охренеть, логика.
   - Точно, дуры. И ладно еще Линка, она взбалмошная, но ты-то, Мила? У тебя же мозги имеются, что, так трудно было прочесть три параграфа?!
   - Я не успела. - Призналась та. - Лина позвала Алексея, они начали обсуждать нашу с тобой встречу на полигоне и, как-то... незаметно...
   - Понятно. Короче, для особо одаренных объясняю. Дед "позволил" мне создать младшую ветвь. Не скажу, что эта идея мне нравится, но... альтернатива и того хуже. Выгоды для Громовых от меня никаких, стихийник я слабый настолько, что до наследного пламени мне никак не дотянуть. То есть, толку от меня вроде бы нет. Сохранить никчемушника в роду... Громова другие бояре не поймут. Для таких как я, всегда был один и тот же путь. Пинок под зад, изгнать и забыть о неудачнике. Но дед, поступать, как принято, не захотел. А теперь уж... В общем, по результатам нашей беседы, вы, сестренки, идете ко мне в боярские дети, по временному ряду.
   - Младшая ветвь? - Переглянулись близняшки, и Лина выпалила, - а нам это зачем?
   - Прав, Кирилл, вы не просто дуры, вы трижды дуры. - Покачал головой Алексей. - Что вам светит в роду? Выход замуж и четыре стены? А здесь, получите относительную свободу и статус, соответствующий вашим ступеням. Три-четыре года в боярских детях походите, и никто не сможет вас принудить выйти замуж, даже если на деда станут давить. Да и во время службы с замужеством ничего не выгорит. До исхода срока, ряд нерасторжим.
   - Давить... на деда? Ну-ну... - Рассмеялись сестры.
   - А вы что, думаете, он всесилен? - Ухмыльнулся Алексей, вновь, уже второй раз во время этой беседы, удивляя меня своим трезвомыслием. - Так я вас разочарую. В столице, таких как дед, не одна сотня. И посильнее звери имеются. Так что, считайте, он вас обезопасить решил, на случай непредвиденных обстоятельств.
   Розги достались всем, даже мне чутка перепало, в качестве профилактики, наверное... и чтобы никто не ушел обиженным, ага. Но был и плюс. Благодаря ночному сидению в подвале, нам-таки удалось наладить хрупкое перемирие. Очень хрупкое... прямо-таки вооруженный нейтралитет, но сейчас мне и этого достаточно. Нужно определиться с планами, и решить, буду ли я следовать нашей с дедом "договоренности", если можно так назвать выставленный им ультиматум, или же плюнуть на всё и готовить пути отхода... И в этом случае, мне совсем не нужен второй фронт в виде двух близняшек...
   Встреча с Гдовицким, на которую я так и не попал ввиду форс-мажора, двойного такого, блондинистого... состоялась лишь спустя неделю, после фееричного выступления Федора Георгиевича в амплуа разъяренного хозяина дома.
   Полигон был занят спускающими пар кузинами с кузнечиком, так что долгожданная встреча прошла на небольшой рыбацкой заимке недалеко от имения, куда я повадился ходить на рассвете, уж больно клев хорош. Да и не мешает никто. Еще бы снасти потолковее...
   Разговор с Гдовицким получился несколько сумбурным, но продуктивным. И первое, что сделал Владимир Александрович: доказал отсутствие рядом каких-либо записывающих артефактов. Ну да я тоже не лыком шит. Накрыл нас эфирным куполом и принялся усиленно перекачивать через себя энергию, так что уже через минуту взбесившийся Эфир наверняка грохнул все гипотетические жучки.
   - Силен. - Констатировал Владимир Александрович, покрутив в руке снятый с запястья браслет с потрескавшимися кристаллами. - А ведь это военная модель. Спецзаказ. Наш завод сделал... Хм, и каков же радиус действия этой твоей техники, а?
   - Небольшой. - Честно... ну, почти честно ответил я. Зачем ему знать, что этим приемом можно еще и точечно бить, по конкретным целям, так сказать. И дальность тут... ну, в пределах видимости.
   - Понятно. Не доверяешь, значит? - И что тут говорить? Пожал плечами в ответ.
   - Хм... М-да. Кирилл, а ведь я перед тобой извиниться должен.
   - За что?
   - Так ведь, получается, что это я тебе жернов на шею повесил... в смысле, два жернова. Ну, близняшек, то есть. Я ж, как увидел на мониторе, что ты камень голой рукой в щебенку превратил, сразу боярина в пультовую позвал... Ну, а дальше, сам понимаешь...
   - Понимаю. - Медленно кивнул я. Ой, брешешь Владимир Александрович, ой брешешь родимый тренер. Ты эту подставу раньше задумал... иначе бы откуда деду знать о пакете с юридической информацией в моем браслете? Вопрос: когда? И зачем...
   - Во-от. - Протянул мой собеседник, пытаясь рассмотреть что-то в воде. Это снаружи не разобрать, что в куполе происходит, а с нашей-то стороны, он прозрачен, как слеза...
   - Я не в обиде, Владимир Александрович. Рано или поздно, отцовы техники всё равно вскрылись бы. Почему бы и не сейчас? - Отпуская непойми каким макаром клюнувшего на наживку сомика, кивнул я Гдовицкому.
   - Хм. Кстати, а где ты записи отцовы хранил? - Поинтересовался он и, заметив мой вопросительный взгляд, пояснил, - ну, теперь-то уж чего скрывать?
   - А я и не собираюсь. - Усмехнулся в ответ, и постучал себя указательным пальцем по виску.
   - Не понял. - Опешил тренер. - Он что, вложил их тебе в голову? Ребёнку? Зачем?!
   - Он не хотел, чтобы записи хранились где-то, кроме его семьи. Мы слабые стихийники, и эти техники, наш единственный козырь. - Как я пою, как я пою. И ведь почти не обманываю. Среди помутневших детских воспоминаний Кирилла, моменты, когда отец учил его контролю Эфира, выделяются удивительной яркостью и полнотой, и мальчишка действительно называл их "записями"... но, то же самое я могу сказать и о моем изучении собственного дара Там.
   - И ты можешь так же?
   - Пока нет. - Усмехнулся я. - Вот, стану грандом, тогда и возьмусь за изучение техники наделения памятью. А пока, увольте. Не хочу с ума сойти.
   М-да, надо было видеть глаза Гдовицкого. Изумление в них так и плещется. О, а теперь задумался. Считает господин начальник СБ, анализирует. Ну-ну...
   - Ха-ха... а ведь боярин что-то такое подозревал. - Вдруг рассмеялся Гдовицкой. - Точно. То-то он... Эх, ладно. Теперь понятно, с чего он решил тебя основателем младшей ветви сделать. Предполагал, значит, Георгий Дмитриевич, что тут не всё так просто... Поздравляю, Кирилл. Основание младшей ветви, событие редкое. А уж стать ее первым главой, и вовсе честь немалая. Радуйся.
   Ну да, ну да. Младшая ветвь, это конечно круто. Верх мечтаний, да. Но, на хрена мне эта кабала? Вечно ходить под старшими Громовыми? Знать, что по первому свистку я должен явиться к главе рода и исполнять его волю... Не-ет уж. Спасибо. Здесь, из плюсов, только возможность свалить из имения... В остальном же сплошные минусы.
   - Радоваться? Чему?
   - А что мало поводов? Боярский титул, пусть и младший, перспективы. Деньги, в конце концов. - Усмехнулся Гдовицкой, но наткнулся на мой скептический взгляд и, на миг запнувшись, договорил уже совсем другим тоном. - Ну, ты же согласился.
   - А у меня была другая возможность? Я два часа просидел под прицелом дедова Огненного шторма. Весьма убедительный аргумент в переговорах, как оказалось.
   - М-да... - Помолчав, проговорил Владимир Александрович.
   - Он пригрозил изгнанием, если я не приму его условий. - Не спуская глаз с Гдовицкого, добавил я. Впрочем, здесь, кажется, и так уже всё ясно.
   - Как всегда, дипломатичен. - Качнул головой Гдовицкой, и, словно задумавшись, заговорил отрешенным тоном. - Ты же читал мою подборку и понял, что эмансипация и изгнание, вещи совершенно разные, так? О последней нет записей в законах, нет информации в толкованиях... Это традиция. Старая боярская традиция, о которой всем известно, но которую никогда не внесут в законодательство, даже касающееся бояр. Несовершеннолетнему, изгнанному из рода, даже просто выжить тяжело. И путь наверх закрыт, абсолютно, то есть, у простолюдинов, и то возможностей куда больше. Никто не возьмет изгнанного в боярские дети, никто не примет его на серьезную должность, будь у него хоть пять высших образований... понимаешь? Ни при каких условиях. А ведь, в твоем случае, всё и так к этому шло. Думаю, аккурат на шестнадцатилетие, с наступлением частичной дееспособности, тебя и изгнали бы. А там, пара лет в интернате, с обучением какой-нибудь востребованной, но низкооплачиваемой профессии, и лети, пташка. Единственная возможность выйти в люди, у тебя появилась бы только в одном случае, если бы ты сбежал за рубеж. Да и то... если очень-очень сильно повезет. Тамошние одаренные осведомлены об этой традиции ничуть не хуже, и выгоду свою понимают. Так что, если перед ними встанет выбор между принятием на работу или на службу некоего изгнанника, и сохранением добрых отношений с русскими партнерами, они выберут второе. Как говорится, ничего личного, только дело...
   - Да уж, то-то мне кузины с тетушкой все уши на эту тему прожужжали. - Поморщился я.
   - Хм. М-да. - Гдовицкой запнулся, но тут же продолжил свое бормотание. - Изгнание, это далеко не эмансипация... Там, по крайней мере, есть хоть какие-то перспективы. Родовитые эмансипированных особо не притесняют. Ну, не больше, чем других простолюдинов... Но, тут уж ничего не поделаешь.
   - Как и в моем случае. - Прервал я затянувшуюся лекцию собеседника. - Лучше скажите, когда будет проведена церемония.
   - Через неделю. - Пожал плечами мой собеседник, приходя в себя.
   Понятно. Времени у меня осталось всего-ничего. Надо решать... Пока, я еще могу это делать. Плюнуть на устную договоренность с дедом и слинять, или... А вот, что "или", додумать я не успел. Гдовицкой вздохнул и, покрутив в руках папку, с которой пришел на эту встречу, протянул ее мне.
   - Ладно, Кирилл. Я, собственно... вот еще зачем пришел. - Проговорил тренер. - Не знаю, как там оно всё дальше повернется, но негоже бояричу без собственных средств сидеть. Посмотри, почитай.
   - Это что? - Недоуменно спросил я.
   - Наследство твое. От матушки. Николаевы-то активы, до твоего совершеннолетия в управлении боярина остаются, а Людмила Никитична своим душеприказчиком меня назначила. Держи. Завтра съездим, всё осмотрим и посчитаем. У тебя же нет никаких планов на завтра? Вот и замечательно.
   Не сказав больше ни слова, Гдовицкой криво улыбнулся и, развернувшись, потопал назад в имение. Только мостки задрожали под его тяжелой поступью.
   Ой, крутит что-то Владимир Александрович, ой крутит. Посмотрев вслед уходящему тренеру, я понял, что рыбачить дальше в таком состоянии не смогу и, сложив снасти в ящик и подхватив свой скромный улов, отправился на берег, к небольшому рубленому домику, который, собственно, и звался громовской заимкой.
   Приготовление еды всегда меня успокаивало и позволяло собраться с мыслями. Вот и сейчас, спрятав папку в доме, я принялся за приготовление ухи. В садке плескалась кое-какая мелочь, в самый раз для первого взвара, и пара небольших стерлядок. Котелок, лук и специи нашлись в доме, а во дворе было устроено вполне подходящее кострище. Дрова взял в поленнице, там же нашлась и тренога. Установив ее над запылавшим костерком, я торжественно водрузил сверху наполненный водой котелок и, устроившись за столом на небольшой веранде, принялся шкерить рыбу.
   К тому моменту, когда мое варево было готово, и над рекой поплыл одуряющий аромат ухи, я уже был спокоен как слон. Ополовинив котелок под хруст малосольных огурчиков, и запив всю эту радость рыбака предусмотрительно прихваченным из имения квасом, я потянулся и, встав из-за стола, поплелся в дом, знакомиться с содержимым переданной мне Гдовицким папки. Не тут-то было. Стоило мне скрыться в прохладном полумраке заимки, как на улице раздались знакомые голоса. И чего им здесь понадобилось?
   - Кирилл! Ты здесь? А чем занят? - Тьфу. Принесла нелегкая! Спрятав папку, я вышел на порог и скривился. Святая троица, чтоб им...
   - Уху ем. - Настороженно глядя на визитеров, ответил я. Перемирие-то у нас, вооруженное.
   - А нас угостишь? - Хлопнула ресницами Линка. Да, черт с вами.
   - Котелок на столе, овощи, хлеб и квас, там же. - Я кивнул в сторону веранды, и наглая троица тут же умчалась в указанном направлении. Обломалось мое "внеклассное чтение"...
  

ЧАСТЬ II. ПРИГЛАШЕНИЕ В БАЛАГАН

Глава 1. Закопанный трамвай, еще не метро

   В просторном, обитом светлой тканью, кабинете главы рода Громовых, полном солнечного света, льющегося в огромные панорамные окна, сегодня сгустились тучи. Перед стариком, сидящим на низком диване в углу комнаты, из стороны в сторону расхаживал, похожий лицом, но куда более молодой человек, от которого исходили волны явственного жара.
   - Отец, что за бред творится у нас дома? - Остановившись перед стариком, он взъерошил пятерней волосы и выжидающе уставился на собеседника.
   - Бред? Не замечал. Просвети. - Небрежно проговорил боярин, лениво глянув на сына, и принялся, как ни в чем не бывало, набивать трубку.
   - Отец!
   - Что? - Так же невозмутимо отреагировал старик и, коротко усмехнувшись, пыхнул трубкой. - Не бери меня на голос, сынок. Это, даже твоей матушке не удавалось... нечасто, по крайней мере.
   - Да, будь жива мама, она бы тебе такое устроила за издевательства над родным внуком... - Чуть ли не мечтательно протянул Громов-младший. - А может и к лучшему, что она не дожила до этого дня, и не видит, в какую сволочь превратился ее любимый муж?
   - Отлучу. - Закаменев лицом, сухо проговорил боярин.
   - А давай. Хочешь, прямо сегодня отрекусь в пользу Лёшки? - Растянув губы в совершенно безумной улыбке, вдруг согласился Федор Георгиевич и, легко вздохнув, уселся в кресло напротив. Окинув взглядом мрачного отца, он как-то расслабился и заговорил совсем уж беззаботным тоном. - А что? Хороший наследничек у тебя будет, такой же садист. Как говорится, два сапога пара. Правда, за влияние на него, тебе придется побороться с близняшками. Они Лёшеньку прочно оседлали. Ну да ничего, тебе же не впервой родную кровь со свету сживать, справишься как-нибудь. А, батя?
   - Ты не в себе, сын. - Медленно, цедя каждое слово, проговорил боярин.
   - О как... А ты, значит, в себе был, когда дал добро на убийство внука?
   - Да не собирался его никто убивать! - Не выдержав, вспылил старик. - На него вся система наблюдения в имении пашет двадцать четыре часа в сутки! И полная пятерка охранников впридачу присматривает. Если что, сразу пресекут. Да и Львович реанимацию всё время наготове держит.
   - Замечательно, просто замечательно... То есть, парень живет от комы до комы, в промежутках работая манекеном для отработки стихийных техник. Ты родного внука "куклой" сделал... - Федор Громов ощерился и, подавшись вперед, фактически прошипел в лицо отцу. - Знаешь, на твоем месте, я бы больше всего боялся сдохнуть.
   - Что-о? - Опешил старик.
   - А то. Представь, что будет, когда ты встретишь т а м жену и сына с невесткой. Как? Сможешь им в глаза взглянуть? - Презрительно фыркнув, пояснил сын.
   - Вон!!! - Взревев раненым бизоном, заорал хозяин кабинета и обшивка дивана, на котором он сидел, вдруг вспыхнула яркими язычками пламени, а в комнате поднялся ветер, тут же расшвырявший по кабинету лежавшие на столе бумаги и мелкие безделушки с полок...
   - Отречение пришлю вечером... - Громов-младший поднялся с кресла и, не дожидаясь пока в него полетит что-то убойное, скрылся за дверью.
   А боярин, бледный, со сжавшимися в тонкую полоску губами, еще несколько минут сверлил захлопнувшиеся створки тяжелым взглядом. Попытался встать с дивана, пошатнулся... Украшенная затейливой резьбой, трубка выпала из ослабевшей руки и, звонко ударившись о наборный паркет, покатилась, разбрасывая вокруг искры и пепел. Старик попытался поймать ее, но не успел. Ноги подкосились и боярин Громов, захрипев, рухнул на пол, хватая воздух перекосившимся ртом.
  

