# Воздушный стрелок 3 Часть 1. Ты туда не ходи, ты сюда ходи

А В Демченко

А.В. Демченко


ВОЗДУШНЫЙ СТРЕЛОК III


Пролог


А ведь Прутнев в тот день когда продемонстрировал мне памятную доску с именами Кирилловой мамы и ее отца, ни словом не соврал. Хотя и всей правды тоже не поведал. Только не по злому умыслу, а по незнанию. Никита Силыч Скуратов-Бельский, генерал и гранд, боярин и глава одного безымянного ведомства, действительно умер в срок выбитый на каменной плите в церкви при малоизвестной эфирной школе... для мира. Иными словами, он принял постриг... непременным условием которого является отпевание. Уж не знаю, какие-такие "игры" спецслужб сподвигли его на этот шаг, но факт остается фактом: для всех и вся друзей и врагов короны, Скуратов-Бельский умер, а в Аркажском монастыре появился монах Варфоломей. Надо думать, и сам монастырь этот мало похож на обитель православных монахов, но тут никакой конкретики я не услышал и... честно говоря, был этому только рад, поскольку есть у меня подозрение, что тайна эта, из разряда государственных. А зачем мне эта головная боль?

Но если отбросить лукавство, то придется честно признать, что все это было лишь запоздалыми попытками отбрыкаться от участи "секретоносителя". Я не люблю секреты еще с тех пор, когда служил Там. Каждая подписка, это лишний головняк, грозящий обернуться вычеркиванием из списка живых. Да о чем говорить, если я и Здесь оказался только потому, что кое-кто из большезвездных генералов решил перестраховаться, уничтожив единственный более или менее доступный источник информации о "секретных методиках подготовки специалистов "Центра 2".

Почему попытка была запоздалой? Да потому, что я уже вляпался в гос.тайну. Вот как переступил порог монастыря, так и... а уж после встречи с дедом в лучшем стиле индийских кинолент, так и вовсе, впору ставить мне на лоб гриф секретности и упрятать куда-нибудь в сейф, чтоб не дай бог, какая контра чего не прознала...

А Никита Силыч, кстати говоря, именно секретностью и оправдывал свой отказ от участия в жизни внука, после чего попросил рассказать ему "кратенько" как и чем я жил с восьми лет. За что и получил в торец второй раз, только уже Эфиром, от которого, правда, почти успел закрыться. Ничего, огреб не сильно, зато протрезвел почти моментально. А следом за ним и я, схлопотав в свою очередь эдакий "эфирный подзатыльник". Опытный, зар-раза.

- А о чем рассказывать-то, Никита Силыч? - Поинтересовался я, когда очухался от оплеухи и, подождав, пока в глазах перестанут мельтешить цветные круги, сфокусировал взгляд на Скуратове. - Вам же, Гдовицкой, наверняка обо всем докладывал, по линии этого идиотского клуба...

- Если бы! - Фыркнул Никита Силыч, тряхнув головой. Видать, тоже еще не совсем отошел от моего "подарка". - Молчал он, как партизан. До последнего. Клятва роду - не шутка. А Владимир Александрович не тот человек, что поступается своим словом. Да и потом, когда тебя уже познакомили с "клубом", он был поразительно немногословен. "Не имею права, спрашивайте у него сами". Нет, если бы я мог сам перед ним засветиться, он бы, может что-то и рассказал. А так... "дела рода", и точка. Щепетилен господин Гдовицкой.

- М-да. Все-таки, тащите вы меня в этот междусобойчик эфирников. За уши волочете. - Вздохнул я. Старик в ответ деланно удивленно покачал головой, заставив меня фыркнуть. - А что, не так? Если уж вы Гдовицкому не захотели сообщить о себе...

- Подожди-подожди, Кирилл! - Скуратов-Бельский поднял руки в защитном жесте, ладонями от себя и показное удивление слезло с его лица, словно шелуха. - Владимир, хоть и член клуба, но прежде всего, он боярский сын Громовых, и абсолютного доверия к нему, ни у меня, ни у моего ведомства быть не может. Равно, как и главе рода Громовых. Ты сам это должен понимать. Собственно, среди твоих нынешних знакомых, лишь отец Илларион в курсе этой "игры в прятки"... Моя нынешняя работа совершенно не предполагает публичности, знаешь ли.

- Ага. Понимаю. А мне, значит, вы доверяете безусловно, да? - Я скептически хмыкнул. - И предполагается, что от осознания этого факта, мое эго надуется от гордости, а я сам расплывусь в счастливой улыбке и радостно, дружными рядами, но самое главное, молча, пошагаю нога в ногу с "эфирниками"? Или, может быть, даже встану на довольствие в вашей нынешней организации? На фиг.

- Вот ведь ерш, а! - Вздохнул мой собеседник. - Кирилл, тебе никто не говорил, что ты параноик?

- Так ведь, не я такой, жизнь у меня такая... - Я развел руками, но после недолгого молчания, все-таки уточнил. - Ну ладно, не вся. Но сознательная половина, точно.

- Рассказывай.

- И с чего начинать? - Спросил я.

- С самого начала. Я ведь о твоей жизни до эмансипации вообще ничего не знаю. Да и после, не слишком много. - Качнул головой Скуратов и, глянув на притаившегося серой мышкой в углу комнаты Ефимия, кивнул ему на дверь. Монах молча поднялся и вышел вон. Вот дисциплина. Ни словом, ни жестом не показал, как ему интересно. Встал и ушел... старательно, но топорно прикрывая эмоциональный фон, который так и штормило от любопытства. М-да уж. Проводив взглядом подчиненного, дед дождался, пока за ним закроется дверь и, расплескав по серебряным чаркам очередную порцию меда, приготовился слушать.

Ну, я и рассказал... Нет, это не была жалоба или попытка вышибить из родственника слезу, просто... обидно стало за мальчишку, который, при живых родственниках, вдруг оказался не нужен ровным счетом ни-ко-му. Хотелось хоть немного расшевелить сидящего напротив меня упрямого старика, посвятившего жизнь какой-то не очень понятной мне цели, и ради нее забившего на единственного внука, сбагрив его родичам зятя. Хотелось увидеть хоть что-то живое в его глазах. Убедиться, что передо мной не винтик ржавой государственной машины, а нормальный человек...

Именно поэтому, старательно переворошив память Кирилла, я принялся излагать его краткое жизнеописание. Монотонно, с перечислением методов обучения в семье Громовых, всех запомнившихся причин для визитов в медблок, о тех, что не запомнил, находясь в отключке, тоже упоминал, честно предупреждая, что сведения о них нужно уточнить в медкарте. Не забыл поведать об отношении родичей к "нахлебнику-слабосилку"... В общем, рассказал все, что вспомнил. Ну и как вишенка на торте - похищение Романом Томилиным.

Вотще. Старик закрылся наглухо. Слушал внимательно, но ни жестом, ни словом не выдал своих эмоций. Правда, когда речь зашла о родственниках ныне покойной Ирины Михайловны, мой собеседник едва заметно напрягся, но это было единственное проявление хоть каких-то эмоций с его стороны.

- Что замолчал? Жалуйся дальше. Насколько я знаю, последние полгода у тебя были ничуть не менее щедрыми на злосчастья. - Спокойным ровным тоном предложил Скуратов-Бельский, откидываясь на спинку стула.

- Жаловаться? И в мыслях не было, Никита Силыч. Вы спросили, я рассказал. И помощи или сострадания просить не собираюсь. - Пожал я плечами. - Со своими проблемами, как вы могли заметить, я справляюсь сам.

- Хм... не буду спорить. Хотя некоторые твои решения меня, прямо скажу, не устраивают. - После недолгого молчания, заключил монах Варфоломей... хотя, какой он монах? Ряженый! И плевать, что постриг был настоящим.

- А вот это уже ваши проблемы и можете справляться с ними сами, как хотите. - Ощерился я в ответ и, отсалютовав старику чаркой, махом её опростал. Скуратов же покрутил в ладонях свою порцию, сделал небольшой глоток и, поставив чарку на стол, с интересом уставился на меня.

- Кирюша, а ты, не забыл, часом, с кем разговариваешь? - Тихо, но с намеком на угрозу, спросил дед.

- Хм... с монахом неизвестного ордена? - Ухмыльнулся я, и мой собеседник с шумом выдохнул воздух, отчего жестко очерченные крылья его носа затрепетали. Как играет, а! Вот только в эмоциях полный штиль.

- У православной церкви нет орденов. - Заметил он наконец и вздохнул. - Кирилл, не ершись. Я прекрасно понимаю твою обиду, но поверь, если бы у меня была хоть малейшая возможность участвовать в твоей жизни, не раскрывая инкогнито, я бы ее не упустил. К сожалению, это было нереально.

- И что же изменилось? - Поинтересовался я. Скуратов, в ответ, чуть не прожег меня взглядом.

- Многое. Но об этом мы можем поговорить чуть позже. - Чуть помедлив, тихо ответил дед. - А пока, расскажи, что было после похищения Томилиным. Я, конечно, уже прочел отчеты групп наблюдения Преображенского приказа, но они не дают полной картинки. А ты был участником событий...

- Хм... - Вот ведь непробиваемый старик... что тот носорог. Ладно, добавим чуть-чуть юношеской обидчивости. - А зачем? Чтобы вы опять заявили, что я жалуюсь?

- Кирилл, извини. Я был не прав. - Почти через силу выдавил из себя Скуратов-Бельский, и вот сейчас я поверил искренности его эмоций. Уж очень характерный след оставило это усилие в Эфире... Ну что ж, ладно. Никто и не говорил, что все будет просто и розово...

Второй рассказ занял куда меньше времени, а когда я закончил повествование, Скуратов посмотрел на меня долгим, совершенно пустым взглядом и вздохнул.

- И ты винишь во всем Бельских? - Поинтересовался он.

- Честно говоря, если бы не запись переговоров майора "Северной Звезды", я, наверное, в первую очередь заподозрил бы Громова-старшего. - Помедлив, ответил я. - И только во вторую, ваш клуб.

- Вот как? - А вот сейчас его бесстрастность дала трещину, и Эфир плеснул удивлением. - И почему же?

- Ну, ему было проще всего организовать давление на меня. Покойному Громову достаточно было один раз посетовать на свою ошибку в оценке способностей внука, при разговоре с директором и чуть намекнуть ему о желательности отчисления такого слабого и необязательного ученика, бросающего тень на славное имя гимназии. Тогда как тем же Бельским пришлось бы искать о-очень веские аргументы, чтобы директор решился на конфликт с Громовыми, отчисляя протеже их рода. Да и в случае с моей недвижимостью, история похожа. Документально там все было законно, так что могло заставить жадного чинушу "отыграть назад"? Только полная уверенность, что этот финт ушами останется безнаказанным. Стал бы муниципальный чиновник лезть в игры боярских родов, в попытке урвать свой кусок, и гарантированно навлекать на себя гнев Громовых, которые, как он был уверен, стоят за моей спиной?

- Хм, он тоже мог действовать под давлением... - Протянул Скуратов-Бельский.

- Мог... но, в этом случае, как мне кажется, советник Коржин не преминул бы поставить в известность Громовых, просто, чтобы обезопасить себя от их гнева. А Федор Георгиевич непременно поделился бы этой информацией со мной, чтобы не нарушить наш "договор о невмешательстве".

- Что за договор? - Удивился старик. Есть, я-таки его пробил!

- А это один из аргументов в пользу невиновности Громова-старшего. - Развел я руками. Дед заерзал на месте. Ну-ну, вот теперь поговорим серьезно... и Эфир мне в помощь!


ЧАСТЬ I. ТЫ ТУДА НЕ ХОДИ, ТЫ СЮДА ХОДИ


## Глава 1. Как много нам открытий чудных


Я могу как угодно относиться к деду, и если честно добротой к нему совсем не дышу, но не признать, что он умен, не могу. Точнее, очень умен. Мои ощущения, подкрепленные результатами допроса майора "Северной Звезды", этот старик прокачал, что называется, на раз-два. И я даже не буду говорить, что вот, мол, будь у меня такое же понимание подводных течений здешнего высшего общества, да знание политических раскладов, да его жизненный опыт, я бы тоже так смог. Фигу. Я боевик и неплохой инструктор, кое-кто зовет меня даже учителем, а Скуратов-Бельский... Хм, пусть генетики говорят что угодно, но если представители одного рода на протяжении столетий занимаются каким-то делом, пусть даже таким "широкопрофильным", как охрана государства, то рано или поздно, их умения выйдут на другой качественный уровень. Иными словами, способности к анализу и просчету вероятностей у Никиты Силыча, это что-то с чем-то, а уж подкрепленные интуицией и сверхчувственным восприятием Эфира... это не человек, а суперкомпьютер какой-то, причем линейной логикой там и не пахнет.

Деду хватило моего рассказа, чтобы сложить два и два. Уж не знаю, какую роль в проведенном им анализе сыграла его собственная информированность, но результат был... удручающим. Для меня.

- Кирилл, - Встрепенувшись и открыв глаза, старик прервал таймаут взятый им на полчаса, сразу после того, как я закончил свой рассказ и, смерив меня долгим изучающим взглядом, заявил, - я попрошу тебя выполнить одну мою просьбу, точнее задать кое-кому один вопрос, и если ответ будет положительным, то... с меня настоящее имя твоего "злого гения". Идет?

- Считаете, это не Бельские? - Нахмурился я.

- Вопрос, Кирилл. Потом будет мой ответ. - Покачал головой Скуратов-Бельский. Я пожал плечами.

- Хорошо. Какой вопрос и кому я должен его задать?

- Нынешнему главе рода Громовых. - Старик на миг притормозил, но тут же мотнув головой, словно избавляясь от какой-то назойливой мысли, продолжил, - не уверен, что он прямо ответит на этот вопрос, но попробуй узнать причину отстранения Георгия Дмитриевича от главенства в роду. И если ответ будет связан с душевной болезнью, то я раскрою тебе цепочку своих умозаключений и назову имя твоего недоброжелателя. Но предупреждаю, доказательств у меня нет, есть только сами умозаключения. Если же нет, то мы забудем об этом разговоре. Добро?

- Мне Алексей уже сказал. Домашнюю версию, так сказать... - Протянул я и, встретив заинтересованный взгляд деда, кивнул. - Согласно ей, Георгий Дмитриевич тихо поехал рассудком.

- Вот так. - Удовлетворенно улыбнулся мой собеседник. - Вот и сложилась наша головоломка. Теперь, на все сто процентов. Жора всегда отличался гипертрофированной, почти фанатичной ненавистью к иезуитам и неустойчивой психикой. М-да... впрочем, среди людей нашего поколения, тех кто прошел и не забыл княжий мятеж и Великую войну, проблемы с психикой, штука совершенно обыденная. Ничего удивительно... да.

Впрочем, уже через секунду довольное выражение исчезло с его лица и старик снова погрузился в свой странный транс. На этот раз ему хватило всего минуты. А когда он открыл глаза... у меня словно мурашки по спине пробежали от его взгляда... хорошей такой маршевой колонной. Последний раз такое со мной было еще Там, перед тем как по берегу, где скрывалась наша группа, отработала корабельная артиллерия. Непередаваемые ощущения... да.

Скуратов-Бельский, тем временем, успел подобраться и, чуть ли не к бою подготовиться. По крайней мере, я четко ощутил собирающийся вокруг него Эфир.

- Кирилл, - не сводя с меня взгляда потемневших глаз, старик медленно выпрямился в кресле и заговорил, тяжело роняя слова, - отрицать твоего права на подобные действия я не могу, сам бы поступил аналогично, но... надеюсь, что ко мне в гости ты не придешь также, как Георгию... или Ирине. Как гранд гранду, не советую.

