Демидов Андрей Геннадиевич: другие произведения.

Откровение - книга предисловий к собственным произведениям

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурс LitRPG-фэнтези, приз 5000$
Конкурсы романов на Author.Today
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    книга предисловий к собственным произведениям

   Андрей Геннадиевич Демидов
  
  
  
  
  
   ОТКРОВЕНИЕ
  
   книга предисловий к собственным произведениям
  
  
  
  
   'Кто Ваш читатель, - спрашивают, - зачем пишете?'
   'А зачем жизнь?' - отвечаю вопросом на вопрос.
   'И всё же?' - не унимаются любопытные.
   'А зачем Солнце излучает свет?' - шучу я снова.
   'Просто так!'
   'И я просто так!'
  
  
  
  
  
  
   ПРЕДИСЛОВИЕ ОТ АВТОРА К КНИГЕ ПРЕДИСЛОВИЙ
  
   Уважаемый читатель!
  
  Предисловия являются важной частью любого произведения, оно настраивает читателя на тот лад, на ту тональность, которая окружала писателя. Не секрет, что бессмысленно любителю эстрадной музыки пытаться слушать корифеев классического периода музыкальной культуры эпохи просвещения, Генделя, Баха и так далее, как и бессмысленно пытаться убедить людей с консерваторским образованием в ценности хип-хопа, репа и тому подобного. Но когда каждый слушает, а в нашем случае читает то, что ему по душе, то получается всё правильно. Вот и предисловие является той настройкой, тем первым определением, наряду с названием произведения, с помощью которого происходит взаимная настройка читателя и автора. Предисловия - это такие же полноправные части литературного мира, как и сами произведения, и поэтому я не вижу ничего предрассудительного в том, чтобы собрать их вместе. Собирают же и издают письма, комментарии, критику, так значит и предисловия на это имеют полного право.
  
  Интересного прочтения, дорогие читатели!
  
  
  
  1. ПРЕДИСЛОВИЕ ОТ АВТОРА К КНИГЕ 'КОЛОДЕЦ ВРЕМЕНИ' - книга исторических поэм'
  
  
   ПРЕДИСЛОВИЕ ОТ АВТОРА К КНИГЕ ИСТОРИЧЕСКИХ ПОЭМ
  
  
   Лет через тысячу мир снова станет чист и тонок -
   Средневековий было много, а гармония одна!
   Тогда из свалки и поднимет мой талант ребёнок,
   Как водолаз поднял Антикитерский механизм со дна!
  
  
  Составив себе труд написав пять больших поэм русским гекзаметром и ямбом (примерно 9000 срок, что составляет 1/2 всех песен 'Илиады') 'Слово о погибели земли Русской - орды Батыя на Руси', 'Восстание гладиатора Спартака', 'Амазониада', 'Опричник Иван Грозный', 'Колдунья Марья Лебедь и витязь Михаил Поток', и перед тем, как их представить, и написав ещё в половину от этого просто стихотворений и текстов песен, сведённых в три книги стихов: 'Книга стихов о любви, России и смысле жизни', 'Книга стихов о Москве, смерти и поэзии', 'Книга стихов о природе, истории, жизни и женщине', и некоторые из стихов знакомы всем из телевизионного и радиоэфира, YouTube, кроме того, будучи автором романов: 'Опасные мысли', 'Когда Москва была только рекой', 'Золотая лоция викингов', 'Золото небесных королей', 'Корабль спасителя Вселенной', 'Солдаты космической войны', 'Золотой астероид', 'The Natotevaal Recruits. War Chronicle', 'Сталинградские сны', часть из которых пираты растащили в виде черновиков и обрывков по сети и интернет магазинам, хочу представить свои исторические и сказочные поэмы, написанные не по указке людей в сером, будь то коммунистические или капиталистические службы поддержки режимов, а написанные по велению сердца и совести художника, не зависящего ни от выборов вождей, ни от мнения минкультов разных стран и редакций, используя плюрализм севеременерго общества и понимая, что книга моя никогда не увидят широкой публики из-за монетарного и политического контроля над современной литературой. Не заказные темы. Не под тем углом освещены. Не всё совпадает с желанием правителей и тех, кто им служит.
  Однако, требующие доработки, корректуры, вычитки, но всё же живые: 'Орды Батыя на Руси', 'Восстание гладиатора Спартака', 'Амазониада', 'Опричник Иван Грозный', 'Колдунья Марья и витязь Михаил' перед вами.
  Большим трудом стоило эти поэмы написать и не без труда их придётся читать, но тем, кто на это решится - приятного путешествия в колодце времени!
  
  
  
  2. ПРЕДИСЛОВИЕ К РОМАНУ 'ЗОЛОТАЯ ЛОЦИЯ' ОТ 'ДОМА КНИГИ 'МОЛОДАЯ ГВАРДИЯ'
  
  В ряду многочисленных книг, авторы которых вдохновляются историей наших далёких предков и легендами разных народов - славянских, германских, тюркских и финно-угорских племён - роман Андрея Демидова 'Золотая лоция' заслуживает особого внимания. Историческая достоверность органично сочетается с увлекательным сюжетом, реалистические подробности - с фантастическими событиями, вызывая у читателя ощущение, что он сам участвует в шумных пирах, великих сражениях и сталкивается с представителями иных цивилизаций. Среди персонажей есть реально существовавшие личности, оказавшие решающие влияние на ход истории Земли.
  Генеральный директор ООО 'Дом Книги 'Молодая гвардия''
  Заслуженный работник культуры
  Нина Егоровна Беликова
  
  
  
  3. ПРЕЛИСЛОВИЕ ОТ АВТОРА К РОМАНУ 'ЗОЛОТАЯ ЛОЦИЯ ВИКИНГОВ'
  
   ПРЕДИСЛОВИЕ ОТ АВТОРА
  
  Не то, чтобы автору очень хотелось написать роман о тех людях, что жили на его нынешней Родине на реке Москве до появления русских, ведь на самом деле современные русские образовывались и развивались одновременно с Москвой и как часть её, включив в себя и всех тех, кто издревле жил в этих местах. Просто перемещаясь по шкале времени на 1400 лет назад к рекам Неглимне, Аузе и Москве, приходится оказаться в глухих местах, где живёт прибалтийское племя голядь, родственное прибалтийским голиндам, упомянутым в IV веке историком Иорданом применительно к войне готов с прибалтийскими народами. Сама же прибалтийская Галиндия на территории современной Калининградской области, бывшей Пруссии, упоминается историком II века Птолемеем.
  Последнее упоминание о многочисленном племени голяди, сохранившаяся в русских уже летописях, массово переписанных в угоду возвеличивания царской власти скандинавской династии рюриковичей во времена первого русского царя Ивана IV Грозного, датируется 1248 годом, когда князь Михаил, брат Александра Невского был убит литовцами, так тогда называли всех прибалтов независимо от их этнического происхождения, на реке Протве. Литовцами на реке Протве в то время русские летописцы могли назвать только галиндов.
  Конечно же древний народ, так широко расселенный от Смоленска до Владимира никуда не делся, не испарился, и не мог быть истреблён малочисленными для таких огромных лесных просторах южными и северными славянами. Просто, не имея собственного единого центра исторической памяти и записей о ней, народ голиндов влился в состав тех, кого потом стали называть русскими. Похожий пример с игрой названий мы наблюдаем и с другими современниками голиндов - мокошью, тоже живущих по реке Ока ещё до появления славян. Сейчас же мокошь, похожим образом, как и голядь является частью русского этноса, является частью народа мордва вместе с эрзей, хотя даже языки у эрзи и мокши разные, а само русское слово мордва является для них оскорбительным. Так или иначе, но это очень интересно - обретение предков, и стоит усилий писателя и читателя. Парадокс в том, что никто не может утверждать со стопроцентной гарантией, что событий, о которых идёт речь в легенде о Золотой лоции не могло быть на самом деле, как не возможно сквозь завесу небытия прошлого утверждать обратное. Москва в VII веке, это времена не то, что 'Русь изначальная', как у писателя-историка Валентина Иванова, это скорее Русь до начальная. Если у Валентина Иванова речь идёт о славянах южных, составивших потом ядро киевских и черниговских земель, то о кривичах, славянах северных, литве и финах, составивших ядро московской земли пойдёт речь в книгах о мифической Золотой лоции.
  Словно символ древней и сильной крови галиндов, текущей в жилах всех русских людей - это река с их именем - Голядянка, приток Москвы-реки, текущая сейчас в коллекторах под районами современной Москвы, и однои ёнными станциями московского метрополитена: Владыкино, Выхино, Жулебино, Аннино, Кузьминки, Люблино...
  
  
  
  4. ПРЕДИСЛОВИЕ ОТ АВТОРА К ПОЭМЕ "МИКЕЛАНДЖЕЛО. КАПЕЛЛА МЕДИЧИ"
  
  
  ПРЕДИСЛОВИЕ ОТ АВТОРА
  
  
  Когда думаешь о своём современнике, подставляя себе нюансы его жизни и припаивая их на себя, чтобы избежать таких же ошибок, или наоборот, получить опыт успешной деятельности на каком-то попроще, незримое вмешательство в его жизнь кажется логичным. Он для тебя часть мира, предназначенного логикой жизни для осознания, изучения и применения полученных навыков к своей судьбе. Однако чем дальше отдаляешься по шкале времени от предмета своих раздумий, тем сложнее считать его своим современником, примером для жизни или предметом изучения. Количество поколений, технологии жизни, или факт смерти человека не является препятствием для такого контакта с другой личностью, главным критерием отнесения его к своим современникам. Главное, наверное, это духовная общность с предметом размышлений. Если такой общности нет, то будь на месте хоть здравствующий сосед за стенкой, обсуждение деталей его жизни или событий его судьбы будут являться лишь сплетней и засовыванием носа в чужие дела. Никакого осмысления, поучительности, сочувствия. Перемывание косточек и чёс языком, так любимый большинством биографов, журналистов и разнообразной публикой. Только если предмет, пусть являющийся современником только виртуально, в составе тысячелетия, современником по духу, даёт возможность полноценно участвовать в судьбе подобно другу единомышленнику и последователю. Если это принять за данность, то можно согласиться с возможностью деликатно и по-товарищески погрузиться в жизнь другого человека. Так мы и поступим с частью жизни известного большинству людей цивилизованного мира человеку - Микеланджело Буонаротти.
  Сам удивительный, Микеланджело жил в удивительное время, когда была открыта Америка, огнестрельное оружие закрыло страницу господства Европейского рыцарства, сравняв силу военного профессионала рыцаря-феодала с горожанином-буржуа, изменив политическое и экономическое устройство Европы. Турки тогда владели часть Восточной Европы, Япония открылась европейцам, реформировалась католическая церковь, породив протестантизм - идеологию отдельного действия собственными человеческими силами, без заботы эфемерного высшего существа, религию делового накопительства, глобального торгового сообщества и идеи мирового доминирования, создавшей сначала Британскую империю, а потом и Pax America. Это были революционные изменения, произошедшие на памяти одного поколения - поколения Микеланджело.
  Он - легенда, жившая среди других легенд, перечисление которых займёт не одну страницу. Вот некоторые из них: Христофор Колумб, Эрнан Кортес, Писарро, Борджия, Леонардо да Винчи, Рафаэль, Лоренцо Медичи, Савонарола, Макиавелли, Иван Грозный, Екатерина Медичи, Аристотель Фиораванти.
  Чем же интересно это архаическое время, когда люди не знали, что такое автомобили, самолёты, телефоны, интернет, лекарства от чумы, холеры и гриппа, не имели кондиционеров, электростанций, железных дорог? Оно интересно хотя бы тем, что мышление тех людей, их поступки и мечтания полностью совпадают мышление и поступками современных людей с поправкой на технологии. И это ещё не всё. Они ничем не отличаются от более древних людей, например эпохи заката древнеримской республики и начала эры императоров. Что греха таить, многие наши современники, перенесённые в эпоху Микеланджело, ничем не выделялись бы из общей массы тех людей ни знаниями, ни опытом, ни способностями! Может быть, даже наоборот...
  Они такие же, как мы, и их опыт полностью применим к нашим судьбам, а поскольку издалека большое виднее, можно с успехом для себя использовать искания, за осуждения и открытия как в способах распоряжения своими судьба, так в части духовного опыта.
  Каким-то неведомым образом Лодовико Буонарроти Симони, дед которого был банкиром, разрядившимся, как и многие тогда во Флоренции, из-за банкротства Англии и Франции после столетней войны, представитель древнего Тосканского рода, имеющий родство с маркграфини тосканской Матильдой Кносской владевшей в ХI-м веке половиной Италии, отдаёт своего второго сына - Микеланджело, на кормление в семью деревенского каменотёса Тополино из Сеттиньяно, что в нескольких километрах от Флоренции якобы из-за отсутствия средств прокормить лишний рот. В этом Сеттиньяно, в хорошем месте на холме с прекрасным видом и вдали от лихорадки и сырости реки Арно было поместье Буонаротти, приобретённое на деньги от занятиями семьи банковскими операциями.При этом сам он отправился жить во Флоренцию, не прекращает заниматься торговыми махинациями и служить в администрации Флорентийской республики, где его знают и ценят. В городках Каюзе и Капрезе он служил до этого подестой, то есть по сегодняшнему, мэром города. На повторную женитьбу денег у Лодовико тоже хватает, как и на прокорм молодой жены. Как он потом мог потом называться дворянином и смотреть людям в глаза в своём маленьком тосканском городке Капрезе к северу от Ареццо?
  Так что же произошло с маленьким Микеланджело?
  Действия Лодовико подразумевает, что платить за еду сыну в стенах собственного дома нечем, а в стенах другого дома разве есть чем? Или каменотёсы чужих детей в средневековой Италии кормили даром? Или так надо понимать ситуацию, что маленького мальчика продали в качестве работника на подсобные работы, типа обтёсывания и полировки камня за прокорм? Почему дворянин, имеющий такое родство и всю жизнь этим кичившийся так поступил, так низко пал? Почему он это сделал только со вторым сыном, почему так он не поступил со старшим сыном или его младшими братьями? Почему отец Микеланджело при этом, не позволял несколько лет кряду после этого учиться работе с камнем у скульптора во Флоренции? Потому что отец и не собирался делать из него скульптора, после того как выжал из мальчика деньги? Вполне возможно, что малыша Микеланджело каменотёс Тополино не только кормил, но и платил за работу. Сеттиньяно, где всё происходило, имел рядом каменоломни, и каменные заготовки расходитесь по всей Италии как горячие пирожки. Это было весьма проходное и доходное место.
  По крайней мере, позже Лодовико за помощь ученика скульптору-учителю Гирландайо, потребовал вдруг деньги, что было редкостью. Обычно учителю платили за обучение. Значит и с каменщика за работу своего мальчика он вполне мог требовать денег! Некрасивая история ознаменовала начало жизни гения! Последующая меркантильность отца, преследовавшая скульптора в течение его жизни подтверждают такую возможность трудовой кабалы. Вполне возможно, что подеста Лодовико просто приручил по какой-то причине каменотёса кормить его ребенка бесплатно, может быть это была завуалированная взятка, или из связывали какие-то подрядные работы... Однако, вопрос, что же произошло в семье маленького Микеланджело, остаётся открытым. Я лично не знаю других таких примеров. Это же безродный Леонардо из города Винчи, тоже отдали в подмастерья в детстве.
  Лодовико тем не менее встал насмерть, запрещая поначалу сыну работать с камнем, когда тот естественным образом начал интересоваться скульптурой, овладев, как надо полагать неплохо базовыми техникой. Опять нестыковка, потому что если ты отдал сына каменщику за копейки, почему не отдать его в скульпторы за баснословные барыши? Ведь старшего сына он благословил на то, чтобы стать, не без воздействия пламенных проповедей Савонаролы, стать доминиканским монахом, отрицающим материальные блага. Других же сыновей посвятил равно обратному делу - собственному торговому делу.
  Мальчик Микеланджело, конечно, наслушался у Тополино и посетителей мастерских в Сеттиньяно разговоров каменщиков о баснословных гонорарах скульпторов и резчиков по камню. Для него эти деньги стали бы пропуском на свободу из дома, где его до этого продали фактически в рабство, где в доме распоряжалась мачеха, откуда его как современного нам китайского мальчика отправили на завод по сборке айфонов или маленького индийца для работы на каторжной сборке чая. Почему отец допускал возможность, чтобы Микеланджело обтёсывал каменные блоки вместе с деревенщиной, за гроши, но сопротивлялся потом тому, чтобы он высекал скульптуры за баснословные деньги? Почему Микеланджело, проходя потом обучение в качестве подмастерья известного тогда флорентийского скульптора, художника и декоратора Гирландайо не стал изучать технику других прикладных искусств, а сосредоточился только на скульптуре? Впоследствии это ему мешало, и он, наверное, сильно пожалел, что не в должной мере постиг искусство бронзового литья и фресок. Похоже, что это произошло потому, что скульптура ценилась из произведений искусств того времени дороже всего. Скульптура стала для Микеланджело способом вырваться из семьи, где говорил и думали только о деньгах, где его, похоже, предали. Кроме того, именно скульптура открывало ему дорогу к самым богатым, а, следовательно, к самым известным и влиятельным людям Тосканы, Италии и Европы. Последующие лихорадочные покупки по всей Италии недвижимости на свои гонорары, отсутствие всякого приличия, когда речь шла о гонорарах, невыполнение своих обязательств перед заказчиками и тяга к творческим авантюрам, дорого обошлись Микеланджело, дорого обошлись и искусству, лишив его многих задуманных, но не выполненных, или не до конца завершённых работ.
  Почему остальные сыновья Лодовико Буароротьи не последовали примеру брата, помогая ему поставить на поток скульптуры, архитектурные проекты и фрески, а решили потреблять гигантские суммы гонораров Микеланджело для приобретения торговых предприятий, земель и домов? Да, дворяне могли отдавать своих детей на воспитание в другие дома, это было не редкость, но не каменщикам и крестьянам! Но не потомка же маркграфини Тосканы!
  Здесь кроется какая-то загадка, неразрешимая пока логическим путём.
  Если посмотреть на отношения Микеланджело с семейством Медичи, то можно проследить три составляющие: отношение крупного художника с богатейшим банковским домом Европы и богатым заказчиком, отношение представителя древнего аристократического, но обедневшего Тосканского рода и выскочек из торговцев, противостояние убеждённого республиканца и прирождённого тирана. Видно, как в течение всех их взаимоотношений, а они продолжались почти всю сознательную жизнь Микеланджело, эти три составляющие переплетались, дополняя или мешая друг другу.
  
