Денисов Вадим: другие произведения.

Стратегия: замок "Россия" Кн.1

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
  • Аннотация:
    Книга первая. Закончена. Издана. ISBN: 978-5-9922-1228-0 Издательство: Альфа-книга, 2012 г. КУПИТЬ в бумаге


СТРАТЕГИЯ: Замок "Россия"

Книга первая

Глава 1

Алексей Сотников, пока глава администрации посёлка Заостровский

  
   Вот первое, что я увидел -- столешница.
   И не просто столешница, а Столешница Мечты. Всю жизнь такую мечтал заиметь -- добыть и в виде стола внедрить в теплый домашний быт. Сам не знаю, зачем мне такой винтаж нужен. Просто хотелось. Наверное, для "вау-эффекта". Толстая, как справочник ЦРУ для Конгресса США, правда, его и на все языки переводят, деньги делают, видел я этот том в нашей библиотеке. Поверхность столешницы темная, почти черная. Нет, коричневый отлив все же присутствует. Мореный дуб, поди. Древний, суровый, как полярные острова в студеном море, северными реками на берег вынесенный "морёной дуб навалом". Там же и найденный заготовителями сырья, для элитных мастерских краснодеревщиков поставлен, согласно плана. Торец массива весь испещрен, изрезан глубокими бороздками, трещинками. Края трещинок казались гладкими, будто вековое дерево со временем частично обрело свойства пластика и чуть оплыло, сгладив остроту краёв.
   Сбоку смотреть мне было неудобно, приподнялся на локте.
   Точно, стол, столище, огромный средневековый монстр, хозяин феодальных застолий. Его долго и плотно эксплуатировали, износившуюся поверхность изредка остругивали, пропитывали воском "на горячую". Такой он был кондовый, по-дикому вечный, грубый и жадный до преобильного роскошества творений поваров. Банальный салат "цезарь" на него не поставишь, не в уровень, как и пошлую пиццу. Солидная поверхность стола просила ей привычного -- натуралистической весомости кулинарии прошлых лет: забытого рецепта лебедя жареного, например, или почек заячьих в сметанке. Кстати, ничего особого в том лебеде нет. Гусь-переросток, да и только. Напрасно у нас их бить запрещают, вредная это птица, злая. И ноль романтики, кроме внешнего вида. По месту сядет -- никакой иной птице проходу не даст, заклюет насмерть. Где лебяжья семья поселится, озера вкруг мертвеют. И вымачивать его заманаешься, а потом еще тушить часами до мягкости. А вот как в старину для царских столов этого жесткого монстра жарили, это я без понятия, это я не умею. Хотя интересно было бы попробовать.
   На руку глянул: пятнадцать сорок пять. Никаких ерундовых мыслей вроде летаргического или прочего беспробудного сна, "того свету" или галлюциногенного бреда в моей голове не возникло. Кто пробовал, тему знает и не спутает. Всё это наяву и всё реально. Материально. Ох, ты ж... Ладно, что имеем дальше. Зал мы имеем. Или огромную комнату с высокими потолками. Нет, все же зал, в усадьбе или замке. Тоже средневековщина. Все, как положено: камин размером с устье метротоннеля, размытые картины неузнаваемых лесов и полей в тяжелых багетах, державки для светильников или свечей, какие-то крюки и пара гобеленов с выцветшим рисунком. Люстр не наблюдается. Балки на потолке, наверное, тоже дубовые. На такие брусья гаражный тельфер можно крепить -- вполне опорная конструкция.
   И тут меня осенило.
   Я же в отпуске, и даже знаю где! Видел я уже нечто подобное, правда, как картинку на сайте. Совсем недавно на черноморском побережье Кавказа искал место заброса и приглядел, в том числе, и этакое вот местечко. Расположено между Дагомысом и сочинской Мамайкой, наверху, на перевале. В матёром хвойном лесу притаился гостиный комплекс, наряженный под старинную Европу -- всё исполнено в старом замковом стиле, вплоть до беседок, если таковые в тех замках случались. Тупо дерево и кондовый камень. Все мне на сайте понравилось, и вид, и антураж, и цена, а особо согрели три ресторана и меню кухонь.
   Стоп, брат... Я же это пристанище тогда гневно отмел! По причине тривиальной удаленности от береговой полосы. Владелец отеля, правда, обещал гостям доставку на пляж микроавтобусом фирмы по частой сетке расписания, но я не повелся. Если моря рядом нет -- сопьешься к чертовой матери, ибо лень быстро побеждает желание трястись в автобусе до пляжа. И потом, пляж сексуально подвигает, тормошит и предвещает. А после ресторанов, в большинстве случаев, -- лишь карсил на тумбочке.
   Так, и что это значит?
   Во-первых, это значит, что я не в отпуске, хотя давно страдаю без оного. Тяжело мне стало в последние дни, муторно. Три непростых совещания по подготовке поселка к зимнему сезону, скандал с бракованной техникой по последней поставке, увольнение главбуха и расставание со стервой Иркой высушили меня досуха. Через три дня собирался стартовать в нагул и загул, осталось только дела заму передать, и в путь. Зам же только в пятницу приезжал на попутной барже -- едет с низовий, от Туруханска. Но это будет в пятницу, а я последним мигом помню среду. Во-вторых, я не пил. Я вообще стараюсь пить мало и редко, употребляю контрольно, предварительно оглядываясь. Должность и опыт приучили выпивать лишь с проверенными и в проверенных местах.
   Точно... Было так.
   Я вышел на крыльцо администрации, по привычке хозяйски оглядел поселок, выцепляя взглядом малейшее неладное. И ведь нормально все было! Посёлок лежит в состоянии покоя. Енисей тихий, кучевые неспешные, ветерок лёгкий. Вверенный мне населённый пункт как вымер, ибо все, кому положено, работают; время послеобеденное, и даже новенькая детская площадка возле детсада -- моя личная гордость -- пуста, спят еще детки тихим часом. Пыль вдали стелется. Это участковый на своем старом казенном "луноходе" проехал в сторону деревни Верхняя Курья, его теща там проживает. У Миллеров возле дома опять стройка идет, отрезная машинка верещит. Как всегда, полный порядок, сколько его помню, все прирастает постройками. Основательный народ немцы. Лет двести как поселились тут, и побольше бы нам таких жителей... Есть и непорядки. Урал сломанный, мехмастерские так и не отбуксировали от складов, сколько можно говорить, премии главного механика лишить, что ли?
   К берегу, тявкнув пару раз, судно-обстановщик подходит, рулевой по привычке целит чуть дальше дебаркадера, ближе к углеразгрузке. А на кораблике том нужный человек Хитрый Степанов меня ждет, с ним мы и поедем на правый берег, посмотрим новую заимку капитана. Еще он мне привез нечто ожидаемое "не для всяких глаз", да и мне в ответку ему кое-что перекинуть надо. С Хитрым Степановым мы в последнее время как бы спелись. Притерлись и много раз проверились. Капитан при своей работе обладал определенными степенями свободы в распоряжении пароходом и экипажем, что ценно. В последнее время наши совместные макли стали чуть посерьезней, хотя и без фанатизма старались, не наглели. Даже с запретной икоркой, стерляжьей и осетровой, удалось операцию провернуть... Не надо щурить глазки, ага, -- что делать, у какого главы администрации енисейского посёлка нет сумеречных, образно говоря, дел. Края дикие, народ вольный, тут свои законы, ну и хватит об этом.
   Сам я служебную машину не вожу. Нет, никакого снобизма. Как и лени, я вообще не ленив. Не то чтобы не люблю порулить, просто одному по моим делам ездить несподручно. Глеб при мне шоферит, он же и порученец, и помощник. Да и за техникой парень следит отменно, а техника не любит много управляющих рук. Ну, водитель мой курил возле прогретого "патриота", я шагнул с крыльца к машине, но, ругнувшись в полголоса, вспомнил, что забыл нечто важное для Степанова и особо акцентированное им радийно при последней связи. Махом влетел назад и сунулся в, скажем так, подсобку своего кабинета. Так, вот они, блок "кэмела" и ракетница. Сигареты кончились у водоплавающего приятеля, а ракетницу я давно ему обещал подарить. А сегодня, повторюсь, среда, и потому продавщица магазина отгульно сидит дома с внучкой, по договоренности со мной. А магазин у нас в Заостровском, опаньки, один, и в среду ничего не купишь. Что же вы хотите, поселковая специфика. Блок я сунул за пазуху куртки, пачку сигналов красного цвета в карман, а "макаровскую" кобуру с ракетницей в руку... Шагнул назад.
   А потом -- бенц! -- и на тебе вот, столешница.
   Собственно, "бенца"-то я никакого и не припомню, если честно.
   Наверное, все происходило куда как более ламинарно, плавненько так, щадяще. Как моргнул. Просто открыл глаза глава администрации посёлка Заостровское Лёшка Сотников и нате вот, пялится дураком на эту самую столешницу и сероватые гобелены на каменных стенах. Кабинет со всеми заботами и делами остался где-то позади, как и Енисей с пароходами, как и вверенная мне административно-территориальная единица. Сам я не то чтобы комфортно, но достаточно удобно лежу на какой-то узкой кушетке в том самом "мягком" ворсистом камуфляже, в котором и вышел к машине, люблю такие. В свое время приноровился сетевым способом заказывать качественную снарягу в американском "кабеласе", с доставкой аж до Турухи, а там забирают добрые люди. Вот до чего прогресс в сфере коммуникаций дошёл -- до матёрой тайги. Дорого правда, зараза, но оно того стоит.
   Набивка кушетки кочковатая, но пружин под локтем не чувствуется.
   Разжал вторую руку -- кобура с ракетницей со стуком упала на пол.
   Из этого что следует? Следует, что я не спал в отрубе, иначе непременно выпустил бы ее из рук куда как раньше. Да и блок смял бы в лепешку, а он вот, целый, шуршит за пазухой. Потряс онемевшей кистью, достал курево, сел осторожно, помял рукой кушетку. Так и есть, сена напихали, и это диковинно даже для дальних наших краев. Может такая практика истинно посконна и легендарна, но только вот исполнено дело халтурно, а халтуры я не терплю -- во всем, это стоит учесть всем, кто собирается со мной общаться. И управляющего всем этим старинным колхозом стоило бы хорошенько взгреть.
   Я оглядел глазом залу уже более внимательно, отметив, что голова при повороте немного болит и слегка кружится. Но не похмельно и не от отравы типа наркоза -- такое не забывается.
   Деревянные полки по верху стен на опорных треугольниках вижу, а что там лежит и лежит ли вообще, не видно, -- света мало. Да его как бы и нет. Сами стены из крупных каменных блоков, никакой штукатурки или покраски. Постой, а как же драпировка стен тканью? Шелком там или ситчиком-парчой какой, ну, знаете, нарядные обои продаются под такой стиль. Нет, все же шёлком надо, в противном случае клопов разведется уйма. Или не разведется? Ничего про то не знаю. Знаю только, что шелк когда-то был дорог, лишь короли да герцоги, наверное, стенки свои обтягивали. Был дорог? Век-то какой на дворе, а? Интересная задача... В голове помаленьку начали размножаться идиотические и не очень версии, -- многие, кроме одной: допустить, что меня выкрали и вывезли к чёрту на рога, я не мог. Нет причин для такой акции, как нет и причин потратить столько сил и средств, чтобы вывезти меня с таёжного Енисея в те места, где такой антураж может быть воссоздан...
   Что же, будем находиться в обстановке, ориентироваться по ветру, который наверняка есть и откуда-то дует. Встав с кушетки, я подтянул ремень на полукомбезе, оправил куртку, выполнил "обезьяний ритуал", похлопал обеими руками по многочисленным карманам, -- все "выездные мелочи" на месте. Документы на месте, складной ножик "милитари" -- в боковом накладном на правой штанине. Сотовый телефон у меня есть, но сейчас его со мной нет. Не дотянулись до нас сотовые провайдеры, так что я его складывал в карман только при поездке в города или в зоны покрытия... Вот откуда у меня наличествует твердая уверенность в том, что сотовые телефоны мне не пригодятся, а? Это работает интуиция, сиречь опыт, помноженный на знания. Зато рация на поясе есть, мыльница Yaesu VX-3R, удобная такая крошка для оперативной связи на небольшие расстояния. Поставил её на гигантский стол и включил сканирование по всем диапазонам, уж куда дотянется, сейчас любая информация в строку. Красные циферки на дисплее побежали в поиске сигнала, а я неспешно пошёл в обход помещения.
   Окна имелись с двух сторон. Справа от камина, окруженного низким столиком и тремя мощными стульями с высокими спинками серой мглой, светились даже не окна, а скорее бойницы, две штуки. Подошел я к этим щелям и с интересом глянул в мир.
   В миру шел слабый дождь.
   За косой пеленой мороси -- полоска то ли леса, то ли лесопосадки, с полтора километра дистанция. Между мной и лесом раскинулось дикое поле, луг, силуэты каких-то небольших строений неподалеку.
   Справа -- река. Серьёзная река, ключевая артерия, судя по ширине. Хорошо видно только один берег -- мой, но, судя по всему, артерия вполне себе матёрая, полноводная. Водоворотов не видно, стремнина размыта, значит, низина вокруг реки без скальных сужений. Хороша речка, но бакенов не наблюдаю, да и пароходов-то не видать, не слыхать. Плохо это, ой, плохо.
   Так, судя по всему, я нахожусь на высоте третьего, край, четвертого этажа. Я бы сказал, что выглядываю из башни, зря бойницы прорублены, что ли? Бойница, через которую я знакомился со средой, узкая, голову не просунешь. Эх, зеркальце бы мне "гаишное". Подумал, высунул руку под капли. А что, вполне, -- не холодно, за бортом градусов пятнадцать-восемнадцать.
   Я опять глянул на часы. Они у меня хорошие, имею слабость к дорогим качественным механизмам, хоть и не могу назвать себя богачом. Стрелки "Омега-Симастер" показывали, как и должно быть, время до злосчастного "бенц", почти четыре часа дня. Ни фига. Здесь сумрак не по времени, и скорее утро, чем вечер, я всегда чувствую это. Вечером природа стихает, что ли, успокаивается, устаёт за день. И, даже если ненастная, то все равно сонная. Горожанину того не понять. У "омеги" есть инерционный автоподзавод, очень хороший. Но, если бы я провалялся пару суток неподвижно, часики встали бы, это еще один факт. Интуитивно поставил половину шестого утра, просто для ориентирования во времени.
   Со стороны стены с бойницами в контрпозиции два боковых дверных проема продольных стен, на одной дверь приоткрыта. Двери -- как столешница, и этим все сказано. Осторожно заглянул в левую, открытую -- ага, там спальня. Кровать вижу огроменную, и, очень надеюсь, мягкую. После службы в армии раз и навсегда поклялся я спать только в мягких просторных кроватях, и пока это получалось. Но сейчас мне не до сна и опробовать мы её не будем.
   В спальне -- овальное настенное зеркало, старое, с осыпающейся амальгамой. Посмотрел на свою настороженную и удивлённую морду лица. Из спальни вход в санузел типа сортир, ничего себе, какие блага тут есть! Это что-то позднее, модернизация на колхозном уровне. Дырка в полу неизвестно куда, таз, да большой медный кувшин с водой.
   Противоположная дверь заперта. Вот и пусть заперта, успеется.
   Рядом с дверью по обе стороны выстроились два огромных комода, из ящиков торчат ключики. Подошел, повыдернул все подряд. В одном из верхних нашлись связки свечей, перетянутых бечевой, много, в другом навалом лежали несколько латунных или бронзовых подсвечников. В нижнем ящике левого комода -- большая связка бородчатых ключей покрупнее, на всех бирки с номерами. Остальные ящики пусты. Зарядил два подсвечника, поставил на стол, стало посветлей.
   На дальней стене красовалось большое окно ячеистого типа. На ум пришло слово "витраж", но цветных стекол не было, рядовые, прозрачные, хоть и маленькие. У окна стоял тот самый стол-переросток, по обе стороны подоткнутый стульями. Сбоку уже родная кушетка. На полу ковер восточных кровей. Тоже старый, но чистый. Вообще, пыли в помещении не заметно, как и запаха затхлости. Как и жизни, впрочем. В чем тут тонкость? Попытался определить главное несоответствие покоев с реальной средой обитания и быстро понял, что мне бросается, точнее, не бросается в глаза -- маленькая, даже аскетическая деталировка всего зала.
   Нет должных мелочей. Барахла нету. Нет вазочек и книг, платочков и полотенец, кружек и чашек. Ничего нигде не валяется. Ни бумажки, ни тряпицы. Не обжито гнездышко.
   Напротив камина красовалась двустворчатая дверь с обвисшими вниз симметричными бронзовыми ручками -- приоткрыты, значит. По логике планировки, это и есть выход на волю. Сходим, сходим, только еще оглядимся немного и направимся. Задержавшись возле кушетки, я поднял кобуру с ракетницей и, на всякий случай, прицепил её на ремень. Хоть и не боевое оружие, но порой себя оправдывает и вмазать может очень и очень серьезно, был опыт.
   Рация тем временем пробежала весь диапазон и не нашла ничего. Отчего-то я не удивился, выключил прибор и спрятал в чехол, еще неизвестно, как и когда будет случай подзарядить. Бросил взгляд на сигаретный блок и тяжко вздохнул. Не видать Степанову курева, не сладилось у нас. Я честно и долго стараюсь... хотя бы просто поменьше курить, но результаты той борьбы настолько кислые, что и рассказывать неохота, стыд один. Все перепробовал, все методики -- а бросить не могу! Сегодня вот вообще планировал не курить, и сигарет-то с собой не взял в дорогу. Теперь -- отмена благого замысла; вскрыл я блок, достал пачку, все-таки железный повод есть, согласитесь. С ненавистью отметил, что поводу сему радуюсь.
   Обошел стол, не забыв с удовольствием провести рукой по фактурной поверхности, открыл обе створки окна и уставился на двор замка.
   Воздух свежий, хороший, лёгкий. Хрен тут, а не цивилизация.
   Закурил, густо пустил дым в просветляющееся небо. Так и есть, башня. Заточили, гады, принца. Не выйдет мне вернутся к очередному совещанию в Красноярске. На поселившуюся тревогу навалился еще и страх, на какие-то секунды затмил всё. Дикие масштабы операции поражали воображение. Это какой же бюджет надо иметь, чтобы перекинуть так вот запросто человека невесть куда! И зачем всё это? А ведь за всё приходится расплачиваться. Из опыта знаю, что если такие фонды и ресурсы в дело вбуханы, значит спросится.
   И это мне не нравилось особо.
   Осторожно облокотился на подоконник. Смотрю и не вижу, рефлексии накатывают. Успокойся, давай нервничать медленно. Вслушался в себя: что я потерял, если потерял? Или об этом пока рано, раз ясности нет? Рано не рано, а прогноз херовый. Редких и далёких друзей? Коллег по работе? Или Поселок, ставший смыслом жизни?
   С усилием переключился. Смотрим. Двор приличных размеров, еще и домики с высокими крутыми крышами тесно выстроились в центре, линией. Красивая красная черепица скатов, зубцы, башни, оконца разных форм. Чёрт-те что, "Союзмульфильм". А трубы-то не дымят, и тут все не обжито, сразу почувствовал я. Мне как-то воинскую часть передали на разграбление после того, как Ельцин очередное свертывание сибирских рубежей произвел. Вот там так же было. Её построили, а обжить не успели, вывезли локаторы и только. Даже антенное поле осталось. Не успели люди послужить Родине, не успели солдатики дух живой вдохнуть в комплекс. Такие деньги в землю зарыли... Ладно.
   Вот уж тут с деталировкой картинки было всё нормально, -- куча всего мелкого и крупного интересного. Крылечки с навесами, тоже черепицей крыты. Мать моя, флюгера на крышах! Ходы-выходы, кованые вазоны на подоконниках домишек, даже вывески какие-то на кронштейнах гнутого металла. Впечатляющее обилие малых архитектурных форм. Все покрыто брусчаткой, и не бетонным цветным новоделом, а камешками с речки, оббитыми, обкатанными. Не ко времени подумалось, что внутрь можно пускать только колёсную технику. Иначе хана брусчатке будет, гусеничная техника её изуродует, поцарапает. Жаль такую красоту портить, тут колёсный трактор нужен. Нужен? О чём я вообще, какой, нахрен, трактор?
   Надо же, даже площадь маленькая имеется, с бассейном или фонтаном.
   Итак, это не просто замок, а микро-город. Нет, даже не микро, а нано-город, так актуальнее и честнее. Крепко сбито. Однако неплохое хозяйство тут можно завернуть, на такой-то базе. По неискоренимой производственной привычке, из-за которой таких администраторов плохо терпят родные и близкие, машинально стал прикидывать стоимость всего этого чуда и варианты освоения.
   Слева красовалось самое дальнее здание, прилепившееся к стене в глубине двора. Собор с крошечным каменным заборчиком. Крыша остроконечная. Впрочем, при такой тесноте все вверх потянется. Внизу под навесом стояли возбуждённые люди, человек пять, о чём-то спорили, в скороговорке расслышал "быть того не может" и "точно вам говорю". Два молодых парня забрались на противоположную стену и что-то там разглядывали. Женщины стояли отдельной кучкой. Одеты все кто как, но, как показалось слету, все мои современники. Поселковых не было, я всех своих не то, что в лицо -- в спину и сверху узнаю. Какой-то женский голос выводил рыдания, обладательницу успокаивали, где-то истерил ребёнок. Детки постарше стрелками пробежали, на них кто-то заорал, загоняя в помещение.
   Во дворе властвовали Ворота, -- настоящее чудо работы плотника-великана.
   Еще одна группа активистов топталась возле них и безнадежно ковырялась в навесном замке длинной затворной пластины. Замок надежно закрыт замком. Стены с зубцами, правда, не везде. Стены не нависали, не подавляли и казались ниже, чем есть на самом деле. Скорее всего, по ту сторону цитадели впечатление совершенно противоположное. Не спрыгнешь. Темные галереи с арочными пролётами под стенами, двери... Это что, стойло? Ничего себе, тут и гараж можно разместить. Еще постройки, какие-то балки, перемычки между домиками, сараи... Всё такое вот... надежное, капитальное, неубиваемое, как танк.
   Ни хрена это не Дагомыс с Мамайкой, ребята. Это гораздо серьезнее.
   Я не в отпуске. Я попал.
  
   Затянулся я последней затяжкой, протянул руку, и накопившаяся капля услужливо потушила табачный остаток. Окурок я ловко упихал в длинный глиняный горшок с останками высохших цветков, висевший на подоконнике с декоративными целями и только тогда понял, что не накурился. Оставил одну створку приоткрытой, надо слышать, что происходит на улице. Ладно, давай разбираться дальше. Оглянулся и только сейчас заметил большой чёрный ключ, лежавший на широкой каминной полке серого мрамора. Ну, вот, Буратино, главную дверочку теперь можно и открыть, что-то там тебя поджидает... А мы торопиться не будем, как говорят наши ненцы: "торопиза нада нету", -- но за ключик спасибо! Почтили доверием, значит... Взял ключищу, сунул в карман, тяжёлый, гад, так не пойдет. А повешу пока здесь, на стенку. Рядом с гобеленом вот этим, с гусями в пруду.
   Разбираться будем... Думать.
   И как тут думать? Данных мало, мало информации. А пепельницы-то и нет. Курить мне, предвижу, много придется, а такого нужного предмета нет в наличии. Сел на стул возле камина, вот тут есть куда стряхивать. Ноги положил на столик. Стул оказался не стулом, а креслом, весьма и весьма удобным. Креслом тех времен, когда сидеть полагалось с прямой спиной, красиво и надменно, а не как нынче, свернувшись в форме какашки на мягких тёплых подушках перед телеком. Кстати, прохладно в помещении, неплохо бы эту печку растопить. Ведро есть, но пустое. Не новое, но даже следов угольной пыли нет. Кочерга есть узорная, рядом совок на длинной ручке. А вот топлива явно не хватает.
   Вводных действительно мало. Ну, попал, и, судя по всему, далеко не один, целой оравой забросило. Есть я, еще не старый видный мужик, высокий, морда самоуверенная, стриженый блондин, в частичной физической форме с уже заметным пузиком, которое периодически стараюсь сгонять в минимум. Есть еще какие-то люди с проблемами. Есть замок и есть серое небо, из-за которого не поймешь сразу, какое время на дворе, что за сезон. Звезд не видно, солнца тоже.
   И тут тренькнуло.
   SMS-ка пришла... Какая, к черту, эсэмэска! Сотовый мой даже не в кабинете, а дома в прикроватной тумбочке холостяцкой спальни. Правда, и у рации есть функция передачи текстовых сообщений, но тут не тот случай, сигнал там сигнал характерный, да и выключена она. Треньнуло еще раз, звук шёл из запертой комнаты. Я медленно встал, собираясь с мыслями и готовясь ко всему, медленно открыл дверь в помещение.
   Я люблю фантастику.
   Читаю, правда, немного и не часто, времени нет. Многих фанатов чтения такое заявление покоробит, но это правда. Нет времени. Нет не то чтобы на чтение книг, нет времени переключиться в то самое состояние, когда мозг способен воспринимать чужие фантазии, способен абстрагироваться от бесконечных текущих проблем такого сложного организма, как енисейский посёлок, его вечных "сломалось", "не пошло", "закончилось" и "срочно требуется". Ляжешь поздним вечером и, вместо того, чтобы отдохнуть с помощью чужих мозгов, в темноте продолжаешь ломать свои, пытаясь найти очередной способ и выход. Читаю я, читаю, -- беру книги в читальном зале, специально библиотеке денег выделил на закупку новинок.
   Наш электронный гуру, Витька Хакер, умудрился с помощью спутниковой тарелки прилепиться к халявному безлимиту. И он, став единственным частным лицом с домашним инетом, всё время старался приобщить меня к электронным книгам, но я влиться в тему так и не смог. Не могу с экрана читать, с души воротит, безжизненно это. Иногда, если читать не можешь, так хоть тупо пялишься в страницы, медитируя уже не с помощью текста, а расслабляясь чисто тактильными ощущениями книжного тома в руках. Чтение у меня рваное, часто приходится назад отскакивать. Какой экран... Дурь это. Раз читаю редко, так хоть читать надо настоящее, проверенное по всем многовековым итогам воздействия на людей. На сорокапятилетие мне в Красноярске среди прочего нарядного еще и планшет подарили с надкусанным яблоком. Я честно попытался применить его в повседневной работе и довольно быстро понял, что это нам пока рано. Это у нас пока только хвастовство продвинутостью такое, или развлекуха во время рабочего дня. Орудие бездельников. Планшет я снес в школу, пусть старшеклассники по очереди учатся остромодному, я всегда ревниво отношусь к восприятию моих поселковых ребят в городе, стараюсь, чтобы не очень отставали от сверстников в мегаполисах. Пытаюсь хоть как-то нивелировать. В Москву дороговато будет, а вот на каникулы в Питер уже два раза своих школьников отправлял, пусть приобщаются.
   В общем, планшет я сбагрил.
   А сейчас увидел снова.
   Такой же, судя по диагонали экрана, или похожий. Попробуй я его не увидеть, если он светился нежно-синеньким! Планшет чуть выступал, будучи встроен в каменную, как мне показалось, крышку небольшого столика или тумбы, стоявшей сбоку от двери. На дисплее в углу в белом квадрате мерцает точное время: двадцать пять минут седьмого, тут я почти не ошибся. Автоматически поднял руку и, первым делом, точно выставил свои часы. Будем считать, что первый шаг сделан. Кроме тумбы с экраном в большой пустынной комнате имелся постамент. Тоже вроде каменный, темный. Сплошной массив, поднятый от пола сантиметров на тридцать, параллелепипед с размерами где-то три на шесть метров. Над плитой на потолке -- точно такая же беда висит, будто приклеена, страшновато нависает чудовищной тяжестью. Жуть. Напротив меня два оконца, закрытые матовым стеклом. На улице достаточно прояснилось и в помещении света хватило, чтобы разглядеть детали. Впрочем, никаких деталей просто не было. Стул возле тумбы стоит. Прочный, но простой, не чета каминным аристократам по соседству. Вот и все детали, думай, что хочешь. Всё, более в комнате ничего нет. Была еще одна дверь, заглянул -- небольшое и абсолютно пустое помещение с одной бойницей.
   Зато плита не пустовала.
   На ней лежали три листа бумаги форматом, близким к А3, общая тетрадь и пачка гелевых ручек. Более странной композиции я себе и представить не мог. Тетрадь с очкастым переростком на обложке, привычно изображающим Гарри Поттера, была девственно чиста, а вот листы бумаги нет. Такие сюрпризы читать стоя не рекомендуется. Предчувствуя интересное, может быть, критически сейчас важное, я сгрёб всё это дело и вышел из жутковатого склепа в зал, где и попытался устроился поудобнее в кресле -- не получилось. Тут с полным кубком какого-нибудь там бургундского хорошо сидеть, на мерцающие угольки глядючи.
   А в таких делах надо присесть по-рабочему, да вот хоть за столом за этим знатным. Сел у самого окна. Второй раз в жизни я боялся перевернуть листы бумаги. Первый раз случился три года назад, когда мне принесли представление краевой прокуратуры по факту проверки исполнения бюджетного законодательства. Ладно, чего выжидать. Тем более, что шум во дворе постепенно усиливался и надо было что-то со всем этим делать, а то люди начнут пытаться сбить в кровь руки о ворота или учинят показательные прыжки со стены..
   На первом листе был изображён подробный план Замка.
   Чертеж с подписями на родимом русском языке. Многие помещения, кроме функциональных подписей, имеют и номера, некоторые только под номерами, значит, ключи от них. Ценная бумага, нужная, жаль, кое-что мелковато, могли бы и расщедриться на формат побольше, ворчливо подумалось мне. Минуты три я изучал план, всё более удивляясь плотности внутренней инфраструктуры.
   А, собственно, чему тут удивляться? За столетия архитектура подобных объектов достигла абсолютного совершенства, и в приближении к идеалу учитывала все особенности организации быта и обороны, все нужды служб и подразделений подобного комплекса. Если заказчик не надувал щеки в погоне за самобытным и не корчил из себя Фрэнка Ллойда Райта, а подходил к делу со всей серьезностью, то поступал просто -- нанимал архитектора-строителя и опытного распорядителя. Эти, уж не знаю, по каталогам, что ли, подбирали вариант. Из лучшего мирового. Если в те времена каталоги существовали. Вот как-то так. По-любому, смета адская. В наше время подобное сделать просто невозможно -- после трех мировых кризисов влить такие немыслимые деньги без ясно видимой финансовой или достойной имиджевой отдачи мало кто способен. Это ведь не яхта, в Сан-Тропе на смотрины не завалишь. Даже если такой объект очень дорого сдавать в аренду, хрен влитое быстро отобьешь, а уж сверхприбылей точно не получишь. Лучше уж мегамолл слепить, еще и дешевле будет.
   Второй лист поразил меня до глубины души.
   В моё распоряжение был любезно предоставлен список всех, кто очнулся в этом замке вместе со мной. Первое, что я подумал: это проект, отныне это уже очевидно, Проект неизвестными затеян взрослый, яркий, с далеко идущими планами. Тут женскими стонами и детскими рыданиями никого не разжалобишь, Проект не свернут и никакую зарёванную девицу на "ой, мамочки родные" назад не выпустят. Не за тем старались. Обратной дороги не будет. Ладно... Теперь у меня есть некие исходные данные. Сто двадцать человек собраны в периметре замковых стен. Кругленько. Похоже, в этом устроители поступили тупо, применив лобовой подход: пятьдесят женщин, столько же мужчин и сверху накинули двадцать детей в возрасте от грудничков до шестнадцатилетних лбов. Вот здесь моё ко многому привычное сердце кольнуло холодом. Дети -- это очень серьёзно, это особое. Неведомые мне кадровики поработали на славу. Алфавитно расположенный в одну колонку список фамилий имен и отчеств сопровождался былыми должностями и местами работы. Сразу бросилось в глаза то, что в нём достаточно много людей семейных. Специально, что ли, так сделали? Решили смазать маслицем, соломку подложить? Меньше слёз -- больше дела?
   Я не стал второпях изучать документ, меня ждал лист номер три.
   Этот лист бумаги заслуживал того, чтобы его разбирали особо, не торопясь, по мере правильного восприятия коротких, вертикально рубленых строчек текста. Хотя и написано-то -- всего ничего. Это если по числу знаков. Но не смыслов. Буквы русские, слова русские, а вот сам стиль написания -- мутный, непривычный. Казалось, что некоторые слова в таком контексте имеют несколько иной, не обыденный смысл.
  
