Дэни Барток: другие произведения.

Мизерабль

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
 Ваша оценка:

Иногда мне удается заснуть. Здесь это не удовольствие, не роскошь. В конце-концов, это даже не потребность. Сон что-то вроде вредной привычки, как голод или жажда. Привлекательный атавизм. Признак неудачника. У кого есть деньги - пьет. У кого их нет - спит. Все просто.
Иногда мне удается заснуть. Знаете, это не так просто. Для начала нужно долго-долго заставлять себя закрыть глаза. Я лежу на вонючем диване в окружении грязных кружек и уговариваю: 'Давай, Маффин, закрой их. Просто закрой.' Я представляю, как медленно с лязганьем смыкаются створки лифта в поганом доме, где я живу, а затем губы Лены, когда она говорит: 'Нет' или 'У меня болит голова', закрываются дверцы ящика...
Точно. Ящик. Ящик, ящик, ящик.
...про него чуть позже.
Однажды Лена рассказала мне про овец. 'Овцы? - подумал я. - Это полная за чушь'.
Но попробовал представить в следующий раз, пытаясь заснуть, как две жирные, белые овцы бегут навстречу друг другу и со всей силы сталкиваются лбами: ба-ам! И много, много овец следом за ними. Целые вселенские отары несутся по зеленым лугам и мнут свои твёрдые лбы друг о дружку, а после разлетаются в разные стороны с болезненным блеянием и снова бегут... Их бисерные черные глаза полны ужаса, но взгляд - взгляд покорный. Они смотрят на меня, мол: 'Понравилось?'. И когда я пытаюсь понять, сколько же их вокруг, я начинаю считать: десять, двадцать, пятьдесят пять, восемьдесят, сто сорок три... Я смотрю, я пытаюсь разобрать, но их слишком много, они толпятся, жмутся друг к другу и вдали уже совсем ничего не разобрать, только белый бесконечный океан, уходящий за горизонт.
Тогда я сажусь на пригорок, и смотрю как солнце садится напротив. В этот момент я понимаю, что уже больше никогда не смогу заснуть.

Ящик

Маффин проиграл собственную жизнь.
Он думает: 'Какого черта?! Что? ЧТО?! Разве это возможно?! А как же... А как же...'
Маффин проиграл последнюю жизнь. Это не шутка. И это не его настоящее имя.
Он видит пустой ящик. Он думает: 'Люди странные создания. Всегда в конце полагаются на какой-то ящик'.
Но внутренний голос подсказывает ему: 'Не 'на'. А 'в'.

***

Теперь о серьёзном.
Я вижу: в мой дом вторгается бригада зачистки. Они пробираются сквозь завалы барахла, танцуют поверх стульев, коробок и ковров, по уже проложенной, промятой обслугой из 'Милосердия' тропе. Они нависают над моим телом абсолютно равнодушно, как сантехники нависают над протекающей трубой, их лица выражают крайнюю степень индифферентности к происходящему. Руки виляют между трубок, кнопок и проводов, коими я нашпигован, а какой-нибудь свинья в марлевой повязке обязательно прищурится и подумает: 'Ещё один идиот, адьес'. И нажмет кнопку ВЫКЛ своим шероховатым пальцем с обгрызанным ногтем. А вечером мама приготовит ему творожную запеканку и вместе они, спрятав ноги под одеялом, будут смотреть шоу про жизнь одиноких рефлексирующих миллионеров. Вот такие люди лишают нас жизни.

Если бы только этот ящик не оказался пустым. Опять. В тридцать шестой раз.
Есть люди, которым удача любит показывать средний палец. Люди среднего пальца руки. Так вот. Это я.
Но я продолжаю верить, потому что как и любой верующий в то, что лучшее время когда-нибудь настанет, я испытываю судьбу, себя, богов, вселенную на предмет взаимности. Я привык шагать широко и мыслить в размерах галактики. Я хочу есть.

