Demidov Michael: другие произведения.

Достоевский и Ницше

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
Оценка: 4.54*4  Ваша оценка:


   Достоевский и Ницше.
   Сделанные Ницше выписки из "Бесов" -- пожа­луй, самый важный из дошедших до нас материалов об отношении столь любимого и влиятельного в бур­жуазных странах Запада немецкого философа к До­стоевскому.
   В известном письме к К. П. Победоносцеву от 19 мая 1879 года, комментируя главу "Великий инк­визитор", Достоевский писал, что в лице Ивана Кара­мазова он изобразил представителя той молодежи, ко­торой "отрицается изо всех сил" "мир божий и смысл его* (Письма, IV, 57). И тут же Достоевский поясняет, что если прежние философы стремились дать "науч­ное и философское опровержение бытия божия", то одним из плодов дальнейшей эволюции философской мысли явилось то, что "опровержение бытия божия" было "заброшено" и его место у современных мысли­телей заняло отрицание смысла бытия. Именно против отрицания "смысла" "мира божьего", против взгляда "современной цивилизации" на мир как на "ахинею" направлены, по определению самого Достоевского, и глава "Великий инквизитор" и роман "Братья Кара­мазовы" в целом.
   В несколько более раннем письме к Н. А. Люби­мову от 10 мая 1879 года мы читаем о символе веры Ивана Карамазова то же самое: "Отрицание не бога, а смысла его создания... Мой герой берет тему, по-мое­му, неотразимую: бессмыслицу страдания детей и вы­водит из нее абсурд всей исторической действитель­ности" (там же, 53).
   Итак, по Достоевскому, "абсурд всей исторической действительности", "отрицание не бога, а смысла его создания" -- убеждение не самого автора, но его героя Ивана Карамазова. Сам же Достоевский страстно бо­ролся с этой идеей, как и с идеей "сверхчеловека".
   Центральной идеей философского мировоззрения Достоевского была идея "живой жизни". "Живая жизнь", по мысли Достоевского,-- это не пустое, мерт­вое, бездушное, но органическое, полное и цельное бы­тие. Оно дает человеку сознание радости и единства с миром. Такое бытие отнюдь не неразумно: напротив, оно насыщено изнутри высоким, глубочайшим смыс­лом.
   Свой идеал "живой жизни" Достоевский связывал с представлением не о человеке-одиночке, но об опре­деленной (притом демократической по своему смыслу) форме коллективности. "Живая жизнь", по мысли До­стоевского, по необходимости всегда укоренена в "понее"; как все живое, она не может существовать без последней. В прошлой истории России ее воплощением для Достоевского была крестьянская община, будущее же полное ее осуществление он связывал с превраще­нием городской цивилизации в "Сад", с наступлением нового "золотого века".
   В соответствии с этим идея "абсурда", идея ирра­циональности и бессмысленности бытия для Достоев­ского-- плод "головного", отвлеченного умствования человека-одиночки, "уединенного" мыслителя, обосо­бившего себя от "девяти десятых" человечества. Это не значит, что человек, утверждающий абсурдность исторической действительности, по мнению Достоев­ского, не может порою сам глубоко не страдать от не­опровержимых, по его представлению, выводов своего отвлеченного, "кабинетного" рассудка, не может горя­чо, страстно и даже вдохновенно излагать свои фило­софские убеждения. В Иване Карамазове (как и в Че­ловеке из подполья, Ипполите, Кириллове и других героях - "абсурдистах" Достоевского) есть и глубокая, за­хватывающая искренность, и подлинный -- а не на­игранный, фальшивый -- трагизм, и глубокая вера в свою "идею". И, однако, все они, по Достоевскому, больны одной и той же болезнью. Ибо, в отличие от людей подобного склада, живущих по преимуществу "головным", теоретическим умом, для большинства простых людей из народа вопроса о смысле или абсурд­ности исторического бытия, по глубокому убеждению Достоевского, не существует и даже не может сущест­вовать. И отнюдь не в силу "неразвитости" и "необра­зованности" этих людей из народа, но по другой при­чине -- потому, что они органически, всем своим су­ществом чувствуют осмысленность бытия, осмыслен­ность жизни даже самой маленькой былинки и трав­ки, сознают родство своего личного "я" с общим быти­ем космоса, бытием природы и других людей.