   Платформа: 5
   Тип поверхности и рельефа: 4А
   Агрессивность среды: общий режим сезонно
   Плотность биоценоза: средняя
   Техногенная плотность: низкая
   Тип поселения: селективный кластер
   Форма поселения: укреплённое тип 2 с сателлит-комплектом тип 2
   Стержневой этноформат: русские
   Характер инфокоммутации: дискретный
   Характер донор-акций: дискретный, либо отсутствует
   Наблюдение: особый режим
   Генеральная задача: общий режим
   Дополнительные задачи: отсутствуют
   Степень самостоятельности: полная
   Ожидаемая адаптация: выше средней
   Ожидаемый откат: не определён
   Ожидаемая организация: средняя
   Ожидаемая дезорганизация: выше средней
  
   Условия входа в общий режим:
  
   Для внешнего включения режима необходимо в конечный отрезок времени организовать и задействовать представленный человеческий ресурс кластера сообразно представляемым задачам и способам их решения, создав работоспособный анклав. Допускается незначительное снижение количественного состава. Не допускается возникновение на базе поселения двух и более автосообществ, в независимости от причин, целей и глубины разделения. Срок завершения организационного процесса -- не позднее 10-00 текущего дня.
   В случае успешного выполнения условий лист N2 с установленной структурой поселения и выбранным названием-идентификатором кластера (анклава) необходимо положить на донор-панель, выйти из операционного зала и ждать появления сообщения на дисплее инфоканала.
   При выполнении всех условий откроется дискретный донор-канал. Материальная поставка будет производиться по оперативному ассортиментному заказу, ежедневно в одно и то же время. Формат канала:
   1. Группа предметов и товаров материального жизнеобеспечения и потребления -- ассортимент неограниченный по качественному и количественному составу.
   2. Группа вооружений -- ассортимент вариативно ограничен по количественному и качественному составу.
   3. Общим суммарный вес по всем группам заказываемой ежедневной доставки -- 300 кг. Общий вес ежедневной поставки (ширина канала) может изменяться в зависимости от ряда факторов.
   4. Время ожидания от момента окончания ввода перечня до момента начала работы канала -- не более 2 минут.
   5. Время сеанса ежедневной донор-акции от начала ввода до завершения поставки -- не более 40 минут.
  
   Определяющее: в случае невыполнения любого из указанных условий оба канала сворачиваются, кластер переходит в автономный режим, генеральная задача снимается, наблюдение переходит в общий режим.
  
   Дочитав, я не сразу смог разжать руки, чтобы положить уже смятый по краям документ на стол. Но положил, расправил. Да уж...
   Адреналиновый душ щедро поливал спутанный клубок разгорячённых мыслей и чувств. Что толку, что в фоновом режиме я размышлял и прикидывал, создавая в голове набросок картинки с самого начала, как только очнулся.
   Знаете, что меня более всего зацепило в этой руководящей и направляющей депеше? Разозлило до немоты локтей! Нет, не сам факт беспардонной переброски группы ни в чём не повинных людей в зону какого-то эксперимента или что бы там это ни было, это скотство я уже пережёг в себе до терпимого уровня -- еще полчаса назад. Не косноязычность документа, сляпанного так, чтобы я понял только самое основное и, не дай бог вник в детали. Не туманное обещание подачек и не отсутствие хоть какой-то попытки смягчить шок от такого привета. Меня закусило на последних строках "шапки характеристик".
   Значится, коли вы русские, то сможете адаптироваться к любому дерьму, это всем известно. И по той же причине наверняка перегрызёте друг другу глотку, устроив гражданскую войну в рекордно короткий срок. А потом откатитесь в средневековье, в лучшем случае, где вам, русским, самое, что ни на есть место. Вот суки.
   Хватит, давай-ка, успокойся, Сотников, иначе зубы сотрешь раньше срока.
   Лады, мы еще посмотрим. А ведь именно меня выбрали на роль ответчика по всем пунктам этого "проекта"! Ну, это я понял с момента нахождения ключа весом с полкило. На тебе ключик, три бумажки и валяй, вкалывай, Алексей Александрович, мы тут уже контролеров из счетной и прокуратуры приготовили тебе в помощь. Удивительно, но именно в этот момент мне капитально полегчало. А что, ведь теперь, по большому счету, все ясно!
   "Так что, Сотников, ты волком на начальство не гляди, ты цени оказанное тебе доверие. Ты сюда гляди: мы дали тебе бюджет, фонды, территорию, успешные примеры в крае есть, и ты их знаешь... Техники много не дадим, но какой-то лимит установим. На следующий квартал. Кадры тебе подкинули, извини, уж какие имеем, другого народа в стране нет. Нормально себя поведешь, еще что-то подкинем, как-то поможем. В основном ценным советом. Порядок наведи, план развития к следующей неделе, защита в конце месяца. Заявки в департамент вовремя сдай. Ну, ты не мальчик, всё знаешь, опыт у тебя есть, и потому спрашивать будем по-полной. Обрати внимание на рост правонарушений, в МВД тебя зелёным обвели, перерасход топлива за посёлком хронический -- разберись, поправь"...
   Пел-лядь такая рыба, да как же всё это знакомо!
   Как всё это привычно и паскудно-то, а. Неужели и в дальнем космосе, и на том свете всё равно всё так и делается? Неужели вся эта административная кудель и есть то самое основное-заглавное, чего наша распрекрасная цивилизация прогрессорски, млять, выработала за тысячелетия? Фуф, а ведь действительно полегчало! А как же, на вечном стоим, оказывается, на святое опираемся. И действительно, всё привычно.
   Потому что номенклатура форева.
   Открою вам секрет: номенклатура бывает двух видов. Одни -- "преданные".
   Вы знаете Петьку Штыкова с детства, и никогда Штык себя не проявлял ярко либо толково. И вот по прошествии лет вы с удивлением начинаете волей неволей с ним информационно пересекаться. Штык каким-то чудом начинает ползти по должностям, ничуть не изменившись в своей бездарной сути. Вы всё чаще слышите о нём, и вот, как апофеоз генезиса "преданного" работника, бывший дворовый козёл и вкладчик Петрофан является вам в телевизоре, где с тупыми глазами невнятно бормочет из ящика, стараясь ответить на тупые же вопросы местечковой телеведущей, он теперь, надо же, депутат от партии "Непреклонная Россия"! Да, да, его всю жизнь двигают, как пешку, по нужным ситуационно должностям и рельсам, где он всегда справляется, ибо сами должности бездельны. Двигают потому, что он истово предан начальству и готов сделать всё, что ему прикажут. Эта самая преданная исполнительность и есть единственное организационное и политическое достоинство такого типчика. Их берегут, пока нет обязательных к решению, действительно сложных задач и пока позволяет смета, ибо это тоже номенклатура. Их тащат за собой из региона в регион -- по пути следования начальника-матки. "Преданные" -- материал нужный, но всё равно расходный. В случае чего, набрать новых жополизов большого труда не составит.
   Других можно назвать "ответчики", это ломовые лошади административной работы.
   Такого человека ставят раком на кучу дерьма и через какое-то время он из полученного делает вполне себе работающий агломерат. Чаще всего такие люди сидят на должностях без движения, потому как объекты их патронажа действительно сложны и нестабильны априори. Из этой рабочей номенклатуры никогда не выйдут депутаты краевого, а тем более, федерального заксобрания. Они неуступчивы, ругливы и ворчливы, аппаратный планктон головных организаций их терпеть не может. Неуживчивые в кабинетах, они готовы на всё в деле защиты своей территории, их поддерживают люди, порой готовые взбунтоваться, если начальника снимут в угоду какому-либо клерку из финуправления.
   К чему я нагородил этот ворох внешне спорных для большинства банальностей? А попробуйте-ка сие упростить, выдвинуть поперёк сказанному обоснованную альтернативу, кроме: "Да все они бездарные сволочи!", при этом стараясь не скатиться в скулёж либо непродуктивную ярость, но признавая, что всё-таки они, гады, управляют и управляют жизнеспособно.
   Я сам именно из второй категории.
   В городе у меня приятелей по служебной линии нет. Я не участвую и никогда не буду участвовать в традиционном для России негативном отборе в верхние эшелоны власти. Меня не любят, но меня не трогают. Например, потому, что я первый, кто смог наладить отношения с тремя староверческими деревнями, которые отвергают образование, информационные каналы, социальное обеспечение и даже полицию, коя, честно сказать, просто плюнула на них -- один хрен криминала там не бывает. Мало кто такое сможет оценить, как и мало кому объяснишь, что такое работать со староверами. А меня они признали.
   Я не удивлен, что меня выбрали. Я удивлен, почему именно меня, ведь ниже по течению реки во главе поселений встречаются монстры покрупней и посильней меня. Какой фактор дополнительно лёг на чашу весов?
   А вы бы, господин Сотников, кого бы выбрали в начальники, будучи заправилой этого Дьявольского Хода? Директора завода? Нет, не тот опыт и не те привычки. Он хоть уволить может, да других набрать, он премии лишить может и другим отдать. У него продукция есть и способ её реализации. Там производство и, в самом идеальном случае, лимитированная по затратам социалка, а то и вовсе без неё. Здесь нужен опыт "автономки", когда на зиму река встает застругами и полыньями, а посёлок заметает по крыши, когда грузовое сообщение по "нелётке" может месяцами отсутствовать. Когда излишне прижатый тобой народ готов разбежаться кто куда, ибо это не Сочи, а возможные завлекалочки территории счётны и специфичны.
   Начальник погранзаставы подошёл бы. Может быть. Если он с гражданскими в округе крепко ладит и часто о них по-отечески думает, что в последний раз наблюдалось в советское время. Интересно, а ныне существуют отряды ЮДП -- юных друзей пограничников, из местных деток, помогающих современным Карацюпам ловить ползущих через Систему врагов?
   А кого еще поставишь на такую задачу? Не главу же городского округа и не директора офиса фирмы в высотке. Так что надо бы начинать рулить, пока на красивой площади с брусчаткой не начали возникать "два и более автосообщества, в независимости от причин, целей и глубины разделения".
   В который раз я опасливо взглянул на часы: уже три минуты восьмого.
   Побежали стрелки, побежали! Сейчас именно время становится самым ценным событийным фактором, надо же, уже и сам начал думать на корявом языке устроителей-распорядителей... Затихющая на жестяном подоконнике частая дробь сигнализировала: за время ознакомлений и размышлений дождь полностью прекратился. Это меня не радовало. Пока с неба льет, можно было надеяться, что люди будут стараться сидеть кто где, а не собираться толпами для поиска виновного или для выработки "прорывных решений". Скорее всего, проснулись все не в одну секунду, судя по тому, как постепенно нарастала плотность голосов и шагов во дворе, но время на знакомство есть. В любом случае, я отвел себе на "кабинетную работу" еще пятнадцать минут -- целых пятнадцать минут! -- уж очень они мне были необходимы.
   А сейчас нужно найти первых помощников.
   Что я точно знаю, так это то, что предстоящую оргработу одному не провернуть и в отпущенное время не уложиться, даже мечтать не стоит. Можно сказать, мне сразу повезло, -- напротив окна стояли двое ребят лет пятнадцати, в насквозь мокрых куртках и крутили в руках неизвестно где добытые железки вида кочерги. Авантюристы по возрасту. Пока родители жгут себе нервы, стараясь увидеть правду картинки, эти сбежали и наверняка уже облазили ползамка. Вот они мне и нужны, эти романтики чердаков и подвалов, знаю я таких огольцов, им всё нипочём. Я бы, конечно, предпочёл своих пацанов, поселковых. Они не только лифт сломать умеют, они и сварочный агрегат запустят, и трактор перегонят, и лодочный мотор раскидают, и на охоте не промахнутся. Ну, уж что имеем. Главное, не напугать. Молодые волчата таких годков давно научились вычленять возможные маяки уличной опасности и умеют быть осторожными. Никаких "ребятушки, пойдите к дяде" и "загляните мальчики, что я вам щас расскажу". Потому вот так. Я надел на голову свою "кепку колумбийских коммандос", дабы принять более боевой и суровый вид, взял в руку лист со схемой и, встав боком в оконном пройме, сурово и несколько небрежно рявкнул баском:
   -- Бойцы! Да вы, вы, не оглядывайтесь. Господа, вы там важными делами заняты или сможете помочь командиру? Пора разруливать весь это бардак. Чем помочь? Расскажу. Давайте, не стойте столбами, времени очень мало, нас ждут великие дела, смело поднимайте по лестнице в кабинет башни, тут поговорим. -- И я опять типа "погрузился в изучение секретного документа".
   Сработало. Ибо приобщил. Говорил как с взрослыми, без сюсюканья, без повода для страхов и окошка для ответов. Парни коротко переглянулись и двинулись к башне. Вот тут мы им добавим красок.
   -- Да, вы свои томагавки-то прихватите, глядишь, и пригодятся.
   Открыл двери нараспашку и снова сел, продолжив работу со списком.
   Как я и предполагал, мальчишки на лестнице все же стопорнулись для короткого обмена мнений, и, увидев открытую дверь, зашли в зал. Были они одинакового роста, поджарые, крепкие. Толстовки с капюшонами, яркие куртки из липовой кожи. Я поднялся, нарочито поправил кобуру на поясе, подошел ближе и, прямо глядя в глаза, представился, а затем и поздоровался за руку. Хорошие руки у парней, не "пять варёных сосисок". Представились и они. Белобрысый внешне спокойный выходец с Вятской губернии с хмурыми светло-серыми глазами бойца знаменитого конвоя -- это Клим, он сирота, гостил на каникулах у дальних родственников. Второй хлопчик родом с Дона, напружиненный кареглазый живчик, под которым легко представить легкого казацкого скакуна, назвался Сашкой. Он тут вместе с тёткой, швеёй быткомбината.
   Сели, помолчали, несколько секунд присматривались друг к другу.
   -- Так, ребята, я вам не наврал, времени и вправду мало. Поэтому у меня есть всего две минуты, чтобы рассказать вам суть, а у вас столько же, чтобы мне поверить...
   И я как можно более сжато выложил им ключевое. Судя по тому, как загорелись глаза моих потенциальных помощников, они мне поверили сразу. Или рискнули ради азарта? Нет, все таки поверили, потому как жизнь ещё не выдавила из них святость фантазии и сладость мечты. Звенящий возраст, берегитесь, драконы.
   -- ...Итак, о том, что ровно без двадцати восемь начнётся общее собрание, должны узнать абсолютно все. Все! Кричите, убеждайте, привлекайте друзей, родителей, но дело надо сделать. Часов у многих нет, сотовые не у всех или сели, потому пусть собираются в церкви заранее. Сам я никак не могу, мне обязательно нужно посидеть с ручкой тут. У самих как с часами?
   Как и ожидалось, никак, незачем ныне человеку на руке часы носить, как думалось многим счастливцам, попавшим в число обитателей современных урбанистических теплиц. Но смартфоны еще держали заряд, время мы сообща синхронизировали.
   -- Ну, пацаны, поехали. Все остальные вопросы потом. Да! Я буду на сцене или что там найдётся подходящего. Вы стойте где-то сбоку от меня и наблюдайте, мало ли что. Будете моей гвардией. Всё, вперед!
   Дождавшись, пока бригада с грохотом скатится по лестнице, облегченно вздохнул. И вернулся к столешнице, прикрыв перед этим узорные створки, чтобы несколько минут ничем другим не отвлекаться.
   Тик-так. Тик-так. Начали.

Глава 2

Сотников А.А., глава администрации непонятно чего

  
   Маленький дворик перед собором неизвестно зачем -- итак тесно -- был окружен декоративным каменным заборчиком высотой мне по пояс. Духовники в своём репертуаре, выделяются, обозначают особость. Само здание выглядело мрачно, при воспаленном воображении могли почудится монахи, шествующие вокруг неё гуськом со свечами в руках, как в одном, лет пятнадцать назад популярном западном видеоклипе. Огромные двери в собор приглашающе распахнуты, в сумраке высокого помещения -- полифония людского гула и ропота. Монохромное серое небо чуть поднялось, разделилось на низкие, медленно плывущие облака, наполненные влагой. Перерыв в поливе. Но это, судя по всему, ненадолго. Температура воздуха повысилась на пару градусов, но всё равно прохладно. Потому что утро, или это сезон и климат? Неизвестно пока.
   Высокие стены здания покрылись подсыхающими потёками, слабо журчал умирающий водопад жестяной трубы-ливнёвки. Слуховые оконца подвала забраны решёткой из кованой полосы с мощными клёпками. Ромашки маленького приходского садика блестели капельками, в углу дворика стояли старые деревянные бочки (не винные ли?) в чёрных обручах, рядом грубая тачка, палки какие-то. Живописно, но сейчас не время разглядывать красоты.
   Ну, заходи.
  