- Вы о чем? - Я растеряно и непонимающе взглянул на деда. Че-ерт! Догадался... но как? Как?!

- Ты услышал. - Сухой и короткий ответ. Но в глазах-таки мелькнула тень неуверенности. Ага, значит, прочесть меня он сейчас... хотя, не факт. А тучи-то сгущаются, да... Хм, я вообще-то, живым отсюда выйду, или как?

- Хм... пусть так. Но вы же не собираетесь идти по стопам уважаемого Георгия Дмитриевича и его невестки, правильно? - Осторожно проговорил я и дед, после короткого раздумья, напряженно кивнул. Во как, не на меня одного атмосфера давит, оказывается.

- Согласен. - Вот и договорились... наверное.

Мы со Скуратовым одновременно потянулись к меду, глухо звякнули, столкнувшись, серебряные чеканные бока. Отсалютовав друг другу чарками, мы одновременно их осушили, и как-то незаметно, напряжение растаяло, оставив на память разве что треснувшие стекла в низком окне, да осыпавшиеся мелким крошевом стеклянные же дверцы книжных шкафов.

- Ну вот, опять Ефимию порядок здесь наводить. - Со вздохом констатировал дед и, покосившись на меня, кивнул. - Спрашивай уже... вижу же, что неймется.

- А что спрашивать, по-моему, и так ясно, разве нет? Я сейчас, чувствую себя, как Ватсон рядом с Холмсом, и на языке только один вопрос вертится: "Но, черт возьми, ка-ак?!"

- На самом деле, довольно просто. - Пожал плечами мой заметно расслабившийся собеседник и пустился в объяснения.

Мда, осознать, что Кирилла с малолетства готовили как какого-нибудь шахида, это было... сильно. Психологическая ломка по всем правилам. Ликвидация любых привязанностей, ограничение общения и постоянное давление, не дающее расслабиться... знакомые технологии, и чертовски эффективные, признаюсь. Понятно, что моя эмансипация внесла изрядные коррективы в план поехавшего рассудком Георгия Дмитриевича. Пришлось деду срочно придумывать, как обламывать начавшие появляться личные связи. У самоубийцы не должно быть собственного дома, или места, которое он мог бы назвать таковым. И в бывший "конный клуб" зачастили незваные гости... ну и попытка отжать мою собственность, как завершающий штрих... Вот, кстати, по поводу нежданных визитеров, а не мог старый урод как-то повлиять на действия невестки? Уж больно вовремя она нарисовалась на пороге моего дома. Хм, тут даже Никита Силыч спасовал, не сумев ответить на вопрос. Ладно, не так уж важно.

Идем дальше. У будущего оружия не должно быть личных привязанностей. И меня запихивают в школу, где отношения между учениками, в большинстве своем, строятся на жесткой конкуренции, праве силы и старшинства. Вот только тут, я сам, походя, смешал Громову-старшему карты, пооткрывав кучу клубов, даже не подозревая, что администрация гимназии, оказывается, давно и старательно гнобит "лишние" школьные организации, оставляя только минимально необходимое их количество с разновозрастным составом, который только подогревает конкуренцию внутри самих клубов и соперничество между ними. Все во имя победы, ага. Облом. Десяток новых клубов просто размыл эту самую конкуренцию, вместе с соперничеством. А уж форма подачи проектов и вовсе уничтожила ее остатки.

Затем... затем, орудию нужно дать мотив для перехода на "темную сторону", то есть, для побега из страны в распахнутые объятия иезуитов, и, учитывая, что давления аристократии на мещанина в школе я просто не заметил, в ход пошла "тяжелая артиллерия" связей отставного комнатного боярина. Да-да, Преображенский приказ, кровавое пугало, которое должно было отвратить меня еще и от эфирников. Недаром же, Переверзев светил визиткой Прутнева... Вообще, стоит только удивляться, с какой скоростью покойный боярин генерировал свои планы.

Ну и под занавес, попытка повлиять на меня через Ольгу. Представить невесту шалавой, ославить ее на весь свет, это ж какое разочарование для влюбленного пятнадцатилетнего парня! А заодно, эта выходка обрубила бы мне любой намек на возможность быть принятым в обществе, независимо от исхода дела. Расстались бы мы с Ольгой, или остались вместе, житья в столицах нам бы не было, обоим. В общем, по зрелому размышлению, я пришел к выводу, что правильно сделал, отправив Георгия Дмитриевича на тот свет. Туда ему и дорога. Будь моя воля, оживил бы тварь и снова прикончил, раз десять подряд...

- А вот тут, кстати говоря, мог быть и второй слой... - Задумчиво протянул Скуратов-Бельский, в ответ на мое рычание по поводу попытки Громова-старшего превратить мою невесту в нимфоманку. Я непонимающе взглянул на собеседника. - Как думаешь, каким способом тебя намеревались "взорвать", после твоего попадания к иезуитам?

- Без понятия. - Пожал я плечами. Понимаю, что у урода был какой-то план, как подсунуть меня папистам, но вот как он намеревался повернуть меня против них... не знаю.

- Смерть Люды и Николая была устроена по указке иезуитов. - Тихо произнес старик. - У меня до сих пор руки слишком коротки, чтобы их достать. Точнее, заказчиков. Что же до тебя. Ты был слишком мал, чтобы хорошо запомнить родителей и не факт, что захотел бы мстить за их смерть. Громов не мог этого не учитывать. Так что, думаю, если бы не Ольга, тебе "подвели" бы какую-нибудь другую девочку, а потом... разыграли бы тот же самый сценарий, а в нужный момент подсунули бы "доказательства" причастности иезуитов к этой неприглядной истории.

- А зачем тогда нужно было валить все на Бельских? Или они, как и Томилины были связ... - Я поднял взгляд на старика. - "Северная Звезда" и "Гончие"... Одного поля ягоды?

- Хм. А вот в это, я тебе соваться не советую. - Нахмурился Скуратов. - Не знаю, откуда у Громова была эта информация, и зачем он привязал к этому делу Бельских, но это уже совсем другие игры, Кирилл. И проходят они по совершенно другим правилам. Это политика. Прими добрый совет, не стоит в нее лезть.

- Вот, чего мне не нужно, так это политических и шпионских игрищ. Своих проблем хватает. - Проворчал я.

- Вот и замечательно. Кстати, Кирилл, а не скажешь, с чего вдруг ты решил, что эти отряды... оба связаны с папистами? - Вкрадчиво поинтересовался Скуратов-Бельский. Во попал... Думай голова, думай! Шапку куплю, из песца, ага. Того самого, который сейчас ко мне подкрадывается. А то, так глядишь, и без "Визелей" останусь.

- Хм... перед смертью, Роман Томилин молился на латыни...

- А ты откуда знаешь? - Удивился дед. - Ты же, вроде бы, в это время уже в мещанах обретался?

- Так ведь... это я его на тот свет наладил. - Пожал я плечами. - У Громовых с Томилиными как раз война приключилась, и Роман посчитал, что это хороший способ расстаться со своей пассией... радикально. А я, как учитель, должен своих учениц оберегать. Вот и пришлось доказывать ему, что Лине умирать рановато...

- Понятно. - Старик машинально отправил в рот ломтик ветчины и мотнул головой - Ну ладно, с этим ясно. Но что из того, что Роман молился на латыни? Он же из папистов, хоть и принял православие. Привычка.

- Сомневаюсь, что все паписты перед смертью по привычке бормочут девиз Общества Иисуса. - Фыркнул я.


## Глава 2. Где ваша трубка, сэр?


Cкуратов-Бельский сверкнул глазами, но тут же притушил не вовремя поднявшуюся волну в эфире. Интересно, откуда молодой Николаев вообще знает о существовании у Ордена святого Лойолы какого-то девиза? Это не та информация, которую можно легко найти в Паутинке или библиотеках... Впрочем, если Громов подошел к делу обстоятельно, то... нет, не вяжется. Не стал бы старый псих так готовить свою "бомбу". К иезуитам должен был попасть растерянный юноша изрядно поколоченный судьбой и разочаровавшийся в боярах и государе, но никак не знаток традиций и истории Общества Иисуса.

С другой стороны, кто знает, что мог найти мальчишка в библиотеке Громовых... Нет, но какое чутье, а?! Вот так на одних ассоциациях связать подставу Бельских и "Северной Звезды" с "Гончими" Томилина... Все-таки, кровь не водица...

Никита Силыч вздохнул. А что, может действительно поговорить с государем, пускай передаст боярский титул Скуратова Кириллу? Грех же такую линию терять. Пусть, Скуратов никогда не был склонен переоценивать значение евгеники для одаренных, все-таки, будучи грандом Эфира, он имел собственное мнение о наследовании Дара и способах его развития. Но в данном случае просто жаль труда поколений его предков, выпестовавших в роду такую вот "линию интуитов и аналитиков", как выразилась однажды о них дочка... а она ведь знала, о чем говорила. Мастер евгеники, как-никак... стоп. Кирилл же только что рассказывал о своей "неземной любви" к младшей Бестужевой! Это что же получается... дочкина работа? Ну Люда, ну экспериментатор! То-то, она так легко согласилась уйти за мужем под начальство его старого приятеля. Все просчитала, и ничего не сказала отцу, умница эдакая.

Если бы не та авария... нет, понятно, что дочь не стала бы просить за мужа перед Никитой Силычем. Да и сам Скуратов скорее отрубил бы себе руку, чем признал наследником рода отпрыска Георгия Громова... Но, ведь он и сам не вечен, а внук после смерти Скуратова, вполне мог бы претендовать на его титул, если не сам, то как регент собственного ребенка, точно. Потому как, очевидно, что дочка очень хорошо постаралась с выбором невесты для своего сына, и линия Скуратовых в будущих детях Кирилла будет не ослаблена, как того можно было бы ожидать при подобном наследовании а наоборот, усилена. В этом можно не сомневаться. О да...

Скуратов-Бельский грустно улыбнулся хитроумию и таланту дочери. Его радость, его горе...

Привычно загоняя застаревшую боль, стегая ее не менее привычной спасительной яростью, холодной и расчетливой, направленной на исчезнувших из России виновников смерти дочери, Никита Силыч глубоко вздохнул и, чувствуя, как успокаивается всполошенный этой вспышкой злости Эфир, невольно усмехнулся. Точно так же, непокорные потоки этой вездесущей силы шарахаются от старого гранда, когда он вспоминает о том, как пришлось оставить титул. О, кто бы знал, как бесила его одна только мысль, что Бельские наследуют его имя. Если бы не нелепая смерть младшего брата на давно отгремевшей войне, то и после ухода Никиты Силыча, род Скуратовых-Бельских продолжился бы младшей ветвью. Но увы. Брат сгинул где-то в огненных полях за Одером, не оставив наследников... А теперь, благодаря дочери, у их рода появился шанс. И он им обязательно воспользуется. Но, воистину, этим миром правят мертвецы!

Никита Силыч скользнул взглядом по фигуре... внука, по его лицу, и покачал головой. Как будто себя в молодости увидел. Хм... а мальчишка не прост. Кажется, даже эфирный ураган вызванный воспоминаниями деда, его не затронул. Старик присмотрелся к Кириллу... и уважительно покачал головой. Потоки эфира вокруг тела юноши, только что маршем не шагали, если можно так выразиться. Экий, дрессировщик-укротитель, однако. Понятно, почему он никак не отреагировал на возмущение Эфира. Вокруг Кирилла, словно око бури. Глаз урагана... гранд, одно слово. Прав был цесаревич... Что ж, может быть оно и к лучшему? Паренек явно не сможет прожить жизнь спокойно, как и положено заштатному мещанину. Ни одному гранду такого еще не удавалось, несмотря на то, что своего статуса они достигали будучи уже далеко не юношами. Есть, есть что-то такое в их даре, не дающее лениво разлечься на печи... А тут, гиперактивный пятнадцатилетний паренек на самом гребне гормональной волны, и он уже гранд... Как бы беде не случиться... А за разрушенную столицу, государь по головке не погладит точно...


* * *


Отвлекшись от каких-то своих дум, и явно нелегких, судя по тому, как бурлил Эфир, дед наконец вернулся на грешную землю и потянулся к кранику бочонка. Ну да, опомнился, называется. Он тут будет в эмпиреях витать, а я сиди, скучай в ожидании? Вот уж на фиг.

- Кхм, мы что, уже все выпили? - Мимоходом удивился Никита Силыч и заорал так, что у меня уши заложило. - Ефимий, щучий сын! Тащи второй бочонок!

Очередной дубовый "толстячок" оказался на столе быстро и незаметно, а Ефимий, также быстро исчез из комнаты. Старик проводил его взглядом и, убедившись, что тот достаточно плотно закрыл за собой дверь, наполнив обе чарки до краев, усмехнулся мне в лицо.

- Ну что, Кирилл Николаевич, будем делать из тебя настоящего гранда?

- Э-э? - А что тут можно было ответить?! Серебро в наших руках глухо звякнуло и... хотелось бы сказать, что предложение Скуратова-Бельского было мною тут же с благодарностью принято, но нет. Мы еще добрых три часа обсуждали условия моего обучения, и только договорившись о частностях, которые дед так и норовил назвать мелкими и несущественными, хлопнули по рукам. Ну, это для него были мелочи, а вот я придерживался другого мнения. Особенно касательно сроков и графика учебы. Да и учебой, в полном смысле слова, это было не назвать. Скорее уж, курсы повышения квалификации.

Как бы то ни было, но по результатам нашей договоренности, мне пришлось поставить крест на планах по скорому возвращению домой. Правда, в ходе беседы я выторговал себе пару выходных на празднование Нового года и православного Рождества, но вот о затее получить сертификат о полном среднем образовании, сразу после окончания рождественских каникул, кажется, придется забыть. Я просто физически не успею подготовиться к экзаменам.

- Что скис, Кирилла? - Усмехнулся дед.

- Да вот, хотел директору гимназии пилюлю подложить, а теперь, боюсь, у меня на эту затею не хватит времени. - Задумчиво протянул я.

- Ну-ка, ну-ка... - Заинтересовался Скуратов. - Рассказывай, что ты там задумал.

- Да, ерунда. Он ведь давил на плохую успеваемость, прогулы... в общем, в документах об отчислении выставил меня этаким не желающим учиться дебилом. - Я вздохнул. - Понятное дело, что если я вздумаю подать документы в другую школу, характеристику и полный приказ из гимназии там затребуют вместе с промежуточными итогами моего обучения, которых просто нет, поскольку триместровых контрольных я не писал и тестов не сдавал. И сильно сомневаюсь, что написанное там понравится тем, кто будет читать это творчество моего бывшего директора, так стремившегося угодить моему бывшему опекуну. Вот, при получении этих документов, я и задумал ответить на эту гадость, так сказать, ассиметрично.

- То есть?

- Сдать экзамены экстерном в городском образовательном совете, после рождественских каникул. - Со вздохом ответил я. - А теперь, придется перенести эту затею на февраль, если не на март.

- Думаешь, твоему бывшему директору будет хоть какое-то дело до этого? Мальчишеская выходка, и только. А если ты умудришься провалить экзамены и сам сядешь в лужу, так это и вовсе будет ему только в радость. - Фыркнул дед.

- Может быть. Но в своих силах я уверен, а директор может делать вид, что ему нет никакого дела до отчисленного им ученика... но только до тех пор, пока об этом курьезе не станет известно в свете. Думаю, попечители оценят такую демонстрацию профессиональных качеств господина директора по достоинству. - Я позволил себе легкую ухмылку. - А уж если слухи о педагогической "удаче" директора гимназии пройдут литературную обработку Елены Павловны...