* * *

   Записка, найденная мною среди кипы документов лежавших в папке Гдовицкого, оказалась весьма и весьма странной. Много смутного текста о каких-то обещаниях, данных дядькой моему отцу... и одна короткая просьба о встрече. Не проблема, встретимся, решил я... и ошибся. Дед загремел в медблок, и всё пришлось отложить. И вот сегодня, спустя почти неделю, встреча должна состояться. Прямо сейчас...
   Кажется, впервые я вошел в медблок имения не как пациент, а как посетитель. Дверь "моего" бокса была распахнута настежь, а у постели бледного, словно смерть, деда, сидел Федор Георгиевич, мой дядька. Последнюю неделю он не отлучался из "Бесед" ни на один день. Да что из имения, он из медблока выходил только вечером, а в семь утра был опять здесь, у кровати отца. Разговаривал с ним, что-то рассказывал. Без толку, конечно. Хотя, если вспомнить мой собственный опыт... м-да. Не буду зарекаться.
   - А, Кирилл, здравствуй. - Тихим, безэмоциональным тоном проговорил дядька, заметив меня
   - Добрый день. Как он? - Киваю на деда. Не то, чтобы меня это так заботило, но... вежливость.
   - Лучше, вроде бы... Очнулся вот, недавно. - Глухо ответил Федор Георгиевич. - Львович говорит, динамика положительная, но... возраст сказывается. Сейчас, спит.
   - Ясно. - Положив на столик у окна ту самую папку, я повернулся к дядьке.
   - Поговорим. - Кивнув, он указал мне на табурет в углу бокса. Наследнику не откажешь, тем более, когда он, фактически, исполняет обязанности главы рода. Да и я, собственно, за тем и пришел.
   - Дед собирался объявить тебя главой младшей ветви нашего рода... Я говорил с Гдовицким, но хочу услышать твое мнение лично. - Помолчав, проговорил дядька. И это не была просьба. Я глянул на спящего старика и пожал плечами. Сказать, или промолчать? А что я, собственно, теряю, это такая тайна, что мне, буквально, вывернули руки? Идиотом надо быть, чтобы поверить в мою радость от предстоящей церемонии.
   - Мне не нравится эта идея, Федор Георгиевич.
   - И... - Чуть надавил наследник.
   - И всё. Я говорил Гдовицкому, как дед добился моего согласия на этот шаг. Могу повторить.
   - Не стоит. - Дядька покосился на спящего деда, и покачал головой. - Все так плохо, Кирилл?
   - Хм, учитывая, что в течение последних трех лет и сестры с Алексеем и Ирина Михайловна постоянно напоминали мне о грядущем изгнании, частенько в присутствии Георгия Дмитриевича, и тот ни разу их не поправил... В общем, думаю, могло быть и хуже... но проще. - Я безразлично пожал плечами.
   - Понятно. - Задумчиво проговорил дядька, вздохнул и, бросив на своего отца какой-то странный взгляд, вновь заговорил. - А сам-то ты, чего хотел бы?
   - Честно?
   - Желательно. - Слабо улыбнулся наследник.
   - Свободы. Хоть изгнание, хоть эмансипация... лишь бы с концами.
   - А главой младшей ветви, значит, быть не хочешь? - Удивленно вскинул бровь дядька.
   - Будь я совершеннолетним, зубами бы за такой шанс ухватился. А сейчас... ну, что изменится по сравнению с моим нынешним положением? Место жительства и только. Остальные условия определил дед, как мой опекун. И там мало приятного. - Пожал я плечами.
   - Отец в своем репертуаре. - Младший Громов тихонько хохотнул, но смех его был неживым, натянутым каким-то... - М-да. С изгнанием, конечно, перебор. Хотя, решение простое и... традиционное. Слабый стихийник, да еще и без надежды на возможность овладения родовыми техниками... с другой стороны, не видал я других новиков, что могли бы завалить воев или гридней. В общем, спорный ход, очень спорный. Ладно, Кирилл. Не буду тебя задерживать, иди... А я подумаю, с отцом вот поговорю... И. Подожди со своим решением. Хотя бы несколько дней. Прошу.
   Кивнув на прощание, я вышел из медблока и, остановившись под окном, аккуратно тронул Эфир.
   - Ну что, отец, доволен? Парень, от твоих игр, даже на изгнание согласен, лишь бы только оказаться подальше от нашего террариума... - Тихий голос Федора Георгиевича заставил меня замереть.
   - А ведь мы договорились... Ему младшая ветвь, деньги и девчонки в подручные, нам техники и спокойствие от кое-чьих планов... - Голос боярина был слаб, но уверен. Ага, спал он, как же...
   - На болт ему не нужны наша фамилия, деньги и девчонки. - Фыркнул дядька. - Что же до техник... Мне еще Николай объяснял, что не достигший своего потолка, стихийник применять их не сможет.
   - Что? Он что, меня надуть решил?! - Ого, как дедушка-то взбеленился... И никого я не обманывал. Сроки, когда сестры освоят тонкую работу с Эфиром, мы не оговаривали. А теорию и комплексы для развития, я им за год-другой поставил бы... аккурат, к полному их совершеннолетию. Остальное, не мои проблемы.
   - Ну, а ты на что рассчитывал? - Негромко рассмеялся Федор Георгиевич. - Издевался над мальчишкой, как хотел, и считаешь, что он не спрятал камень за пазухой?
   - Но мы же родня!
   - Вспомнил... - Голос наследника похолодел. - Раньше об этом думать надо было. Когда изгнанием родному внуку грозил, да внучек на подлости подзуживал. А теперь поздно. Для него родня уже хуже врагов. В общем, так... Младшей ветви не будет. Документы об эмансипации я, как временный глава рода, подпишу сегодня же. А девочки... Договоримся. Очень надеюсь, что он вразумит этих идиоток.
   Свобода... Сладкое слово. Вот только, вместе с ней приходят и неурядицы. В моем случае, они оказались довольно приземленными, и описать их можно тремя словами: жилье, транспорт, гимназия. И дело вовсе не в деньгах. Папка, предоставленная мне душеприказчиком матери, оказалась еще той золотой шкатулкой. Нет, никаких миллионов в ней не было. Зато, нашлись неучтенные в моих предыдущих расчетах, документы на маленький домик в Москве, и на открытый при моем рождении, накопительный счет, который вскоре должен превратиться в обычный вклад, с приятной глазу суммой в семьдесят четыре тысячи рублей, правда, точное количество средств я узнал лишь в банке. В документах была отражена только сумма первоначального вклада.
   Дом оказался маленьким двухэтажным особнячком в одном из переулков Замоскворечья, на первом этаже которого расположилось крохотное кафе, а на втором небольшая квартира, в которых проживает хозяин этого заведения общепита и, соответственно, мой арендатор, чьими стараниями мой счет пополняется на две тысячи рублей ежегодно. А значит, в качестве места моего собственного проживания, сие здание никак не подходит. Доход важнее. Найти же что-то подходящее за оставшиеся три недели, задача почти нереальная.
   Вторая проблема - транспорт. Я совершенно спокойно отношусь к метро, автобусам, трамваям и прочим троллейбусам, но... гимназия находится на северо-востоке Москвы, в центре довольно большого анклава, так называемого "боярского городка", и общественного транспорта в нем попросту нет. Весь район состоит из кварталов, принадлежащих боярским родам. И да, у Громовых здесь тоже имеется свой участок с городской усадьбой самого рода и десятком домов, в которых проживают их боярские дети с семьями. Но я туда, ни ногой. В общем, без колес не обойтись. Вот только, кто мне позволит сесть за руль в мои четырнадцать лет? А ездить в гимназию на такси, или нанимать шофера... хм, я не настолько богат. Да и разорять счет для покупки автомобиля мне совсем не хочется. Пусть даже, это и уменьшит его едва ли на треть... ну, если, конечно, не брать что-то понтовое...
   Ну и третья проблема - сама гимназия. Документы у меня приняли без вопросов, тут же всё оформили и даже сообщили, какой именно класс примет меня с распростертыми объятиями. После чего, секретарь директора, весьма симпатичная особа лет тридцати, скинула мне на браслет расписание занятий на первый триместр, а вместе с ним, список рекомендованной к приобретению литературы, кое-каких принадлежностей и... перечень заведений, в которых я могу обзавестись принятой в гимназии формой. Вот, прочитав его, я и понял, как на самом деле попал. Список включал в себя только ателье! То есть, форму шьют на заказ...
   Нет, понятно, что гимназия расположена в "элитном" районе, и случайных людей в ней быть не может, по определению, но одно дело это знать, и совершенно другое, наткнуться вот на такой вот выверт и п о н я т ь, что учиться придется в компании самых натуральных "мажоров", со всеми вытекающими. Мало мне было близняшек с Алексеем... Как битой по голове...
   - Ну что, Кирилл, может, все-таки остановишься в гостевом доме в нашем квартале? - Поинтересовался Гдовицкой, составивший мне компанию в нынешней поездке, когда мы покинули огромное здание гимназии и уселись в машину.
   - Нет, благодарю покорно, Владимир Александрович, но этот вариант мне категорически не подходит. - Вздохнул я.
   - Хм... интересно, и как ты собираешься добираться до гимназии, в этом случае? - С любопытством покосился на меня бывший тренер... теперь уже бывший, правда. - Даже, если тебе удастся снять жилье на границе с боярским городком, в чем я сильно сомневаюсь, поскольку цены там, мягко говоря, немалые... Все равно, ходу до гимназии пешком не меньше часа выйдет. Намаешься, каждый день такие концы отмахивать.
   - Что-нибудь при... - Разговор мы вели, когда авто катило по Стромынскому тракту и, отвечая Гдовицкому, я пялился в окно. Вот, увиденное там, меня и заинтересовало. - Владимир Александрович, остановите, пожалуйста, машину.
   - Что-то случилось? - Насторожился Гдовицкой.
   - Нет-нет. Просто, я, кажется, нашел возможное решение проблемы транспорта... - Протянул я. Тренер хмыкнул и, покачав головой, прижал наш седан к обочине. - Я сейчас.
   Небольшая пробежка от авто, до огромного, сияющего натертыми до блеска витринными окнами, салона, пятиминутная беседа с расхаживающими меж хромированным и ярко раскрашенным товаром, консультантами, и в машину я вернулся, будучи абсолютно довольным результатом.
   - Ну, и что это было?
   - Хм... Скажем так, я нашел транспортное средство, против которого не будет возражать наша доблестная дорожная полиция. - Ухмыльнулся я, в ответ. - Конечно, пять кубиков, это не совсем то, что мне хотелось бы, но для покупки чего-то помощнее, придется подождать еще год с небольшим.
   - Мотоцикл? - Гдовицкой хмыкнул, заводя авто и, вырулив на дорогу, кивнул после недолгого размышления. - Логично. Как-то я не подумал. Паспорт ты сегодня получишь, значит, можешь и на водительские права испытания сдать. А через годик...
   - Именно. Если всё будет в порядке, то в шестнадцать я уже смогу водить, хоть двадцатикубовый спортбайк, хоть автомобиль. Но остановлюсь, пожалуй, на дорожнике. Не нравятся мне эти пластиковые чудовища... да и автомобиль, игрушка хоть и приятная для самолюбия, но уж больно затратная.
   - А зимой как? - Поинтересовался мой бывший тренер.
   - Ну, вы уж меня совсем за неумеху не держите, Владимир Александрович. Уж на такую мелочь, как защита от грязи и холода, моих сил новика точно хватит. - Я состроил обиженную физиономию, увидав которую, Гдовицкой аж поперхнулся от неожиданности. Ну да, я тоже умею дурачиться, что тут странного?!
   Как и всякий нормальный мальчишка, еще в Том детстве, я мечтал о собственном "железном коне", но освоить мотоцикл мне довелось только в армии, и мечтами там и не пахло. Все больше как-то смазкой, бензином и моторным маслом... причем, учитывая качество имевшейся в нашем распоряжении техники и количество часов, потраченное на ее ремонт... в общем, охоту к двухколесным железякам, в то далекое время, мне, как и моим сослуживцам, думалось, отбили напрочь. Ан нет. Оказавшись здесь, в теле четырнадцатилетнего Кирилла, я вдруг понял, что та тяга к мотоциклам вновь проснулась... вот, как увидел их в салоне, пять минут назад, так и понял. Да и в прошлом, кажется, Кирилл интересовался двухколесными агрегатами. По крайней мере, общие сведения о здешней мототехнике, у меня имеются...
   Жаль, конечно, что пока придется обойтись пятикубовой "трещоткой", мне бы хотелось оседлать что-нибудь потяжелее, но придется ждать... Да и не факт, что я нормально справлюсь с мощной машиной без всяких усилений-ускорений. Все-таки, "толстяк" штука тяжелая...
   Кстати, заметил интересную вещь: принципы построения двигателей, тут и Там, совершенно разные. Там, классические ДВС, здесь рунные артефакты, преобразующие так называемый "эгрегор" пламени сгорающего топлива в эфирный поток, а уже его, рунные цепочки превращают в кинетическую энергию. Мощность двигателей и их объемы исчисляются и выражаются тоже отлично друг от друга. Там, киловатты и кубические сантиметры, а здесь, лошадиные силы и максимальный объем топлива, сгорающего в рабочей камере за минуту. Но, и там и тут, в обиходе мотоциклетной братии мелькают "трещотки", "толстяки" и "пластиковые самоубийцы". На последнее прозвище, кстати, любители передвижения в позе эмбриона на бешеных скоростях, и здесь обижаются почти всерьез... свидетелем чему я стал в салоне. Там, как раз, спорили две противоположности - спортивный парень лет двадцати, облаченный в яркую мотоциклетную защиту, и уже седоватый кряжистый дядька с основательной "трудовой мозолью", красующийся тяжелой кожаной "косухой". Лед и пламень-на... Прямо, как Там.
   - Кирилл! - Гдовицкой тряхнул меня за плечо, отвлекая от сравнений-воспоминаний. - Ну вот, ожил. А то, зову-зову, а ты... уперся взглядом в стекло и молчишь, словно неживой. Все в порядке?
   - Да, конечно. Задумался, просто. - Пожал я плечами.
   - О марке мотоцикла? - Понимающе ухмыльнулся Гдовицкой.
   - Да, вот думаю, что лучше, "ярцевский" дорожник, или ковровский "вездеход"? - Согласно киваю.
   - Ну, ты же, вроде, за город-то не собираешься... так зачем тебе вездеход нужен? Бери дорожник... он, кстати, и подешевле выйдет. - Выкручивая руль и закатывая автомобиль на стоянку у Манежной площади, проговорил бывший тренер. Охранник, рассмотрев небольшой флажок на госномере, разрешающе махнул световым жезлом, и перед нашим автомобилем засветилась пунктирная линия указателя. М-да, любят бояре повыпендриваться...
   Выйдя из автомобиля, я поднял взгляд на затейливо украшенное, огромное здание перед нами, и повторился. Понты, наше все. В моем прошлом... мире, на месте этого гиганта находилась дважды снесенная и дважды отстроенная заново гостиница "Москва", но она не шла ни в какое сравнение с этим зданием. Монстр, принадлежащий Боярскому Совету, оказался раза в два больше. Впечатляющее зрелище,
   - Ну, вот и приехали. Сейчас зарегистрируем твои документы в Герольдии и... Чуешь запах свободы, Кирилл? - Гдовицкой улыбнулся, протягивая мне папку с бумагами об эмансипации, которые Федор Георгиевич с боем заставил подписать своего отца, и кивнул в сторону огромных дверей, ведущих в этот оплот боярской спеси. Я глубоко вздохнул и двинулся вверх по широкой лестнице.
  

Глава 2. Кому мифы, а кому головная боль

   Регистрация документов в Герольдии заняла всего час, да и то, больше половины этого времени, рассматривавший документы приказной потратил на то, чтобы попытаться отговорить меня от эмансипации. Вотще... Хоть и закрутила меня эта "карусель", словно водоворот щепку, отказываться от личной свободы, так неожиданно подкинутой мне дядькой, я не собирался. И плевать, что таким образом, я сам себя вышвыриваю из привилегированного сословия. Плевать. Зато, никаких дедушек-тетушек над головой... а сестры? Ну, какая бочка меда без пары ложек дегтя? А уж какой был торг со старым Громовым, м-м... Никак не хотел дедушка лишиться возможности усилить род "отцовой" техникой... да и не только в этом дело было, как оказалось. Я вспомнил наши "посиделки" у кровати деда и хмыкнул.
   - Что, так хочешь дочек замуж сплавить? - Ерепенился дед, сверля взглядом папку в руках сына.
   - Женихов еще и на горизонте нет, а ты уже волнуешься, а отец? - Хмыкнул Федор.
   - Это тебе так кажется. - Скривил губы Громов-старший. - Загляни в мой сейф, там уже два десятка писем на эту тему... И ведь это только первые ласточки, самые нетерпеливые.
   - И в чем проблема? Неужели нельзя просто отказать... - Проговорил я это негромко, можно сказать в сторону, но был услышан.
   - Хм, молод ты еще, чтобы в эти дела лезть. - Поджав губы, проговорил дед, но, вновь покосившись на заветную папочку, вздохнул. - Эх... ладно, слушай, и не вздумай перебивать.
   И дед заговорил. Честно, такое полотно развернул, хоть стой хоть падай. И было от чего. Оказывается, бояре они тоже бывают разные. Думные, дружинные, служилые... всех и не перечислить. Но, есть среди них и совершенно особая группа из почти трех десятков родов, в которую входят и Громовы. Начало этой "могучей кучке" положил светлой памяти государь Иоанн Васильевич Четвертый, прозванный Монахом. Надоели тогдашнему правителю Руси местнические склоки и лествичные дрязги среди ближников, и принял он под свое крыло так называемых худородных, из служилых, однодворцев и детей боярских, общей численностью под три тысячи воинов. Опричнина, ага... вот только в здешней истории, эта затея имела свое продолжение. Сын Ивана Четвертого, Иоанн Иоаннович возродил опричное войско, превратив его в братство, этакий военный орден, члены которого подчиняются только самому государю и... не могут участвовать в управлении государством. Несмотря на чины и звания, опричникам нет хода в Боярскую думу, они не имеют права получать доход "от земли", им запрещено избираться в посадники... В общем, запретов много, но конечный смысл у них один: опричники не должны лезть в политику.
   Постепенно, с переходом от боярских исполчений и княжьих дружин к профессиональной армии подчиненной государю, численность братчины стала уменьшаться. Правители всё реже стали вводить в ее состав новых людей, какие-то из входивших в братчину родов хирели, значение опричнины снижалось, пока она окончательно не растворилась в потоке многочисленных "обществ" создаваемых аристократией. Правда, оставался у нее один внешний отличительный признак - право принятия в братчину принадлежало исключительно правящему монарху. В остальном же, никаких поводов для зависти "заштатное" общество не давало. А чему тут завидовать? Ну, принял государь очередного худородного в свой "клуб", и что? Где чины, земли, титулы? Где придворное влияние?
   В общем, для большинства, опричнина стала чем-то вроде награды, выдаваемой по принципу: "на и отвяжись"... И уж совсем мало кто замечал, что большинство тогда только нарождавшихся в стране производств, со временем скапливается в руках этого клуба по интересам. Почему именно у них? Ну, во-первых, сказался старый запрет на получение доходов "от земли", а во-вторых, государи активно вовлекали заводчиков в братчину. И те шли с превеликим удовольствием... бонусы от участия с лихвой перевешивали запреты. Так, когда-то исключительно военный орден стал еще и объединением промышленников...
   Спрашивается, и как могут быть связаны опричники и мои стервозные сестрички? Оказывается, могут. Современные боярские роды обеспечивают свое влияние в государстве тремя способами. Прямым представительством в Боярской Думе и на высших государственных должностях, собственными финансами, позволяющими влиять на экономику... и родовыми связями. Вот последнее-то, и явилось камнем преткновения. Выдав сестренок замуж, Громов тем самым заключил бы союзный договор с родами женихов. Это не значит, что он обязался бы следовать в фарватере их решений, но от оказания посильной помощи, если они того потребуют, отвертеться бы уже не смог... Вот только, за исключением всё того же "клуба опричников", все остальные боярские рода увлекаются политикой, в том или ином виде... Нестыковочка-с. Отсюда, и желание деда пристроить внучек ко мне в боярские дети. А что, удобно. И приказать, формально, он им не мог бы, и влияния своего не утратил. А на любое принуждение мог бы развести руками, типа: девочки на службе, ничего поделать не могу...
   - Хм. А кто мешает дождаться, пока ряд на службу не закончится? Да и без того... подкатили бы "женихи" к близняшкам, и окрутили их. А там, совершеннолетие и свадьба... по взаимному согласию.
   - До восемнадцати лет, без позволения родителей свадьба состояться не может. Это, во-первых. Во-вторых, находясь на службе по временному ряду, боярские дети вообще не имеют права жениться или выходить замуж, поскольку в это время их жизни принадлежат боярину. А в-третьих, даже если девчонок "окрутят", по твоему выражению, после наступления совершеннолетия, это уже будет их собственный выбор, без каких-либо последствий для рода. - Кисло проговорил дядька. Видно было, что ему тема даже гипотетической свадьбы дочерей, не по вкусу.
   - Тоже, своего рода, традиция. Одно дело, договор между родителями жениха и невесты, и совсем другое дело, их собственный выбор. В конце концов, негоже соплякам брать на себя права глав родов, тем более, решать кто кому союзник. - Прокомментировал слова сына, Георгий Дмитриевич.
   - Хм. Кстати, насчет ряда... - Я немного замялся. - Правильно я понимаю, что из-за эмансипации, точнее, из-за отсутствия у меня титула боярича, сестры не смогут пойти ко мне на службу?
   - А ты думал, чего он упирается... - Фыркнул дядька, кивая на своего отца. Тот хмыкнул.
   - И что, иных кандидатов нет? - Удивился я. - А опричнина? Неужто, откажется помочь?
   - Не откажется, но... репутация. - Покачал головой Громов-старший. - Проблема не так велика, чтобы обращаться за помощью, не поймут. Скажут: совсем ослабели Громовы, раз с такой ерундой справиться не могут. А это, знаешь ли, скользкая дорожка. Там сомнение, здесь оговорка, и конец уважению. Вот, сговорить женихов внучкам, можно было бы. Многие в братчине за честь почли бы с нами породниться, но... нет сейчас в опричных родах подходящих по возрасту наследников. А те что есть, либо уже помолвлены, либо и вовсе женаты. Отдавать же за вторых-третьих сыновей...
   - Ага-ага, - Рассмеялся Федор. - Заговорил о вторых-третьих. Уж мне-то можешь мозги не пудрить. А то я не помню, какой скандал близняшки закатили, стоило вам с Ириной заикнуться о смотринах. Чуть усадьбу не сожгли, к мавкам зеленым.
   - Смешно ему. - Проворчал дед и вдруг рявкнул. - Думай лучше, что делать будем? На меня Бельские уже полгода охотятся. Так им своего старшего женить невтерпеж, что даже на государевом приеме не постеснялись о Милке с Линкой выспрашивать. На какой ступени, да какие перспективы, да прилежно ли учатся... Тьфу.
   - Ладно-ладно... - Замахал руками дядька и, неожиданно замер. Хоть табличку на шею вешай: ушел в себя, вернусь нескоро". Я хотел было уже потрясти его за плечо, но дед остановил, а спустя минуту, Федор свет Георгиевич ожил.
   - Никак, что-то придумал, Феденька? - Прищурившись, поинтересовался Громов-старший.
   - Как учатся, да? Хорошо учатся, а дальше еще лучше будут... - Расплылся в широкой улыбке наследник и вдруг ткнул меня указательным пальцем в плечо. Больно, между прочим. - А скажи-ка мне, друг сердечный, что у тебя с Эфиром?
   - А что у меня с ним? Все нормально. - Пожал я плечами.
   - Ага-ага. Нормально, говоришь? А экзамен на подмастерье сдашь? - А взгляд хитрый-хитрый...
   - Когда? - Опешил я.
   - Сейчас, например. - Хмыкнул наследник. Меня так и подмывало ответить фразой из анекдота, по поводу китайского языка и методички, но, отбросив неуместное веселье, я задумался... В отличие от стихийных школ с их ступенями, эфирные техники не имели четкого деления по мощи. Зато, различались по степени контроля. И здесь была своя градация. В разных странах эти ранги, как и ступени стихийников, именуют по-разному, но их всегда пять. В России принята европейская система: ученик, подмастерье, мастер, магистр и гранд. "Обзывалки" эти, достаточно условные и, в отличие от тех же "стихийных" званий, на них обращают внимание куда как меньше. А теперь, вопрос, зачем вдруг Федору свет Георгиевичу понадобилось, чтобы я стал подмастерьем Эфира?
   - Не ломай голову. Обещаю, ответишь на мой вопрос, и я всё объясню. - Вздохнул дядька, явно заметив задумчивое выражение моего лица.
   - Сдам. - Признал я. А что? Тихариться поздно, да и незачем.
   - Замечательно. - Дядька даже руки потер воодушевленно, а заметив наши с дедом недоуменные взгляды, довольно хмыкнул. - Не поняли? Ученичество... личное ученичество. Теперь дошло?
   Дошло. Еще как дошло. У меня перед глазами мелькнуло посмертное видение... и я содрогнулся. Это вот об этом ОН говорил?! Бр-р. Мне нравилась работа инструктора, учителя, но это... застрелиться можно.
   Черт, а ведь я, действительно, на миг понадеялся, что удастся "сорваться с крючка", отвертеться от кузин, по техническим, так сказать причинам. Но... ха. Как говорится, хочешь насмешить богов, расскажи им о своих планах... М-да уж. Кто бы сомневался, что Громовы оценили мои возможности. Даже того мизера, что я успел продемонстрировать, достаточно, чтобы определить хотя бы минимальный уровень моих умений. Вывод? Проверочка, однако. Сто процентов... Что ж, ладно. За бескровный выход на свободу, можно и заплатить. И если такой платой будет ученичество двух безбашенных девок, пусть. Заодно и... собеседник тот, глядишь, доволен будет. Тоже неплохо... Вот только условия уточним.
   Память доставшаяся мне от Кирилла хранит довольно много сведений, но, четырнадцать лет, они и есть четырнадцать, и пробелов в моих знаниях хватает. В том числе, и об упомянутом дядькой ученичестве. Впрочем, объяснение не заставило себя ждать. Заметив мое недоумение, Громов-младший с удовольствием растолковал, о чем идет речь. Так, я узнал, что помимо боевых школ и домашнего обучения одаренных, существует еще одна "форма образования", древняя, как египетские "куличики". То самое ученичество. В Европах с Америками она почти не применяется, ввиду традиционности и закоснелости. При существующих альтернативах, слишком мало находится желающих заключить договор, по которому власть учителя над учеником столь же безусловна, как власть боярина над боярскими детьми. Правда, и ответственность соответствующая... Но это не единственная закавыка. По традиции, учитель должен быть выше ученика хотя бы на ступень, и обучение длится ровно до тех пор, пока ученик не достигнет того ранга, в котором учитель пребывал на момент заключения договора. Исключение составляют лишь "ярые", или в случае с "эфирниками", гранды. Они сами определяют срок ученичества для своих "падаванов". Ну, и еще одно, договор ничтожен, если "потолок" ученика, ниже ранга учителя. Этика. Правда последнее касается только стихийников, поскольку считается, что любой одаренный способен стать грандом. Хм. Я бы поспорил...
   Вот так и получилось, что на следующий день после визита в гимназию и Герольдию, я, вместо поиска подходящей квартиры неподалеку от боярского городка, вновь ехал с Гдовицким, на этот раз, в одну из государственных боевых школ, где и должен был состояться мой экзамен.
   Можно было бы провести испытание и иначе, пригласив в качестве комиссии нескольких мастеров из бояр, которые проверили и засвидетельствовали бы мой уровень владения Эфиром, но старый Громов был категорически против и, не объясняя причин, отправил меня в официальное учебное заведение... Гдовицкой взял под козырек, и странно на меня покосившись, взялся за исполнение приказа.
   Так я и оказался в этой школе. Весьма странной школе, надо сказать. Начать с того, что, несмотря на лето, здесь было полным-полно учащихся... форма которых, ничуть не походила на школьную, зато, несмотря на свой вполне цивильный вид, вызывала стойкую ассоциацию с военными. Или это выправка учеников в сочетании с единообразием в одежде, произвела на меня такое впечатление? Не знаю, но оказавшись в здании и немного оглядевшись по сторонам, я уверился в своих подозрениях. Атмосферу военного учебного заведения нельзя перепутать ни с чем. А здесь, "родная стихия" так и перла изо всех щелей.
   Впрочем, странно было бы ожидать иного от государственной боевой школы. Здесь не место бояричам и боярышням. Отсюда, одаренные простолюдины начинают свой путь в доблестную русскую армию и флот, воздушный ли, надводный или подводный, сие уже не так важно. Беспокоит меня только одно. Ни на одной табличке, ни на одном плакате, да что там, даже в местной альтернативе всемирной сети я не нашел никакой информации о специализации этого учебного заведения. Странно это...
   Долго размышлять над особенностями школы, в которой предстояло пройти экзамен, мне не дали. Гдовицкой доставил меня на второй этаж и, взяв обещание никуда не исчезать, скрылся за массивными двойными дверями с "говорящей" табличкой: "Учебная часть". А уже через четверть часа, мы, то есть, я, Владимир Александрович и трое хмурых разновозрастных дядек, уже были в гимнастическом зале школы, сейчас пустом и темном. Но вот, щелкнул выключатель и высоко над нами начали один за другим разгораться забранные металлической сеткой плафоны, освещая огромное помещение, окна которого оказались закрыты стальными жалюзи. Ничего так... бункер.
   Экзамен начался без предисловий. Просто, один из приглашенных, указав на центр зала, вдруг, не дожидаясь, пока я доберусь до указанной точки, попытался ударить меня эфирной волной, вроде той, что недавно так удачно свалила Алексея. Вот только, в отличие от "моей" волны, эта была пустая. То есть, совершенно не наполненная эмоциями. Непривычно. Голая сила и контроль...
   Решив отвечать точно в меру, чтобы, не дай бог, не переборщить, я пустил навстречу атаке свою волну и, тут же закрывшись от докатившегося до меня рассеянного удара, напряг чутье.
   Экзаменаторы, стоявшие чуть в стороне, от атаковавшего меня мастера, накрылись куполом от подслушивания и о чем-то тихо говорили между собой. Чуть мутноватый блеск защиты не давал прочесть по губам, о чем именно они ведут речь. Поняв по жесту усмехающегося противника, что от меня ждут взлома этого купола, я пожал плечами. Зачем ломать? Сначала надо попробовать обойти.
   Вспомнив свои эксперименты с воздушными мембранами, я довольно хмыкнул. А что? Принцип работы один и тот же. Главное, не ошибиться с фильтрами... Эфир вокруг меня послушно исказился, и часть его, словно впитавшись в пол, покатилась в стороны, как круги по воде. Вот, невидимая глазу волна свободно миновала границу купола, еще раз и, ударившись о стены зала, покатилась в обратную сторону, неся с собой необходимую информацию. Уверившись в том, что защита от прослушивания не распространяется на доски пола, я успокоил эфир и, сформировав своеобразную нить, отправил ее в сторону купола, таким же образом, как и волну до этого. Зачем биться в стену, если можно пролезть под ней? Оказавшись за границей защиты, эфирная "нить", вынырнув из пола, растеклась по поверхности, обернувшись подобием мембраны, стала послушно передавать мне вибрации изнутри купола. Подобный прием не был для меня чем-то сложным, учитывая, что похожие подслушивающие техники я неоднократно сплетал с помощью воздуха, когда хотел узнать очередные планы родственничков по моему "низведению"... В общем, ничего запредельно сложного. Я кивнул экзаменатору, что внимательно следил за моими манипуляциями, чутко слушая Эфир, и тот, хмыкнув, подал знак своим коллегам. А когда те сняли купол, вся троица, опять не промолвив ни слова, уставилась на меня. Тоже мне, молчуны. Ну да ладно. Оттарабанив подслушанный короткий диалог, я замолчал. Теперь пришла моя очередь сверлить взглядом дырки в "собеседниках".
   А вот дальше произошло то, чего я никак не ожидал... даже Тут. От одного из экзаменаторов, угрюмого даже на фоне своих коллег, довольно молодого человека, пришел настолько четкий вопросительный образ, что его можно было бы принять за чистую мысль-вопрос, вложенную мне в голову: как ты это сделал?... Честно, не будь я уверен, что телепатия невозможна, давно занялся бы этим направлением сам.
   Я на мгновение растерялся, и уже принялся было за демонстрацию адаптированной мною подслушивающей техники, но вовремя одумался. Никто не сказал, что экзамен закончился, а значит, скорее всего, от меня сейчас ожидают адекватного ответа. Ой, облажаюсь...
   Сформировав мысленный образ, я постарался максимально полно очистить его от помех и искажений и, приправив солидной порцией эмоций, сопровождавших создание "жучка", до предела сконцентрировавшись, толкнул получившееся нечто в сторону экзаменатора.
   Неопределенный хмык в ответ... и молчаливая троица, развернувшись, покидает зал. Э, а как же я?
   Гдовицкой, так и не отошедший от двери, заметив мое недоумение, махнул рукой.
   - Идем, Кирилл. Подождешь на улице, пока я поговорю с нашими коллегами. - И у этого по лицу ни черта не прочитаешь. Да что за хрень такая?! Сдал я или не сдал?
   - Хм. Надеюсь, меня просветят об итогах этого... испытания? - Вздохнул я, смиряясь с необходимостью ожидания.
   - Не волнуйся. Скоро всё узнаем. - Бывший тренер ткнул меня кулаком в плечо и, кивнув в сторону выхода из здания, помчался следом за моими экзаменаторами. Дурдом.
  