   Внутри собор выглядел непривычно, хотя тут я не эксперт, эти сооружения скоротечно видел три года назад, когда организованным туристом ездил в Германию. Сразу за входом торная тропа огибала с двух сторон огороженную перилами огромную нишу в полу с каменной лестницей вниз -- напротив входных дверей и только потом выходила в высоченный зал с вытянутыми узкими окнами. Их было много и потому света вполне достаточно. Шагая по центральному проходу между заполненными людьми скамьями, я держал свиток бумаг так, чтобы он бросался в глаза, одновременно якобы застегивая и поправляя на поясе кобуру якобы с "макаровым".
   Сцены не было, зато имелся невысокий подиум с кафедрой, на котором мои юные якудза уже устанавливали три небольших стола и несколько стульев. Ай, молодцы! Ребятам помогали еще два их ровесника и юноша постарше. Похоже, уже создана молодёжная банда.
   Я положил документы на стол, туда же вывалил связку ключей, встал впереди столов и поднял руку, прося тишины. Ух... Привычный ко всяким сборищам -- скандальным с возмущённой общественностью, унылым отчётным или напряжённым с начальниками, наполненными новизной идиотских кадровых или финансовых решений, я давно уже так не менжевался, как сейчас, сердце колотилось дурью, что реально мешало начать. Вдох-выдох. Давай, давай, жми, Лёшка. Без гонору, но и без провалов для непродуктивного спора с нытьем и стенаниями -- перевожу: без пустого базара.
   -- Здравствуйте, меня зовут Алексей Александрович Сотников. Еще вчера или даже сегодня я был главой администрации посёлка Заостровский в таежной части Енисея, Северо-Енисейский район Красноярского края. Хозяином сложного поселения, способного автономно жить и успешно работать в условия непростого климата при плохих транспортных схемах. Но всё это позади и теперь я вместе с вами оказался здесь. Мне есть что сказать и что предложить, но сначала сделаем вот что.
   Короткий перевод дыхания, быстро обвел глазами зал.
   Хорошо, рты пока закрыты. Лиц ясно различить пока не могу, не успеваю я сфокусироваться, нет времени рассмотреть, настроение еще не уловил. Но коллективное выражение общественного лица настороженное, даже напуганное, особенно у женщин.
   -- Всем, у кого есть наручные часы, еще не севшие смартфоны, телефоны или планшеты, предлагаю прямо сейчас выставить точное местное (последнее слово выделил с нажимом) время. Сейчас восемь часов утра, две минуты девятого.
   Пауза. Теперь у всех есть время включиться в режим, заняться делом.
   Это я специально. Люди получили первый якорек, первый элемент стабильности в новой пугающей среде. А еще пусть подумают, откуда мне это известно. Долго молчать не будем, чтобы никто дурной да инициативный не вылез. Рано еще кому-либо вылезать.
   -- В зале есть опытный или не очень секретарь-референт? Прошу сюда, мне будет нужна помощь.
   После недолгого раздумья с четвертого ряда поднялась серьёзного вида женщина лет сорока и направилась ко мне.
   -- Садитесь рядом со мной за стол, там чистая тетрадь и ручки, тетрадь разделите на листы. И внимательно прочитайте бумаги, -- тихо сказал я. Секретаршам нужно доверять, это закон.
   -- Меня Нелли зовут.
   -- Отлично, Неля...
   Тут меня сбоку дернули за рукав. Это Сашка подошёл и, стоя позади, приподнялся, стараясь шептать на ухо.
   -- Дядь Лёша, мы тут два боевых топора нашли. Настоящих, дядь Лёш! Сняли со стены в караулке, там больше не было. Мы их за кафедрой поставили, если что.
   Невозмутимый Клим, стоящий сбоку от кафедры, кивнул, показывая, что найденное оружие под присмотром.
   -- Спасибо, ребята, -- так же тихо ответил, -- будьте рядом.
   -- Вот ключ от главных ворот, -- я высоко поднял Главный Ключ. Красивый всё-таки антиквариат. -- Будем надеяться, что штурмовые группы медвежатников еще не успели заклинить замок вмертвую.
   Всегда полезно напомнить о возможных печальных последствиях торопливых и неумелых действий, это освежает.
   -- Сразу после собрания мы откроем ворота, так что все желающие смогут уйти, никто и никого держать тут не будет. Но прежде послушайте меня. Я постараюсь говорить так, чтобы заранее отвечать на легко, согласитесь, прогнозируемые вопросы. Думаю, они у большинства будут одинаковы.
   Как ни крути, ключи, документы и оружие -- всегда признак власти. Эти визуальные определители заставляют если и не уважать, то хотя бы задуматься о серьезности слов обладателя таковых атрибутов.
   -- Как и вы, я очнулся в этом замке, в главной башне. Но есть одна важная деталь, я обнаружил рядом с собой небольшой набор интереснейших документов. Нет никакого сомнения, что и ключи, и бумаги мне подложили некие, неизвестные нам пока, устроители этой немыслимой затеи.
   Вот теперь внимание полное, притихли даже дети.
   Разгневанного вида вставший в полный рост мужик, стремящимся раньше всех задать важнейшие вопросы "когда нас всех выпустят" и "где тут ближайшая электричка", опустил руку. Вот и славно. Друг или родственник потянул его за руку, мужик нехотя присел, всем видом показывая, что он мне еще когда-нибудь задаст перцу.
   -- Итак, скажу о том, что я знаю, или частично знаю, что я понял в той или иной мере, исходя из имеющихся данных. Первое: я совершенно уверен, что это не Земля. Точнее, не Земля в хорошо известном нам виде. Впрочем, я могу ошибаться и это -- принципиально другая планета.
   Народ зашумел, люди переглядывались, пока тихо комментируя друг другу услышанное. А ведь наверняка кто-то уже озвучивал именно эту версию! Не могло быть иначе. Жмем кнопку "воспроизведение".
   -- Аргумент "например": например, мы имеем крупную полноводную реку, настоящую магистральную артерию, условно, средней полосы. Но на ней нет ни одного буя или бакена, нет знаков водной обстановки, нет вообще никакой навигации. Ни одно судно, ни одна лодка не прошла по реке -- она пуста. На Земле такого просто не может быть, нет таких мест, -- опять нажал я. Кстати, таких размеров река свидетельствует, что мы не на острове, пусть даже крупном. Это материк. Материк с пустой рекой, без звуков моторов в воздухе, на земле и на воде. С чистейшим воздухом без признаков техногенных ароматов. Есть повод задуматься?
   Быстрей, Сотников, быстрей!
   -- Я не могу вам сказать, какой сейчас месяц и день, даже какое время года -- у нас просто еще нет астрономических и климатических данных. Однако авторы переброски всё же предоставили для анализа некую информацию. И поэтому всем желающим немедленно покинуть замок и выйти за ворота в поисках станции электрички сообщу, что окружающая нас среда обладает, как мне сообщено в записке, некой, пока неизвестной нам, степенью агрессивности. Я не знаю, что конкретно нам может угрожать: смерчи к вечеру или цунами в обед. Это могут бродить стаи волков и саблезубые медведи, а могут разгуливать вооруженные банды людей-отморозков или аборигенов-людоедов. Всё что вам будет угодно представить, выбирайте -- до двадцатиметровых крокодилов из реки. С большой долей вероятности, в относительной близости от нас еще есть небольшие группы людей без замков, стен и наших возможностей. Каково их настроение и что это за люди, неизвестно... Я думаю, что им еще тяжелей, чем нам. И, тем не менее, дверь в мир откроется, -- указав рукой с Главным Ключом направление в сторону ворот замка, я, как бы нечаянно, положил руку на кобуру. Пусть вспомнят, кто я, и представят, как оно там, за стенкой. Думайте, думайте. Хрен вам, граждане, а не электричка с пересадкой на автобус до центра.
   Чувствовалось, как тяжело людьми воспринимается информация. Но в этом мне нельзя было никого жалеть, пока дрова не наломаны.
   -- Кроме того, у меня имеется переносной сканирующий трансивер. Я проверил все диапазоны. Ни на одной частоте нет никаких радиосигналов. Эфир пуст. Совсем пуст.
   -- Теперь о самом важном. Посмотрите еще раз на свои часы.
   Опять возникла так нужная мне для перебивки "деловая пауза".
   -- Сейчас для нас самый важный фактор: именно время, -- я значительно показал на свою "омегу", постучав ногтем по стеклу. Потому что ровно в 10-00, а лучше бы за несколько минут до контрольного срока я должен подать хозяевам ситуации определённый знак, что их условие выполнено. И я его подам, согласен кто-то или нет. Это самое важное. Потому что выполнение условия откроет для нас некий канал, откуда можно, как я надеюсь, получать хотя бы крохи информации и, что определяющее, некую материальную помощь, пусть и в малых дозах. Это мы проясним. И тогда у нас будет антибиотик и кусок бинта, случись с вашими родными что нехорошее.
   На таких собраниях ни в коем случае нельзя в паузах спрашивать толпу "это вам понятно?". Даже если всем и всё понятно, вопросы посыплются, как из ведра, сбивая ритм и настрой, отвлекая на споры и перепалки. Вот мужчина, очень недовольно привстающий с места, чтобы пропустить девчонку, пробирающуюся к родителям, он явно горазд. Вот три тётки-шептуньи, писаное воплощение скепсиса, любят и умеют, только волю дай. Ораторов хватит до утра.
   -- Условие перед нами поставлено простое и ясное. До указанного времени нам нужно, опираясь на собственные силы и кадровый состав, создать и запустить действенный и действующий, работоспособный коллектив нашего поселения. Это всё, что от нас потребовали. В противном случае мы будем брошены на произвол судьбы и вскоре откатимся в каменный век. Мы сделаем это именно сейчас, без голосований и дебатов. Сделаем быстро, полным составом, или нет -- я опять посмотрел на часы. И только после того, как мы наладим систему жизнеобеспечения замка и всего населения в нём, начнем спорить, думать и размышлять. Для этого будет создана научно-исследовательская группа.
   Пока что я успевал предварять возникающие вопросы, выдавая на гора очевидное и заранее показывая места в массиве, где меня спрашивать бесполезно. Но кое-что прорвалось.
   -- У меня важный вопрос! -- поднялась женщина в темных очках.
   -- Вы уверены, что пять минут разбора вашего "важного вопроса" в случае их нехватки после провала собрания стоят неполученного лекарства для простывших детей?
   -- А с едой что-то прояснилось? -- не успел заметить кто.
   -- Дети давно уже есть хотят! Мы-то еще терпим, но малых надо кормить! -- громко крикнул здоровенный мужик с бородой, стоящий вдали у колонны вместе со своей семьёй.
   Хватит. Я сделал два шага вперед, чуть наклонил голову, стараясь зацепить взглядом за раз как можно больше лиц. Говорил медленно, раздельно забивая слова в плотный от нервного напряжения воздух.
   -- Я. Сотников Алексей. Потомственный енисейский казак. Взял командование в свои руки только потому, что имею необходимый опыт. Я знаю, что и как нужно делать, имею план и представляю возможности. Обещаю, что сегодня у нас будет еда. Хоть какая-то, хоть что-то! Но накормим всех.
   И снова сумятица пересудов и оценок, на это раз с одобрительными нотками.
   -- Приоритетов на ближайшее время два и оба относятся к созданию системы жизнеобеспечения. Поясняю: нам просто нужно гарантированно выжить в ближайшие дни. Всем! После чего будем устраивать уже нормальную полноценную жизнь. Докладываю главные пункты программы, их три: это организация питания, в ближайшее время -- котлового, и оборона замка от внешних угроз, для чего понадобится создание боеготового подразделения и создание медико-санитарного обеспечения.
   Слушали почти все.
   К этому времени народ расползся по залу кучками, это понять несложно.
   Три семьи успели познакомиться, да пересели потесней -- со всеми домочадцами получается уже приличный кластер... мать его, словечко такое...
   Из общей картины выделялись трое молодых мужиков вдали, справа от меня. Они слушали мельком, больше переговариваясь между собой, поглядывая по сторонам. Судя по лицам, чеченцы или аварцы. Люди явно тревожные. За-ши-бись. С этими просто не получится. Наглые насмешливые взгляды расчетливых хищников. Для этой бациллы тут сейчас самый питательный бульон. Растерянные и пока разобщенные мужчины, напуганные женщины. Торопись, Лёшка, создавай костяк, мышцы потом нарастим.
   -- Моя личная задача: не должен погибнуть не один ребёнок и не пострадать ни одна женщина. Извините, мужикам я того же не обещаю, не для этого нас рожали.
   -- Когда голосовать будем?! -- выкрикнула женщина из первых рядов.
   -- Никогда, -- отрезал я. -- На ерунду нет времени, его у нас осталось совсем мало, вспомните, что я вам говорил. Голосование требует ясности и сытости. -- Предупреждая недовольство, я поднял лист с алфавитным списком переселенцев над головой. -- Здесь у меня записаны все вы. Да, да, и такой документ подкинули. Серьёзный проект, говорю вам.
   Тут выкриков стало побольше, но я их старательно не расслышал.
   -- Сейчас я начну вызвать сюда конкретных людей, буду предлагать им работу и должности. Согласие или несогласие выразите здесь, мне в глаза. Я понимаю, что времени для полного анализа своих или чужих решений просто нет. Доверьтесь же своим инстинктам, взвесьте всё, что услышали и что передумали сами, это особо относится к людям семейным, прежде чем всё-таки решитесь пойти искать в чёрном-чёрном лесу несуществующую электричку или никогда не забредавший сюда наряд полиции.
   Повернув голову, я предупреждающе указал пальцем на одно из высоких окон собора, будто заметив через стекло нечто зловещее.
   Переселенцы поневоле, по большей части, повернули головы друг к другу, советуясь и скоротечно споря. И я подлил в этот благодатный огонь последнюю чашку солярки.
   -- Напоследок скажу, что прекрасно понимаю, сколь невообразимо дорого стоит подобный проект переброски большой группы людей в заранее подготовленное место, тем более, такое экзотическое. Вдумайтесь, какие силы должны быть задействованы! На нашей Земле всё это просто не имеет и не может иметь никакого смысла. В случае, если я прав, и это не Земля... А это не Земля. В этом случае вспомните, что американцы отказались от лунной программы, в том числе, и по причине её чудовищной дороговизны. Американцы! Не потянули! Не потянули рейды крошечных жестяных коробок с бочкой пороха позади и тремя отморозками внутри. И очень наивно будет кому-то думать, что жалобы, слёзы и искреннее праведное возмущение заставят организаторов порвать акт приёмки проекта чудовищной стоимости и выпустить плачущих на волю. Зачем? Для того ли всё делано-устроено? Так что, объединяемся, друзья! А с остальным разберемся, где наша не пропадала.
   И тут совершенно неожиданно для меня кто-то захлопал в ладоши. Почин подхватили и вскоре хлопали хоть и далеко не все, но многие. Большинство, как мне показалось. А у меня отказали ноги. Заметил, как по залу пошёл Сашка я двумя мальчишками, имена которых я не знал. В руках у них были длинноносые кувшины с водой и глиняные чашки. И кто в этом сообществе первые молодцы? Решено, сделаю из них своих телохранителей-кунаков.
   Опираясь на стол, я глянул в список и выкрикнул первых двух:
   -- Лагутина Елена Михайловна, директор пансионата "Лесные Зори", Новосибирская область! Бероев Руслан Владимирович, капитан, командир мотострелковой роты, 77-ой гвардейский мотострелковый полк.
   Поцеловав свою жену, первым к подиуму добрался капитан. Высокий, крепкий, лет тридцати на вид, мужчина в длинной зеленой куртке и почти такой же, как у меня, кепке. Внимательный человек. Он и сидел поближе к наглому оратору. Поздоровались с ним за руку.
   -- Ну что, капитан, берешь командование несуществующим гарнизоном на себя?
   Военный незаметно лизнул губы и молча кивнул. Надо вручать ему атрибуты. Я показушно снял с себя коричневую кобуру и протянул ему, шепотом пробормотав:
   -- Там ракетница, не доставай, Просто загляни, типа проверил. -- Бероев понятливо кивнул, заинтересованно глянул в кобуру, после чего распахнул куртку и на глазах у всех быстро и легко выпростал из джинсов широкий офицерский ремень, после чего нацепил главное средство нашей боевой мощи поверх куртки.
   -- Представляю всем, капитан Бероев, наш воевода, командир гарнизона! Отвечает за внешнюю безопасность замка. Подчиняется непосредственно мне.
   Радостно вскрикнула дочка капитана, но мать осадила девочку, что-то зашептала на ухо.
   -- Капитан, начинай комплектование, вот что я тебе скажу. Тут список, ФИО, должности, кое-какие пометки я поставил, извини, что успел. Обрати внимание на этих офицеров и прапора. Нужно создать кадрированное подразделение постоянной готовности. Об ополчении потом поговорим, тут сложно будет. Спецов гражданских специальностей не трогай, офисный планктон подбирай весь, обучим, что теперь делать... Но пара-тройка толковых бойцов вроде есть, уже не помню. Боевые задачи: караульная служба на стенах круглосуточно и у ворот днем. Может быть, караульную службу и типа быстрого реагирования что-то, -- тут я споткнулся, наткнувшись на чуть насмешливый взгляд военного спеца.
   -- Действительно, это я ни о чём. В общем, тут тебе видней. Но помни, -- пусть всё-таки чувствует начальственную руку на плече, -- На всё про всё тебе выделяю шестнадцать солдат, много бойцов замок содержать просто не сможет. Организуешь дежурную часть, на это бери четырёх женщин, мужиков у нас мало, так что готовься к тому, что на по хозяйству твоих будем привлекать постоянно. Карта замка перед тобой, казарма и караулка твои, остальные помещения подбирай, согласуем. Ключи на столе. Все должности -- к секретарю, пусть вносит в список. Давай, Руслан, действуй. Да! -- я не дал ему отвернуться, придержал за плечо. -- Руслан, видишь чеченов в углу?
   -- Я их с девяносто девятого из поля зрения не выпускаю, не дают они о себе забывать, вздохнул капитан. -- За этими с самого начала присматриваю, командор, знакомые типажи, как бы абречьи морды нам проблем не вкинули. Оружием надо разжиться. Хорошо бы огнестрела хоть какого.
   -- Горцев нельзя упустить. Как ядро сотворишь, будь наготове, не расслабляйся... Будет тебе оружие, будет. Именно "хоть что-то". Клим, покажи-ка воеводе вот... топорики.
   Елена Михайловна, вопреки ожиданиям, оказалась не пожилой капитальной женщиной-хозяйкой с мудрыми глазами, а молодой субтильной светловолосой особой невысокого роста с решительным взором деловой незамужней женщины-начальницы. Как оказалось, она слышала почти весь мой разговор с воеводой и задачу свою уже поняла.
   -- Комендантом замка будете, Елена? -- не теряя времени, в лоб спросил я. -- Все гражданские в вашем подчинении, фактически мой зам.
   -- Неужели больше некому? -- тихо спросила она для проформы, эта дамочка себе цену явно знает.
   -- Вы лучшая, Елена, -- признался ей хитрый пройдоха Сотников.
   -- Ну, раз так...
   -- Именно так. Лена, первым делом завхоза себе найдите. Можно на ты? Не до экивоков мне сейчас... И главного инженера. На него навесь комплектацию механослужбы от кузнеца до автослесаря. Потом сантехник, плотник и столяр, разнорабочие и завскладом, дворники... Печник! Печника обязательно! Надо найти, где хранится уголь или дрова, и начать протапливать помещения, тут печей, чувствую, до чёрта. Завхоза с первыми же кадрами сразу запускай в обход территории, где что лежит, есть ли инструмент, мебель, посуда и так далее. Потом берёшь пищеблок, я с этим помогу, как закончу свои сектора. Или ты мне поможешь, если со своими вперёд управишься.
   Дождавшись согласия, представил широким массам и её.
   -- Елена Лагутина, ныне комендант замка. В её зоне ответственности будут, прежде всего, сферы питания, снабжения, учета и, ремонта и содержания зданий, все коммунальные и социальные службы. Прошу подчиняться беспрекословно. Она же подчиняется непосредственно мне.
   И опять только ей:
   -- Вот еще что, Елена. Старайтесь всё делать правильно сразу, включите весь свой опыт и чутьё. Ошибки возможны, но нужно свести их число к минимуму. Если уж нам надо подрываться и начинать эту адскую работу, то качественные нормы следует сразу задать повыше. Иначе через какую-то неделю, а то и раньше, придётся перелопачивать людей заново, а это нервно, скандально и просто жестоко.
   И работа закипела, помаленьку в этом богоугодном заведении начинался самый настоящий шалман.
   Если я ошибся с назначениями, то всё пропало.
   Но пока распределение происходило бодренько. Люди начали перемещаться по залу, женщинам всё трудней становилось удерживать уставших от неподвижности детей. И, тем не менее, нервозность-то пропадает, смотрю я! Хлопоты обустройств постепенно вытесняли людские страхи, появился признак в уверенности в завтрашнем дне. Или просто определённости: ты теперь не один, теперь все вместе начали обживаться.
   -- Всех медиков или лиц, имеющих отношение к медицине либо фармацевтике, прошу оперативно собраться у первого левого окна, поближе к кафедре!
   -- Работники коммунальной сферы, ремонта и строительства, авторемонта...
   -- Вотяков Юрий, наладчик заволжского радиотелепередающего центра!
   Уже привычно обратил внимание на сынов Кавказа -- нервничают, басурмане, ругаются между собой. Один чечен, что помоложе, выскочил наружу, быстро вернулся, активно жестикулируя. Что, горцы, упустили момент, ядро-то уже создано! Что делать будут? Уйдут? Останутся шкодить в замке или поблизости и ждать момента, как оно всегда и было в наших исторических взаимоотношениях? Про себя твердо решил, что в замке я их не оставлю даже на один день. Без всяких предлогов и без всякой политкорректности, её -- в глубокую задницу. Кончилась у нас бездумная дружба народов. Теперь прежде думать будем, а потом дружить. Не оставлю их тутЈ и всё.
   Пётр Игнатьевич Уксусников, молодой лейтенант полиции, вызванный мной, как участковый из посёлка Жиганск, оказался метисом. Папа русский -- это я угадал сразу, мать якутка. Почти земляк. Участковый немного смущался, не привык он к такому публичному вниманию. На предложения взять на себя охрану правопорядка лейтенант отреагировал вполне адекватно. С удивлением заметил на нём такую же кобуру, как и у меня -- прямо со службы выдернули человека, гады? Увы, "макаров" в кобуре полиционера оказался тривиальным травматиком. А ничего, тоже пойдет. Холост, в полиции работает недавно, но уже на хорошем счету у начальства. Был... Обещали вскоре звездочку подкинуть.
   -- Накрылась тема, -- он даже не посетовал, просто констатировал.
   -- Ерунда это. Здесь подкинем, -- безапелляционно заявил я.
   Петр немного помялся и сообщил:
   -- Тогда я с анкет начну, однако, надо, чтобы все заполнили, буду знать, от кого чего ожидать. Учёт первичный нужен. Только вот... бумаги бы мне чистой и что-то вроде кабинета. Или хотя бы сейф.
   Деловой парень. Досье -- первое дело. Значит, действительно хороший участковый, не обманывает.
   Вокруг меня крутились какие-то люди -- кто растерянно возбуждён, а кто натурально окрылён, меня с кем-то знакомили, кого-то представляли. Как много женщин на должностях! Пищеблок -- практически все женщины, а ведь там тяжёлая работа... Надо будет помогать. Работать нам предстоит всем, в кабинете никто не отсидится. Война войной, а хозработы по расписанию. Кого-то я запоминал, однако большинство имен и фамилий сразу вылетали из головы, хотя я часто заглядывал в исчерканный, постоянно уточняемый и дополняемый список. Что-то свербило в памяти, какая-то фамилия или редкая должность, я же обратил внимание еще в башне! Вспомнил.
   -- Коломийцев Владимир Викторович!
   Натуральный матёрый дед с шикарными усами, как в кино, сплошная фотогеничность. Выправка офицерская, смотрит твёрдо.
   -- Капитан речного буксира?
   -- Так точно. Буксир "Таймень", порт приписки Нижний Новгород.
   -- У меня к вам, земляк, предложение: заранее подумайте по поводу освоения реки. Может, мы лодку найдем, или катер, -- закончить свою мысль я не успел.
   -- А чего ж тут думать-то, Алексей Александрович, я уже и команду себе подобрал справную, если утвердите состав, конечно.
   Ошарашил он меня не на шутку. Какая такая команда? Чего команда?
   -- Так у реки за стеной пароходик стоит! Буксир. С боковых-то стен не видно. А там каменный пирс небольшой и дебаркадер, к нему он и зачален. Посмотреть вот не успел, да и не мог, это уж когда ворота откроются.
   Во дела... Пароход -- это перспектива, это важная тема.
   -- Ну, чисто гражданский пароход, Владимир Викторович, мы себе никак не можем позволить. Но флоту быть! -- я искренне улыбнулся старому трудяге. -- Потому перевожу вас в военное ведомство. Доложитесь прямо сейчас Бероеву, вы поступаете в его подчинение. Команду утверждаю, вносите людей в список. А с вами мы еще поговорим предметно. По осмотру парохода доложите мне лично.
   Без двадцати десять. Тик-так.
   Проклятье, голова болела всё сильнее и сильнее... Может, у медиков таблетка завалящая найдётся? Некогда. Зря я на речника ценное время потратил. Можно было бы и потом. Не сдержался, сам пошел поперёк плана. Ошибка.
   Кадровый вихрь постепенно стихал, в зале народу стало поменьше, многих увели "на задачи". Ладно, всё равно подробно знакомиться со всеми будем после докладов. Стало поспокойней. Список уже был полон должностей и подписей рядом. Я обратил внимание, что некоторые записаны более чем общо: "сводный хозяйственный отряд". Лагутина, умничка, значит, не промахнулся я с выбором. Что же, тогда мы продолжим плодить спецслужбы. Эту группу я выделил и подписал кружками в списке заранее, да и в зале их быстро вычислил, уж больно характерно выглядят. А название их клуба сразу всё говорит знающему человеку. Надо же, не семья, а их тесной группой сюда прибрали. Ребята ждали вызова и явно недоумевали, почему им приходиться ждать, с учетом того, что капитан с прапорщиком -- кряжистым резким мужиком с ежиком на голове -- личный состав практически уже набрали.
   -- Вы Сергей Демченко, как понимаю? -- спросил я, обращаясь к лидеру, окружённому тремя товарищами. Все в одинаковой "цифре", "коркораны" на ногах, ремни, подсумки, маленькие охотничьи "мародерки" на поясах. -- Руководитель клуба "1000 рентген"? Подходите-ка все вместе.
   Представились по именам, пожали руки.
   -- Итак. Мне нужны люди для особой работы. Вы ролевики?
   Лица сморщились в лёгком презрении.
   -- Не, ну какие ролевики... Так балуемся, чтобы форму не терять. Раньше пейнтбол, теперь страйкбол. Обучаем, помогаем, сами рубимся, пострелушки организовываем с другими клубами и группами. В "дозор" играли, в "сталкера", само собой, геокэшинг понемногу, охота-рыбалка... Джипингом вот увлеклись. Недавно начали практической стрельбой заниматься, но этой самой практики еще маловато.
   -- Бинокли есть, оружие?
   Растерянное переглядывание, коллективный жим плечами.
   -- А хоть ножи есть?
   -- Понимаете, мы тогда дома сидели, на кухне, ну, чай там с пончиками, курили. Мы же машину вызвали, ждали. Ну, и все сумки со снарягой у двери стояли, в руках ничего, на себе ничего...
   Скорее всего, я посмотрел на них нежно, по-отцовски. Это когда папа в рабочем фартуке вечером выходит из своего кабинета с паяльником или пилой по металлу в руке и видит в зале позор семьи: "сыну", прыщавого мосластого дурня ростом со шкаф, с безвольными плечами, открытым, ни разу не целованным ртом выжимающего масло из джойстика консоли. Бр-р...
   -- Вот и будете группой сталкеров. Расшифровывать, надеюсь, не надо. Демченко назначается командиром группы. Ближняя и дальняя разведка, поиск, добыча и спецпоручения. Задания получать у меня, докладывать только мне. Остальное уточним позже, помещение присматривайте рядом с воротами, согласуете с Лагутиной. Так что, получите и распишитесь. И вот вам первое и срочное задание: пока капитан Бероев налаживает караульную службу, все вчетвером идёте на стену. Кстати, представьтесь ему и участковому, чтобы не было недоразумений. Обходите её по периметру, составляете схему местности, наносите окрестности замка, объекты, ландшафт, примерные расстояния -- куда глаза дотянутся. Бинокля у вас нет, поэтому работаете все вместе, глаза у всех разные, высматриваете в восемь глаз одновременно. Через три часа ко мне на доклад в башню.
   "Тик-тик" в голове уже просто звенело. Пора двигать.
   -- Список давайте!
   Вот тут они и вылезли.
   Проклятье, как не вовремя. Ну почему от этой публики всегда одни неприятности! Впрочем, сам виноват, такое нужно предрешать.
   Тройка кавказцев подошла к подиуму с самым наглым из всех возможных наглых видов, Их сразу взяли в кольцо из группы крепких ребят. Главарь с недельной бородой оглядел моих парней, презрительно хмыкнул и смачно сплюнул на пол церкви, приоткрыл было рот для триумфальной речи.
   -- Стоп. Пустой базар не катать не будем, -- я так же презрительно посмотрел на ухоженные бандитские руки, никогда не знавшие обыденной физической работы. -- Валите?
   -- Мы под русаков не пойдем, -- с удовольствием выложил абрек, пытаясь взглядом просверлить во мне дырку. -- Мы теперь...
   -- Вот так всё и сладилось, ай, молодцы. Давно пора бы! -- широко улыбнулся я, не дав ему продолжить. -- Слушай сюда. Русские с вами больше жить не будут. Всё! Кормушка закрыта. Путина с Медведевым нет. Российской Федерации тоже. Кстати, Кавказа тоже нет, если ты не заметил... Поэтому вы нам теперь такие же чужие, как сомалийцы или патагонцы. Идите себе с богом. Пока что радиус зоны интересов Замка "Россия" -- три дневных перехода. Найдём в этой зоне, вывезем за речку. Будете пакостить, валим сразу.
   Оторопели джигиты. Но это ненадолго, умеют они адаптироваться. Поэтому, обернувшись, я жестко приказал:
   -- Бероев, Уксусников, составьте конвой, берите ключ и -- за ворота их. Выводите.
   Силовики одновременно выдали "есть" и положили руки на кобуры. Кольцо сжалось.
   -- Не по-людски паступаиш, начальник... Аллах спросит. Хоть пожрать дайте, -- ощерился главарь.
   -- Давай, нохча, выходи. Настоящему джигиту в лесу дичь добыть -- раз плюнуть. Или связать вас, чертей? -- недобро пробасил прапорщик, у которого из-под куртки выглядывала тельняшка. Так и не узнал его имя.
   -- Постойте! Вы куда это?-- приподнявшись над столом, совершенно вымотанная секретарша Неля усталым охрипшим голосом остановила группу. -- Мужчины! Имена и фамилии мне свои назовите, отметить же надо в списке!
   -- А ты еще услышишь наши имена, кр-расавица, мамой клянусь! -- обнадежил нас главарь, обернувшись от двери.
   На дальнейшее я уже не смотрел.
   Тик-тик. Тик-так. Просто дедлайн.
   -- Список мне, быстро. Клим, Сашок, за мной!

Глава 3

Сотников А.А., снабженец мирового масштаба

  
   -- В эту комнату никому не заходить и никого не пускать. Я понятия не имею, что сейчас произойдет. Встаньте возле двери в зал. Если что... Сам не знаю, если что, просто будьте рядом.
   Я закрылся в операционной, как решил её называть, комнате. На отчетном листе снизу приписал: "Ушли всего трое". Слово "всего" я обвел жирным -- подхалимаж, конечно... В заглавии листа написал еще более жирно: "Замок "Россия". А чего тут скромничать, вы заранее наш размах почувствуйте. Администратор в размахе вообще стесняться не должен, если что, старшие товарищи поправят. Монитор "планшета" бездушно отщелкивал точное время, и только. Пустое синее поле рабочего стола. Что теперь? Давай просто положим "отчёт о проделанной работе" на главную панель. Я наклонился и осторожно уложил лист бумаги со списком должностей, расправил. Сел на стул и напряжённо стал ждать результата. Ровно в десять часов что-то запищало, лист чуть дрогнул и подсветился снизу сиреневым светом. Зачёт или незачёт? Та-дам! Мелодичный сигнал уведомил меня о том, что принимающая сторона что-то там-таки приняла. Ну, и, слава богу!
   И в это же момент случилось страшное.
   Монитор радостно мякнул, засветился белым. Внизу появилась сенсорная клавиатура, в центре -- жирная надпись.
  
   Условия выполнены.
   Для начала работы донор-канала осуществите полный ввод перечня.
   Доступное время ввода -- 40 минут.
   ВНИМАНИЕ! Включается обратный отсчёт
  
   Тут страшная надпись исчезла, на замену ей в углу появился убегающий от предстоящей работы ряд цифр. Твою мать! Как же так! Что же это такое творится, а? Дайте мне время, мудаки! Я должен подготовиться, мне надо озадачить людей, собрать все заявки служб, посоветоваться со специалистами. Кто так работает, что это за порядки там у вас? Вот здесь я перешёл уже на полный и чистый мат.
   Не прекращая ругаться в полный голос, я крикнул в закрытые двери:
   -- Кунаки, ко мне оба!
   На экране тем временем появилась такая информация:
  
   Доступный вес вашей входной (первичной) поставки определён в 400 кг.
   Начинайте ввод.
  