  
  
  
  5. ПРЕДИСЛОВИЕ ОТ АВТОРА К ПОЭМЕ 'ОРДЫ БАТЫЯ НА РУСИ'
  
   ПРЕДИСЛОВИЕ ОТ АВТОРА
  
  История народа, это не то, что оценки в школьном дневнике: хочу - поставлю за событие двойку, хочу - поменяю её на пятёрку. История - это память народа. Если в ней содержатся пробелы, то это значит, что и у народа, как у единого живого организма присутствует выпадение памяти и старческий склероз, даже если это происходит в век интернета.
  История - это уникальная инструкция к жизни народа, его ДНК, в истории записано, что и когда народу надо делать, что и когда делать не нужно. Какие действия к каким последствиям приводят, кто хороший, то есть заботящийся не только о своей шкуре, а обо всех своих подданных или друзьях, а кто плохой, то есть заботящийся только о своей шкуре и своих личных интересах. Что получается, когда правитель поступает так, а не иначе. И горе тому народу, чья история жизни и ДНК постоянно переписывается и вымарывается в угоду сиюминутной блажи правителей, потому что ри этом народ теряет возможность делать работу над своими ошибками, и раз за разом наступает на одни и те же грабли. Он не может окончательно повзрослеть, стать нацией.
  Не знаю, есть ли в литературе предисловие перед предисловием, корректно ли это, но хочу подсказать уважаемому читателю, что во-первых предисловие и послесловие можно не читать, как всегда, а во-вторых поэма большая и есть смысл по заголовкам её песен найти интересующий эпизод, и читать только его, поскольку российский читатель, взявший в руки эту поэму, уж основную-то канву истории Западного похода Батыя 1236-1242 годов себе, наверно, представляет.
  А теперь о главном...
  Почему историческая поэма в XXI веке нужна, когда надев интерактивный шлем можно погрузиться в 3D компьютерный мир с квадрозвуком и ходить в нём с датчиками на руках по далёким мирам как господ Бог? Во-первых, потому что в начале всё равно было слово.
  Во-вторых, сравнивая художественную прозу с поэзией становится ясно, что поэзией можно передать больше информации чем в прозе за то же количество печатных знаков, то есть поэзия может сжимать информацию как компьютерный программный упаковщик. То, что рассказано в поэме, занимающей тетрадку, будь это написано в виде романа, заняло бы толстую книгу. В-третьих, чтобы функции мозга отвечающие за пространственно-временное и образное мышление не атрофировались, как часть организма не нагруженная работой. Здесь историческая поэзия как нельзя лучше подходит для тренировки коры головного мозга, являя собой ещё и пищу для аллегорий с сегодняшним днём, разобраться с которым нельзя без понимания прошлого, как нельзя изучить математику только по последним листкам учебника - оглавлению и данным о редакции издания. Понятно, что большие исторические поэмы не могут заинтересовать совершенно любого без разбора потребителя как привлекает всех сладкая и тонизирующая Кока-кола с пузырьками углекислоты. Поэмы для тех потребителей, кто может отличить Вагнера от виагры и сказку от реальности. Но это - удел любого серьёзного искусства - быть предназначенным не всем. Кроме того, поэма 'Орды Батыя на Руси' является произведением исключительно для русскоговорящих читателей. При переводе на любой иностранный язык она может стать набором фраз учителя Йоды из 'Звёздных войн', а при чтении по-русски иностранцем, читатель половину слов вообще не поймёт. Кроме того крайняя обидчивость и злопамятность настоящих русских приводит к тому, что критику в свой адрес они могут воспринимать только от своих. А автор-тр самый-самый свой. В поэме много правдивого но нелицеприятного для любителей 'сермяжной русской правды о святых, гордых, добрых и смелых предках'. Иностранец не смог бы это осмыслить и изложить.
  Вот и светоч рязанщины и русской поэзии С.Есенин в поэме 'Сказание о Евпатии Коловрате, о хане Батые, цвете троеручице, о чёрном идолище и Спасе нашем Иисусе Христе', написанной в 1912 году, в тридцати пяти четверостишиях написанных не вполне понятным русским языком, показал героя народного эпоса Евпатия Коловрата и его богатырей как горьких пьяниц, пропивших свою рязанщину:
  
   А рязанцам стать -
   Только спьяну спать;
   Не в бою бы быть,
   А в снопах лежать.
  
  В остальном тема героя литературного произведения ХV века предстаёт в воображении С.Есенина, поэта века серебряного, выходца из крестьянской среды в виде небывальщины, демонстрирует незнание им первоисточника легенды, 'Повести о разорении Рязани Батыем' и заканчивается мнением автора, вложенным в слова Батыя о том, что вся сила русская на выпивку только и сгодилась.
  
   Возговорит лютый ханище:
   'Ой ли, черти, куролесники.
   Отешите череп батыря
   Что ль на чашу на сивушную'.
  
   Уж он пьет не пьет, курвяжится
   Оглянется да понюхает -
   'А всего ты, сила русская,
   На тыновье загодилася'.
  
  Если уж патриот рязанщины, крестьянский сын, был такого невысокого мнения о Евпатии Коловрате и роли русских защитников в истории Батыева нашествия... Это противоположное привычному бравному представлению о Евпатии Коловрате, который 'одним махом семерых побивахом' и истории обороны Рязани заслуживает пристального внимания.
  Ни корсуньской иконы, ни князя Фёдора, ведущего переговоры о спасении Родины, и принявшего мученическую смерть, ни его красавицы жены и желания Батыя её заполучить у Есенина нет. '...Спаса нашего Иисуса Христа', надо сказать, тоже нет. Но истина где-то есть, её нужно искать, и как всегда, она находится где-то посредине...
  В отличии от А.С.Пушкина, получившего от Императора Всероссийского гонорар для написания 'Истории Пугачёвского бунта', показывающего восстание в нужном для крепостников свете, съездившего для этого в Казань, Оренбург и Уральск, потом уединившегося в собственном крепостном поместье Болдино, автор поэмы такой поддержки не имел, был вынужден сам себя содержать другим трудом и поэтому время и ресурсы автора 'Слова...' были ограничены. Проехать по всему маршруту похода Батыя на Русь в 1237-1238 годов автор, 'добывая хлеб насущный в поте лица своего' не смог, но побывать в Казани, Оренбурге, Рязани, Касимове, Коломне и Москве получилось. Распространять поэму через собственный литературный журнал как А.С.Пушкин возможности не было, с олигархами и премьер-министром России, как тот же А.С.Пушкин, автор в лицее не учился. Никакой коммерсант-издатель чтива поэму сейчас не издаст. Толстые литературные журналы, созданные другими поэтами для издания себя, тоже - им конкуренты не нужны. Поэтому путь поэмы интернетовским самотёком к своему заинтересованному русскоговорящему читателю предвидится очень долгим и трудным.
  Теперь о самой поэме...
  Нужно понимать, что поэма - это не историческая 'Рифмованная хроника Фредигера' или 'История государства Российского' Карамзина, на самом деле 'Орды Батыя на Руси' - это художественное произведение, поэтому считать её научной работой, не стоит, это только лишь взгляд автора, некий опыт интуитивного осмысления. Однако...
  Пепел сожжённых батыевскими отрядами русских, славянских, булгарских, половецких, мокшанских, мещерских, голядских, эрзянских городов, селений и хуторов стучится в наши сердца. Зарево этих пожаров озаряет раз за разом наше утреннее или вечернее небо. Неупокоенные герои неизвестных битв и кровавых осад бродят призраками и ночами заглядывают в окна...
  Потомки завоевателей и завоёванных в Батыевом нашествие образовали страну, ставшую теперь Россией. Кто был кем тогда? Почему так получилось? Как на самом деле всё было?
  Эти и другие вопросы даже по прошествии почти 800 лет с тех пор, не зря продолжают волновать нас. И правильно что продолжают. История, это как код ДНК живущего общества, именно в истории скрыты данные о наших способностях, требующих развития или купирования, там информация о врожденных болезнях страны, требующих лечения или коррекции. Если для картошки разбирается и улучшается ДНК, то почему такая славная страна как Россия, лишена непротиворечивого понимания о важнейшем событии своей истории?
  Почему нашествию Батыя в летописях уделено мечта не более, чем во внешних источник, монгольских, западных, арабских? Если для них это событие было лишь частью череды деяний монголов, то для Руси это был целый цивилизационный перелом, сдвиг, результаты которого мы чувствуем и сейчас. Почему же нет ни одного современного тому событию документа, а Лаврентьевская, Ипатиевская и другие летописи, созданные спустя 200 спустя после нашествия, описывают его штампованными фразами, списанными из других своих же мест или у друг друга? Почему имеются правки ещё более новые, времён Ивана Грозного? Куда делась его библиотека, содержавшая множество древних рукописей? Почему Василий Татищев и Николай Карамзин, писавшие свои 'Истории государства Российского' по заказу российских императоров в эпоху Просвещения, уничтожили рукописи собранные ими по монастырям России и оставили нам только ссылки на них? Кто и почему заметал следы?
  Горько было осознавать собирая материал к поэме, что предки оставили нам весьма куцые и противоречивые сведения, типа 'Сказания о разорении Рязани', написанного спустя 500 лет после событий или клочок текста 'Сказания о погибели земли Русской' всего из сорока строк, и летописные сообщения, состоящие из повторов одних и тех же штампов, созданных спустя многие столетия после нашествия. Сравнивая это всё с объёмом летописных материалов, например, о восстании гладиаторов Спартака в Древнем Риме, произошедшем за 1300 лет до Батыева нашествия на Русь, нужно заметить, что о маленьком эпизоде о сражениях 50 тыс. рабов на пятачке размером с современную Московскую область, написано больше, чем о Батыевом нашествии множества орд востока на огромную Русь.
  О междуусобных битвах русских князей за крохотные городки летописцы пишут всё что нужно и не нужно: диспозицию, число труб и барабанов, численность союзников и ополчения, как, что происходило, сколько погибших, чуть не поимённо, и как погибли, и т.д. А про главные битвы нашествия Батыя следуют штампы типа 'и была сеча зла, и едва одолели их сильные полки татарские'. Это как же понимать? Куда делась информация? Про его сына Фёдора и невестку Евпраксию и внука Ивана многое известно из написанной несколько столетий спустя после событий 'Повести о разорении Рязани Батыем', но не отображенного ни в одной летописи, нам сообщено, а как зовут жену великого князя, погибшей вместе с мужем при обороне Рязани, или по другой версии, в Пронске, никто сообщить потомкам не удосужился. А ведь Великий князь Рязанский Юрий Игоревич был правнуком Юрия Долгорукого - основателя Москвы и половецкой княжны, правнуком шведской принцессы Кристины Ингесдоттер, и женой его точно была представительница тогдашней знати. Разделив с мужем страшную долю, почему она даже не поименована, за что такая нелюбовь к Великой княгине?
  Кроме того, всё имеющееся в источниках очень запутано. В разных русских летописях, например, герой обороны рязанской земли Великий князь Юрий (Георгий) Игоревич, умирает в разных местах и в разное время, то в Пронске, то в Рязани, то во время первой битвы на южных рубежах княжества.
  Появляются двойники, исчезают истинные персонажи. Это лишь пример множества нестыковок и противоречий в источниках, словно преступники заметали следы преступления.
  Всё сходится к одному - кто-то скрыл правду о событии более важном, чем приход мифического Рюрика, потому что реальный Батый похоронил систему беспредела русских князей-рюриковичей под названием княжеские междоусобицы, ввёл централизацию власти по китайскому образцу, защищал православие от издевательств двоеверцев и многожёнцев, обеспечил завершение христианизации и колонизации русскими народов будущей России. Грабёж мещерского, мокшанского, голядского, марийского населения стал более цивилизованным.
  Разгром Руси, подобный погрому советской Красной армии вермахтом в 1941 году, был связан с рядом важных обстоятельств. Надо понимать, что Русь во времена нашествия представляла собой конгломерат частично покорённых, едва христианизированных народов. Эти коренные народы ненавидели русских бандитов-князей, заставивших их платить дань, принимать чужую веру, спасаться от банд выезжавших на грабежи-полюдья из своих логовищ-городов. Города русских были местами обитания княжеской свиты, наложниц, рабов, боевых и охранных отрядов, церковников, торговцев. В войне с Батыем были и свои генералы Власовы и свои коллаборационисты, бендеровцы. Политическая, технологическая, социальная и военная отсталость русских князей усугубляли дело. Существуя в развитом средневековье с имеющимся уже банковским делом, университетами, научными новинками в производстве и военном деле в Европе, Иране и Китае, страна князей находилась на стадии древнего уклада, мало чем отличаясь от времён Рюрика.
  Единое русское государство не существовало. Легенда о мощнейшей державе, которой в то время являлась Владимиро-Суздальская Русь, чья культура вознеслась на невиданную высоту, а дружины могли 'Волгу вёслами расплескать, а Дон шеломами вычерпать', в корне не верно. Князьям этого и не было нужно. Только республиканский Новгород выделялся из этого ряда, был действительно сильной торговой республикой, только вот русским городом он тогда не был. Он был государством словен. Русские князья туда приглашались (как когда-то и Рюрик) в качестве наёмников. Новгородское государство в эпоху крестоносных походов в одиночку справлялся со всем европейским рыцарством, захватившим к тому времени и Константинополь и Ближний Восток.
  В абсолютно отсталую страну вторглись, оснащенные по последнему слову военной науки того времени, опытные, спаянные в победоносных войнах монголы. Он чаще всего использовали свои войска как заградотряды, толкая перед собой войска покорённых народов как пушечное мясо. Монголы были потомками гуннов, уже один раз устроивших мировую войну. Они имели письменность, почту, денежную систему, военных инженеров, моряков и артиллеристов как постоянный род войск, систему снабжения, разведку, лучшее на востоке вооружение, беспримерную жестокость, ум и коварство, дипломатический опыт. Их остановить смогли только европейские каменные крепости, оснащённые камнемётами и рыцари в высококачественной броне на огромных конях, выходящие на войну все как один по указу германского императора или Папы Римского. И то они монголов остановили с очень большим трудом и благодаря ряду обстоятельств. Русь же должна была выйти на бой против них вся, если собиралась одержать победу, но...
  Все эти события, обстоятельства и детали приходится сейчас собирать и анализировать по крупицам, гадать над обрывками сведений из Рашид-ад-Дина или 'Сокровенной истории монголов', из писем посланника римского Юлиана, истории Гази Бараджа, других источников разной степени достоверности, из сведений археологии, из работ культурологов, православных историков, исследователей древних тканей, оружия, даже животноводов и прочее.
  Постепенно открывается картина произошедшего и она совсем другая, не та, которая муссируется в интернете и в лубочных кинофильмах о той поре. Только 'Андрей Рублёв' Андрея Тарковского выпадает из позорного ряда необоснованных фантазий и лжи.
  Из очень-очень маленьких кусочков информации, критически и придирчиво осмысленной, пришлось создавать эту поэму, скурпулёзно достраивая между имеющимися частями гигантского пазла недостающие фрагменты. И недостающего было гораздо больше, чем того, чему можно было бы безоговорочно доверять.
  Но самым главным было даже не это, не поиск абсолютной истины. Написав эту поэму, автор обрёл, наконец, связь со своими далёкими предками и с родной землёй, на которой они сражались и умирали в те трагические времена. Обретение предков стоит любых усилий...
  