* * *

   - Ну, Степа, что скажешь? - Коротко стриженный мужчина лет сорока, с явной военной выправкой, выжидающе взглянул на одного из своих собеседников, молодого но угрюмого человека, с невыразительным, словно стертым лицом. Встретишь такого в толпе и не заметишь.
   - Не тянет он, Игорь. Пока не тянет... Впрочем, в его возрасте... Владимир Александрович, сколько вашему парнишке лет, четырнадцать?
   - Почти пятнадцать. - Хмуро ответил Гдовицкой. Ему явно не понравились слова Степана.
   - Да ладно, Игорь, что ты его слушаешь? Степка же у нас перфекционист. А паренек талантливый, и защиту обошел лихо! Какие его годы, подтянется еще... - Вступил в беседу третий и мечтательно добавил, - эх, мне бы его хоть годик погонять, такой материал пропадает...
   - Степан? - Короткий взгляд Игоря, и угрюмый, со вздохом, махнул рукой.
   - Да согласен я. Пиши, заверю. - Заскрипело перо, влажно хлопнула печать... всё.
   Получив украшенное личными вензелями мастеров и печатью школы удостоверение, Гдовицкой коротко поблагодарил учителей и, лишь покинув кабинет, заглянул в выданный на имя Кирилла документ.
   - Хм-м... И что теперь делать? - Начальник СБ покосился на лист, словно в надежде, что надпись изменится и, вздохнув, решительно мотнул головой. К черту. Пусть с этим Громовы разбираются.
  

Глава 3. Определенное место жительства

   Гадство. Старался же не накрутить... и всё равно спалился. Но самое паршивое, я понятия не имею, на чем именно. Не, учиться мне надо. Ликвидировать собственную безграмотность... и заблуждения Кирилла, причем срочно, пока опять во что-нибудь не вляпался... Как сейчас.
   Мастер. Приятно, конечно, что господа экзаменаторы столь высоко оценили мои скромные умения, но... Покрутив в руках сертификат с затейливыми подписями экзаменаторов и невзрачной темно-синей печатью школы, я тяжело вздохнул. Это ж, сколько мне теперь возиться с сестрами, а?! Да, при необходимости, техники для экзамена на мастерский уровень, я в них вобью, задолго до достижения близняшками их "потолка" в стихиях. Но сколько на это понадобится времени?! Два года, три? Пять? Черт...
   Нет, это точно Безносая отомстила за то, что ушел не по сценарию. Твою дивизию...
   - Хм. Вижу, ты не очень рад полученному званию? - С ухмылкой поинтересовался Гдовицкой.
   - Что, так заметно? - Снова вздохнул я. В ответ, мой бывший тренер только пренебрежительно фыркнул. Ну да, взглянув в боковое зеркало громовского автомобиля, к которому мы, как раз, подошли, пришлось согласиться. С такой кислой миной, я действительно был мало похож на человека, только что успешно получившего свой первый серьезный аттестат.
   - Знаешь, а ведь Прутнев тобой заинтересовался. Всерьез. - Протянул Владимир Александрович, когда мы забрались в салон машины.
   - Прутнев?
   - Михаил... ну, это тот мастер, что ставил купол от подслушивания. - Пояснил Гдовицкой. - Между прочим, заместитель директора этой школы... и один из лучших "эфирников", которых я знаю. Так что, если вдруг надумаешь идти на военную службу, советую сначала заглянуть к нему в гости.
   - Непотизм в ходу не только у бояр, а, Владимир Александрович? - Хмыкнул я, постепенно приходя в себя, после осознания примерных сроков грозящего мне "кармического" наказания... двойного, да.
   - С кем поведешься, Кирилл Николаевич, с кем поведешься. - В тон ответил Гдовицкой и, поняв, что вступать в обсуждение моих возможных планов на жизнь я не собираюсь, тут же круто развернул разговор в другую сторону. - В "Беседы", или ты уже подобрал варианты квартир для просмотра?
   - Когда бы я успел? - Развожу руками. - Может, вы что-нибудь посоветуете... так, в продолжение темы непотизма?
   - Вот уж, в чем я точно не смогу помочь, увы... - Покачал головой бывший тренер. - Разве что, советом. Попробуй заглянуть в Сокольники. Район тихий, спокойный и расположен чуть ли не вплотную к боярскому городку... да и цены кусаться не должны. Дорогого жилья там никогда не было. - И, подумав, добавил... - Опять же, дикий парк рядом...
   - Это вы, сейчас, к чему? - Не понял я.
   - Хм. А где ты собираешься учить девчонок? Во дворе, что ли... или ты настолько богат, что можешь позволить себе собственный зал для тренировок? - Ювелирно вписывая машину в поворот, пожал плечами Гдовицкой.
   М-да. А ведь прав господин начальник. Ой как прав... Я покивал головой и искренне поблагодарил Владимира Александровича.
   - Спасибо. Я ведь, действительно думал, что придется арендовать какой-нибудь подвал для этих целей. Но летние тренировки в парке, это куда как лучше... - И, подумав, добавил под одобрительный смешок Гдовицкого, - впрочем, если будут доставать, то можно и зимой там же тренироваться...
   - Про наследное пламя не забывай. - Хмыкнул Владимир Александрович, напоминая. - Поддерживать комфортную температуру, для них не проблема. Или забыл?
   - Ничего. Гонять буду так, что они и без терморегуляции не замерзнут.
   - Ну-ну... - Протянул Гдовицкой... и замолчал до самого нашего приезда в "Беседы".
   В отличие от меня, боярин с наследником восприняли новость о статусе "мастера" с неожиданным воодушевлением. И я вынужден был признать, что они и в самом деле надеются серьезно поднять уровень близняшек, а не просто пекутся о независимости рода Громовых.
   Впрочем, какое мне теперь дело до их желаний? Договор заключен, обязательства оглашены и приняты... не без возмущенного пыхтения со стороны близняшек, но тем не менее. А вечером того же дня, Лина и Мила ознакомились с договором об ученичестве и засвидетельствовали его прочтение своими подписями. Вот теперь можно заняться и личными делами.
   Паутинка - здешний аналог интернета, довольно бедный аналог, надо сказать... так вот, "паутинка" одарила меня кучей объявлений о сдаче жилья внаем, но ничего интересного среди вороха предложений я так и не нашел, хоть и объездил добрый десяток адресов... пока, вспомнив совет Гдовицкого, не залез на сайт... то бишь, "инфор" Сокольнического района, правда, больше от безысходности, поскольку муниципалитеты очень редко выставляют жилые объекты, как на продажу, так и для аренды. Но, чем черт не шутит, пока бог спит?
   Сначала, я даже не понял, за что именно зацепился мой взгляд. Потом бегло перечитал текст, и уже хотел было недовольно фыркнуть и перелистнуть страницу, когда до меня дошло... Десятина! Ну, даже самые просторные квартиры не меряют такими единицами площади, обходясь привычными квадратными метрами. А тут, такой казус. Заинтересовавшись, я вызвал подробное описание объекта и понял, что завтра поеду смотреть предложение. Весьма оригинальный вариант... но кто сказал, что это плохо?!
   Вообще-то, объект был не из разряда жилых, тех на инфоре вообще нашлась лишь пара штук, но я в упор не понимаю, зачем бы мне понадобилась квартира в триста или пусть даже двести квадратных метров. Тем более, что стоимость аренды сих апартаментов была в два и, соответственно, полтора раза больше, чем у заинтересовавшего меня объекта... Правда, у него был свой минус, который я таковым, честно говоря, не считал. Долгосрочная аренда. Минимальный срок - пять лет... максимальный же, ограничен лишь законом, то есть, сорок девять лет. Больший срок, наше законодательство автоматически определяет, как скрытую передачу права собственности, и... тут же взимает с арендодателя пятнадцатипроцентный налог на доходы, исходя из рыночной стоимости недвижимого имущества, а арендатора штрафует на ту же сумму. Наверное, чтобы арендодателю обидно не было.
   Когда Гдовицкой упоминал о "диком парке", я и подумать не мог, что под этим эвфемизмом, мой бывший тренер понимает самый обычный лес, лишь малая часть которого, оказалась прорезана десятком просек, соединенных тремя кольцевыми дорожками. Здесь же, десяток павильонов, разбросанных меж просеками, беседки... Вот и весь здешний парк "Сокольники", а за пределом третьего, самого большого кольца - лес. Правда, неплохо ухоженный. Ни сухостоя, ни буреломов... впрочем, судя по аккуратным дровницам у одного из павильонов, и выставленному рядом ценнику за дровишки "для мангала", парковые служители стараются не за "спасибо"...
   - Господин Громов, если не ошибаюсь? - Окинув меня внимательным взглядом, кисло спросил молодой парень в мундире муниципального работника. Пенсне на его носу блеснуло солнечными бликами.
   Я утвердительно кивнул, поднимаясь с гранитного бортика фонтана, у которого устроился в ожидании представителя муниципалитета.
   - Он самый, а вы...
   - Младший советник Ренн, Андрей Иванович. - Отрекомендовался, иначе не скажешь, мой визави.
   - Рад знакомству, Андрей Иванович. Можете звать меня Кириллом.
   - Как скажете. - Взгляд моего собеседника изрядно помягчал. Ну да, наверняка, только-только после института, вон как чином форсит... А тут, вместо ожидаемого серьезного человека, какой-то сопляк. Хм... может, стоило заставить его по имени-отчеству ко мне обращаться? Впрочем, нет. Наблюдать кривящуюся рожу этого типа, каждый раз когда он будет выдавливать из себя это самое "Кирилл Николаевич", увольте. Только настроение себе портить.
   - Желаете посмотреть объект, или сначала взглянете на документы? - Поинтересовался Ренн.
   - Пожалуй, начнем с осмотра. - Кивнул я.
   - Тогда, следуйте за мной. Здесь недалеко.
   И в самом деле, заинтересовавшая меня муниципальная собственность оказалась в пяти минутах ходьбы, и расположилась с внешней стороны третьего кольца-дорожки. Двухметровый забор из толстой внушительной доски скрывал за собой довольно просторный двор с длинным одноэтажным срубом.
   - За домом, конюшня, но сейчас она, разумеется, пустует. Там же, песчаная тренировочная площадка... извините, не знаю, как она правильно называется. - Ренн на миг замялся.
   - Не переживайте, я тоже без понятия. - Ухмыльнулся я.
   - Э-э? А... Ну, ладно. - Андрей недоуменно покосился на меня, но тут же опомнился. - Да, давайте пройдем за дом, взгляните сами. А потом уже осмотрим дом.
   И мы пошли. Осмотр бывшего конного клуба, где когда-то содержались лошадки для прогулок по парку, затянулся на добрых полтора часа. Но зато, я облазил его от и до. И единственный обнаруженный мной минус состоял в разрушенном водопроводе... Точно, какой-то "водяной" побуянил. Впрочем, собственно скважина, кажется, была в порядке. Осталось только починить сам водопровод. Дело несложное, но недешевое. Сам же дом порадовал меня простотой, основательностью и... как ни странно, удобством. В общем, договор аренды на десять лет, я, к огромному удивлению советника, подписал тут же, и, связавшись с банком, отдал распоряжение о переводе арендной платы за полгода на счет муниципалитета.
   Вот так я и обзавелся собственной берлогой. По крайней мере, на ближайшие десять лет.
  

* * *

   Лина выжидающе посматривала на сестру, пока та перечитывала ученический договор, заключенный три дня назад с мелким. В четвертый раз перечитывала, между прочим... Наверное, всё никак поверить не могла в такую каверзу со стороны деда и отца. Нет, мать пыталась их отговорить от этого шага. Все уши Громовым прожужжала, что, дескать, мелкий ни за что не устоит перед местью, и жизнь сестер превратит в ад... но ни отец, ни дед на этот шум не обратили ровным счетом никакого внимания. Разве что, глава рода бровью недовольно дернул. Мол, раньше думать надо было, когда родную кровь гнобить вздумали. Как будто, сам этому не попустительствовал...
   Тут Лина фыркнула. Подумаешь! Пять лет младшего гоняли, что теперь-то должно измениться? Пусть он хоть грандом Эфира будет, против стихийных техник всё равно не потянет...
   - Если только убить не захочет. - Неожиданно раздался голос сестры, и Лина поняла, что последнюю мысль высказала вслух.
   - Хм?
   - В прямом противостоянии, мы его, может, и укатаем, но если он вздумает нас убить, ни ты, ни я даже мяукнуть не успеем. - Со вздохом пояснила Мила. - Подвал помнишь?
   - Случайность. - Махнула рукой Лина, и впервые за долгое, очень долгое время, увидела сестру в ярости.
   - Закономерность! - Прошипела Мила и, резко ткнув в близняшку пальцем, проговорила, сверля ее злым взглядом. - Короче, не вздумай его доставать. Я, знаешь ли, привыкла к тому, что у меня есть дура-сестричка, и не хочу отвыкать. Ясно?
   - Да ладно-ладно. Что ты взвилась? - Отступила на шаг Лина, автоматически потирая то место, куда ткнулся палец сестры. - Не буду я его доставать... больно надо. В гимназии и без меня желающих найдется предостаточно.
   Мила недоверчиво покосилась на изображающую паиньку сестру и тяжело вздохнула. Иногда, у нее создавалось впечатление, будто Лина при рождении получила всё упрямство и безбашенность, что природа определила им на двоих.
   А тут еще упоминание о гимназии... Мила покачала головой. А ведь действительно, учеба в их школе, далеко не сахар. Даже выходцам из бывших княжьих родов порой приходится с боем отстаивать свою независимость и доказывать силу, что уж говорить о новоявленном простолюдине с пусть и не очень громкой, но всё же довольно известной фамилией? А если еще и сестра примется втихую подзуживать окружающих, чтоб те "пощупали" Кирилла...
   - Не дай бог, он поймает тебя на горячем... - Вздохнула Мила. Но ее сестра тут же состроила из себя саму невинность.
   - Не понимаю, о чем ты говоришь, сестренка. - Улыбнулась Лина.
   - Ну-ну... Я предупредила, так что потом не жалуйся.
   - Хм... Кстати, о братце. Ты не знаешь, куда он подевался? Второй день его не вижу... - Перевела тему Лина.
   - Не знаю. - Мила нахмурилась. - Они с Санычем пару раз куда-то ездили, может он знает?
   - Давай спросим?
   - Ну уж нет. В последнее время, тренер не в духе... может и не ответить. А то и режим "отредактирует"... опять. - Прикусив губу, проговорила Мила.
   - Ладно. Тогда, можно отца спросить... или деда. - Предложила сестра.
   - Ага. Хочешь еще на одну лекцию нарваться? - Отвергла идею Мила.
   - Тогда... тогда, пусть спросит кто-нибудь другой, например...
   - Лёшка. - В унисон договорили сестры, и Лина тут же отправила вызов на браслет брата.
   Алексей выслушал шебутной дуэт, но вместо того, чтобы пообещать исполнить волю любимых сестренок со всей возможной скоростью, только фыркнул.
   - Я не узнаю вас, девочки. - Проговорил он, улыбнувшись виду недоуменно-удивленных мордашек Лины и Милы на небольшом экране. - Вы же слывете самыми информированными барышнями в гимназии. А тут, за новостями в одном имении не уследили. Уехал Кирилл.
   - Как уехал, куда?! - Взвились сестры. Ну, еще бы! Такая новость и прошла мимо них. Действительно, нехорошо.
   - Вот, чего не знаю, того не знаю. Нашел какую-то квартиру, вроде бы где-то в Сокольниках, туда и съехал. Саныч ему вчера помогал вещи в машину перетаскивать, он мне и сообщил.
   - Сбежал, засранец мелкий. - Констатировала Лина. Но на это замечание, брат с сестрой только разочарованно покачали головами. Неисправима...
  

* * *

   Из имения я съезжал без помпы. Собрал по-тихому вещички, попрощался кое с кем из обитателей, попутно расстреляв охранника Колю еще на одну пачку сигарет румянцевской фабрики, "отвесил поклон" главе рода с наследником и, воспользовавшись щедрым предложением Гдовицкого, закинул собранные чемоданы в просторный багажник его личного "вездехода" с громким названием "Медведь". А потом, пятидесятикубовый движок мягко рыкнул, джип качнулся пару раз на "лежачих полицейских" у въезда в поместье и, вырулив на шоссе, мы покатили в город.
   Новый дом встретил меня тишиной и пылью. Так что, Гдовицкой еще шарился по "расположению", когда я принялся за наведение порядка... в первом приближении. Натаскал воду парой найденных в подсобке ведер, распустил шторы на тряпки... и алга!
   Увлекся так, что не заметил, как начальник СБ Громовых возник на пороге общей комнаты, где я, как раз, драил дощатый пол.
   - Пустовато здесь у тебя... - Заметил Владимир Александрович.
   - Это временно. Самое необходимое есть, а недостающее сегодня же докуплю. Денег должно хватить.
   - Сумма немалая получится... - Оглядевшись, покачал головой Гдовицкой. - Одна канализация пару тысяч сожрет...
   - Ничего, переживу. - Улыбнулся я. - К тому же, благодаря арендатору, счет каждый год пополняется на неплохую сумму. Да и проценты капают... В общем, если не шиковать, то до конца учебы мне этих денег должно хватить, еще и сумма основного вклада останется. А если учесть, что за обучение в гимназии, платят Громовы... Получается, очень даже неплохо. Может даже на оплату высшего образования останется. Не первого эшелона, конечно, но мне туда и не надо...
   - Хм. Да ты, я смотрю, уже всё просчитал, а? - Задумчиво проговорил мой бывший тренер.
   - Ну так, мои расходы Громовы теперь не оплачивают, вот и пришлось... - Развел я руками.
   - Понятно-понятно. - Покивав, Гдовицкой присел на широкую лавку и, порыскав в карманах пиджака, выложил на массивную крышку стола солидную пачку радужных бумажек в банковской упаковке.
   - Вот, наследник велел тебе на обустройство передать...
   - Уберите, Владимир Александрович. - Я покачал головой. - Эмансипация подразумевает, в том числе, и финансовую независимость, разве нет?
   - Уверен, Кирилл Николаевич? - Прищурился Гдовицкой, но, смерив меня взглядом, кивнул, словно в чем-то убедившись, и деньги убрал.
   - Они мне без надобности. А понадобятся, так сам заработаю. - Я отжал грязную тряпку и, бросив ее на пол, уселся за стол, напротив начальника СБ.
   - Экий ты самостоятельный стал, Кирилл... Смотрю на тебя и не узнаю. - Со вздохом констатировал Гдовицкой, и мне не оставалось ничего иного как развести руками. Мой собеседник, глядя на эту пантомиму, хмыкнул и кивнул. - Да понимаю, помнится и сам после госпиталя изменился так, что мать родная и та с трудом узнала... Но, уж больно резко всё это произошло. Не видел бы тебя в медблоке, подумал бы, что подменили моего ученика... Ладно, что-то я заболтался, словно кумушка на завалинке. Пора мне возвращаться. У тебя же, всё одно, даже чаю в доме нет. - Вдруг, резко сменил тему Гдовицкой и, поднявшись из-за стола, направился к выходу.
   - Ничего, Владимир Александрович, это временно. Вот, заглянете через пару дней, я вас и чаем попотчую и ватрушками с баранками. - Улыбнулся я.
   - Ловлю на слове. С тебя новоселье. - Гдовицкой рассмеялся и, махнув рукой, исчез за дверью. Пришлось догонять, чтобы вежливо проводить гостя, и запереть за ним крепкие дубовые ворота.
   Лишь убедившись, что "Медведь" начальника СБ скрылся из виду, я облегченно выдохнул. Это было близко...
   Успокоившись, я вернулся в дом и, окинув взглядом просторную комнату, вынужден был согласиться с Гдовицким. Насчет всего необходимого, это я хватил. У меня здесь даже чайника нет, чтоб воды вскипятить! Пришлось лезть в рюкзак за ручкой с тетрадью, и браться за составление списка покупок.
  