Все, кто лишается всего, рано или поздно приходят в казематы. Ты берешься за любую работу, готов сделать все, лишь бы получить немного кредитов, отдаешь под залог сначала свои жалкие сбережения, затем ставишь имущество, потом месячное пособие на самое дешёвое обслуживание у 'Милосердия'. Кто-то закладывает жизни своих супругов или детей. Но у меня нет ни того, ни другого. К счастью, или к сожалению? Один знакомый Лены постоянно закладывает детей. Вообще у него их пятеро, но он стремится к цифре семь. 'Семь, - говорит он, - Число божье'. Его малолетние дети ещё среди неопределившихся ньюфагов, но уже во всю развлекаются на содержании 'Милосердия'. Не успели родиться, а им уже загнали трубку, вставили пробку, включили наушники. Подготовили к жизни. Маленькие херувимы под наркозом. Лена говорит, что всех растят магами теперь. Это модно. Надеются, что хотя бы у одного получится. А если нет, - добро пожаловать в ящик.
Нужно понять только одно: это очень лёгкий и почти беспроигрышный способ заработать одним движением руки целое состояние. Даже если не вдаваться в теорию игр, или в теорию струн, или ещё в какую-нибудь теорию, то шанс того, что тебе выпадет хотя бы жалкая утварь, барахло, прошлогодний артефакт -один к трём.
Но не в мою смену.
В мою смену ящики всегда пусты. Три куба, поверхность 55х55, дерево. Клонированная текстура. Никаких подсказок. Они смотрят на меня и шепчут: 'Открывай же, я полон сокровищ. Я подарю тебе безбедное будущее. Давай же, водитель погрузчика. Рискни снова'. В этот момент всё вокруг так и благоволит совершить безумие. Это азарт. Болезнь. И я не могу соскочить. Я подпрыгиваю на кончике зажженной спички.

В тот день я зарекся больше никогда не играть в ящик. Я проверил состояние своего ментального тела: все показатели на минимуме. Почти труп. 'Милосердие' теперь приедет только через неделю, чтобы вколоть минималку питательных, помассировать пролежни и протереть тело влажной салфеткой. Работая на погрузчике на большее рассчитывать и не приходится.
Боже, как же хочется жрать.
В тот день я встретил Лену и взял у неё взаймы пару кредитов.
И пошел в казематы.
Это так же легко, как перестать считать себя атеистом.
Как же я тогда молился. Вспомнил всё. Купил пачку сигарет, шляпу. На сдачу - кроличью лапку. Зачем шляпа?
Затем.
В казематах как всегда очередь из неудачников и тех, кому просто скучно и хочется проверить своё везение. Меня видно сразу, издалека: впалые глаза, трясущиеся руки, гуляющие желваки. А я ведь хотел стать магом. Маги добывают кредиты прямо из воздуха. Маги не будут заниматься такими ушлыми делишками. Поэтому их мало. Воинов, конечно, больше. Но их и убивают чаще. Они тоже заядлые игроки в ящик.
- На одних доспехах разоришься. Это раньше брони хватало на восемь или даже десять сражений. А сейчас не броня, а г*но, брат. Рассыпается в труху от одного удара. Мечом очень хорошо мух отбивать. Он на это только и годится.
Так говорят воины.
И вот твоя очередь подходит. У тебя в руках весь арсенал чукотских заклинаний на призыв большой рыбы, рабочая визуализация счастливой жизни, постеры над кроватью, молитва на привлечение богатства, руны феху... И вот сейчас, перед глазами три ящика. И приятный женский голос уже просит начинать, но ты для начала прислушиваешься к своему чутью, думаешь: 'Надо открывать второй'. А потом: 'Ага, точно не второй, раз так подумал'. А потом: 'Надо открывать первый'. Но первый очень лёгкая добыча. Он как бы сам напрашивается. 'Решено, третий'. Третий лучше чем второй, но, это может быть ловушка. Отвлекающий манёвр от первого.
- Можно побыстрее? - спрашивает женский голос.
'Пошла к чёрту. Первый. Решено'.

...

Б, пц. Это очень плохо.