  
  
  6. ПОСЛЕСЛОВИЕ ОТ АВТОРА К ПОЭМЕ 'ОРДЫ БАТЫЯ НА РУСИ'
  
   ПОСЛЕСЛОВИЕ ОТ АВТОРА
  
  Эта поэма о том, как и почему разноязыкое и разноплемённое воинство Батыя оказалось перед укреплениями города Рязани 16 декабря 1237 года. Воссоздание событий той поры, изобилующих пробелами и нестыковками фактов летописных источников, частое несответствсие с данными зарубежных источников, археологии, позднейшей антропологии, этнологии является главной задачей произведения. События Батыева нашествия до сих пор болезненно отзываются в самосознании русского народа и всех россиян, поскольку оно затронуло почти все народы, населяющие сейчас Россию. Разбираться в этом вопросе до конца, а не прятать голову в песок, долг любого истинного патриота. Недостающая информация о способах планирования и проведения военной кампании против русских противников монгольскими войсками, взято из их военных компаний того периода против Китая и Перси, булгар и половцев, и нет причин сомневаться, что применяемые в тех походах шаблоны действий следует распространять и на русский поход, поскольку и военноначальники, и исполнители были одни и те же. Внешнеполитическая и внутриполитическая обстановка вокруг, и внутри русских княжеств того периода хорошо известна, и даётся ретроспективно без противоречия с летописными историческими источниками. Автор остановил своё поэтическое повествование с началом осады Рязани, поскольку последующие кровавые события и последовательное взятие важнейших городов Восточной Руси, разгром военных сил, и системы управления восточно-русских княжеств у Коломны, Москвы, Владимира и на реке Сить, слишком объёмны для одной поэмы в выбранном способе повествования, тем более, что она является не исторической рифмованной хроникой, а художественным литературным произведением. Не заинтересованность российской литературной публики и критики второго десятилетий ХХI века темой непротиворечивой версией Батыева нашествия вне рамок существующих штампов, даже нападки, не позволили автору продолжить тяжёлое в моральном и техническом плане произведение, не позволили создать цикл, доведя повествование до момента ухода Батыя в степи на отдых и переформирование для нападения уже на Западную Русь, как это было задумано автором изначально. Российская общественность оказалась не готова к получению в своё культурное распоряжение такого произведения, и оно не было создано. К тому же тяжёлое чувство горя, беды, воплощённого зла, огромных утрат и коренного перелома в судьбе России, ощущаемого до сих пор, пережитого автором при погружении в ту эпоху, потребовало больших усилий для восстановления нормального состояния и возвращения жизнерадостности. По этой причине детям и людям, не чувствующим в себе достаточных моральных сил, читать поэму до конца не рекомендуется.
  
  
  
  7. ПРЕДИСЛОВИЕ ОТ АВТОРА К РОМАНУ 'СТАЛИНГРАДСКИЕ СНЫ'
  