   В открытую дверь просунулась голова Клима, глаза которого, казалось, выпрыгнут от изумления. Сашка толкнул друга, и оба ввалились в комнату.
   -- Так! Сашок, бегом к поварам. Найди их и реактивно разберись, есть ли в закромах что-то из еды, что там с посудой, ножами и прочей тряхомудией. Клим...
   А вот Клима отпускать-то и нельзя. Иначе мне спокойно не работать.
   -- Жми! Клим, садись у входа, карауль хоромы.
   Поехали работать руками. То обстоятельство, что к норме веса пока что виртуальных ништяков накинули сотню кил, не могло меня не обрадовать, хотя я пока что плохо представлял, много это или мало для поселения в 120 едоков.
   Это была своеобразная универсальная программа заказа, удобная и дружелюбная. Быстродействие отличное, ничего не виснет и не плывет, всё отрабатывается мгновенно. Системы "всплываек", подсказки, подбор вариантов -- только в путь. Эх, если бы я имел время, чтобы спокойно подготовиться и накидать перечень с предварительной проработкой! Но у меня его не было, предложение затариться оптом в этом халявном супермаркете прозвучало совершенно неожиданно.
   Да что уж тут ныть, давай, Лёшка, хапать, большевики амбары вскрыли!
   Главное: еда. Питание. Перво-наперво мне нужно просто накормить подчинённых горячим, даже если в замке нет чашек, ложек и вилок. И тут бомжеватый "доширак" вне всякой конкуренции, нравится кому, или нет. Съедите, как миленькие. Я набрал 110 порций, решив малых деток от пытки избавить. Выбрал из предложенного разнообразия этой сомнительной продукции "Куриный вкус" и нажал ввод. Ничего себе! Девять и девять десятых килограмм как с куста. Он же легкий, в руке не чувствуется! От зараза! Чёт страшно мне становиться, ребята. Чувствую я, килограммы мои быстро закончатся, осторожней бы хапать надо. Но мука нужна -- это несомненно, хлеб всему голова. Сто, определённых мной на закуп кил муки, я поделил между высшим сортом и первым, тут у меня небольшие знания имеются, ибо своя пекарня есть в посёлке.
   Ну и пошло-поехало. Дрожжи и разрыхлитель, масло три кэгэ (брал чистое оливковое, ибо цена тут роли не играет, только вес), сахар и соль, крупы. Стоп, так не пойдёт. Посмотрел на электронные весы, крупы скинул на цифирь поменьше, слишком бодрая динамика. Руки колотили по сенсору, еле успевая за памятью. Яичный порошок и сухое молоко -- 15, детей много, черный байховый рассыпной "липтон" и растворимый "нескафе" по килограмму. Ванили чутку, ирисок для детей. Хорошо бы сушек или баранок, это и взрослым пойдет вечерком -- 10 кг. Галеты сырные, они лёгкие -- 5 кг. Процесс пошел.
   Суммарный вес "едовой составляющей", глядя на цифру остатка, я на ходу вывел в 220 килограмм. Потому что, хорошо бы мне взять провизии не на один день. Точнее, не все сразу запустить и сожрать, ведь неизвестно, что нас ждёт и как будет завтра. Да и накопления "кухне" нужны, без этого намучаешься. Появилась сырокопченая колбаса "Заполярная", деликатесное чудо из оленины и свинины с добавлением коньяка. Дорогая она на прилавках премиум-класс, а тут -- сколько хочешь. Эта колбаса лёгкая, сытная и химии в ней ноль, её брать выгодно, всем достанется достаточная доза высококачественного белка. Не пожадничал, взял двадцать кг. Лапши всего пять, разварят в котле. Сухие чеснок и лук, морковь, приправы, -- пусть повара колдуют. Подсознательно я уже видел, что какой-то суп из всего этого получится.
   Стоп! А младенцы! Забыл? Сколько у нас грудничков? Их к груди прикладывают, или они "искусственники"? Проклятье! Я опять покрыл трехэтажным матом моих мучителей.
   Теперь дверь приоткрыта, это, оказывается, не запрещено процессом. Поэтому Сашка влетел беспрепятственно. Вот только запыхался гонец марафонский так, что говорить не мог, я даже испугался. Мальчишка сел на корточки, опустил голову, восстанавливая дыхание. Я же ждать не мог.
   -- Клим! Бегом к Лагутиной. И секретаршу эту, Нелю, найди. Узнай, сколько у нас грудничков и прочих сисечников, срочнейше!
   Тем временем Сашка уже встал и кхекая, как загнанный мустанг, произнес:
   -- Жратвы у поваров ноль, дядь Лёш... Есть там, в мешках, в подвале нашли... зерно какое-то, вроде пшеница, уф... Тонн десять..., но оно... нечищеное и немолотое, чёто так. Соли много! Целая комната в подвале... Сахара нет, чая нет, масла нет. Ни хрена съедобного вообще нет...
   -- Ну что за выражения, Саша. Соль говоришь? Значит, будем соль грызть...
   -- Что? -- напугался пацан.
   -- Понял я, Александр, понял. Спасибо тебе, садись теперь в зале, отдохни.
   -- Он грит, муку надо обязательно и дрожжи надо, говорит, что формы есть...
   -- Спасибо, Саша, спасибо, я всё понял. Отдохни.
   Так сколько же у нас младенцев? Я в зале видел только одного, похоже, вообще новорожденный. Ладно, будем брать. У двоюродной сестры недавно родилась дочка, а мужа нет, поэтому я в теме. Смесь "нан" -- полкило. Памперсов "ньюборн" взял двадцать штук. Фланели надо, неизвестно, как мамашу сюда закинуло, с приданным или голяком без соски.
   Пелядь такая рыба, как же голова-то болит...
   Теперь курево. Тоже не знаю, кто у нас курит. Да я еще ничего не знаю! Стукнул от души по стене, и отрезвляющая боль в руке немного меня остудила. Потом с курцами будем разбираться. А пока "Мальборо" мы берем, красных термоядерных, пять блоков. Зажигалок кремневых немного. Щелк, и два с половиной килограмма сожжены, вот так вот.
   Под башней кто-то заорал. В зале громыхнуло, упал стул, хлопнули створки. Приняв весть, Сашка влетел ко мне и радостно сообщал:
   -- Грудников всего двое! Два месяца, и скоро год.
   Значит, добавим еще памперсни для годовасика. Все, с питанием надо завязывать.
   Я переключился на медицину, что заняло много времени и, что самое главное, веса. Тут мне было особо тяжело, я никак не медик, хотя что-то знаю, медпункт, точнее, фельдшерский пункт, в Заостровском имеется, и неплохой. Лекарства перечислял, представляя перед глазами тумбочку тётки. Не сказать, чтобы вообще дилетант. В России мужчина моего возраста, знаете ли, уже знакомится с ассортиментом аптек... Опа! Закончил. Сам не ожидал, что медики потребуют столько много дефицитного ресурса.
   Потом взялся за материальное обеспечение связи, истребовав точно такие же рации, как и у меня -- каждая всего 150 грамм. С генератором поступил просто, у меня дома есть, так что мудрить не будем, беру 220-вольтовую "ямаху" ET650. На первое время хватит и маленького, а потом и дизельный мощный можно будет, нужно понять, что тут с топливом. К агрегату приложил пятнадцать литров бензина в канистре. Дополнительно провода, разветвители, пару энергосберегающих ламп... И опять пошла мелкая мародёрка... Свечей немного, всякой бытовой санитарии не забыть -- это тоже надо. "От меня и куда-то лилась" и лилась всякая критически нудная мелочевка, это всегда легко выпустить из виду. Я уже чисто интуитивно снижал количество, с зубовным скрежетом удаляя, как только что казалось, очень важные позиции. Дело шло, инерция набрана.
   Теперь оружие.
   И его будет немного, это очевидно, ибо у меня всего осталось чуть более восьмидесяти килограмм ресурса. Настучал на клавиатуре "оружие нарезное", что скажете? Тут же вылетела строгая надпись.
  
   Включён режим ограничения.
   Нарезное оружие только производства страны-определителя. Срок производства -- до окончания Второй мировой войны. Количественные ограничения по видам и типам.
  
   Вот тебе раз. Хотя, что ты тут жалуешься, Сотников?
   На самом деле, душа у меня пела. Наше оружие очень даже ничего, особенно, когда его тебе дают. Я-то был готов даже к алебардам, пикам да рыцарским мечам, что было бы вполне логично и стильно. А тут уже есть маневр, есть выбор. Учти, Леха, много кило ты себе не позволишь вбухать, хоть и важное это дело. Это удальцы фантроманов о попаданцах сразу обзаводятся арсеналом из услужливо разбитых спецгрузовиков, избирательно разрушенных отделений полиции и гостеприимно отворивших двери охотничьих магазинов, безхозных или с хозяевами-дураками. У героев быстро появляются "пикатини" и коллиматоры, лазерные указатели и подствольники... Вы часто подствольники видели? А ваши друзья менты? Знаете, где они хранятся?
   Набрал: "пистолет". В ответ получил:
  
   Пистолеты ТТ, доступно 6 штук. Выберите позицию.
  
   А мы берем. Чтобы по три магазина и кобура в комплекте. Ого, какое предложение кобур! Взял к ним родную довоенную, сделав, как позже выяснилось, ошибку. Ну, кто же знал. В тот момент мне было не до размышлений и глубокого анализа. Ошибки у меня будут, к этому я приготовился. Задача: сократить их количество до минимума. Набрал: "револьвер". В ответ получил:
  
   Револьверы "Наган", неограниченно. Выберите позицию.
  
   Сначала я обрадовался, поскакал по предлагаемым модификациям и годам выпуска, но тут же привычно остыл. Где я килограммы на это богатство возьму? Подумал, прикинул и взял пять стволов. Всего лишь. Цифры безжалостно таяли. Чувствуя, что уже дурею от всей этой, казалось, нескончаемой гонки, я откинулся на спинку, поднял вверх руки, потряс кистями, расслабил спину. Гадство, опять этот "тик-так", когда же всё это кончится... Неожиданно я почувствовал, что отчаянно хочу спать. Но-но! Работаем. А что если ввести вот это: "гладкоствольное оружие". Жмяк!
  
   Гладкоствольное оружие без ограничений по производителю и количеству.
  
   Ну, должны же быть радости у снабженца! Помпы буду брать, полуавтоматы не хочу. Поселковые охотники набрали в свое время "автоматов", импорт, а в основном наши МР-ки. Что же, если достаток есть, то всё нормально. А если ты приучен стреляные патроны переоснащать, то дело плохо, не хотят эти стволики "самокатные" патрончики кушать, запинаются в тот момент, когда лось скрывается за кустами. Потому, я вспомнил машинку главмеха, он помпу взял "бенелли-нова". Дизайн, пластик, лёгкая, -- доволен очень. И "самокат" она жрет, что характерно. Сам пробовал "ремингтон", отличная штука, но "бенелька" понравилась больше. Главмех, правда, говорил, что есть еще и "супернова", но мы клюнем на проверенное. Итак, заверните восемь! Нажал и с неизбывной грустью сосчитал остаток. Огнестрела на весь силовой блок не хватит.
   А вот ножи понадобятся всем бойцам. Тут мне проще, тут я специалист, давнее увлечение. О ножах я знаю всё, и мало кто в стране знает по этой теме больше меня. Поэтому мы сразу плюнем на характеристики сталей и кастомизацию, на мастеров и тестовые испытания. Рядовому бойцу, хоть он и не знает об этом, от ножа требуются отнюдь не "боевые" его свойства, а психологические, пусть сие и удивит многих сетевых "знатоков". В данном случае нас интересует именно психологическое воздействие холодного оружия, которое одинаково эффективно работает по обе стороны от гарды. Легендарика предмета и внешний вид. Боец должен чувствовать за спиной гекалитры пролитой крови. Даже с учетом того, что ножиком он, в основном, будет рубить кустики для костра.
   Двадцать два углеродистых "Ка-баров" -- канонических, тех, что USMC -- это будет для армейцев. Сталкеров своих я выделю особо, и это уже политика. Им типа как бы покруче -- "кабарятину" из стали D2 с серрейтором. Ну, и... Должен же я как-то радовать и поощрить своих кунаков? Должен. Вот и порадую мальчишек красавчиками AF кинжального типа в пластиковых ножнах вариативного подвеса -- и пусть в замке ни у кого таких ножей больше не будет. Гвардия же ж.
   Однако и рабочий инструмент народу понадобиться, и тут уже не до понтов. Поэтому, как компактное, пусть и временное решение я выбрал вот это: "викторинокс-воркчамп", их, не прикидывая кому вручать (уже просто не мог), тупо взял пятнадцать штук, разбавив их пятнадцатью же "лезерманами".
   Всё. Кончился вес. Почти.
   Нужно и себе кое-что взять, а как же. И спирту питьевого для наркомовских. Потому как я отлично знаю: да, нам нужен трезвый ум, нам нужна полная работоспособность всех... но нам надо дать возможность людям хоть на миг прикрыть мозговую форточку, из которой свирепо дует весь этот дикий день. Обозначил заветное для многих числительное в килограммах.
   Готов заказ.
   Занес палец...
   И тут на улице опять заорали. Да как! Даже без трансляторов в виде парней, периодически тихушно подглядывающих посмотреть, как продвигается работа, я слышал этот истошный вопль.
   -- Па-а-а-видла-а!! Павидлу надо! Павидлу возьмите, мы булочек напи-ике-ом! -- мощный женский голос летел в окна, ставя точку в моём тяжком труде.
   Ну что же, повидло, так повидло.
   Я заказал яблочного три килограмма, безжалостно подвинув питьевой спирт. Вот сейчас кто-то заикал.
   Тынц! Принимайте заказ...
   Планшет мигнул, потом вовсе погас, чтобы проснуться тревожно мигающей надписью ярко-красным:
  
   Заказ на поставку принят.
   Немедленно выйдите из помещения, закройте дверь, дожидайтесь звукового сигнала. Нахождение людей во время сеанса запрещено!
   Следующие сеансы ежедневно в 12-00.
  
   Я послушно закрыл за собой дверь и устало обвалился на кушетку. Парни сели рядом вопросительно глядя на меня.
   -- Говорят, что через две минуты на нас свалится счастье, -- я вяло махнул рукой. -- Ждём, братва, ждём.
   На часы смотреть не стал. Вскоре звякнул уже знакомый сигнал и стало тихо. А потом в операционной что-то заскрипело, заворочалось, вначале робко упало на пол, потом внушительно рухнуло уже что-то тяжёлое. И опять тишина, можно идти. Неужели получилось? Мальчишки помогли мне подняться, и мы вместе вошли в пещеру Али-Бабы. От такого зрелища и в такой ситуации, наверняка, многие сходят с ума. Особенно Робинзоны Крузо, Сайресы Смиты и киноактеры Томы Хенксы. Несметные сокровища лежали перед нами. Нет, это точно не Земля.
   -- Так, -- пробудил я замерших в оцепенении бойцов. -- Начинается самая радостная часть дискотеки. Все оружие, включая ножи, выносите в спальню и складывайте прямо на кровать, подальше от посторонних глаз. Всю картину никому видеть не надо, чего и сколько. Клим, ты, пожалуй, начинай один, а ты, Сашка, будь так добр, найди мне среди "медицины" анальгин и цитрамон. И запить что-нибудь. -- Сил уже нет терпеть, надо колес вмазать.
   -- Дядь Лёш, а почему никому нельзя смотреть?
   -- Потому что. Опыт у меня такой. Чтобы не завидовали, не советовали, не замышляли и не обижались. Чтобы склок меньше, чтобы запас создать аварийный, да мало ли... Поняли меня?
   -- Поняли!
   Сашка уже традиционно справился быстро, вот ведь моторный какой. Черта из пекла выкрадет. Тем временем неутомимый Клим с важным видом перетаскал в спальню уже почти все оружие. Наблюдая, с каким вожделением парни таскают стреляющие снасти, я понял, что будет лучше, если объявлю сразу.
   -- Ребята, поймите меня правильно, "огнестрел" я вам сейчас не дам, -- заметив, как наливаются самыми настоящими слезами глаза мальчишек, готовых захлебнуться от обиды, я поспешил прояснить, -- пройдете курс обучения, сразу получите оружие. Нельзя работать такими вещами без школы, нельзя. Постреляете с прапором, потренируетесь и вручу. Клянусь чем угодно, не обижу.
   Заметив, как немного оттаяли лица моих нукеров, добавил:
   -- Но кое-что я для вас приготовил особое. Там среди ножей есть два кинжала AF, разработки полковника Рекса Эпплгейта совместной, с еще одним спецом, Файберном. Знаменитая вещь, дикая, стоит на вооружении у германского спецназа. Как утверждают многие, это лучший нож для ножевого боя, так и конструировался. Кстати, ни у кого больше таких ножей нет, и не будет. Только для гвардейцев.
   Улыбнулись, волчата... Фу ты, отлегло от сердца. Дети еще. Влипшие дети, которым суждено быстро стать взрослыми. О, ножики свои они отыскали очень быстро! Скинули резиновые языки с ручек, вытащили из пластиковых ножен. Я легко дал им несколько минут для любования и знакомства, и даже показал пацанам два основных перехвата и пару кистевых переводов, чем вызвал бурный восторг владельцев. Скинули куртки, нацепили сразу, да так, чтобы всем видно было.
   Перетаскивая, по моим указаниям сразу разделяли оружие по принадлежности. Наблюдая за неутомимой молодёжью, я тем временем, закончил комплектовать магазины к двум "токаревым", вылущил из коробки желтые патроны к дробовику и, расслабляясь, с удовольствием наполнял магазин картечью. Головная боль почти прошла. Эх, хорошо-то как!
   -- Кого первым звать будем, дядь Лёша?
   -- Это... Вы это бросьте, этак вот на людях. Дома можете, -- я специально применил слово "дом", мои это дети, мои, -- а в остальных местах извольте обращаться ко мне по имени-отчеству, или "командор", или товарищ Сотников, придумайте. А то несолидно.
   Кивнули одновременно.
   -- Начнем с поваров. Чем быстрей они начнут готовку, тем быстрей люди поедят. И медиков ведите, пусть начинают обустраиваться. Да, Лагутина должна явиться раньше всех, пусть наблюдает, это её сферы.
   -- Так мы помчались? Оба?
   Теперь кивнул я.
   Но этим болидам не суждено было сорваться с домашней орбиты.
   На улице опять зашумели, но, на этот раз, судя по количеству голосов и нервозности выкриков, случилось что-то серьёзное. Дождался голодного бунта? И что теперь делать? Сушки разбрасывать по площади? Парни метнулись в зал, Клим тут же вернулся в спальню с тревогой в глазах.
   -- Что там?
   -- Дядь Лёш! Там чечены наш пароход крадут!!
   Много нехорошего вихрем пронеслось в моей голове. Вот тебе, Сотников, горский пиратский рейдер на реке, под управлением "Капитона Чорныя Галава, да". Вот конец далеко идущим твоим планам. Чувствовал я, что нельзя их просто так отпускать! А что делать-то было? Коломийцев! Бедный дед. Мне живо представились фигуры медиков, склонившихся над обмякшим телом с реанимационными целями. Хана будет Владимиру Викторовичу. Ах вы, сволочи...
   Вскочив с мягкого, я ухватил сразу две кобуры с ТТ, сгреб магазины, кинув в руки Климу дробовик и пачку картечных, рванул наружу. Клим понял, сжал ствол и приклеился ко мне. От дверей я рявкнул второму, нарушая все свои инструкции пояснения:
   -- Сашка, заряди "наган" и сиди тут. Никто не должен войти, никто, ты понял меня!
   И тут грохнуло. Два сухих пистолетных выстрела, за ними почти сразу два из гладкого ствола. Чуть позже рявкнула моя ракетница, значит, Бероев в деле. Матушки, да там бой в разгаре.
   На втором этаже мы нырнули в дверь, ведущую на стену, широкую, двум оружным бойцам разойтись можно. Тут было весело. Внизу во дворе, у крутой деревянной лестницы, прижавшейся к стене, стоял Уксусников и, похоже, два офицера гарнизона, которые вполне успешно сдерживали толпу мужиков, желающих забраться и выяснить там отношения с кем угодно, накипело у людей. Участковый ствол не доставал, убеждал словами, мол, "работает спецназ". Ага, спецназ. С ракетницей. Впрочем, так оно и было, у речной части стены, почти в центре за зубцами присели четверо: Бероев с ракетным оружием, прапорщик с булыжником в руках, дед-капитан на грани приступа и командир группы сталкеров Демченко, пустой.
   -- А у нас всё, как обычно, капитан? Дым, война, чеченцы нападают?
   -- Ну, командор, -- сумрачно ответил осетин, -- как обычно. Пилять, как я жалею, что отпустили их. А с другой стороны, не в зиндане же их кормить, тут самим жрать нечего.
   -- Это точно.
   -- Да я бы и вальнул, -- пробасил прапор, намекая на какие-то разборки после моего ухода из церкви.
   -- Воспоминания закончены, -- отрезал я, -- капитан, доложите, как всё произошло.
   -- Да мне нечего докладывать по сути, только пересказ. Лучше пусть вот он расскажет, это его ребята абреков накрыли, -- командир гарнизона указал на Сергея, оперативно забравшего у Клима и "беню", и патроны. С надеждой добавил: -- а вы что, уже с оружием? Получилось-таки?
   -- Получилось, капитан, получилось. Держи. Теперь и вы с оружием. Закончим эту мизансцену, я тебя еще порадую.
   Вторую кобуру я отдал прапорщику, тут же начавшему проверять магазины. Довольный, как слон, он поднял голову, довольно нагло мне подмигнул, после чего широко улыбнулся и произнес:
   -- Ну, вот и все, господа начальники. Проблемы почти уже и нет. Я пошел, Руслан?
   Бероев кивнул, прапор быстро перебежал почти на край стены, там чуть поднял руку, "окей", мол, встал на позицию. Демченко коротко доложился, как всё вышло. Они уже почти выполнили мое задание по рекогносцировке, когда перешли на речную часть. Тут и увидели горскую банду, достаточно сноровисто старающуюся запустить двигатель и отдать концы. Прокрасться оказалось несложно, ведь толкового наблюдения еще нет. Судя по всему, моряков среди захватчиков не имеется, но кто-то из них должный порядок действий понимает.
   Клима я тут же отослал вниз, несмотря на свирепые маяки глазёнками, пусть внизу подождёт. А драма с захватом продолжалась.
   -- Отойдите от моего парохода, басурмане! -- отчаянный дед не собирался просто так сдаваться, он привстал и швырнул булыган вниз, тут же нырнул за зубец, прижавшись к серому граниту стены. В ответ почти тут же гавкнул пистолет пиратов. Владимир Викторович присел еще ниже и надёжно спрятался за камень.
   -- Они кормовой отдали, стервецы. Судно только носовой держит, -- простонал он. -- Носом к течению стоит, иначе уже отжало бы. Не дам к носовому подойти!
   И дед удивительно ловко, не глядя, зашвырнул через себя еще одну тяжёлую каменюку под стену.
   -- Вот так всё и течет... Моряка уже крошкой посекло, а утихомирить не могу, себе дороже. "Макаров" у них и обрез-двудулка, патронов, скорее всего, мало. При прощании не применили, думали, что у нас тоже боевые, -- пояснил Руслан и обыденно добавил. -- Сергей, шугни их, чтоб на ту сторону кормы...
   Сталкер, пригнувшись, отбежал влево, пристроился за зубцом, приложился, выждал, резко поднялся и влупил два раза подряд. Внизу заругались, заблеяли. Патронов у бандитов, действительно не густо, наверняка будут стараться попасть наверняка. Шли минуты и позиционные прятки. Вмешиваться в работу профессионалов я не собирался, а вот краешком глаза решил выглянуть, поди, тоже успею присесть. Деду пальба картечью категорически не понравилась и он опять заверещал.
   -- Эх, молодой, ты мне пароход-то не попорть!
   -- Не волнуйтесь, Владимир Викторович, я поверху, -- тихо сказал Демченко. Встал и выстрелил еще раз. И, как мне показалось, ни фига не поверху. Кто-то из пиратов сматерился от боли, попал-таки Демченко, кто-то побежал. И тут прапор быстро встал на своей дальней позиции и сдвоенным "бабахом" сняв одного -- прямо в башку. Тут же присел. Хорошо стреляет воин.
   Пираты запсиховали.
   -- Шакалы! Чё спрятались, русаки!? Выходи, как мужчины, резать будем!
   -- Ты себе лучше яйца отрэжь, импотент, блять! -- зло выкрикнул Бероев. -- Если живым возьму, то на кол посажу тебя, пса, клянусь всеми мамами Кавказа. Вы еще и за Беслан ответите.
   --И-ии, собака! Выгляни сюда!
   -- Ладно, выходи вперед со стволом вниз, стреляем вместе, как в кино! Или струсишь, морда чеченская? Готов? Если согласен, то я встаю.
   -- Резать буди-им! Кожу сни-имим!-- противоречиво донеслось из-за рубки.
   -- Ладно пугать-то, говори, что хочешь. Если немного, то разойдемся краями, без крови. Это я тебе обещаю, капитан Бероев.
   Я уже понимал, что тут идёт нормальная психологическая война, по своим старым сволочным правилам.
   -- Хорошо, капитан. Я выйду, но ты не стреляй, да? Много не попрошу, вам останется, -- решился абрек. -- Только не стреляй, а то спалим пароход, мы все бензином облили!
   -- Облили они... -- усмехнулся армеец. -- Ладно, начинаем переговоры! Я встаю.
   И встал. Из-за рубки медленно вышел нохча-главарь, сам на взводе, однако ПМ смотрит вниз. Второй кавказский пират выглядывал из-за угла, но на палубу не выходил. Этот всё еще сжимал перед собой обрез, другой рукой поддерживая раненое плечо. Главчечен встал почти под нами, у носового конца, наверное, надеялся успеть перерубить канат. Бероев оглянулся, наклонил голову к нам, будто советуясь, и снизу кистью чуть махнул Сергею -- давай, мол. Почти сразу из-за зубца звонко хлопнула "бенелька", по железу взвизгнула картечь, и чечен кулём повалился на палубу. Одновременно с этой локальной трагедией случилась и вторая -- еще два быстрых выстрела меткого прапора всё так же аккуратно уложили на палубу последнего бандюка.
   -- Опять я им наврал, -- задумчиво молвил Руслан. -- Может, я всё-таки плохой?
   Кончилась война, спасли судно.
   Сталкер посмотрел на меня, молча показал глазами на ствол, я кивнул "забирай, твое". Армейцы не спрашивали, попробуй, забери, называется. Владимир Викторович воспрянул духом.
   -- Алексей Александрович, так это. Пойду я со своими к причалу, мне же пароход принять надо. А то видите, сколько тут охотников бегает.
   -- Руслан, выдели сопровождение капитану судна, действительно, надо бы прибрать технику. И трофеи собрать, их мне принесёте, а там решим, -- безапелляционно сказал я. -- Ключ от ворот у тебя? Только более никого не выпускать, пока не проведём первичную разведку местности.
   Кивнув, Бероев подозвал к себе прапора и отдал команду.
   Ну и что мы приобрели? Я склонился над стеной.
   Кто-то тихо кашлянул за спиной. Прекратив разглядывать судно у причала и трупы, устало оглянулся. О, уже и Лагутина тут! Вполне понятным образом наш шериф Уксусников не смог удержать коменданта крепости, умеет эта женщина себя поставить. Клим тоже подошёл, встал позади меня.
   -- Елена Михайловна, хорошо, что вы пришли. Я вот что подумал... Надо бы как-то успокоить людей. Займитесь, прошу вас. Вот прямо внизу у лестницы поговорите коротко. Сообщите им, что всё идет по плану, скоро будем обедать, кое-что добыто, ну, сами чуть позже всё увидите. Вместе со всем пищеблоком через пятнадцать минут прошу ко мне. Весь цех берите, там таскать прилично, ну и, мужиков надо на мешки... Бандитов мы шлепнули, судно отстояли, потерь нет, только приобретения. В общем, впереди забрезжило, так и доложите по службам. Конечно, нам бы профессионального психолога в штат, шок у людей снимать.
   -- Так был у нас психолог, -- невозмутимо ответствовала комендант, вместе со мной со спокойным любопытством оглядывая поле боя на стене и внизу. Там уже суетилась набранная Коломийцевым команда парохода.
   -- И в какую службу забрили? Может, надо поправить? -- возмутился я.
   -- Да ни в какую не забрили, Алексей Александрович. Вон он, голубчик, на палубе лежит, холодный уже -- только что уничтоженный вами лидер преступной группировки, В коричневой кожаной куртке, это ведь главарь? Темирханов Казбек Гумирович, психолог, закончил московский университет.
   -- Ну, надо же, -- я даже рот от удивления открыл, -- кто бы мог подумать. Казбек... Гумирович. Психолог. Да... А остальные кто?
   -- Один скорняк-кожевник, аварец из Дарго, другой -- пчеловод из Хасавюрта.
   От досады я сплюнул на каменные плиты.
   -- Извините, Елена Михайловна, не удержался. Всю жизнь не мог понять, откуда это всё берется. С такими специальностями! Да мы бы их при другом раскладе с руками и ногами, будь нормальные люди. Что за планида такая иррациональная у людей горских... Ну, тогда сами, сами.
   Смотреть особо было нечего, люди потащили трупы на берег, да и дела ждали. Вместе с комендантом мы вместе прошли до пристенной лестницы, где я вспомнил про второй этаж донжона и спросил:
   -- Елена, а вы где остановились?
   -- Да еще нигде. Других потихоньку размещаем, когда легко и сразу, как с медиками, они все в одном здании поселятся, в других случаях сложней, у противоположной стены нечто вроде жилого блока пристроенных к стене домов. Пожелания, знаете ли, симпатии, капризы...
   -- Скажите, Елена, вы с семьёй сюда попали или одна?
   -- Мужа нет уже год. Зато есть двое детей, девочка шести лет и мальчишка, двухлеток, -- несколько настороженно ответила женщина. С ними сейчас няня, подыскала бабушку.
   -- Вот и хорошо, что так, -- как-то у меня не совсем тактично вышло, да. -- Я это к тому, что на втором этаже главной башни -- донжона -- есть чудесная двухкомнатная обитель с окнами во двор. Правда, я не и осматривал толком, всё время мимо пробегал. С детьми для вас там будет самое подходящее место, да и для работы удобно. Напротив, у лестницы -- одна комната "кунацкая", там своих нукеров поселю, -- я обернулся, на мгновенье чуть притянув парня к себе за плечи.
   -- Отличные, смышленые ребята, назначены личной гвардией. Сделаем из них со временем супербойцов. И за вашими детками они присмотрят, если что. Так мне спокойней.
   -- Как-то неожиданно... Мне надо сначала службы разместить и...
   -- А мне надо свою номенклатуру разместить! -- отрезал я. -- И не смотрите на меня с удивлением, я знаю, что делаю. Безграничный энтузиазм начальника быстро тает без хорошо налаженного быта -- меньше времени и сил останется на утоление общественных чаяний. Кроме того, мне необходимо, чтобы вы были рядом, советоваться будем часто.
   -- Ну, раз так, то предложение принимается, -- очевидно, такое решение насущного вопроса ей понравилось.
   -- Вот успокойте службы, потом с поварами -- ко мне, и давайте, обживайтесь на новом месте. Клим нас слышит, они помогут перенести вещи.
   -- Да вещей-то почти и нет, тут заселиться просто, -- улыбнулась она, уже спускаясь по лестнице к поредевшей кучке любопытных-активных.
   Подходя к башне, я отметил, что противоестественно сдерживаю себя в разглядывании замка и окрестностей. Заметил лишь, что облака еще более истончились, можно определить, где Солнце. Или не Солнце. Вообще-то, ощущения вполне земные, пространство в целом вокруг такое... родненькое. Но глаза слезятся, голова работает плохо. На смену головной боли пришла сонливость, просто валюсь с ног. На своей работе я давно привык к рваному режиму, постоянному недосыпу и экстренным побудкам в любое время суток. Но сейчас интенсивность нервного износа такова, что держался я еле-еле. Вот и еще один камешек на весы -- это значит, что я не спал во время таинственной телепортации или рейса в скоростном самолёте. Ночь у меня украли. Перебросили из предвечернего в утро.
   Почему у остальных никакой сонливости не заметно? Бодрые все. С ними по-другому поступили? Сохранили время. А меня, значит, с передержкой для особого тестирования?
   От стены к башне шли Бероев с Уксусниковым, чуть позади Демченко и прапор с трофеями в руках. Заметив меня на стене, капитан махнул рукой, я -- ему, заходите, мол, в кабинет к шефу. Перед этим опустил обе руки вниз, чуть согнул и покачал, будто у меня в руках тяжёлые чемоданы. Бероев всё понял, крикнул кого-то из бойцов в носильщики.
   Дома всё нормально. Сашка, округлив глаза, впитывает всё, что ему на ухо шепчет Клим. Револьвер забрал и положил на каминную полку. Ох ты, а камин-то разгорается! Значит, уголь нашли. По комнате пошло тепло, как бы мне не свалиться прямо тут, на кушетке. Пересядем. Зашли военные с шерифом, усадил и их за стол.
   -- Знатный стол, -- отметил Руслан. -- Вот трофеи, командор.
   На стол лёг "макаров" с двумя обоймами. Одна пустая, возле другой шесть патронов. Я сдвинул добычу на дальний угол, махнул парням, чтобы выносили.
   -- При них еще пара ножиков было, так себе, не стали сюда тащить, -- дополнил он. -- Документы скоропостижно умерших не знаю куда деть, пока у меня.
   -- Секретарю отдадите, когда определим ей место.
   Пока хлопцы суетились, я произнес короткую вводную речь.
   -- Значит так. Всё произошло сложно и просто. В диалог не вступают, возможно, это просто исключено из схемы либо недоступно технически. Времени на раздумье и проработку заказа по уму мне не дали, поэтому уложиться пришлось в жёсткий временной лимит. Есть ограничения по весу, триста кило ежедневно, -- не раскрывайте свои маленькие секреты без необходимости. -- В целом: бери что хочешь. Кроме нарезного оружия, тут есть некие ограничения, мотивированность и актуальность которых я не вполне понимаю. Если коротко, я могу просить только то, что производилось в СССР до 1945 года. На ВВ я не замахивался, винтовки, пулеметы и автоматы, те, что "пистолеты с пулемётами", не пробовал. Повторюсь, вес поставки очень мал на такое число людей, поэтому прошу не задавать мне праздных вопросов и обойтись без наивных мечтаний.
   А вопросы-то есть, судя по глазам! Но молчат, пожелание мое приняли.
   -- Далее в своих смелых заявках все вы будете указывать расход веса желаемого заказываемого. Вот тогда прочувствуете, что работать в жесточайшем лимите -- это вам "не лобио кушать". Гладкоствол -- любой бери, любой страны и производителя. Патроны, похоже, тоже любые, но это я интуитивно. Кроме оружия, припас вам немного снаряги, будучи вынужден прикинуть за две минуты, что вы там могли такое структурно создать. Хрен ведь дождешься от вас оперативных докладов... Я далеко не суперспец, хоть и проходил срочную в 225 МСП.
   Помолчал, пристально глядя на лица, впитывают ли? Впитывают, даже наглый прапор серьёзен. Как и положено настоящим мужикам, ведут себя немного по-мальчишески, ощупывают вороненый металл, перекладывают пачки патронов, наслаждаются. Особенно прапор, тискает стволы, словно соскучившийся отец, детей. Кстати.
   -- Капитан! Я тебя не понял! Почему мне до сих пор не представили прапорщика? Это что за вольности? -- проорал я, привстав и изображая свирепость на лице. Такому взрыву посреди чиста поля меня научил один из моих первых начальников, когда еще в Питере работал. Иногда полезно бывает.
   Бероев рефлекторно вскочил, особо так, как и положено матёрому офицеру, вытянулся, но без подхалимажа, как бы дозировано, "показал и хватит". Прапор тоже взвился в струнку. Удальцы, даже бобрики неопределённого цвета пригладили рукой.
   -- Виноват, Алексей Александрович, разрешите представить, старший прапорщик Гонта Григорий Михайлович, оружейник, инструктор стрелковой и тактической подготовки, воздушный десант, Рязань.
   Я пожал медвежью лапу размером в совковую лопату.
   -- Садитесь, -- махнул я рукой, после чего резко перешёл на тихий доверительный разговор: -- Мужики... Кажется мне, что тут без нахрапа надо, осторожно. Завтра попробую что посерьёзней выбить в этом отделе снабжения. Ну, а сегодня я тупо хватал что дают, и рад тому, что дали. Иначе сейчас сидели бы мы с расчёсанными до крови затылками, чертежи арбалетов рисовали. Повторюсь, времени у меня не было. Рядом со мной во время сеанса никому присутствовать нельзя, это запрещено инструкцией завода изготовителя, -- легко соврал я, глядя на кучу оружия и снаряжения, оперативно сваливаемую нукерами на столешницу. Не поцарапали бы.
   -- Боюсь, и далее могут быть сюрпризы, критерии параметров канала непонятны. Что удивительно, товары в итоге вылетают практически пулей, такое впечатление, что ты шлешь заказы на какой-то Волшебный Склад Всей Земли, где все полки оказываются всегда под боком. Свихнуться можно, если начать голову ломать. Как вы сами думаете, кто это может устроить? Ладно... В общем, принимайте, что видите.
   Далее я просто перечислял и делил позиции, кои тут же с ревнивой жадностью отгребали к углам. Нет, вру, Уксусников вёл себя спокойно -- таёжник.
   -- "Тэтэшников" дали всего шесть штук, к вопросу об ограничениях. Пять тебе, Бероев, один нашему шерифу. Или ты, Пётр Игнатьевич, трофейный "Макар" предпочтёшь? Патроны я попробую заказать, может, получится.
   -- Да я еще не успел привыкнуть к нему, так что лучше бы ТТ, говорят, он помощнее.
   -- Добро, забирай любой. И прошу, подари-ка ты мне свой травматик, я комендантше вручу, пусть будет, сантехники да дворники порой нервные бывают.
   Мужики положенное время поухмылялись. Далее пошел разговор сугубо по делу.
   -- Далее. "Наганов" бери, сколько хочешь, я заказал пять. Ничего про него толком не знаю, первый раз держу в руках. Один себе взял. Демченко, забирай два с патронами, по одному на звено. Руслан, тебе два, сам решишь.
   -- Я один в дежурную часть определю, у женщин будет, посменно, -- рассудительно решил армеец. -- Второй во флот отправлю.
   -- Разумно. Тогда бери три "бенелли-нова" и по двадцать патронов на каждый ствол. Пока. Пять пулевых, пять дроби "тройки", остальное картечь. Как распределишь?
   -- Два часовым на стенах, один в дежурке на стену.
   -- Опять в дежурку?
   -- А куда же? Там самое место, чей взвод в карауле, у того и под рукой. Опять же оперативное пользование.
   -- Хорошо. Демченко, твоих четыре помпы, забирай, -- куча на столе постепенно таяла, два бойца гарнизона споро перетаскивали полученное -- в закрома к Бероеву.
   -- Делим дальше: армии биноклей пять, сталкерам два. Четыре фляжки гарнизону, четыре в разведку... Так, это где? Бери, капитан, шикарное: четыре плащ-палатки -- офицерские, еще советские. Демченко извини, но тебе хрен. Тебе бегать придется, а не на часах стоять под дождём. О, планшеты! Что за командиры без планшеток? Шесть Родина даёт армии, один шерифу. Брал тоже офицерские, советские, оцените.
   -- Ценим, командор, ценим, -- старший прапорщик с нежностью погладил новенькую кожу, поднял планшет к лицу, вдохнул запах. -- Оно!
   -- Ножи в армии будут все одинаковые, как и форма одежды в перспективе. Поэтому забирайте все "Ка-Бар" USMC, вот эти с наборной кожаной ручкой, двадцать две штуки. Всем экспертам передайте мои пожелания заткнуться. Это ножики для униформы, показной удали и страшного вида, собственно. Это единственное, что действительно нужно боевому ножу, остальное всё китайские фокусы и гимнастика кистей. Хотя вполне себе апробированные. Только, Григорий Михайлович, у них лучше сразу верхний усик гарды слегка отогнуть к обуху, удобней будет хват. Сталкерам "кабары" черные, с серрейтором. Эти в рейдах не убьёте, крепкая вещь, хоть и тяжеловаты. Уксусников, тебе тоже такой ножик положен, так что бери. Что у нас осталось? "викториноксы" или "лезерманы", выбирайте. Брал ёмкие модели, взрослые. Вам лично, сталкерам всем и на всех офицеров по одному.
   Армия и шериф выбрали "виксы", Демченко "лезеры". Экономно выделил курево всем, кроме сталкеров, эти оказались некурящие все -- редкое явление.
   -- Еще есть рации, вот такие, как эта -- я показал на каминную полку. -- Демченко, тебе пока две, по одной на звено. Пётр, одна твоя будет. Бероев, ну, а тебе -- аж шесть штук. Прошу не хапать, это хозяйство радиста, кстати, и у него аппарат будет, естественно. Всё сдадим ему, погоняет аккумуляторы, зарядит, выдаст. С ним же согласовывать частоты, позывные и порядок обмена. Кроме того, рация есть у меня, будет у коменданта и главного инженера. Вроде всё. Нет, не всё. Свечи берите и подсвечники, только без фанатизма, нужно, чтобы всем досталось.
   Вздохнув, я с немой просьбой в слипающихся глазах проскрипел:
   -- Вопросы есть?
   -- Мне свисток нужен, -- неожиданно заявил Уксусников, глядя на меня с васильковой безмятежностью деревенского девственника. Типа, "ой, забыл, что просили не грузить". -- И наручники с шокером.
   -- И лупу! -- хекнул Гонта. Демченко отвернулся к окну, прикрывая рот рукой.
   Непрост наш шериф, ох непрост.
   -- Нет вопросов, всё нормально, командор, считай, что служба уже поставлена, -- наконец ответил за всех капитан, и тихо предложил: -- Ты это, Александрыч... Ляг, поспи маненько, а то и до беды недалеко. Хлопцы, уложите шефа. А мы пошли.
   -- Хорошо, только провиант выдам. Да, ввечеру у меня слёт руководящего ядра на итоговое общение. Есть сюрприз. Прапорщику быть тоже, речнику не надо. Всё, ребята, свободны.
   Когда мужики ушли, я свершал то единственное, на что у меня еще достало сил. Лёг на кушетку и, раздирая пальцами веки, наблюдал, как мои парни вытаскивают в зал весь провиант. Ну, за самым малым исключением.
   -- Лагутину позовите. Приказ ей: кормить людей срочно, иначе поварам голову сверну. Меня толкнёте, не знаю, часов через пять... или раньше, если кому понадобиться медпомощь. Ясно?
   Им было ясно.
   -- С "кунацкой" на втором этаже познакомились? Клим, ты рассказал другу о моём решении по распределению площадей? Хорошо. "Макар" чеченский пока спрячьте в ящик. И вот еще что... Забирайте со стола вон тот обрез о двух дулах -- ваш будет. Пока так. Только без плясок прошу! Не топать, гады! И патроны в стволы не заряжать! Успеете, если что. Впихать...
   Вот на этих словах, похоже, я и начал уплывать в морфеево логово. Еще успев почувствовать, как меня волокут в спальню, вспомнил краем остывающего сознания, что так и не предложил голодным мальчишкам что-нибудь из сокровищ закинуть в рот.