Глава 4. Уют - такая зыбкая штука

   Для составления более или менее полного списка мне пришлось пройтись по всему дому, и не один раз. В результате, посчитав многочисленные пункты получившегося перечня предстоящих покупок, я тихо охнул и даже на мгновение пожалел, что отказался от щедрого предложения Громовых. Правда, задавив квакнувшую было жабу, все-таки справился с моментом слабости и, накинув на плечи ветровку, отправился по магазинам, на рекогносцировку, так сказать.
   Можно сказать, разведка удалась. Точнее, разведка боем. Спустя четыре часа, я вернулся в свой новый дом и, сгрузив на стол в общей комнате многочисленные пакеты с неотложными покупками, вновь взялся за ручку и список. Теперь, нужно было вычеркнуть приобретенное и записать забытое или пропущенное. Управился я как раз к тому моменту, когда за воротами послышался протяжный сигнал клаксона. Это приехал мой заказ из мебельного магазина... ну да, не удержался. Перспектива ночевать в спальнике на лавках меня не устраивала, а бывший кабинет начальника конного клуба, ныне абсолютно пустой, идеально подходит на роль спальни.
   Когда сборщики закончили устанавливать мебель и, получив по рублю на человека, довольные свинтили из моего нового дома, я зашел в спальню и, окинув довольным взглядом просторную кровать, шкафы и тумбочки, потянул из кармана пресловутый список. Устроившись на подоконнике, я добавил в него ковер, шторы и пару ламп для прикроватных тумбочек, вздохнул и отправился разбирать вещи. Благо, теперь у меня есть куда их сложить и повесить.
   Рассортировав одежду и постельное белье, я вернулся в общую комнату, мимоходом полюбовался нарочито грубо сложенным камином из дикого камня, отделявшим основную часть комнаты от закутка с древней, как кости мамонта, плиткой и рукомойником в дачном стиле, и, покрутив носом, принялся искать в Паутинке специалистов по установке сантехники... Нашел, и даже связался с подходящей фирмой. Объяснив ситуацию, получил обещание, что мастер прибудет не позже завтрашнего полудня, чтобы определить фронт работ и составить примерную смету. Замечательно... Ну, а пока можно заняться приготовлением ужина...
   Остаток недели, то бишь, пять дней, прошли для меня на полномасштабной стройке. Спецы по сантехнике, за это время, успели, с матами, переделать обнаруженную в пристройке душевую, в нормальную такую ванную комнату с огромной деревянной лоханью в качестве, собственно, ванны, привести в порядок канализацию и септики, и заменить насосную систему, давно приказавшую долго жить. Об установке на "кухне" нормальной мойки, можно и вовсе промолчать. Обошлось мне всё это счастье в круглую сумму, разом ополовинившую бюджет, отведенный мною на остаток года. А мне ведь еще мотоцикл покупать!
   В общем, на фоне этих сантехнических затрат, обстановка кухни, с покупкой большого холодильника, нормальной плиты с духовкой и кастрюль-кружек-ложек-вилок, обошлась мне в смешную сумму в триста рублей... Между прочим, месячное жалованье муниципального чиновника среднего звена! Ну и ремонт декоративного прудика во дворе встал еще в полторы сотни рублей. Зато, к исходу недели я почувствовал, что в доме, наконец, можно нормально жить. В вычищенном камине, весело потрескивали дрова, заглушая шум дождя за окном, а на столе "запел" огромный сверкающий золотыми боками самовар, распространяя вокруг терпкий аромат горящих сосновых шишек. Лепота-а...
   - А у тебя тут уютно... - Констатировал факт приехавший на "новоселье" Гдовицкой, с интересом оглядывая обстановку комнаты. - Вот уж не подумал бы, что без опыта такое сотворить можно.
   Да уж, насчет опыта, Владимир Александрович прав. Ну так, не в первый раз дом обставляю... Эх, как же библиотеку жаль, наверняка ведь сожгли ироды, вместе с "детинцем".
   - Я старался. Да и нашлись добрые люди, помогли советом. - Скромно киваю. Незачем Гдовицкому знать, где четырнадцатилетний паренек набрался таких знаний. Подвигаю к гостю миску с айвовым вареньем и мечтательно говорю. - Вот, думаю, вместо конюшни баню поставить...
   Гдовицкой с изумлением косится на меня, но от поглощения пирогов не отвлекается.
   - Сейчас?! - А в голосе такое удивление, словно я, так, между делом, сообщил ему, что на луну слетать собираюсь, красивых камешков насобирать...
   - Да нет. В следующем году. Летом, скорее всего. - Я пожал плечами.
   - М-да... А ты оказывается, у нас хозяйственный парень, а Кирилл Николаевич? Я-то думал, что ты, от присмотра избавившись, так и рванешь гулеванить... а оно, вон как вышло... - С усмешкой констатировал Гдовицкой. Ну-ну, шутки шутим, да?
   - Кто знает, глядишь, действительно рвану... когда от присмотра избавлюсь. - Улыбнулся я в ответ. Начальник СБ вопросительно приподнял бровь. - Что, Владимир Александрович? Можно подумать, по парку сотни машин катаются... с громовскими номерами. Или вы думали, что я совсем слепой и наблюдателей не замечу? Единственный автомобиль на моей просеке, с меняющимися дважды в день обломами внутри, после которых обочины больше похожи на "бычковые" посадки? Я же им даже урну притащил специально, чтоб гадить прекратили... Так ведь нет, как разбрасывали окурки, так и разбрасывают. Вы уж повлияйте на подчиненных, Владимир Александрович, объясните, что негоже в лесу мусорить!
   - Эк... - Мой бывший тренер побагровел, втянул носом воздух и, сверкнув глазами, завернул такую тираду, что я аж заслушался.
   - Хм. Это вы сейчас с кем разговаривали? - Поинтересовался я, когда начальник СБ умолк.
   - Извини, Кирилл. Это я не о тебе, а о тех самых подчиненных. - После недолгого молчания, проговорил мой бывший тренер и окинул стол ищущим взглядом. Правильно его поняв, я хмыкнул и, прогулявшись до холодильника, поставил перед Гдовицким запечатанную бутылку водки и стопку. Отвернул крышку, налил до краев стограммовый стаканчик и пальцем подвинул его ближе к гостю.
   Тот задумчиво взглянул на меня, потом на бутылку, перевел взгляд на стопку и, махнув рукой, закинул содержимое стограммовки в рот. Закусил мясным пирожком, отодвинул в сторону опустевшую стопку и кивнул на бутылку.
   - Тебе не рановато ли, Кирилл? - Поинтересовался Гдовицкой.
   - Так я ее и не пью. Это для протирки...
   - Чего? - Не понял гость.
   - Оптических осей. - Ухмыльнулся я, но, заметив, как нахмурился мой бывший тренер, поспешил его успокоить. - Окна я ей мыл. Лучше любого моющего средства... и дешевле. Вот, после уборки одна бутылка осталась. Не выкидывать же?
   - Ш-шутник, чтоб тебя. - Проворчал Гдовицкой и, покосившись на предмет разговора, махнул рукой. - Ладно. Верю. Убирай ее с глаз моих. Тебе, всё одно, рано, а я один не пью... да и за рулем сегодня. Нет, но каковы мерзавцы, а?! Ведь просил же, аккуратно, незаметно... "Будет сделано, Владимир Александрович... невидимками будем, Владимир Александрович... никто-ничего..." Тьфу! Бестолочи.
   - Вот кстати, а зачем вообще их ко мне приставили, а? Неужто, дед с дядькой потребовали?
   - Ну, не то чтобы потребовали... - Вздохнул Гдовицкой. - Скорее, намекнули. Да и я за тебя переживал. Вот и... а, чего уж теперь. Извини, Кирилл. Завтра же их отзову.
   - Так, они мне вроде бы и не мешают... особо. - "Пока", добавил я про себя, но словам начальника СБ откровенно порадовался. Все-таки, слежка, даже такая топорная, спокойствия не добавляет. Да и, мало ли, чего они там "наподсматривают"... Впрочем, слова Гдовицкого не повод расслабляться. То, что он собирается отозвать этих наблюдателей, вовсе не говорит о том, что вместо них не будут применены иные, более незаметные способы наблюдения... Я бросил взгляд на браслет, который как раз замерцал руной вызова и, отметив про себя необходимость заменить устройство, ответил на звонок.
   Развернувшийся экран продемонстрировал две надменные, но симпатичные мордашки моих двоюродных сестер...
   - Ты куда сбежал, мелкий? - Лина, как всегда, олицетворение терпения и вежливости.
   - А что, вы успели соскучиться по тумакам? - Удивленно протянул я, одновременно состроив извиняющееся выражение лица для Гдовицкого.
   - Хам. - Фыркнула неугомонная Линка, но тут же получила толчок локтем под ребро от сестры.
   - Извини ее, Кирилл. Мы только хотим узнать, когда начнутся наши занятия. Все-таки, лето скоро заканчивается, и нам нужно распланировать оставшееся время. - Спокойным, даже деловитым тоном проговорила Мила.
   - Вот как... Ну, думаю, вы можете свободно распоряжаться вашим временем до начала учебного года. Первое занятие... ну, пусть и будет первого сентября, сразу после уроков... Хм. У вас ведь их шесть будет? Вот и отлично. У меня тоже. Тогда же и расписание уточним. - Ответил я.
   - А где ты... - Тут же влезла ее неугомонная сестра и снова схлопотала локтем в бок.
   - Извини, Лина хотела спросить, где мы будем заниматься. В городской усадьбе? - Вновь сыграла дипломата Мила.
   - Увидите. - Ответил я и, погасив экран, повернулся к Гдовицкому. - Могу я надеяться, что до начала занятий, они не узнают о месте моего проживания? Хотелось бы хоть немного отдохнуть.
   - Договорились. - Кивнул мой бывший тренер, нацелившись на следующий пирожок. Вот и славно...
   Целых десять дней без близняшек... Жаль, что они почти прошли. Я вздохнул и, окинув взглядом свое отражение в зеркале примерочной, неопределенно хмыкнул. Портной - дядечка "сильно за сорок", длинный, словно жердь, чуть сутулый, но шебутной, как электровеник, крутился вокруг меня, умудряясь сохранять при этом вдумчивое выражение лица. Потом, что-то тихо пробормотал себе в усы, покрутил выдающимся носом и вдруг, резко затормозив, щелкнул пальцами. Его помощницы, явно давно привыкшие к закидонам мастера, понятливо кивнули и тут же исчезли из виду, чтобы, спустя минуту, вновь появиться в примерочной с какими-то коробочками в руках...
   Ремень с пряжкой-гербом гимназии, небольшие серебряные запонки и красный наплечный шнур, в цвет канта на черном френче. Мрачно и пафосно... ну так, куда деваться? Место учебы у меня теперь такое... выпендрёжное. Это еще что, в следующем году... если доживу, конечно, кант будет белый, вообще эсэсовцем расхаживать буду... Одно хорошо, форма старшего класса полностью черная, включая наплечный шнур, и пресловутый кант. Тоже мрачненько, конечно, но зато, почти без пафоса...
   Смирившись со своим внешним видом, я повернулся к портному, а тот всё хмурил брови, и поглядывал на меня так, словно что-то забыл. Наконец, он хлопнул себя рукой по лбу...
   - Ма'ина! Где? - Отчаянно грассируя, возопил мастер и его указующий перст ткнулся куда-то в левую сторону моей грудной клетки.
   - Ой! - Одна из помощниц испарилась, и тут же материализовалась рядом с портным, держа в руке небольшой кусочек алого шелка... Не понял. Меня, что, снова принимают в пионэры?
   Впрочем, дальнейшие действия портного поставили всё на свои места. Одним единственным, четко выверенным движением, больше похожим на фокус, он свернул этот кусок шелка и, не глядя, вручил его подскочившей Марине. А в следующий момент, стремительная барышня уже оказалась рядом со мной. Так это плато-ок, а я-то думал... Аккуратно разместив его нагрудном кармане френча, Марина разгладила ладошкой какие-то невидимые складки ткани и, окинув меня взглядом, улыбнулась.
   - Такой лапушка получился! - Умиленно заключила девушка, отходя в сторонку.
   - Хм, ну вам, конечно, виднее, Ма'иночка, - усмехнувшись, проговорил портной, - но я бы сказал, настоящий кавалег. Ки'илл Николаевич, вас всё уст'аивает? Замечания, пъедложения? Нет? Замечательно. Инга, собе'и и упакуй костюмы, молодого человека Да, Ки'ил Николаевич, п'изнаюсь, 'аботать с вами было одно удовольствие, надеюсь, увидеть вас снова в моей ск'омной масте'ской. Ма'иночка, 'ассчитай, пожалуйста, Ки'илла Николаевича.
   - Конечно, Иосиф Маркович. - Пропела девушка, улыбнулась еще шире, увидев мои заалевшие в ответ на ее замечание уши и, плавно покачивая бедрами, поцокала каблучками в сторону прилавка. Ну почему мне всего четырнадцать?!!!
   Справившись с совершенно неожиданным смущением, я облегченно вздохнул и, перебравшись в любимые джинсы и водолазку, вручил посмеивающейся Инге "освободившийся" костюм и туфли, после чего, "впрыгнув" в свои кроссовки, двинулся к кассе, где меня дожидалась Марина... с чеком наперевес. Вот, что за дела? Я еще до свидания с ней не дорос, а деньги уже утекают. Эх, жизнь моя - жестянка.
   Расставшись с внушительной суммой, я печально улыбнулся Марине и, приняв из рук ее напарницы огромные пакеты с формой и обувью, попрощавшись, двинулся на выход. Расходы, расходы, расходы... Два комплекта повседневных, один выходной. Пять сорочек, две пары туфель, ремни и запонки... хорошо еще спортивную форму не шьют на заказ. Точнее, может быть, и шьют, но в гимназии еще не додумались требовать подобного изврата от учеников.
   Добравшись на трамвае до дома, я развесил приобретенную одежду по шкафам и, глянув на часы, раздраженно зарычал. Шестой час. Слишком много времени было потрачено на ателье. Ну, не рассчитывал я, что Иосиф Маркович вздумает устроить "финальную" примерку каждого пошитого им костюма и не успокоится, пока не убедится в идеальности своих "творений". И ведь не переупрямишь его... не человек, а каток какой-то, честное слово!
   Наскоро перехватив пару бутербродов и запив их холодным квасом, я в очередной раз глянул на часы и, подхватив в прихожей заранее приготовленный рюкзак, выскочил на улицу. На сегодня, у меня осталось еще одно дело, пожалуй, не менее важное, чем покупка формы. И если я не потороплюсь, то могу опоздать. А переносить решение этого вопроса на завтра, мне совсем не хочется. Поскольку завтра, у меня праздник... день рождения. И пусть, гости на нем не предусмотрены, но планов на этот день у меня, что называется, громадьё!
   Вопреки опасениям и всем законам Мерфи, трамвай подошел к остановке буквально через минуту, так что, в салоне я был за полчаса до закрытия. И, пока продавец оформлял документы на мою покупку, я успел подобрать подходящую экипировку. Ну да, Воздух воздухом, Эфир эфиром, но кто сказал, что это повод пренебрегать шлемом?
   Из салона я вышел, точнее, выехал гордым обладателем пятикубового дорожного мотоцикла производства товарищества Ярцева и Ко. Симпатичный такой, рыжий агрегат, эдакий лисёнок, чем-то похожий на Тамошний классический "триумф". Мощностью, конечно, поменьше, но... изящная, легкая и резвая машинка. В общем, то что надо для города.
   Шлем на голову, зажигание... поехали! Мотоцикл взвыл и сорвался с места. Влившись в довольно редкий поток машин на Стромынском тракте, я прибавил ходу, и уже через десять минут остановился перед воротами своего нового дома. Замечательно! Дело осталось за малым... получить "права". Хм...
   Утро началось, как обычно, с зарядки, комплекса техник и медитации. Потом, легкий завтрак и... поход на аттракционы. Ну да, я еще и мороженое люблю. Детство? И что? Мне, вообще-то, всего четырнадцать.. то есть, уже пятнадцать, конечно. А кто не верит, могу и паспорт показать. Вот.
   Укатавшись на аттракционах до головокружения, расстреляв все мишени в тире и сожрав полкило пломбира, я добрался до маленького открытого кафе, расположившегося почти у самого фонтана в центре облагороженной части парка и, устроившись под бело-зеленым полосатым навесом, с наслаждением принялся за уничтожение принесенного официантом обеда. Ну и что, что жарко? У меня растущий организм, его надо правильно и много питать... вот. Тем более, что окрошка на квасе, штука холодная... и очень вкусная.
   - Нет, вы только посмотрите на него! Мы ему названиваем, уже перепугаться успели, а ну как что-то случилось с нашим дорогим братиком, а он здесь... жрет! - Голос Лины, раздавшийся за спиной... стал траурным маршем для моего настроения. Я обернулся и обреченно вздохнул, увидев близняшек и стоящего за их спинами Гдовицкого, всем своим видом пытающегося показать, что его вины здесь нет. Он действительно надеется, что я в это поверю?
   - Хм. Как невежливо, Лина. - Покачал я головой и, приподнявшись с лавки, отвесил гостям короткий поклон. - Впрочем, здравствуйте.
   - Добрый день, Кирилл Николаевич. - Первым отреагировал начальник СБ и, указав взглядом на свободное место рядом со мной, проговорил, - вы позволите?
   - Разумеется, Владимир Александрович, разумеется. Присаживайтесь. - Я растянул губы в улыбке, одновременно следя за вытягивающимися личиками кузин и, выдержав паузу, повел рукой в сторону лавки, напротив. - Дамы, прошу...
   Те, наконец, пришли в себя от такого показательного пренебрежения и, вздернув носики, надменно кивнули, после чего, не промолвив и слова, устроились напротив нас, сохраняя самый неприступный вид.
   А дальше было добрых полчаса беседы с моим бывшим тренером, беседы ни о чем, то есть о погоде, московских новостях и перспективах долгосрочных вложений, и всё это высоким штилем, при полном молчании сестер. Впрочем, если тронуть Эфир, от них можно было уловить такой шквал эмоций и бурление "чуйств", что только держись! Еще немного и взорвутся. А Громову-старшему потом убытки возмещать...
   - Итак, Владимир Александрович, могу я узнать, что привело вас сегодня в этот чудесный парк? - Свернув бессмысленный треп, поинтересовался я.
   - Ох, - Гдовицкой демонстративно хлопнул себя ладонью по лбу и выудил из-за отворота пиджака, небольшую плоскую коробочку. - Совсем забыл. Заговорил ты меня, Кирилла. С днем рождения.
   - Хм. Спасибо. - Я покрутил подарок в руках, открыл... Портсигар. Добротный такой, тяжелый...
   - Раз уж ты, всё одно, куришь, так делай это красиво. - Ухмыльнулся Гдовицкой. Принято.
   Я покосился на зло сощурившихся кузин. Хотя-я... вроде бы Мила не так уж и сердита. Скорее даже, изображает злость, поддерживая сестренку. Близнецы, что с них взять?
   - Мы тоже хотим тебя поздравить. - Поджав губы, проговорила Мила, пока ее сестра сверлила меня взглядом. Щелкнул замок сумочки в руках кузины, и на стол лег небольшой аккуратный сверток. Даже гадать не буду, кто им прика... напомнил о подарке.
   - Это герб гимназии. - Объяснила Мила, заметив, с каким интересом я рассматриваю крошечные щиты на подаренных ею запонках.
   - А теперь, может, покажешь свое жилье, братик? А то, мы слышали, ты поселился на конюшне. Хотелось бы убедиться, что это только слухи... - Все-таки, Лина не смогла сдержать свой язычок.
   - Я здесь не причем. - Тут же открестился Гдовицкой, поймав мой взгляд. - Они сами...
  

Глава 5. Особенности воспитания

   Сами-сами. Наверняка, опять влезли в базу данных имения. Или у отца с браслета инфу стянули... Вот только мне от этого не легче. Вроде бы, какая разница, увидят они мой дом сейчас, или спустя несколько дней, на первом занятии? Но... я ведь и в самом деле надеялся, что до окончания каникул смогу побыть в одиночестве. А теперь, на этой сладкой мечте можно поставить крест. Жирный такой, черный крест. Зная близняшек, могу с уверенностью предположить, что они не дадут мне спокойно отдохнуть, и наверняка постараются испортить оставшиеся до учебы дни. Так или иначе. М-да...
   Вполне ожидаемая критика, градом посыпавшаяся из их уст, во время осмотра моего нового жилища, была наименьшей из возможных бед. И я, устроившись с сигаретой и чашкой кофе на низком подоконнике, просто старался пропускать их язвительные замечания мимо ушей. Так же поступил и Гдовицкой, молча и невозмутимо пивший чай всё то время, пока сестры шарились по дому. Наконец, близняшки выдохлись, устроились за столом рядом с моим бывшим тренером и потянулись за чашками. А Гдовицкой, словно только и дожидавшийся этого момента, вдруг поднялся, отвесил мне короткий поклон и, поблагодарив за угощение, сообщил, что их теплую компанию уже ждут в поместье. Надо было видеть, как близняшки смотрели на нетронутое варенье и сдобу на столе... Ну да, "сбалансированное питание", диеты и прочие ужасы правильного питания, тоже входят в сферу ответственности тренера... И как раз сейчас, он одним движением и парой фраз с лихвой отыгрался за весь тот словесный мусор, что выдали кузины с момента появления в моем доме, заодно лишив их такого вредного, а потому редко достающегося девчонкам сладкого.
   - Кирилл, ты не будешь возражать, если я продемонстрирую Федору Георгиевичу обзорную запись о твоем доме? Ничего личного... просто, он очень интересовался условиями твоего проживания. По-родственному, так сказать. - Уже стоя в дверях, проговорил Гдовицкой.
   - Хм... пожалуйста. - Я повел рукой, предлагая бывшему тренеру пройтись по дому, но тот только улыбнулся.
   - Нет-нет. Не стоит. Я уже сделал коротенькую запись, пока мы пили чай. Думаю, ее будет вполне достаточно. - Мда, я то и дело забываю об этой особенности здешних фиксаторов. В отличие от известных мне оптических камер, местные их аналоги фиксируют определенные возмущения эфира в некоем объеме, а после "конвертируют" полученную запись в видео- и звукоряд, что позволяет вести скрытую трехмерную съемку, так сказать, от третьего лица. Удобная штука, и самое главное, ее записи невозможно подделать... по крайней мере, официально считается именно так...
   Ха! Владимир Александрович, гений. Честное слово. Интересно, что скажет наследник, услышав звуковое сопровождение этой записи?
   Я бросил короткий взгляд на сестер и удовлетворенно кивнул. Выглядели близняшки откровенно бледно. И если Лина просто испугалась, то в эмоциях Милы явственно мелькали нотки злости... на сестру.
   - У меня нет никаких возражений, Владимир Александрович. Надеюсь, Федор Георгиевич останется доволен увиденным.
   - Ручаюсь, Кирилл. Ты подобрал просто замечательное жилье. Честно говоря, я и сам бы от такого не отказался. - Гдовицкой ухмыльнулся и, развернувшись, подтолкнул сестер к выходу. - Идемте, идемте девочки. Дома нас уже заждались.
   Просторный седан с громовскими номерами, тихо, но эдак значительно рыкнул, и покатил по просеке, увозя в своем железном брюхе изрядно присмиревших девиц и моего бывшего тренера. Всё. Избавился, наконец-то.
   Заперев ворота, я глянул на темный дверной проем и, поразмыслив несколько секунд, решительно направился в обход дома. Хоть, Гдовицкой и нивелировал эффект от присутствия кузин, но успокоиться мне всё же не помешает. Спустя час, "выгладив" воздушной линзой вспаханное мною же песчаное покрытие "полигона", я вернулся в дом, окинул взглядом "недоразоренный" стол, вздохнул и, покосившись на запястье левой руки, решительно уселся на лавку, не менее решительно отложив поиск в паутинке подробной информации о гимназии на потом. В конце концов, не одни близняшки страдали от отсутствия сладкого в своем рационе, а на столе такая роскошь... Самое время, чтобы порадоваться недоступной ранее вкуснятине... И да, я помню, что мне уже пятнадцать, но вкус выпечки-то от этого хуже не становится, правда?
  