  ПРЕДИСЛОВИЕ ОТ АВТОРА
  
  Рассматривая любое грандиозное исторические событие, невольно теряешь детали, упускаешь подробности, судьбы отдельных простых людей, составляющие, на самом деле, мозаичное полотно события. Происходит потеря глубины, объёма, выцветание картины жизни до уровня сухой статистики и казённых фраз справочников. Вместе с ощущением реальности прошлого, уходит его понимание, вместе с пониманием уходит смысл и интерес к нему. Забвение и время постепенно наслаивают на поблекший текст одно новое собитие за другим, и приходит время, когда только специалисты-историки время от времени возвращаются к нему.
  История смертна как и всё.
  Однако, сохранить её человеку по силам пока он сам жив. Подкрепить её своим скромным вкладом может любой человек, а писатель просто обязан это сделать. Тем более, если речь идёт о таком великом и драматическом событии как Сталинградская битва.
  Вглядеться в неё пристально, уйти от киноштампов в виде бесконечных перестрелок в грудах кирпича, увеличить масштаб изображение, увидеть отдельных людей разных национальностей и эпох, и даже их мысли - вот задача достойная реализации. Ведь история это не только цепь зафиксированных летописцем или осмысленный исследователем событий - это комплекс из всего произошедшего, вне зависимости, знаем мы об этом или нет. На самом деле история незримая, невидимая для современника составляет большую её часть.
  Причины, сделавшие часть истории невидимой, могут быть разными. Например, желание правителей преувеличить роль своих предков в деяниях государства, или нежелание их раскрывать негативные их поступки на этом пути. Это может быть недомыслие и небрежность хранителей библиотек, или хитроумные трактовки идеологов современности, или замалчивание культуртрегерами, забалтывание масс-медиа неудобной для их владельцев правды, отвлечение внимания людей на более злободневные темы. История приобретает субъективный вид, получает черты саги и сказки для взрослых детей.
  В любом случае большая часть объективной истории постоянно находится в тени. Для общества это очень вредная тенденция. Это не правильно, и похоже на то, как если бы человек ночью познания, не зная дороги, шёл с узким пучком света фонарика ограниченной информации по лесу произошедших событий. Фонарик освещает только тропу главных и известных всем фактов, человек глядит на отдельные звёзды на небе между ветвей и листьев, может быть видит Луну смысла, в то время как весь остальной мир реальной истории для него погружён во тьму. Тем не менее человек приходит в конечную точку своего путешествия, и заявляет всем, что видел мир, и знает какой он. Тем не менее все лесные овраги, зверьё, насекомые, птицы и растения, другие люди и их дома, остались вне его внимания.
  Так же и в истории человечества. Со всех сторон рассмотренное историческое событие или его часть, не может существовать в безвоздушном пространстве, не может быть понято в отрыве от окружающего мира, жизни отдельных, простых и маленьких людей, квинтэссенцией множества жизней которых, отношений внутри огромного множества мелких событий, оно явилось. То есть требуется максимальная детализация. Однако, если начать перечислять всех людей, все причины и связанные с ним события, то возникнет целое облако больших и крупный происшествий. Передвигаясь мысленно по нему мы неминуемо попадём в облако другого крупного события, потом ещё одного, и так можем мысленно перемещаться до бесконечности. В этом сложность рассказа об эпохальных событиях. Опишешь мало - потеряешь в достоверности, опишешь много - утомишься писать, а потом и читать. Не ясно, существует ли вообще баланс и гармония между достоверностью и развлекательностью...
  Это же справедливо и для описания Сталинградской битвы, и буржуазной социалистической революции в России 1917 года, и для всего остального.
  Не состоялась бы эта битва, не будь революции. Без возникновения социализма в России, угрожающего всему мировому порядку богачей и власти денег на Земле, не было бы повода для скоординированного нападения на Россию множества Европейских стран в 1941 году. Не будь Россия коммунистической Меккой для всех угнетенных и обездоленных народов. А если всё-таки нападениие такой коалиции состоялось бы без коммунистов у власти, то буржуазная Россия, сохранись она к 1941 году, однозначно не смогла бы организовать отпор врагу и мобилизовать ресурсы страны для победы. Как не смогла Российская Империя организовать громадные силы страны для победы ни в одной из войн до самого своего свержения. После Отечественной войны 1812 года русские цари проиграли все войны, если не считать войн с аборигенами Кавказа и Средней Азии.
  Надо особо отметить, что большая часть людей, участвующих в Сталинградской эпопее, были рождены на стыке двух веков и двух эпох. Они родились и жили на рубеже капиталистического и социалистического мира, на волне научно-технической революции. Например Иосиф Сталин, родился в год, когда немец Карл Бенц только изобрёл первый крохотный двухтактный двигатель. Умер же советский лидер всего за месяц до испытания сверхмощной советской термоядерной бомбы, и спустя десятилетие после того, как президент США Гарри Трумэн двумя атомными бомбами уничтожил два японских города вместе с жителями - Хиросиму и Нагасаки. Часть людей, деятельных, самостоятельных, талантливых в ежедневных трудах и заботах привыкших создавать счастье для себя и своих семей через выращивание и продажу хлеба, мяса, леса, организующее начало в деревне, создатели сельских Советов, были на одной стороне правды. С ними в блоке выступали торговцы и промышленники. Бесхозные, бездеятельные, бесталанные бедняки, по разным причинам не заимевшие землю, сделавшиеся нищими батраками на полях соседей или ушедшие от крестьянского труда в город, и ставшие там пролетариатом, были в ту эпоху по другую сторону правды. Сбоку от их конфликта была техническая и гуманитарная интеллигенция, сверху этой социальной конструкции располагались дворяне, а потом они, ослабевшие, в революцию были выброшены из страны или поставлены на службу новой власти. Да ещё как всегда, первыми, мгновенно на изменения откликнулись сумасшедшие и шизофреники всех мастей, в то время, как революционные изменения разумным людям пришлось какое-то время осмысливать, чтобы принять решения и начать действовать. За это время сумасшедшие с обеих сторон противоборства успели натворить множество кровавых и позорных дел. Любая гражданская война всегда характерна большим количеством безумств с обеих сторон, в то время как война государств более предсказуема, поскольку в регулярных войсках любого государства процент сумасшедших невелик из-за специфики армейской дисциплины. Победа в гражданской войне в России бедноты и идеалистически настроенной интеллигенции, не была полной. Большая часть населения, этнические окраины, пошли по пути скрытых форм борьбы, саботажа, терроризма. Изжить в полной мере этих врагов большевикам, на самом деле находившимся в обществе в сильном в меньшинстве, не удалось и к 22 июня 1941 года. В большей степени многовекторностью настроений и действий народов СССР и управленческого звена, а не волшебными свойствами вражеских армий были обусловлены поражения первых лет войны. Не только количество танков надо считать историкам войны, толщину стен укреплений и скорость самолётов, а смотреть на то, кто в них сидел. Тогда загадки разгрома в 1941 году Красной Армии исчезнут сами собой.
  В такое сложное, многогранное, как бы их спрессованных событий, время сформировались люди, ставшие персонажами романа о начале великой битвы. Эту спрессованность нужно каким-то образом показать, но линейное повествование порождает слишком длинный текст.
  Объять необъятное в одном литературном произведении, и сделать это достоверно, задача достойная, но совсем не простая.
  Лев Толстой, замысливший большой роман о появлении дворянского движения, известного позже как движение декабристов по времени поднятого ими восстания против самодержавной власти в России в декабре 1825 года, в результате титанических усилий своей цели не достиг. Начав описывать в романе "Декабристы" и 'Война и мир' измерение сознания аристократов под воздействием подвига простого русского народа, закабалённого крепостным рабством, в войнах против Наполеона, он углубился в такие подробности судеб и событий, что приблизился к своей цели разве что на треть. Живи писатель вечно, он безусловно привёл бы богача Пьера Безухова на Сенатскую площадь в Санкт-Петербурге 14 декабря 1825 года в каре батальонов лейб-гвардейских полков. Скорее всего, в процессе работы над романом, писатель изменил своему первоначальному плану, и один из главных героев, князь Андрей Болконский, прекрасно выписанный, и весьма подходивший на роль одного из лидеров декабристов, был выведен им из романа как умерший от ран, полученных в Бородинском сражении. Может быть это произошло потому, что романы о падших женщинах, дворянке Анне Карениной и проститутк Кате Масловой, о войне с кровожадными горцами Чечни и Дагестана, были более предпочтительны редакторам и толпе, чем история декабристов? На фоне постоянных сексуальных скандалов в высшем российском обществе конца ХIХ, начала ХХ столетия, Катя Гошкевич, Матильда Кшесинская, потом Григорий Распутин и другие, героическая эпопея, начатая с европейской войны 1805 года, перетекла в историю ветренной Наташи Ростовой.
  Фрагментарное сознание и тогдашнего и современного человека с трудом могло и может осмыслить и осознать явления подобного масштаба, такие как Наполеоновские войны или Вторая мировая война. Наверное, это закономерно. Если раньше труд был разделен на операции, и это привело людей к интенсификации промышленного производства, то и мыслительный процесс теперь по этой же причине стал разделён на операции. Один человек думает о гайках, другой о резьбе на ней, другой думает о звёздах и смысле жизни. Универсальных людей типа Микеланджело Буонаротти или Леонардо да Винчи, давших во время эпохи Высокого Возрождения мощный толчок для появлению плеяды и целой касты людей гуманизма, всегда было мало, а теперь их не стало вовсе. Безыскусность ограниченности мышления восторжествовала во всём, от градостроительства и науки, до детских игрушек и конфет. Вся талантливость западной цивилизации замкнулась на тупиковом добывания максимального количества денег любой ценой. Каждый человек может и хочет теперь думать только в узком спектре своих знаний, предпочитая доверять даже важное сомнительным выводам других, авторитетам прочих сторон жизни, лежащих вокруг него, и за границами его сферы мыслительных возможностей. Но если присмотреться к этим современным авторитетам, то становится смешно и грустно.
  Случаи, когда человек имеет желание выйти за пределы своей мыслительной сферы, проявить мыслительную самостоятельность, пресекается его собственной ленью, бесчисленным количеством вариаций и сообщений интернета по любому вопросу жизни, от медицины до ядерной физики. Белиберды гораздо больше правдивой
  информации. Разобраться в ней достаточно трудно даже высокообразованному специалисту. Нет желания, времени и страшно показаться глупым.
  Широкой публике Военные аспекты Сталинградского сражения известны достаточно хорошо в целом и не известны во многих частностях. Называются разные даты начала, по разному делят на этапы, по разному считают состав сил сторон и сами стороны, потери, трофеи и пленных. Документов и свидетельств сохранилось с разных сторон противостояния очень много. Изумительный прорыв германской армии после советской авантюры под Харьковым весной 1942 года, привёл к окружению крупной группировки советских войск и образовании бреши во фронтовых порядках Красной Армии шириной в 200 километров. Поскольку гитлеровская Германия на лето 1942 года планировала наступление на южном участке фронта, не имея уже сил, как в 1941 году наступать ещё на севере и в центре, она имела у Харькова сосредоточенную для этого группировку. Она с лёгкостью отразила советское наступление на Харьков и ринулась в образовавшуюся пустоту. После этого, с мая по август 1942 года, происходило избиение советских резервов, спешно подбрасываемых на путь ударную группировки немецких войск к Кавказу. Имеющийся для наступления на Кавказ план германского верховного главнокомандования под названием 'Фелль Блау', подразумевал наращивание сил южного направления за счёт войск союзников и требовал наилучшим образом использовать возможности танковой техники, авиации и артиллерии немцев. Танковые и авиационные ассы фашистов Виттманы и Рудели уже не были ограничены балками, лесами, реками и болотами центральной России, нелётной зимней погодой и холодами.
  Огромным количеством людей овладела лихорадочная мания убийства. За убийства платили деньги, давали премии, отпуска на родину награждали государственными наградами, девушки любили, а дети восхищались и хотели брать пример.
  Убийцы... Не то, чтобы этот роман был об убийцах. Просто так получилось в контексте времени. Похоже, что после той войны, особенно после Сталинграда, человечество потеряло право жить на планете счастливо.
  Врубаться скарпелью слова в глыбу истории, проявляя на свет фигуры героев и антигероев, тысячи, сотни тысяч людей, воскресающих сами собой их небытия, непростая задача для современного человека, привыкшего больше потреблять, больше брать себе, чем отдавать.
  Однако, невозможность не сделать это была так очевидна, что дни, месяцы и годы труда писателя были превращены в мир и пространство романа. Там можно находиться, ходить, дышать тем воздухом и разговаривать с теми людьми.
  В ходе начальной стадии сражения повторялась история с последним шагом наступления на Москву, в виде выдвижения одного немецкого батальона от Наро-Фоминска к Апрелевке в 28 километрах от современного МКАДА. Остановившись 2-го декабря у Апрелевки в деревне Юшково в ноябре 1941 года 53-й батальон разведки 611-зенитно-артиллерийского дивизиона 258 пехотной дивизии 20-го армейского корпуса Вермахта при нескольких самоходных орудиях пробыл там всего два дня. Сдвинуть такими силами советскую 33-ю армию генерала Ефремова с Киевского шоссе, напугать таким прорывом во фланг было невозможно. Её нельзя было вообще ничем смутить, потому что всего через несколько месяцев, 33 армия генерала Ефремова, попав в окружение во время зимнего контрнаступления недалеко ото Ржева, героически погибнет до последнего человека вместе со своим командиром, но не сдастся, и не побежит.
  Кроме немцев в декабре 1941 на том направлении у Наро-Фоминска, даже два батальона французских добровольцев Вермахта постарались отличиться, однако неудачно. Этот факт заслуживает особого внимания. Кажется, что французы, сами подвергшиеся в 1940 году нападению фашистской Германии, разгромленные ими в течении трёх месяцев, сдавшие без боя свой красавец Париж, с унижением отдавшие половину страны захватчикам, должны были организовывать саботаж и широкие партизанские действия. Ничего подобного, французские заводы усиленно работали на Германию, а французский народ, оказывается, массово записывается в германский Вермахт и СС. Эти французы приехали на нашу родину разрушать без того куцые, с грехом пополам построенные города, убивать трудно живущих людей, наслаждаться возможность безнаказанно, за немецкий паёк удовлетворить свои звериные инстинкты. Вот где тема для рассуждения о маньяках убийцах, не тех, кто с жалким ножом караулит одинокую жертву в ночном парке, а тех, кто расстреливает из артиллерийского орудия в упор дом, полный женщин и детей, позирует потом на фоне растерзанных детских тел, или повешенных партизан. И мирная жизнь, в которой маньяк-педофил творит своё убийство, не отличается от мирной жизни Франции, откуда приехали эти нелюди на своё людоедское сафари. Такой пример как нельзя лучше подходит для сравнения разных пород убийц, описанных в романе, и нет, нн находится оправданий никому из них, какими бы путями их не вела судьба.
  Не заматерелым бездушным миллиардерам, невосприимчивым даже к собственной смерти и смерти своих детей, а тем молодым людям из простых семей, которым, как им кажется, многое известно об убийствах их компьютерных игр, боевиков, сериалов и новостей, хочу сказать следующее...
  В те дни, описываемые в романе, в Ростове-на-Дону немецкие фашисты и казаки-полицаи из местного населения с благословения выборных атаманов, а также чечено-ингуши из 106-го горского батальона готовят убийство 30 тысяч евреев, военнопленных, коммунистов, комсомольцев, подпольщиков, разведчиков, душевнобольных, ростовских проституток. Было убито и 3000 детей. Немецкий изувер доктор Герц из айнзацкоманды СС 10А вместе с полицаями из местного населения лично, одной рукой отравил тысячи этих детей, построенных в ряды и выброшенных потом как мусор. Он смазывал детям под видом осмотра языки синильной кислотой и цианистым калием, Никакой персональный маньяк-убийца фильмов ужасов и близко не может сравниться с ним. Несколько раньше он уже проделал это с еврейскими детьми в Таганроге на Петрушиной косе. Полицаи у двух пулемётов убившие за несколько дней десятки тысяч голых людей в упор, тоже. Спастись от кубанского холокоста удавалось только тем, кто укрывался на дальних хуторах, у родственников или за деньги. Этот ужас никуда не делся, он изменил форму своего присутствия и существует в истории. Дети тех убийц живут среди нас, неся гены своих о цов, и при определённых обстоятельствах они всё повторят вновь. Поэтому значение гуманизма, умеющего защитить себя, всегда будет превыше всего. Однако гуманизм и толерантность, терпимость, имеют разную суть. Толерантность евреев и русских сыграла тогда с жертвами злую шутку - они терпеливо ждали пока их убьют, партию за партию, сотню за сотней, в то время как бросившись на сотню своих палачей, десятки тысячи их могли спастись в рощах и оврагах. Небыло с ними тогда Бени Крика и Бен-Гуриона. И долго ещё не брезгдивые казачки, русские помошницы палачей и чеченки торговали по всей Кубани вещами десятков тысяч убитых: лифчиками, кальсонами, платьями, детскими туфельками и манишками...
  Действие романа происходит и в это время, и в этих местах. Когда ещё только копались в Змиевке в Ростове-на-Дону траншеи для этих жертв, в эти же дни был зачитан в Красной Армии приказ N 227 Народного комиссара обороны Союза ССР. В нём, в частности, говорилось, что враг бросает на фронт все новые силы и, не считаясь с большими для него потерями, лезет вперёд, рвётся в глубь Советского Союза, захватывает новые районы, опустошает и разоряет города и села, насилует, грабит и убивает советское население. Бои идут в районе Воронежа, на Дону, на юге у ворот Северного Кавказа, оккупанты рвутся к Сталинграду, к Волге, хотят любой ценой захватить Кубань, Северный Кавказ с нефтяными и хлебными богатствами. Враг захватил Ворошиловград, Старобельск, Россошь, Купянск, Валуйки, Новочеркасск, Ростов-на-Дону, половину Воронежа. Часть войск Южного фронта, идя за паникерами, оставила Ростов и Новочеркасск без серьезного сопротивления, покрыв свои знамёна позором. Население страны теряет веру в армию, а многие проклинают Красную Армию за то, что она отдает народ под ярмо угнетателей, а сама убегает на восток.
  После потери Украины, Белоруссии, Прибалтики, Донбасса и других областей стало намного меньше территории, намного меньше людей, хлеба, металла, заводов, фабрик. СССР потерял более 70 миллионов населения, более 800 миллионов пудов хлеба в год и более 10 миллионов тонн металла в год. Нет уже преобладания над немцами ни в людских резервах, ни в запасах хлеба. Отступать дальше - значит Родину. Из этого следует, что пора кончить отступление. Ни шагу назад! Немцы не так сильны, как кажется паникёрам. Они сами напрягают последние силы. Выдержать их удар в ближайшие несколько месяцев - это значит обеспечить себе победу.
  Так говорилось в том приказе Сталина.
  И действительно, с группами немецких армий "А" и "Б", наступавших на Кавказ в июле 1942 года повторялась история, схожая с выдвижением на самую близкую к Москве точку при наступлении 1941 года, когда 53-й немецкий батальон разведки занял на несколько дней деревню Юшково. Только в гораздо большем масштабе. Две тысячи километров левого, северного фланга южной группировки немецких и румынских войск, по сути, ней охранялся и не защищался. Если бы германское командование оставляло войска для его защиты, у него быстро иссякли бы ударные возможности передовых частей. Получался своего рода Тришкин кафтан, куда заплату не ставь, в другом месте всё равно дырка. Но советским войскам, находящимся на острие удара врага, о этого было не слаще. Пока враг наступал, приходилось реагировать на его движение, держать войска во множестве мест, где он мог пойти, но он потом не пошёл, тратить попусту ресурсы, нести лишние потери, испытывать панику и уныние, терять веру в собственные силы.
  Советское верховное командование в июне 1942 года просто недоумевала, откуда взялись у Германии такие силы постоянно развивать сокрушительное наступление и ещё строить линию фронта, повёрнутую на север. Однако авантюризм Вермахта был настолько оголтелым, что в него не сразу можно было поверить, ведь всё было гораздо прозаичнее, немецкого фронта, обращённого на север, практически не было, Германия наступала с необеспеченным левым флангом, и шло соревнование в скорости между возможностью лишить СССР горючего из кавказских и каспийских месторождений нефти, и тем моментом, когда советские войска сосредоточатся и нанесут удар с севера, в незащищенный левый фланг и тыл группы армий "Юг". После чего последует ннинуемая военная катастрофа, чреватая крулением всего южного и, скорее всего, центрального крыла советско-германского фронта.
  Однако, как и в случае с батальоном разведки, наступившим зимой 1941 года на пятимиллионный город, готовившейся к обороне до последнего человека, наступление лета 1942 года продолжалось волшебным образом, словно германская армия была загипнотизирована мнимой лёгкостью достижения побед на пути к Кавказу. Ничто, казалось, не могло изменить ситуацию.
  Это походило на так же, как если бы человек решился переходить реку по тонкому весеннему льду и всё зависит от того, выглянет солнце добавив несколько градусов тепла воздуху, или не выглянет, исчезнет, испариться последний миллиметр до критической толщины льда, проломиться ли он под ногой или нет. Всё зависело от ветра, облаков, испарения и множества случайностей. Так же было и в случае с операцией "Блау", получившей неожиданную силу после харьковской катастрофы войск Тимошенко и Хрущёва.
  Английских танков, грузовиков и другого вооружения, снаряжения и материалов, сухопутным путём из Ирана доставляемых советским войскам закавказской и кавказской группировки, было недостаточно, а советская промышленность, эвакуированная с Украины, и западных областей России на Урал, только начала вырабатывать нужные объёмы военной продукции. Части советских войск, сформированных из представителей кавказских народов и кубанского и донского казачества, разбегались почти полностью по домам и лесным схронам ещё до того, как попадали на фронт. Другие резервы, с преобладанием русского населения Урала, Сибири и Дальнего Востока, были либо в процессе формирования, либо только выдвигались к Кавказу и нижней Волге. К концу июня 1942 года немецкие и румынские войска вышли в предгорья Кавказа, имея на востоке Калмыкию, уже не защищённую войсками, открытый путь на Элисту и Астрахань. Кавказ, с его месторождениями нефти оказался отрезан от остальной территории Советского союза, только речной путь по Волге ещё позволял Красной Армии получать топливо для танков, самолётов и грузовиков. Поскольку сибирские нефтяные месторождения в тот момент находились только в стадии разведки, такая ситуация ставила СССР на грань военного краха. Вторым ключевым пунктом наступления на Кавказ был Сталинград, лежащий гораздо севернее, но имевший первостепенное значение для вывода СССР из войны в 1942 году.
  Вытянувшийся вдоль Волги, хаотично застроенный по большей части частными деревянными домами, он сформировался вокруг огромного нефтехранилища, судоверфи, сталелитейного завода 'Красный Октябрь', завода 'Баррикады', метизного и тракторного завода СТЗ, производящего танки, запасные части к ним и разводящий срочный ремонт танковой техники. Там же, в городе, располагалось управление войсками Южного фронта, под контролем члена военного фронта Хрущёвым. Оттуда осуществлялось управление, снабжение войск, оттуда шли подкрепления. Это был пункт наиболее вероятного сосредоточения советской группировки для организации контрнанступерия в тыл немецким армиям, сражавшимся на Кавказе. Его захват был, по мнению немцев предрешен.
  В этот-то момент у Генерального штаба германских войск возникло понимание бессмысленности использования танковых соединений в отрогах Кавказа при борьбе за перевалы и в узких дефиле ущелий и долин. Танки и моторизованная пехота с моторизированной артиллерия могли более эффективно использоваться в равнинной местности, выбивая максимальное количество советских войск..
  После свержения коммунизма знаки убийств поменялись. Страна, сражавшаяся и победившая фашизм была уничтожена, и на её останках, в виде государственного флага водружен триколор союзных гитлеровским палачам русский освободительной армии предателя, генерала Власова, казачьей дивизии и корпуса СС, добровольных помощников гитлеровских войск, составлявших до 20 процентов от численности дивизий врага после 1943 года, бесчисленные бригады по борьбе с красными партизанами, местным населением, евреями и цыганами. Получив после войны смешные сроки ссылки, они вернулись домой, в отличии от патриотов, павших в бою с фашистами.после победы капиталистической революции, они списком были реабилитированы прокуратурой России, перевернувшись из палачей в жертв. Теперь их портреты носят на шествиях, посвященных какому-то забытому полку в праздник 9 мая их дети и внуки, построившие свои коттеджи, например, прямо на заброшенных могилах тысяч евреев и русских, убитых их дедами в Ростове-на-Дону, словно на каком-то мусоре. Целая забытая советская 2-я Ударная армия лежит в Мясном бору, погибшая в окружении при попытки спасти голодающих Ленинграда от смерти! Вот где нужно работать, отдавая дань памяти, а не с фотографиями перед телекамерами ходить толпой! Совесть, честь, достоинство, логика жизни страны поменяли знак в ходе жизни одного поколения. Конечно, пройдёт время, правильное понимание событий той поры вернётся, как вернётся здоровое понимание человеческой солидарности, соборности, альтруизма, любви к Родине как к мечту жизни своего народа в его прошлом и будущем, а не коррупционно-выгодного тёплого местечка и поляны для безнаказанного воровства о жественной казны. Вполне возможно, что роман не будет принят и понят современниками, но это и не важно. Интернет сохранит его навечно, и обязательно придёт время, когда он будет поднят со дна бесконечный постов и сайтов как когда-то водолаз поднял Антикитерский механизм Архимеда со дна средиземного моря. Но даже если и этого не произойдёт, то всё равно роман окажет своё благотворное воздействие на мир, где всё взаимосвязано, воздействует на него как часть гравитации смысла и добра. На эту тему можно рассуждать долго, поднимаясь мысленно от базовых постулатов Платона, через Альберти к Марксу и Бакунину, однако предисловие к роману не должно являть собой самостоятельный трактат, и вносит в него дисгармонию, вместо того, чтобы дополнить. Поэтому этого будет достаточно для введения в тему. Если читатель готов видеть мир под тем углом, что и автор, он продолжит чтение, а если нет, то отложит книгу, сэкономив своё время для чего-то другого.
  То, что известно, описано доподлинно, то, что не описано, домыслено на основе схожести разумного поведения и мыслей всех людей, имеющих отклонения друг от друга только с поправкой на физическое состояние, воспитание и происходящее вокруг них.
  
  
  
  8. ПРЕДИСЛОВИЕ ОТ АВТОРА К ПОЭМЕ 'КОЛДУНЬЯ МАРЬЯ ЛЕБЕДЬ И ВИТЯЗЬ ПОТОК'
  
  Поэма "Колдунья Лебедь и витязь Поток" написана по мотивам интереснейшей эпической новгородской былины Х века о Михаиле Потоке (ударение на первом слоге).
  Былина о Потоке - самое значительное по своему объему произведение русского богатырского эпоса - насчитывает свыше 1100 строк и равновелика среднему размеру песен Илиады. Литература, посвященная былине, обширна. Ею занимались многие исследователи древнерусского язычества и культуры: С. Веселовский, Б. Рыбаков и другие.
  Действие былины о христианине Михаиле и язычнице Марье происходит в лесах, населенных язычниками, в Киеве и его соборной церкви, где-то в другом царстве. Это поэтический сказ о начале христианства на Руси.
  Благодаря былине о Михаиле Потоке нам известно устное творчество двух соперничавших между собой дружинных группировок того времени. Дружинники-язычники обновляли древние языческие мифы, облекая их в только что рождавшуюся форму былин. Дружинники уже крещёные, не опровергая мифов, не развенчивая их, стремились очистить свои ряды от пережитков язычества и убедить всех в гибельности языческих верований.
  В современной действительности ХХI века, на переломе культурных парадигм общества, таком же болезненном, как и в Х веке, эта история имеет весьма много аналогий и аллегорий. В каком-то смысле всю поэму можно рассматривать как большую метафору нашей жизни.
  Поэма имеет ещё один слой - это история двух людей. Как в драмах Шекспира, перед нами разворачивается спектакль о любви, предательстве, героизме и дружбе. Тяжёлый нравственный выбор всё время требует от героя действий, а от зрителя переживаний и оценок. В эпилоге колдун - рассказчик этой истории - напрямую спрашивает наше мнение.
  Визуальный ряд произведения тоже красочен: сказочные звери, таинственные колдуны, Змей-дьявол, царь Иван Окульевич, печенегский хан, реальные люди Х века - князь киевский и новгородский Владимир, его воевода Добрыня.
  Поэма пороносится перед читателем как чудесная "Одиссея" со счастливым концом. Дошедшие до нас версии этой северной домонгольской русской былины имеют разные композиции, действующие лица, множество вариантов окончания, которые изменялись вплоть до того времени, когда были записаны в ХVIII веке. Поэтому автор, как наследник этой культуры, смело предложил свою трактовку тех событий тысячи лет спустя.
  Приятного чтения, господа!
  