Кредитов Лены не хватило, чтобы сделать ставку, поэтому пришлось заложить последнее, что осталось. Собственную жизнь. Такого бы не произошло, сэкономь я на кроличьей лапке.
'Тебе не хватает дальнозоркости для того, чтобы быть магом', - сказал мне однажды кто-то, я уже и не помню кто.
Вероятно, мне просто не хватает мозгов. Как и всем тем, кто закупорил свою жизнь здесь, в виртуальности, законсервировал её в 'лучшем мире', отдав всё своё существо в распоряжение 'Милосердия'. Все рвались сюда с надеждой на светлое будущее, на возможности, которых никогда не будет там, 'наверху'. В плотском, в 'мясном' обществе корпораций, капитализма, кровных связей, мизерных возможностей. 'Мы все будем героями. В нас сокрыты неисчерпаемые силы, мы будем демонстрировать свой потенциал и будем осуществлять мечты. Домохозяйки смогут взойти на Олимп, простые таксисты будут спасать принцесс. Каждый получит по заслугам. Каждый выйдет за рамки и создаст собственную, новую, могущественную личность. Мы осваиваем новые планеты, мы расширяем границы вселенной! Мы строим города, страны, миры. Мы летаем, нам не нужны самолёты. Мы способны дышать под водой. Мы перемещаемся со скоростью мысли!
Это ЖПА! (Жизненно! Перспективно! Альтернативно!)'
И это действительно затягивает.

Смена кадра

Когда исчерпал весь запас энтузиазма.
Ты идёшь среди этих развалин общества, развалин новых колониальных режимов, постиндустриальных трагедий, подозрительных переулков, среди надежд, распятых на перекрёстках и амбиций, раскатанных по дорогам. В сущности, всё выглядит так, как выглядел бы внебрачный ребёнок села и ультрамодного мегаполиса. Конечно, его же строили и продолжают строить все те, кому так и не удалось расширить 'границы вселенной'. Границы вселенной бьют по рукам похлеще резинки от трусов. Я никогда не метил в покорители космоса (по рассказам, их раскручивают на карусели, но это большая тайна. На карусели, которые раньше можно было найти в каждом советском дворе. Так вот, их раскручивают со скоростью четыреста метров в секунду. Лена говорит, это почти скорость ветра в экваториальной области Нептуна. Нет-нет. Никаких космонавтов с их проблемами и звёздами).
Всё вокруг со временем становится всё больше похоже на то, что я видел из окна двадцать лет назад.
Кому-то может показаться, что это должно пугать или хотя бы настораживать. Нет. Об этом даже нет времени задумываться, ведь каждую секунду, проведенную в ЖПА ты вынужден зарабатывать на жизнь. И гораздо больше пугает перспектива вернуться. А вот 'Куда' - никто внятно ответить не может. Ведь уже не ясно, есть ли вообще это 'ТАМ'. Может быть, все мы уже покойники. Может быть, нет никакого 'Милосердия' и весь этот спектакль для того, чтобы мы держали свои руки при себе и даже не думали отправляться расширять рамки и спасать принцесс. Но никто не хочет проверять.
Никто больше не возвращался 'ОТТУДА'.

Когда ты проигрываешь собственную жизнь, это кое-что значит. Ты говоришь: 'У меня не было иного выхода'. Но это не так. Ты говоришь: 'Обстоятельства вынудили меня'. Но и это вранье. Последнее, что у тебя осталось, это даже не рубаха, это даже не совесть. Это даже не бог (он бы следующим отправился на заклание). Если бы сейчас здесь была Лена, она бы сказала: 'Что поделать, это болезнь'. Она бы сложила свои мертвенно-бледные руки на коленях и смиренно открыла доступ к своему счёту. Тихая подстрекательница. Ты говоришь себе: 'Это она виновата'.

Я вспоминаю Принца. В этот роковой день, когда реальность вокруг приобретает цвет поражения, я вспоминаю своего старого друга. Где он сейчас? Чем занят? Рубит головы, выворачивает штурвал крейсера, штурмует крепости? Тогда, по молодости, мы встретились в одном из альянсов. Так, ничего особенного, просто мелкая городская шпана из подворотни, ворующая кошельки. И оба мечтали стать магами и делать деньги из ничего. И оба ими не стали. 'Это к лучшему, - сказал он тогда. - Это значит, что в нас ещё осталось что-то человеческое'. И вот, все свои двадцать лет здесь я как будто только и делал, что работал над тем, чтобы оспорить эту фразу. Хороший парень был этот Принц. Кажется, таких людей находишь раз в жизни, они как старшие братья, как одноклассники, у которых можно списать, как духовные наставники. Я равнялся на него и все время думал, что в этом парне нет ничего лишнего. Он видит цель, он идет к цели. Он точно знает, чего хочет. Мы расставались, горячо пожимая руки, хлопая друг другу по плечу, уверенные в том, что каждый из нас станет великим человеком...