* * *

   Нагоняй сестры получили знатный. Отец, увидев запись, сначала ревел белугой, потом грозился выдрать дочерей как сидоровых коз, а после, устав и угомонившись, рухнул в кресло и объявил наказание.
   - Это ж надо было так опозориться, а? Прийти в гости и облить дерьмом дом хозяев! Да двадцать лет назад, за такую выходку вас бы спустили с лестницы! А полвека назад, подобное оскорбление вообще могло обернуться войной родов. Остолопки! - Рыкнул Федор Георгиевич и, с сожалением глянув на сестер, покачал головой. - Завтра же, в имение прибудет Агнесса и займется с вами этикетом! Лично прослежу. Нет, это ж надо было додуматься до такого, а?!
   - Милый, успокойся. Ведь ничего страшного не произошло. - Тихо заворковала неслышно вошедшая в комнату супруга наследника, и протянула мужу чашку успокоительного взвара. - Ну, какое оскорбление, какая война? Кирилл теперь, обычный простолюдин. Что тебе до этой ерунды?
   Блямс! Чашка, выбитая из рук Ирины Михайловны ладонью наследника, разлетелась вдребезги, ударившись о стену. Мужчина взмыл над креслом, распространяя вокруг волны удушливого сухого жара...
   - Еще одна идиотка на мою голову! Какая разница, что написано в бумажках? Он - Громов. Плоть от плоти, кровь от крови боярской! Десятки поколений воинов за спиной. Ты что думаешь, это так легко вытравить? Тиснули штампик в паспорте, и вместо боярина получили бродягу безродного? Да хрен вам! - Обведя налитым кровью взглядом дочерей и отпрянувшую в испуге жену, наследник прекратил ор, прикрыл глаза и медленно втянул ноздрями воздух, пытаясь сдержать обуревавшую его ярость. Чуть помолчал и тихо, почти шепотом проговорил, - уйдите... клуши. Уйдите от греха.
   - Что, детки, бушует тятька? - Встретив в коридоре тихо переговаривающихся с матерью близняшек, проскрипел дед, наконец выбравшийся из-под опеки Иннокентия Львовича.
   - Злится. - Вздохнула Ирина Михайловна. Старик хмыкнул.
   - Ну ничего, позлится и перестанет. Федька у нас отходчивый... не то, что Коленька. Вот уж у кого память долгая была... никогда зла не забывал. Но и доброту младшенький помнил до-олго. Ладно. Не о том речь. Идемте внучки, научу кое-чему, как раз за то время и отец ваш остынет. А ты, Иринушка, ступай к себе... выпей отварчику, успокойся. Он у тебя, ох какой хороший получается, добрая вещь. Иди-иди...
   Ох уж это женское любопытство, никогда оно до добра не доводило. Вот и сейчас так же вышло... Пошли внучки следом за главой рода, аккурат до знакомого им подвала...
   - Ай! - Линка дернулась, неудачно задев бедром дверной косяк на входе в их с сестрой комнату, и зашипела от боли... - Ну, дед...
   - Что, нарвались? - Насмешливый голос Алексея, заставил девушку зашипеть еще сильнее. - Да, вижу, правду говорят, что у деда рука тяжелее, чем у отца.
   - Издеваешься? - Зло прищурились сестры.
   - Да нет, куда уж мне... - Хмыкнул тот и посерьезнел. - Отец велел передать, чтобы на первом же занятии вы перед Кириллом извинились. Вот только, за что, не сказал... Ну, колитесь, что вы там опять с мелким учудили?
   - Не твое дело. - Отрезала Мила, одновременно наградив сестренку тяжелым взглядом.
   - Ну, не хотите говорить, и ладно. У Саныча узнаю. - Деланно беззаботно пожал плечами Алексей.
   - Смотри, аккуратнее. - Буркнула Лина. - Это он...
   - Молчи. - Мила качнула головой, и сестренка послушно умолкла.
   - Нет-нет, договаривай. - Заинтересованно подался вперед Алексей, но вынужден был отпрянуть от захлопнувшейся перед его носом двери. И как бы ни силился он подслушать, о чем там спорят сестры, не получилось.
   - Но почему? - Протянула Лина.
   - А зачем? - В тон ей, переспросила сестра.
   - Ну... - Девушка на миг задумалась и пожала плечами. - Он же наш брат.
   - Кирилл тоже, забыла? - Усмехнулась сестра.
   - Подумаешь... - Фыркнула Лина.
   - Так. Стоп, сестренка. - Вдруг посерьезнев, нахмурилась Мила. - Заруби себе на носу. Если я, из-за твоей нездоровой тяги к мелкому, в третий раз получу по заднице, тебе не жить. Веришь?
   - К-какой-такой тяги? Сдурела?! - Подпрыгнула Лина, ошарашено глядя на сестру.
   - Откуда я знаю, какой? - Огрызнулась та. - Но я тебя предупредила.
   - С ума сошла. - Покачала головой Лина.
   - А что еще прикажешь думать, если ты дня не можешь прожить, чтобы не зацепить Кирилла?
   - Да ну тебя. Выдумываешь ерунду какую-то. - Девушка даже фыркнула от бредовости предположения и, проковыляв к окну, попыталась усесться на подоконник, но тут же снова зашипела от боли. С ненавистью покосившись на ни в чем неповинную деревяшку, Лина обиженно засопела, и, по примеру сестры, устроившись на кровати, активировала браслет. Развернувшийся перед лицом, экран блеснул логотипом Паутинки, и в комнате воцарилась тишина.
  

* * *

   Дом им мой не понравился... Говорил уже, и чую, еще не раз повторюсь: дуры и есть. Я потянулся и, улыбнувшись солнечному свету, льющемуся в окно, вскочил с кровати. Тело только что не распирало от бурлящей энергии, а настроение уверенно ползло к отметке: превосходное. Эх!
   Короткая пробежка через весь дом и выходящую во двор веранду, закончилась у небольшого пруда. Декоративный-то он, декоративный, но достаточно глубокий, чтобы плюхнуться в него с разбегу и не расшибиться о дно. Что я и доказал, подняв целый фонтан брызг. Хорошо!
   Вынырнув на поверхность, я довольно отфыркался и, выбравшись на выложенный палубным тиком бортик, пошлепал обратно в дом. Умываться, одеваться... и на зарядку. А потом, в душ...
   В общем, к моменту начала приготовления завтрака я был чист, свеж и благоухал честно скоммунизденным в имении одеколоном. На сковородке зашкворчало сало, следом за ним на раскаленный чугун плюхнулось четыре яйца, соль и через пять минут я уже уплетал свой завтрак, запивая глазунью апельсиновым соком.
   Расправившись с едой, я помыл посуду и, заварив кофе, принялся строить планы на день. Щелкнула полированная крышка подаренного Гдовицким серебряного портсигара, и струйка табачного дыма устремилась в открытое окно. Отвлекая от размышлений, тихонько завибрировал браслет на руке, подавая сигнал о пришедшем на почту письме, и я отчеркнул первый пункт своего плана на день. Обзавестись новым браслетом. Можно было бы, конечно, ограничиться и покупкой лишь нового кристалла-идентификатора, но... кто его знает, сколько закладок от СБ Громовых, прячется в системе самого девайса? А значит, машинку лучше сменить целиком. Хотя и жаль, аппарат подобного класса мне не потянуть, так что придется обойтись более дешевым вариантом. С этим домом, я и так серьезно выпал из бюджета... Шестьсот рублей за полгода аренды, две тысячи на ускоренное восстановление водоснабжения и небольшой, но очень скоростной косметический ремонт, еще шестьсот рублей ушло на закупку всего необходимого для нормального жилья, плюс двести... целых двести рублей за новую форму, да еще пять штук долой за мотоцикл... В общем, если не считать основной суммы вклада, которую мне всё равно со счета не снять, осталось у меня меньше двадцати семи тысяч рублей свободных средств. Много? Да, немало. Но скорость, с которой эти средства начали таять, меня, честно говоря, несколько напугала. Впрочем, пока других крупных расходов я не планирую, так что можно спокойно перевести дух... но всё равно, немного обидно. Я-то думал до конца года уложиться в семь-восемь тысяч, а получилось, что не прошло и трех недель, как уже выбрался за установленный для себя лимит. Нехорошо.
   С другой стороны, вариант с бывшим конным клубом, хоть и вылился в круглую сумму, нравится мне куда больше, чем аренда обычной квартиры. Опять же, свежий воздух, собственный мини-полигон... пруд, в конце концов. Ну, чем не дача? Да еще и в городе. Лепота.
   Победив внутреннее земноводное, я потянулся, затушил в пепельнице окурок, и, наскоро сполоснув опустевшую кофейную чашку, отправился на улицу. Стоя на пороге сеней, чуть поколебался, но все-таки махнул рукой и решил пройтись до магазина пешком. А что? Лето, светло, тепло... отчего бы и не прогуляться до Каланчовой площади на своих двоих? Тем более, что тут идти не больше получаса.
   Сказано-сделано. Шлем отложен в сторону, дверь и ворота заперты, и я двинулся по просеке, к парковому фонтану, а оттуда, по главной аллее, мимо храма Воскресения, до самой площади.
   Этот город похож и не похож на Тамошнюю Москву. Здесь нет засилья безликих бетонных коробок, и город, разрастаясь, как и "тот", во все стороны, умудряется оставаться зеленым и малоэтажным... Хотя, ближе к окраинам, дома высотой в семь-восемь этажей, совсем не редкость. И честно говоря, вспоминая "вставные зубы" тамошних новоделов и архитектурных "изысков" постсталинских времен, эта Москва мне нравится куда больше. Здесь сохранилось Бульварное кольцо и большинство храмов, а в кварталы постройки времен позапрошлого царствования не врезаются зеркально-стальные махины бизнес-центров. И красивейшие фасады публичных зданий не уродуют гигантские рекламные панно. А самое главное... тут удивительно чисто. Может быть, это от того, что урны и плевательницы установлены на каждом углу, а может из-за наличия суровых дядек в длинных холщовых фартуках, набрасывающихся на любой мусор с совершенно неописуемой яростью. А уж какой порядок царит во дворах, являющихся их вотчиной... Не далее как пару дней назад, заглянул я в один тихий дворик, так и минуты не прошло, как нарисовался рядом со мной бугай с метлой, черенком которой можно, наверное, и медведя завалить, и вежливо так поинтересовался, а что это господин хороший, я, то есть, забыл на подведомственной оному дворнику территории? Честно признался, что ищу отхожее место. А этот оператор метлы и совка только кивнул понимающе, и пустил в туалет при своей дворницкой. Культурный шок, вот как это называется. Вот такая вот замена пресловутому "Макдаку". В общем, воспользовался я на диво чистым ватерклозетом, восхитился умному подходу к нуждам человеческим и, оставив пять копеек в специальной копилочке на подоконнике, пошел себе дальше.
   А ведь с такими вот дворниками, никакие полицейские наряды не нужны. Он выйдет вечерком к буянам, крутанет в руке свое бревнышко с прутиками и молодцам уже не "луноход" нужен, а сразу "карету" скорой помощи подавай. Мудро, разве нет?
   Конечно, я не говорю о старых рабочих районах, там наверняка свой уклад, вот только один момент в глаза мне бросился. Полазил я по Паутинке и выяснил, что здесь на всю Москву, ровно полсотни полицейских участков, и в каждом не больше тридцати сотрудников. Правда, есть еще гарнизон внутренней службы, насчитывающий порядка двух тысяч человек, но это особ. статья.
   За такими раздумьями я и не заметил, как добрался до Каланчовой площади и Алексеевских торговых рядов, раскинувшихся на месте памятного мне магазина "Зенит". Вот здесь, я, пожалуй, и отыщу то, что надо. А именно, недорогой браслет и новый кристалл-идентификатор.
   Поиск не затянулся надолго и уже в третьей по счету лавке я наткнулся на вполне приличный девайс. Конечно, ни о каком титановом корпусе, равно как и о выращенных алмазах-накопителях речь здесь и не шла. Но, с другой стороны, для хранения больших объемов информации мне достаточно и нынешнего браслета, а для переговоров, серфа по Паутинке или обмена письмами, вполне подойдет и что-нибудь менее емкое и навороченное, например, вот такой вот стальной образчик с заключенными в упругие коконы кристаллами кварца. Да, функционал победнее, да экран до полуметра по диагонали не растянуть, и качество звука чуть похуже, ну так мне на нем фильмы не смотреть и музыку не слушать... да и игрушки гонять я не собираюсь. Так что, беру. Пятнадцать рублей, бюджетный вариант. То, что доктор прописал.
   Пробежавшись по менюшкам и убедившись в добротности системы, гляжу на продавца. Парень лет семнадцати, явно студент на подработке, замечает мой взгляд.
   - Вас заинтересовал этот браслет? Прекрасный выбор. Линейка этого производителя пользуется уверенным спросом у рисковых. Ударопрочные артефакты, не боятся влаги и пыли, сбалансированный набор функций... - Тут же оказавшись рядом, начинает разливаться соловьем консультант... Пользуется спросом среди "рисковых"... Ну да, убойный аргумент для пятнадцатилетнего паренька. Рисковыми здесь называют экстремальщиков. И ведь не соврал ни словом, подлец. Другое дело, что "линейка", еще не означает конкретно эту дешёвенькую модель, ну так и продавец конкретно о ней не говорит.
   - Да, вот интересуюсь... хочу купить... только, я паспорт... забыл. - Изображаю бегающий взгляд и алеющие щеки, благо с моими возможностями, последнее не сложнее первого, старательно разыгрываю отчаянно врущего и одновременно стесняющегося своей лжи малолетку.
   - Хм. - Консультант окидывает меня "суровым" взглядом и, откашлявшись для солидности, задает ожидаемый вопрос. - А идентификатор?
   Обреченно развожу руками.
   - Пятерка. - Заговорщическим шепотом сообщает консультант. Отрываю взгляд от пола и резко киваю. Есть!
   - Замечательно. - Расплывается в улыбке продавец и кивает в сторону прилавка. - Идемте к кассе, оформим вашу покупку.
   "Левый" кристалл-идентификатор, здешний аналог сим-карты, обошелся мне примерно вдвое дешевле, чем я ожидал. Пятерка перекочевала из моего кошелька в ладонь продавца, а в формуляре контракта появились данные совершенно другого человека. Незаконно? Да. Опасно? Ничуть. Ни для меня, ни для того бедолаги, чьи паспортные данные использовались для оформления договора. Контракт предоплатный, так что кредит на нем не повиснет, да и военные и банковские сети с этого браслета я взламывать не собираюсь... в смысле, вообще не собираюсь.
   Довольный своим новым приобретением, я нацепил его на правую руку, и бросил упаковку в рюкзак, где уже лежали приобретенные в этом же магазине дешевые кварцевые кристаллы-накопители. Покинув ряды, я на миг застыл в раздумьях, но, почти тут же вспомнив про пустеющий холодильник, устремился на другую сторону площади, туда, где шумел и гомонил сокольнический рынок. Вперед, за едой!
  

ЧАСТЬ III. КОГДА Б Я БЫЛ БОЛЬШИМ

Глава 1. Четвертый раз в первый класс

   Гимназия. День первый. Я покрутил головой в поисках места, где можно приткнуть моего "Лисенка" и, не обнаружив у въезда на территорию школы даже подобия автостоянки, решительно порулил к полосатому шлагбауму. Если нет снаружи, надо поискать внутри. Логично? Остановился перед этим воплощением лозунга: "Не пущать" и надавил на клаксон. Вотще. Спокойно минующие калитку для пешеходов, ученики с интересом косились то на меня, то на изображающего египетскую мумию охранника, замершего в своем "аквариуме", но так, мельком... Поняв, что сей жутко занятой дядечка не имеет ни малейшего желания убирать полосатое препятствие, я хмыкнул и, откатив мотоцикл на пару метров назад, вывернув руль, внаглую объехал злобное "коромысло".
   Пыхтящий охранник тут же выкатился из своего убежища, и устремился ко мне с явно недружелюбными намерениями... но замер в двух шагах. По-моему, в его голове никак не укладывался тот факт, что я не собираюсь никуда удирать. Конфликт прописанного алгоритма и реальности, да. Ну как же... "я догоняю, ты убегаешь". Вот мне делать больше нечего, кроме как устраивать кольцевые гонки вокруг здания гимназии... Да и было бы с кем состязаться! Даже если допустить, что сей господин будет использовать стихийные техники, а о его одаренности ясно говорят вибрации Эфира вокруг, за Лисенком ему всё равно не угнаться... ну, может быть полкруга и продержится, при должном умении, но потом-то всё равно отстанет...
   - Добрый день. Прошу прощения за вторжение. Не могли бы вы присмотреть за моим мотоциклом, пока я получу разрешение на его парковку на территории гимназии? - Протараторил я, стоило охраннику открыть рот. Тот поперхнулся. - Благодарю. Это очень любезно с вашей стороны.
   Широко улыбнуться и линять, пока мой собеседник не пришел в себя от такой наглости.
   - Э-э! - Обернувшись на этот многозначительный звук, я снова благодарно улыбнулся и, помахав рукой, ускорил шаг.
   - Я вернусь через десять минут с разрешением, еще раз спасибо. - Под смешки учеников, наблюдавших эту картинку, последние слова я почти прокричал и, поправив лямку рюкзака, устремился к главному входу в здание, на ходу стаскивая с головы шлем, рыжий, как и мой мотоцикл.
   Административная часть заведения, судя по указателям, находится на верхнем, четвертом этаже, так что, не теряя зря времени, я понесся по лестницам. Единственная заминка случилась, когда я увидел свое отражение в зеркале, пробегая через фойе второго этажа. Всклокоченные волосы, расстегнутая кожаная куртка, мотоциклетный шлем на сгибе локтя, плохиш, да и только. Хулиган и бунтарь... в общем, не совсем то, как должен выглядеть приличный школьник. Не, так дело не пойдет. Сказано же мудрыми: "встречают по одежке..." Надо срочно привести себя в порядок.
   Покрутив головой и заметив в двух шагах дверь с характерным обозначением, я решительно ухватился за ручку и скрылся в туалете. Шлем долой, куртку тоже. Вжикнула молния рюкзака и на свет появился скатанный валиком форменный черно-красный френч. Почему именно так? Меньше мнется. Теперь, скоренько разгладить немногочисленные складки разогретыми воздушными линзами, и можно надевать. Куртку свернуть всё тем же валиком, и вместе со шлемом, отправить в рюкзак. Снова вжикнула молния, скрывая в недрах сумки мотоциклетные причиндалы. Замечательно.
   Повернувшись к зеркалу, окидываю свое отражение критическим взглядом, поправляю белоснежные манжеты сорочки, сверкающие подаренными близняшками запонками в виде герба школы и, чуть пригладив растрепавшиеся лохмы, вываливаюсь из туалета уже вполне себе примерным гимназистом. Вперед-вперед. До начала учебного года осталось чуть меньше часа, и кто его знает, сколько времени займет получение разрешения на хранение Лисёнка на территории школы? А если еще и местная администрация заупрямится?
   Администрация предстала передо мной в образе уже виденного мною в прошлый визит, секретаря директора, вот только, тогда я не обратил на нее особого внимания, занятый беседой с начальником учебной части. И зря. Секретарь оказалась улыбчивой статной дамой лет тридцати, с такими... глазами невероятного изумрудного оттенка и таким чудесно мягким контральто... ой-ёй-ёй! Куда-то меня понесло... не туда, да...
   В общем, госпожа Нелидова не стала мурыжить нового ученика и в два движения решила проблему приюта для Лисенка, на всё время моей учебы в гимназии. Раз, и под мою диктовку, из "печатника" вылезает голубоватый лист разрешения с номером мотоцикла, два - хлопает печать-автомат. И вот, я уже счастливый обладатель парковочного места за нумером сорок шесть. Отлично.
   - Благодарю вас, любезная Катерина Фоминишна. - Поклонившись, я прижал к груди полученную бумагу, и госпожа секретарь вдруг разразилась теплым грудным смехом. Заразительным таким, и ничуть не обидным. Я млею.
   - Хорошо, хоть Катериной Матвеевной не назвал. - Белозубо улыбаясь, покачала головой женщина. Застываю на миг в ступоре, но, вспомнив, что и здесь имеется своя версия "Белого Солнца Пустыни", улыбаюсь в ответ.
   - Ладно, иди уже... "Сухов". А то на линейку опоздаешь. - Махнув ухоженной ручкой в сторону выхода, фемина дает понять, что уединенция окончена. Послушно выкатываюсь в коридор. Как-кая жен-щи-на... Я в восторге!
   Пришибленным ёжиком скатываюсь по лестницам до первого этажа, никак не реагируя на происходящее вокруг и, миновав двустворчатые двери, оказываюсь во дворе гимназии. Порыв по-осеннему холодного ветра кое-как выбивает сладкую муть из головы и я, тряхнув многострадальным "вместилищем знаний", и чуть придя в себя, уже куда более уверенно направляюсь к пышущему яростью охраннику.
   - Ты... - Рычит "хранитель великого полосатого коромысла", но я только радостно и, наверное, глуповато улыбаюсь.
   - Вам привет от Катерины Ма... Фоминишны. - Да-а... В который раз убеждаюсь, красота - страшная сила. Охранник тут же хекает и затыкается. Только в глазах вдруг этакая мечтательность проскользнула. Понимающе глянув на моего визави, вздыхаю и, чтобы вернуть охранника из горних высей, куда он, кажется, успел воспарить, нарочито громко откашливаюсь и протягиваю ему бланк разрешения. Тот, на автомате берет листок и, глянув на него абсолютно невидящим взглядом, бездумно кивает... А нет, кажется, зафурычил.
   - Сорок шестой... Это, вон там. Видишь, комаровский "вездеход", здоровый такой, черный, сразу за ним и будет сорок шестая площадка.
   Я откуда знаю, какой из них комаровский?! Тем более, что на стоянке больше половины джипов, и все здоровые и черные... Хм.
   - Не туда смотришь, левее. - Комментирует охранник. Послушно скольжу взглядом в указанную сторону и... беру свои слова обратно. Джипы, вообще, агрегаты не маленькие... но ЭТО! Нет, не лимузин, скорее, горилла. Эдакий одиннадцатиместный монстр, сверкающий черной полировкой и хромом, с огромной хромированной же "люстрой" на крыше, и чуть меньшей на не менее блестючем переднем кенгурятнике. Апофеоз маразма... На фоне сего шедевра польского автопрома, мой Лисёнок будет смотреться, как детский трехколесный велосипед рядом с "жуком".
   - Вот это комплексы... - Не удержавшись, бормочу себе под нос, и услышавший меня охранник согласно кивает.
   - Не без того... но тут, вообще, у многих такие тараканы в головах бегают, что это... - кивок в сторону гигантского джипа, - даже на эксцентричность не тянет. Так что, имей в виду.
   - Спасибо за предупреждение. - Киваю охраннику и, улыбнувшись друг другу, мы расходимся в разные стороны.
   Припарковав на отведенном месте свой мотоцикл и, полюбовавшись гротескностью получившейся картинки, отправляюсь на поиски затевающегося представления, под названием: "линейка". Долго рыскать по расположению не приходится. Из-за здания гимназии доносится эхо чьих-то голосов, и Эфир бурлит от присутствия большого количества стихийников. Значит, мне туда.
   И точно. Свернув за угол, обнаруживаю скопление френчей и белых блузок с разноцветными манжетами и воротниками. Народ уже разбился на одноцветные группки, но тяги к построению во фрунт пока не выказывает. Значит, время еще есть. Прибиваюсь к компании щеголяющей красными наплечными шнурами, увлеченно флиртующей с будущими одноклассницами... и с невольным неудовольствием отмечаю, что юбки здесь не в почете. За редким исключением, дамы предпочитают строгие брюки. А ведь на дворе почти лето... эх. Хотя-я... Поглядев на будущих одноклассниц и учениц старших классов, прихожу к выводу, что сравнения с Катериной Ма... да что такое, а?! Фо-ми-ни-шной, вот. Так вот, конкуренции с госпожой Нелидовой ученицам гимназии не выдержать... Разве что, пара-тройка выпускниц еще как-то, где-то... остальные же, пока не доросли. Впрочем, полагаю, это временно...
   За проведением сего анализа, я и не заметил, как толпа вдруг взбурлила, и очнулся лишь в тот момент, когда один из будущих одноклассников предупреждающе толкнул меня в бок. Выстроившись в подобие строя, внимаем директору, радостно объявляющему о наступлении нового учебного года. Началось.
   Класс, с которым я вынужден буду провести следующие три года, если, конечно, меня раньше из гимназии не выпрут, оказался невелик. Всего шестнадцать человек, при полном гендерном равновесии. Я было подумал, что это школьная традиция, но нет, в остальных классах такого равенства вроде бы нет. Значит, случайность.
   Все мы новички в этой гимназии, и среди учеников нашей параллели, оказалось не так уж много знакомых. Чаще всего это были либо соседи по кварталу, так сказать, либо, отпрыски боярских детей одного рода. И да, к моему удивлению, в гимназии, оказывается, учатся не только бояричи и боярышни, но и некровные представители именитых родов. Претензия на демократию, очевидно... Хм.
   Наш первый "Б" оказался сборной солянкой. Да, здесь были и именитые, но без свиты, и отпрыски боярских детей, но, опять же, без своих покровителей. Выяснилось это на первом же уроке, после проведенной классным руководителем переклички. Собственно, уроком это назвать можно было только номинально, поскольку всё время, от звонка до звонка, господин Расторгуев Иван Силыч - наш классный "папа" посвятил знакомству учеников опекаемого им первого "Б" и пространному монологу о гимназии, в которой мы теперь учимся... Кстати, деление классов на первые, вторые и третьи, здесь оказалось не в ходу. Иными словами, в гимназии предпочитали именовать классы младшими, старшими и выпускными. Вот так, пришел в первый класс, а оказался в младшей группе, ха... Хорошо еще, что не в яслях.
   - Кирилл... Громов! - Возникший передо мной, наследник Бестужевых хлопнул ладонью по лежащей на краю парты тетради, чем заставил-таки меня отодрать голову от прохладной деревянной поверхности этого эрзац-стола. Открыв глаза, сонно смотрю на невысокого белобрысого паренька, хмурящего выгоревшие за лето брови. Вот только на его подвижное лицо, явно так и лезет ехидная ухмылка...
   - Оставь меня, белокурая бестия...
   - Ч-чего-о? - Не въехал Бестужев. Тяжело вздыхаю и, вытряхнув из головы остатки одолевшей меня на большой перемене дремоты, откидываюсь на жесткую спинку стула.
   - Забей. Чего надо?
   - Ничего особенного. - Хмыкает парень. - Скоро звонок, а ты храпишь...
   - О. Спасибо, что разбудил, Леонид Валентиныч.
   - Не за что, Кирилл Николаич. - Ухмыльнулся Бестужев. - Кстати, ты проспал выборы старосты.
   - И? К кому теперь идти со всеми горестями и бедами? - Я вздернул бровь, но, увидев, что Бестужев меня не понимает, перефразировал вопрос. - Другими словам, кто этот несчастный?
   - ...
   - Издеваешься? - Осведомился я, в ответ на многозначительное молчание Леонида. - С какого перепо... то есть, перепугу?! А меня вы спросили?
   - Зачем? - Пожал плечами, не прекращая ухмыляться, Бестужев. - Ты так сладко спал, что мы решили тебя не беспокоить. В общем, держи кристалл. Это тебе классный оставил. И занимай трон.
   Поспал на большой перемене, называется... Я обвел хмурым взглядом наблюдавших за нашей беседой одноклассников, но те старательно делали невозмутимые лица, вроде как, они здесь не при делах. Разве что пара девчонок, нет-нет да стреляли глазками в мою сторону и о чем-то хихикали между собой. И это тоже не добавляло мне хорошего настроения.
   - Ла-адно... попрыгаем. - Я прищурился и ткнул в Леонида указательным пальцем. - Но потом, чур, не жаловаться. Будете пищать, но бежать.
   - В смысле? - Напрягся Бестужев.
   - В смысле, вы сами это выбрали. - Я растянул губы в широкой ухмылке и чуть ли не кожей ощутил, как в классе содрогнулся Эфир.
   - Мне кажется, или это действительно прозвучало угрожающе? - Отходя в сторонку, пробормотал Леонид, под скрестившимися на нем взглядами учеников. Поиск крайнего можно считать законченным. Ну и плевать. Не до него сейчас. Кристалл утонул в гнезде и я, не обращая никакого внимания на сгустившуюся в помещении тишину, принялся сливать инфу на свой новый браслет.
   Звонок прервал чтение "памятки старосты" на самом интересном месте... Нет, я не из тех, кто наслаждается чтением параграфов и подпунктов, просто, эта информация, была необходима для объяснения всей глубины допущенной моим одноклассникам ошибки, и тут такой облом... В прямом смысле этого слова!
   Вошедший в кабинет дядька отличался габаритами матерого медведя... а уж пенсне на его бородатой физиономии, выглядело и вовсе комично. И это наш "математик"? Да он же рявкнет, полкласса сдует!
   Ненавижу алгебру. Знаю, помню и от этого ненавижу ее еще больше... Вздохнув, вслушался в рокочущий голос учителя и, поняв, что еще немного и сдохну от тоски, вернулся к чтению памятки старосты.
   К последнему уроку, план был готов и, едва учитель покинул класс, я потребовал внимания.
   - Итак, господа одноклассники, раз уж вы повесили на меня обязанности старосты, получайте. В соответствии с правилами гимназии, я, как староста, должен следить за успеваемостью в классе, морально влиять на ленивых, и помогать отстающим. Во исполнение этой обязанности, объявляю: отныне, каждый из вас, утром, перед началом занятий будет сбрасывать мне на браслет информацию о выполненной домашней работе. Специально замечу: не сами работы, а только сведения об их готовности.
   - Зачем? - Бестужев и здесь оказался самым шустрым.
   - А я эти данные буду учителям предоставлять, чтобы они не тратили драгоценное учебное время, поднимая тех, кто будет по-коровьи мычать вместо того, чтобы продемонстрировать выполненную работу. Какие оценки ждут забивших на "домашку", ясно? - Я улыбнулся. Леонид дернулся.
   - Своих подставляешь... Кирилл. - Пропела сидящая за первой партой девчонка, отвлекаясь от доводки ногтей пилочкой. Эдакое брюнетистое чудо с большими наивными глазами... Верю-верю.
   - Ну, начнем с того, что степень моего "свойства", так сказать, вы замечательно и очень наглядно показали на большой перемене. - Вздохнув, я выжидающе уставился на Бестужева.
   - Хм, Кирилл... может быть, договоримся? - Оправдал мои ожидания "белокурая бестия". И куда только подевалась его хитрая ухмылочка?
   - Я открыт для диалога. - Развести руками и улыбнуться. Улыбнуться, а не оскалиться, я сказал!
   - Замечательно. Для начала, позволь объясниться. Я согласен, наш класс поступил опрометчиво, исключив тебя из процесса обсуждения кандидатур на должность старосты. - Начал витийствовать Леонид, поддерживая славу Бестужевых, как прирожденных дипломатов. - Но поверь, в этом не было злого умысла. Скорее, просто неудачная шутка.
   - Хм... То есть, это не было подставой? - Уточнил я.
   - Что ты, конечно, нет. Правда? - Повернувшись к классу, повысил голос "переговорщик" и четырнадцать человек поддержали его согласным гулом и кивками. Какие умные дети... Мигом всё осознали.
   - Что ж, тогда я, наверное, должен извиниться за свою резкость...
   - Нет-нет, Кирилл, ты был в своем праве, шутка и впрямь получилась... невесёлой. - Тут же ответил реверансом на реверанс Леонид. - Это нам впору извиняться. Мы бы могли провести новое голосование, но, к сожалению, учебная часть уже уведомлена о назначении старосты, и столь скорая замена...
   - Негативно скажется на репутации всего класса. Согласен. Переигрывать поздно. Что ж, тогда закончим расшаркивания и перейдем к конструктиву. Чтобы не ставить класс в неудобное положение перед учителями, я согласен исполнять обязанности старосты до следующего триместра, при условии должной поддержки с вашей стороны.
   Облегченный вздох... и острый, явно ожидающий неприятностей, взгляд Леонида, стали мне ответом. Правильно ждешь, белобрысый. Уверен, идея с моим назначением, твоих шаловливых ручек дело.
   - Но? - Не выдержал Бестужев.
   - Но поддержка должна быть действительной, а не номинальной. Староста ведь не просто так мешает жить. С него, то есть, теперь уже с меня, за отсутствие результатов, учителя будут стружку снимать. Отсюда вывод: меньше дергают меня, меньше достается вам.
   - Что ты предлагаешь? - Брюнетистому "чуду", внимательно слушавшему наш с Бестужевым диалог, явно надоело ходить вокруг да около. Да и остальные ученики уже начали ерзать.
   - Две вещи. Первое: вы выбираете мне заместителя, который, помимо того, что снимет часть нагрузки, в следующем триместре сменит меня, например, Леонид замечательно подойдет. Второе: для демонстрации учителям нашей активной позиции, каждый ученик в классе должен выбрать себе факультатив.
   - Че-его? - Не знаю, кто сказал, но человек этот явно выразил общую мысль всего класса.
   - Да что хотите. Хоть модели кораблей клейте, хоть на пяльцах вышивайте, хоть личную жизнь древних поэтов исследуйте. Главное, чтобы у каждого нашлось дело, и учителя не трепали мне нервы внеклассными занятиями. Или вы хотите, чтобы нас дергали на все школьные мероприятия? Лично мне совсем не улыбается мотаться после уроков по городу, изображая массовку при театральной студии.
   Надо ли говорить, что в обмен на отмену "засады" с домашними работами, класс, в единодушном порыве принял оба моих предложения, невзирая на протесты нашего "дипломата"? Проголосовали, что называется одним пакетом... А уж какими глазами смотрел на происходящее сам Бестужев, м-м... Ам-матор!
  