- Елены Павловны? Ты имеешь в виду Великую Мегеру? - Дед расплылся в широчайшей улыбке и захохотал. - Кирилл, беру свои слова назад! В таком виде, твоя идея просто обречена на успех. Если, конечно, ты сможешь получить сертификат... Впрочем, тут я могу тебе помочь, в рамках нашей договоренности. Что скажешь?

- Возражать не буду, точно. - Кивнул я. - Когда приступим?

- Да вот, завтра с утра и начнем. - Дед бросил взгляд на часы, стоящие на столе и хмыкнул. - Точнее, уже сегодня. Время - третий час ночи, так что, давай-ка, внучок, по кельям и баиньки. Подъем в монастыре в шесть, а ты, хоть и не послушник, но уж трудником тебя назвать точно можно, так что устав распространяется и на тебя.

- Устав... а как же это? - Я обвел рукой окружающую нас обстановку и завершил жест хлопком по ополовиненному бочонку.

- У Аркажского монастыря, в некотором роде, особое положение, как и у его монахов. - Чуть помедлив, ответил Скуратов-Бельский. А заметив мою недоверчивую ухмылку, вздохнул. - Трудно объяснить это непосвященному... да и разговор займет много времени. А потому, давай перенесем его, до удобного момента...

- Конечно... - Кивнул я, поднимаясь с кресла.

- Вот и договорились. - Старик поднялся следом. - Я позову Ефимия, он тебя проводит. Ты бреешься?

- Хм, пока нет. - Для верности, я даже рукой по щеке провел. - А к чему вопрос?

- Чтобы отдать правильные указания Ефимию. - Усмехнулся Скуратов. - А то с него станется, с утра потащить тебя к брадобрею, как всех наших послушников и трудников. Оно тебе надо?

М-да уж, терять полчаса сна только потому, что ретивый "погонщик послушников" решит приобщить меня к тайне бритья, как это необходимо по уставу монастыря... мне как-то, не очень хочется.

Попрощавшись с дедом, я последовал за его все тем же Ефимием и, миновав пару лестниц и несколько гулких коридоров, оказался перед одной из низких глубоко утопленных в стену дверей. Честное слово, не знай я, что нахожусь в монастыре, решил бы, что это тюрьма. Впрочем, обстановка в келье, совсем не напоминала камеру. Небольшое квадратное помещение с белеными стенами, простая, но добротная мебель... Шкаф для одежды, для книг, бюро с удобным креслом, мягкая кровать... и дверь ведущая в ванную, где, как в хорошем отеле, есть все необходимое для приведения себя в порядок. Да, похоже Аркажский монастырь, действительно, особое место.

Поблагодарив сопровождавшего меня монаха и получив от него ключ от кельи, я наконец остался один и, последовав совету одной книжно-киношной героини, решил перенести размышления о встрече с дедом на завтра.


## Глава 3. Отелло рассвирепело


Когда Никита Силыч заявил, что я должен подчиняться уставу монастыря, я и не думал, что дело зайдет так далеко. Но уже утром следующего дня, бывший вчера таким покладистым и незаметным, брат Ефимий почти мгновенно доказал, что его начальник вовсе не имел цели меня напугать, а лишь констатировал факт. Так что, сразу после скудного завтрака, куда Ефимий меня просто-таки отконвоировал, чтоб я опять не сбежал, как с церковной службы часом ранее, меня определили на работы... в информационном зале. Ага, у меня глаза на лоб полезли, когда я увидел, что именно здешние монахи понимают под словом "библиотека". Где ряды пыльных книжных полок, где фирменная библиотечная тишина? Экраны, экраны, экраны... и куча народа в одинаковых темно-серых балахонах, носящихся меж вычислителей и сетевых стоек, спорящих, потрясающих друг у друга перед носом какими-то распечатками... На новичка, ноль внимания. А зачем, если персонально за мной, наблюдает как минимум два десятка стационарных фиксаторов? Так началась моя учеба в Аркажском монастыре. Признаюсь, даже за оставшиеся несколько дней до Нового года, я успел узнать много нового и не только по школьной программе, но и в области Эфира. Но и сам смог кое-чем удивить занимавшегося со мною деда. Например, его поразило, с какой скоростью я освоил ускоренное восприятие. А я, все мучился, пытаясь скрыть сопутствующие ему, укрепление и усиление тела. Разгон это, обычный мой разгон! Ну почти.

Ну да, кто бы мог подумать, что им можно пользоваться для подготовки к экзаменам? И ведь ничего сложного. Да, Там, я бы не мог продержаться в подобном режиме, даже в лучшие свои годы больше нескольких минут без того, чтобы не рухнуть в обморок от истощения, но Здесь-то у меня такой проблемы нет. Вон, когда бежал закапываться в могилку, что устроила для меня Ирина Михайловна, я же, под разгоном почти пятьдесят километров одолел. И ничего. Устал, конечно, как собака, но не до обморока же. Возникни в том нужда, я бы еще столько же отмахал. Черт, да я, закапываясь после той пробежки, вымотался больше, чем за время, потраченное на бег от усадьбы Громовых до карьера. Инерция мышления, должно быть.

Для меня, разгон всегда был боевым приемом, а Скуратов наглядно показал, для чего ускорение восприятия используется эфирниками. Вычисления, усвоение и анализ информации, и прочие вещицы в том же духе. Кстати, именно под таким вот ускорением дед и размышлял над моим рассказом, во время нашей первой встречи. И как он сам потом признался, ему тогда пришлось несколько раз почти полностью отключаться от внешнего мира, поскольку на просчет такого большого количества вариантов и вероятностей, обычным способом ушло бы не меньше недели. Страшно подумать, во сколько раз ему пришлось "разгонять" свои мозги... и как они после такого издевательства вообще у него из ушей не вытекли.

А еще, демонстрируя эту "технику", дед не преминул несколько раз повторить, что находясь в таком состоянии, двигаться нужно очень медленно и плавно, потому что уже двойное ускорение восприятия может привести к травмам. О возможном усилении и укреплении тела, здешние гранды, как я и подозревал, даже не догадываются. Тоже инерция мышления, должно быть. Ну и черт с ним. Им же хуже. А раскрывать свои умения, "выворачивая карманы" и выскребая их до донышка, на потеху любопытным, я не собираюсь. Тем более, что я до сих пор так и не смог разобраться с одной очень важной вещью. А именно, зачем вообще, Скуратов-Бельский нарисовался в моей жизни... или, точнее, зачем я ему понадобился.

Можно было бы, конечно, попытаться задать ему этот вопрос в лоб, но где гарантия, что я получу честный ответ? Или вообще, хоть какой-то ответ, кроме деланно-разочарованного вида и сожаления, что "молодежь совершенно позабыла о том, что такое родня". С него станется...

Празднование Нового года и Рождества, на которые Скуратов-Бельский, с кряхтением "отпустил" меня в столицу, прошло штатно и без сюрпризов... почти. Кстати, кряхтел дед вовсе не потому, что не хотел расставаться с неожиданно обретенным внуком, а потому, что для поездки домой я стряс с него монастырский экраноплан. И таки дожал.

Так что и Новый год и Рождество я встречал в обнимку с Олей. И единственным событием немного омрачившим радость праздника, было заявление Бестужева-старшего о его отставке с должности. Впрочем, сам Валентин Эдуардович по этому поводу особо не унывал. Он, вообще, кажется, воспринял свое новое положение отставника с заметным облегчением.

А вот Ольга явно намеревалась записаться в трудоголики, так что мне с большим трудом удалось вытащить ее из бестужевского гаража. Впрочем, от этой ее одержимости техникой был определенный толк. К концу моего пребывания в монастыре, нареченная с Роговым смогли отладить два из пяти "Визелей" и, убедившись, что все работает штатно, взялись за третий, одновременно начав поглядывать и облизываться на "монстрика".

Но тут их ждал грандиозный облом. Потому как, единственной частью спасплатформы, которую я готов был отдать в их очумелые ручки, был "филей" моей вырвиглазной машинки, так как именно там размещались пожарные скафы, место которых, по плану, должны были занять два наших с Олей ЛТК, вместе со своими сервисными системами. Остальным, по идее должны были заняться профессионалы из одной небольшой фирмочки, занимавшейся строительством домов на колесах, на базе континентальников. Саму фирму отыскала Ольга, убедив меня, что эти ребята знают толк в своем деле. И она же взяла на себя труд общения с подрядчиком, благо необходимый минимум требований мы с ней успели выработать заранее.

Технари фирмы оказались такими же фанатиками, как и Оля с Жорой. А уж когда они увидели основу, над которой им предстояло потрудиться... в общем, думаю, вырвать у них из рук этот заказ, можно было только отрубив эти самые руки и проредив челюсти, чтоб не вцепились в него зубами, либо... снизив стоимость работ. Мироеды от пролетариата, чтоб им... Сорок тысяч, только по предварительным подсчетам! А если учесть цену самой платформы, это ж вообще получается цена обоих ЛТК... без СЭП и вооружения, но тем не менее.

Правда, первый предложенный Ольге проект модернизации спасплатформы, как и последующие два, мы с ней безжалостно зарубили. Просто потому, что дизайнеры фирмы явно как-то неправильно поняли суть заказа, и попытались сначала втюхать нам проект борделя на колесах, потом что-то гламурное со стразами и обитыми "зебрячьей" кожей диванами, и лишь когда мы отклонили третий вариант, представлявший собой какой-то дичайший хайтек с роботизированным унитазом, эти рисовальщики догадались-таки прислушаться к мнению заказчика и советам собственных же технарей, уже успевших "раскидать" спасплатформу на части, и теперь изнывавших от нетерпения и желания приступить к работе. Правда, для этого, пришлось навестить эту самую фирму лично.

Это было даже забавно, и в отличие от Ольги, я не особо злился, рассматривая очередной безумный проект дизайнеров, почему-то решивших, что в универсальной платформе, предназначенной для поездок по пересеченной местности, обязательно должен быть "погребок" для коллекционных вин. Ну, чтоб понятнее было, это все равно, что поставить в танк аудиосистему hi-end класса, причем ламповую. То есть, запихнуть можно... но смысл?!

Как результат, Ольга, смяв распечатку последнего из предложенных дизайн-проектов, тяжело вздохнула и потянула меня на встречу с представителями фирмы-подрядчика. Но вместо того, чтобы рвать в клочья выдумщиков-дизайнеров, оказавшись на территории предприятия, она тут же свернула в сторону гаражей, где в открытых воротах, как раз, виднелся остов нашей платформы и сложенные у стены, характерно-оранжевые панели ее корпуса.

Найти ответственного за фронт работ по нашему заказу, оказалось проще простого. Нестарый еще, жилистый, но абсолютно седой дядечка в чистом синем комбезе, восседал на стуле чуть в стороне от остова платформы и задумчиво рассматривал раскиданные по полу, в ясно видимом только ему порядке, детали машины.

- Виктор, если я не ошибаюсь... - Пропела Оля, отвлекая задумавшегося технаря, от созерцания того, что еще недавно было новенькой спасплатформой.

- Он самый. - Бросив на мою нареченную короткий, но тут же замаслившийся взгляд, ответил он и, подскочив с места, договорил уже куда более дружелюбным тоном. - Виктор Брыкин, старший техник. А вы? Стоп, вы Ольга, да? Это с вами мы обсуждали возможность модернизации спасплатформы? Я вас узнал, но в жизни вы куда красивее, чем на экране коммуникатора.

М-да, красота - страшная сила. Мы только вошли, а этот самый Виктор уже вьюном вьется вокруг Ольги и заливается, что тот соловей. Меня же, не видит принципиально. А Оля и рада... Черт! Но как же от этого урода фонит похотью, а! Меня аж передернуло. Почему-то в голову пришло воспоминание о подвале на базе наемников...

Поймав отзвук моих эмоций, улыбавшаяся технику, нареченная бросила на меня короткий взгляд и чуть растеряно пожала плечами. Мол, я не хотела, он сам пришел... Ну-ну. Эмоциональный щит захлопнулся так, что Оля вздрогнула... и зашарила по Эфиру в поисках оборвавшей связи между нами. Я ревную? Ну... да. И что?


* * *


- Виктор, отвлекитесь на один момент от общения с моей невестой. - Холодный тон юнца пришедшего вместе с очаровательной заказчицей, заставил старшего техника недовольно поморщиться.

- Извините, молодой человек, но я занят беседой с клиентом. Если у вас есть заказ, обратитесь в офис компании. - Бросил он, отмахиваясь от мальчишки.

- Однако, какое трепетное отношение к заказчикам... Что ж, спасибо за совет. - Парень улыбнулся и занялся своим браслетом. Вот и замечательно. Пускай фигней страдает, а Виктор займется этой цыпочкой. Хм, а что это она так растеряно смотрит? А... стоп, это его невеста? Ну и черт с ним, не жена ведь, а жених не муж... да и муж не стена, подвинем.

Вот только не успел Виктор распушить хвост перед красоткой, как в ангар, даже не вошел, а влетел директор фирмы. Старший техник поморщился, поняв, что его сейчас снова прервут, и уже приготовил для цыпы витиеватые извинения с одновременным предложением о встрече за чашкой кофе... но директор, не обратив ровным счетом никакого внимания на Виктора, остановился перед юнцом.

- Добрый день, Сергей. - Улыбнулся мальчишка.

- Здравствуйте, Кирилл. - Кивнул директор, и Виктор помимо воли, насторожился. - Что-то случилось?

- Да не то что бы... - Пожал плечами тот. - Вот, приехали с невестой переговорить о проекте, поскольку у дизайнеров ваших явно фантазия куда-то не в ту сторону работает. Ну а перед тем, как вправлять им мозги, решили взглянуть на машину. И знаете, как-то желание забрать заказ крепнет каждую минуту.

- Стоп-стоп-стоп, Кирилл. Подождите. - Нахмурился директор. - Как забрать? Почему?

- Потому что ваши специалисты ни во что не ставят мнение заказчика. И ладно бы это касалось технической части, в которой я, в отличие от моей невесты, полный профан, но ведь они же никак не могут взять в толк, что мне нужна не машина для эпатирования публики и покатушек на пикник, а полнофункциональный жилой модуль на колесах, с большим сроком автономности. Это раз. Ну и второе, это грубость вашего технического персонала, граничащая с оскорблением. Я, конечно, понимаю, что общаться с красивой девушкой, куда приятнее чем разговаривать с заказчиком, но если не ошибаюсь, у господина Брыкина сейчас рабочий день... не так ли?

Виктор, до которого начало доходить, что он, только что своими руками, чуть не лишил фирму, как минимум, четверти годового дохода, похолодел. Дьявол! Опять у него проблемы, и опять из-за баб! Да сколько можно-то?!


## Глава 4. От удара до удара


Переговоры закончились вполне успешно. Ольга взяла на себя техническую часть, а я занялся, так сказать, "начинкой" будущего жилого модуля. Вправить мозги дизайнерам удалось довольно просто. Достаточно было продемонстрировать им военный образец подобного модуля, производимый все тем же пресловутым "Гром-заводом", и дать лишь одно пояснение-требование: то же самое, только комфортнее. И "фантазеры", под тяжелым взглядом директора компании тут же понимающе закивали. Фух, зато теперь я мог быть уверен, что в машине не появятся "уникальные по своим характеристикам материалы", "дверные ручки из белого золота", "эксклюзивное дерево в отделке, с тщательно подобранным рисунком", и прочие выверты удовлетворяющих свои комплексы нуворишей. Единственное, что негативно отразилось на моем настроении после переговоров, это расстроенные взгляды Ольги и ее обида... Можно подумать, это я перед тем технарем попой крутил!