  
  
  9. ПРЕДИСЛОВИЕ ОТ АВТОРА К ПОЭМЕ 'ОПРИЧНИК ИВАН ГРОЗНЫЙ'
  
  "Я знаю, история присутствует в каждом сегодняшнем дне, в каждой человеческой судьбе. Она залегает широкими, невидимыми, а иногда довольно отчетливо видимыми пластами во всем том, что формирует современность... Прошлое присутствует как в настоящем, так и в будущем".
  
  Ю. Трифонов.
  
  История и поэзия далеко разведены друг от друга в восприятии: слишком глобальна и тяжеловесна одна и легка, внимательна к частному, личному - другая.
  Потому историческая поэма - сложнейший жанр, требующий единства, слитности, поэтического текста с историческим материалом. Только это единство, его зримые и незримые, словесные и смысловые сопряжения, и позволяют исторической поэмеосуществить непростой замысел: дать ощущение истории и человека как целого.
  Другими словами, поэтического мастерства и досконального владения историческим материалом ждёт от в этом жанре придирчивый читатель. Но мастерство и заключается в том, чтобы с первых же строк заставить читателя забыть о том, что он читатель, погрузить его во время, сделать участником и соучастником событий, и только такое поэтическое произведение на историческую тему можно считать удачным.
  "Опричник Иван Грозный" - такое произведение. И сейчас, в период пересмотра культурного наследия и поиска новых путей развития литературы и культуры, представляется очень важным исследовать эту новую модификацию жанра исторической поэмы. Но исследовать не легко, когда чтение не захватывает.
  Чтение поэмы "Опричник Иван Грозный" захватывает.
  Первые же строфы поэмы реализуют в бытовой обстановке метафору - "увидеть время":
  
  "В проём окна, сквозь кузнь решётки,
  Проник шершавый, тусклый свет.
  Ощупал костяные чётки
  На лавке, пригоршню монет,
  Подсвечник с бронзовым нарвалом,
  Наплывы воска, ковш пустой,
  Постель с несмятым одеялом,
  И полог с тщательной резьбой".
  
  И далее, на протяжении всей поэмы, зримо, подробно, вплоть до физиологии и анатомии, до "печёнок", показывается, как время протекает тяжёлой жидкостью через человека, похожего на сосуд с отсутствующим дном, подсоединенный к системе истории.
  Иоанн Грозный, одна из самых противоречивых и неразгаданных фигур российской истории. Наверное, никогда не стихнуть спорам о том, кем же он был для России - благодетельным реформатором или безжалостным палачом. Поэме показано как началась опричнина, одна из мрачных страниц Русской истории, кровавая гражданская война, её апофеоз - разгром Новгорода, во время которого погибло почти 80 тысяч человек. Ожнако пытаться судить действия Ивана только категориями современности было бы ошибочно. Учёт категорий средневекового сознания тех людей, даёт понимание того, что, например, телесная смерть не самое ужасное ддя них событие, а самое страшное это смерью духовная, лишающая возможности попасть душе в вечный рай Царствия Небесного.
  Именно поэтому, например, Иван в переписке с князем Курбским сожалеет о том, что тот остался жив, нарушив клятву на кресте, теряя возможность быть спасенным в раю после казни. В современном понимании нигилистического сознания это дикость, считать неудачей сохранение жизни. Этим пониманием блага объясняется и та покорность народа, которая сопровождала все восемь лет опричнины, и множество желающих помогать царю в его реформах. Кроме того он с их точки зрения является потомком римских императоров, святость которых была им тогда очевидна.
  Однако для создания хронотопа, единства времени и места, нужно быть посторонних для происходящего, далеким от оценок, пред оставляя судить Ивана читателю. В поэме нужно было глубоко погрузить читателя в образ царя Ивана, чтобы каждый мог судить о его поступках как о своих собственных, а такая оценка надежней поверхностных трактовок.
  Изобразительные средства поэмы весьма просты, но читателю кажется, что это он сам делает -
  
  "Послав людей смотреть подвалы,
  Плененных всех переписать,
  Распорядился сеновалы,
  Ледник, кладовки обыскать".
  
  Литературный приём "взгляд постороннего" широко известен.
  В этой же поэме используется приём прямо противоположный - взгляд изнутри: на все события мы смотрим глазами царя Ивана, и это, несомненно, главное достоинство поэмы.
  
  "Он шёл по гулким переходам,
  Скрипучим лестницам, ходам,
  И словно знал всё, будто годы
  Провал во ключниках здесь сам".
  
  Проходя с царем Иваном по гулким коридорам его царствования, можно понять - каждый человек несёт ответственность за свои поступки, из которых складывается история народа и страны, и никто не может, не имеет права пренебрегать судьбой отдельного человека.
  Социальное явление опричины подвергаетсяанализу, относясь к действительности, как свидетель и историк одновременно, но в поэме явления подвергаются не только историческому, но и психологическому анализу, и приём "взгляд изнутри" помогает в этом.
  Вот молитва царя Ивана, где он пытается объяснить мотивы своей жестокости тому единственному существу, кого боится.
  Что это? Безумие? Гордыня? Несгибаемость пророка? Отчаянье человека, которого история вынесла на самый гребень своей сокрушительной волны и теперь требует от него нечеловеческих усилий и нечеловеческих решений? Каждый будет решать это сам и каждый будет в ответе за "всё, чем Россия перестрадала" ...
  Центр композиции поэмы, её сюжетная кульминация - поход на Великий Новгород, который царь Иван обвинил в измене. По всему Новгороду, вторгаясь в частные дома, опричники проливали кровь, грабили и оставались безнаказанными. Однако это и кульминация царствования Ивана Грозного вообще и опричнины в частности - в 1572 году, вскоре после походов на Великий Новгород и Псков, опричнина была отменена.
  В сценах, описывающих разгром Новгорода, сюжетно-беллетристическая техника: при внешней стилистической простоте слога действие постоянно держит в напряжении:
  Приём "взгляд изнутри" работает и тут - ощущается эффект физического присутствия.
  Нити прошлого проходят сквозь современность и тянутся в будущее, а поэт делает эти нити живыми...
  
  
  
  10. ПРЕДИСЛОВИЕ ОТ АВТОРА К ПОЭМЕ 'ВОССТАНИЕ ГЛАДИАТОРА СПАРТАКА'
  
  Дорогой читатель!
  
  Проходят эпохи, возникают, существуют тысячелетиями и разрушаются империи, появляются и забываются герои и целые народы, убийцы превращаются в святых, святые в убийц в угоду пропаганды очередной власти имущих, но вопросы справедливости, свободы и равенства, продолжает волновать и тревожить людей сквозь призрачную плёнку технологического прогресса. Одним из символов этих фундаментальных вопросов человеческого общества является Спартак. Его восстание произошло за 72 года до рождения Христа, а последние отряды восставших были уничтожены незадолго до этого события, уже при первом императоре Августе. Казнь на кресте тысяч его сподвижников, их мультикультурность и полиэтничность, его загадочное исчезновение, словно вознесение в последней битве, его бог Митра, явившийся предтечей Иисуса Христа, делают его одной из краеугольных фигур мировой истории. Для подавления восстания Рим сосредоточил свои основные силы: кроме мощной армии в самой Италии, из Испании и Малой Азии были двинуты войска знаменитых полководцев. Участники той войны, римляне Помпей, Красс, Цезарь стали могильщиками республиканского Рима, и создали условия для захвата власти одним человеком, появления первого императора Рима - Августа. Сама война со Спартаком при ближайшем рассмотрении оказывается продолжением гражданской войны партии олигархов и партии оптимального управления Республики. Успехи восставших в борьбе с римской армией, блестящая тактика и стратегия, объясняются только тем, что восставшие тоже были римской армией, состоящей в основном из римлян и имеющих военный опыт. Этим же объясняются странности военной кампании Спартака, когда пытаются рассматривать её как восстание рабов, блестящая тактика и стратегия войны, бесстрашие и героизм сопоставимый с подвигом 300 спартанцев царя Леонида.
  Неудобные вопросы, возникающие к демократическому обществу древнего Рима, имеющему все признаки фашистского тоталитарного государства типа германского Третьего Рейха, являющемуся предтечей современной демократии, коммунистические идеи, масс-культура, сильно исказили суть и причины восстания, его значение для нас. Сложность ещё в том, что если собрать все исторические сообщения о Спартаке, исключая беллетристику, научные изыскания и повторы, то вряд ли наберётся десять страниц текста. Современная информационная среда предназначенная для общего пользования, организованная по принципу фрагментации данных и человеческого сознания для лучшего им управления, создаёт вокруг Спартака облако 'белого шума' (термин разведки, означающий создание потока противоречивой информации параллельно с истинной информации, которую нельзя уже изъять из употребления) скрывающей от нас истину видимо навсегда.
  Поэма 'Восстание гладиатора Спартака' - это дань памяти всем борцам с рабством и угнетением любого рода, своей борьбой сделавших нашу жизнь свободнее, лучше и счастливее. В поэме речь идёт о первом победоносном периоде восстания, когда юг Италии стал независимым от могущественного Рима...
  Приятного, волнующего прочтения!
  
  
  
  11. ПРЕДИСЛОВИЕ ОТ АВТОРА И ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ К ПОЭМЕ 'АМАЗОНИАДА'
  
   ОТ АВТОРА
  
  В одни периоды жизни общества люди читают много, в другие периоды люди читают мало. Были целые исторические эпохи, когда люди вообще не читали. Если на кону стоит жизнь, то чаще всего, не до чтения. Не то чтобы без чтения нельзя жить. Наоборот, есть типы человеческого общества, где чтение вредно для выстраивания социальных отношений и авторитета: тюрьма, армия, полиция, спортивная команда, стройка, круг людей с многомиллиардными состояниями, обладателей привелегированных пакетов акция ведущих компаний мира и т.д. то есть там, где члену общества не надо думать, особенно заурядному, а излишние вопросы, вызванные работой интеллекта могут навредить. Чтение там ни к чему. Однако в других случаях, в сложных социальных структурах: корпорациях, офисах, институтах, массмедиа и т.д., чтение развивает способность тонко настраиваться на сосуществование в разношёрстном коллективе, планировать жизнь, намечать и достигать адекватные цели, ощущать себя живым в пространстве и времени. И таким людям без чтения никак не обойтись, иначе они проиграют гонку за место под солнцем более эрудированным, тонко настроенным, имеющим множество готовых решений для действий в разных ситуациях, готовые нравственные схемы поведения, гибкость языка и поведенческих реакций, скорость принятия важных решений после долгих лет существования в фоновом режиме офиса и т.д. То есть начитанные выигрывают.
  Текст пишет автор. Кроме того, что написано, какой смысл и посылы заключены в тексте, важно ещё и как написано, насколько художественно. Не секрет, что нравственные проблемы, сформулированные Платоном и Аристотелем, а до них Гомером, актуальны до сих пор и будут актуальны всегда. Это для общества то же самое, что таблица умножения для математики. Но читать древнегреческий текст тяжело, а вникать в тонкости мышления древнего мыслителя тем более. Поэтому современная интерпретация тех философских вопросов, обличённая в оболочку молодёжного романа, например, изобилующего развлекательными моментами и бытовыми зарисовками, пользуется внимание, а текст Аристотеля - нет. Поэтому современные тексты на актуальные темы, а не только бесконечное повторение Толстого, Пушкина, Шекспира и Алигьери нужны современному интеллектуалу. Нужна пища для ума. Для ума нужна пища так же как и пища для мыщц. И для ума первосортная пища - это литература.
  Поэтому получается, что писатель своими произведениями и творениями интеллектуально откармливает тех, кому нужна такая пища. Читатель весьма привередлив. Он мгновенно чувствует, нужна ему такая-то вещь или нет, словно ребёнок по запаху котлеты отличает желанное от нежеланного, и нет никаких сил заставить его есть (читать) против воли. Писатель таким образом совершает чрезвычайно благое для людей дело. Ведь без высококачественной интеллектуальной пищи жизнь множества человек погрузится в потёмки, сумрак примитивизма, биологизма и древнего мышления, в средневековое мракобесие и религиозные предрассудки. Это сложное и неблагодарное занятие, многие сдаются, погибают на этом пути морально и физически. Это не то, что прибыльно, радуясь празднику яркого хаоса жизни, производить, распространять и рекламировать алкогольную отраву, табачные и другие наркотики, продажную любовь или кровавые зрелища. Писательство это божественное ремесло, имеющее возможность созидать добро и приближать совершенное общество. И враги и друзья этих двух явлений об этом прекрасно осведомлены. Что ещё можно добавить? Читайте больше!
  
  
  
   ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ
  
  Это рассказ о том, что осталось за рамками внимания слепого Гомера, о том, что было на самом деле в те далёкие времена Троянской войны на земле, получившей много позже название Крым.
  1261 год до нашей эры. Уже несколько лет идёт Троянская война. Отряд мореплавателей из Греции высаживается на благодатном берегу Таврии (Крым). Здесь они начинают возводить город, но подвергаются нападению амазонок. Выживших мореплавателей амазонки берут в плен. Среди них поэт Филоменес. Он бежит из плена через северные моря. Перенеся страшные испытания, повстречав богов Ареса, Аполлона, Афину, Посейдона, столкнувшись с кельтами, финикийцами, участниками Троянской войны Ахиллесом, Агамемнонном, он возвращается в Тавриду с большим отрядом спартанцев. После битвы и сожжения столицы северных амазонок, убийства их царицы, оставшиеся в живых спартанцы погибают в дельте Борисфена (Днепра). Перед смертью поэт успевает положить на болотную кочку маленькую девочку - дочь погибшей царицы и спартанца. Зевс, после совещания с богами, разрешает богине Артемиде взять девочку под свою защиту, поселить на Кавказе, дав начало новому народу...
  
  
  
  12. ПОСЛЕСЛОВИЕ ОТ АВТОРА К РОМАНУ 'ЗОЛОТО НЕБЕСНЫХ КОРОЛЕЙ'
  