Глава 2. Не ошибается только тот, кто ничего не делает

   Пока шел к выходу из школы, я успел немного успокоиться. Да, выходка одноклассников меня не порадовала, равно как и полученный статус. А уж Бестужев... хорек пронырливый, так и вовсе вызвал серьезное желание пересчитать ему ребра. Но больше всего, бесила не столько сама подстава, сколько время, которое потребует от меня новая должность. Время, которое я мог бы потратить с куда большим толком... Ну, Бестужев...
   Я вздохнул и взялся за дверную ручку. Открыв дверь, я уже было шагнул за порог школы, как со спины пахнуло опасностью. Ускорение, рывок в сторону, и пролетевший мимо воздушный удар, ушел в распахнутую дверь. Хорошо, что за ней никого не было. Интересно! У кого мозгов хватило стихийными техниками тут разбрасываться?! Да еще и без предупреждения? Кто этот мечтающий о смене школы идиот?
   Не выходя из разгона, оборачиваюсь и, словив волну раздраженного недоумения пополам с яростью, аккуратно подхватываю своего новоявленного помощника. Зафиксировав Бестужева, замедляюсь и, улыбнувшись дернувшемуся от неожиданности и боли в заломленной кисти руки пареньку, уверенно выволакиваю его на улицу. Со стороны, это почти незаметно, но Бестужев даже дернуться толком не может. А потому, ему не остается ничего иного, как шипеть от ярости и боли, но ковылять рядом.
   Завернув за угол, подальше от любопытных глаз расходящихся по домам школьников, отпускаю руку новоявленного заместителя старосты и, не дав даже вздохнуть, вцепляюсь пальцами ему в ключицу.
   - И что это было, господин Бестужев? Вам жить надоело?
   - Ы-ы... - Мой противник бледен, а на ресницах уже блестят слезы. Да, больно... А на какое еще обращение может рассчитывать нападающий со спины придурок? - О-отпусти.
   - Чтобы ты снова попытался всадить мне что-нибудь убойное в затылок? - Усмехаюсь, но, заметив "поплывший" взгляд Леонида, всё же расслабляю пальцы. Болевой шок мне здесь совсем ни к чему. - Итак. Я внимательно тебя слушаю. - Молчит, собака. Трет плечо и молчит...
   - Так, понятно. Обиделся маленький, что кто-то его игру испортил, да? Не дали самоутвердиться за счет одноклассника?
   - Да что ты понимаешь?! - Вскинулся Бестужев, заслышав презрительные нотки в моих словах. - В классе, половина боярских детей без покровителей... А ты со своими выходками... Ста-ароста.
   - Твою дивизию, и из-за такой херни, ты меня едва в больницу не отправил? Дебил! - Я чуть не сплюнул с досады. - Сила в жопе заиграла, решил меня уронить, чтобы авторитет свой поднять? Так ты, придурок, его сейчас вообще в унитаз спустил. А если я сейчас запись в администрацию скину?
   Бестужев вдруг резко побледнел и охнул. Скорость, с которой его ярость уступила место пониманию, меня удивила. Очень. Не человек, а калейдоскоп какой-то!
   - Опять не подумал. Опять! - Пробормотал он, и с каким-то остервенением сам себе заехал кулаком в лоб. Потом поднял на меня взгляд, и заговорил уже совсем другим тоном. - Кирилл, извини. У меня... я... в общем, меня там за эту шутку дурацкую, чуть не разорвали... Вот я и взбеленился. Спускаюсь по лестнице, а там ты... вышагиваешь. Вот я и... не подумал, в общем. - К концу своей речи Бестужев совершенно смутился и закончил говорить чуть ли не шепотом. Искренне смутился, уж я-то чувствую! Да, черт, ему же стыдно! Ребенок, етить коромысло... Четырнадцать лет, сквозняк от жопы до ушей...
   Мне стало не по себе. Посмотрел на кривящегося от боли паренька и, вздохнув, ткнул его в пару точек, снимая последствия своего захвата. Лицо Бестужева тут же разгладилось, и он удивленно охнул.
   - Прошло...
   - Ясен пень. Готов слушать? - Хмуро спросил я. Леонид кивнул. - Тогда так. На нападение я глаза закрою. Один раз. Попробуешь повторить, так легко не отделаешься.
   - Понял... - Тихо вздохнул Бестужев.
   - Дальше. Пахать, господин заместитель, будешь, что тот конь в страду. Возражения?
   - Нет. - Леонид испустил вздох еще печальней предыдущего. - Я и так увиливать не собирался.
   - Еще лучше. Так, глядишь и вытащишь себя из той... лужи, в которую сел. Если потрудишься на совесть, глядишь, одноклассники сами за тобой пойдут. Тем более, что тут я тебе не конкурент, мне до этих ваших боярских заморочек и игрищ с будущими вассалами, дела нет, от слова "совсем". Не интересно. Говорю один раз, и больше повторять не буду. Усек?
   - Да. - Кивнул Бестужев и вдруг плеснул любопытством. - Значит, это правда?
   - Что? - Не понял я.
   - Ну, что ты изгнанный? - Замявшись, проговорил Лёня.
   Не понял.
  

* * *

   Сидя на заднем сиденье отцовского "вездехода", Леонид вспоминал события первого дня в гимназии и озадаченно хмурился. По недолгому размышлению, Бестужев-младший понял, что вел себя как... как ребенок, и осознание этого факта, больно ударило по самолюбию наследника рода.
   Да, его попытка вырваться в первый же день в лидеры класса, оказалась неудачной... да что там, провальной! Ну, что стоило подумать о последствиях заранее? В смысле, прежде чем назначить Громова козлом отпущения? А всё, эта неосторожность и бездумность, в которой его так часто упрекает отец. Сначала думай, потом делай, так он говорит. Вот только, у Леонида это получается не всегда... И результаты, обычно, бывают соответствующие. Вот, как сегодня, например. Хорошо еще, что Кирилл оказался не такой уж сволочью... по крайней мере, дальше угроз дело не пошло... Тут, Леонид с ужасом представил, в какой кошмар превратили бы одноклассники его жизнь, если бы обманом назначенный на должность старосты, "изгнанник" Громов воплотил свою угрозу по поводу проверки домашних заданий... Стоп-стоп-стоп! Слух об изгнании Громова - ложь, и Кирилл легко это доказал. Аргумент был прост как две копейки и абсолютно неотразим. Леонид мысленно поблагодарил отца за вбитую в сына привычку писать всё, вся и всегда, и включил запись разговора с Громовым во дворе.
   - Кто тебе сказал эту чушь? - Недоумение в голосе Кирилла было абсолютно неподдельным, уж тут Леонид был уверен. Недаром тренировался с утра до вечера в Эфире. Отец говорил, что с его умениями, он даже начинающего гридня "прочесть" сможет. И у Леонида не было оснований сомневаться в этих словах. Старший Бестужев всегда был весьма скуп на похвалы...
   - Э-э... да так, слышал от кого-то на большой перемене. - Заметив, как он суетливо выглядит, вот так вот пожимая плечами, Бестужев недовольно скривился. Несолидно.
   - М-да... - Громов, от удивления, даже не обиделся на "изгнанника", но, после недолгого молчания, все-таки решил объяснить, выдав тот самый аргумент. - Ты головой-то подумай, Леонид. Совет попечителей гимназии состоит из бояр. И что, они позволят принять сюда изгнанного?
   - О-о... О-оо! - До Бестужева дошел весь идиотизм такого предположения, и он хлопнул себя ладонью по лбу. И почти тут же задумчиво проговорил. - Хм... Кирилл, но если всё так, то у тебя проблемы. На пустом месте такие слухи не появляются, и без последствий не обходятся. Я это точно знаю...
   Хм. А эту информацию можно было бы и придержать... Тут Бестужев остановил запись и задумался. А действительно, стоило сообщать Громову свои выводы?
   Взвесив все "за" и "против", наследник Бестужевых, все-таки пришел к выводу, что поступил правильно. Может быть, сохранение этой информации при себе и способно было принести в дальнейшем какие-то дивиденды, но... отец, помимо прочего, учил его такой вещи, как умение быть благодарным, и правильно эту самую благодарность выражать. И предложение Громову своих выводов в данном случае, он мог считать вполне адекватным ответом на действия Кирилла. В конце концов, тот совсем не обязан был спасать и без того подмоченную давешней шуткой репутацию Леонида. Да и в том, что Громов вполне мог устроить показательную порку в фойе гимназии, вместо того, чтобы разобраться с нападавшим в приватном порядке, Леонид не сомневался. Равно как и в том, что после такого завершения учебного дня, ему не осталось бы ничего иного, кроме как уведомить отца о своем переходе в другую школу. В общем, легко отделался... Бестужев-младший побарабанил пальцами по украшенному вставками карельской березы подлокотнику, и снял запись с паузы.
   - Может, ты и прав, Лёнь. Спорить не буду... - Протянул Громов, в ответ на заключение Бестужева. - Но пока, это только твое предположение. Будут доказательства, буду копать. А сейчас... не хочу разбрасываться. У нас теперь, и без слухов дел невпроворот будет.
   - Ты про обязанности старосты?
   - И его заместителя. Кстати, вот тебе первое задание. Пока ребята будут ломать головы над факультативами, поговори с ними. Кто чем увлекается, кому что нравится... глядишь, и поможешь определиться с внеклассной работой. Опять же... авторитет свой многострадальный чуть поправишь...
   Бестужев покивал, одновременно с собой же на записи. Но, когда его видео-двойник открыл рот, чтобы задать собеседнику какой-то вопрос, тот вдруг скривился и, извинившись, активировал один из двух своих браслетов. На этом, собственно их беседа и закончилась. Леонид не стал дожидаться, пока Кирилл договорит со своим абонентом, кивнул, молча прощаясь и, получив такой же кивок в ответ, устремился к уже ожидающему его у ворот отцовскому "вездеходу", на ходу отключив запись разговора.
   Бестужев несколько секунд бездумно смотрел на пиктограмму свернувшейся записи, после чего вздохнул и, отключив экран, вновь сосредоточенно забарабанил пальцами по подлокотнику.
   Действительно, никто не примет в эту гимназию отщепенца. И отец не мог этого не знать. Но тогда возникает другой вопрос, зачем он предоставил Леониду заведомо ложную информацию? И откуда эти слухи в школе... впрочем, второе пока можно отставить. А вот первый вопрос...
   Леонид тихо застонал. Наверняка, это был еще один из "неожиданных" экзаменов отца. Очередная проверка на сообразительность, которую Бестужев-младший феерично, с грохотом и помпой, провалил! Замечательный день, просто великолепный...
   Ученик младшего "Б" класса высшей гимназии имени Святого Равноапостольного князя Владимира, Леонид Валентинович Бестужев уставился невидящим взором в спинку сиденья водителя, но уже через несколько минут встрепенулся. Он просто не умел подолгу пребывать в одном и том же состоянии. Вот и сейчас, меланхолия вызванная ожиданием выговора от отца, сменилась деловитостью, с которой Леонид принялся систематизировать всё произошедшее за день, старательно выискивая все ошибки, свои и окружающих. От нудной отцовой лекции, это его, конечно, не избавит, но если Леонид сам перечислит все свои косяки, батюшка вполне может сменить гнев на милость, и обойтись без наказания нерадивого чада... Ну а нравоучения, дело привычное. Выдюжит.
  

* * *

   Я хотел было толкнуть Леониду еще пару идей-заданий для наших одноклассников, но в этот момент мой старый браслет дал о себе знать.
   - Кирилл, ты где? - Мила, или Лина? Хм... Вот ведь как интересно получается, когда я их вижу вдвоем, то отличить одну близняшку от другой, не составляет никаких проблем, а вот когда передо мной лишь одна из них, определить которая именно, дело совсем не простое.
   - Тебя здороваться не учили? - Отвечаю на молчаливое прощание Бестужева, и тот, махнув рукой, тактично сваливает.
   - Да-да. Привет. - Нарочито активно машет рукой кузина на маленьком экране. - Так, где ты есть? Занятия окончены, и кто-то обещал нам сегодня первую тренировку!
   - Ну, раз обещал... Буду дома через четверть часа. Подъезжайте.
   - Будем с нетерпением ждать тебя на конюшне. - Фыркнуло изображение и погасло. Вежливые у меня кузины, что тут скажешь. Особенно, Лина.
   Хмыкнув, я сменил френч на куртку и, подхватив вытащенный из рюкзака шлем, отправился на стоянку, за своим Лисёнком.
   Промчавшись по боярскому городку, я вылетел на Стромынский тракт и, прибавив ходу, повел Лисёнка в сторону Каланчовой площади. Не доезжая Алексеевских рядов, свернул к Полевым переулкам и уже через три минуты въехал на "свою" просеку. Затормозив у распахнутых ворот, я снял шлем и хмыкнул, глядя на маячащую в проеме, обширную задницу очередного черного "вездехода", блистающую хромированным бампером. Госномер, прячущийся от этого блеска в тени специальной ниши, явственно намекал на принадлежность рыдвана громовскому гаражу. Кто бы сомневался...
   Вдоволь налюбовавшись почти закупорившим въезд джипом, я чуть поддал газу и, вильнув, четко вписался меж автомобилем и воротным столбом. Ну, а что крыло этому мастодонту поцарапал, так это, право же, такие мелочи. Пусть даже водителю джипа так и не кажется. Ишь, как зыркает... Ну, так думать надо было, прежде чем идти на поводу у близняшек и ставить машину так, как они говорят. Только вежливость осветит гостю путь к сердцам хозяев... Ха.
   Честно говоря, я бы ничуть не удивился, если бы по приезду обнаружил сестер, вовсю шарящих по моему дому, невзирая на официальное отсутствие у них ключей. Но нет. Загнав Лисёнка во двор, я увидел кузин, сидящих эдаким куцым рядочком на ступеньках маленького крыльца у дверей в сени. При моем приближении, эти наряженные в шортики и маечки, юные особи подскочили, словно ошпаренные...
   - Рядовой Громова прибыла для прохождения службы. - Одинаково выгнув грудь колесом, в один голос заявили близняшки. Ха, зря стараются. После видов декольте Катерины М-Фоминишны... м-м, в общем, у них нет шансов. Ни одного...
   - Прибыла, значит... Хорошо. - Протянул я. Тогда, слушай первый приказ, рядовой Громова. Пятнадцать кругов вокруг расположения. Бегом марш!
   И, не дожидаясь их реакции, шагнул на крыльцо. Отперев дверь сеней, я хотел было уже двинуться в дом, но раздавшийся из-за спины голос, заставил развернуться.
   - Зачем? - Это Лина, вон как пыхтит.
   - Рядовой Громова! Что за вопросы-на?! Команды говорить не было! Три наряда вне очереди. Вперед, к здоровью, бегом марш. Двадцать кругов.
   - Кирилл! - Чуть ли не зарычала Лина. Ах, так? Пробежать каких-то четыре километра, влом?
   - Не хотите по-хорошему, будем по-плохому. - Я пожал плечами и повернулся к охраннику, игравшему роль водителя. - Подавители где?
   Через секунду, больше похожие на обычные спортивные "напульсники", хитрые артефакты защелкнулись на правых запястьях сестренок. Отбиваться они не стали. В условиях договора, такие ограничители были прописаны, так что дело ограничилось недовольным фырканьем и моим выразительным стуком по мигающей руне фиксатора на браслете. Запись занятий, по тому же договору, я должен отправлять на почтовый ящик деда. Не знаю уж, что он там хотел увидеть, но, как оказалось, в качестве стимулирующего воздействия на строптивых красавиц, такое напоминание тоже годится.
   Убедившись, что ограничители действуют, я удовлетворенно кивнул и ткнул пальцем в сторону ворот.
   - Уже двадцать пять кругов. - Уточнил я. Сестры смерили меня недовольными взглядами, но поплелись-таки на выход. Ну уж нет, так дело не пойдет. Мне здесь черепахи не нужны!
   Сформированные мною, вращающиеся воздушные диски ткнулись плоскостями в ягодицы сестер, и те, взвизгнув и опалив меня горящими жаждой убийства взглядами, помчались во всю прыть. А куда им было деваться? Подавители не дают воспользоваться стихийными техниками, снять их раньше чем через два часа, смогу только я. Отбиваться же от воздушных "обжигалок" эфирными техниками... так у барышень таковых в арсенале нет... В общем, пущай полетают...
   Территория клуба не так велика, так что спустя двадцать пять минут, кузины пробежали свою честно заработанную "пятерку" и ввалились во двор. Походили, отдышались... Вот, вроде бы и злости в глазах поубавилось, да... Правда, вместо нее, там появилось что-то другое. И сверлят меня взглядами, и сверлят... Хм.
   Внимательно осмотрев себя, я наткнулся взглядом на надкушенный многослойный бутерброд в руке, вооружившись которым, я и следил за бегуньями, удобно устроившись на крыше дома. А! Так они голодные! Ну, это мы поправим.
   - Рядовой Громова, слушай мою команду. - Спрыгивая с крыши, улыбнулся я чуть запыхавшимся сестрам. - В наряд по кухне заступить!
   - Че-его? - Опешили сестры.
   - Не "че-его", а "так точно". - Воздев указательный палец в небо, поправил их, и вздохнул, увидев абсолютное непонимание во взорах. Пришлось пояснять. - Жрать хотите?
   Сдвоенный кивок в ответ.
   - Ну так, вперед на кухню. Холодильник и плита в вашем распоряжении. - Я махнул рукой в сторону дома и сестры сорвались с места. Только пыль столбом. В доме что-то загрохотало, зазвенело, потом хлопнуло и...
   - КИРИЛЛ!!!
   - О, да. - Я расплылся в довольной улыбке. Ну а что? Зря я, что ли, на рынок ходил? Подмигнув, ошалевшему от звукового удара охраннику, я потопал в дом. Миновав сени, прошел в общую комнату и, склонив голову к плечу, довольно хмыкнул. Сестры стояли у распахнутой двери холодильника, всем своим видом изображая вселенскую печаль и обиду на весь мир.
   На полке холодильника лежал одинокий пакет с брокколи. Они ненавидят брокколи. Сколько гневных од и уничижительных эвфемизмов высказывали близняшки, когда в имении к обеду подавали сей продукт. Сколько скандалов и сожженных в приступах ненависти скатертей, вызвала эта капуста. У-у!
   - Сожалею, барышни, но ничего другого, у меня для вас нет. - Я развел руками, и капелька кетчупа, сорвавшись с моего бутерброда, упала на пол, точно между нами. - Кхм.
   - А это откуда? - Гневно сощурившись, прошипела Лина, кивая на еду в моей руке.
   - По дороге купил. - Лучезарно улыбнувшись, признался я.
   - У-убью-ю!!! - Какой дуэт! Какая экспрессия! Ну, просто прелесть... А теперь, ходу во двор!
  