Не обратив никакого внимания на просьбу нареченной отвезти ее в бестужевскую усадьбу, я довез ее до своего дома и чуть ли не отконвоировал в гостиную. И лишь, усадив за стол и поставив на него пару чашек кофе, я опустил щиты, чтобы тут же получить мощнейший удар непонимания и обиды в эмоциях невесты.

- За что, Кирилл?! - Поняв, что связь вновь заработала, вскинулась Оля, запылав гневом. Словно рубильник перекинули. Я вздохнул и, отыскав в шкафу сигареты, прикурил последнюю оставшуюся в пачке. Машинально запущенный прием тут же принялся вытягивать поднимающийся к потолку дымок, прямиком в открывшуюся форточку.

- Оля, успокойся, пожалуйста. - Попросил я, наблюдая, как нареченная все больше и больше ярится.

- Успокоиться? Мне? А может, это тебе нужно было успокоиться, еще там в ангаре?! Выставил себя ревнивым идиотом! А меня полной дурой! - Вспыхнула Ольга. Я внимательно посмотрел на нее и... пожал плечами. А что тут скажешь, если она не чувствует Эфир так как я, и пока не умеет воспринимать чужой эмоциональный фон? Но, объясниться как-то надо... На фиг мне нужны домашние скандалы?

Я отключил оповещение сигнализации, предупредившей о приближении какой-то машины и вздохнул.

- Ты приняла поползновения этого технаря, за обычный флирт? Так я тебя разочарую, милая. Это была похоть... причем, в чудовищной концентрации! Поверь, я не ошибаюсь. Последнему человеку, лелеявшему те же мысли о тебе, что и этот Виктор сегодня, я перерезал горло. Это было в подвале наемников "Северной Звезды". - Я взглянул в глаза невесты и застыл. От нее плеснуло страхом, а в следующую секунду, Оля "закрылась" от меня.

Кажется, я сделал только хуже...

- Ты... ты маньяк! - Ольга подскочила со стула и, схватив с вешалки куртку, рванула на выход... чтобы застрять в дверях, нос к носу столкнувшись с Хромовым. - Аристарх Макарыч, мы едем домой. Отвезете меня?

- Прямо сейчас? - Недоуменно переспросил тот и, получив в ответ решительный кивок, растерянно пожал плечами. Наверное, он хотел что-то спросить, но Ольга уже потянула его на выход.

Останавливать? Зачем? Пусть успокоится, потом поговорим. Сейчас, она все равно никаких слов и объяснений не поймет. Просто не захочет.

Хлопнула входная дверь и в доме воцарилась тишина. М-да, дипломат из меня получился хреновый. И косноязычный. Ну, вот что мне стоило начать объяснения с принципов эмоциональной чувствительности? Бл... да этот урод готов был Ольгу прямо там разложить! Что я не понял что ли? Меня ж его похотью чуть с ног не сбило, так что самому закрываться пришлось. А эта... Да ну его все к черту!

Я затушил так и не выкуренную мною, сгоревшую в пепельнице сигарету и, пошарив по карманам, чуть не сплюнул. Последняя. Ну вот, все не слава богу...

Оглядевшись по сторонам, я растеряно вздохнул... и что мне теперь делать? Я бездумно зашагал по комнате, касаясь то одного предмета обстановки, то другого, а перед мысленным взором застыл страх в глазах Ольги... Не-не-не... Ну его все куда подальше. Мне нужно проветриться.

Встрепенувшись, я направился в спальню, а когда перешагнул порог, браслет на моей руке вдруг затрезвонил. Оля? А, нет... Вердт.

Хм. Я перевел взгляд с браслета на оружейный сейф. Полигон бронеходов или "Девяточка"? Но тут же опомнился и ответил на звонок.

- Здравствуй, Вячеслав. - Я натянуто улыбнулся.

- Здравствуй, здравствуй, друг мой! - Откликнулся бронеходчик. - Кирилл, ты не забыл, что на завтра у тебя назначена "встреча"?

Честно говоря, я даже сначала не понял, о чем речь. А когда до меня дошло...

- Эм-м... Разумовский, да? - Вздохнул я.

- О! Замечательно. Помнишь, значит. Это хорошо. А то, ты как исчез перед праздниками, так ни слуху, ни духу. Я уж было подумал, что ты с концами пропал. - Рассмеялся Вячеслав. - Ладно, встретимся на месте. На всякий случай напомню, дуэль в половину первого, без оружия в Малом Манеже.

- Спасибо за напоминание. Я действительно, чуть не забыл. - Развел я руками. - Кстати, насчет встреч. Не хочешь навестить сегодня стрельбище в Преображенском? Я "угощаю"...

- С превеликим удовольствием, друг мой. - Довольно кивнул Вердт. - Во сколько?

- Ну, давай через часок. Подъезжай к "Девяточке", я скажу, чтобы тебя встретили. - Прикинув время, ответил я.

- Понял. К восемнадцати ноль ноль, буду на месте. До встречи, Кирилл Николаевич.

- Буду ждать, Вячеслав Еремеевич. - Я слабо улыбнулся в ответ.

Завершив разговор, я хмыкнул. Вот так. И бронеходы и тир, разом. Это хорошо. Ну что ж, буду собираться. Кстати! Я ведь действительно совсем забыл о завтрашней дуэли! Надо же перенести визит учениц на другой день. А то, кто его знает, как повернется дело. Прилетит мне, как в том поединке с бретером и занятие сорвется... Не дело.

Быстро набрав текст сообщения с предупреждением о переносе следующего урока, я разослал его ученицам и принялся собираться в тир. Рюгеры, Зауэры... хм, интересно, а с чего это у меня исключительно германский арсенал собирается, а? А если еще и "Визели" вспомнить... Я тряхнул головой, прогоняя мысли, по ассоциации вновь убежавшие к нашей с Ольгой ссоре, и взялся за снаряжение магазинов. Точно, надо отвлечься.

В тире мы с Вячеславом настрелялись до звона в ушах и дрожания в руках. А вернувшись домой, я еще и небольшую тренировку себе устроил, чтоб уж наверняка отрубиться, едва голова коснется подушки. Меня совсем не привлекала мысль полночи крутиться в кровати, переживая события этого дня. Тем более, что завтра мне потребуется свежая голова и все мои силы.

Разумовский, судя по тому, что рассказал мне о нем Вердт, боец не из последних. Молод, да, но воя он взял три года назад, и сейчас, уверенно глушит даже некоторых середнячков. Хотя со старшими, вроде бы, пока не сталкивался... В общем, нужно быть предельно аккуратным и осторожным. А значит, спать!

Следующим утром, я поднялся выспавшимся и спокойным, как удав. Вымылся, оделся в чистое и, отказавшись от завтрака, начал собираться. Время приближается к одиннадцати утра, так что, через полчаса можно будет выдвигаться. Я глянул на браслет, где светилось три сообщения от учениц, согласившихся с переносом занятия. Ольга не ответила... Отставить! У меня еще будет время побиться головой о стену. А сейчас, спокойствие, только спокойствие, как говаривал один летающий трикстер. Впереди бой, так что все переживания побоку.

Рыжий взревел мотором и, ломая ледок на лужах просеки, помчал к шоссе, а оттуда в центр города, к Малому манежу, еще лет триста назад ставшему почти официальным местом решения вопросов чести меж одаренных.

Поздоровавшись с Вердтом и его спутником, худым и нескладным, как Жорик. Вот только нет пока у Рогова той же уверенности в себе, что имеется у полкового врача московских бронеходчиков, привезенного моим секундантом, согласно протоколу этой дуэли. Я уселся на одну из лавок, что окружили площадку пустого Манежа и, закурив сигарету из любезно купленной для меня Славой, пачки, задумался.

В отличие от того же бретера или даже Вердта, Разумовский на памятном пиру у Бестужевых, оскорблял не меня, "малолетнего выскочку", а конкретно Ольгу. Рисковал, между прочим. Услышь его слова тот же Хромов, и Евгений Исидорович Разумовский мог бы уже заказывать себе гроб и поминки. А так, повезло, что еще тут скажешь? Но уж я постараюсь ему доказать, что везение это было только кажущееся.

Хлопнули двери Манежа. А вот и мой противник пожаловал со своим врачом и секундантом. Подтянут, бодр и весел. Замечательно. Повеселимся вместе.

Обменявшись приветствиями с секундантами, мы с Разумовским подождали, пока те решат последние формальности и, отказавшись от примирения, одновременно шагнули на песок манежа. Ровно и мощно загудели поднимающиеся над нами куполом щиты, отсчет секунданта и...

Время послушно замедлило свой бег и я рванул вперед, прямо под ревущую волну взбудораженного Эфира, сопровождавшего мощную ледяную технику противника. А он на мелочи не разменивается! Ха...

От удара, который, по логике вещей, он и заметить не должен был, Разумовский ушел. Пусть тяжело и напрягая личную защиту, но уклонился! О-о... да мой противник знает толк в Эфире? Это будет еще интереснее, чем я думал. Рву дистанцию, но стараюсь не удаляться больше, чем на три-четыре шага от Разумовского. Мне совсем не улыбается попасть под площадную атаку, а судя по телодвижениям моего противника, он-то как раз рассчитывает именно на такой ход. Фигу. Не даром же Кирилл столько лет бился с близняшками. Научился...

Крутимся по манежу, не сводя друг с друга глаз. В прыжке пропускаю под собой еще один мощный прием из школы Тверди и, уходя в разгон, старательно гашу Эфир вокруг, буквально на грани отвода глаз... Сокращаю дистанцию, и защита Разумовского трещит от серии обрушивающихся на нее ударов напитанных Эфиром ладоней. Противник пытается отшатнуться... ну нет. Линза кинетического щита ему под ноги, и Разумовский слетает со своей "ледяной дорожки" и катится кубарем по песку.

Догнав оглушенного, мотающего головой противника, вскидываю его над землей, не касаясь руками, и еще один кинетический щит, маленький, но напитанный Эфиром до сияния, впечатывается в грудную клетку подвешенного в воздухе Разумовского. Для верности, тут же формирую второй, и тот врезается Разумовскому точно в лоб.

Глянув на бесчувственного противника, я опускаю его наземь и, повернувшись к секундантам, вопросительно приподнимаю бровь. Щиты манежа падают, и представитель Разумовского кивает. "Ваша победа", слышу от него и, облегченно вздохнув, шагаю к Вердту. А в следующий миг, Эфир за моей спиной взревывает, вздымаясь широким фронтом. Успеваю понять, что от этого удара по площади мне не уйти никак, просто некуда... и в спину, в момент разметав судорожно выставленный мною эфирный щит, вонзается что-то горячее... Темнота.


## Глава 5. Мелочи жизни


Это воскресное утро началось в усадьбе Бестужевых как обычно тихо и спокойно. Поздний завтрак, разговоры ни о чем за столом... вот только, на миг, Ольге показалось, что отец чем-то озабочен, да Леонид, едва поев, тут же выскользнул из-за стола и умчался, не дожидаясь фирменного десерта от Раисы. Ну мало ли... Вон, у Ольги тоже есть неотложные дела. Хочется закончить оставшиеся "Визели" поскорее. И Жорик вот-вот должен подъехать...

Поблагодарив пассию отца за завтрак, Оля поднялась из-за стола и направилась прямиком в гараж, где ее, действительно, уже ждал Рогов, о чем он только что прислал сообщение на браслет. Интересно, а к нему, Кирилл ее тоже ревнует?

Вспомнив о женихе, Ольга покачала головой. Последняя его фраза действительно ее очень напугала. Нашел пример, называется... А потом, этот его перенос занятия. Обиделся, надо же! Девушка фыркнула и прибавила шаг.

От переборки бестужевского "Визеля", фанатики от техники отвлеклись лишь когда на улице уже стемнело. Попрощавшись с Жориком, Ольга покинула гараж и, едва оказавшись в жилой части дома, опешила. Настолько атмосфера отличалась от той, что царила здесь утром. Нет, шумно не было, никаких криков и гвалта. Больше всего происходящему вокруг подходило определение "тихая суета"...

Девушка было насторожилась, но, поняв из обрывков разговоров боярских детей, что все заняты какими-то поисками, махнула на это рукой. Она слишком устала за день, чтобы заморачиваться чьими-то пропажами.

Глянув на браслет, Оля ойкнула и, поняв, что ужин она благополучно пропустила, заколебалась. Можно было бы, конечно, сразу пойти в спальню, принять душ и завалиться спать, но... желудок скромно напомнил о себе. Так что, после недолгого размышления, девушка свернула в коридор ведущий в уже пустую по позднему времени кухню. А оттуда, набрав провизии, проскользнула по служебной лестнице на второй этаж и уже через минуту оказалась в своей комнате, надежно отгородивший от внешней суеты запертой дверью.

Уже засыпая, Ольга вдруг вспомнила, что ни вчера вечером, как обещал, ни сегодня, Кирилл так и не сообщил, когда состоится следующее занятие... непохоже на него. С этой мыслью, она и заснула.

Утром, проснувшись, Ольга бросила взгляд на часы и, возмущенно пискнув, вскочила с постели. До первой пары осталось меньше часа. Проспала!

Ванная, гардеробная... На все про все у девушки ушло полчаса. Окинув свое отражение в зеркале придирчивым взглядом, Оля хотела уже подхватить с тумбочки рыжий шлем, но тут же отдернула руку и, фыркнув, принялась набирать номер Хромова.

- Да, Оля. Я тебя слушаю. - Глава боярской дружины устало потер покрасневшие от явного недосыпа глаза и откинулся на спинку кресла. - Аристарх Макарович, мне в университет нужно. Подгоните машину ко входу.

- Эм-м... Оленька... - Хромов поморщился. - Извини, тут такое дело, сама понимаешь, все машины в разгоне... Хм... но мы что-нибудь придумаем. Подожди минуту...

Оля, честно говоря, ничего не поняла, но... спорить не стала. Тем более, что не прошло и обещанной минуты, как Аристарх вновь появился на экране.

- Машина у входа, Оля. Езжай. - И отключился.

Обещанной машиной оказался "парадный" вездеход отца. Бронированное чудовище с флажками на капоте... Хм, кажется, действительно, все машины в разгоне. Если уж Хромову пришлось выкатывать ей это!

Покачав головой, Ольга хмыкнула и, забравшись на заднее сиденье гигантского "Руссо-Балта", развернула экран коммуникатора. Со всеми этими "Визелями" она совершенно забыла подготовиться к сегодняшнему семинару...

Из университета, девушку забирал уже другой автомобиль, чему она была несказанно рада. В университете, где учатся не только именитые и боярские дети, очень не приветствуются такие вот демонстрации своего положения. Так что, Ольга даже получила замечание от декана о нежелательности повторения таких вот "выходок". А неожиданный тест по рунике, тем более не повысил ее настроения. В общем, домой Ольга приехала недовольная и злая... Чтобы тут же попасть в загребущие руки близняшек. Оля попыталась было вырваться, но стоящая здесь же новая ученица Кирилла, не дала ей ни малейшего шанса. А тут еще и отец нарисовался.

- Что с твоим браслетом? - Даже не поздоровавшись, спросил он.

- А что с ним? - Не поняла Ольга. Подняв руку, она внимательно взглянула на запястье. Ее дорогой украшенный золотыми капельками браслет послушно активировался, но связываться с кем-либо не пожелал. - Ой.

- Хм... - Отец покачал головой. - И где ж тебе его заглушили-то, а?

- Где-где... в твоем "членовозе". - Нечаянно вырвалось у Ольги словцо из кириллова "арсенала". И пояснила. - Извини. Я в университет ездила на "Руссо-Балте", а в нем, сам знаешь, любая "чужая" связь глушится напрочь.