Глава 4

Сотников А.А., уставший за день человек.

  
   -- Дядь Лёш, ну просыпайтесь же, а! Вам поесть надо, -- кто-то канючил в ухо. Не могу. Сил нет. В горле всё пересохло, у меня с юности нос перебит. Пить хочу. А проснуться не хочу, уж очень хорошо лежать, хоть и затекли все члены, какие есть.
   -- Вы с медиками хотели поработать.
   Хотел? Да в задницу всё. Я спать хотел, часов двадцать. С трудом перевернулся на бок. Ох. Хотя нет, похоже, покурить я не против.
   Медленно сел на кровати, тупо уставился в стену.
   -- Что, уже обед?
   Нукеры смущённо переглянулись.
   -- Да нет, время-то сколько. Ну, какой уже обед... Сейчас уже ужин начнётся, Алексей Александрович, -- сообщил Клим.
   -- Но мы вам принесли вашу порцию, на комоде стоит, -- это уже Сашка меня успокаивает.
   -- Порцию? Доширака холодного? -- нехотя улыбнулся я, почти приходя в сознание.
   -- Непочатый! В салофане, -- пресёк издевки Клим. -- И еще там кое-что, колбаса вкусная, сушки. И чай. Чай горячий, мы в камине подогревали. А на ужин нам Павидла хлеб обещала спечь. Французский.
   -- Находчивые, -- буркнул я. -- Сушки подождут, колбасу потом, доширак мы сложим в совместную заначку, годится? А чай несите. Стоп! Не надо, сейчас я распрямлюсь и в зал выйду. Французский, говоришь... Павидла? Ну-ну.
   Горячий чай -- это сила. Хотя я предпочитаю кофе, банальный растворимый. Я зависим от кофе, я честный кофеман, а не понтогон с вытянутыми от мелких чашечек губами. Турецкий кофе я активно не люблю, колдовство в турках определяю, как ритуальную прихоть, а в кафешках всегда заказываю "американо". Но здесь чай за благо, тем более такой правильной температуры.
   -- Ну что, пошли ужинать, бандиты?
  
   Ну и денек. Уже можно записать в дневник сакральное "вечерело", а я еще ничего толком не видел, получая сведения и впечатления исключительно из чужих рассказов. Вот и сейчас, шагая по гладкой брусчатке замка в сторону столовой, я вынужден был торопиться, гонимый голодной иноходью мальчишек. Интересно, растения есть в замке? Хоть взаперти посмотреть, что у нас за бортом: весна любви, весна надежд иди болдинская золотая осень. Народ стекался к пищеблоку. Большинство нас приветствовали словами или жестами, мы вежливо отвечали.
   -- Сами кухни возле стены, большая часть под землю уходит. А из неё зал, наполовину в закрытом помещении, а часть на улицу торчит, но под навесом, -- захлебываясь, на ходу рассказывал Сашка, радуясь возможности первым выдать информацию.
   Дорога к пищеблоку проходила по левой, если смотреть со стороны ворот, улочке, между главным рядом строений и стены, в которую встроен донжон. Улочка крошечная, узкая, дома и стены высокие, -- средневековая красота.
   -- Пекарня рядом. А еще из кухни можно попасть в подвалы -- огро-омные, длинные, может, там подземный ход есть, ведь в каждом замке должен быть подземный ход, так ведь, дядь Лёш?
   Я кивнул. А как бы я не кивнул?
   -- А в подвал еще и в стене дверь есть, можно залезть, если что, -- дополнил Клим. Но там замок висит, хороший, -- с сожалением добавил он.
   Улочка резко заворачивала вправо. Романтический уголок. На небе туч почти нет, скорее всего, со стены -- роскошный закат. Обратил внимание на интересную деталь: на уровне верхнего этажа каменные строения ряда и стену замка в двух местах связывали толстые поперечные балки. К последним крепились высоченные прочные штыри, похожие на флагштоки, не будь они сделаны из сужающейся полосы металла, а не из прута или шеста.
   -- Мужики во дворе говорили, что это, скорее всего, громоотводы такие специальные, -- бойцы вместе со мной задрали носы.
   -- Да. Ничего себе тут грозы бывают... Как в адронном коллайдере, что ли? -- пожал плечами я. -- Вижу цель.
   Пахло свежими булками. Да как пахло! "Павидла" пацанов не обманула, похоже, пекари обеспечили ужин на пять баллов. У входа в столовую меня остановила комендант, с уже знакомой хваткой тормознула за руку и отвела в сторону. Ну, не дают осмотреться! А посмотреть есть что. Над входом на цепях подвешена вывеска, дерево в металлической обечайке. Интересно, что поле вывески пустое, ничего не написано.
   -- Вам нужно сказать короткую речь, -- категорично заявила Лагутина.
   -- Видите ли, Елена, мне бы не хотелось отвлекать людей от еды, да и сам я не любитель разрушать аппетит речами. Давайте потом, -- заупирался я.
   -- Когда это потом? -- удивленно прошептала Лагутина, -- потом срочные дела, глубокий вечер и отбой. А люди ждут ваших слов. Я им, конечно, кое-что рассказывала, но, понимаете... Вы у нас теперь личность особая, отец-основатель, как-никак. Так что именно сейчас.
   Увидев, что я сдался, она лаконично ввела меня в курс дел гражданского сектора замка. Я вникал, хотя слушал её не очень внимательно, потому что постоянно вертел головой, стараясь успевать отвечать на приветствия. Парни стояли рядом, как приклеенные. Школу, что ли нарабатывают? Постойте, а чего это Клим в топорщащейся сбоку куртке, застегнутой наглухо, а? Неужели подлецы с собой обрез носят? Ну, я им устрою дома "школу".
   При входе в зал меня опять перехватили, на этот раз дородная работница пищеблока, любезно, но настойчиво пригласившая нас в дальний левый угол зала -- там стоял отдельный большой босс-стол. Столов в зале много, длинные, массивные, с такими же скамьями по обе стороны. Люди стояли у раздачи, что-то получали, отходили к местам, кто-то выходил на улицу и устраивался там.
   Здоровенный камин красовался по центру, рядом с ним по обе стороны -- двери в кухонные помещения. Корзины для углей пристроены по углам, иначе такой объём не прогреть, в Чехии я такие видел. Оконного света вечером категорически не хватало, на стенах по периметру висели жидкостные светильники. Картин на стенах не было. Потолок обеденного зала низкий, много дерева, простая большая средневековая харчевня, по сути. А по виду и антуражу -- вот откуда передирают интерьер наши премиум-рестораны! Пока шёл, успел заметить французские багеты в руках, что так волшебно пахли на весь замок. Неужели настоящие? Как они их так быстро сделали? Парней посадили за общие столы, но неподалёку. За "зарезервированным" столом уже сидели: Бероев с Гонтой, шериф и невысокий лысоватый мужчина в очках, полный, но не толстый, боровичок такой. Его представили, как Дугина Евгения Ивановича, нашего главного инженера, ранее начальника опытно-конструкторского бюро каких-то военных разработок. Как потом выяснилось, лучшей кандидатуры на эту должность найти просто невозможно. Рядом с ним сидела высокая женщина в чёрном, средних лет с жестким тяжеловатым лицом -- Зенгер, хирург-ортопед, начальник нашей медсанчасти. Да, с такой связываться опасно, зарежет при случае.
   -- Ну что же, всё правильно, -- одобрил я, -- уже успели банкетку пробить.
   -- Это не мы пробили, командор, шеф-повар тут такой предусмотрительный, -- открестился Бероев.
   -- А у нормальных шеф-поваров хороший опыт, правильный. А где наш Сергей Демченко? Почему здесь не вижу? -- спросил я у капитана.
   -- А он гордо отказался, сказал, что со своими будет сидеть, -- усмехнулся Бероев и с удовольствием вложил сталкера, показав рукой направление.
   -- Я, кстати, тоже отказывалась, -- желчно объявила начмед.
   -- Действительно, может нам лучше в народе, командор? -- примкнул к ней Уксусников.
   -- Ясно... Серега! Демченко! Ничего, если я тебя побеспокою? -- крикнул я через весь зал, умею я поорать. -- Будь любезен, подойди сюда.
   Командир разведки немедля подвалил к нам.
   -- Сядь-ка вот сюда, Сергей. И внимательно послушай меня. И остальных попрошу внимания. -- Поймав все взгляды, начал:
   -- Итак, говорю сжато и один раз, запоминайте такую вот "Директиву о начальниках". Вы здесь -- элита. Элита есть, была и будет всегда, во все времена и при всех обстоятельствах, это объективная данность, определяемая обществом, если в нём есть отношения "приказал-выполнил". А это есть в любом обществе. Вы будете сидеть отдельно, питаться отдельно и отдельно получать информацию. Это не означает, что у нас будет особое меню, людей злить не надо. Но и пересуд бояться не стоит. Даже если Демченко станет рубать супчик исключительно прозрачно со своей разведкой, то вскоре начнут говорить, что ему носят на дом, и он имеет талон в спецмагазин. Кстати, отчасти они будут правы. Потому что без элиты -- никак, просто поверьте. Потому что все вопросы решаются именно так. Попросили друг-друга напрямую, обменялись, услужили, помогли, подставили плечо. И вышло быстро, с минимумом потерь. Но это далеко не всё. Серёжа... И остальные. Вот такие встречи за отдельным столом для нас могут стать, при определённых раскладах, единственным способом обменяться рядовой или закрытой информацией, посоветоваться коллегиально или выразить особое мнение. А закрытая информация вскоре будет. У всех она появится, рано или поздно, помяните моё слово. И когда вот ты, Серый, выяснишь, что в лесу водятся эльфы и гоблины, то сначала мы обсудим это тут, позже поняв, как такой сюрприз преподнести людям. -- Заметив, что Демченко всё еще смотрит на меня со скепсисом, повернулся персонально к нему, придавил:
   -- Сидеть, отдельно, господин разведчик, значит, не знать, что твориться в службах, не знать, что удалось выяснить другим и что там очередное на нас надвигается. И без таких оперативных знаний вам всем станет очень тяжело работать. Вы выпадете из корзины. За что потом получите по ушам от ваших же людей -- почему не знали? Почему не подготовили людей? А собирать совещания каждый день -- дикость и гемор, учитывая предстоящий объем работ. Все поняли меня?
   Задумчивое молчание, но поняли, чувствую.
   -- Давай, Серега, тащи свою булку, и перебирайся к нам прямо сейчас. Своим скажи, что срочное совещание, потом разъяснишь. Никуда они не денутся, ещё наобщаетесь. И вообще учти, ты им отныне официальный начальник, запросто можешь и на смерть повести, так что лёгкой необременительной дружбы не получится.
   При моих словах "можешь и на смерть повести" начальники как-то призадумались. А ведь действительно, всё изменилось. Пропало Государство и его мощнейшее защитное поле, сбылась мечта анархиста, теперь всё в наших руках... Невесело это, как выясняется, не радует. Но тут к нам подошли две работницы кухни, принесли положенное: на больших медных подносах стояли глиняные тарелки с супом, половинки длинных булок, жестяные коробочки паштета, горстка конфеток.
   -- Ваши уверения в обычности меню, как мне кажется, не совсем состоятельны, -- не упустила случая женщина-хирург.
   -- Меню у всех одинаковое, просто форма подачи разная, -- главный инженер за меня парировал выпад. -- Детям, кстати, тоже носят, каши-малаши.
   -- Да не, всё нормально, мадам доктор. Начальству нет времени стоять в очередях, -- поддержал его Гонта.
   -- Начинается... Спасибо, господин военный, за пояснения, -- скривилась Зенгер.
   -- Заходите еще, Маргарита Эдуардовна, -- осклабился прапорщик, -- всегда поможем.
   -- И вы заходите, если что заболит, -- мило улыбнулась начмед, -- солдафонам особое обслуживание, сразу вырежем.
   От таких перспектив Гонта поперхнулся, участковый заботливо двинул ему пару раз по спине кулаком. Пока ложки не опустились в суп, я решил выполнить скоренько обязательство, данное мной коменданту, а то суп остынет, и горячего хочется. Я встал, махнул рукой, привлекая внимание.
   -- Друзья! Товарищи!
   Люди зашикали, толкая соседей, усаживались, показывали в мою сторону, постепенно все присутствующие повернулись. Те, кто ужинал на веранде, встали у входа.
   -- Наш первый местный день еще не закончился, а я уже могу сказать вам, что система жизнеобеспечения успешно настраивается. Благодаря вашему пониманию и зрелости мы выполнили условие и получили канал матпомощи. К сожалению, вес поставок будет очень маленький. Это позволит нам иметь минимально необходимое, но этого совершенно недостаточно для полноценной жизни, и здесь всех нас ждет огромный фронт работ, прежде всего, по продовольственному самообеспечению. Тем не менее, первые шаги сделаны. Организовано воинское подразделение, идёт караульная служба, ребята и сейчас стоят на стенах. Армейцы начали получать оружие, так что инцидента, подобного сегодняшнему с попыткой захвата судна, более не случится. Созданы: медсанчасть и хозяйственно-коммунальная служба. Сегодня медики и хозяйственники до наступления ночи получат кое-какое матобеспечение. Через пару дней вы не узнаете наш замок, обещаю вам.
   С удивлением заметил, что многие пишут мою речугу на сотовые телефоны, у кого не сели, конечно. Ну и контраст...
   -- Совместно с караульной службой круглосуточно работает дежурная часть. Основные службы будут связаны радиосвязью. Уже начал работу по опросным листам наш шериф, прошу ему в этом помогать. Медсанчасть заведёт на всех нас амбулаторные карты. Сохранив судно, мы получили возможности для серьезного рыбного промысла, тут явно есть перспективы, поверьте человеку с Большой Реки. Несмотря на все ограничения, у нас уже есть и будут предметы детского жизнеобеспечения, это особая статья. Образование и воспитание мы не забудем, завтра же начнёт работу детсад, совмещенный со школой. В штаб поступило разумное предложение создать клуб с библиотекой.
   -- Так у нас тут штаб? -- тихо спросила Лагутина сбоку. Вежливо так, вроде и без ехидства. Ну, что за бабы у нас, а, чисто золото. Или закон "все женщины-начальники -- стервы" неоспорим?
   -- Теперь выскажусь по наиболее актуальной теме. Это не наша Земля, теперь у меня нет никаких сомнений, несмотря на привычность атмосферы и среды в целом. Думаю, все вы уже передумали-переспорили, взвесили и разложили, и большинство пришло к такому же выводу. Радиоэфир, по-прежнему, пуст, техногенных признаков на воде и в воздухе пока не обнаружено. Этот мир не наш. Поэтому мы не будем вбегать в него, сломя голову, мы не самонадеянные герои фантастических книг, готовые сложить башку возле первого же куста. С рассветом начнём планомерную разведку местности, астрономические, климатические и другие научные измерения. Далее будем действовать по обстоятельствам, выполнять задачи по освоению максимально большей территории вокруг. Но все предпринимаемые меры не означают, что нам не надо искать и надеяться. Завтра, судя по всему, небо будет ясное. Первый, заметивший в небе какой-либо летательный аппарат, инверсионный след и сообщивший мне, получит бутылку самого дорогого "Хеннеси" или большущую коробку конфет "Моцарт", на выбор. Специально закажем. На этом позвольте мне закончить, не то суп остынет, а булки зачерствеют. Давайте же уважим труд наших доблестных поваров! Приятного вам аппетита, товарищи!
   -- Ну, шеф, тебе бы речи на демонстрациях толкать, -- негромко восхитился Бероев.
   -- А я и толкал, -- невозмутимо ответил я и взялся, наконец-то, за ложку.
   Супик ничего так, хоть и искусственный, морква, коренья какие-то размякли, клёцки. Булка выше всяких похвал, хрусткая, мукой присыпанная. С паштетиком -- просто красота. Вот только есть совершенно не хотелось. Со мной такое бывает при перемене мест, в отпуске, например, пока органон в новый режим не войдет. Но поесть надо. Вскоре принесли чай.
   -- Сергей, а вот расскажи нам всем за чаем, доведи, так сказать, до сведения итоги своей визуальной разведки, -- предложил я командиру сталкеров, который, в отличие от меня, к поглощению пищи отнёсся с должным тщанием.
   Демченко положил ложку в пустую тарелку, двинул от себя, выпрямился.
   -- Есть интересные моменты, -- он перекинул планшет на стол, достал жиденькую стопочку листов бумаги, -- так, секундочку, ага, вот. -- Ну, слушайте.
   -- Это ведь у вас схема местности? -- живо поинтересовался главный инженер. -- Сергей, если можно, положите на стол, подглядывать будем.
   -- Не надо подглядывать, -- успокоил его Демченко, -- мои ребята еще три копии сделали, держите вот. Ну, что... Оптики у нас не было, так что всё в пределах возможностей зрения. Начну с речной части стены, середину её возьмем за 0 градусов на воображаемом лимбе. Река. Течёт справа налево. Река широкая, полноводная, равнинная, меандрирует слабо.
   -- Простите, что река делает, коллега? -- прищурилась Зенгерша.
   -- Извивается, виляет на рельефе. Ширина её ориентировочно от полутора до двух километров. Прямо напротив нас на том берегу большой залив, тут, пожалуй, и под три будет. Там берег -- как стол, деревьев нет. Луг, саванна, степь, прерия выходит к реке, думай что хочешь. По краям залива уже начинается лес. Ближе к нам от середины реки, примерно на двадцать градусов, расположена группа небольших островов в линию, ясно видно четыре, из них два лесистые. Наш берег выше, типа "материковый", высота неравномерная, по правую руку от замка имеются скальные выходы. На реке ничего нет. Мы так и не заметили каких-то навигационных знаков. Вообще признаков "водоплавания" не обнаружено. Зато есть птицы, стаи каких-то уток или еще кого, одиночные летают часто, похожи на казарок. Главное: никакие населённые пункты или их признаки по берегам мы обнаружить не смогли... В воде пресмыкающихся, крупных хищников не замечено, шевелений не заметили, хотя реку мы осматривали долго и очень внимательно, именно на этот предмет. Напугали вы всех, командор, своими предположениями о крокодилах.
   -- Нет, ну, я же чисто гипотетически сказал, для внутренней готовности, -- я пожал плечами. -- Пока без точных данных.
   -- Да ладно, всё равно еще следить надо будет. Под нами, внизу, уже знакомый некоторым присутствующим каменный пирс, к нему зачален небольшой дощатый дебаркадер. Справа от пирса два строения -- нечто вроде сторожки и амбар.
   Сделав паузу для так и не прозвучавших вопросов, Демченко продолжил.
   -- Переходим на "правую" стену. Сначала -- про интересное: перед замком от реки отделяется очень узкий рукав и ныряет под замок, на схеме обозначено. Сразу скажу, на другой стороне выхода этого "рукава" мы не заметили. Зачем "ручей" заходит и куда выходит, думайте. Двести метров по берегу -- тихая заводь, берег песчаный, натуральный жёлтенький пляж, прошу обратить внимание. Дальше идем. На восемьдесят градусов на удалении 120-130 метров от замка находится группа небольших строений. Основное -- дом или изба, вытянутая низкая хижина, в общем. Окна узкие, щели, две трубы, одна повыше. Вход посередине, со стороны замка, но и боковое крылечко есть. Два других строения явно вспомогательные. Все хозяйство огорожено изгородью из солидных горизонтальных бревен. От хозяйства к замку идет широкая тропа. Или даже дорога.
   -- Хранилище сельхозтехники, а при нём мастерская, -- предположил Уксусников.
   -- Ага, давайте все раскатаем губы, как же, техника там, -- не согласился Гонта, -- тяпки и вьетнамские мотыги, в лучшем случае. И коса ржавая.
   -- Ну, к чему сразу такой скепсис? Может, там хоть примитивные сеялки или плуги есть, -- всё-таки понадеялся Дугин.
   -- Ну, это вполне, -- согласился Демченко и продолжил. -- Так... Дальше за объектом ничего нет, в смысле, никаких построек и ничего заметного. Но есть поля, такие квадратно гнездовые, что там произрастает -- не понятно, это спецам сходить надо. Далее по часовой стрелке -- ровное место. Если отмерить от ближней к воротам угловой башенки где-то на 110 градусов метров пятьсот, попадёте в рощицу. Очень красивую. Лес там смешанный, но в основном сосна, штук тридцать стволов. К слову, это единственные деревья рядом с замком, вокруг ровная безлесная местность. Сам лес далековато, от километра до полутора, что справа, что слева от замка. С этой стороны прямо возле границы леса видна полоска низкого кустарника, вполне может быть, что там течёт ручей, впадающий в реку. Теперь переходим на фронтальную стену... Прямо перед нами деревенька. Или это посад? Непонятно что. Всего шесть домов с дворами, все стоят вдоль дороги. Дома серьёзные, бревенчатые срубы, причём бревна толстенные, немаленькие сооружения, хотя тоже невысокие. Крыши капитальные, окна тоже узкие, вытянутые горизонтально. За каждым домом огороды, сараи имеются, хозпостройки. Есть два колодца с журавлями. Подумайте, на шесть домов -- аж два колодца! Самое важное: вся эта мини-деревня пуста, причём, она не заброшена, а просто нежилая.
   -- Не факт, что она пустая, -- буркнул Бероев. -- Нас сюда занесло, могло и в этот посад кого-нибудь забросить.
   -- Забросило, да не добросило, -- согласилась с Русланом комендант. -- Давно бы уже в ворота колотили.
   -- Девяносто процентов на это даю, там ни животины, ни гав, ни мяу, -- Демченко подкрепляюще махнул кистью. -- Тем не менее, с утра мы начнём разведку именно с осмотра этих хозяйств. Да, с левой стороны за хутором сад, немаленький. Так что вскоре можно ждать урожай каких-то плодов.
   -- Так сейчас весна? -- выдал я себя, чувствуя, как притягиваю недоумевающие взгляды. Деваться мне было некуда, и я усугубил. -- А как ты определил?
   -- А по деревьям, -- пожал плечами сталкер, -- по траве, как же ещё. Командор, прямо возле башни-донжона есть деревце, возле церкви и позади неё, на той стороне штуки три. Ты что, не видел?
   -- Не видел. Я вообще ни хрена не видел! И не надо на меня так смотреть, господа, я с самого раннего утра не созерцатель, а деятель. Ладно, проехали, давай дальше.
   -- Продолжим. Дорога от ворот замка и вдоль домов до последнего забора зачем-то мощеная. Идеи мы не поняли, потому что дальше булыжник резко обрывается и начинается обычная грунтовка. Дорога идёт вдаль, по воображаемой шкале почти на 180 градусов, не совсем прямо, а по рельефу, и просматривается она километров на пять, пока не скрывается за невысокими холмами. Холмы частично лесистые. Ну, здесь всё, переходим вот сюда, на левый фронтальный угол, тут тоже немало сюрпризов. По ту сторону посада, позади него находится объект, вот он на схеме, который не может быть ничем иным, как поселковый аэродром. Грунтовая ВПП не менее трёхсот метров, утрамбованная, ровная. Конус полосатый болтается, есть, в общем, атрибуты. На "деревенской" стороне ближе к замку стоит дежурка или диспетчерская с самой настоящей вышкой, правда, в высоту здание всего метров шесть будет. Ближе к замку на "лесной" стороне у торца расположен ангар с двумя широченными воротами. Но тут нам никаких шансов не оставили, створки ворот открыты настежь и ничего летающего в нём не просматривается. Завтра уточним.
   -- Ни фига себе, -- я схватил схему в руки. -- Это-то зачем нагородили?
   -- Точно, ВПП там наличествует, -- подтвердил Бероев. -- И её необходимо срочно заблокировать, чтобы никто не приземлился. Положить поперёк полосы несколько бревен большого диаметра...
   -- Подожди ты, Руслан, -- прервал я, -- давай спокойно подумаем, а? Потом. Тут самим бы разблокироваться, а ты уже блокировать собрался, причём от неведомо кого. Обсудим тему после сбора данных.
   -- Жаль, что в ангаре ничего нет, -- загрустил участковый. -- В любой книге про попаданцев в компании есть пилот, профи или любитель. Может и у нас такой есть?
   Мы машинально переглянулись, мент спровоцировал всех. Судя по мимике начальственных лиц, с пилотами у нас как-то не того, никто из присутствующих с таковыми не познакомился и о летунах не слышал.
   -- А еще ныряльщик должен наличествовать, крутой, -- зачем-то дополнил шериф.
   На него замахали руками, Серега, понимая, что народ засиделся, продолжил бодрее.
   -- Ну, а теперь на закуску. Последний объект, но какой! -- голос его стал значительный, сам он стал торжественный такой, что я напрягся. -- Далековато, правда, метров пятьсот от угловой башни, за "аэродромом" сооружение, которое мы всей группой после долгих раздумий и споров решили обозначить, как мини-НПЗ. Нужно перепроверять. Качалки не видно, если там и есть нефть, то это -- фонтан под задвижкой.
   С абсолютным торжеством Демченко ткнул пальцем в бумагу и молча сел за стол, справедливо ожидая реакции. Я пока смолчал, ждал того же. Жаль, что я уже сидел, если бы стоял, то "так и сел" бы, для добавления эффекта. Прапор переглянулся с капитаном, после чего Гонта как бы нехотя произнес:
  