   ПОСЛЕСЛОВИЕ ОТ АВТОРА
  
  Наверное так и закончился тот поход предков русских в Европу за мифическим сокровищами. Столкнувшись с франками - бесжалостными германскими поработителями Галлии, давно погрязшей во взяточничестве, воровстве, грабеже, пьянстве, разврате и лени, унаследованных от римлян, сами затем перенявшие от галлов эти обычаи и пороки, люди из дремучих лесных краёв оказались в положении жертв. Франки и их германские соплеменники алеманы, лангобарды, саксы, белги и англы, являли собой беспощадных уничтожителей всего, что по их мнению было им чуждым, бесполезным и опасным. В некоторой степени галлы сами были тому виной. Как германские племена могли им простить, например историю III и XVI легионов римской армии, состоящих из галлов, неоднократно заливали Рейн потоками крови уничтожаемых и порабощенных германских племён, и при Юлии Цезаре, и при императорах Тиберии, Клавдии, Веспасиане, Флавии. Такие чудовищные деяния не забывается народами и через тысячу лет.
  Крохотное же разноплеменное воинство князя из далёкой и безымянной глухомани, где не было до тех пор ни одного каменного строения, за исключением крохотной крепостицы Любша на Волхове, да и то представлявшей из себя земляной вал, обмурованный камнями, отряд из людей, имеющих представления о мироустройстве и боге на уровне первобытном, подобном мифам Древней Греции, было обречено. Люди из Тёмной земли разительно отличались от германских хозяев Европы. Они отставали от франков на тысячелетие, на целую эпоху Древнего Рима, и они не имели никаких шансов уцелеть при столкновении с ними. Рабство или смерть были уготованы им среди бушующего уже двести лет хаоса войны в Европе всех против всех за наследство Древнего Рима.
  Однако, чудеса случаются в нашей жизни достаточно часто. Так устроено человеческое бытиё, на тонких ниточках жизни, связывающих организмы даже великих людей в единое целое из многих органов, мышц и костей. За остановкой сердца по различным, порой прозаическим, нелепым причинам, всего считанных людей, происходил распад гигантских государства, миллионные народы приходили в движение. Они сражались, переселялись, гибли, попадали целиком в рабство, разрушались города, гибли культурные традиции, научные школы и произведения искусств. Или возбудители болезней становились причиной драматических событий, или погода вмешивалась после извержения какого-нибудь вулкана в далёких краях, от чего погибал урожай, скот, начинался голод, убивавший целые города и страны.
  Все эти вещи нельзя было назвать никак иначе, как только чудесами, потому что свойство человеческого восприятия мира основано на усреднённом принятии нормального, как часто повторяющегося и неизменного. Любое отклонение от привычного похоже на чудо, а катастрофические проявления мирового движения тем более.
  Чудеса бывают злые и бывают чудеса добрые, как и люди, и явления, символизирующие божественные или дьявольские, свет и тьма, зло и добро. Эти понятия имеют корень в вещах, разделяемых на полезные или вредные, как разделяются взаимоисключающие пары главного в жизни, окружающего человека с самого его зарождения: день - ночь, лето - зима, огонь - вода, земля - небо, рождение - смерть. Эти пары противопоставлений можно перечислять бесконечно. Так же и в нашей истории восточного золота, принадлежащего разным царям и императорам, считавшим себя детьми неба или высших божественных сил. Можно с полной уверенностью сказать, что китайское золото это, будучи переплавлено в современные слитки для хранения, перемешанное с другим золотом, и сейчас принадлежит гласным и негласным королям, всё так же, как и фараоны или римские императоры, считающим себя посланниками небес и воплощёнными в человеческих телах, богами над несчастными людьми.
  В нашей легенде тоже есть такое чудо. Не такими простыми были люди из Тёмной земли, далёкого края, отдельного мира, другой планеты, расположенной между Западной Двиной и Северной Двиной, между Ильмень-озером и рекой Ока. Грубая сила, натиск, незрячее упрямство никогда не было славянскими доминирующими приёмами общения с миром, а вот терпение, изобретательность и быстрая привычка к новому, были такими приёмами. Само зарождение и разрастание славян в древнеримской Паннонии и вокруг неё, в Норике, Далмации и Дакии в стране, где усреднялись германские, греческие, тюркские, римские силы, бастарны и фракийцы, где они все уравновешивали друг друга яростью, жадностью и подлостью, было актом природного компромисса. Это свойство - находить баланс практически с любой природной средой и с любыми народом, помогли славянству расселиться на гигантский территории, и стать ныне самым плодовитым, и многочисленным европеоидным народом.
  Так же и Стовов Багрянородец, и все его люди, волей судьбы пленившие франкского короля Дагобера, не могли не учесть и своего положения, и могущество человека, оказавшегося неожиданно в их власти. То видение о последнем сражении вождей из Тёмной земли с превосходящими силами франкской конницы, сильнее которой тогда могла быть разве только аварская или византийская конница, было следствием природного дара Рагдая представлять себе любой мир и обстоятельства в нём так же отчётливо, как и главная, общая для всех реальность. На самом деле события развивались иначе чем его предвидении, и не менее драматично. Однако жизни героев легенды остались в тот момент при них.
  Объём этого романа, не позволяет сразу продолжить повествование о дальнейших приключениях искателей сокровищ, поэтому рассказ будет продолжен в следующем романе по легенде о Золотой лоции. Вопиющая реальность тех событий не позволяет о них умолчать.
  
  
  
  13. ПРЕДИСЛОВИЕ ОТ АВТОРА К РОМАНУ 'РЕКРУТЫ НАТООТВААЛЯ - ХРОНИКА ВОЙНЫ'
  
  В мире романа "Рекруты Натоотвааля - хроника войны" сбылись грозные предсказания фантастов и футурологов.
  Ядерное оружие пущено в ход, гибнут миллионы человек, а оставшиеся в живых завидуют мёртвым.
  В смертельной схватке сошлись христианская и мусульманская цивилизации, либерализм и толерантность потерпели крах, опасность физического, интеллектуального и нравственного вырождения человечества - очевидный факт, повседневная реалия.
  По сути, мир, лишён будущего.
  Герои романа о будущем думают мало.
  Их прошлое - война, настоящее - война, и будущее - таинственное, загадочное, непознанное - скорее всего тоже обернётся войной.
  Они воюют за свою расу, свою землю, свои семьи, однако волей случая им предстоит принять участие в сражениях совсем иного уровня.
  В детстве, с удовольствием расстреливая космический флот "империи зла" на игровых приставках, герои наивно полагали, что чудовищные планы "звёздных войн" будут реализовываться где-нибудь подальше от Земли, и уж конечно, даже не мечтали оказаться на передовой этих космических войн, но скоро для них начнется другая война.
  Героям предстоит действовать в новой для них реальности.
  Научно-технические достижения не отменяют и не обесценивают человеческих чувств и качеств - долга дружбы, верности, личной отваги и чести - чувства эти вечны и не подвластны времени. Любое время будет проверять эти чувства на прочность, и лишь от человека будет зависеть, чем окончатся для него эти испытания, победой духа или позором.
  Роман ставит и перед героями, и перед читателями сложные проблемы - научные, общественно-политические, философские, моральные.
  В традиции лучших произведений фантастики 20 века, открывается неведомое, то, что может произойти завтра или - не произойдет никогда.
  Показывается сложность пути к неизведанному будущему - долгий и тяжелый путь, ошибки и поражения, а победа будет не легкой, таящей перспективы новых путей.
  Когда мы читаем список погибших рекрутов Натоотвааля, перед глазами будто встает вечный гранитная плита с выбитыми на ней именами героев Второй Мировой, и особенно это ощущение усиливается русским именем одного из героев.
  И ещё...
  Вселенная, это организм, имеющий все признаки живого. Он сам себя воспроизводит, сам развивается, превращается и умирает, оставляя потомство. Как растение или животное. Он сам и внутренность и наружность. В нём расстояние и время не имеют значения. Единственно, чего ему не хватает, это рассудка и души. Но что, если наши души и рассудок и есть единственные в нём? Значит, отбросив ничего не значащие размеры, мы с ним составляем совершенно создание, где его безграничное тело соединено с нашим безграничным сознание? Он и есть мы! Мы и есть он, Космос!
  
  
  
  14. ПРЕДИСЛОВИЕ ОТ АВТОРА К РОМАНУ 'The Natotevaal Recruits. War Chronicle'
  
  (Foreword to the novel
  'The Natotevaal Recruits. War Chronicle'
  By Demidov A.G.)
  