   Разумеется, можно по-разному относиться к этой излюбленной Достоевским системе идей, признавать или не признавать даже вовсе отвергать) ее. Но вместе с тем нельзя не видеть, что она не только имеет весьма мало общего с идеями Ницше или современно­го экзистенциализма, но прямо противостоит им по основному направлению мысли.
   Ницше признал теоретическими", "книжными" идеи равенства, добра и сострадания к людям. Разумной единственной истиной он счел примирение с про­возглашенной им извечной трагической иррациональ­ностью бытия. Достоевский же полагал, что самой "те­оретической", самой "фантастической" и "книжной" из всех идей оторвавшегося от почвы человека эпохи бур­жуазной цивилизации являются идея "абсурда" и идея "сверхчеловека" в духе Ницше. Ибо в идеях этих воплощено, по Достоевскому, предельное "обособле­ние" человека-одиночки от источников "живой жизни".
   Противопоставляя отвлеченному прекраснодушию "школьных болтунов" "жизнь, как она есть", Ницше утверждал мысль о принципиальном трагическом не­разумии бытия. "Жизнь, как она есть" для Ницше -- это царство борьбы темных иррациональных сил, цар­ство вечного хаоса, недоступное никакой разумной организации, где единственным законом является тор­жество "здорового" и "сильного" над слабым и безза­щитным.
   Для Достоевского же -- мыслителя "живая жизнь" это не хаотическое буйство иррациональных, диких, неукрощенных сил и разрушительных инстинктов, но прямая его противоположность. "Живая жизнь", на языке Достоевского,-- все то, что не разъединяет, но соединяет людей, порождая у них чувство непроиз­вольной инстинктивной, радостной "братской" связи каждого человека с другими людьми и всем миром. Идеальным прообразом такой связи, реальным вопло­щением духа "живой жизни" Достоевский считал иде­ализированную им, как и Герценом, русскую поземель­ную крестьянскую общину и всю сложившуюся на ее основе совокупность национально-народных, коллек­тивных форм жизни русского народа
   Толстой и Достоевский -- по безошибочному суж­дению Ницше -- были гуманистами и демократами. Они питали высокое уважение к "маленькому челове­ку", к "мужику". Именно это объединяет философию Толстого и Достоевского, по оценке Ницше, со всем глубоко враждебным его учению циклом гуманисти­ческих идей и представлений древнего и нового време­ни. Более того, именно здесь лежал, как верно почув­ствовал Ницше, исток христианской религиозной окраски идей Толстого и Достоевского. Их религия бы­ла философским выражением их любви и преклонения перед "мужиком", своеобразной формой утверждения его равенства с "большим человеком" и даже призна­ния его нравственного превосходства над последним.
   Неприятие или отрицание существующего строя и классового неравенства ("романтический пессимизм") и признание их необходимым, фатальным законом природы ("пессимизм силы"); утверждение братства людей (мораль демократии и социализма) или хотя бы сострадания к ним (христианство) и культ силы как единственного реального права; уважение к алень­кому человеку", в том числе к "мужику", или презре­ние к "демосу" -- вот в чем состоит, по оценке самого Ницше, тот критерий, из которого надо исходить, со­поставляя его идеи с идеями других писателей и мыс­лителей. И во всех этих отношениях система идей До­стоевского (как и Толстого) является противополож­ностью его идей. Не понимать или замазывать это раз­личие -- значит, согласно Ницше, не понимать или за­мазывать то главное, что определяет смысл его уче­ния, с одной стороны, и творчества Достоевского - с другой.
   Таким образом, никакое "примирение" идей Досто­евского и Ницше, по мнению самого Ницше, невозмож­но, ибо это означало бы возможность примирения де­мократизма и антидемократизма, примирение веры и неверия в разумность бытия, примирение неприятия социального, национального и расового неравенства с признанием их извечным фундаментальным законом бытия...
   Достоевский был убежден в том, что никакое пре­ступление не может быть оправдано одним лишь "вли­янием среды" и что освободить человека от ответствен­ности за его явные и тайные мысли и поступки зна­чило бы лишить его нравственной свободы, навсегда убить в нем живого человека. Ницше же утверждал, что из того "психологического материала", который дает Достоевский, следует, что "сильный человек" без всякого нравственного ущерба для себя может быть "освобожден от мук совести",-- и именно в этом Ниц­ше готов был усматривать "освобождающее", "оздо­ровляющее" и "освежающее" воздействие Достоевско­го (Ницше, X, 75). Трудно найти более наглядный об­разец исторически ложного, неадекватного прочтения Достоевского, прочтения, которое сознательно извра­щает реальный объективный смысл идей и творчества великого русского романиста в угоду "заданной", предвзятой -- и притом глубоко реакционной -- фило­софской концепции его истолкователя.