Как же гадко осознавать, что ты оптимист.
Нет. Я говорю себе: 'Я не теряю надежды'.

И захожу в первый попавшийся трактир, чтобы пропить оставшиеся кредитные гроши Лены, а ей потом сказать, что пропил все. И не играл. Зачем ее расстраивать?
И вот, по обратную сторону барной стойки, словно сама судьба, словно предзнаменование, я вижу: квадратная челюсть, круглые глаза, прямоугольный нос. Без сомнения, это был он.
- Принц? - говорю я и сажусь на единственный крутящийся стул. В помещении никого нет, только парень возле окна в наушниках.
Затем лепечу стандартную ахинею доверительного содержания, мол вспоминал только что, сколько лет, сколько зим, нисколько не изменился и прочее. Рассказываю о Лене, о погрузчике, о ящике. Затем в двух словах описываю, что проигрался сегодня, хотя шанс был отличный, звезды благоволили, и вот, есть сутки, чтобы уплатить ставку, иначе меня отключат и вряд ли пустят обратно, как и любого, дошедшего до крайности. Может быть, он все еще горит желанием спасти чью-нибудь жизнь? Я был бы очень признателен, и вернул бы все с первой же получкой.

Выслушав мою тираду своей спиной, Принц обернулся и сказал: 'Во-первых, не называй меня так. Меня зовут ***'. А затем добавил:
- Понимаешь, мне всё время приходится снижать градус правды, чтобы никого не обидеть. Даже здесь, в ЖПА, правда никому не нужна. Мир крутится не ради правды. Ко мне приходит разный сброд: должники, картежники, статисты, ночные уборщики, продавщицы нижнего белья. Ты думаешь, что в этом такого? А то, что всё это не оправдывает ожиданий. Как одежда из интернет-магазина. Я не пользуюсь ими, в смысле, магазинами, но я знаю об этом кое-что. Чаще всего ты разочаровываешься и отправляешь все обратно, требуя вернуть деньги. Но с людьми так не получается. Никто не может вернуть тебе твое потраченное впустую время. И вот ты пришел и сидишь здесь, рассказывая мне о том, что работаешь на погрузчике, что твоя женщина выше тебя ростом на восемь сантиметров, но тебя это не смущает, что подсел на ящик и это тебя тоже, судя по всему, беспокоит лишь в момент расплаты. И ты наверняка думаешь, что все это оправдывает сам факт твоего существования здесь, ведь 'ТАМ' было так сложно, было так несправедливо, так грязно и всё, абсолютно всё было куплено и продано. Посмотри, ты думал, что здесь тебя ожидают золотые горы, слава, безмятежное бытие, лишенное забот насущных вроде питания, сна. Секса сколько угодно. Но скажи мне, чем тот неудачник, что сейчас лежит в коме наверху, обмотанный проводами, отличается от того, что стоит передо мной? Кто тебе сказал, что ты не окажешься таким же ни на что не пригодным, эгоистичным, тупым куском дерьма? Или, может быть, кусок пластиковой трубы у тебя во рту как-то влияет на твой IQ? Даже тогда, раньше, я смотрел на тебя и думал, что за безвольный, слабый маменькин сосунок? Как его вообще угораздило оторваться от сиськи? Потребовалось, наверное, настоящее торнадо, чтобы это осуществить. Он же ничего не умеет, ни к чему не способен. Но, что я тебя осуждаю. Ведь большая половина тех, кто хлынули сюда на первую неделю открытия - были ленивые, ничего не добившиеся в жизни дегенераты, которые привыкли рассчитывать на какую-то призрачную возможность, последний, но все-таки шанс. Вечно обделенные, вечно ноющие, жадные и, самое главное, желающие получить все по щелчку пальцев, словно их кто-то обязан кормить с ложки и подтирать сопли, как делали их родители до тридцати лет. Такие, как твоя Лена, которая здесь верно служит этой цели. Ты в курсе, что она такая наивная и узколобая, что даже имя у нее свое, 'Лена 154 324'. А это значит только одно. Только представь, Маффи, здесь, вокруг тебя, бродит еще сто пятьдесят четыре тысячи триста двадцать четыре таких же вот Лены, и это минимум. Они могли бы придумать что-то оригинальное: собраться в самый многочисленный, самый непредсказуемый в своей тупости клан. Я уверен, что они могли бы захватить этот мир, если бы только додумались до этого. Но им гораздо важнее, им жизненно необходимо находить вот таких отвергнутых, нищих обскурантов типа тебя, которые спускают все свои кредиты на тот самый призрачный шанс. Которые никогда не теряют надежды. Почему ты такой? Почему ты такой?
Почему ты такой? Почему ты такой? Почему ты такой? Почемутытакойтвоюмать?
Что с тобой? Ты настолько слеп, чтобы не заметить, как тебя уже давно усадили на средний палец и вращают, как баскетбольный мяч? Ты действительно думаешь, что у тебя ещё что-то может быть хорошо? За двадцать лет ты не стал ни героем, ни знаменосцем героя. Ты не открыл новых земель, ты не внёс вклад в развитие этого мира, ты не трудишься волонтером и не обновляешь текстуры, не пошел в симуляторы медиков или строителей. Ну а я? Вот ты думаешь: что я тут делаю? Ведь я, вроде как, собирался пойти в космический флот. Да, так и было. И я действительно пошел. Но у меня... у меня космическая болезнь! Видишь ли, стоит набрать высоту, и начинается тошнота. Врач сказал, что-то с вестибулярным аппаратом. Что-то с мозгом иначе говоря, это не отключить. Я такой же слабак. Но я хотя бы пытался. И мне было достаточно одного раза, чтобы это понять.