  
  'Imagination - is just a part, although a significant one, of what usually denotes reality. Ultimately, it is unknown to which of the two genres - reality or fiction our world belongs.'
  H.L.Borges
  Philosophy and science fiction, like any other forms of culture can interact in many different ways. Certainly not all their features are equal.
  If Borges, for instance, describes philosophy as a kind of fiction with inimitable literature-centrism, Derrida principally refuses to distinguish between (fiction) literature and philosophy, and in the best case fiction critics are only able to collect images and references to philosophy in science fiction works, thus philosophical consideration of fiction is hardly a noticeable opportunity.
  In pursuit of reality, and in an attempt to lay the foundation of scientific knowledge, philosophy not only ignored imagination and fantasy along with their products (relating to purely subjective orders) but systematically and consistently tried to get rid of them by all means, so as to approach objectivity and - ideally - entirely possess it.
  Only, perhaps, the establishment of non-classical way of philosophizing, that allowed and even suggested alternative interpretations of reality, has gradually changed the attitude to fiction.
  It is peculiar that almost at the same time - in the second half of the XIX century - formation of proper literary fiction occurs (of course: Jules Verne, G.Wells).
  Only in the second half of the XX century philosophy started to conduct special studies of the imaginary, virtual, semantics of possible worlds, etc. (along with gaining fiction maturity).
  However, actual fiction still remained below the horizon of perception, although only fiction provides philosophy with a special field-space for deploying extravagant concepts, as well as unique tools for modeling and experimentation.
  In order to highlight these features by heuristic fiction of philosophy and outline the shapes of the appropriate project, it is useful to see philosophy as an operator, which is applied to science fiction as a phenomenon.
  If philosophy assumes the reflection of ultimate bases of culture as a whole, claims to critically examine the diversity of the world in general, then by the same gesture, which provides its versatility, condemns itself and has to delve into the specifics of each particular cultural form, each area and region of the world.
  For instance, a mathematician studies mathematics, and a musician - music, while figuring out how music differs from mathematics or what comprises one or the other, is not of their concern, but the task of philosophy in its applied sense, so to speak.
  Of course, the point here is not about each individual object as such - this table or that tree, though everything depends on the approach.
  Philosophy sprouts: in addition to the philosophy of science separately appears the philosophy of mathematics, philosophy of physics and philosophy of biology, along with philosophy of nature and philosophy of culture - and even the philosophy of history, philosophy of law, philosophy of art and so on and so forth.
  Therefore, philosophy - in terms of its various fields of application, which potentially generate not only its separate directions, but whole disciplines - it is appropriate to consider it as an operative: "philosophy X" or even "philosophy Y", where anything may serve as an independent variable.
  Another thing is that a simple permutation which comprises a bare slogan or manifesto, would certainly be quite insufficient - forming a research agenda requires more or less developed and reflexively drawn project.
  In this case, philosophy, like phenomenological consciousness, acquires sustainable intentionality, allowing not only to identify and investigate the specificity of the corresponding sphere, but also - by revealing its ultimate bases - achieve fundamental conceptual results.
  Thus one of the methods of interaction of various cultural dominions is implemented - by reflecting one on/in the other, both are modified and thereby get an opportunity to spread, fulfilling their programs with the new material.
  Strictly speaking, the status of fiction in itself represents a major challenge, or rather, a whole set of problems.
  Fiction, first of all as a product of imagination should seemingly confront reality or actuality: as nonexistent to existing.
  However, even the critics of traditional philosophical metaphysics of presence has to acknowledge that everything we say, everything we can think of, is there in a certain way, though differently (and therefore non-metaphysical ontology should be based on a fundamentally different basis - but that is another story), thus straight oppositions do not work and cannot work.
  Secondly, fantasy as a set of art depicting/representing/describing the imaginary, would have to confront realism, on the one hand, which also reproduces reality and modernism and the avant-garde on the other, which more or less avoid using references, eluding to the more or less understandable (syntactic, semantic or pragmatic) performativity.
  However, a critical review of the so-called realism shows that realism, in its full and strict sense not only did not and does not exist, but is generally impossible - because any images of reality would inevitably be imagined (at least to the extent where we distinguish one and the other); after all, this is indicated by the ability of art photography, which directly and almost immediately (literally photographically) reflects the reality, regardless of our perception of it. On the other hand, a careful study of the indirect features of reference removes the inflexibility of its contrast to performativity.
  Thirdly, science fiction is in no way related to one form of art, embodied - along with literature and, say, painting - also in cinematography, theater, drawing, comic books, and perhaps even in sculpture.
  And even in amusement parks and - necessarily - in computer games: if they can be classified as art, then to a very special, interactive sphere.
  In addition, even literary science fiction can neither be classified as a genre, strictly speaking, because it brings together works of a variety of genres (and also of different lines - a novel, a story, a narrative..., space opera, alternative history, detective fiction...) nor as a destination because it can quite easily include different styles (cyberpunk, turbo-realism...), not to mention the traditional, more or less stable division into the two main branches - the science fiction and fantasy.
  Moreover, fantasy forms a whole subculture - clubs, a system of conferences, journals and symbols (souvenirs, "baubles", garments, toys, gadgets, meshes, artifacts...), a variety of amateur performances and numerous communities; a set of games (such as role-playing, and multi-user computer games - local network and online) - perhaps, no other social formation can boast of such a diversity.
  Nevertheless, it is permissible to speak of science fiction as a phenomenon, the features of which science fiction philosophy is intended to clarify, to such extent in which the entire conglomerate of this diverse phenomena may be lawfully called in short, and to the extent that it can somehow be separated from the rest.
  Although we can talk about a more or less pure forms of fiction in the first place - literature, painting, cinema, and supposedly computer games.
  Despite the fact that problems of philosophical understanding of science fiction are extremely varied, we can try to group them into a few main lines of problematization - according to the traditional matrix of leading philosophical disciplines.
  Ontology of fiction in this case will include a series of issues related to the existential status of products of imagination and fantasy, from mythological characters to heroes of art that represent the original, separate reality - different from the usual, ordinary, standard with its unprecedented novelty and uniqueness.
  In fact, fantasy creates special worlds, thus the study of specific rules for creating these kinds of possible and impossible worlds will also refer here: just as postmodernism discovers connections, that are solidly unbreakable, so the rampant variety of fantasy worlds reveals some invariants.
  For instance such rules as: the coherency of individual components, fragments and elements; their coordination with one another, fullness of all the emerging opportunities; introduction of the main principle of realizing the scope of all possible layers of meaning in the unity of conceivable horizon.
  The situation of a seeming a priori and absolute freedom of the creator in fiction paradoxically uncovers some strange inner necessities and limits, that are defined not only by the specifics of a selected representation language or the coherence of discursive sequence, but also by some, clearly ontological terms-conventions.
  Freedom and necessity turn out to be the reverse sides of each other, although not in their dialectical sense.
  The development of these new virtual worlds helps to provide better arrangement and ontological characteristics of our world, and the diversification of ontologies and related concepts - the conditions and limits of the ontology itself.
  Gnosseology of science fiction will include another series of questions, seizing the ultimate learning experience, modeling of exotic cognitive situations, analysis and presentation of objective consciousness realised with the help of artificial means, as well as unique means of detection and dispersal of visible illusions.
  For example, an alien - is a radical instance of removal that allows to adopt a maximally external attitude and distinguish some features which would not be obvious otherwise: the conventionality of the usual, customary, traditional and non-obviousness of the evidence itself.
  Unexpected turns of events, large-scale coverage of the grand space-time intervals, sophisticated scenery give the opportunity to see the limits, denoted by the acknowledged meanings and boundaries of natural intuitions and interpretations; realize the inert stereotypes of mundane consciousness.
  Fiction as knowledge finally undermines the solid oppositions of the discovered/invented, the found/made, the real/imaginary.
  Fiction modeling demonstrates the capabilities of the most flexible thinking and creative ways of comprehending the world: the creation of exotic worlds can tell something about our world also - regardless of whether the scientific or mythological fiction base is being used.
  The Heuristic Functions of fantasy in general were among the first to be observed.
  This is also backed by the discussion of problems with communication and understanding, which can be seen in colorful contrast to the highlighted situations of meeting of different civilizations, cultures and societies that belong to different worlds, planets, strata or layers of reality - in this sense, the well-known TV series 'Star Track' becomes the embodiment of the universal hermeneutic project as it purposefully indicates a potentially infinite attainability of understanding.
  The axiology of fiction includes another series of questions that draw the attention to the subtle aspects of working with values.
  Properly speaking, there is no such notion as values of fiction, of course - not because it is impossible to estimate the products of fantasy (that is quite possible), and not even because it is impossible to come up with things or ideals, worthy of aspiring no less than ordinary and mundane (this is also feasible, although with an even greater difficulty), but simply because it is impossible to evaluate something that is make-believe: in a sense of combining the perception of some value as a value, worthy of becoming a finite basis of goal-setting, and - at the same time - as an arbitrary convention, that can easily be replaced at any time, or freely given up.
  Another thing is that fiction provides a unique opportunity for revaluation of all values (almost according to Nietzsche's project), or at least for evaluating different versions of the hierarchy of values and preferences.
  But in any case, there should be a certain binding to ones or the other values accepted as default, because otherwise it would be impossible to perceive new, unusual and unfamiliar ideas as essential.
  The utmost escapism is inevitably related to the main flow of life - the question is always about the desire to escape from something and the destination of running.
  However, there are things which one can never get away from - himself for example, - and this turns out to be the most important, the most valuable thing, and that is what one has to deal with in the long run, but in order to find this balance, everything has to be checked for strength and sustainability - as well by the means of fiction.
  Of course, the diversity of aspects of fiction capabilities listed above is in no way exhaustive.
  At least two relatively autonomous aspects are worth mentioning separately, as they are distinguished on other grounds.
  The social aspect of science fiction - and probably the most significant behind its limits - is primarily associated with the expression and comprehension of the ideals of social order (directly and primarily in the form of various utopias and anti-utopias - respectively, the positive and the negative), and also provides the development of the future, with a reinterpretation of the past (alternative history), with recovery of the socio-cultural condition of the world and forming human relationships, not to mention overcoming xenophobia and tolerance development.
  For example, Rorty highly appreciates the role of fantastic experiments carried out in the novels of George Orwell, which help to understand the nature of a man, the formation of the modern concept of a fair society and avoidance of violence.
  By the way, the heated debates on the program of so-called gender studies elegantly complement the fictional models of societies, cultures and civilizations, built on a completely different (from what we are used to) principles: it is not just about the possibility of existing of other life forms (in one case - the androgynous, and in the other - proclaiming and accepting dominance of homosexual contacts over heterosexual), but also more exotic ways of existence - the robots, for instance, which also happen to be discriminated like women, blacks, gays, children and other peculiar characters.
  Anyway - fiction is indispensable in demonstration of the fundamental conditionality of all forms of human interaction, even if it reproduces the steady absoluteness of the required functions.
  Finally, we could also mention the ability of fiction to act as an emphasized workaround, as a form of Aesop's language, which allows to disguise ideological and political journalistic statements for works of art avoiding censure, if such products in fact, do not belong to the fiction itself in a quite indirect way.
  The discursive aspect of fiction is primarily associated with the means of its realization and perception.
  The main question is what conditions and assumptions are necessary for the existence of fiction as purely fantastical, not accepted as a brazen lie, that is, or an attempt to mislead or a story about reality.
  After all, fiction is also expressed with initially limited means (ordinary language - minimally modified, or built up); the fact that these means are certainly excessive (realities, concepts, constructs, concepts...); on the one hand, fiction works are unlike purely formal search experiments of avant-garde and modernism, and on the other hand, from the popular science literature, support the delicate balance of subtle contrasts of the usual and unusual, explicable and wonderful, traditional and new, natural and artificial...
  For example, the metaphorical transfer is often used inversely, if the standard step is to compare technical progress with natural or magical, the device of reverse provides a unique effect.
  Thus fiction forms, constantly reproduces and maintains a special horizon of expectation in the space of the absence of the true/false opposition, in other words, creates new evidence with the help of the self-extracting code and its reader, who has a taste for such a recoding and other similar intellectual procedures.
  The subject-indicating focus of language means is transformed by the means of fiction discourse in the functioning process into subject-projecting, the goal of which is to reveal the unprecedented.
  Thus, science fiction acts as discursively embodied means of literature and/or visual arts (painting, drawing, sculpture, movie...) as something given, represented, described, but nonexistent, but real and materialized at the same time - unlike, abstract art for instance.
  The peculiarity of the fictional in this sense is mostly defined by separation from the rest and self-restraint, by the act of mental balancing in testing the different types of discourse.
  The most widely open and extremely pointed (though, again, not to a radical break) fiction discourse becomes the generative source for filling the gaps in lacunae, detected in the accepted discourse or the worldview.
  Fiction is attractive due to its invincible variety; it opens new conceptual space and carries away to an amazing, wonderful, mysterious, unknown, unusual, supernatural and going beyond the limits.
  Like a mental experiment in physics (Maxwell's demon, Schr;dinger's cat, Einstein's elevator) fantasy provokes construction of unexpected concepts in other sciences, including a collection of imaginary constructs that have numerous applications - the imaginary logic of Vasilyev, the unspeakable communities and imaginary social institutions.
  But this goes far beyond science, of course, - Tolkien's epic "The Lord of the Rings" for example, could easily be interpreted as a full-fledged version of a modern esoteric doctrine.
  At the attempts to locate science fiction into a tight conceptual grid it often happens that all the definitions fade and moreover blur the stereotypical schemes of perception and thought.
  Science fiction fans are well aware of the harm which "science-fiction mass consumption products" do to this genre.
  Heroes there are substituted with schemes (even super-schemes), supermen with crystal-clear and empty soul.
  With stagy ease these "heroes" use their abilities in time and space, unlimited even by common sense.
  Cinematography did not go far beyond from the publishers in this sense, making new "supermen" and new "star massacres" rich with dynamics which are made at a really fantastic technical level.
  Therefore, the appearance of such work as a novel by Andrey Demidov "The Natotevaal Recruits" should become a significant, and even iconic event not only in the paradigm of fiction, but of the literary process in general.
  Why are we talking about literature in general in this case?
  Because literature is always a non-fictional (and sometimes distorted) reflection of the present.
  But can we say that works of fiction genre reflect the future?
  No, we cannot.
  The present is refracted and repeated in a special form in them.
  The future - is just a prism through which science fiction writer considers his time, his contemporaries. However, this prism still allows the readers to see features of future in the present.
  That is why we can confidently say that fiction helps a person in a world, that is changing with tremendous speed, especially nowadays, when the rate of change has dramatically increased, and all these changes can be both beneficial as well as threatening to the mankind.
  Fiction, that describes possible changes, prepares a person for a real change and helps either to adjust to it or to change oneself.
  But are these changes of human nature really needed and are they possible?
  We live in a world, predicted by science fiction writers decades ago.
  Andrey Demidov's protagonists live in a world, the suppositions of which we are making today, the premises of which we can see even now.
  It is a world in which the most formidable predictions of science fiction writers and futurists have come true.
  A world, in which nuclear weapons have been brought into play, killing millions of people and a world, where the survivors envy the dead.
  This is a world where Christian and Muslim civilizations meet in a deadly combat, a world in which tolerance and liberalism have been completely refuted.
  This is the world where the danger of physical, intellectual and moral degradation of the mankind as a whole - is an obvious fact, the everyday reality of life.
  Essentially, it is a world without a future.
  Andrey Demidov's heroes do not even get a chance to think about the future.
  They have other problems to deal with.
  Their past is war, their present is war, and their future - mysterious, enigmatic and unknown - will most likely result in war.
  War - is the occupation of the novel's characters.
  They are fighting for their race, their land, their families, but by chance they will have to take part in battles of a totally different level.
  In childhood, joyfully shooting the space fleet of "the evil empire" on cheap game consoles, the novel's characters naively believed that monstrous plans of "Star Wars" would be carried out somewhere far away from Earth and certainly never dreamed of being at the forefront of these space wars, but soon... In a while they are going to find themselves taking part in a totally different war:
  'Getting out from a pile of floppy disks and coils of a collapsed rack of the archive, Whitehouse was anxiously listening to the established silence.
  The emitter of 'Das Rhein' was quiet.
  Mackliff was pottering about nearby, "Yes, it has been a long time I was hit in the face like that..."- he said, letting trickles of blood pour into the weightlessness down his smashed nose.
  The speaker of internal communication rustled again:
  - 'Das Rhein' calls up 'Independence', 'Das Rhein' calls up 'Independence'.
  Raumwaffe Colonel Manfred von Conrad speaking...As a result of penetration of a cumulative rocket, depressurization of all compartments has occurred. I beg permission to move to your Shuttle.
  Whitehouse approached the microphone as quickly as it was possible:
  - Yes, hurry up. We will open the lower gateway.
  German astronauts appeared in ten painfully long minutes.
  Covers of cadmium suits were torn apart; glass of pressure helmets was smoke-stained, identification badges looked faded.
  Their eyes were empty, staring at one point. Their faces looked like the astronauts have just returned from the underworld. There were four of them, Colonel von Conrad, Navigator Eichberger and board gunner Hoffman, who was laid next to the fourth, Matthias Leiseheld, whose body was inside a funeral package with a small black-and-red-and-yellow flag pinned to the chest.
  He was killed when one of the missiles hit the emitter tower.
  - Well, what do we do now? - Eichberger asked gloomily.
  - Allah Akbar. That's what. - Von Conrad looked up at his Navigator with his dull eyes, reddened from capillary bleeding, and brushed the edge of his hand across his throat.
  A game of this self-confident giant with legless midgets went on for several minutes, after which the remaining Stergs were turned into rubble with a few exact salvos.
  - Now, that's what I call real war! - Von Conrad broke the deathly silence and clapped his hands. - Bravo, Swertz.'
  Soon the soldiers from Earth will become space soldiers, the recruits of Natotevaal, and the victory or the defeat of the space race, for which they have decided to fight, will depend only from them.
  This is where the author gets a chance to study human psychology and behavior in new, seemingly improbable situations.
  Heroes will act in a new reality for them, which is hard to perceive, even in terms of technology - even though the author smartly describes all the technical details, they are not presented as a contrived conglomeration of terms, although composed in the form of a document:
  'Digital Coded Telegram NO5
  To:
  Commander of the "Independence VH-O" group,
  Captain-Commander
  yagd Audun Tskugol.
  Regarding the raider "Krovur":
  During the battle for Terhoma in the Blue Plume area, sector A55S00; sub-sector 354 the following features of the raider "Krovur" were detected;
  - The raider is a plate-shaped aircraft with two modes: cruiser and combat.
  -in cruiser mode its body is solid, has a radius of 4.7 Krs and an average thickness of 1.01 Kr.
  -in combat mode, a remote cabin separates from the central part of the body, leaving a 2.1 Kr radius void and the raider turns into a toroidal body.
  At the time of the fight its cabin, which is a standalone warship moves away at a safe distance.
  About ten objects get separated from the main body simultaneously; they most likely perform the repeater functions of the cabin because a variety of interference and communication blocks are commonly used in combat.
  -Repeaters, due to their small size are survivable against the enemy; they line up in a chain which connects both parts of "Krovur".
  -experts believe that the 'swarming fly' maneuvers are only possible due to a radically new type of engine, different from the megrasine ones.
  "Krovur" probably has gravitational driving force, which is two or more artificial groups, asynchronously rotating inside the computer by thickening the rim, which is no more than a looped-through accelerator channel.
  This allows "Krovur" to change the direction of the flight instantly, along and across its body, which is almost unattainable for our "cigar-shaped" vessels.'
  However, the scientific and technical achievements, no matter how incredible they are, do not cancel or devalue human emotions and qualities - the duty of friendship, loyalty, personal courage and honor - these feelings are eternal and timeless. The strength of these feelings will be time-proved, and it will depend only on the hero whether these tests will end up with victory of the spirit or shame.
  Therefore, when we read the list of the fallen Natotevaal recruits, we see an eternal granite plate in front of our eyes with names of the heroes of the Second World War, and this feeling is intensified with a Russian name of one of the characters:
  "Here rest:
  Jean Batiste Dunois,
  George Fujieka,
  Wolf Lauer Hoffman,
  Otto Franz Eichberger,
  Mathias Leiseheld.
  And the soldiers of Natotevaal:
  Richard Aydem,
  Alexander Vladimirovich Dybal.
  God bless their souls,
  And the souls of all the commandos from Earth,
  Who have fallen in Natotevaal.'
  A detailed analysis of various aspects of science fiction as a phenomenon of literature and philosophy, that precedes the story about the novel of A.Demidov was not accidental.
  This novel, written over ten years ago, not only did not lose its sharpness and relevance, but, on the contrary, is intended to be a significant milestone for all intelligent readers.
  For all those who are still interested in secrets of space and the dual and contradictory role of scientific progress in modern society, and feelings of the characters who undergo the hardest tests of courage, devotion to duty and humanity.
  Moreover, the novel "Chronicle of Natotevaal" has the potential to become a cult product for fans of science fiction - it is imbued with romance of heroism, great sense of humor and it is literally impossible to break away from reading it.
  But, nevertheless, the novel is anything but entertaining light reading: the author raises complex issues of science, politics, philosophy and moral before his heroes and the readers.
  In the tradition of the best works of fiction of the 20th century, Andrey Demidov reveals the unknown in his novel, something that might either happen tomorrow or will never happen at all.
  The author clearly highlights the difficulty of the way to complex, unknown future - it is a long and difficult path, with mistakes and defeats on the way; and the victory will not be easy, but endured, with a promise of new ways and new challenges.
  To many of the questions posed by Andrey Demidov in the novel "Chronicle of Natotevaal" humanity does not yet have sufficiently complete and convincing answers.
  Humanity will search for these answers as long as it exists; it is obliged to, if we want to go forward, not blindly.
  Searching through fiction in particular, and the book you now hold in your hands will become a reliable, but demanding assistant, and possibly - your spiritual guide to a modern, distorted world.
  Because 'imagination - is just a part, although a significant one of what usually denotes reality. Ultimately, it is unknown to which of the two genres - reality or fiction our world belongs'.
  
  
  
  15. ПРЕДИСЛОВИЕ ОТ АВТОРА К РОМАНУ 'КОРАБЛЬ СПАСИТЕЛЯ ВСЕЛЕННОЙ'
  
   Почему человек читает?
   Первое - это развлечение и досуг. Второе - необходимость участия в чем-либо, третье - познание, любопытство.
   Что является основным конкурентом литературы?
   Кино, телевидение, театр и, как ни странно, сама жизнь. Из этого следует, что в литературе, для того чтобы быть востребованной, нужно хотя бы сравняться со своими конкурентами в развлекательности. Из чего состоит развлекательность? Наверно из информации, картинки, звука и их постоянного изменения. Как литературе в этих компонентах развлекательности состязаться с осязаемыми, зримыми и слышимыми конкурентами?
   Но как?
   Что касается информации, тот литература имеет хорошие шансы, но в том, что касается развлекательности возникают сложности. Если мы на киноэкране видим пейзаж, то видим сразу всё. Все подробности. На этом фоне тут же могут действовать герои. Глаз видит, ухо слышит. Информация сжата и достаточна. Возможна динамика, возможен захват внимания зрителя. Литература же, сначала должна описать пейзаж, описать то, как выглядят герои, описать их интонацию и выражение ли при помощи символов, нанесенных на бумагу. Это гораздо сложнее. Опишешь мало - действие есть, а изображения нет.
   Опишешь много - изображения много, а действия мало. И если театральный режиссёр Константин Станиславский восклицал "Не верю!" при не убедительной игре актёров, то читатель восклицает "Не вижу!", при недостаточной изобразительности литературного произведения. Поэтому поэт Иоганн Гёте был сто раз прав, говоря, что "подробности есть бог".
   Таким образом, перед автором возникает сложная задача по поиску баланса между временем (читай объёмом текста) затрачиваемым на описание предметов и временем, затрачиваемым на описание действия предмета.
   Но сам автор в этом виноват. Если взялся писать - пиши хорошо. Если, конечно, понимаешь, что такое хорошо, а что такое плохо. Но литература далеко не так бессильна и немощна по сравнению со своими высоко технологичными конкурентами. Есть нечто, что делает её безусловным лидером.
   Но что это?
  Как этот набор букв может быть сильнее огромного экрана и стереозвука кинотеатра, от которого сотрясаются человеческие внутренности?
   Оказывается, может.
   Слово - это конечно абстракция, предназначенная для обозначения каких-либо вещей и явлений. Сами предметы, описываемые словом, быстро меняются. Пространство вокруг них быстро меняется. И всё же слово - самое совершенное изобретение человека со времён его появления на планете Земля. Совершеннее любой орбитальной станции.
   Но человек как часть мира - совершеннее даже слова.
   Цикл разноплановых романов, так или иначе связанных с Натоотваалем, о котором идёт речь в представленном вниманию публики в фантастическом романе 'Корабль спасителя Вселенной', родился из черновика романа, изданного в 2013 году ограниченным тиражом под названием 'Золотая лоция'. Позже из этого черновика, кроме романа 'Корабль спасителя Вселенной', были созданы исторические романы 'Золото небесных королей' и 'Золотая лоция викингов'. К этому натоотваальскому циклу примыкают фантастические романы о войне в космосе: 'Солдаты космической войны' и 'Золотой астероид', а так же роман (изданный черновик) 'Тайны звенящих холмов'.
  Однако если выстраивать события натоотваальского цикла в хронологическом порядке, эпизод 'Корабль спасителя Вселенной' является первым из четырёх.
  После такого вынужденного отступления роман может быть более гармонично воспринят.
  Описывая в своих романах и поэмах масштабные исторические и фантастические события разных, будущих и прошедших времён, могу сказать, что от двойной бесконечной глубины, бывшей и будущей человеческой истории, от рождения-смертей сотен миллиардов людей, гоминидов и человекоподобных существ, становится жутко, особенно когда чувствуешь совокупность их существовавших и предстоящих сознаний и мыслей, это словно стоять на самом краю бездонного пропасти прошлого и такую же пропасть видеть над собой, в грядущем.
  
  
  
  16. ПРЕДИСЛОВИЕ ОТ АВТОРА К СБОРНИКУ СТИХОВ 'КНИГА СТИХОВ
  О ПРИРОДЕ, ИСТОРИИ, ЖИЗНИ И ЖЕНЩИНЕ'
  
  
  Дорогой читатель!
  