- Ясно. - Хмуро кивнул отец, даже не сделав замечания по поводу столь оригинального имени для его парадного автомобиля, и повернулся на звук хлопнувшей двери. - Леня! Ну что?

- Глухо, отец. Никто ничего не знает. - Развел руками тот, устало опускаясь на банкетку. Близняшки тут же загомонили что-то вразнобой, тут же вклинилась Елизавета Филиппова, а Ольга поняла, что она чего-то не понимает.

- Да что случилось-то?! - Воскликнула девушка... и в холле тут же воцарилась полная тишина. На Оле скрестились взгляды всех присутствующих, включая отца и неизвестно откуда вынырнувшего Хромова.

- Хм, Мила, тебе не кажется, что кто-то вполне может знать ответ на наш вопрос? - Протянула Лина, смерив дочь хозяина дома подозрительным взглядом.

- Кажется, Лина. - Руки близняшек сжали запястья Ольги. И два почти одинаковых голоса в унисон прошипели. - Где Кирилл?

Оля обвела недоуменным взглядом окруживших ее людей и тряхнула головой. Что?

- Не знаю. - Медленно проговорила она и... тут до нее дошло. - Что значит, "где Кирилл"? Он что, пропал?

- Она не знает. - Гулко констатировал Хромов, не сводя глаз с ошарашенной девушки.

- Понял уже. - Вздохнул боярин и махнул рукой. - Идемте в кабинет. Там поговорим. Нечего тут на весь дом орать...

Вся компания гурьбой повалила к лестнице, а Ольга вдруг поймала на себе взгляд близняшек и вздрогнула. Даже в начале их знакомства, когда девушки совсем не дышали друг к другу дружескими чувствами... недоверие, злость, раздражение, все это было, но не в такой концентрации!

Оказавшись в кабинете, отец дождался пока вся компания рассядется, кому где удобно, и только после этого, заговорил.

Ольга была в ступоре. Нет, в ужасе... То, что рассказал отец, просто не укладывалось у нее в голове. Оказывается, в пятницу, когда она поссорилась с Кириллом, тот прислал всем ученицам сообщение о переносе занятий на неопределенный срок. Всем, а не только ей! А в субботу он отправился на дуэль. Один из тех вызовов, что Кирилл набрал на пиру в честь дня рождения отца...

Кто победил, а кто проиграл, неизвестно. Но утром в воскресенье, Преображенский приказ арестовал Евгения Разумовского, с которым за день до этого Кирилл дуэлировал в Малом Манеже, а уже после обеда Боярская дума объявила о казни старшей ветви рода Разумовских, наследником которой был дуэлянт. Все их имущество за вычетом компенсации, постановлено отобрать в казну, герб передан младшей ветви, а сам Евгений Разумовский лишен всех званий и регалий и отправлен в ссылку навечно. Причиной этого решения, стало использование Разумовским на дуэли неоговоренного в протоколе артефакта "Малый Центавр", установленного на автоматическую активацию по условию.

А Кирилл исчез... вместе с секундантом и полковым врачом московских бронеходчиков. В полку, по уверениям офицеров и лично полковника Вяземского, их нет, дома тоже. Приказные мечутся по столице как ужаленные.

- Вчера, пока ты копалась в гараже с... машинами, мне нанес визит мой... бывший коллега Исидор Разумовский с новым главой рода. Войны не будет. Род отрекся от Евгения сам, еще до решения государя и Боярской думы. - Закончил свой рассказ боярин Бестужев и поднял глаза на дочь. - Вот такие дела, Оленька. Мы подумали, что ты можешь что-то знать о местонахождении Кирилла... уж больно спокойной ты выглядела.

- Я не зн-нала. - Выдохнула Ольга, чувствуя, как живот сводит от страха, а в груди поднимается волна паники. На глаза навернулись слезы, перехватило горло... но она все-таки выдавила из себя окончание фразы. - Мы пос-поссорились в тот вечер... и Аристарх М-макарович отвез меня домой. И-и все...

- Успокойся, дочь. - Голос отца донесся до Ольги словно издалека. Она обвела комнату взглядом. Темно... холодно...

Резкий удар наотмашь по щеке, вырвал девушку из едва не начавшейся истерики.

- О чем вы спорили? Почему поссорились? Рассказывай. - Оля посмотрела на того, кто посмел ее ударить и ошеломленно охнула. Леонид вперился в сестру тяжелым, совершенно отцовским, немигающим взглядом. - Ну!

Оля покосилась на внимательно наблюдавшего за ними боярина, но тот даже не пошевелился. Просто ждал. Девушка с силой втянула носом воздух и, вспомнив о тренировках, задышала так, как учил ее Кирилл. Такая гимнастика действительно успокаивает... хоть чуть-чуть...

- Мы обсуждали присланный нам проект модернизации купленной Кириллом спасплатформы... - Почувствовав, что может говорить, не срываясь, начала Ольга. А когда закончила оказавшийся довольно коротким рассказ, завершившийся ее отъездом из дома Кирилла вместе с так удачно завернувшим в гости Хромовым, в кабинете повисла тяжелая тишина.

- О том, что Кирилл был на базе наемников, никому ни слова. - Тихо произнес боярин Бестужев, внимательно глядя на близняшек, а когда те кивнули, перевел взгляд на Елизавету. Та повторила жест сестер.

- Я знаю, что такое тайна учителя, Валентин Эдуардович. Не сомневайтесь. - Проговорила она.

- А ты, сестричка, дура оказывается. - Глянув на Ольгу, неожиданно протянул Леонид.

- Не думал, что так скоро соглашусь со словами Лени. Растет парень. - Буркнул Хромов и, покачав головой, с сожалением посмотрел на Ольгу. - Все гранды, поголовно, эмпаты. И "закрылся" Кирилл в ангаре не от тебя, а от чувств того долбанного техника. Кстати, надо бы шепнуть полиции, пусть проверят этого самого Виктора... Это ж какой напор эмоций должен был быть, чтобы от них закрываться пришлось, чтоб не сорваться?!

Ошеломленная отповедью, Ольга взглянула на близняшек и вздрогнула. Такого презрения в их глазах она никогда не видела. За что?!


## Глава 6. Ох, болять мои раны


Худой и нескладный, то и дело поправляющий сползающие на нос очки в тонкой изящной оправе, врач, средних лет мужчина с уставшим лицом, крутил в руке только что снятый стетоскоп и тихо но яростно что-то выговаривал сидящему на неудобном стуле собеседнику, молодому человеку лет двадцати-двадцати трех, одетому в точно такой же мундир, как и тот, что выглядывал из-под белоснежного халата расхаживающего перед ним врача.

- Да все я понимаю, Осип Михайлович. Все. - Дождавшись перерыва в речи собеседника, так же тихо проговорил молодой офицер, невольно покосившись на койку, почти невидимую за добрым десятком окруживших ее медартефактов. - Но ты сам подумай! Сначала профессиональный бретер, потом этот Разумовский с военным артефактом. Да не абы каким! Что я не знаю, что ли! Эти "центавры" используют только против ТК, понимаешь. Убить он Кирилла хотел, наверняка. Не на дуэли победить, а грохнуть, да так, чтоб даже пыли от противника не осталось. Не бывает таких совпадений.

- И что теперь? От каждой тени шарахаться? Ладно, еще пару дней его никуда везти нельзя, но потом... потом понадобится такое оборудование, которого у меня в принципе нет. Это ж полевой госпиталь, а не боярский медбокс или Первоградская! - Зашипел врач и, тяжело вздохнув, закончил уже совершенно другим тоном, без малейшего следа раздражения. - Думай, Слава, что делать... Должны же у парня быть родственники, друзья... да тот же Бестужев, отец его невесты!

- Понимаешь, Осип Михайлович, я тут... подумал... - Тихо протянул молодой офицер, и вряд ли кто-то сейчас смог бы признать в этом чрезвычайно серьезном, хмуром человеке, Вячеслава Вердта, первого повесу и балагура Московского гвардии бронеходного полка. - А если за всеми этими покушениям, он и стоит?

- С ума сошел? - Опешил врач.

- Нет-нет, ты дослушай. - Жестом остановил уже готового взорваться собеседника, Вердт. - Когда помолвку только затеяли, Кирилл, как он сам шутил, только в проекте числился. И родители его живы были. Богатая семья богатого рода. А тут, вместо отпрыска Громовых, какой-то эмансипированный юнец, без копейки денег и малейшего намека на родовые связи. Мещанин... да еще, судя по всему, каким-то образом попавший под колпак приказных. Понимаешь?... И отец этого Разумовского, в одном приказе с Бестужевым служил. Чуть ли не под его началом. Правда, оба уже в отставке, но... кто его знает, что там и как, а?

- Во-от оно что... - Присев на табуретку, протянул врач.

- Я не говорю, что это на самом деле так, но... ведь возможно, согласись?

- Хм... - Собеседник Вячеслава покачал головой, а вместо ответа, задал встречный вопрос. - А Громовы, что?

- Я им не верю. Ходили в конце лета слухи, что Кирилла родичи вообще изгнать собирались, да почему-то переменили решение и отпустили в "свободный полет". - Вердт скривился. - По всему выходит, что нет у парня никого и ничего.

- Ох-ох-ох. Ввязал ты меня в историю, Слава. - Осип Михайлович замолчал, пожевал губами... и вдруг, вскинувшись, ткнул пальцем в своего собеседника. - В одном ты не прав. Один друг у него имеется. Звони своему батюшке, будем договариваться об отправке Кирилла в его клинику.

- Да он же меня даже слушать не будет, господин майор! - От возмущения, Вердт чуть не закричал, но вовремя спохватился и убавил громкость.

- Дурак ты, лейтенант. Звони отцу, я с ним договорюсь. Заодно, глядишь, и помиритесь. Ну! - Построжев, рыкнул врач, и Вячеслав, обреченно вздохнув, принялся набирать номер отца.

Но не успел он активировать вызов, как с улицы раздался вой сирены, приглушенный тройным стеклопакетом, он, тем не менее, был отчетливо слышен даже тут, в палате полкового госпиталя, негромко, но отчетливо.

- Тревога? - Недоуменно протянул врач и, поднявшись с табурета, выглянул в окно, на плац, где уже метались фигурки вылетающих из казарм солдат.

Вердт подскочил было, сунулся повторить нечаянно сброшенный звонок, но майор его остановил.

- Идите, лейтенант. Я сам свяжусь с Еремеем Ивановичем. Только не забудьте сообщить мне, что там случилось. Я пока останусь с пациентом. - В ответ, Вячеслав, вытянувшись во фрунт, коротко кивнул и, развернувшись, вылетел из палаты реанимационного отделения, как ужаленный. Проводив взглядом Вердта, майор медицинской службы, Осип Михайлович Нулин тяжело вздохнул и шагнул к мерно попискивающим приборам, старательно следящим за состоянием его единственного на данный момент пациента. С момента той злосчастной дуэли, свидетелем которой был и он сам, прошло уже четыре дня, а Кирилл до сих пор не очнулся... хотя, может быть, это и к лучшему. Иначе пришлось бы держать его на болеутоляющих, а они... далеко не панацея.

Врач окинул взглядом перекореженное ударом боевого артефакта, тело пациента и, вздохнув, начал осмотр. Приборы приборами, а свой глаз все-таки надежнее.

Руки... пара переломов, ничего страшного. Еще сутки воздействия и о них можно забыть. Ноги... тоже самое, если не считать таза. Здесь сложнее, но... вечером выведем вот этот обломок, а там, неделя, и все будет в порядке. А вот с органами хуже. Печень регенерирует очень медленно, несмотря на постоянное воздействие. Почки... счастье, что от них хоть что-то осталось. Восстанавливаться будут не меньше двух недель. А вот селезенка... почти зарубцевалась... Кишечник. Минус полтора метра. Ничего-ничего, и не с таким живут и радуются. И самое тяжелое напоследок. Позвоночник. Три позвонка испарились, словно их не было. Хорошо еще удалось сразу соединить нервные ткани Эфиром, наживую... Тоже не меньше двух недель на восстановление, плюс регенерация самих позвонков... Удача, Кирюша, что ты, вообще, еще жив. А раз жив, значит, будем тебя вытаскивать. От Нулина просто так на тот свет не сбежишь! Вот только скорость восстановления костей рук и ног, мы тебе немножко притормозим. Некритично. А нагрузку на организм снизит, больше сил останется на остальное, более важное.

Майор отошел от койки пациента и, почувствовав знакомую, едва заметную вибрацию пола под ногами, нахмурился. Полк выводит технику? Зачем?


* * *


Какое знакомое состояние... Я попытался пошевелиться, но в результате получился пшик. Только какая-то хрень запищала у меня над самым ухом, напрочь перекрывая фоновый шум и гул, которые мне никак не удавалось опознать. И ведь не отмахнешься от нее, с зафиксированными-то руками. Наученный горьким опытом, я осторожно приоткрыл глаза, но вместо ожидаемого яркого света, вокруг только серая хмарь, да какие-то неопределенные тени скользят в поле зрения. Что с моими глазами?! Стоп-стоп. Прикрыть веки... успокоиться... дышать...

Кое-как придя в более или менее адекватное состояние, и перестав обращать внимание на этот чертов писк над ухом, я, не открывая глаз, потянулся к Эфиру и... чуть не захлебнулся в его потоках... Ох ты ж... Такого со мной еще не было. Сосредоточившись, усмиряю бешенную силу, льющуюся через меня и, неглубоко вздохнув... глубоко не могу, что-то мешает, формирую диагност, тут же послушно заскользивший по моему телу. Несколько минут ожидания и... М-мать! Вот это меня покорежило... Ну, Разумовский, встану на ноги, живьем закопаю, щучий потрох! Чем же он меня так приложил? И как?! Я не мог бы пропустить подготовку техники такой мощи? Но пропустил... почему? Да потому, что и не было никакой подготовки. Р-раз, и выплеск! Артефакт? Хм... может быть, может быть. Но какой же силы должна была быть эта штука, чтоб меня так вот размазало? Руки-ноги... переломы, слава богу, уже зажили. Тазовая кость. Тут явно не только перелом был. От него, кажется, целый кусок откололся, но сейчас уже почти все в порядке. Внутренние органы... тоже следы регенерации, а почки еще не полностью восстановились. И позвоночник... да как я с такими повреждениями вообще жив остался? Кому спасибо говорить, за кого молиться-то, а?

А вот глаза... что-то непонятное... я попытался вновь приоткрыть веки. Не, все тоже самое. Полумрак, тени... а нет, вон огонек какой-то. Хм? Тьфу, вот идиот. Ночь на дворе, потому и темно.

Я осторожно повернул голову, и взгляд мой упал на окно, за которым ясно просматривались звезды. Точно, ночь... Фух, я ж чуть не обделался. Или все-таки... да какая разница, один черт самому до туалета мне явно не дошкандыбать, так что и заморачиваться не о чем...

Пока я потихоньку приходил в себя, вернулся слух... ну да, меньше башкой крутить надо было, тогда бы и повязка, что уши закрывала, с нее не слезла... А вокруг тишина. Почти... рядом кто-то тихонько стонет, словно во сне. Чуть дальше, пара каких-то полуночников о чем-то шепчутся. О чем, не слышу, далеко... Хм, так я, получается не в медбоксе у Бестужевых? А где ж тогда?

Внимание послушно скользнуло в Эфир, но никаких знакомых ощущений, это мне не принесло. Не знаю такого места. Странно...

Усталость навалилась внезапно. Глаза закрылись сами собой и я провалился в сон, успев только напитать тело Эфиром. Все быстрее на ноги встану...