Я хочу рассказать ему про сны, овец и про то, что меня это беспокоит. Я смотрю на Принца, а его глаза черные и блестящие, точь в точь.
- Слушай, Принц, я тут в последнее время пытаюсь заснуть и каждый раз...
Но я не успеваю договорить. Принц вытаскивает из-под барной стойки ружье и засовывает его себе в рот. Затем раздается громкий хлопок 'ба-ам!' и рушится ряд бутылок на полках, они падают и бьются на полу фейерверками.
И это еще не все. Я кричу: 'Эй! Эй ТЫ, что б тебя! Я же хотел рассказать тебе что-то очень важное! И еще, что такое 'обскурант'?
Принц уже внизу, рухнул под свой трон. Теперь в течении сорока дней его будут счищать с сервера. Иногда его образ ещё будет всплывать на поверхность в виде призрака, натирающего стаканы, например, или пытающегося смазать дверные петли. Но в большинстве случаев все, у кого со зрением все в порядке, поймут, что Принц, то есть ***, сдался.
У окна парень отрешенно слушает в наушниках что-то и качает головой в такт.
'Одна песня нормальная. Вторая фигня. Одна нормальная, но после обязательно включится какая-то дребедень', - вот о чем он думает.
'Всегда есть такая песня, которая вдруг начинает играть у тебя в наушниках и ты думаешь: Это у меня? Это я добавил? Я, вероятно, был очень пьян в этот момент', - думаю я.
Принц слишком много думал о ненужных и неважных вещах. Это не сделало его жизнь лучше.

...

Всё теперь иначе.
Я смотрю на мир вокруг и понимаю, что в запасе у меня всего пара часов.
В моем городе нет дождей, это не какой-нибудь нуар. Последние несколько дней стоит сильный туман. Густой, стабильный, высокочастотный туман. Я дышу им, я хожу по нему, туман скрывает дефекты, скрывает изъяны дырявых стен, протекающие монолиты, выгоревших людей. Отсыревшие небеса. Если ничего не произойдет сегодня, то что-то точно произойдет завтра.
Я думаю об этом, пока иду мимо противосолнечных маркиз, хотя не помню, когда последний раз было ясно (или когда что-то было ясно), мимо стеклянных безвкусных витрин, билбордов, покрытых дорожной грязью. Подо мной бурят землю машины. Надо мной летают машины. Никому не надо здесь устраивать иллюзию счастливой жизни. Мы же не идиоты.
Я смотрю во все глаза, я ищу возможность. Ищу перспективу. Я крыса, что найдет выход из моря на сушу. Я голубь, что принесет оливковый лист. Никто даже не догадывается, что именно такие как я настроены тонко, настроены чувствительно. Мы адаптируемся под обстоятельства. Мы вынуждены выживать гораздо чаще. Не поэтому ли мы можем позволить себе пойти на такой риск?
Это называется: инстинкт выживания. Кто-нибудь другой на моем месте успокоился бы после пяти проигрышей. Восьми или двенадцати. Но я прислушиваюсь к вселенной своего сердца, и она шепчет мне про белые и черные полосы, про зону комфорта, про 'последнее испытание'. Бонусный уровень, который никогда не откроется тем, кто приспосабливается ко всему. Тем, кто лишен бараньего упрямства.
Тем, кто говорит: 'Время возможностей 'здесь и сейчас' - моя задача прямо здесь и сейчас подтереть им задницу'.