   -- Ну, вообще-то там "агрегация" просматривается, отчасти похожая на "самовар"...
   -- Что за самовар? Что вы имеете в виду? -- поинтересовалась комендант.
   -- В Чечне мы такие глушили в рейдах. "Самовар" -- подпольный нефтеперегонный заводик, -- задумчиво молвил Руслан, -- что-то похожее действительно есть. Но вот насчёт добычи... Главной крутилки не видели.
   -- Ну. Её мы, вроде, не заметили. Может быть потому, что не подумали. Если так, то это не чеченский аналог. Здесь всё почти на виду, не заглублено.
   -- В стороне от основного объекта имеются две цистерны по двадцать кубов, типа железнодорожных -- похоже на мазутохранилище. Они пониже, заглублены.  В периметре есть отдельная огороженная зона, видно плохо, но, похоже, там и есть "главный вентиль", -- вмешался Демченко.
   -- Задвижка, -- подсказал главный инженер.
   -- В самом периметре ещё один бак стоит, небольшой, и цистерна, всё под навесами.
   А как сердечко-то опять заколотилось, Сотников! Почуял перспективу, да? Ну, а как же. Такой стратегический объект, будучи эффективно задействован, может значительно изменить расклад карт, расстановку фигур, распил ништяков, что там еще? Да...
   -- Командор, как думаешь, нам тут покурить можно? -- не выдержал прапор. -- Уши.
   -- Да! -- встрепенулся я. -- Действительно, уши. Нет. Стоп! Значит, так. Курить мы тут не будем, чтобы не нарушать.
   Я огляделся. Столовая опустела.
   -- Сейчас все расходимся по службам. Зенгер, вы в медсанчасть, собираете весь коллектив и ко мне, будем вооружать, чем добыли. Комендант со мной. Дугин, забираете электрика с радистом и тоже ко мне. После медиков получает имущество хозслужба.
   Посмотрел на часы.
   -- Всем есть над чем подумать, особенно инженерной службе, -- я многозначительно глянул на Дугина, тот кивнул и тут же с готовность привстал, всем своим видом показывая, что у него уже есть некие идеи. -- Подождите. Через два часа таким же составом собираемся у меня, подведем итоги первого дня. Всё, Все свободны. Товарищ прапорщик, к вам особая просьба. Подойдите к женщинам в пищеблок, может, дадут нам в башню чай-кофе, сушек там, или булочек часика через два. Мои ребята заберут.
   Мы гурьбой вышли в темный вечерний двор, все ещё наполненный запахом пекарни, чистого лугового воздуха, реки, высыхающего камня и дерева. Я с удовольствием вдохнул свежий прохладный эфир, как это водится у самоубийц-курильщиков, достал сигарету, затянулся сам и отчего-то без всякого удивления отметил, что из всех начальников не закурил один Демченко. В России нормальные начальники, работающие, чаще пьют, курят и предаются пороку, чем наоборот -- работа у них такая, нервная, сволочная. Так что, если вы узнаете, что начальник вечно трезв и невонюч табачно, любит диеты, фитнес-клубы и спортмероприятия, то вывод делайте правильно: скорее всего, перед вами халтурщик с нулевой социальной значимостью при большом окладе, от которого ничего, на самом-то деле, не зависит.
   На стенах тускло горели редкие светильники.
   -- Масло? -- поинтересовался я у главного.
   -- Веретёнки нашли пару бочек, -- подтвердил тот.
   -- Наш печник сам взялся еще и за освещение. Выбрал себе в помощники четырнадцатилетнего паренька, тот говорит, что химией в школе увлекался, -- уточнила Лагутина. -- Да вот они, с лестницей, работают.
   Звено запальщиков уже отработали схему. Крепкий дедок в самом настоящем ватнике, выглядевший, словно бригадир ГУЛАГа, придерживал деревянную лестницу, а юный пироманьяк, долив в светильник из большой узкогорлой маслёнки, запаливал лучиной очередной уличный фонарь. Пых, и стало еще немного светлей и красивей. Просто какие-то "туристические Европы" тут наметились, только уличного перфоманса в средневековом антураже и не хватало для полноты картины. Дошли до донжона, где я попытался рассмотреть то самое дерево (и опять ничего не увидел, теперь уже из-за темноты), и тут услышал со стороны площади чарующие струнные звуки -- вот вам и перфоманс! Заинтересовавшись, мы выглянули на площадь. Ну что, жизнь налаживается. Неунывающая молодежь времени даром не теряла, активисты нашли где-то пару больших кованых скамеек, поставили вдоль стены с видом на бассейн в центре и устроились романтической стайкой, кто на скамьях, а кто рядом. Еще светились экраны сотовых телефонов, рокотали тихие и не очень разговоры, кто-то смеялся. Окна в замке были темные, за исключением дежурной части, где уже горели свечи. "Фонари-то я так и не раздал" -- мелькнула мысль. Ладно, итак интенсивность дня бешеная, сейчас раздадим по службам. Правда, молодым они вряд ли достанутся, надо бы еще заказать. Нежный лепет мандолины действительно имел место, кого-то занесло с инструментом в руках. Играли, правда, вовсе не мандолинное. Пару гитар непременно надо будет выкроить.
  
   С медиками я всегда боялся общаться.
   Отчасти из естественного для большинства людей желания держаться подальше от суровых работников шприца, скальпеля и бормашины, отчасти потому, что говорить с этой публикой профессиональным языком технарю невозможно, а позориться всегда неприятно. А они пришли все. Уселись, поедая взглядом меня и обстановку зала. Ну, что делать, хорошо, что я краснею редко, в основном из-за свежей горчицы. Вводную часть я почти полностью повторил из своего монолога перед матобеспечением силовых структур. На этом простое закончилось.
   -- Парни, выносите. Итак, это лекарства. Извините, тут я поступал примитивно, вводил названия по памяти из расчета максимум две секунды на наименование. Если обезболивающие я знаю неплохо в силу случающихся на работе мозговых туч, представляю детские лекарства благодаря кругу общения, то с остальным хуже. Потому первым вспоминал детские, потом обезболку, потом антибиотики, и только потом всё остальное. Тем не менее, как видите, я успел нахватать прилично.
   На стол легли три объемные, но лёгкие коробки, набитые упаковками. Её Зенгер сразу подвинула молодой женщине, коротко пояснив:
   -- Это наш провизор, Зоя Цуркан.
   Женщина чуть привстала, неуловимым движением успев поправить прядь волос.
   -- Отлично! -- обрадовался я. -- Рассчитываю, что вы сформируете полноценную аптеку на все случаи жизни. В заявках не стесняйтесь, заказывайте всё самое современное, дорогое и эффективное, хоть из Патагонии. Продукция эта лёгкая, проблем не предвижу. И вот еще, держите в помощь, если я угадал. -- С этот словами я протянул ей справочник Видаль за этот год.
   Помаленьку наступал момент всеобщего тихого обалдевания.
   -- Какие-то названия я вносил только из памяти. Так как недавно привозил из поездки в город кое-что для поселкового медпункта, то хорошо запомнил -- уж больно названия удивили -- антибиотики: ципрофлоксацин, азитромицин, амоксициллин клавуланат и котримоксазол. А вот седуксен, например... Понятия не имею, зачем он нужен, но всё равно взял, не терять же секунды. Что-то попало из литературы, а не из моей памяти: феназепам, прозак какой-то.
   Медики смотрели на меня, как на юного оболтуса, дорвавшегося до волшебной палочки.
   -- Ну, успокоительные нам сегодня же пригодятся, -- успокоила меня Зенгер. -- Вы знаете, что эти средства регламентированы?
   -- Да мне по барабану, -- улыбнулся я во весь рот и, в свою очередь, тоже поинтересовался. -- Что, кому-то плохо?
   -- Ну, а как вы думаете? У меня под наблюдением четыре человека со стрессом, в том числе один юноша, у него там, -- значительно качнула головой Зенгер, -- первая любовь осталась. Стрессы в первое время... тут даже и говорить не нужно, этого будет в избытке.
   -- Ну да... А еще что?
   -- Две простуды, в том числе ребёнок четырёх лет, один ушиб головы, пострадавшая упала после пробуждения. Хронический гастрит в обострении, четыре гипертонии. И это без полного амбулаторного обследования всего населения... Стрессов будет много, это очевидно. Так что, не переживайте Алексей Александрович, то, что мы уже увидели, очень поможет нам изменить картину.
   -- Спасибо, мне стало легче. -- Ребята, давайте дальше.
   Если не обращать внимание на категорию товаров, то просто дежавю. Парни носили, медики быстро осматривали ассортимент и тут же утаскивали к себе в закрома. Со стола уже исчезли одноразовые капельницы, которые наши врачи почему-то назвали "системами", одноразовые же шприцы на пять и два куба, перевязочные материалы, из которых я вспомнил исключительно вату и бинты с марлей. Потом пошли ампулы со всяким разным.
   -- Даже витамины взяли?
   -- Без любимого никак. Вы же всегда витамины колете мне в... да. Любите вы это дело, -- как мне показалось, вполне резонно мотивировал я.
   -- И еще вколем, -- пообещал пока что еще незнакомый мне молодой мужчина, судя, по всему, помощник Зенгер.
   -- А согласен, -- не испугаете вы джигита, решил я. -- Теперь об инструментарии: имеются три стетофонендоскопа. Врачи всегда с ними в кино ходят, а у нас еще то кино. Градусники только обыкновенные, ртутные, не сообразил насчет цифровых. Поправите если мало. Теперь самое объемное.
   Я открыл очередную коробку, вытащил паспорт, прочитал название "Малый хирургический набор, 100 предметов" изг. "Медтехника-100". Минут пять главврач молча разглядывала упакованное, потом удивлённо хмыкнула и изрекла:
   -- Для, извините, дилетанта вполне толково. Не секрет, почему вы выбрали именно эту фирму?
   -- От вас, Маргарита Эдуардовна, у меня нет никаких тайн, -- галантно хмыкнул я, -- в перечне я патриотично выбрал сначала российских поставщиков. Сунулся туда, сюда, -- всё равно ничего не понимаю. А зацепило... Зацепило то, что у этой фирмы в начале перечня шел кипятильник для стерилизации. Ну, я и предположил, что стерилизационные способы прошлых лет для нас будут вполне актуальны.
   -- Боюсь, вы совершенно правы. Как бы мы не старались, нам придется опуститься в технологиях, -- вздохнул всё тот же врач.
   -- Хм, простите, вас зовут...
   -- Иванов Сергей Витальевич, -- спохватилась Зенгер, -- реаниматолог-хирург.
   -- О, так у нас два хирурга! -- обрадовался я.
   -- Вообще-то три, если считать зубного, -- уточнила врачиха.
   -- Ах ты ж, а вот для зубов-то ничего не взял! -- я в досаде щелкнул пальцами, привычка у меня такая.
   -- Ничего, скоро вы о них вспомните: другая пища, другая вода, другой климат.
   -- Спаси господи, -- прошептал я.
   -- Вообще-то, медиков могло быть и больше, но одного фельдшера скорой помощи спрятали и не выдают.
   -- И где прячется негодник?
   -- Он один из ваших разведчиков, некто Бикмеев, из Казани.
   -- Сталкер? Да... Давайте с этим согласимся, вам же легче будет. А ситуационно я его обещаю закрепить за вами, санинструктором, например, -- очень мутно отбрехался я.
   Парни тем временем поставили на стол два шикарных ящика, каждый весом под десять килограмм, до поры скрытые в картонной предохранительной упаковке. Ящики твердого пластика, окованные никелированным железом, были чудо как хороши. Признаться, я даже, грешным делом, подумывал упереть один такой для себя, сгрузив все содержимое раздвижных модульных чемоданов в обычную картонную коробку. Но открыл, мельком посмотрел на всё это высокотехнологичное богатство и эргономичность укладки, быстро всё понял и втянул слюни.
   -- Чемодан скорой помощи HAN-LIFE RESPIRATION, максимально полная комплектация, там даже кислородный баллон есть. А вот это -- реанимационный чемодан HAN-LIFE CARDIA-CIRCULATION, тоже полная комплектация. Тяжёлый, значит хороший набор. Как вы такие таскаете? Ну, и вдобавок еще один комплект, вот в этой коробке -- базовый набор для детской хирургии производства надеюсь, знаменитой и оправдавшей доверия какой-то фирмы Aesculap AG. Это уже, если честно, на рефлексиях. Ну, я и подумал, по аналогии с лекарствами, -- раз детям подойдет, значит взрослым тем более, -- я с надеждой глянул на Зенгер.
   Главврач смотрела на меня уже другими глазами. По-моему, в её отношении ко мне что-то поменялось.
   -- Ну и всего один прибор. Пока. Должен же быть хоть один прибор в медсанчасти? -- неуклюже пошутил я. У нашего фельдшера такой есть, где мне еще подсматривать, -- сказал я, показывая на компактный кардиограф.
   Когда медицинские предметы унесли, я достал из тумбы три подсвечника и пачку свечей.
   -- Это ваше, старайтесь экономить. Электрика и радиста поселим в этом же доме, у них будет наш первый генератор, запитают вас по необходимости. А пока свечи.
   Зенгер встала, улыбнулась. Пожала мне руку, твердо, искренне.
   -- Теперь и об операциях можно думать, в случае чего, спасибо. Только вот с наркозом нужно что-то решить.
   Я хлопнул себя по лбу.
   -- Интересно, почему я забыл? Неужели себе захотел оставить? Так не молодой уже, запал не тот, -- с такими мыслями вслух я подошёл к ящикам и достал оттуда забытое. Клянусь, случайно.
   -- Что это? -- глаза врача округлились.
   -- Да, морфин в ампулах, пять упаковок. А новокаин и лидокаин в ампулах ваши люди уже унесли.
   -- Господи, да где же вы такое взяли! Сейчас морфин не применяется, его отслеживают, как главного террориста планеты! Впрочем, я забылась... вы ведь... заказывали.
   -- Ничего, я уверен, что при необходимости используете. Конечно, вы уже завтра напишите мне в заявке самые современные препараты, как я настойчиво и неумолимо надеюсь. А вдруг сегодня что-то случилось бы? Поэтому и взял, что точно знал -- убойное средство. Ищите сейф, укрывайте, как хотите. Ну и непреложное, -- я вытащил бутылку совершенно медицинского вида, попутно понимая, что уже раздражаюсь от собственных явных и неявных извинений, пора завязывать со снабженческими делами, -- медицинский спирт, два килограмма, протирайте пациентов... Коллеги, всё на этом.
   Когда медики ушли, отдал рации, генератор, провода, лампы и бензин радисту с электриком -- Юре и Дмитрию, невысоким мужикам неопределённого возраста, одинаково молчаливым и деловым. Эти сразу пообещали закидать меня заявками, но жить рядом с медиками категорически отказались.
   -- Нет, мы, конечно, пока и там можем устроить мастерскую, но... Разрешите нам поселиться в этой башне, на четвёртом этаже.
   Надо же, да тут, похоже, уже все и всё разведали, кроме меня.
   -- А что так?
   -- Высоко, будет удобно "воздушки" кидать между строениями. Да и антенна уже есть на высшей точке замка, лучше не бывает. Сразу же её и подключим, как только трансивер получим.
   -- Какая еще антенна? -- устало спросил я, что-то стал напрягаться от сюрпризов.
   -- Старый "граунд-плейн", примитивный штырь, но высокая. Пойдет, пока новую не добудем.
   -- Откуда она тут взялась, ребята, как вы думаете?
   -- От прежних хозяев, похоже, шеф. Электричество тут точно было. Мы в трёх местах нашли следы от витой электропроводки, а в одном месте даже керамические изоляторы остались висеть на стене.
   Час от часу не легче. Объяснить себе такие следы былого пребывания я не мог.
   Комендант свое хозяйство забрал быстро. Завхоз с тремя мужиками споро выгребли мелочевку: мыло хозяйственное и навалом "гостиничное" маленькими брусочками, памперсы, питание и фланель для малышей, фонарики, свечи и подсвечники, два набора поварских ножей "иошикин", туалетную бумагу и предметы женской гигиены, "виксы" и "лезеры", электронные весы для кухни и рулон теплоотражающей плёнки.
   -- Одеял у нас пока нет, так что порежьте и раздайте, прежде всего, женщинам да деткам, пока не разживёмся чем-то добротным.
   Кроме того, хозчасти отошли по две штуки ножовок, двуручных пил и плотницких топоров, а также тетради, ручки и карандаши. На финише вручил Лагутиной травматический "Макаров", обязав завтра же пройти курс обращения у старшего прапорщика.
   До последнего совещания этого дня оставалось полчаса, и я решил прогуляться по башне. В "квартире" Лагутиной гомонили дети, и я входить не стал. Проверил кунацкую. Основной момент обустройства моих нукеров выразился в навешивании обреза на стену. Унылый Сашка сидел в комнате, как он сказал, "на дежурстве". Клим обретался на площади, общался.
   -- Вали тоже, Сашок, догоняй друга. У меня совещание будет, так что всё спокойно, -- и, заметив сомнение в ожививших глазах, успокоил, -- да тут же из окошка крикнуть можно, услышите. Беги, давай!
   Молодец, комнату закрыть не забыл. А я поднялся на загадочный четвертый, последний этаж донжона. Тут было на что посмотреть. Такая же огромная комната, как у меня, даже еще больше, только стола такого нет. И хорошо, нечего... Несладко мне придётся, если они тут генераторы наставят, надо будет поговорить на эту тему. Бойниц в наружной стене нет, посередине было вырублено щелевое окно почти в ширину комнаты с массивными железными задвижками, а напротив него стояла самая настоящая баллиста или катапульта, не знаю, как это точно называется: капитальный станок на поворотном круге с арбалетом-переростком поверху. Стрелы-снаряды рядком стояли в настенной пирамиде, рядом какие-то сундучки, бочонки, предназначенные явно для обслуживания страшного прибора. Круто!
   Интересно, электрики понимают, что Бероев, как только узнает о снаряде, тут же их и мобилизует на обслуживание орудия? И правильно сделает, знаю я эту пытливую публику. Ничуть не удивлюсь, если они сюда вскоре присобачат электропривод, электроспуск и баллистический вычислитель. Интересно было вот что: грозное оружие прикрывало лишь одно направление в обороне замка. Почему, скажите мне кто-нибудь, таковых устройств не обнаружено (уверен, что кроме донжона, доброхоты облазили уже весь замок) нигде более? Надо этот факт учесть, поговорить с вояками. На душе сразу стало тревожно. Ведь против кого-то эти суперстрелы предназначены. Против кого? Что за ворог, что за напасть готовит нам день грядущий?
   Из маленькой комнаты, расположенный там же, где у меня "операционный центр" деревянная лестница упиралась в тяжёлый люк на потолке. Я не поленился, поднялся, с трудом откинул крышку и вышел на смотровую площадку донжона. Здесь гулял ветер. Звезд мало, большая их часть была всё еще закрыта облаками, но те, что мне было видно, имели совершенно земной вид. Никаких незнакомых лун, непривычных ярких созвездий, впрочем, и обычной луны не видно. Площадка с каменным ограждением укрыта островерхим навесом, железо обивки чуть выходит за доски, от центрального столба вниз идёт кусок провода -- точно, там антенна. Ох, непросто тут всё, непросто.
   Вокруг замка темная долина, ни огонька, непривычно, страшно. Реку видно хорошо, как и полоску противоположного берега. Внизу замок, как на ладони, отсюда можно за часовыми приглядывать, оба на месте, кстати. Лишь тот, что несёт службу на дальней стене, ненадолго тормознулся, в который раз с завистью посмотрел вниз, на общающуюся молодежь. Всё нормально. Пора спускаться вниз. На брифинг.
  