Утро встретило меня солнцем, светящим в глаза, и огромным желанием заорать, аки новорожденный. А что еще остается, если лежу зафиксированный, а под задницей явно море-разливанное?! Только орать и ручками махать.

Моментально оказавшийся рядом со мной, смутно знакомый худой дядька, быстро и точно наложил пару диагностов, хмыкнул чему-то и, подозвав вынырнувшую откуда-то миловидную барышню, кивнул на меня.

- Позаботьтесь о молодом человеке, пока он не утонул, Галечка. И впредь, прошу не забывать вовремя проверять пациентов.

- Да, Осип Михайлович. Извините, Осип Михайлович. - Скороговоркой произнесла она, и вокруг меня поднялся маленький эфирный ураган, в котором явно ощущались нотки водной и воздушной стихий. М-да, здешним сестрам, оказывается, куда проще, чем их Тамошним... сестрам. Никакой возни с утками и сменой белья. Р-раз, и все.

Пока я пытался разобраться в техниках использованных медсестрой, Осип Михайлович уже успел перевести свое внимание на пациента. То есть, на меня... Осип... ба, да это ж полковой доктор бронеходов! Значит, я в их госпитале? Хм, а почему именно тут? И... откуда здесь столько больных?

- Доброе утро, Кирилл Николаевич. - Нулин устало улыбнулся. - Наконец-то вы пришли в себя.

- Доброе, Осип Михайлович. - Кивнул я. - А что, давно лежу?

- Две недели с лишком, дорогой мой. - Развел руками врач. - Если быть точным, то восемнадцать дней.

- Ого... рекорд, похоже... - Вздохнул я. Огляделся, насколько позволяло положение, и цокнул языком. В моей маленькой палате оказалось аж восемь человек. - Откуда столько людей? Война, что ли началась?

- Не война. - Помрачнел Нулин и, глянув на меня, тускло договорил. - Боярский мятеж. В городе идут бои.


## Глава 7. Лечить, не залечить


Сказал, как пыльным мешком ударил. Рука сама схватилась за запястье, где обычно болтался браслет и, не обнаружив его, безвольно упала на простыню. Опа... а когда меня развязать успели? Я мотнул головой, отгоняя непрошенные мысли, и взглянул на смотрящего куда-то в сторону Нулина. Кашлянул и, полковой врач, явно отвлекшись от своих мыслей, тут же встрепенулся, а поймав мой выразительный взгляд, брошенный на его руку, покачал головой.

- Связи нет, Кирилл Николаевич. Не знаю, как это возможно, но почти вся городская сеть блокирована. Работает только "короткая" и радио. Но у нас, сами понимаете, с радиоприемниками худо. Да и "короткая" больше чем на три-четыре версты не бьет. Так-то.

- Мне нужно связаться с моими. Неужели вообще нет никакой возможности? - Осведомился я.

- Сожалею. Вестовые мне не подчиняются. Впрочем, послезавтра я собираюсь вас выписать, так что...

- Осип Михайлович, я вас очень прошу... понимаю, что многое не в ваших силах, и все же... Попытайтесь найти какой-нибудь способ связаться с Бестужевыми или Посадской. На худой конец, с Громовыми. Я в долгу не останусь. - Я глянул в глаза майора и понял, что последнее сказал зря. Нескладный, сутулый доктор, вдруг выпрямился, словно метр проглотил.

- Кирилл Николаевич, я, разумеется, постараюсь вам помочь, тем более, что в вашем столь долгом нахождении здесь, есть и моя вина. Но прошу впредь...

- Извините, Осип Михайлович, это от волнения. - Перебил его я.

- Хорошо, Кирилл. Я вас понимаю... постараюсь сделать все, что в моих силах. - Доктор сухо кивнул и уже собрался отойти к другому пациенту...

- Осип Михайлович, а о какой вине вы говорили? - Спросил я, и майор чуть смутился.

- Видите ли, мы с Вячеславом Еремеевичем, после того злосчастного случая на дуэли с Разумовским, решили, что кто-то объявил на вас охоту. Ну, понимаете, сначала бретер, потом этот... с артефактом. В общем, когда вас доставили в наш госпиталь, мы скрыли место вашего нахождения. Офицеры полка пошли навстречу, с пониманием отнеслись к нашей просьбе. Мы же не знали, кто для вас друг, а кто враг... Вот и... Потом уже, хотели перевезти вас в клинику батюшки Вячеслава Еремеевича, но, буквально в тот же час, полк был поднят по тревоге, и началось все это... Извините, Кирилл, рад бы поговорить с вами подольше, но мне надо идти... - Скомкано завершил свой рассказ Нулин. Ему явно было не по себе. Понимаю. Но и винить мне его не за что. В конце концов, со своей точки зрения, Осип Михайлович действовал в точном соответствии с клятвой, обязавшей его заботиться о жизни пациента, любыми доступными способами, и защищать его жизнь от ЛЮБОЙ угрозы, пока тот находится на его попечении.

- Конечно, Осип Михайлович. - Кивнул я. - Я все понимаю, и не могу быть в претензии. Благодарю вас за помощь. Но... могу я рассчитывать на беседу, когда ваше дежурство закончится?

- Разумеется, Кирилл. - Облегченно кивнул врач и исчез из поля моего зрения...

Дела-а. Значит, если я правильно понимаю, ни одна живая душа сейчас даже не подозревает, где я нахожусь. В полковой госпиталь посторонних не пускают, это точно... Но... какого черта?! Что за мятеж? И почему боярский?! А Ольга? Что с ней?

Почувствовав, как вокруг меня вздымается на дыбы Эфир, я спохватился и постарался успокоиться. Так. Мне нужно выбираться отсюда, и как можно быстрее. Узнать, что происходит в городе, я могу у любого из соседей, но для этого, нужно, во-первых, избавиться от остатков фиксаторов, не дающих мне даже с боку на бок перевернуться, а во-вторых... ускорить восстановление. Точнее, наоборот. Сначала восстановление, потом освобождение от фиксаторов и беседа с соседями. На закуску, обещанный разговор с Нулиным. Моя одежда с экипировкой должна быть где-то у доктора. А там, между прочим, и рюгеры имеются. Пусть дуэль была чисто силовой, но собираться на бой и забыть о страховке?! Не-эт, до такого маразма я еще не дошел. Хотя, с другой стороны, черта с два та страховка мне помогла... Но, кто ж мог подумать, что этот ушлепок воспользуется артефактом, да еще таким мощным?!

Если бы не он, я бы сейчас мог быть рядом с Ольгой, а так, валяюсь здесь, как мешок с дерьмом, пока невеста... а ведь есть еще и близняшки, за которых я тоже несу ответственность, и Елизавета с которой так толком и не успел познакомиться, но которая тоже находится под моей защитой. Леонид, в конце концов! Арргх!

Спокойствие, только спокойствие. Эфирным штормом делу не поможешь. Сосредоточиться... нужно сосредоточиться и начинать форсированное восстановление... дыхание... сердцебиение... отсчет...

Медленно-медленно, я погрузился в транс и, выровняв дыхание под мерный мысленный счет, начал "уходить на глубину". Этакая форма самогипноза...

Эфир заполнил тело теплом, окружил непроницаемым коконом и закачал на волнах спокойствия и силы. Я чуть ли не ушами слышал, как со щелчком встают на место регенерировавшие позвонки, легкой щекоткой отозвалась окончательная регенерация почек... в мышцы потек Эфир, заскользил по костям и связками, заструился в крови, пробежал по нервным узлам... готово.

Когда я открыл глаза, за окном уже сгущались сумерки, а количество аппаратуры рядом со мной удвоилось. Тут же нашлась "утренняя" медсестра и задумчиво изучающий показания артефактов, незнакомый врач.

- Добрый вечер, господа. - Проговорил я. Легкий посыл оборвал остатки фиксаторов и я, наконец, смог вволю, до хруста в костях, потянуться. В теле поселилась сумасшедшая легкость, а общее состояние было таким, что хотелось срочно куда-то бежать и что-то делать. Вот сейчас, немедленно! Хм... А это мысль! - Прошу прощения, я оставлю вас на минуту.

И, не дожидаясь, пока медсестра с врачом выйдут из ступора, легко взметнувшись над койкой, рванул к двери рядом со входом в палату. То что надо!

Отжурчав и умывшись, я облегченно вздохнул и вернулся в палату, по которой уже разъяренным тигром метался Осип Михайлович.

- Кирилл! Вы с ума сошли?! Кто вам позволил покидать кровать? - Возмущенно зашипел майор, старательно пытаясь не зашуметь, чтобы не разбудить спящих раненых.

- Тише, тише, уважаемый Осип Михайлович. - Прошептал я. - Не волнуйтесь, со мной уже все в порядке. И ручаюсь, вон в тех распечатках в руках вашего коллеги, написано тоже самое.

- Мальчишка! Глупец! - Пыхтя как паровоз, Нулин, все-таки, вырвал бумаги из рук прикинувшегося ветошью перед гневом начальства, врача и принялся судорожно перебирать еле слышно шуршащие листы... Медленнее-медленнее. Остановился, начал перелистывать заново. Снова остановился... поднял на меня взгляд. Диагносты сорвались с его рук, пулеметной очередью. А через минуту изучения результата, майор медслужбы устало потер глаза.

- Кирилл, как вы можете это объяснить? И вообще, можете ли?

- Осип Михайлович, ну я же мастер Эфира. Неужели вы думаете, что я мог пройти мимо одного из немногих полезных приложений моих невеликих сил? - Вздохнул я, разводя руками. Лукавлю, конечно. С кем другим, я бы ни за что не решился на подобные эксперименты, не врач все же... Но вот собственное тело, совсем иной коленкор. Я еще Там лечил свои растяжения и вывихи, просто ощущая "неправильность" в пораженных местах. На большее меня не хватало. Разве что, царапины затянуть, да и то, небольшие и одну-две, не больше. А Здесь...

- Сумасшедший. - Вглядевшись в мое лицо и, не обнаружив ни следа раскаянья, со вздохом выдал Нулин и махнул рукой... но тут же построжел. - Черт с вами, Кирилл. Но учтите, раньше утра я вас "на волю" не выпущу. А сейчас... Галенька, у нас найдется чем накормить этого торопыгу? Сообразно его физическому состоянию, разумеется...

- Я принесу. - Тихо пролепетала медсестра, явно еще не отошедшая от проявления начальственного гнева.

- Лучше проводите к кухне Кирилла Николаевича. - Покачал головой Нулин. - Заодно расскажете ему новости... да и отдохнете чуток. А Олег Вениаминович пока побудет за дежурного.

Второй врач с готовностью кивнул, и Галина уже было выдвинулась к выходу из палаты, но глянула на меня, ойкнула и, прошептав, что она мигом, и буквально через секундочку будет здесь, исчезла за дверью.

- Что это она? - Не понял я.

- А вы на себя взгляните, Кирилл. - Усмехнулся, собравшийся было покинуть палату следом за медсестрой, Нулин. Я перевел взгляд на собственное тело и... покраснел. Ну, действительно, кто будет заморачиваться, одевая лежачего больного? А простыню, которой был прикрыт, я, кажется, потерял, возвращаясь из туалета. То-то, медсестра, все время нашей короткой беседы с майором, так старательно рассматривала потолок...

Подложил все-таки подляну добрый доктор Нулин... Бульон. Куриный. И плевать, что желудок у меня уже в полном порядке! Я взглянул на Галину, но девушка только сурово поджала губы и отрицательно покачала головой. Понятно. Кормить котлетами меня не будут. А они па-ахнут... Гадство!

Вздохнув, влил в себя порцию бульона, а следом в желудок отправился сладкий чай, по цвету больше похожий на слабо подкрашенную воду. Одно название, а не чай, в общем. Ладно... что я, в больницах да госпиталях не бывал? И на том спасибо.

Пока добирались до кухни, и я... питался, а также на обратном пути в палату, все пытался узнать у Галины, как обстоят дела в городе, но безуспешно. Галя знала только, что весь наемный персонал полка, в первый же день эвакуировали за Можайск, и ее родителей тоже. А сама она осталась в госпитале... но это еще ничего. А вообще, из города по шоссе, то и дело идут машины с уезжающими. Их, вроде бы, никто не трогает... но вот если попадаются авто с боярскими госзнаками, их обязательно досматривают на постах. Некоторых и задерживают...

Кто досматривает, кого задерживают, кого пропускают, Галя тоже не смогла сказать, отчего мое настроение, еще недавно пребывавшее на отметке "положительное, готов к труду и битию", медленно поползло вниз. Если мятеж боярский, и какие-то молодчики задерживают боярские же автомобили... это о чем может говорить? Да о чем угодно.

Кто поднял мятеж, против кого. На чьей стороне Бестужевы? Что творится в боярском городке и существует ли он до сих пор, или, может, его уже давно раскатали по бревнышку? Например, та же гвардия? А что, не зря же зимние квартиры Преображенского полка расположены чуть ли не в зоне прямой видимости городских боярских усадеб? Нет, нужно срочно поговорить с Нулиным, он обещал. И выбираться отсюда. До утра я от неопределенности просто на стену полезу, это точно. Транспорт? Да черт с ним! Надо будет, под разгоном, за полтора часа до городка доберусь.

О, а вот и доктор, как по заказу... и судя по отсутствующему халату, дежурство у него закончилось. А значит, пора исполнять утреннее обещание...


## Глава 8. Мы делили апельсин


Разговор с докторомайором получился коротким и малоинформативным. По крайней мере в части тех вопросов, что интересовали меня в первую очередь. Да, в городе, действительно, мятеж. На подавление брошены все части расположенные в двухчасовой зоне, бояре участвуют в восстании отнюдь не все, но отделить "агнцев от козлищ" удается не всегда. К тому же, кое-кто из них, под шумок, начал сводить счеты с давними врагами и недоброжелателями, так что, каша в городе заварилась, та еще. А помимо самих именитых, в боях на их стороне участвуют отряды наемников, некоторые из них, также, кстати, как и часть боярских дружинников, вооружены тактическими комплексами, как легкими, так и тяжелыми. Вот тут я напрягся. На память тут же пришли "Гончие" и "Северная Звезда" и подвалы их баз... Ой-ей-ей. А не об этом ли предупреждал дедушка Скуратов-Бельский, а? Стоп. Отставить. Не сейчас.

Результат нашей беседы был очевиден. Нулин уперся и ни в какую не желал выпускать меня до наступления утра, точнее, до завершения утреннего обхода и подписания соответствующих документов.

- Осип Михайлович, но ведь я не служу в вашем полку... - Пытался я убедить врача, но тот только набычился и недовольно сопел. Порядок, есть порядок, видите ли.

- Сбегу. - В конце концов заявил я. Нулин было приподнял бровь, изображая недоверчивое и безмолвное: "Ну-ну", и я покачал головой. - Поймите, Осип Михайлович, у меня есть обязанности, которые я должен исполнить. На моей шее четыре ученицы. Все они из боярских семей. Одна из них, моя невеста... Так что, давайте решать вопрос сейчас. Я и так пропустил почти три недели, за которые с ними могло произойти все, что угодно.

- Кирилл, пойми и ты меня! Завтра утром должен явиться полковник с заместителем. Заместитель его, по особой части, понимаешь? Они должны с тобой поговорить.

- Ага, а потом запрут "на всякий случай". - Мотнул я головой. - И хорошо еще, если в палате, а не на "губе". И когда я доберусь до своих?