Глава 3. Злой, язвительный и мстительный... одним словом, настоящий учитель

   А я бегу-бегу-бегу по гаревой дорожке... Хм. Кстати, надо будет озаботиться дорожкой вдоль забора... Все удобнее, чем по кочкам прыгать. Так, а что это мои сестренки отстают? Непорядок.
   Оглянувшись на бегущих следом за мной близняшек, машу им рукой. Во-от, другое дело, сразу прыти прибавили. Ну, теперь и я могу чуть-чуть ускориться... Еще кругов пять, и можно приступать к работе...
   Бежим-бежим, девочки. Не отставать. Выдавая импульс за импульсом в Эфире, я тащил сестер за собой, словно на буксире. Злость у них давно прошла, и двигались барышни на чистом упрямстве, постепенно уступающем место автоматизму. То что надо. Скорость пониже, и начали...
   Импульс, еще один, поймать ритм... В такт шагу. Ступня касается земли, импульс в Эфире, ступня, земля, импульс. Удар-импульс... держим темп, держим. Во-от, выравниваем дыхание... еще чуть-чуть. Есть. Всё, они в трансе. Получилось. Ура! Ну, и чем я хуже Гаммельнского крысолова? Правильно, я не хуже, я лучше. Тот придурок крыс водил, а за мной вон какие девчонки бегают... сволочи, правда. Но это лечится.
   Постепенно, всё так же используя эфирные импульсы, замедлил ход до шага и, как по ниточке привел сестер во двор. А сколько удивления во взгляде охранника... Ну да, зрелище то еще. Глаза у девчонок закрыты, движения мерные, неестественно согласованные. Пугающая картинка, что уж тут...
   Отмахнувшись от высунувшегося из окна "вездехода" водителя-бодигарда, веду учениц на свой мини-полигон, уже даже не подправляя импульсами скорость и направление движения. Сами за мной идут, словно загипнотизированные. Впрочем, почему "словно"? Это и есть, своего рода, гипноз. Ну-у, почти...
   - Сели. - Подкрепляю слова соответствующим старательно контролируемым посылом в Эфире. Усаживаюсь наземь, сложив ноги "по-турецки". Есть контакт. Близняшки садятся на песок, повторяя мои движения. Так, теперь надо заставить их чуть-чуть "всплыть", и можно начинать учебу. Понеслась!
   В чем проблема всех стихийников, почему их способность к оперированию Эфиром начинает развиваться по-настоящему, лишь, когда они достигают своего "потолка" в управлении родной стихией? Отец Кирилла считал, что ответ на этот вопрос лежит в области чувственного восприятия одаренного. Ведь, что такое стихийные техники? Это, пропущенная одаренным через себя, преобразованная его разумом и волей энергия всё того же вездесущего Эфира. И первая сложность при создании эфирных техник возникает у одаренного от того, что его тело и разум, привыкшие преобразовывать энергию Эфира в одну из стихий, пытаются действовать тем же путем, когда это совсем не требуется. А уж когда эта привычка отягощена хоть сколько-то продолжительным доступом к так называемой "наследной" стихии, задача неизмеримо усложняется. Такая родовая склонность дает одаренному большую легкость в обращении со стихией, или определенными техниками, но взамен нарабатывает чуть ли не рефлекторное преображение эфира в потоки силы нужной стихиальной направленности...
   Именно победой над своевольным телом и разумом мы сейчас и занимаемся. Способность к оперированию техниками у сестер перекрыта, но это не значит, что они не могут пропускать эфир через себя. Я же, проконтролирую, чтобы, вбирая энергию, они выплескивали не стихийные потоки, а всё тот же эфир. В трансе, проделать такой фокус куда проще, чем сходу добиться осознанного контроля над течением энергии. Отец, помнится, именно так Кирилла и учил, когда ему надоело, что тот, вместо ровного потока Эфира, выдаёт то легкие порывы ветра, то облачка пара. И ведь сработало. Разум, привыкший в трансе абстрагироваться от текущей через тело энергии, в конце концов, перестал пытаться сходу преобразовывать ее в стихии. Да и в моих "прежних" воспоминаниях, транс был действенной частью обучения новичков, правда, тогда у нас не было таких проблем с неосознанным преобразованием энергии, собственно, как не было и всех этих стихийных заморочек. Но цель обучения была та же: я старался "сроднить" своих учеников с прививаемыми умениями. Так и тут. Надо? Выдал стихийную технику. Нет? И через тело течет ровный поток Эфира. Как-то, так.
   Два часа спустя, вывожу девчонок из транса, и они тут же заваливаются друг на друга. Ну, тут уж ничего странного. Вымотались они сегодня до предела. Ладно, в первый раз всегда трудно. Это я по себе помню, да и кое-какие из моих учеников могли бы подтвердить. Из тех, у кого был дар, и кому я достаточно доверял, чтобы обучать "несуществующим штукам", вроде отвода глаз и прочего "мракобесия".
   - Пруд за вашими спинами, халаты на веранде. У вас есть четверть часа, чтобы привести себя в порядок. Следующее занятие, в понедельник. Всего хорошего. - И, пока близняшки хлопают глазами, я, стараясь держать спину прямо, поднимаюсь с песчаного покрытия площадки и, засунув руки в карманы, чтобы скрыть дрожь, ухожу в дом.
   Запершись в доме, я доплелся до ванны, наскоро принял душ и, не обращая никакого внимания на тарабанящих в двери сестер, кое-как перебрался в спальню и, рухнув на постель, с наслаждением зевнув, отрубился. Не только ученикам тяжело дается первый урок.
   С другой стороны, спать я лег совершенно довольным. Ощущение любимого дела в руках, казалось, давно и прочно забытое, потерянное навсегда еще Там, вернулось с новой силой, подавив ни с чем не сравнимое чувство правильности... Такого подъема я не испытывал очень давно, фактически, с тех самых пор, как меня отправили в отставку, отобрав работу и... пожалуй, да, самый смысл моей жизни Там.
   Проснувшись следующим утром, отдохнувший и довольный жизнью, я принял душ и, с сожалением покосившись на измятые брюки и посеревшую сорочку, которые вчера не успел сменить перед тренировкой, полез в шкаф за чистой одеждой.
   Вот, кстати, надо будет присмотреться, насколько жесткие правила в гимназии, насчет формы... Черт с ним с френчем и сорочкой, но вместо брюк, я бы предпочел джинсы... они, все-таки, куда удобнее в ежедневной носке, чем этот официоз, да и чёрт его знает, не придется ли мне повторять вчерашний бег и прочие экзерсисы. Не хотелось бы, чтобы в самый неподходящий момент, брюки просто треснули по шву. Приеду в школу, обязательно провентилирую этот вопрос...
   Сделав зарубку в памяти и приготовив одежду на выход, я нацепил шорты и, не обуваясь, отправился на свой "полигон". Пропускать утренний комплекс, последнее дело, так что следующие полтора часа у меня ушли на тренировку и медитацию.
   В дом я вернулся с разыгравшимся аппетитом. Заглянул в холодильник и, обнаружив в нем всё тот же одинокий пакет с брокколи, вспомнив вчерашнее шоу, отправился в чуланчик. Откинув в сторону кучу ветоши, сваленной в дальнем углу этой маленькой комнатки, я хмыкнул. Вовремя. Энергия десятка кристаллов, из комплекта, купленного мною недавно в Алексеевских рядах, за сутки почти иссякла, и запитанный от кварцев воздушный пузырь еле-еле держал нужную температуру. Полюбовавшись на затейливо расписанную морозными узорами полусферу метрового диаметра, чуть искрящую в лучах света льющегося в распахнутую дверь чулана, я осторожно отключил почти сдохшие кристаллы и... легко хрустнув, узорчатая полусфера рассыпалась снежинками, чтобы тут же взвиться вверх небольшим искрящимся облаком, тающим, исчезающим прямо на глазах. Красиво.
   Вздохнув, я вернул продукты, спрятанные мною от сестричек, в холодильник и, сварганив себе быстрый завтрак из чая с лимоном и бутербродов с сыром, помчался в школу, радуясь, что сегодня пятница, и завтра - выходной.
   Школа-школа... Лисёнок миновал въезд, под моментально взлетевшим вверх шлагбаумом. Охранник сегодня был другой, но... вот, что пропуск животворящий делает!
   Запарковав рыжего рядом всё с тем же гигантским джипом, принадлежащим некоему Комарову, я сложил свои мотоциклетные причиндалы в рюкзак и, тут же, не сходя с места, облачился в "уставной" френч. Вот, теперь я готов к труду и обороне. Где этот булыжник науки, подать сюда, я его грызть буду!
   - Кирилл! - Я покрутил головой и, заметив шагающую в мою сторону сестру, демонстративно постучал по браслету... левому. Дескать, время-время, цигель-цигель ай-лю-лю...
   Не, не понимает. Подхватила под руку и повлекла меня несчастного, в холодные подва... а, собственно, куда это меня так вежливо тащат? И с какого перепугу?
   - Стоп, Мила. - Влив энергию и, "вцепившись" ногами в асфальт, застыл на месте. - Куда ты меня так настойчиво ведешь?
   - В класс. - Неожиданно зло рявкнула кузина, тряхнув локонами.
   - Хм. Понятно. Но... я, как бы, и сам прекрасно могу дойти. - Пожав плечами, я позволил сестре сдернуть себя с места и, перехватив инициативу, решительно двинулся вперед. - В чем дело, Мила?
   - Ну... а как ты догадался, что это я? - Невпопад ответила кузина. Это что, она, таким образом, пытается тему перевести?
   - Слишком серьезная. У Линки такого умного выражения лица сроду не было. - Вздохнув, пояснил я, не забывая поглядывать по сторонам... и чем больше глядел, тем больше мне не нравилось происходящее. На нас пялились. Не смотрели, нет. Именно пялились, провожая взглядами, пока мы шли через фойе, по коридорам, поднимались по лестницам... И Эфир бурлил эмоциями, разными... но чаще всего проскальзывало удивление, непонимание и... неприязнь. Хм? - Мила... а что здесь происходит?
   - Ничего. - Сестра отвела взгляд.
   - Ну-ну... Ладно, сам разберусь. - Пробурчал я.
   А когда мы остановились у входа в мой класс, кузина и вовсе вогнала меня в ступор. Отпустив руку, она нервно улыбнулась, "клюнула" в щеку и, растрепав мою, и без того пребывающую в хаосе, прическу, проворковала что-то по поводу удачного дня и хорошей учебы. После чего, развернулась и поплыла куда-то по своим старшеклассным делам. И... что это было?!
   Постаравшись сохранить невозмутимое выражение лица, я окинул беглым взглядом заполненный учащимися коридор и, вздохнув себе под нос: "охренеть, не встать", направился в класс.
   Правда, для этого мне пришлось отодвинуть стоящего в дверном проеме Бестужева.
   - Хороший ход. - С самым задумчивым выражением лица проговорил Леонид и, тут же встрепенувшись, кивнул. - Привет, Кирилл.
   - Здорово. - Я пожал Бестужеву руку и, окинув его настороженным взглядом, спросил. - Тебе что-то известно... об этом?
   - Кхм... Скажем так. У меня есть предположения. Но они подождут до большой перемены. А пока, взгляни на список факультативов. Я тут пробежался по ребятам, набрал кое-какие варианты, но есть затыки... Что-то не подходит для внеклассной работы, кое-что слишком специфично и не встретит понимания у учителей... В общем, глянь. Может, что присоветуешь?
   Ой, ма-ать! Посадил себе на шею "энтузиазиста"...
  

* * *

   Мила, шатаясь, подхватила падающую от усталости сестру под руку и, стараясь не обращать внимания на шум в голове, двинулась в указанную этим... чудовищем, сторону. Шум в голове? А, это Линка что-то бормочет... Мила попыталась прислушаться, но мозг совершенно отказывался расшифровывать издаваемые ею звуки.
   Добравшись до пруда, сестры кое-как стянули с себя запыленную, покрытую грязными разводами одежду и, не сговариваясь, дружно рухнули в теплую воду. Прудик оказался невелик, но на то, чтобы сестры смогли с комфортом устроиться в воде, места хватило.
   Постепенно, головная боль ушла, а тело перестало стонать от усталости... почти... Мила открыла глаза и тут же зажмурилась от полоснувшего по ним солнечного луча.
   - О, проснулась! - Слабым, но уверенным тоном проговорила Линка и окатила сестру водой. - Выбирайся давай, пойдем этого... гипнотизера хренова пинать.
   - Пинать? - Вновь открывая глаза, отозвалась Мила и, выбравшись на тиковый бортик пруда, не вставая на ноги, окинула сестру изучающим взглядом. - Да, мы его сейчас отпинаем... ты на себя посмотри! Бледная, дрожишь и... тушь потекла. Чем ты его пинать собралась? Грудью? Так, не выйдет. Упругая, пружинить будет.
   - Милка, ты чего! - Лина присела на корточки рядом с валяющейся на бортике сестрой и, обеспокоенно заглянув ей в глаза, попыталась пощупать лоб. Схлопотала по рукам и надулась.
   - Шестнадцать лет, "Милка"! - Нахмурившись, проговорила та, даже не делая попыток подняться на ноги. - А ты дура. Не поняла еще? Это он после медблока с катушек съехал. Не знаю, откуда у него эти умения, но он же, сейчас, хоть тебя, хоть меня, хоть Лёшку на тот свет отправить может. Гипнотизёр... представь, что он вот так вот тебя загипнотизирует и под ближайший грузовик шагнуть уговорит, или с крыши сигануть...
   - Ну уж... это вряд ли. - Неуверенно покачала головой Лина. - У меня же голова на плечах имеется.
   - Ага. Что ж ты, тогда, за ним, как хвостик сегодня бегала? Или понравилось? - Фыркнула Мила. - Нет? Ну так, надо было головой воспользоваться, и остановиться. Хотела? Не получалось? Вот и у меня то же самое. А ты... пинать.
   - Слушай, так может это дядькины знания у него... ну...
   - Чего "ну"? - Кое-как вставая на ноги, и накинув на плечи протянутый сестрой халат, проворчала Мила.
   - Отец говорил, что дядька Николай в эфирных техниках разбирался не хуже, чем дед в Огне и Тверди. И специализировался на менталистике... Ну, там, внушения, гипноз... - Голос Лины постепенно затих.
   - Хочешь сказать, что он своему сыну в голову залез и... вот это вот всё заложил? Бред. - Помотала головой Мила, но, подумав, хмыкнула. - Хотя... Про дядьку я много всякого слышала.
   - Ну да. - Обрадовалась Лина. - А еще, отец с Санычем теперь довольные ходят, словно дед обещал еще лет двести прожить и их от дел отстранил.
   - А это здесь причем? - Удивилась Мила.
   - Так, ведь они в таком состоянии пребывают с тех пор...
   - Как Кирилл эмансипировался и подписал договор о нашем обучении. - Безэмоциональным тоном договорила Мила за сестру. И встрепенулась. - Ой, как мне это не нравится, ой не нравится... Надо потолковать с... ним.
   - С ума сошла? - Опешила Лина. - Это ж, Кирилл!
   - Вот именно. Внук главы рода Громовых. Наш брат... двоюродный, но брат! - Резко махнула рукой Мила. - И вокруг него идет какая-то нездоровая суета.
   - Да какое тебе до этого дело, а?! - Взбеленилась Лина. - Пусть он хоть сдохнет, уродец мелкий! Мало тебе сегодняшнего опыта, хочешь, чтоб он и дальше из тебя куклу делал?
   - Прав Кирилл. Ты - дура. - Выслушав гневную филиппику сестры, заключила Мила. - Скажи мне, Малина Федоровна, чем он отличается от нас? Ну, кроме пола, разумеется. Он такой же внук боярина Громова, как ты и я. Где гарантия, что завтра такая же возня не начнется вокруг нас? Или вокруг Алексея?
   - Отец не позволит... - Фыркнула Лина.
   - И вся разница. - Тихо заметила Мила и, задумавшись на секунду, договорила вовсе почти неслышно. - Вот интересно, а если бы дядя Коля был жив, он бы такое позволил?
   Они молча переглянулись, но Лина почти тут же отвела взгляд. Мила вздохнула и, не дожидаясь сестру, пошла к дому Кирилла. Вот только на стук ей никто не ответил.
   - А я Инке в школе намекнула, что Кирилла изгнали. - Призналась Лина, когда их машина уже миновала Садовое кольцо...
   Мила смерила сестру изумленным взглядом и, хлопнув себя ладонью по лицу, тихо застонала.
  

* * *

   Сопоставляю два момента. А именно, сообщение Бестужева о гуляющих по школе слухах насчет моего изгнания, и поведение Милы. Что получается в итоге? Правильно. Кузина пыталась показать всем и вся в гимназии, что слухи беспочвенны. Но есть один нюанс. Где вторая близняшка? Нету? Почему? Вопрос, какая сволочь назвиз... в смысле, насвистела, больше не стоит. Лина заработала пару-тройку... десятков дополнительных кругов вдоль забора моей маленькой усадьбы и отдых в медблоке.
   Я побарабанил пальцами по краю парты, но решил оставить разбирательство до окончания учебного дня. Уроки закончатся, тогда и пойду искать эту засранку. А сейчас, надо заняться школьными делами. Особенно тем, что успел наворотить этот реактивный Бестужев. Паренек так рьяно взялся за восстановлением своего реноме, что... в общем, лучше его проконтролировать. Он, конечно, не тот дурак, что лоб в молитве расшибет, но дров наломать может запросто. Уж больно импульсивен...
   - Леонид, давай вернемся к нашим баранам. Уточни у ребят, кто определился с внеклассными занятиями, что им нужно для начала, сколько места займет это "что-то", и скинь мне результат на браслет. После уроков пойду в администрацию, повожу жалом насчет помещений. Сделаешь? - Я поднял взгляд на сосредоточенно бьющего по невидимой для меня клавиатуре Бестужева и тот, на миг оторвавшись от ввода какого-то текста, кивнул, но тут же нахмурился.
   - Хорошо, но... А остальные? У нас еще шесть человек не определились.
   - Не вопрос, гимназия большая, думаю, и для них место найдется. А сейчас, нам нужно просто засветиться. Так, даже лучше будет. Одно дело, если мы притащим список сразу на весь класс. Учителя не идиоты, точно насторожатся. И другое дело, если проведем нашу тихую диверсию, так сказать, по частям.
   - Не понимаю, что в этом такого. - Пожал плечами Леонид, и шум в классе как-то резко стих. Ушки греют, однокашники...
   - Ну, сам посуди, Лёнь! Вот, организует гимназия выездное мероприятие и, в приказном порядке назначает "крайних". Из кого будут выбирать?
   - Гхм...
   - Именно, в первую очередь, на карандаш попадут незанятые в общественно-полезной деятельности, ученики. А у нас уже всё расписано. Кстати, есть в классе любители лицедейства? - Ученики переглянулись, пожимая плечами и качая головами. Разве... а что это, наше брюнетистое чудо с большими наивными глазами так зарделось? - Мария свет Анатольевна... Госпожа Вербицкая, вы меня слышите?
   - Да. - Выпрямив спину и вызывающе глянув на меня, проговорила та. Угадал! Точно, угадал.
   - Поздравляю, господа. В случае, если отвертеться от участия в устраиваемых гимназией театральных постановках, кому-то из нас не удастся, Мария Анатольевна с радостью поможет сему несчастному на пути Мельпомены, дабы не ударил сей сын... или дочь народа своего лицом в...
   - Это он сейчас о чем? - Вот, второй раз слышу этот голос и опять не успел засечь его владельца.
   - Перевожу на русский. - Вдруг поднявшись со своего места, звонко заявила Мария. - Если попадетесь под гребенку нашей театральной студии, обращайтесь ко мне. Помогу и научу. Хоть столбами на сцене выглядеть не будете.
   - А с чего, вообще, такое беспокойство о театральной студии? - Спросил один из учеников. На экране браслета тут же выскочило короткое сообщение от Леонида: "Осип Резанов, из боярских детей рода Смолиных. Первый из младшего поколения рода учится в нашей гимназии". Понятно.
   - Осип, а ты читал информацию о гимназии в Паутинке? - Оторвав взгляд от экрана, поинтересовался я. Неужели есть кто-то, кто не знает, что в этой школе лицедейство, чуть ли не профильный предмет? Да девяносто процентов дипломатов заканчивали именно нашу гимназию!
   - Ну...
   - Мария Анатольевна, просветите господина Резанова о том, куда именно он пришел учиться?
   - С удовольствием, Кирилл Николаевич. - Девушка сверкнула белозубой улыбкой и, повернувшись к Осипу заговорила, вроде бы для него одного, но так, чтобы любой в классе мог слушать... даже не выдавая своего интереса. - Наша гимназия по праву считается одной из лучших в столице...
  

Глава 4. Пора-пора-порадуемся на своем веку...