   Прапорщик пришёл последним, зачем-то сказал "здрасьте" и с озабоченным видом тяжко сел на скрипнувший стул. Ну, тут все озабоченные, намаялись за день.
   -- Итак, все в сборе. Коллеги! Не ждите от меня вопросов и требований отчитаться. Ибо, вот и настал тот светлый, хоть и вечерний час, когда всем нам нужно... Взять и на всё плюнуть ненадолго. Тяжёлый день практически закончен, я намерен побездельничать перед сном, вам же придется еще провести некую работу по сплочению коллективов. Поэтому, прошу получить и не расписываться.
   Интересно, догадается кто-то сразу? Похоже, Гонта ухватил мысль, ишь, как смотрит! И главный инженер зашевелилсяЈ засопел -- тёртые мужики. Я не стал томить личный состав, встал, вытащил из тумбы бутыли и выгрузил их на стол.
   -- Чистейший питьевой спирт. Взял исключительно из соображений веса. Это для ваших коллективов, организация расслабляющего собрания лежит на вас лично. Не знаю, как у других народов, но для русских наркомовские сто грамм после стресса -- святое дело. А у нас не просто стресс, а гиперстресс. Возражения медиков не принимаются, если таковые последуют, -- я вопросительно глянул на главврача, возражений не последовало.
   -- Это допустимо, -- милостиво разрешила Зенгер низким голосом, -- но в меру.
   -- Вот и отлично. Посуды, как я понимаю, у нас нет, поэтому в верхнем ящике возьмите пластиковые стаканчики по потребности. Спирт делил пропорционально, разбирайте, унесёте с собой... А это вам лично, как бы подарки. Швейцарские часы "Омега", мужские и женские, выбирайте по вкусу. Ассортимент женских больше, ибо понимаю. Что не приглянется, отдадите замам. Снабдим часами всех, и только точной механикой, надеяться на электронные мы не можем. Но швейцарские будут только у вас. Статус.
   -- А если тут другая продолжительность суток? -- Демченко попробовал найти в моём плане изъян, сняв свои кварцевые и натягивая на руку "спидмастер". Вояки поступили также, аккуратно убрав свои "командирские" в карманы.
   -- Это вряд ли, иначе нам бы указали не просто точное время, а и дополнительную информацию о нём, так я думаю. Похоже, мы имеем именно Землю, но в другом варианте. Да чёрт со всем этим, оставим на завтра! Вот еще подарки.
   Из-за кушетки я вытащил гроздь плоских гнутых фляжек из нержавейки.
   -- Здесь "Хеннеси", двести пятьдесят грамм в каждой. Это уже для ваших личных вечерних медитаций, ежели понадобится. Знаете, друзья, как было просто их взять? Думаете, я тут сидел и разливал? Да я даже бутылки не видел. Просто прописал "фляжки такие-то, наполненные таким-то коньяком". Больше ради эксперимента. Выполнили, надо же.
   Тут дверь открылась, и в зал без спроса и стука ввалились мои нукеры, таща с собой медный чайник и пару картонок, поставили на стол.
   -- Кручёнки с джемом и чай без сахара, дядь Лёш!
   -- Молодцы. Себе взяли?
   -- Так точно, -- довольно улыбнулась братва.
   -- Всё, свободны до утра, спасибо за службу.
   Когда парни утекли, неожиданно выступила Лагутина, механическим голосом процедив не раз, чувствовалось, повторенное:
   -- Напоминаю начальникам служб: никакие упаковки, сосуды и прочее не выкидывать, если вам не пригодилось, мусора у нас ещё долго не будет. Материальной культуры просто нет, всё пойдет в дело, поэтому...
   -- Да поняли мы, Елена Михайловна, вы говорили уже... Поняли еще в прошлый раз. Всё сдадим завхозу, -- раздражённо заворчали присутствующие.
   -- Ну что, тогда начнём? -- спросил я, в очередной раз нагнувшись за кушетку.
   Возражений не было, и мы всем миром начали сплачивать свое новое аристократическое ядро с помощью крепкого чёрного чая, свежих рогаликов с джемом и двух объемистых бутылок с настоящим двенадцатилетним скотчем.

Глава 5

Серега Демченко, позывной "Демон",

командир группы сталкеров.

  
   Хорошо, что мы вчера не накидались, почти весь спирт на базе остался.
   И всё равно вышли поздно, даже не после завтрака. Торжественные, мля, проводы: одно, другое, потом сухпай брали, после -- проверка связи. Сам Командор провожать нас не вышел, не такой он человек, чтобы по рутине инспектировать. Бероев стоял у ворот, как всегда, смотрел с ревностью -- а мне посрать, пусть смотрит, я не в его списках. Уже перед самыми воротами на нас навалилась главная медичка, Зенгерша, женщина-мечта любого голливудского режиссёра, особа с лицом Розы Клебб, полковника советской контрразведки из старых фильмов про Джеймса Бонда и характером старой чёрной пантеры. Однако, дело она сделала доброе, и мы от души ей сказали "спасибо", получив самосборные индпакеты, по штуке на брата. Нормальная она тётка, такие и должны стоять во главе склочных бабских коллективов. Жаль, что Шамиль с ней еще в самом начале поругался. Итак жопец болит... Нам первым, как группе риска, уже навтыкали каких-то прививок.
   На подходе к посаду разделились и начали "чесать" объект парами. Мишка Сомов -- позывной "Гоблин" -- ушёл налево, он старший второй двойки и рация у него. С ним в паре наш верхолаз и попрыгун Шамиль Бикмеев, позывной "Монгол". А мы с Костей Лунёвым, что в канале откликается на "Кастета", двинули по правому ряду тихой мощёной улочки деревни-призрака. Поселение более чем странное, и оно реально тревожное. Сколько мы видели на игрищах заброшенных деревень: не так. Понимаете, одно дело, когда пункт банально брошен людьми, -- он разрушается, разбирается, проседает и постепенно обваливается под зелёнку. Но любой бывший посёлок всё равно еще довольно долго хранит жилой дух, память былого. Населённые пункты, будучи брошены, умирают десятилетиями. Смотришь, вроде бы, одни развалины, а следы живут. Живут своей жизнью, напоминают, будоражат.
   Здесь же не жилая зона в запустении, а какой-то макет, как на киностудиях. Нет, не точно я выразился... А как точно? Ничего подобного в жизни не встречал! Какой, в тохес, макет, если стены капитальные, всё сурово седлано, надежно собрано. Никаких тебе расслоившихся фанерок, никаких дощатых конструкций. Заборы, и те крепки, словно готовы сдерживать стада бизонов.
   А следов нет. В замке этот фактор не чувствуется так остро, замки, видать, плохо впитывают и плохо отдают; здесь же прёт в полный рост.
   С одной стороны: налицо идея новостройки "под убогий ключ", заходи да живи, основное слеплено, и слеплено на совесть. Только в супермаркет сгоняй пару раз на КАМАЗ-е для затарки мелочью, и полный вперёд, запускай кота. С другой -- не каждый захочет стать первопроходцем-реаниматором мёртвого посёлка без всяких признаком былой жизни. Так что настрой у нас был что надо.
   Вошли в первый двор, крыльцо сбоку, справа. Слёту мы заходить не стали, сначала пошли по двору, шерстя против часовой. Я с помпой шёл первым. Револьвер вручил напарнику, он из короткого ствола лучше меня работает. Вообще-то, мы все стреляем неплохо, хотя и не мастера. Но есть еще и прирождённый талант, и его не объедешь на одних амбициях.
   Костя в паре идет позади, "беня" висит спереди, и рука его легко, но надежно держит старый добрый революционный револьвер. Картечь плохо понимает слово "директриса", особенно, если ружье стреляет позади тебя. Двор чистый, под ногами хрустнуло всего один раз. Вообще-то, по шумам мы особо не прятались, нет смысла на подходах. Чего тут прятаться, если только что мы, такие нарядные, вывалили из ворот замка -- у всех на виду. Другое дело, на мелких перебежках, тут полезно будет и потише. Хотя я интуитивно чувствовал, что никто нас не выцеливает, просто некому. Мутные, пыльные стекла в тяжёлых рамах везде приоткрыты ветром настолько, что уже не скрипят, не качаются, значит, в помещениях гуляют сквознячки. Нужны сквознячки живому человеку?
   Подошли к сараю, -- здоровенная постройка, но не наша, не советская. Ворота раскрыты нараспашку. Это потом мы уже поняли и привыкли, что в этом мире есть такая примета: если двери открыты, то, как правило, ничего там остроценного нет в принципе, голые стены, тяжёлая мебель, может быть какая-то снасть или приспособа. А вот если заперты, то вполне можно наткнуться на по-настоящему радующее пасхальное яичко... Сбоку от сарая выход на огороды, там виднеется заборчик поменьше. А вот вам и баня, эта -- наша, "чёрная". Сортир на дворе, у забора. Махнул рукой Косте, "проверь заведение". Сам же тихо двинулся к сараю, быстро пролетел мимо, сразу вернулся и встал у двери. Послушал, подождал напарника.
  
   В сарай зашли одновременно с двух сторон. Пусто. А сарай хорош, грузовик ставить можно и еще куча места останется, Светлый, просторный. По сценарию, в таком сбоку должен красоваться огромный стог свежего жёлтого сена, чтобы герою можно было запрыгнуть с разбега и поваляться с дамой. Но сена, как и дамы, к сожалению, не имелось. Чердака на всю крышу тоже нет, сразу скаты на мощных балках, но у дальней длинной стены имеется потолочное перекрытие метра на два шириной -- площадка-склад, рядом приставная лестница. На перекрытии три чёрные деревянные бочки в обручах. Это уже может представлять интерес.
   -- Командир, толчок как с новья. Доски добрые, но старые.
   -- Понял, Костя. Ты прыгни наверх, глянь тару. А я к воротам.
   Большой низкий дом никак пока не реагировал на наши маневры. Узкие, длинные провалы окон смотрелись недобро, безжизненно. Тишина. Какая тишина стоит! Мышка не пробежит, сразу попрятались.
   -- Две бочки пустые, в третьей какое-то нелущёное зерно, аж под крышку. Похоже, овёс.
   Доложить, что ли? Я посмотрел на замок -- совсем рядом. На верхней площадке донжона размеренно шевелится фигурка. Поднял бинокль: это наш радист Юра Вотяков крутит провода, колдует с антенной. Ладно, потом доложим, чего по мелочам греметь. Тут зашипела рация, Гоблин сообщил, что они пошли во второй двор, найдена "телега в хорошем состоянии, полный пакет". А мы что-то тормозим. Надо бы пооперативней.
   -- Двинули в дом.
   Но "оперативней" у нас не получилось. Прямо на крыльце нас встретили отчётливые следы, отпечатанные на чистых гладких досках последождевой глиной.
   -- Командир, ёпта, да это же медведь, -- наклонившись, прошептал Костя, одновременно меняя револьвер на помпу. -- Смотри, взросленький.
   -- Стоп. В дом не идем, -- прошептал я. -- Тихо валим со двора.
   На улице я достал "мыльницу", несколько нервно вызвал второе звено.
   -- "Монгол" в канале, -- ответили почти сразу, -- "Гоблин" ломает чердак.
   -- "Монгол", мы стопимся, в первом доме следы медведя, похоже двухлеток. Скорее всего, дом пуст, но проверить надо.
   Рация зашипела. Монгол встревожен спросило:
   -- Нам подходить? -- встревожился татарин.
   -- Вам работать дальше, справимся сами. На связи.
   Повесил "мыльницу" на пояс, повернулся к другу. Тот уже достал из кармана бумажные пакетики. Такой или подобный вариант мы рассматривали на разборах, потому подготовились заранее. Опять зашли во двор, опять обошли дом с тыла.
   -- Пали.
   Костя, варварски улыбаясь, споро поджёг пакетик, кинул самодельную пластиковую дымовуху в окно, сразу обостряя ситуацию аналогичными забросами и в боковые окна, после чего мы встали у двери. Меня слегка потрясывало, хотя большого страха не было, скорее, азарт. Лунёв даже не побледнел. Он, хоть и молодой, но уже охотник со стажем, и мишек на берлоге брал. Да и чего там. Два гладких, да картечью из двенадцатого... Такой комплект и с такого расстояния кого угодно на жопу посадит. Но подлый медведь в проёме так и не показался, не выскочил в панике наружу, как не показался и ядовитый химический дым нашего оружия массового поражения.
   -- Давай будем считать, что там никого нет, -- вслух решил я.
   -- Халтурим... Ну, пусть пока проветривается, на обратном пути досмотрим, всё едино мимо идти, -- поддержал Лунёв.
   Во втором дворе -- кальке первого -- мы не нашли ничего интересного, что можно унести с собой. Пустышка. Ни тебе полных бочек с овсом, ни следов, хищных или копытных. Зато подробно осмотрели изнутри сам дом. Планировка тоже "не наша", непривычный он какой-то, дом этот. Ну, что такое, веранды нет, при входе сразу большой зал с камином. Где вечером сесть усталому мущ-шине? Сени, или подсобка почему-то сбоку, и в них окно достаточно широкое, за решетчатыми ставнями. А! Это чтобы грузить через окошко, а не таскать по чистому залу. Всё раком как-то. Печь "голландка", правда, тоже имелась, одна на две дальние комнаты. Мебели почти нет, столы да грубые стулья. Кровати без матрацев, пустые сундуки, три комода и один большой шкаф.
   Пока что мы с Кастетом числились в аутсайдерах. Второе звено уже закончило осмотр своей стороны улицы, Гоблин что-то доложил "Контуру" -- дежурной части -- о состоянии огородов, деталей я не расслышал. Сейчас второе звено направлялось осматривать рощу "Отдельную", как её обозначил на схеме Бероев. А мы только взялись за "наш" третий дом... Но, говорят же умные люди, что если ты взялся что-то делать основательно, то тебе обязательно воздастся. Двери сарая крепко затворены бревенчатым накидным брусом.
   И, соответственно, тут пожива была. Ну, сначала про сено: так вот и оно в углу было. Правда, давно уже не жёлтое и свежее, а сероватое, неприглядное, энтузиазма не вызывающее.
   Главное же Воздаяние впечатляло.
   В сарае стоял автомобиль, каких я уже тысячу лет не видел. Бортовой грузовичок с тёмно-зелёной "военной" кабиной, такие военкоматы раньше любили на учёт ставить, исключительно из-за покраски, как мне кажется. Ни разу не царапанные и не битые дощатые откидные борта, чуть качающиеся на замках с цепочками. Характерная кабина с мордочкой молодого автомобильного наглеца.
   -- Уж ты, "газон пятьдесят третий", чтоб я лопнул! -- восхищенно воскликнул Костя, открывая кабину. Сунул револьвер в кобуру, залез, попрыгал на сиденье. -- Да он практически новый!
   -- Ты капот-то открой, попрыгун.
   Осмотр подкапотного пространства удивил нас еще больше. Это не ГАЗ-53, это ГАЗ-52! В последний раз я такую бибику видел после восьмого класса, когда на лето устроился к отцу в автобазу неким "помощником автослесаря", честно зарабатывая на первый и последний в своей жизни магнитофон. Небольшой рядный двигатель. Под капотом спать можно, столько осталось свободного места.
   -- С запасом проектировали.
   -- Демон, глянь, щелевые насадки на фарах.
   -- Угу-м. Ты кузов проверь.
   И опять странности. Резина ремней не пересохла в трещинки. Провода высокого напряжения от крышки трамблёра из формальдегидной пластмассы до наконечников свечей вполне себе эластичные.
   -- Командир, в кузове ящик, походу ЗИП, и бак полный!
   -- А-ахренеть...
   В голове мелькнула картинка триумфального въезда геройской разведгруппы в замок, медали, ордена, красивые девушки с платочками, VIP-пирог с повидлой. Мелькнула и погасла... Конечно погасла, что размечтался? Клеммы не откинуты, аккумулятор мёртв. Вывернули пару пробок -- плещется, но заряда уже нет.
   -- Демон, чё делать будем? Может, аккум снимем и к электрикам?
   -- А есть гарантия, что всё остальное нормуль?
   -- Точно, тогда грузовик надо прибирать, такие "пасхалки" долго не свежем воздухе не лежат, пусть толкают.
   -- Сначала доложим.
   Доложить оказалось не просто. Весь "Контур" или убежал куда-то с поносом, или девчонки в дежурке тупо отключили рацию. Бардак, всё у нас, как обычно! Поорав некоторое время напрасно, я плюнул и решил вызвать подмогу.
   -- "Эфир" -- "Демону", ответь.
   Радист откликнулся почти сразу.
   -- "Эфир", нашли важное. С "Контуром" связаться не могу, помогай, прием.
   -- "Демон", готов принять информацию. Передам. Приём.
   -- Отклонено. Необходимо фиксировать, вносить в журнал, тебе оно надо?
   -- Понял тебя, "Демон", жди вызова. СК.
   Жди, так жди... Мы вышли на пустую улицу.
   Солнышко по небу плывет, припекает -- привычное, как бы наше. По растительности -- июнь по полям прёт. По высоте солнца -- вроде как еще май, не поймешь на глаз, нужны точные измерения. А коллеги наши не откликнулись, или рацию притушили до поры, или партизанят там по какой-то теме. Дёрнуть их, что ли? Не, сейчас не буду, вдруг помешаю, потом Мишка меня высушит по-братски. Интересно, что Сотников предпримет? Действительно, проще отнести батарею, спокойно зарядить её и отправить сюда с механиками. Можно эскорт пристегнуть для охраны. Но, уже неплохо изучив характер Командора, я предположил другое: Главный решит воспользоваться представившимся поводом размять личный состав; чтоб прогулялись, взбодрились, пообвыкли на местности. Для морального подъема. Да и мобиль полезно сразу притащить в замок, тут тебе и зрелище, и добыча, народу будет приятно посмотреть.
   С этой точки наш замок смотрится настоящей крепостью, никакой помпезности или вальяжности, жёстко выстроенное укрепление. Башен шесть, считая квадратного сечения донжон, это единственная высокая башня. Остальные круглые. Они чуть выше или в уровень стен, четыре по углам, пятая не посередине фасада, а почти рядом с крайней правой. В ней мы, кстати, и обустроили базу сталкеров. Между этими башнями зажаты ворота, они прикрыты выступающими секторами башен так, что стань чуть сбоку -- и ворот не увидишь. На всех угловых башнях с верхней площадки квадратный лаз ведёт в "боевое" помещение башни, бойницы в три направления. Бойницы разные, есть узнаваемые узкие вертикалки, есть горизонтальные щели, где как. У меня сложилось общее впечатление, что приютившая нас цитадель не предназначена для обороны стен от набегающих волнами татаро-монгольских штурмовых отрядов с лестницами. Хоть стены и высоки, но если ловкие бойцы заберутся наверх, хана, стену нам не удержать, больно много дыр, ходов и лазов. Перекроенная неизвестными мастерами архитектура оборонительного сооружения оптимально заточена для огневого боя. А если учесть материал стен -- то ли гранит, то ли габбро-диабаз, как сказал мне Дугин на крайней пьянке, то можно стоять и против тяжёлого вооружения. Хорошая крепость, нравится она мне.
   "Контур" вызвал нас взволнованным женским голосом, -- дежурная явно получила люлей, и я напирать не стал: погавкаешься в самом начале пути, потом век о траблы царапаться обоюдно. Как никак, а жена комода, вот и у нас уже без блата не пробьешься... Да ладно, бывает, нет еще опыта у девчат. Доложил всё обстоятельно, посоветовал сразу, от греха, найти Сотникова, у него голова светлая, пусть решает сам.
   Решения мы ждали недолго. Ворота замка распахнулись и из него красивым строем на природу вышла сводная мангруппа, пока что шагая вразножку: человек десять бойцов с Гонтой во главе. Толкать-таки решили. Всегда приятно осознавать себя правым в мелочах.
   Дождавшись прапора, коротко доложили, показали предмет, рассказали про бочку с овсом и пошли дальше. Есть зачёт! Не зря мы булки у Повидлы получаем. На этой стороне нам осталось проверить колодец, наш находился в конце улочки, Мишанин -- на той стороне, в начале. Колодец оказался живой, сырой, водяной. Наклонили скрипнувший журавль, опустили оцинкованное ведро на полку сруба -- целое, хорошо в хорошей степени сохранности, с остатками дождя и мокрыми мумиями насекомых на дне. Давненько в него питьевой водички не набирали.
   -- Надо будет сначала всё вычерпать раза на три, -- заботливо заметил Константин. -- И заменить, нахрен, это ретро, двускатную крышу навесить над колодцем, ворот поставить с цепью, чтобы звенела.
   -- Разберутся без нас, пошли в огороды.
   Посад огибали посад по полю, шагая по клеверу, где обнаружили очевидные признаки жизни, из-под ног пару раз порскнули напуганные полёвки, голосистая пичужка взлетела с придворовых кустов.
   -- Гляди, заяц! -- Лунёв присел, потянул меня за рукав. -- Жирный.
   Я тоже присел. Косой внушал уважение, здоровый, гладкий, прямо откормленный питбуль с ушами. Небывалый какой-то зайчище. Сидел себе вдалеке на холмике и нагло смотрел на незваных гостей. А в бинокль! Ну и рожа, ну и усы! Взять бы тебя за усищи и сразу в котёл, на вытопку. Медленно потащил было ружьё к плечу, но напарник остановил.
   -- Не возьмёшь с такого расстояния. Если и попадешь, то только синяк поставишь, на нём же жиру с два пальца висит. Странно, это весной-то... -- Костя покачал головой. -- Или он наши поля, падла, весь год объедает?
   -- Надо их всех тут валить, -- подвел я итог, -- с такими зайцами-мутантами урожая Замку не видать, это точно. Силков наставить и собирать связками. Или капканов. Есть, Кастет, такие "заячьи" капканы? Усиленные?
   -- Ты только представь себе, какие тут водятся суслики, они тоже вкусные, -- в восторге от предстоящей охоты мой напарник чмокнул губами.
   С такими кровожадными мыслями мы вышли к огородам, которые совсем не впечатляли. Можно лишь угадать остатки былых культур. Я достал блокнот, зафиксировал кое-что из того, что смог понять. Ясно, что толковое съестное тут выращивать можно. Но, опять же, требуется осмотр специалистами.
   Только повернули мы к "аэродрому", самому интересному -- просто по-мальчишески -- для меня объекту, как план поломался.
   Вдали громыхнули подряд четыре выстрела из гладкоствольного.
   Мы замёрзли на секунду, потом быстро повернулись в сторону пальбы. Рвануло еще два выстрела.
   -- Серый, наши влипли! -- выдохнул Костя.
   Стреляли в районе той самой рощи, где работала моя вторая пара. Мать твою! Вздрогнув от выплеска адреналина, я сдёрнул с пояса "мыльницу". Но меня опередили. Видать, после того, как наш радист Юра от души вбросил говнеца на административный вентилятор, в замке все ответственные лица ходили накрученные и с рациями наперевес.
   -- Здесь "Берег"! "Гоблин", доложите, что там у вас.
   "Берег" это у нас Бероев. Капитан сам в дежурке засел, выправлять ситуацию. Далее состоялся очень примечательный диалог, со временем переросший в первый исторический анекдот нашего поселения.
   -- "Гоблин", ответь "Берегу".
   -- Здесь "Гоблин", на связи. Пш-шш... Тут на нас в роще два резких лося налетели. Положили обоих, на, но один еще дёргается, сейчас кончим.
   -- "Гоблин", живого постарайтесь сохранить до прибытия мангруппы. Как поняли?
   -- Пш-шш... Не понял. Зачем сохранять? Прием.
   -- Допросим. Доложите, что за "лоси", кто такие, чем вооружены, прием.
   -- Пш-шш... Ну, это... Докладываю! Лоси очень большие, доисторические, без байды, кожаные. Вооружены рогами и копытами. Высылайте носильщиков и раздельщиков. Ждём тут, приём.
   -- Пш-шш... Понял тебя, "Гоблин", понял. Мангруппа сейчас выдвинется.
   Пока весь наш локальный радиоэфир втихую угорал над этой замечательной беседой, я всё ждал, спросит ли капитан о самом важном, если смотреть с моей колокольни. Не спросил, паразит, "наполеонам" всегда не до простых солдат. Вот за это уставное бездушье я чистых "солдафонов" и не люблю.
   -- "Гоблин", ответь "Демону. Миш, все целы?
   -- Командир, все нормуль, только сидим пока, отходняк ловим, -- нетипичная для Сомова болтливость полностью подтверждала крайние слова. -- Сдадим мясо, тут его под полтонны будет, досмотрим по заданию, и к тебе ломанём. Прием.
   -- Добро, "Гоблин". Мы к аэродрому, догоняй. И ещё. Дочисть наш первый дом. Медведя заподозрили, забросали окна дымовухами, ушли выждать.
   -- Принял, сделаем.
   Ну его нафиг, дальше будем полной четвёркой работать, пока не адаптируемся, что-то больно бодро всё тут начинает оживать. Лосяры из "Ледникового периода", вороватые медведи, зайцы-переростки. Так что сомкнем ряды.
   ВПП нашего аэродрома представляла собой типичную грунтовую лётную полосу, такие у нас используют в народном хозяйстве, особенно запомнилась мне подобная в таёжном посёлке на Ангаре, как-то в командировке полетал на "Аннушках". В торце полосы, куда мы и вышли, была нарисована большая буква "Т".
   -- "Падать туточки", -- с мертвецким юмором расшифровал огромную букву Костя Лунёв.
   -- Добрый ты, Лунёв.
   Ну, мы и потопали прямо по полосе с остатками невысохших луж к огромному ангару в конце поля. На небольшом насыпном холмике слева стоял ветроуказатель, он хорошо виден со всех точек летного поля и сейчас не по-мужски провисал. Ветроуказатель, предназначенный для определения направления ветра, имел форму усеченного конуса и мог свободно вращаться вокруг своей оси. Ткань прибора была покрашена чередующимися полосами белого и красного цвета, а кромки конуса черные. Изящный предмет. Что интересно, почти не выцвел, не обтрепался.
   -- Следы есть, вон, впереди, -- заметил я, приседая, чтобы посмотреть под другим углом.
   Дожди постарались их замыть, ветер успел сгладить, но следы от ударов при посадке всё равно остались. Нечасто, но какие-то небольшие летательные аппараты сюда залетали. Может, Бероев был прав и нам надо перекрыть лазейку? С другой стороны, на самолёте таких размеров десант не привезешь, но и с парашютами не сбросишь. А каких размеров? К сожалению, наши совместные познания в авиации не позволяли определить предполагаемый тип и размер летательного аппарата.
   -- Командир, я чё хочу сказать... А давай сразу пойдем к диспетчерской! -- возбудился Костя, когда мы проходили мимо бревенчатой сторожки с башенкой. -- Видишь же, в ангаре двери нараспашку, заходи-воруй. Нет там ни хрена.
   -- Ну что ты суетишься, а, -- вяло возразил я, понимая, что Костян на девяносто девять пудов прав, -- пацаны обязаны проверить, пацаны проверят.
   Здесь было как-то спокойно. Видимость по кругу отменная, никто на тебя внезапно не наскочит. Да и сама аура маленького сельского аэродрома, даже заброшенного, -- какая-то добрая, позитивная, как в старых комсомольских фильмах про советских летчиков. Не тревожное это место, вот чувствуется. Поэтому стволы мы пока прибрали. Оно, конечно, надёжнее и безопасней постоянно ходить со стволами наперевес, но такое передвижение за определённым порогом начинает сушить нерв, провоцируя на ненужный несвоевременный страх. Я уже не говорю про усталость. Даёшь нормы КЗОТ на длительность спецопераций! Как и во всём, в охоте полезны перерывы. Наверное, в реальной боевой обстановке приходится действовать иначе, не знаю. Ну, в реальной боевой и организм заработает иначе.
   А мы тут, тьфу-тьфу, пока не воюем, мы тут работаем. Да на хрена бы это так!: жить в постоянном предбоевом стрессе, невозможно. Будь оно по-другому, казаки не разбили бы свои поля по границе Терека, а американские поселенцы не зажили бы сначала по берегам Миссисипи, а потом и Колорадо -- уверен! Человеку работать надо, пусть даже и с револьвером на поясе. Вот и будем выполнять порученное нам задание.
   Ангар был свободен. Что и требовалось доказать.
   А вот внутренняя боковая пристройка в нем -- нет. Навес, огороженный небрежно выполненными дощатыми стенками закрыт на висячий замок. И кого это может остановить? Я достал "кабар" и просто выломал петлю. Ай да ножик, ай да я. А чего таким не выломать-то.
   Тут я немного отступлю от темы. Обожаю ножи. Когда узнал краем, что Сотников тоже на них повёрнут, сразу испытал приязнь к родственной душе. Ну, а, получив такой ножик, реально получил заряд энергии. Не воспринимайте всерьёз сугубо личный бзик -- "кабары" есть моя давняя любовь. И, как старый "кабарист", позволю себе совет. Из относительно новых моделей фирмы надо и стоит брать только D2 "экстрим", модели 1281 или 1283. Сплошные технологии. Ручка из KRATON-B, формованная гарда и головка из порошка. Берите именно его, из-за зверски удачного дизайна и отменной стали, правильно термообработанная D2 это нечто. Литые элементы хороши, кастетный вес в руке, а сам клинок чудно управляется. А уж в силовой работе конкурентов ему надо еще поискать.
   Потому петля умерла быстро. Внутри стояли шесть двухсотлитровых бочек. Все потертые, краска облезла, лишь на одной прочитывается SAE.
   -- Что мы тут добыли? -- я открутил крышку, осторожно помахал рукой перед носом. -- Топливо. И не соляра.
   -- И не керосин, -- категорически заявил Костя, обоняв содержимое.
   -- Уверен?
   -- А хер ли мне быть не уверенным, если меня моя бабка каждую неделю на своей даче потчует оладушками, которые жарит на керосинке? Нанюхался, знаешь ли.
   -- Да ты у нас эксперт. Может, и число определишь, которое октановое? -- не выдержав, съязвил я.
   -- Цетановое! -- огрызнулся Кастет. -- Бензин, а остальное наши определят. Ты докладывай давай, остряк.
   Что, еще один зачёт заработали? Так мы нужные люди, без нас никуда!
   Пш-шщ-ш...
   -- "Контур, ответь "Демону", примите находку... "Контур", ответьте.
   -- "Контур" на связи, слушаю.
   -- Вы машину уже починили?
   -- Сейчас уточню... (пауза)... Нет, пока не завели, осматривают.
   -- Вы напрасно её не завели. Тут бочки полные. Тонна двести бензина. Высылайте катальщиков, раз автомобилистов нет. Как поняли?
   -- Поняли хорошо. "Демон", конкретно место?
   -- Ангар аэродрома, там увидите.
   -- "Демон", меры примем. До связи.
   Я удовлетворённо повесил рацию на место, ласково похлопал ближнюю бочку по прохладной, круглой бочине.
   -- Заберут вас, заберут, не волнуйтесь. Скоро укатят. У нас там всех, жуть какой спрос на любой хабар. Аж кушать не можем, так нам все вы нужны... Пошли, Костя, к диспетчерской.
   На диспетчерской висел замок.
   -- А! Что я тебе говорил? -- торжествующе глянул на меня Костя, ломая петли, сейчас была его очередь играть роль взломщика. А чё, практику нарабатываем.
   Голосом Мишки зашипела рация.
   -- "Демон", мы на подходе, не шмальните там.
   -- Понял, подходи не бойся, мы в диспетчерской.
   На первом этаже в углу нас встретил, то ли пародийный "ресепшн", то ли стойка ленивой продажи авиабилетов, по размерам, так не более двух билетиков в неделю. Стол для посетителей возле уже привычного узкого горизонтального окна, три простых стула рядом. Традиционный, как я посмотрю, для этих мест камин, только очень маленький. Каминчик. Лавка деревянная, эта стоит по другую сторону окна. Дверка в кладовку или подсобку, там пусто. И всё. Еще в потолке есть лестница на второй этаж, то есть вход в башенку, которую мы приняли, или захотели принять, за "пункт управления воздушным движением", УВД, то есть. Не сговариваясь, дружно присели за стол, чтобы ненадолго разгрузить ноги, посидели с удовольствием.
   И ведь опять сруб. Здесь-то зачем, для тепла? Не знаю, какие тут зимы, но абрикос тут есть, судя по заброшенным садикам. Да и... Это ведь не деревенская изба -- это диспетчерская, тут не живут, тут работают. Здесь нет, и не может быть грудных детей, детских кроваток, распаренной молодухи с бани, утреннего вставания в труселях, ногами на пол. Вполне хватило бы прочных дощатых стен с утеплителем, а то и без него. Но нет, тут везде срубы. Сколько это всё может стоить? Ну, пусть не в деньгах, в любом другом ресурсе, в рабочем времени, например. Да жуть. А материала сколько ушло... Из отменных, длинных сосновых бревен, траченных на пустой и потому бестолковый (пока, во всяком случае) огромный ангар, вполне можно построить самый настоящий корабль.
   А если я думаю не в том направлении? Если реальная и основная опасность для жильца этих мест кроется не в суровости сезонных сюрпризов погоды, а в чём-то другом? И тут, как ни крути, ничего кроме злонамеренного живого существа в голову не приходит. Допустим, что тот след возле дома принадлежит вовсе не двухлетку, а милому медвежонку. Тогда каков его папа? Наличие крупных, а то и очень крупных хищников вполне оправдывает использование такого типа строений, как и таких окон. Если так, то весело нам придётся. Лады, надо будет обсудить с ребятами в спокойной обстановке... А цунами такой дом выдержит?
   -- Мы входим! -- прокричали на улице, прервав мои размышления.
   -- Да заходите уж, заходите, не сцыте, спецназовцы, мля, -- разрешил Костя.
   Ввалились наши, тут же обрадовано расселись, вытянули уставшие ноги. Морды радостные, сами гордые. Еще не прошёл у ребят запал, и мы их понимаем, в общем-то.
   -- Печёнки-то хоть сырой поели?
   Мужики переглянулись.
   -- Так я ему предлагал, -- поведал Сомов, -- а он заменжевал.
   -- Эх, не дождаться мне, когда по Гоблину цивилизация прокатится, -- грустно вздохнул Шамиль. -- Дикий он человек, сын дубовых сучьев. Из Перми родом.
   -- Ну, а мясца-то свежего, надеюсь, прихватили? -- с надеждой спросил Кастет, давно уже намекавший на критическую необходимость перекуса. -- А то ща пожарим скоренько.
   Мужики опять переглянулись, теперь уже растерянно.
   -- Парни, мой косяк. Не сварил, -- хмуро взял на себя ответственность Мишка.
   -- Мля, ну что вы за сталкера такие... отдали всё дяде, а братве болт, -- похоже, всерьёз расстроился Лунев. -- Это неприемлемо. Придется голимый сушняк жрать вместо шашлыка ароматненького, полосками на палочке верченого.
   -- Отставить мечтания, -- я решил, что пора спасать ситуацию, пока парни не начали сначала рефлексировать, а потом и закипать, -- нет у нас времени на шашлык, носимым пообедаем.
   -- Не, командир, могли ж потом и на базе пожарить, -- всё не унимался Кастет. Он у нас такой. Ворчун.
   -- Да уймись ты! -- рявкнул Гоблин, нависая над Костей всей своей неандертальской фигурой. -- Сам пойду на кухню, отрежу тебе кусок.
   -- Хватит вам! Значит так... Сейчас осматриваем второй этаж, докладываемся по аэродрому, потом тут обедаем с "атасом" по очереди, после уходим на "нефтянку". Всё, встали.
   Костя поднялся первым, показал всем, как он демонстративно умеет сплевывать на пол, и первым же полез по лестнице...
   И уже через десять минут я опять стоял у окна с "мыльницей".
   -- "Контур", "Эфир", вызываю обоих, приём.
   Коротко сообщив для журнала учёта, что в диспетчерской найдено радиохозяйтсво, я предложил Юре Вотякову перейти на запасную частоту, и уже там, наплевав на все правила радиообмена, заговорил подробно, вольготно, как по сотовой безлимитке.
   -- Юра, мы тут нашли по твоей части. Прилично. Просто очень прилично. Опознали радиостанции Р-113 и Р-103. Кроме них, имеется небольшой приёмник, очень старый, ламповый. Шамиль говорит, что такие стояли на самолётах ЛИ-2, ну, и на "Дугласах-Дакотах" ленд-лизовских. Есть генератор на салазках, похоже, рабочий, но тоже не новый, громоздкий. Ну, и по мелочам дофига. Лампы запасные, детали всякие, стеллажи разборные, провода, антенны какие-то в углу стоят... Много мелочёвки. Прием, -- тут я дал ему передохнуть.
   -- Понял, понял! Вы там еще сколько будете?
   -- Юра, мы сейчас пойдём дальше. Ты так сделай: мы в ангаре еще и топливо нашли в бочках, уже передали инфу Контуру. Они наверняка вскоре поедут сюда, а ты падай к ним на хвост. Тебя с напарником всё равно не выпустят наружу, пока Сотников с Бероевым зону не откроют. Давай, пока они не вышли за ворота, а то опоздаешь.
   Мужики тем временем расползлись кто куда. Костя пошёл готовить нехитрый обед, Шамиль решил осмотреть местность вокруг диспетчерской, а Гоблин упилил к ангару, исключительно, как сказал, из любви ко всему большому.
   А тут наверху! Лучшего места для любования кругозором и не придумаешь. Окна во все стороны, и высота... Казалось бы, невелик метраж, но некоторые детали местности отсюда проглядывались лучше, чем из замка. Грамотно место выбрано для аэродрома. Окна тут совсем другие, большие по площади, квадратные -- почти нормальные. Однако и здесь имелись меры предосторожности, каждый оконный проём забран в прочную пластинчатую решётку, не собранную на месте строителями, а склёпанную в кузне.
   От нечего делать и для уточнения будущей карты я достал блокнот, бинокль, и по часовой стрелке принялся изучать местность через оптику, постоянно делая пометки карандашом. Хорошо разглядел ту самую рощу "Отдельную", где водится мясо. Не исключаю, что она вскоре станет у нас излюбленным местом свиданий сладких парочек -- еще пару раз пострелять залпами, и никакой лось туда больше не сунется.
   НПЗ (как мы для краткости стали именовать еще не исследованный объект предполагаемой "нефтянки") виден, если не как на ладони, то в бинокль -- на расстоянии вытянутой руки. Ума не приложу, что нам там делать. Площадка примерно двадцать на двадцать метров окружена металлическим забором. В массивный ленточный фундамент были установлены частые столбы из трубы, как минимум, пятнадцати сантиметров в диаметре. Пространство между столбами зашито арматурой и мелкой металлической же сеткой. Поверху "оградки" -- "егоза" с протянутой внутри "колючкой обыкновенной". Прямо-таки зона строго режима в миниатюре. Центральные ворота смотрели на меня. Естественно, закрытые, да не только на замок, но еще и на два швеллера. Всё крашено тёмно-зеленым, неброско. Внутри периметра, насколько можно ожидать, находится никакой не заброшенный, а нормально законсервированный "особый объект", где много всяких штепселей и включателей. Ещё дальше к югу, в небольшом логу стоят две огороженные цистерны, от них к объекту идут трубы. И как мне быть? Идти и ломать такую красоту? Ну, её еще хрен сломаешь просто так. Сломали, а потом что? Поглазели, поохали, дёрнули пару раз за какие-то красные рычаги, посвинчивали на память наиболее красивые шильдики и типа с чистой совестью упороли на доклад начальникам "о чём-то"? Ну его, от греха, пусть шлют полноценную техкомиссию.
   После почти тесного знакомства с НПЗ я хорошо осмотрел кромку ближнего леса, но ничего существенного или интересного не заметил. Противоположный лес я разглядывать и пытаться не стал, далеко. А вот дорогу из центра посёлка в неизвестные дали видно отлично, особенно, если с хорошим биноклем в руках удобно поставить локти на подоконник. Грунтовка выглядела не так, как она представлялась из замка. Со стены мне показалось, что "центральная дорога" виляет и теряется в холмах, уходя вдаль. Отсюда же мгновенно выяснилось совершенно неожиданное. В том месте, где грунтовка заканчивалась, а это километра три от нас, у дороги стоял невысокой столб. Не поверив сразу, я покрутил настройку, протёр глаза. Плоховато видно из-за дымки. Точно!
   У дороги стоял дорожный знак. Самый настоящий. Содержания знака уже не разглядеть, но, то, что это есть неотъемлемый атрибут родных автодорог -- без сомненья. Мне захотелось немедленно заорать, позвать группу, поделиться эмоциями и соображениями... Костя внизу безголосо что-то напевал, раскладывая жорево, пацаны на улице изучают и греют кости. Надо ли баламутить? Мне пока не всё было ясно в картине. Раз дорога кончается, но знак стоит, значит, там грунтовка упирается... Правильно! В другую дорогу, Т-образный перекрёсток. И это уже сведения стратегические, потому что невидимая мне дорога вдоль реки, это магистраль, соединяющая пункты, объекты и прочее интересное. Идёт себе вдоль берега, сообщает, так сказать, и в одном месте пускает грунтовый отросток к реке. К Замку. А какую важную деталь пейзажа я еще не оценил? И, как только я понял, какую, то сразу принял решение.
   Мы работаем по вновь утверждённому плану, благо таковое я себе выбил в самом начале -- нам виднее, что и в каком порядке осматривать в случае оперативного получения новых данных.
   Передав по рации команду личному составу на экстренный сбор, я вызвал дежурку и, подведя промежуточные выводы и итоги, сообщил, что в НПЗ нам делать нечего, приведя соответствующие аргументы. И вообще, группа направляется для проверки по вновь открывшимся обстоятельствам. Отправляемся перевыполнять план.
   Честно, говоря, двигать нужно было немедленно, но голодный желудок тут не в тему, а когда мы потом выкроим время и место для перекуса -- не ясно. Сейчас всё становилось неясным. Во время обеда, состоявшего из хлеба, паштета и колбасы, запиваемых ключевой водичкой, я сообщил парням об увиденном и о своём решении.
   -- Перспективно, -- поддержал меня Гоблин с оговоркой. -- Только стоит ли так стрелки гнать? Или думаешь, что дорогу сроют?
   -- Точно, -- чуть помедленней зажевал Кастет, -- лучше бы сперва нормально пообедать в замке горячим супцом, да свежего мяска резануть зубом. А потом двинем.
   Шамиль ничего не произнес, он пока слушал других.
   -- Стоит, ребята, стоит. Я сначала сам не понял, что меня подстегнуло, -- стал разъяснять я. -- Ну, там дымка в бинокль была видна на дороге... А потом она осела.
   -- Пыль? -- тут же спросил умный татарин.
   -- Пыль, -- кивнул я. -- Чуть-чуть не успел! А там только что проехала машина. Вполне может быть, что машины в этом мире встречаются не чаще драконов. И, если допустить, что она куда-то там поехала не навсегда, а по делам, то вскоре она поедет обратно. Что характерно, к нам никакая машина не заныривала, не подъезжала. Заметили бы её со стен, там сейчас постоянно народ, глазеют. И эта мимо с пылью просвистела, а ведь стреляли, грохот на всю округу. Так что машины здесь не только редкие, но и мутные, готовиться надо ко всякому.
   Лица бойцов стали серьёзными.
   -- Ну, что же, командир, тогда пошли к перекрёстку, там и решим, что дальше, -- Гоблин засунул жалкие остатки хлеба в свою суму, на том обед и закончился.