- Черт с тобой. Держи. - После недолгого размышления, Нулин сунул мне в руку ключ. Кажется, ему просто надоело спорить. - Хранилище за дверью дежурного по первому этажу. Двенадцатый бокс - твой. Когда заберешь свои вещи, ключ оставь на стойке. И... подбери себе какую-нибудь рубашку. Джинсы-то, помню, в порядке. Куртку ты в Манеже снимал, а вот рубашка и свитер... в хлам. Выкинули мы их, как только от твоего мяса отодрали.

- Спасибо. А оружие? - С облегченным вздохом поинтересовался я.

- Хм... там же. Внизу лежит твой рюкзак, в нем твои стволы и ножи эти страхолюдные. И Кирилл... будь осторожнее. Против ТТК никакой пистолет не поможет, ты же понимаешь?

- Понимаю. Буду. Спасибо, Осип Михайлович, и вам и Вячеславу. - Кивнул я, поднимаясь со стула в ординаторской, где мы устроились для разговора. Я уже дошел до двери, когда меня догнал глухой голос врача.

- Нет больше Славы, Кирилл. Сгорел в бронеходе на второй день этой свистопляски. Три тяжелых ТК ушатал, а четвертый их запалил. Всем экипажем в дым ушли... - Я обернулся к Нулину, но тот только рукой махнул. Иди, мол.

Вот так. Балагур и весельчак... Эх, Слава-Слава... что ж ты так?

Медленно выдохнув, я молча кивнул уже отвернувшемуся майору, и побрел в сторону стойки дежурного. Сколько раз, я вот так уходил из госпиталя... из палатки комполка, Там, каждый раз унося с собой эту пустоту. Вот был человек, сидел рядом с тобой за столом и в засаде, разговаривал, шутил и смеялся, спорил, или молчал, дожидаясь сигнала к атаке, выцеливая противника... а потом, вдруг: "сожалеем, раны несовместимые с жизнью"... "извини, лейтенант, взрыв фугаса"... "остался прикрывать отход"... Мы, дети войны, а война жрет своих детей, да... Но каждый раз одно и то же. И каждый раз, словно кусок жизни вырвали, с кровью, с мясом. И никогда не знаешь, что лучше, быть сожранным этой стервой разом, или вот так, по чуть-чуть... кивая в ответ на сухие объяснения замотанных врачей, или устало-деловитые слова командира, выправляя похоронки или снимая берет, под холостые выстрелы салюта у свежего холмика земли...

Я не заметил, как дошел до стойки дежурного. Глянул на спящую медсестру, уронившую голову на руки и, тряхнув отросшими патлами, выгоняя из черепушки ненужные, несвоевременные мысли, осторожно скользнул ей за спину. Бесшумно открылась дверь хранилища, которую я тут же аккуратно притворил за собой. Рука скользнула к выключателю, и в хранилище загорелся неяркий свет пары старых, потрескавшихся плафонов. Раз, два... пять... девять... двенадцать. Вот оно.

Белье, носки, джинсы... надо же, они их даже выстирали! Тяжелые зимние ботинки... я покрутил головой и, обнаружив на длинной вешалке уставные черные рубашки бронеходчиков, под которыми было сложено остальное обмундирование, быстро подобрал нужный размер. Это, очевидно, для бедолаг, вроде меня, чья одежда пришла в негодность. Предусмотрительно, ничего не скажешь.

Так, моя куртка, хлопок по карманам... ключи и пачка сигарет. Последний привет от Славки, которого я упросил перед дуэлью купить мне курева...

Рыкнув, бью кулаком в стену. Боль отрезвляет, заставляя пустоту в груди сжаться в точку, и замолчать. Временно, конечно. Но и это хорошо. Нет у меня сейчас возможности проводить Вердта, как положено. Нету.

Рюкзак в руки... ага. Вот они. Влезаю в сбрую и с удовлетворением чувствую на плечах знакомую тяжесть стволов. Ножи на пояс, подтянуть систему, проверить магазины рюгеров. Куртку на плечи, рюкзак за спину. Готов...

Выбраться из расположения части было несложно, хотя, конечно, и не сравнить с "прогулкой" по громовской усадьбе. Тем не менее, спустя полчаса я уже уверенно чапал по обочине Старой Смоленской дороги, Там именовавшейся Можайским шоссе. Почувствовав, как холод забирается под куртку, я хотел было воспользоваться своими невеликими умениями в стихиях, но вовремя притормозил. Кто его знает, какие-такие средства обнаружения имеются у военных или мятежников, а встречаться ни с теми ни с другими, я пока желанием не горел.

Что ж, придется отказаться от этакого сибаритства и вспоминать прежние времена, когда о такой вещи, как "стихийный" климат-контроль, я даже не подозревал. Подошва ботинка уверенно впечаталась в грунт, ломая тонкий намерзший на нем ледок, разгон... и вперед, бродяга. Ходу-ходу...

Я бежал по обочине шоссе, старательно прислушиваясь к Эфиру, ловя малейшие признаки приближения людей. Не хотелось бы с разбегу наткнуться на злых дядек с громко стреляющими пушками. Правда, на добрых тетек с тихо стреляющими пушками, хотелось наткнуться еще меньше. Ночное шоссе было пустынно. По пути в Москву, мне лишь дважды пришлось сходить с обочины в лес и скрываться за отводом глаз. Первый, когда миновал имение Вяземских, в районе Тамошнего Голицыно... уж не знаю, на чьей стороне дальние родственники князей воюют, но заслоны выставили капитальные, вплоть до ДОТов, которые пришлось обходить по большой дуге, за пределами видимости наблюдателей. Снега-то, хоть и немного, а следы на нем все равно остаются, и если меня за отводом глаз не видно, то уж протоптанную дорожку хороший профи, минуты через две-три сможет увидеть, наверняка. Вторая встреча произошла уже на подходах к городу. "Змейки" из бетонных блоков на въезде, высотой в добрый метр, ощетинившийся стволами блокпост... окопы... и выставленные на прямую наводку зенитки... я не я буду, если у них где-то поблизости не спрятана пара минометных расчетов. Не удивлюсь. Но какая удобная позиция! А я, еще когда первый раз ехал по кольцу, недоумевал, зачем на всем протяжении это шоссе поднято над землей на добрый десяток метров... и ладно бы просто поднято! Уклон насыпи в пятьдесят градусов не оставляет шансов выжить ни одному вылетевшему за пределы ограждения автомобилю. Теперь дошло. С таким вот "валом", тяжелая техника может войти в город только по шоссе, либо раздолбав десятиполосную кольцевую на каком-то участке в хлам, буквально сравняв ее с землей. А при отсутствии хотя бы пары-тройки гридней в составе атакующих, это дело долгое и муторное. ТК? Да, им пофиг, какой уклон у дорожной насыпи, вот только, одно "но". Кольцевая впервые была построена после войны, когда о тактических комплексах даже не слышали, и если верить фотографиям, была точно таким же фортификационным сооружением, разве что, поуже. И при каждой модернизации, это качество сохранялось неизменным. А учитывая, что боярским родам запрещено владеть тактическими комплексами, что если не полностью избавляет от опасности, то здорово ограничивает возможности именитых по приобретению ТК, а значит, влияет и на возможное их количество... в сторону уменьшения, понятное дело... в общем, думается мне, что сохранение фортификационных свойств кольцевой, скорее всего, направлено именно против возможного мятежа бояр с попыткой прорыва в столицу. Впрочем, судя по происходящему в городе, это не стало большой помехой для мятежников.

Здесь, в отличие от заслона у имения Вяземских, я решил идти не в обход, а... в лоб. Просто потому, что шоссе на подъезде к блокпосту было совершенно не заметено снегом, а значит и следов моих на нем не останется. В остальном же мне поможет отвод глаз.

И помог. Тенью просквозив через "змейку", я втиснулся меж двух боевых платформ со знакомыми мне знаками различия московских бронеходов, вооруженных тяжелыми крупнокалиберными пуле... эм-м... стрелометами и... замер недалеко от входа на КП. Ну, уж очень хотелось узнать последние новости. А где их услышишь, как не здесь?

Не знаю, насколько можно верить словам двух обер-офицеров, подслушанным посреди ночи у блокпоста на окраине Москвы, но определенные выводы сделать я смог.

Да, это самый настоящий боярский мятеж. Но среди самих именитых согласия нет. И поддержали это выступление, далеко не все роды. Большинство служилых, опять же, если верить словам капитана, лениво расписывавшего своему собеседнику собственное мнение о происходящем в городе, приняли сторону государя. Часть квартирующих под Москвой полков, присоединилась к мятежникам, но, цитирую: "Голая пехота. Что она может против брони?"... Хм, ой не согласен я с капитаном. Пехота в поле, против бронированной техники, это один вопрос. Но бои-то идут в городе... И тут, я бы поставил на пехоту. Особенно, если ее правильно обучили. Гореть будут бронеходы, как спички... Да они уже горят! Достаточно вспомнить Вердта или его сослуживцев заполонивших полковой госпиталь. Я вздохнул, отгоняя несвоевременные мысли и снова прислушался к разговору.

Оказывается, больше всего капитана беспокоила не пехота на улицах, а отсутствие информации о происходящем за пределами Москвы. Либо, там действительно не знают о творящемся в столице, из-за отрубленной связи, что звучит довольно смешно, учитывая прошедшее с начала мятежа время и количество бегущих из Москвы людей, либо информацию о ситуации в стране замалчивают специально, что совсем нехорошо. Вот тут, не поспоришь...


## Глава 9. Подрядные работы


Покрутившись еще немного вокруг блокпоста и поняв, что узнать еще что-то интересное, мне не светит, я вздохнул и, миновав эстакаду развязки, рванул по прямой в город, на ходу размышляя о "почти повсеместно" не работающей связи. Как такое может быть?

Не то, что бы меня действительно так уж занимал сейчас этот вопрос, но его обдумывание помогало хоть как-то приглушить беспокойство за Ольгу, Леонида и учениц. На счет Бестужева или дяди Федора, я и так особо не волновался. Взрослые же люди, да и не беззащитные... собственно, исходя из этого, можно было бы сделать вывод, что и ученицам с Леонидом и моей невестой не должно что-либо угрожать, но... почему-то эти логические построения не вызывали у меня никакого доверия. Абсолютно... Вот и бежал, старательно думая на отвлеченные темы и сторожко присматриваясь-принюхиваясь к окружающему пространству. Иногда приходилось огибать места скопления людей, причем, чаще я их слышал прежде, чем чуял. Выстрел из стреломета не так громок, но в царящей в Москве тишине, тяжелой и тягучей, словно ночной кошмар, эхо стрельбы разносится далеко... но таких случаев было немного. Да и вообще, порой создавалось впечатление, что город вымер. Темные окна, машин на улицах нет. Редко-редко мелькнет вдалеке кургузый зад очередной боевой платформы, да местами тянет из переулков гарью... и смертью.

О том, что отвлекаться надо было несколько иначе, я понял на подходах к Киевскому вокзалу. Вместо того, чтобы обдумывать причины отключения связи и странности связанные с этим фактом, мне следовало бы получше продумать маршрут!

Толпу людей на вокзальной площади я учуял метров за восемьсот и, притормозив, скрылся в одном из переулков. После чего, выйдя из разгона и почувствовав самое настоящее облегчение, словно мешок с цементом с плеч скинул, не снимая отвода глаз, аккуратно выдвинулся к площади.

Самое паршивое было то, что вокруг толпы тут и там шныряли, баламутя Эфир шустрые такие ребятки закованные в тактические комплексы... и мне о-очень не нравилось то, что они делают. Создавалось впечатление, что людей, словно баранов, сгоняют в одну кучу, не стесняясь в методах и силе. Всего четыре ТК... ни на одном из которых я не обнаружил обязательных знаков различия государевой гвардии.

Стоп! Не четыре, пять! И этот пятый удобно и незаметно устроился буквально в двух сотнях метров от меня... Только, странный он какой-то. Словно бы в нем чего-то не хватает. Хм...

Я попытался "прощупать" этот ТК в Эфире и... удивленно охнул. Он пустой! Так... это интересно. А где "водятел"? В кустики отошел... и не боится, что его лайбу угонят?! Наи-ивный. Это ж Москва, здесь не то что ТК, дороги и те спереть могут. Только дай!

Понятное дело, что красть комплекс я даже пытаться не собираюсь. Зачем мне лишние проблемы? Но вот, побеседовать с оператором, было бы не лишним. Нужно же знать, что тут к чему... тем более, что одну сторону конфликта я уже слышал, пусть обрывочно и неполно... Пришла пора и противников нонешней власти поспрошать. А то, кто его знает, когда еще возможность выпадет.

Спеленать дюжего бритоголового парня, уже собравшегося залезать в свой "скафандр", труда не составило. Благо место для "стоянки" он выбрал укромное и тихое, вдалеке от основной толпы и гвалта. А вот допрос как-то сразу не задался... Ну не разумею я по-польски. Вообще. А клиент, то ли действительно поляк, то ли по нему плачут все большие и малые академические театры.

И как же с тобой разговоры разговаривать, шляхтич ты недоделанный, а? Или может, ну его на... и в прорубь?

- Не надо меня в прорубь. - Прорезался вдруг "клиент".

- О как! Оно говорит! Так это ж замечательно. - Я широко улыбнулся и ободряюще кивнул собеседнику, пытающемуся отодвинуть голову подальше от холодного среза рюгера, уперевшегося ему в лоб. Это с парализованными конечностями-то? Ну-ну... - Рассказывай давай: кто, откуда, и зачем вообще здесь хулиганишь...

- Отряд "Бьялы Ожел". Силезия. Контракт на два года. Заказчика не знаю. То дело майорово. - Оттарабанил детина. Хм... Ну чисто, Тамошний программер. Вроде бы и на вопросы ответил, но мне с тех ответов ни горячо, ни холодно. Тьфу.

- Ла-адно. Верю. А конкретно здесь, что вы делаете? Что там за толпа на площади? - Вздохнув, поинтересовался я.

- То есть закладники... заложники. - Тихо ответил клиент, и пистолет в моей руке дернулся. Непроизвольно.

- Что?

- Заложники. Нам приказано охранять, ждать состав и группу, что обеспечит оцепление и погрузку. - Облизав губы, протараторил детина.

- Сколько ТК в охранении?

- Пять, считая мой.

- Внешнее кольцо охраны есть? И не ври. Должно быть, иначе бы вы не стали так открыто держать людей.

- Не кольцо... район полностью под нашим контролем... Даже если ты сможешь что-то сделать с "Гусарами", людей не выведешь. Их положит первый же патруль...

- Границы района... живо, мразь! - Подстегнутые разгоном, мысли летели словно сумасшедшие, просчитывая варианты один за одним и отбрасывая их в сторону... - Количество людей в патруле, вооружение, маршруты, способы связи... Когда должен прийти состав? Не молчи, душа моя, яйки отстрелю!

Информация из наемника полилась рекой... Споткнулся он, только когда я затребовал коды доступа к его ТК. "Гусар", надо же... а я все гадал, почему мне этот агрегат кажется таким знакомым...

Удар под ключицу и детина снова начал излагать все что знал. Бить ниже, сейчас не имеет смысла, он все равно ни хрена не почувствует. Зря я, что ли, его парализовал?

Выдавив из "клиента" всю доступную информацию, поднял ствол. Рюгер - тихая машинка, когда требуется. Вот и сейчас, он лишь тихо хлопнул, и наемник тут же пораскинул мозгами. Я, все-таки, не Сусанин... издеваться над интервентами, таская их по лесам, по мне, слишком хлопотно. Проще, сразу на тот свет наладить...

Хорошая штука, это ускоренное восприятие. Если бы не этот прием, я бы еще полтора часа сидел и думал, что делать с этой ситуацией. То, что пройти мимо происходящего на площади я не могу, это... ну не могу и все! Другое дело, если бы я был на задании. Там, да, прошел бы мимо, как тяжело от этого не было. Но, то на задании...