   В связи с моим визитом в администрацию, встречу с сестрами пришлось отложить до понедельника. Все равно ведь на тренировку явятся. Правда, не могу сказать, что меня так уж расстроила эта перспектива. Уж очень не хотелось, после второй встречи с Катериной Ма... вот же привязалось, а! Фоминишной! портить себе настроение, проторившее дорожку на новую высоту и уверенно замершее на отметке: превосходно-благодушное. Госпожа Нелидова высоко оценила рвение старосты младшего "Б" класса, и снисходительно приняла мое уточнение, что, дескать, без помощи некоего Бестужева, мне не удалось бы так быстро определиться с внеклассными занятиями однокашников. Кстати, я не соврал. Меня действительно удивила стремительность, с которой действовал Леонид. Достаточно вспомнить, что половину класса он опросил в короткий промежуток времени, между появлением учеников в кабинете, и, собственно, началом учебного дня. А это, меньше часа, между прочим. Вот только, есть одна странность. Если уроки начинаются в девять тридцать, на хрена приезжать в школу в полдевятого? Или я опять что-то не понимаю? Надо будет у кого-нибудь спросить... например, у Катерины Фоминишны... м-да.
   Шарах. От размышлений о высоком меня отвлек удар в плечо. Потерев пострадавшую часть тела, я вернулся на грешную землю и огляделся. В паре шагов от меня с асфальтового покрытия парковки поднимался высокий парень... из старших классов, судя по "эсэсовскому" сочетанию цветов его френча. А рядышком, но чуть в стороне, столпилось человек пять "независимых наблюдателей". Хм... Я что-то пропустил?
   - К-куда прешь, босяк? - Вызверился на меня старшеклассник. Ну, детский сад... Хм, сад? Я прислушался к своим ощущениям. Э, нет... Вот, сестрицы с кузнечиком, действительно, ощущались мною как дети, а это... Чёрт, никогда не мог понять, чем руководствуется мой дар в таких вещах. Но чуйка уверенно сообщала, что передо мной совсем не ребенок.
   - К своему мотоциклу. - Пожал я плечами, выметая из головы, лишние на данный момент мысли. - Учеба закончилась, пора и по домам. А вы?
   - Что? - Разрыв шаблона... перезагрузка и возврат к незаконченному алгоритму. Старшеклассник двинулся на меня, с явным желанием что-нибудь сломать или вывихнуть. - Да я тебя... нищеброд, босяк, изгой хе...
   Хрясь. Удар в солнечное сплетение остановил словесный понос идиота, а вместе с ним и движение. Парень остановился и, багровея, с выкаченными глазами попытался втянуть в себя хоть капельку воздуха. Склонив голову к плечу, с интересом наблюдаю за этой оригинальной аквариумной рыбкой. Окружающие молчат.
   - Повторяетесь, господин невежа. А теперь, простите, я тороплюсь. - Обхожу застывшего столбом ученика, но не успеваю сделать и пары шагов, как из-за спины раздается сдавленный голос несостоявшегося агрессора.
   - Завтра в два, у Егерьского пруда, господин торопыга. - Надо же, сколько пафоса-то, а... Обернувшись на голос, согласно киваю. Наблюдатели тут же исчезают.
   Следующая встреча состоялась непосредственно у мотоцикла, правда, этот персонаж решил не размениваться на прелюдии.
   Рявкнув что-то, вроде: "всякой швали здесь не место", бугай картинно замахнулся пудовым кулаком... захват, бросок, какой-то подозрительный треск, и мой противник утыкается лбом в асфальт. Больно, да... ну так, я же аккуратно, и вообще... нечего лезть к безобидному младшекласснику. Я нервно хихикнул, но тут же одернул себя. Что здесь творится? Поветрие у них, что ли?
   Дурдом какой-то... и этот еще тут, шипит что-то, в землю глядючи... Хм. Теперь понятно, что трещало. Брюки на бугае разошлись по шву... Вот, о чём я сегодня утром и говорил. Одно неловкое движение и... Лучше надо было ателье выбирать, да. Кстати, а первый мой противник, тот который "невежа", был в джинсах.
   Да уж. Я поморщился. Ничего не понимаю. Налетают, кулаками машут... не проще было начать со стихийных техник? Подумал, и еле успел уйти от удара водяной плети, прилетевшего откуда-то из-за спины. Накаркал!
   Разгон, разворот, прыжок. Удар в челюсть, и смазливый юноша-старшеклассник в отутюженной "парадке", не успев стереть с лица ухмылку, отправляется в короткий полет, заканчивающийся на капоте чьего-то "вездехода". Перевожу взгляд с выключенного стихийника на поднимающегося бугая, старательно прячущего руки за спиной, и меня накрывает... Да уж, тылом он теперь точно ни к кому не повернется.
   Смеясь, совсем невежливо тычу пальцем в багровеющего от смущения и злости здоровяка.
   - Завтра, у Егерьского пруда, в три. А этому, - Всхлипнув от смеха, киваю в сторону распластавшегося на капоте красавчика, - передай, что буду ждать его там же, но в четыре.
   Бугай открыл было рот, но я его перебил.
   - Только умоляю, ни слова об опозданиях и обрезанных ушах! Моя душа не вынесет такого... такого умиления.
   - Ч-чего? - Не понял здоровяк, но я уже завел Лисёнка и рванул прочь со школьной парковки. Пока еще что-нибудь не случилось.
   Хм. Тоже мне, д'Артаньян нашелся... Впрочем, мои противники на "троицу неразлучных" тоже особо не тянут, да.
   По счастью, никаких приключений по дороге не было, и я, не преминув вновь напомнить себе о получении "прав", спокойно добрался до дома и, заварив кофе, устроился на веранде с чашкой и сигаретой, чтобы чуть расслабиться перед тем, как браться за домашние дела. А заодно, решил созвониться с Бестужевым, уже не раз удивлявшим меня своей информированностью. Надо же прояснить ситуацию, а то, вдруг я ошибся с выводами?
   Не ошибся. Уж не знаю, сама Лина придумала затею со слухами, или же ей кто-то подсказал, старый такой, с трубкой в зубах и тростью в руке, например... но попытки больно мне напинать, вызваны именно пущенным ею слухом. Неужто, дедушка решил продемонстрировать, чем чреваты споры с ним? Или, Ирина Михайловна подсуропила? Черт его знает. Но тему надо прикрывать. Хорошо еще, что в классе на эти слухи забили. Спасибо Лёне, объяснил однокашникам всю несостоятельность этих дурацких шепотков...
   - Кхм... Кирилл. - Я поднял взгляд на всё еще активированный экран. Леонид дождался, пока я отреагирую, и проговорил. - Тут вот какое дело... Вчера я об этом не сказал, нас прервали. Но слух о твоем изгнании, первым сообщил мне отец... вечером, накануне начала учебного года.
   - Оп-па. А он где это услышал? - Неприятно удивился я.
   - Хм... - Бестужев демонстративно замолчал, внимательно глядя на меня.
   - Ладно-ладно. Достану я тебе это приглашение. - Я понимающе вздохнул. - На следующей неделе, жди.
   Он меня полдня доставал фотографиями военной техники, и всё вздыхал, что никак не может уговорить родных на поездку в посвященный этим взрослым игрушкам, музей. Родичи-де, всё время отговаривались отсутствием билетов в свободной продаже, и необходимостью их предварительного заказа, желательно на группу. Ну, откуда мне было знать, что этот самый музей находится под плотной опекой Громовых? Пока дошло, чёртов Бестужев мне все нервы вымотал.
   - Ага! - Леонид довольно потер руки. - Спасибо, Кирилл!
   - Оставь свои восторги, и ответь на мой вопрос, наконец... - Я махнул рукой. Ну, не рассказывать же ему об истинном положении дел и моем искреннем нежелании одалживаться у Громовых. А информация, которую зажал Лёня, явно не из общедоступных, иначе бы он и не подумал торговаться. В общем, овчинка стоит выделки, на мой взгляд...
   - Да-да. Так вот, шепоток этот, мой батюшка услышал на приеме у Томилиных. Тридцатого, младшей дочери наследника двенадцать лет исполнилось... Вот, они и устроили ей "домашний" выход в свет.
   Томилины? Значит, Ирина Михайловна, так? Или, всё же... Мало, очень мало информации.
   - А от кого он это услышал-то?
   - Кирилл, ну что ты, как маленький, честное слово... - Нарочито поморщился Леонид, явно копируя кого-то из взрослых. Впрочем... кого еще он мог копировать, как не обожаемого батюшку. Старший Бестужев, для младшего, кажется, бо-ольшой авторитет.
   - Не крути, сын дипломата! Отвечай четко, ясно и без кривляний!
   - Есть, отвечать четко, ясно и без кривляний. - Изобразил стойку "смирно" Леонид, и неожиданно вздохнул. - Ну, не знаю я, Кирилл. Там же народу было, под полтысячи приглашенных... А учитывая, что такая информация проверяется в Герольдии на раз, никто не стал бы открыто светить свое авторство. Зачем ему... или ей, такой конфуз?
   - Поня-ятно. - Разочарованно протянул я. - Значит, определить, кто именно запустил слух на приеме, не получится.
   - Пф. - Отмахнулся Бестужев. - Можно подумать, тебе так важно это знать. Среди своих-то, поди, проще болтуна найти. Вон, хотя бы тех же кузин... ой.
   Тут Леонид словно споткнулся и вдруг стал убийственно серьезным.
   - Приношу свои извинения, Кирилл Николаевич, я не должен был позволять себе лезть в дела вашей родни.
   - Ты белены объелся? Сойди с трибуны, сын дипломата. - Я было отмахнулся, но Бестужев только упрямо покачал головой. Чёртовы традиции! Пришлось соответствовать. - Я принимаю ваши извинения, Леонид Валентинович.
   - Вот и ладушки. - Тут же ухмыльнулся, как ни в чем ни бывало, Бестужев. - Так, когда, говоришь, билеты будут?
   Ну, дитё дитём...
   Да, беседа с Леонидом оказалась весьма показательным примером отношений в здешнем боярском обществе. Оплатить услугу деньгами - дурной тон, а вот отдариться "борзыми щенками", совсем другое дело.
   Я не стал тянуть время и, сразу после обеда стал названивать дядьке. А что? Насколько я знаю, Федор Георгиевич, мало того, что руководит, фактически, всей экономической составляющей рода, а это, между прочим, огромный военный концерн, так он еще и фанатик тяжелого вооружения, не меньший чем Бестужев-младший, и лично курирует дела музея, так что к кому и обращаться за "щенками", как не к нему. Да и... к кому еще я мог бы обратиться? К деду, что ли? Ну, на фиг. Вот с кем с кем, а с этим монстром я вообще не желаю пересекаться. Пока. К тому же, даже если отставить в сторону тот факт, что боярин Громов находится на почетном втором месте в моем "черном списке", просить что-то у этого хапуги, глупость несусветная. Даже такую мелочь. Он же, за это идиотское приглашение, с меня последние штаны снимет... и я ему еще должен буду. В общем, не пойдет.
   Можно было бы обратиться к Гдовицкому, но... в конечном итоге, он сам, почти наверняка, решит этот вопрос через всё того же наследника рода. А я, опять же, стану должен. Нет, понятно, что долг образуется, как ни крути и к кому не обратись. Но, лучше уж быть чуть-чуть обязанным вполне вменяемому дяде Федору, чем должником начальника службы безопасности. Опять же, Гдовицкой состоит на службе у боярина Громова, и мне совсем не климатит перспектива, в один прекрасный момент получить от деда напоминание, вроде: "а помнишь, Володя тебе помогал... вот и ты теперь НАМ помоги"...
   Стоп... Я покрутил так и эдак пришедшую мне в голову мысль, и усмехнулся. Почему бы и нет? Я, конечно, не актер больших и малых академических театров, как приснопамятный Жорж Милославский, но с такой ролью должен справиться. А значит, вдох-выдох и... поехали.
   - Добрый день, Федор Георгиевич. - Еле успев стереть улыбку с лица, кивнул я появившемуся на экране моего старого браслета наследнику.
   - Хм. Ты меня еще господином Громовым назови. - Фыркнул тот, откладывая в сторону ручку. Ну да, дед вроде как снова встал в строй и дядька тут же сбежал к любимой работе, с радостным визгом сдав пост главы рода обратно батюшке. Вот и сегодня, судя по размытому фону за спиной, дядька заседает в офисе. - Здравствуй, Кирилл. Поздравляю с новосельем. Видел я запись Владимира Александровича, уютный домик ты себе подобрал... мне понравился. Я, прямо так девчонкам и сказал.
   - О, благодарю. - Кивнул я, мысленно хмыкнув. Намек понятен. Кажется, Ирине Михайловне скоро придется вводить новую статью расходов в домашнюю бухгалтерию и выделять под нее средства из бюджета. Розги-то, штука недолговечная...
   - Как дела, как гимназия? - Поинтересовался Громов.
   - Дела, замечательно. С гимназией... - я чуть-чуть запнулся, и тут же договорил, - тоже всё в порядке.
   - М-да? - Недоверчиво хмыкнул мой собеседник. - Точно?
   - Точно-точно. - Закивал я, но "заметив" как нахмурился дядька, остановился и, "вильнув" взглядом, нехотя протянул, - ну-у, есть, конечно, кое-какие шероховатости, но я с ними справлюсь.
   - Кирилл, - помолчав, заговорил наследник, проникновенно глядя на меня. - Я понимаю, что ты теперь человек самостоятельный, взрослый, и хочешь решать все свои проблемы сам. Это похвально и достойно уважения. Но... не забывай, что помимо знаний и умений, для принятия правильных решений необходим опыт. И поверь мне, если ты сомневаешься в чем-то, или просто не знаешь как поступить, спросить совета у старших не зазорно. В любом возрасте... Понимаешь?
   - М-м, да... - Я задумчиво глянул на серьезную физиономию собеседника и кивнул. - Понимаю.
   - Хорошо. Расскажешь мне, что у тебя там за "шероховатости" возникли в гимназии?
   - Да ничего серьезного. Так, мелочи. - Я махнул рукой, очень сильно надеясь, что дядька сейчас не кивнет согласно, и не переведет тему на причины моего звонка.
   - Кирилл. Дело, конечно, твое, но... Кхм. - Наследник крутанул в пальцах ручку и, недоуменно глянув на нее, вновь отложил в сторону. - Ладно. Не буду вилять. Понимаешь, племянник, твое прежнее обучение на дому, и нынешнее в гимназии, вещи очень разные. Учись ты в любой другой школе, и я бы сказал, что это не так уж важно, но... эта гимназия, совсем другое дело. Здесь важна не только хорошая успеваемость, но и... общение, так сказать. Отношения между учениками. Большая часть учащихся в будущем неоднократно будет пересекаться друг с другом, по службе, или на приемах, это не так уж важно. И сейчас, вы нарабатываете свои будущие связи. Поверь мне, в таких условиях, мелочей не бывает.
   - Понял. - Я сделал вид, что немного удивлен словам наследника и, изобразив мучительные раздумья, заговорил. - Наверное, вы правы, дядя Федор. Но, ёлки-палки, это же действительно сущая ерунда, а не проблема. Я уже даже знаю, как ее решить. Собственно, из-за этого решения и звоню.
   - О? - Дядька заметно повеселел. - Ну, тогда не отвертишься. Ладно-ладно, не сверкай глазами. Допрашивать я тебя не собираюсь. Просто расскажи в общих чертах, что придумал. Ты, конечно, парень умный, но кому и когда мешал взгляд со стороны? Может, я чего и присоветую, а?
   - Эх. - Я покачал головой. - Деду бы надо у вас учиться искусству переговоров. Никаких угроз, а всё равно, всё по-своему повернули. Ладно, слушайте.
   По мере того, как я рассказывал Федору Георгиевичу о бродящих по школе слухах, довольная улыбка на его лице всё больше увядала. А к концу моей короткой речи, от наследника рода можно было, по-моему, сигареты прикуривать. По крайней мере, листок лежавший на столе перед ним, обуглился почти что полностью. Да и причина, по которой аквариум у стены стоит пустым, в смысле, без каких-либо намеков на обитателей, становится ясной. Судя по тому, как взбурлила в нем вода, любая рыба после очередной вспышки гнева хозяина кабинета, рискует стать ухой... Я сделал вид, что ничего не заметил.
   - Вот я и подумал, если устроить нашему классу экскурсию по музею военной техники, слухи тут же захлебнутся. Ведь все знают, кому он принадлежит...
   - Кхм... интересная затея. - Помолчав и немного успокоившись, натянуто улыбнулся Федор Георгиевич. - Думаю, мы решим этот вопрос. В понедельник я свяжусь с гимназией, обговорим условия и время визита. Хорошая идея, Кирилл. Молодец! Только... прими добрый совет. Утром понедельника, поговори на эту тему с кем-нибудь из учителей, а лучше, из администрации. На предмет, не будут ли они возражать против такой экскурсии...
   - А что, могут? - Я еле удержался от того чтобы не хлопнуть ресницами. Это, точно, был бы перебор.
   - Могут - не могут... не в том дело. - Мой собеседник окончательно успокоился и откинулся на спинку кресла. - Это усилит эффект твоей затеи. Одно дело, если я сам позвоню с предложением экскурсии. К подобному вниманию со стороны боярских родов, чьи отпрыски учатся в гимназии, там уже привыкли и, скорее сочли бы странным отсутствие подобной помощи, нежели ее предложение. И совсем другое дело, если заранее станет известно, что поездка в музей, это твоя идея, полностью поддержанная нашим родом. Понимаешь?
   - Понимаю... и согласен. - Я кивнул.
   - Вот, о таких моментах я тебе и говорил. Вроде бы мелочи, но из них складывается мнение о человеке. Общественное мнение, Кирилл. Изменить которое, впоследствии, будет ой как трудно. Поэтому, я и прошу тебя. Не стесняйся обращаться за советом. Я всегда тебе помогу. - Наставительным тоном проговорил наследник и выжидающе посмотрел на меня. Само собой, всенепременно, дражайший дядюшка.
   - Обещаю, дядя Федор. Буду советоваться. - Серьезно глядя на собеседника, я снова кивнул.
   - Ну и замечательно. - Дядька улыбнулся, но улыбка почти моментально исчезла. - Хм... слушай, Кирилл, а как сестры отнеслись к этим слухам, не знаешь?
   - Знаю. - Я хмыкнул. - Милка меня чуть ли не у КПП встретила, так и тащила, через полшколы до самого класса, под ручку, словно кавалера по лавкам. Мог бы, сбежал, честное слово. Я еще недоумевал, с чего вдруг такая забота... но, когда сам те шепотки услыхал, тут же догадался.
   - Ну да, не могла же она оставить такие разговоры без внимания - Задумчиво проговорил Федор Георгиевич, и тут же встрепенулся. - А Лина что?
   - Ничего. - Пожал я плечами. - Я ее после тренировки и не видел.
   - Поня-ятно. - Протянул мой собеседник. И прозвучало это довольно угрожающе. Кажется, у кого-то сегодня будут неприятности. Ставим плюсик. Тут, Федор Георгиевич вынырнул из своих, явно не радужных мыслей и, чуть рассеяно глянув на меня, вздохнул. - Ладно, Кирилл. У тебя есть еще какие-то вопросы или просьбы?
   - Нет-нет. - Я помотал головой.
   - Ну и хорошо. Тогда, давай прощаться? А то у меня тут еще дел... - Наследник кивнул на солидную пачку бумаг на краю стола.
   - О, да. Всего хорошо, дядя Федор. Извините за беспокойство. - Кивнул я.
   - Ерунда, Кирилл. Я всегда рад тебя видеть. Звони, если что. Удачи. - Экран, потемнев, свернулся и я, отхлебнув из кружки ароматный кофе, с наслаждением затянулся сигаретой. Выдохнув облачко дыма, я поудобнее устроился на лавке и, долив в чашку кофе, насвистывая веселую песенку, принялся набирать номер Леонида. Надо же порадовать заместителя? И, кста-ати, я совсем забыл! Мне же нужен сви... в смысле, секундант на завтрашнем "тройном свидании". В конце концов, я ж не Д`Артаньян без денег и знакомств. Хм... Интересно, как отнесётся Бестужев к перспективе встречи с тремя старшеклассниками, а?
   - Ты с ума сошел! - От вопля Леонида, кажется, экран выгнулся. - Конечно, я с тобой! А... с кем драться-то будешь?
   - Без понятия. - Честно признался я. - Я их именами не интересовался. Как-то не до того было.
   - Хм... Ладно, что-нибудь придумаю. У тебя же фиксатор был включен? - Нахмурился Леонид
   - В гимназии, постоянно.- Кивнул я.
   - Уже лучше. - Бестужев воспрял духом. - Скинешь мне запись? Попробую узнать о них, что возможно.
   - Буду благодарен, Лёнь. - Кивнул я.
   - А то. - Бестужев хмыкнул и договорил, - но, на многое можешь не рассчитывать. Времени немного. Да и не факт еще, что вообще, что-то найдется... Все-таки, не в архивах Герольдии искать буду.
   - Понимаю.
   - Вот и замечательно. - Леонид потер руки и вдруг хитро прищурился. - Да, Кирилл. Самое главное-то я спросить забыл. Стволы брать?
   Он охренел?
  
   Росомаха славится своей злопамятностью, агрессивностью и хитростью, способна преследовать свою жертву десятки, а то и сотни километров. Порой, этот хищник может оказаться опаснее медведя, хотя по размерам сильно ему уступает. На латыни название этого животного: Gulo-Gulo. В свою очередь, gulo переводится на русский язык, как обжора. Отсюда и упомянутый главным героем русско-латинский "вариант" прозвища.
   Пять кубиков, т.е. 5 куб. см., в данном случае, не объем двигателя, как можно было бы подумать, а максимальное количество топлива способное сгореть в рабочей камере за 1 (одну) минуту. Примерно соответствует "нашему" мотоциклетному ДВС объемом 250 куб.см.
   Каланчова площадь - названа так, ввиду наличия на ней самого высокого здания в округе - пожарной каланчи, в РИ так зовется площадь Сокольническая.
   "Пресненская" - соответствует станции московского метро "Баррикадная".
   Академия Святого Игнатия - учебное заведение под патронатом Общества Иисуса, иначе называемого Орденом Иезуитов, получило свое имя в честь основателя Ордена, Игнатия Лойоллы. Орден является единственной католической организацией принимающей в свои ряды одаренных.
   Новый Амстердам - В описываемой истории, город был построен в устье реки Мус. Уничтожен, вместе со всем штатом Онтарио атакой кругом "экселенц"(ярых), собранным родом Нассау-Оранье, в 1881 году.
   Предупреждаю. Здесь, название должности не соответствует тому, что было в нашей истории. Окольничего Посольского приказа можно (условно) сравнить с заместителем министра иностранных дел, в ведении которого находятся вопросы протокола и подготовки встреч на высшем уровне... большей частью.
   "Комнатная" должность - имеется в виду должность комнатного боярина. Своеобразный кабинет личных экспертных советников Государя, не входящих в официальную иерархию придворной или государственной службы. Эдакие специалисты-консультанты по отдельным вопросам.
  
  
  
  
  
  
  
  
  

3

  
  
  

Оценка: 6.37*460  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
А.Сокол "На неведомых тропинках.Шаг в темноту" М.Комарова "Со змеем на плече" И.Эльба, Т.Осинская "Маша и МЕДВЕДИ" В.Чернованова "Колдун моей мечты" М.Сакрытина "Слушаю и повинуюсь" С.Наумова, М.Дубинина "Академия-фантом" Т.Сотер "Факультет прикладной магии.Простые вещи" Д.Кузнецова "Кошачья гордость,волчья честь" Г.Гончарова "Полудемон.Месть принцессы" А.Одинцова "Любовь и мафия" С.Ушкова "Связанные одной смертью" М.Лазарева "Фрейлина специального назначения" А.Дорн "Институт моих кошмаров.Здесь водятся драконы" В.Южная "Мой враг,моя любимая" С.Бакшеев "Опасная улика" В.Макей "Ад во мне"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"