   "великому отвращению", частично страдая от него, частично порождая его сами", читаем мы в его заметках, относятся: 4 наивно-католическая эроти­ческая литература, литературный пессимизм Фран­ции -- Флобер, Золя, Гонкуры, Бодлер; обеды у Маньи.
   К "великому милосердию": Толстой, Достоевский, "Парсифаль" (317).
   Как мы уже знаем, Достоевский для Ницше -- ге­ниальный "психолог", бесстрашный и правдивый зна­ток души современного человека. Но, бесстрашно ис­следуя болезни человеческой души, "нигилизм", по­рожденный "декадансом" современного общества и I современной культуры, потерю веры в старые нрав­ственные ценности, Достоевский сам остается замкну­тым внутри мира этих ценностей -- такова суть интер­претации "Бесов* в тетради Ницше. Достоевский глу­боко исследует болезнь современного человека, но не выходит за пределы его кругозора. Поэтому герои рус­ского романиста воплощают не таинство рождения но­вого героя истории -- "сверхчеловека",-- но болезнен­ные блуждания мысли современных людей, логику свойственного им "нигилизма" и "атеизма". И притом картина, нарисованная Достоевским в "Бесах", тесно, связана с ощущением надвигающегося "мятежа", с} кризисом, переживаемым не одной интеллигентной элитой, но и "глубочайшими слоями населения", чье ' плебейское неуважение ко "всем требующим почти­тельного уважения вещам" вызывает у Ницше злоб­ное негодование.
   Жизнь их ориентирована на светлое будущее чело­вечества, у порога которого они стоят, будущее, от которого сами они трагически оторваны, но которое, тем не менее, страстно влечет их к себе, призывая к преодо­лению, своего внутреннего хаоса, к рождению новой гуманистической нравственности, способной осветить внутренний мир личности и вместе с тем помочь возникновению на земле новой "мировой гармонии".
   Ницше, несомненно, ощущал в рассуждениях Ставрогина, Кириллова, Шатова ряд критических мотивов, близких приведенным выше его философско-историческим размышлениям. Можно думать на основании) сделанных им выписок, что в полемической "парадоксальности" признаний мыслящих героев Достоевского, в афористической, остро отточенной форме, в которую авто; облек их идеи, Ницше почувствовал также нечто родственное собственному своему парадоксализму, сво­ей полемической и афористической манере. И все же немецкий философ-индивидуалист не менее остро почувствовал, что Достоевский и он сам, несмотря на интерес к сходным культурно-историческим процессам, а порою и близкие ассоциативные "ходы" при обдумывании вопросов прошлого и настоящего, в ре­шающем и главном -- не единомышленники, а идей­ные антагонисты.
   Достоевский в "Бесах", как и в других своих рома­нах, для Ницше -- гениальный "психолог". Но психо­логия и Достоевского, и его героев в понимании автора книги "Так говорил Заратустра" -- это психология бо­лезненного ощущения утраты старых этических цен­ностей, а не призыв к преодолению их путем апелля­ции к "инстинкту", к витальному опьянению жизнью в духе философии самого Ницше, к "новому варвар­ству". Вот почему и герои "Бесов" для Ницше также стоят под знаком гуманистической этики, а не под знаком ницшеанского ее отрицания. Подводя своеоб­разный итог всему, что было сказано Ницше о Досто­евском в его сочинениях и письмах, опубликованных до того, как его выписки из "Бесов" стали доступны научному изучению, выписки эти не только вводят нас в творческую лабораторию позднего Ницше, но и окон­чательно подрывают модный на Западе миф о мнимом "родстве" Достоевского и Ницше.
  

Оценка: 4.54*4  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Д.Сугралинов "Дисгардиум 5. Священная война"(Боевое фэнтези) А.Григорьев "Проклятый.Начало пути"(Боевое фэнтези) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) И.Иванова "Большие ожидания"(Научная фантастика) В.Касс "Избранница Архимага"(Любовное фэнтези) Н.Пятая "Безмятежный лотос 3"(Боевик) А.Ефремов "История Бессмертного-3 Свобода или смерть"(ЛитРПГ) Л.Огненная "Академия Шепота 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Альянс Неудачников-2. На службе Фараона"(ЛитРПГ)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"