Моя задача - победить.

'Милосердие' - каждый четвертый месяц обслуживания бесплатно. Лена говорит: 'Люди живут кварталами. Ты живешь три месяца, начинаешь четвертый и обязательно нужно дожить еще два'. Она работает бухгалтером.
Но я. Я... Я ищу лазейку. Я дерево, огибающее преграду, чтобы вновь устремиться вверх. Паразит, прогрызающий путь наружу. Кто-то не может без нейростимуляторов, кто-то пьет, кто-то спит. Я подсел на надежду.
- Я просто не хочу признавать, что я неудачник?
Слова разбиваются о бампер какого-то железного монстра, потерявшего бдительность в тумане. А случилось все следующим образом:
Я стоял на пешеходном переходе в шаге от того, чтобы проверить свое везение.
И вот - чудо. Озарение. Слева в мою сторону несется она - прекрасная возможность.
БАМ!

...

Пока симулянты санитаров мчатся соскребать мое тело с перекрестка и восстанавливать образ, а водитель внимательно изучает положение об уплате штрафа за наезд на пешехода, я не могу расслабиться и повторяю про себя: 'Мой план прост. Обязательное страхование'. Пока внутри все клокочет и каждая кость поет свою прощальную песню, я думаю, что в следующий раз можно раскошелиться на снижение болевого порога. Потому что сейчас это похоже на то, что люди обычно называют предсмертными муками. Симулянты уже где-то рядом, где-то с севера раздаются звуки спасения. Справа и слева - голоса зевак. Сверху белая мятая пелена в прорехах, как рваная простынь. Отваливающаяся штукатурка. Под пальцами крошится покрытие, трескается, словно глазурь. И пока я сохраняю спокойствие, внушая себе, что все это происходит лишь в моей голове, становится темно. Свет гаснет, и слышны только помехи, как в старом радиоприемнике, и сквозь них пробивается чей-то незнакомый голос. Он интересуется:

- Что с нашей 'золотой антилопой'?
- Он все еще в деле.
- Потрясающая вариативность. Он мог бы многого добиться, если бы не был нашим постоянным инвестором. Интересно, сколько еще кроликов из шляпы он сможет вынуть? Ведь у него так хорошо получается пополнять наш счет, доставая средства из ничего.
- Я прикладываю усилия к этому.
- Отличная работа, сто пятьдесят четыре тысячи триста двадцать четвертая. Дайте ему немного отдохнуть, прийти в себя. Позже мы продолжим наше сотрудничество.
- Слушаюсь, - отвечает Лена.

...

Конечно, я задумываюсь над тем, что сказал Принц. Особенно теперь, когда первая проблема с залогом решена. Так бывает всегда, у тебя всегда есть проблемы. Важно лишь расставить их в правильном порядке, не пропустить какую-нибудь крошечную, но вонючую проблемку, которая может закатиться в трещину сознания и начать там гнить и разлагаться, доставляя неудобства. Однажды, когда я еще был ТАМ, я схватил занозу между большим и указательным пальцем, в ту кожную складку, похожую на чехол для коробки передач. Она не доставляла мне неудобств. Просто стала частью меня. И я даже забыл про нее, до тех пор, пока однажды большой палец не раздуло до размера и цвета баклажана. Почему я это запомнил? Потому что было чертовски больно. И, самое главное, обидно. Только в мире полном несправедливости одна крошечная щепка может доставить столько боли.
Но теперь я понимаю: то было лишь невинное детское похождение. Поучительное приключение с сиюминутным страданием. Но сейчас, когда я отрываю усилием мысли веки друг от друга, внутри и снаружи полная гармония боли. Да, теперь все встало на свои места. Это почти искусство.