  Искусство - это одно из самых непрактичных вещей в мире. Но, если задуматься, все главные вещи в нашей жизни не практичны. Любовь не практична, нежность не практична, любовь к родине не практична, смысл и справедливость не практичны. Тексты гимнов и рекламных роликов, песни политических певцов, конечно, имеют цену, за них платят правители своими премиями и возможностью собрать стадионы слушателей, возможностью тиражировать свои авторские гонорары. А поэзия народная, не имеющая друзей-олигархов, порой вредная для них, не практична. Какой прок был русскому человеку, сочинившему "Чёрного ворона"? Его имя никому не известно. Песня розошлась тысячами вариантов и стала народной. Писать стихи вообще, самая неблагодарная и странная работа на свете. Не могу представить себе менее значимую для жизни профессию и занятие. Даже если все поэты Росии, а их, наверное, 1% от населения, забастуют, никто этого не заметит в течении 10 лет. А если забастуют, к примеру, водопроводчики, то жизнь остановится через несколько часов. Над поэтами смеются, они вызывают жалость и презрение. Голос их тонок и тих, но сила этого голоса иногда безмерна! Подняться над обыденностью, увидеть бескрайность мира, так пугающую простых людей, прожить тысячи жизней, делать что-то большее, чем только исполнять технологии добычи денег и обслуживания своего тела, вот тот наркотик, заставляющий по настоящему писать и становится чудаком. И от этого величие искусства, предоставляющего такую возможность, ещё более сияет!
  В этом сборнике есть и частички природа и мгновения истрии и жизни, мысли разных женщин, и поэтому это, наверное, 200 самых непрактичных стихотворений... По моим ощущениям, если поручить компьютеру перевести эту книгу в ноты, то получится, наверное, Пятая симфония Бетховена, особенно в части, касающейся истории. Внимание, не читать натощак и перед управлением автотранспортным средством!
  Как я пишу свои стихи? Очень просто - беру 600 000 слов русского лексикона и отбрасываю из них 599 950. Оставшиеся слова и есть стихотворение!
  
  Приятного прочтения Вам...
  
  
  
  17. ПРЕДИСЛОВИЕ ОТ АВТОРА К СБОРНИКУ СТИХОВ 'КНИГА СТИХОВ О МОСКВЕ, СМЕРТИ И ПОЭЗИИ'
  
  Искусство, это одно из самых непрактичных вещей в мире. Но, если задуматься, все главные вещи в нашей жизни не практичны. Любовь не практична, нежность не практична, смысл и справедливость не практичны. Не практичны и эти мои 144 стихотворений и песен, и сама жизнь и Бог. Странно, что самые главные вещи в нашей жизни непрактичны! Чего ждать для стихов... Но от этого только их величие ещё более сияет!
  Взлетают ракеты, биржевые строчки делают богатых богаче, политики всё обещают, рушатся и создаются страны, а стихи по-прежднему обладают магией, силой радости и грусти, они живые...
  
  Приятного прочтения...
  
  
  
  18. СИНОПСИС К РОМАНУ 'КОРАБЛЬ СПАСИТЕЛЯ ВСЕЛЕННОЙ'
  
  Действие фантастического романа Андрея Демидова 'КОРАБЛЬ СПАСИТЕЛЯ ВСЕЛЕННОЙ' происходит на Земле в 630 году в Европе, когда старый античный мир разрушен, а новый средневековый только начал формироваться. Самые сильные державы это Византия и Китай, где только что сменилась правящая династия, жив ещё пророк Моххамед, а Руси пока не существует.
  В результате не удавшегося восстания нескольких боевых частей космической цивилизации Натоотвааль, с целью остановить глобальную войну в космосе и заняться созданием альтернативной Вселенной, которой угрожает гибель, на Земле оказываются человекоподобные инопланетяне. Их корабль погибает, они не могут использовать в полной мере своё высокотехнологичное оружие, и вынуждены принять обличие торговцев и странников (эта часть событий описана в фантастическом романе 'Тайны звенящих холмов', издательство 'Грифон' 2014 г.) Задача - найти резервные корабли, покинуть Землю и продолжить борьбу за спасение жизни во Вселененой. Их преследуют каратели Натоотвааля, кроме того между самими беглецами возникает ссора. Часть восставших решает остаться на Земле и погибает, другая часть находит корабль и улетает в космос для продолжения борьбы. Тяжёлый нравственный выбор между эгоизмом и альтруизмом, любовью и долгом, смыслом жизни и удовольствием, преследует героев на фоне пылающего войной европейского континента и Китая 630 года.
  
  
  
  19. СИНОПСИС К РОМАНУ 'ЗОЛОТАЯ ЛОЦИЯ'
  
  633 год.
  
  В верхнем течении Волги начался процесс этногенеза русского народа. Здесь сошлись славяне, финно-угоры и другие племена, включая норманнов.
  Конунг маленькой норманнской дружины Вишена Стреблянин получает от своих давних знакомых - книжника Рагдая и князя Стовова предложение отправится на поиски золотого клада последнего китайского императора династии Тан. В составе клада, кроме драгоценностей, находится таинственный предмет - золотой шар, показывающий поверхность Земли. Несколько союзных племён дают людей для этого похода.
  Двигаясь по неспокойной Европе, раздираемой войнами, эпидемиями и стихийными бедствиями, войско Стовова достигает территории современной Франции, и невольно принимает участие в династической борьбе. Однако сокровища династии Тан оказываются в руках короля франков Дагобера.
  Но не только люди ищут клад. В составе клада есть часть навигационного прибора - лоция - золотой шар. На ней нём обозначено местонахождение космических кораблей, спрятанных на Земле древней космической цивилизацией в качестве технического обеспечения своей окраинной базы. Потомки этой цивилизации, подняли у себя мятеж, потерпели катастрофу, попали на Землю, и разыскиваются своими властями своей как мятежники. Не имея возможности использовать высокотехнологические устройства, они вынуждены притвориться землянами, и пуститься на поиски лоции, рассчитывая найти корабль. После того, как им удаётся найти лоцию, выясняется, что корабль находится на другом материке, и им предстоит дорога через океан.
  Поставленные в одинаковые условия, земляне и инопланетяне не слишком отличаются друг от друга. У тех и у других эмоции, порой, оказываются сильнее рассудка, любовь побеждает смерть, а жажда познания побеждает жадность.
  
  
  
  20. СИНОПСИС К ПОЭМЕ 'КОЛДУНЬЯ МАРЬЯ ЛЕБЕДЬ И ВИТЯЗЬ МИХАИЛ ПОТОК'
  
  Поэма "Колдунья Лебедь и витязь Поток" написана по мотивам интереснейшей эпической новгородской былины Х века о Михаиле Потоке (ударение на первом слоге).
  Былина о Потоке - самое значительное по своему объему произведение русского богатырского эпоса.
  Действие былины о христианине Михаиле и язычнице Марье, происходит в лесах, населенных язычниками, в Киеве и его соборной церкви, где-то в другом царстве - это поэтический сказ о начале христианства на Руси.
  Витязь Михаил Поток из дружины киевского и новгородского князя Владимира - крестителя Руси, влюбляется в колдунью Марью-Лебедь.
  Несмотря на грозные предостережения, он женится на ней. После мнимой смерти Марьи он сходит с ней в могилу, выполняя данную ей при женитьбе клятву, и возвращается вместе с ней в мир живых, победив Змея.
  Через некоторое время Марья сбегает из Киева с заморским царем Иваном Окульевичем в его далекий торговый город.
  Михаил после долгих поисков находит жену, но та его заказываем живым в землю. Спасенный своими старыми друзьями - сказочными животными, Михаил жестоко мстит, убивая Марью, царя и сжигая город.
  После этого он соглашается на предложение северного народа княжить над ними, женится на Анастасии, свадьба с которой была сорвана из-за проявления Лебеди.
  Повествование о Михаиле и Лебеди ведется от имени колдуна, спасенного автора из заточённая на таинственном острове.
  Как в драмах Шекспира, перед нами разворачивается спектакль о любви, предательство, героизме и дружбе. Тяжёлый нравственный выбор всё время требует от героя действий, а от зрителя переживаний и оценок.
  Дошедшие до нас версии этой северной домонгольской русской былины, имеет разные композиции, действующих лиц множество вариантов окончания, и из менялись вплоть до времени, когда были записаны в ХVIII веке, и автор предложил свою трактовку, преломленную через призму современности.
  
  
  
  21. ПРЕДИСЛОВИЕ ОТ АВТОРА К КНИГЕ 'ПЯТЬСОТ ВОСЕМЬДЕСЯТ АФОРИЗМОВ И ОПАСНЫХ МЫСЛЕЙ'
  
  Эта книга не является политическим памфлетом, политической декларацией или манифестом, не имеет конкретной страны - мишени для критики или какой-то одной религиозной концессии. Просто, что есть - то есть. Множество аллюзий, связанных с социализмом и капитализмом вызваны жизнью автора на стыке двух общественных формаций, перетекание которых одна в другую он наблюдал непосредственно и в развитии, и имеет возможность сравнивать как участник событий. Обращения к истории базируются на обобщении множества материалов, собственных размышлений и сопоставлениях. Философская часть высказываний имеет прежде всего практическую основу пожившего на свете человека, познавшего людей в разных ситуациях и перипетиях, жизненных коллизиях. Мрачный юмор и ирония иногда встречающийся среди афоризмов, является плодом разочарования и понимания тщетности что-либо изменить.
  Афоризм - это определение, некая мысль изложенная кратко и ёмко. Это кирпичик, кластер, понятие, бит мыслительного поля, формирующий сознательное отражение мира. Афоризм - это эмбрион любого литературного произведения или явления вообще, и в то же время его сухой остаток. В моём случае - это мысли, не имеющие достаточной поэтичности, чтобы стать стихотворениями, или имеющие слишком больной объём для осмысления, чтобы стать поэмой. Как например в случае с моей поэмой 'Опричник Иван Грозный', когда разбор понятия 'опричнина' вылилось в написание большой поэмы, а заключительная часть которой не была написана из-за громоздкости уже сделанного. Для написания рассказа или даже романа, многих афоризмов хватит вполне как квинтэссенции, но только кого сейчас удивишь романом о предательстве или любви по расчёту? Это стало печальной нормой нашей жизни. Вот у аристократии времён Льва Толстого роман о графине легкого поведения Карениной вызвал интерес и Толстой и Катюшу Маслову придумал и другую легковесную героиню - Ростову сделал ветренной особой. А сейчас... Разве что изнасилование хозяйкой пуделя станет центром внимания на секундочку или убийство пятилетним ребёнком родителей и всех соседей. Так что к моим афоризмам можно относиться как к выцветшим фотографиям, или части анимации компьютерных игр, или просто к философскому хламу 'погибшей цивилизации СССР' и других подобных исторических ископаемых титанов.
  
  
  
  22. ПРЕДИСЛОВИЕ ОТ АВТОРА К СБОРНИКУ СТИХОВ 'КНИГА СТИХОВ О ЛЮБВИ, РОССИИ И СМЫСЛЕ ЖИЗНИ'
  
  Искусство - это одно из самых непрактичных вещей в мире. Но, если задуматься, все главные вещи в нашей жизни не практичны. Любовь не практична, нежность не практична, любовь к родине не практична, смысл и справедливость не практичны. Не практична и сама жизнь и даже Бог. Странно, что самые главные вещи в нашей жизни непрактичны! Но от этого их величие только ещё более сияет!
  В этом сборнике есть и искусство и любовь, и поэтому это, наверное, 126 самых непрактичных стихотворений о любви, 135 непрактичных стихотворений о России и 114 стихотворений о смысле жизни...
  Как я пишу стихи? Если сказать шутя, то очень просто - беру 600 000 слов русского лексикона и отбрасываю из них 599 950. Оставшиеся слова и есть стихотворение! А если без шуток...
  
   Приятного прочтения Вам...
  
  
  
  
  ОГЛАВЛЕНИЕ
  
  1. ПРЕДИСЛОВИЕ ОТ АВТОРА К КНИГЕ 'КОЛОДЕЦ ВРЕМЕНИ - книга исторических поэм'
  
  2. ПРЕДИСЛОВИЕ К РОМАНУ 'ЗОЛОТАЯ ЛОЦИЯ' ОТ 'ДОМА КНИГИ 'МОЛОДАЯ ГВАРДИЯ'
  
  3. ПРЕЛИСЛОВИЕ ОТ АВТОРА К РОМАНУ 'ЗОЛОТАЯ ЛОЦИЯ ВИКИНГОВ'
  
  4. ПРЕДИСЛОВИЕ ОТ АВТОРА К ПОЭМЕ 'МИКЕЛАНДЖЕЛО. КАПЕЛЛА МЕДИЧИ'
  
  5. ПРЕДИСЛОВИЕ ОТ АВТОРА К ПОЭМЕ 'ОРДЫ БАТЫЯ НА РУСИ'
  
  6. ПОСЛЕСЛОВИЕ ОТ АВТОРА К ПОЭМЕ К ПОЭМЕ 'ОРДЫ БАТЫЯ НА РУСИ'
  
  7. ПРЕДИСЛОВИЕ ОТ АВТОРА К РОМАНУ 'СТАЛИНГРАДСКИЕ СНЫ'
  
  8. ПРЕДИСЛОВИЕ ОТ АВТОРА К ПОЭМЕ 'КОЛДУНЬЯ МАРЬЯ ЛЕБЕДЬ И ВИТЯЗЬ ПОТОК'
  
  9. ПРЕДИСЛОВИЕ ОТ АВТОРА К ПОЭМЕ 'ОПРИЧНИК ИВАН ГРОЗНЫЙ'
  
  10. ПРЕДИСЛОВИЕ ОТ АВТОРА К ПОЭМЕ 'ВОССТАНИЕ ГЛАДИАТОРА СПАРТАКА'
  
  11. ПРЕДИСЛОВИЕ ОТ АВТОРА И ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ К ПОЭМЕ 'АМАЗОНИАДА'
  
  12. ПОСЛЕСЛОВИЕ ОТ АВТОРА К РОМАНУ 'ЗОЛОТО НЕБЕСНЫХ КОРОЛЕЙ'
  
  13. ПРЕДИСЛОВИЕ ОТ АВТОРА К РОМАНУ 'РЕКРУТЫ НАТООТВААЛЯ - ХРОНИКА ВОЙНЫ'
  
  14. ПРЕДИСЛОВИЕ ОТ АВТОРА К РОМАНУ 'The Natotevaal Recruits. War Chronicle'
  
  15. ПРЕДИСЛОВИЕ ОТ АВТОРА К РОМАНУ 'КОРАБЛЬ СПАСИТЕЛЯ ВСЕЛЕННОЙ'
  
  16. ПРЕДИСЛОВИЕ ОТ АВТОРА К СБОРНИКУ СТИХОВ 'КНИГА СТИХОВ
  О ПРИРОДЕ, ИСТОРИИ, ЖИЗНИ И ЖЕНЩИНЕ'
  
  17. ПРЕДИСЛОВИЕ ОТ АВТОРА К СБОРНИКУ СТИХОВ 'КНИГА СТИХОВ О МОСКВЕ, СМЕРТИ И ПОЭЗИИ'
  
  18. СИНОПСИС К РОМАНУ 'КОРАБЛЬ СПАСИТЕЛЯ ВСЕЛЕННОЙ'
  
  19. СИНОПСИС К РОМАНУ 'ЗОЛОТАЯ ЛОЦИЯ'
  
  20. СИНОПСИС К ПОЭМЕ 'КОЛДУНЬЯ МАРЬЯ ЛЕБЕДЬ И ВИТЯЗЬ МИХАИЛ ПОТОК'
  
  21. ПРЕДИСЛОВИЕ ОТ АВТОРА К КНИГЕ 'ПЯТЬСОТ ВОСЕМЬДЕСЯТ АФОРИЗМОВ И ОПАСНЫХ МЫСЛЕЙ'
  
  22. ПРЕДИСЛОВИЕ ОТ АВТОРА К СБОРНИКУ СТИХОВ 'КНИГА СТИХОВ О ЛЮБВИ, РОССИИ И СМЫСЛЕ ЖИЗНИ'
 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  П.Эдуард "Квази Эпсилон 5. Хищник" (ЛитРПГ) | | А.Красников "Вектор" (Научная фантастика) | | Н.Новолодская "На грани миров. Горизонты" (Боевое фэнтези) | | А.Каменистый "Весна войны" (Боевая фантастика) | | М.Эльденберт "Скрытые чувства" (Любовное фэнтези) | | В.Старский ""Академия" Трансформация 3" (ЛитРПГ) | | Р.Райль "Приоритет: Жизнь" (Научная фантастика) | | А.Каменистый "Существование" (Боевая фантастика) | | Э.Широкий "Красный бог" (Киберпанк) | | В.Екатерина "Истинная чаровница " (Любовное фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
П.Керлис "Антилия.Охота за неприятностями" С.Лыжина "Время дракона" А.Вильгоцкий "Пастырь мертвецов" И.Шевченко "Демоны ее прошлого" Н.Капитонов "Шлак"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"