Осталось сущая мелочь, вывести полтысячи заложников из района, контролируемого мятежниками. Желательно, без потерь... Невозможно? А почему?

Ну, во-первых, удержать компактно такую толпу народа, не имея в подчинении хотя бы четырех таких вот "Гусар", задачка из серии "достать кролика из шляпы", когда нет ни первого ни второго. Во-вторых, даже если удастся сбить народ в кучку, рассчитывать провести их бесшумно через полрайона, не всполошив при этом мятежников... по крайней мере, наивно. Никакого отвода глаз на это не хватит. Вроде бы так?

А если зайти с другой стороны?


* * *


Поезд замер у перрона, где полсотни молодчиков, вооруженных автоматическим оружием, окружили жмущихся друг к другу людей. Женщины и дети... Загрохотали откатываемые в стороны двери грузовых вагонов. К оцеплению присоединился десяток таких же бойцов в серых комбезах с неразличимыми в темноте шевронами. Выпрыгнув из пассажирского вагона, замыкавшего состав, они тут же пополнили ряды охранников, и толпа заложников, подталкиваемая окриками и короткими тычками, начала растекаться по холодным стальным коробкам.

- Казимир, время? - Коротко бросил стоящий у головы поезда, подтянутый офицер, едва повернув голову в сторону столпившихся за его спиной подчиненных.

- В графике, господин майор. - Тут же откликнулся один из них.

- Завершайте погрузку, и... не тяните здесь. Хоть "окно" и будет открыто до утра, у нас еще полно других дел. - Бросил майор и, затушив мыском ботинка брошенный окурок, не прощаясь, двинулся к выходу.

- Все слышали? - Раздался за спиной удаляющегося офицера зычный голос Казимира. - Тогда, чего встали? Бегом-бегом-бегом. И найдите уже, наконец, оператора "Тройки", мне нужен его "Гусар" здесь и сейчас!

Не прошло и четверти часа, как вновь загрохотали, на этот раз, закрывающиеся двери вагонов, погружая пленников в полную темноту, "тягач" коротко рявкнул, хлопнули двери спального вагона и, лязгнув сцепками, состав начал медленно набирать ход.

Тормозная площадка - продуваемое всеми ветрами место, почти бессмысленное приложение к вагону, устаревшее и ненужное, но каким-то чудом или вывертом психики инженеров, старательно воспроизводимое в каждом поколении и при каждой модернизации подвижного состава...

Наемник, дежуривший в заднем тамбуре пассажирского вагона, приспособленного на скорую руку для перевозки охраны поезда, гулко зевнул и... замер. Стук? Да нет, послышалось, наверное...

Тук-тук-тук... Совсем не похоже на мерные звуки катящегося по рельсам вагона. Наемник закрутил головой, время от времени жмурясь, когда желтый свет пролетающих за окном фонарей полосовал его по лицу.

Тук-тук-тук... Боец повернулся к двери, ведущей на тормозную площадку. Какой идиот там застрял?! Ремень автомата соскользнул с плеча и наемник осторожно подступил к небольшому окошку в железной двери.

Тьфу ты! И откуда эта мелочь там взялась? Отбился от своих, что ли? Боец, увидевший дрожащего от холода мальчишку, пытающегося прятаться от хлещущего холодного ветра, кутаясь в короткую мотоциклетную куртку, сплюнул. Распахнул дверь, уже собираясь схватить щенка за ухо. Тук-тук. И тело наемника кулем повалилось под ноги пареньку, едва не загрохотав автоматом по рифленому железному полу. Но уверенно сжимающий в руке рюгер, юноша успел подхватить труп и, тихо и аккуратно опустив его наземь, ловко закинул на плечо ремень тяжелого автомата. Пальцы уверенно пробежались по оружию и мальчишка довольно хмыкнул.

- Обожаю немцев. - Заключил он и, отправив рюгер в кобуру, выставил на автомате режим бесшумной стрельбы. Быстро охлопав труп и разжившись тремя магазинами в довесок к стволу, паренек распихал их по карманам и, подойдя к двери, ведущей в салон, холодно усмехнулся. - Правильно говорят, если не можешь сделать что-то сам, доверь тем, для кого это не составит проблем. Главное, не забыть оплатить работы. Желательно, без сдачи.


## Глава 10. Вопрос на засыпку


Бой в стесненных условиях, штука очень неприятная, но быстрая. А уж в вагоне, с его-то теснотой и подавно. Честное слово, если бы не отвод глаз и тот факт, что на него никак не влияет бесшумная пальба из старшего брата моих рюгеров, думаю, этот "коридор смерти" я бы просто не прошел... как и без разгона, куда ж без него... А так, первые шестеро противников вообще не успели понять, что уже убиты, а остальные, хоть и успели всполошиться, когда тело шестого наемника загремело на пол, своротив по дороге, очевидно державшийся на соплях складной стол, но сделать так ничего и не смогли. Разве что, успели перепугаться перед отправкой на тот свет, но это уже их проблемы... Нет, последняя "сладкая парочка" отчего-то затихарившаяся в последнем отсеке, что у самого гальюна, даже в коридор выглянуть успела. А вот воспользоваться "мыльницей" рации, закрепленной чуть ли не на плече, ни один из них уже не смог. Автомат выплюнул две "тройки" почти в упор, и тела наемников рухнули на грязный пол. Вот так. Тридцать выстрелов на десять целей.

Я замер на месте, не отводя ствола от двери, ведущей к гальюну и тамбуру. Стоп. Один у тормозной площадки, да десять здесь... а в вагон, я точно помню, заходило пятнадцать человек ровно. Еще пять должны быть в "тягаче". Точно знаю, специально пересчитывал, когда они грузились. Этот их Казимир перестраховался. Отдал десяток своих бойцов в усиление к тем гаврикам, что на поезде прикатили... А раз их нет здесь, и я сильно сомневаюсь, что наемники решили прогуляться к своим друзьям в "голове" состава... Я тронул Эфир и, тихо выматерившись себе под нос, рванул ко второму тамбуру, на ходу меняя магазин автомата на полный.

В самом закутке было пусто. А вот дверь на открытую площадку хлопает. Ну не спрыгнули же они на ходу, правильно? Правильно... особенно учитывая, что в соседнем вагоне "ба-абы-ы!!!". Все как одна в подавители закованы, да под дулами автоматов... а значит, никакого сопротивления, оказать своим "гостям" они не смогут. Твою дивизию!

Выглянув на тормозную площадку, я поморщился, заметив сорванные пломбы на низкой дверце грузового вагона. Точно, развлекаться пошли, твари...

Создав воздушный пузырь, моментально отрезавший площадку от воющего ветра и шума движущегося состава, я аккуратно потянул на себя дверь, старательно скрывая движение за отводом глаз и надеясь, что в этот момент никто с той стороны на нее не смотрит, скользнул в полумрак грузового вагона, еле рассеиваемый тусклой "гирляндой"-времянкой, протянутой под крышей этого железного гроба.

От ударившей по мозгам какофонии эмоций, меня аж качнуло. Поморщился, честное слово, это хуже зубной боли! Страх, ярость, ужас... и еле заметная на этом фоне нотка грязненького такого предвкушения, словно запах гнили...

Стоявшие у самой двери, наемники, державшие под дулами автоматов вжимающуюся в дальний конец вагона толпу, дружно осели на грязный пол, расплескивая кровь из распоротых ножами шей. А вот не хрен было отвлекаться на приятелей, во всю лапающих вытащенную из толпы девчонку. Уроды устроились чуть в стороне от фонящей ужасом и ненавистью толпы и устроили представление, старательно, напоказ и неторопливо сдирая с выламывающейся из их грабок заложницы немногочисленную одежду... Эксгибиционисты, насильники и педофилы. Ей же, лет двенадцать-тринадцать, не больше! Ла-адно... Как говорится, до бога высоко, до царя далеко... Побуду за обоих, авось, не обидятся...

Кхукри не очень-то подходит для прямых уколов, рубить и резать им куда сподручнее. Вот только, боюсь, если бы я залил кровью наемников пытающуюся сейчас вырваться девчонку, истерика была бы гарантирована. И кто знает, не поедет ли у нее от такого представления крыша?

Шаг, еще один. Удар по затылку одному и, пока тот не свалился под ноги своей жертве, резкий тычок ножом в грудь второму. Не для того создан кхукри, да... но под разгоном, это даже не его проблемы, а того, кому широкий клинок разворотил ребра.

Выныриваю из разгона и низкий гул наполнявший вагон, тут же превращается в плач детей, спрятанных за спинами старших заложни...ц. Ни одного мужского или даже юношеского лица. Только женщины, девушки и девочки. А я-то еще удивлялся, что никто из пленников даже не попытался рискнуть там, на вокзале. Просто некому было!

Перевожу взгляд на замершую передо мной соляным столпом девчушку... хотел было помахать у нее перед лицом рукой, но тут же опомнился и, вытерев кхукри, для начала решил убрать их в ножны. Не тут-то было.

- Можно? - Девчонка отмерла, бросила короткий взгляд на тихо застонавшего у нее под ногами единственного оставшегося в живых наемника и кивнула на нож в моей руке. А в эмоциях... я старательно отгородился от вала ярости и боли захлестнувшего заложницу.

- Тяжеловат он для тебя, боярышня. - Шарю взглядом по телам наемников и, увидев нужное, выхватываю из набедренных ножен одного из них, вполне приличный боевой нож. Девочка кивает, принимая его у меня из рук и, резко присев, почти упав на тело вырубленного мною урода, с силой вгоняет клинок ему в затылок, по самую рукоять. Точно, боярышня... из новгородских, должно быть. Замерев на секунду, девочка поднимается на ноги и протягивает оружие мне. Качаю головой.

- Твой враг, твой трофей. - Пафосно? Но необходимо. Пусть пленники поймут, что не сменили шило на мыло. Да и чуть-чуть доверия с их стороны, мне не помешает. Конечно, прямо сейчас одаривать присутствующих оружием из доставшегося мне арсенала наемников, я не собираюсь, мало ли на кого помутнение найдет? А эта девочка послужит примером и аргументом для остальных, пусть видят, что плен для них закончился. Как бы еще с подавителями вывернуться? Не хочу я пока им руки развязывать, с другой стороны... околеют же в этом холодильнике!

- Как тебя зовут, боярышня? - Перевожу взгляд на склонившуюся над убитым ею наемником девочку.

- Ника. - Стаскивая с тела ремень с ножнами, пыхтит она... но тут же спохватывается и, выпрямившись, говорит уже совсем другим тоном. - Ника Тверитина, младшая дочь боярина Тверитина.

- Хорошее имя. Тебе подходит. Поможешь мне в одном деле, Ника-Победа? - Бросаю короткий взгляд на все еще жмущихся к дальнему концу вагона заложников.

- В чем? - Явно отследив мой взгляд, насторожено спрашивает она.

- Мне нужно добраться до головы поезда. Там осталось еще пятеро... этих. - Пнув ногой труп, отвечаю. - А оставлять за спиной хаос, очень не хочется. Кто знает, как у остальных с нервами. Учудят еще что-нибудь. Поможешь отобрать здесь самых вменяемых, таких, чтоб смогли и малышню успокоить, и нервных взрослых от глупостей удержать? Человек пятнадцать-двадцать, на большее количество у меня просто оружия не наберется.

- Помогу. - Серьезно кивает Ника и, забыв о ремне и ножнах, так и не снятых с наемника, принимается осматривать толпу изучающим взглядом. Кремень-девка!

Вот и замечательно. Нет, я и сам мог бы сориентироваться по эмоциям, но... да-да, опять показательное доверие, а заодно определим "командиров". Кто его знает, как оно дальше повернется, и не придется ли уходить от поезда на своих двоих? Так пусть у меня будет хотя бы пара десятков помощников, чтоб не пришлось самому глотку надсаживать, пытаясь заставить эту толпу действовать так, как нужно мне, а не левой пятке какой-нибудь истерящей боярышни.

Не дожидаясь, пока выбранные Никой придут в себя от такой резкой смены обстановки, я наскоро "прошелся" по их эмоциям и, удовлетворенно кивнув, постарался сжато объяснить происходящее... Но тут же чуть не утонул в посыпавшихся вопросах.

- Стоп-стоп-стоп! - Выставив перед собой ладони, я кое-как остановил этот словесный ураган. Девушки тут же замерли на месте и уставились на меня в ожидании. - Дамы, я отвечу на ваши вопросы позже, в поезде еще пятеро наемников, а до Сортировочной, где можно будет увести поезд на кольцо, времени осталось всего-ничего. Давайте сделаем так. Я сниму с вас подавители, а вы пройдитесь по вагонам, успокойте остальных и позаботьтесь об обогреве. Здесь же, сдохнуть можно от холода.

Высказавшись, я окинул девушек взглядом и, убедившись, что они не собираются задерживать меня своим любопытством, кивнул.

- Итак, с кого начинать?

- С меня. - Ника-Победа, ожидаемо оказалась первой. "Раскачав" Эфиром браслеты-подавители, обвивавшие руки девчонки, я сжал ладонями широкие пластиковые полосы и те, хрупнув, разлетелись осколками, звонко застучавшими по рифленому железному полу. Надо было видеть глаза наблюдавших за процессом девушек.

- Они одноразовые. - Мысленно чертыхнувшись, я постарался сохранить равнодушное выражение лица и пожал плечами в ответ на их вопросительные взгляды. Удивление сменилось неуверенными кивками. Ну да, понять как я это сделал, они не могли, да и настоящих одноразовых подавителей никогда не видели. Сомневаюсь, что подобные вещицы входят в круг девичьих интересов.

Расправившись с подавителями, я молча кивнул довольно улыбающимся девушкам и двинулся в дальний конец вагона. Толпа остальных пленников резко подалась в стороны, пропуская меня к двери, оказавшись за которой, я решил не пробираться через весь состав, натыкаясь на пленников, а пробежать верхами. Времени, действительно, оставалось немного, и пробежка по крышам вагонов вполне могла помочь его сэкономить.

Приняв решение, я вздохнул и, уцепившись за узкую металлическую лестницу приваренную с торца, словно специально для безголовых любителей риска, полез на крышу. Разгон...


* * *


Иван покосился на стоящего рядом наемника, сверлящего пустым взглядом темноту за стеклом, и поежился. Если бы еще вчера кто-то сказал старому машинисту с сорокалетним стажем, что он будет перевозить состав с пленниками для каких-то уродов, Коробов бы только посмеялся. А вот поди ж ты... Руки старого железнодорожника, тяжелые, мозолистые еще с тех времен, когда об электроходах даже не слышали, и он сам кидал в топку уголек, сжались в кулаки до побелевших костяшек. Машинист тяжело вздохнул и, поблагодарив бога, за то, что охранник остался в кабине один, уже решился напасть, когда наемник вдруг странно хекнул и, влетев головой в боковое окно, беззвучно исчез за бортом, а в следующую секунду, Иван вздрогнул от прикосновения влажного лезвия к своей шее.

- Назови хоть одну причину по которой я должен оставить тебя в живых. - От этого голоса, чуть хрипловатого, но явно мальчишеского, машинист вздрогнул.


Обер-офицеры - так, в мире ВС, в общем, именуются офицеры от лейтенанта/мичмана/хорунжего (армия/флот/казачьи войска), до капитана/старшего лейтенанта/подъесаула включительно. Офицеры в чине от майора/капитан-лейтенанта/есаула до полковника/капитана I-го ранга/полковника, именуются штаб-офицерами. Выше - генералитет.