Напротив женщина размытая и расстроенная. Персиковые румяна скрывают впалые щеки, серые мешки под глазами, опухшие розовые губы, жидкие волосы, крашеные в белый, отросшие у корней и зализанные в хвост. Ямка на подбородке, похожая на отпечаток пальца. Влажные черные глаза с бесцветными ресницами. Преданные. Смиренные. Сейчас я замечаю все эти нюансы. Морщину вдоль лба к переносице. Левую бровь, что выше правой. В уголке губ остатки помады. Горло черной водолазки. Шерстяной жакет. И, я уверен, опусти взгляд чуть ниже и упрешься в три коричневые пуговицы, брюки с оттянутыми коленями и кроссовки.
Ты могла бы быть кем угодно.

- Что со страховкой? - спрашиваю я.
- Милый, как ты себя чувствуешь?! Что случилось? - спрашивает эта женщина.
- Меня зовут ***. Это во-первых. Во-вторых: что с гребаной страховкой?
- Все в порядке, - смущается она. - Что на тебя нашло? Тебя же...
- Что с моим долгом? - я пытаюсь подняться, заставляю себя подняться. Левая нога. Переворот на правый бок. Это как в фильме Тарантино, где героиня пыталась расшевелиться после комы. Но у меня попроще. Нужно лишь правильно настроить мозги и все заработает.
- Куда ты собрался? Тебе нужно лежать!
- Что с моим долгом?
Почему женщины не могут отвечать на вопросы сразу? Это какая-то тактика? Может быть, я забуду о том, о чем спрашивал секунду назад? Пока она продолжает свои отвлекающие маневры я повторяю: 'Что с долгом, что с долгом, что с долгом?'
- Зачем ты открываешь окно?
- Тут жарко. Что с моим долгом?
- Я не понимаю, о чем ты. Тебе лучше лечь.
- Нет, мне не лучше лечь. Что с моим долгом.
- Я не знаю...
- Зато я все про тебя знаю, - говорю я. - Все знаю, кто ты такая. Видимо, случился какой-то сбой. Я все слышал. Про золотую антилопу и про кроликов...
- Послушай, милый, тебе лучше успокоиться. Сейчас я позову врача. ты сильно ударился головой, не нужно так переживать. Отойди от окна, пожалуйста. Ты меня пугаешь.
- Пора уходить. Как это сделал Принц.
- Какой Принц? О чем ты говоришь? - плачет Лена. - Ты... Неужели ты...
- Я вернусь обратно, я вернусь ТУДА.
- Куда, 'туда'? - продолжает она утирать рукавом слезы.
- Это сложно объяснить, - признаюсь я. - Но ты и сама все прекрасно понимаешь, агент сто пятьдесят четыре тысячи чего-то там...
- Ничего я не понимаю! - в ее голосе слышится надрыв и даже угроза. - Ты спятил. Слезь с подоконника. Пожалуйста. Немедленно! Я все сделаю, только не делай этих глупостей. Нет никакого 'там', есть только...
Ее предательский голос и предательское лицо вместе со всем остальным остается где-то сверху, и отдаляется стремительно, как пуля.
Я всегда нахожу выход. Двери открываются передо мной. Люди любят квадраты, углы и ровные стены. Им нравится чувствовать себя в безопасности. В ящике. Прямоугольник окна стал моим последним спасением. Последней возможностью. Поэтому вот мой план: я буду первым, кто вернется обратно ОТТУДА.
Я думаю об этом до тех пор, пока вдруг не понимаю, что...

...

Сухо. Холодно. Темно. Десна онемели. Пластиковая трубка. Скрип шейных позвонков. Каша в мыслях. Тошнота. Так и должно быть. Наверное.

Реанимация для коммерчески успешных проектов. Я вытаскиваю иглы с капельницами уже будучи на полу, на четвереньках. Что-то отрывается и падает. Какие-то шланги с разными диаметрами все еще цепляются за мои вены. Где-то надо мной назойливо пищит. Может быть, это терминал 'Милосердия' оповещает их о чем-то важном. Очень хочется есть.
Позвоночник я почти не чувствую. То есть встать, отряхнуться, потянуться и пойти приветствовать мир так просто не получится. Поэтому я продолжаю ползти на четвереньках. Кругом грязь и пыль, но посреди одна вытоптанная в пыли полоса, по которой перемещается раз в неделю персонал.
Еще немного, вот и дверь дверь. Ее даже не закрывают. Никому ничего здесь не нужно.

Я жмурюсь от яркого солнца. Впереди весь поросший травой город, корни деревьев подняли асфальт, почти везде на нем проплешинами растет трава. Кусты пробились на заросших лужайках перед домами, вспороли крыльцо, деревянные ступеньки. Вокруг очень тихо. Тихо и светло. Очень приятно ползти вперед по мягкой нетронутой траве, слева и справа горбятся заржавевшие припаркованные машины, птицы вьют гнезда в салонах. Веточки торчат из решеток радиаторов. Больше ничего нет. Я выползаю на тротуар, смотрю по сторонам: слева и справа зеленые рукава бывших дорог, над ними носятся жуки. И так ярко. Очень ярко. приходится смотреть вниз, а внизу трава: уже поздняя, изумрудного цвета с плотными стебельками, с глянцевыми листочками. Ни одного человека. Никаких следов. Я двигаюсь дальше, еще дальше, туда куда манит меня сладковатый, дикий запах. Там, на широкой солнечной лужайке, еще интереснее: среди шелковой, ароматной зелени целая россыпь желтых цветочков, маленьких, пушистых, таких притягательных. Это не пластик и не нейлон. Я хочу попробовать их, хочу прикоснуться онемевшим языком к нежным лепесткам, может быть, на них еще сохранилась роса, может быть, все еще утро. Я кое-как припадаю деревянными губами почти к самой земле и выдираю клок травы, упоенно пережевываю, она хрустит. Вкусно. Натурально. Блаженство.

Мой пир продолжается до тех пор, пока рядом не появляется кто-то еще. Кто-то такой же, как я. Он пришел нагло меня обобрать. Пришел отнять у меня самое ценное. Я поднимаю глаза и вижу, как передо мной тревожно замерла белая овца. Одно ее ухо настороженно оттопырилось. Еще мгновение, и она срывается, бежит в мою сторону, а я, я бегу ей навстречу, словно навстречу судьбе. Весело. Весело, как весело! Как много еды. Как много вокруг всего хорошего!
...

Лена устала. Сегодня она вернулась домой поздно, поужинала тоже поздно. Она думает: 'Ненавижу свою работу. Никакого графика...' Она наконец-то ложится, закрывает глаза и тут же засыпает. Ей ничего не снится.
 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  А.Невер "Сеттинг от бога" (Киберпанк) | | А.Демьянов "Долгая дорога домой. Книга Вторая" (Боевая фантастика) | | Д.Тихий "Миры Аргентум I. Мрак Иллюзий. ( моя первая книга )" (Боевик) | | П.Працкевич "Код мира (6) - Хеппи-энд не оплачен?" (Научная фантастика) | | Р.Цуканов "Серый кукловод. Часть 2" (Антиутопия) | | Н.Быкадорова "Главные слова" (Антиутопия) | | К.Вэй "Филант" (Боевая фантастика) | | М.Атаманов "Искажающие реальность-4" (ЛитРПГ) | | Н.Любимка "Пятый факультет" (Боевое фэнтези) | | В.Соколов "Мажор 4: Спецназ навсегда" (Боевик) | |

Хиты на ProdaMan.ru Слепой Страж (книга 3). Нидейла НэльтеВ объятиях змея. Адика ОлефирВедьма и ее мужчины. Лариса ЧайкаЯ хочу тебя трогать. Виолетта РоманОфисные записки. КьязаОтборные невесты для Властелина. Эрато НуарТайны уездного города Крачск. Сезон 1. Нефелим (Антонова Лидия)Суккуб в квадрате. Чередий ГалинаАромат страсти. Кароль Елена / Эль СаннаТитул не помеха. Сезон 1. Olie-
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "То,что делает меня" И.Шевченко "Осторожно,женское фэнтези!" С.Лысак "Характерник" Д.Смекалин "Лишний на Земле лишних" С.Давыдов "Один из Рода" В.Неклюдов "Дорогами миров" С.Бакшеев "Формула убийства" Т.Сотер "Птица в клетке" Б.Кригер "В бездне"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"