Глава 6

"Демон", командир группы сталкеров,

почти хороший сталкер, еще плохой дипломат.

  
   Обильно продырявленный, да не дробью, знак назывался "главная дорога".
   Ну-ну. Может, неизвестная грунтовка административно и поглавней, чем наша "скромница", но зато выглядела она куда как неприглядней; наша-то ровная, гладкая, словно спланированная тяжёлым грейдером ДЗ-98 с опытным машинистом-дорожником внутри. Не надёванная -- ни следов на ней, ни отметин, чисто девочка. А здесь и колдобины ездока поджидают, и ямки имеются, хотя перекресток, как самое нагруженное место, присыпан мельчайшим щебнем. И по ней катались, хоть и нечасто. Следы просматривались; вот и совсем свежие есть, что порельефней.
   -- Ну, кто из презренных "чечако" сможет по протектору определить направление движения? -- подняв голову, спросил Костя.
   -- Определить можно было бы, если б тут колхозный трактор прокатился, с рельефной "ёлочкой" на колёсах, -- усомнился Гоблин.
   -- Или квадрацикл, -- добавил Шамиль.
   -- Я ж и говорю, или квадрацикл, -- нелогично подхватил Мишка.
   -- Летняя резина, "шоссейка". Хотя нет, шины больше универсальные. Ну, конечно, можно поприглядываться, пошаманить. Только... Ладно, "чечако" сдаются. Колись, давай, морда племени черноногих, -- мне очень не хотелось терять время на решение простых для некоторых задач. Это про Костю, он умеет такие решать.
   -- Воин черноногих не хочет тратить время на эти ваши грязные следы самобеглой коляски белых. Воин черноногих хочет направить мокасины туда, -- Кастет картинно показал рукой направо от нас. -- Там в промоине чернеет большая лужа, и она всё скажет умной голове воина.
   Точно, лужа, метров пятьдесят до неё. Очевидно же... Вздохнув, я махнул рукой, и мы двинулись за Лунёвым. Неизвестная машина уехала на неизвестный юг. У знака на щебёнке подняла пыль мне в глаза и, не сбавляя скорости, прокатилась по луже, выдавливая перед собой хорошо видимые на обочинах конуса брызг.
   -- Не седан это, -- строго поглядел на нас следопыт, не вставая с колен.
   Мы согласились с ним кивками голов.
   -- Джип это. Или кроссовер.
   Да-да! Мы же не дурни, не тяни.
   -- И не "Нива", -- не дожидаясь вопросительных взглядов, черноногий пояснил, -- тут колея шире. А вот что точно, не скажу. Был бы справочник, сказал бы абсолютно точно.
   Мы ехидно заухмылялись: "Хитёр, подлец, справочник ему дай, со справочником кто угодно скажет". Штанга, Костя, сдох бобик, спились черноногие. Белый человек опять победил дикаря, Киплинг форева!.
   -- А если не абсолютно точно, а на 99,9% -- оставлю на "вдруг" -- то это "Шевроле-Нива", -- невозмутимо продолжил Кастет, и мы сразу ему поверили.
   А как не нам не поверить, если у нашего Лунёва под окнами стоит такая же машина, последнего итальянского дизайна. Работающая, кстати, как мои новые часы "спидмастер" и вылизанная рукастым хозяином, работником автосервиса, от переднего бампера до колпака запаски.
   Надо принимать решение.
   Несмотря на то, что для себя решил еще в диспетчерской, вот тут я всё же остановился для последнего взвешивания. Привычка у меня такая есть: после череды некоторых печальных случаев я делаю паузу перед запуском двигателей и отрыва от площадки. Проверяю важное: "А не дурак ли я?" Много времени это не занимает, а способствует. Наверное, это и называется мудростью. "Крепнет она у меня с годами" -- подумалось одновременно с тем, как рука машинально помяла перебитый но­­­­с.
   Мы находились почти на высшей точки пологой возвышенности.
   На юг текла огромная река и шла "главная дорога" нашего перспективного или не очень пути на сегодня. На одной стороне грунтовки, восточной, сплошной сосновый бор кронами гасит солнце так, что подлеска практически нет. Дорога просматривается недалеко, метров на триста в обе стороны, обзору мешают повороты. На запад наш Замок, глядите, как красуется, если обойти кусты.
   О! Оживший грузовик катит из ворот, наши за ништяками погнали. Ай, как хорошо!
   -- Миш, скажи, насколько близко можно к роще подобраться на машине?
   -- Не очень, -- Гоблин через бинокль разглядывал добытую технику. -- За огороды заедут метров на двадцать и встанут... потом канава или арык. Так что пешком потаскают, ничего, не облезут. Если уже разделали, -- он вернул бинокль в футляр и добавил с сожалением: -- Кузов сдуру измажут.
   Так. Потом они поедут за топливом, там, правда, дорога есть, но... пока бочки загрузят, пока выгрузят. Потом взбудораженный радист включит сирену во всю глотку и машину просто так в гараж загнать не даст, будет ковыряться плотно, азартно и мелочно. Нет, долго ждать, уже стемнеет.
   -- Пошли.
   Мужики обрадовались, обманчиво разгладились, хотя на самом деле напряглись, собрались. По большому счету, мы получили то, к чему так долго готовились на своих "детских пострелушках для взрослых бездельников", не западая на вынужденно краткие "бои в городе", а предпочитая сложные и нудные лазанья по бесперспективным деревням и травмоопасные многодневные поединки на развалинах убитых в перестройку заводов. Получили и испугались. Никто не говорит об этом, но все думают. Одно дело... Я больше не войду в дискуссию с перечитавшими, да не служившими, пробовал. Пробовал мысленно давать фору молодым, как высоко адаптивному слою. Но, вспоминая армию, сам разрушал все допуски. Недаром в войска берут восемнадцатилетних, никто кроме них не способен так легко умирать по приказу, люди взрослые уже думают и боятся не просто, а капитально, вдумчиво. Казалось бы, ну молодые-то... Однако, не торопитесь с выводами, вспомните лица молодых сразу после попадания в учебку. Растерянность и страх. Фатальная растерянность "переброса", которая начинает проходить лишь через месяц. А ведь армия по-прежнему находится в нашем мире.
   Так что тут все испугаются.
   Ладно, отставить рефлексии, надо дело делать -- идти и искать. Конечно, ждать машину можно и в засаде, вполне удобное место. Только что это даст? Дождемся, но как определить, кто такие едут в кузове и какой у них потенциал тревожности? На ходу? Может, сразу и пальбу открыть? Можно. Только пусть этим занимается Бероев с подчинёнными, это не наше.
   Конечно, в голове всё еще живёт инерционный, взлелеянный цивильной средой соблазн превратить разведвыход в прогулку по роскошной лесной дороге. Но так не будет. Мы теперь -- сталкеры, и наша главная доблесть есть любопытство. Мне проще, я журналист, а это свойство имманентно древней профессии.
   Любопытство -- двигатель разведки. Помню, на срочной нас, молодых еще сержантов, собрали в актовом зале полка, где начальник особотдела дивизии прочитал нам вводную лекцию по разделу разведкурса "Противодействие разведке". Самое заповедное он нам преподнёс примерно так: "Знаете ли вы, что страны Скандинавии считают, что у нас тут стоит всего лишь отдельный батальон связи. Однако, если они захотят узнать, что на тут самом деле на полигонах ворочается, то уже через месяц они будут знать всё! И никто и ничего не сделает, и ничего нельзя будет спрятать. А поэтому, главная задача контрразведки такова: надо сделать всё, чтобы противник не захотел узнать. Если решил узнать, узнает".
   Поэтому -- любопытство. Причём любопытство не праздное, не диванное. Не ленивое. Увидел битые окна дома -- захотел влезть. Увидел людей -- захотел послушать. Это склонность и это планида. Аналогично у лётчиков-истребителей в рефлексах всегда побеждает хищный -- "догнать и убить". Не разбираясь, по большому счёту, для сдерживания начальство есть, выпустили кречета в воздух, так не пеняйте за голубя. Базовые склонности специальностей.
   А отсюда надо уходить или вставать в укрытие. Не то это место, чтобы всей бандой красоваться посреди дороги, видимость по трассе маленькая. Хорошо, если поедет дизель, глядишь, услышим. Современные же "инжекторы" работают почти беззвучно, опомниться не успеешь, как из-за поворота машина вылетит. И вообще, надо привыкать жить иначе, в страхе без страховки. Со временем страх трансформируется в привычную алертность, наработаются практики и привычки. Но сейчас еще рано об этом говорить, как и пытаться прогнозировать. Мир неизвестен, какие опасности ждут впереди, неясно.
   Шли по-вьетнамски, парами, уступом по разным сторонам дороги, у всех помпы на груди. Целый отряд, а всё едино -- напряжно. Что за существа, кроме тех, что нам привычны, водятся в этом лесу и в этой реке, что за люди катаются тут, сломя голову, стреляя из нарезного по редчайшим дорожным знакам? У меня нет декадентской склонности к ожиданию огульной сволочизации при сбросе оков, исторический опыт такой тенденции не проявляет. Аналогии с площадными протестами и погромами во время последних "верблюжьих" революций, когда крышу рвет у всех, здесь, пожалуй, не проходят: "революционные люди" хотят переделить уже поделенное и выкатить власти весомую предъяву, кидая друг в друга урнами. Но тут ни власти, ни поделенного ещё нет.
   -- Интересно, а арабов сюда занесло? -- на ходу спросил я у Кости.
   -- Думаешь, они уже и здесь протестуют вокруг лесных костров? -- заржал тот. -- Вот ты можешь мне сказать, как простой мужик простому мужику -- зачем они это там делали?
   -- Проявились. Думаю, нет. Их, дурных сюда не возьмут. Их спишут.
   Так или иначе, история нам говорит, что все организовываются, всё регламентируется, работает инстинкт общественного выживания. Однако, тут ведь всё дело не в самом наличии уродов, а во взрывной динамике роста беспредельщиков за счёт пополнения рядов тихими да латентными. Рост этот конечен, но никому от этого не легче. И кто скажет, что мы имеем не тот случай? Вряд ли в этот мир зашприцевали значимое количество откровенной "синевы", но в остальном статистический процент, скорее всего, будет пунктуально выдержан неизвестными Смотрящими -- именно так "организаторов проекта" впервые назвал Гонта, так и приживается помаленьку. Нам ведь таких огольцов подсунули, и в самой начальной стадии.
   Цивилизации в обозримом пространстве по-прежнему не чувствовалось. Дичка.
   Никогда не предполагал, что меня так будет напрягать полное отсутствие мусора вдоль дорог. Неестественная стерильность! Вы себе можете представить автостраду, по бокам которой, в принципе не валяются пакеты и пластиковые бутылки, старые шины, тряпки и горки окурков из пепельниц? На деревьях и кустах не висят обрывки не пойми чего, в канавах лужи с чистой водой. Я много где побывал за годы служебных командировок, чтобы убедиться: человек наследил везде. То, о чем нам так долго мечталось, здесь превратилось в фактор тревоги. Чистота, как плод человеческой опрятности и человеческого же труда, здесь, в этом мире, парадоксально трансформировалась в стерильность адской зачистки и воспринималась, как нарочитая попытка лишний раз потрепать вам нервы.
   Пока шли, небо поменялось, появились облачка, пару раз капнуло.
   Через тройку километров грунтовка испрямилась, лес отступил, и видимость существенно увеличилась. Идти стало спокойней и комфортней. Где-то еще через час бодрой ходьбы дорога опять начала вилять среди высоких деревьев, а потом вывела нас к вытянутой поляне, где грунтовка аккуратно накрывала тёмный лесной ручеёк маленьким мостиком и почти сразу круто поворачивала влево. Остановились соблюсти питьевой режим, спустились к воде, наполнили фляги, поднялись наверх.
   И тут увидели их.
   Молодая женщина с девочкой лет пяти стояли настолько близко, что первой моей реакцией было желание от души дать себе по лбу. Почему вниз под мост поперли разом? Где наблюдение? Бар-ран... Угробишь людей.
   Они стояли прямо на дороге, замерев от страха при виде незнакомых вооружённых мужиков. На молодой маме нелепо вывернутая наизнанку короткая летняя куртка, серые джинсы. Короткое каре светлых волос. В руке палка, инстинктивно выставленная перед собой. Дочка в синей водолазке поверх платья прижалась к матери и громко заревела, та рывком перекинула её за спину, глаза бешеные, шоковые.
   -- Монгол, Кастет, дозоры! -- коротко приказал я. Кастет растворился позади, Шамиль сорвался вперёд, и женщина вздрогнула, затравленно обернулась, поняв, что один из нас оказался где-то за её спиной, потом завыла и опять наставила палку на меня. Да... Успокоить как-то надо, тут плохо дело.
   Я присел на корточки.
   Всё живое немного успокаивается, если увидит, что стоящий перед ним снижает свой рост и возможность атаковать, это древнее. Это древнее правило заставляет нас приседать, говоря с детьми, которым мы кажемся страшными великанами.
   -- Мы -- разведгруппа, направленная официальным руководством Замка "Россия" с целью поиска групп людей и исследования местности в интересах нашего анклава, -- с веской размеренностью облечённого властью чиновника произнес я. -- Перед вами командир группы Сергей Демченко. Вы русские?
   -- Да, -- всхлипнула мамаша, опустив палку. Она опять прижала дочку к груди, умоляюще спросила: -- Вы-то какие, господи? Ну, есть тут нормальные люди или уже нет? Какие вы!? -- крикнула уже в истерике.
   Я понял... Тут надо коротко.
   -- Мы хорошие, -- просто сказал я. -- Мы свои.
   Ох ты ж... Что они видели, что испытали? Дочка забралась на мать, вжалась, обхватив её не только руками, но и ногами, покрытыми комариными укусами и ссадинами. Долго же они на чистом воздухе бродили. Под воздействием адреналина мама держала не худую, в общем-то, дочку легко, не замечая веса.
   Русские. Значит, мы не одни, нам заботливо прислали потенциальное пополнение, вот оно, принимайте. Национальные варианты подробно проговаривались у Сотникова, на крайней, и пока единственной пьянке, которую этот умный мужик определил, в ущерб весу поставки, чрезвычайно важным моментом и способом хоть какого-то снижения общего стресса, как это делается на поминках. Да поминки это и были...
   Всем было очевидно, учитывая маркеры, присвоенные нам Смотрящими, что где-то на этой Земле есть или появятся в ближайшее время и другие национальные анклавы, у которых в Документе N3 написано, например, так:
  
   Стержневой этноформат: поляки.
  
   И далее по списку, величину которого определить не представлялось возможным. Все ли государства и народы будут включены или применяется отбор селективный, в зависимости от геополитической или какой другой значимости? Нужно искать зацепки. Например, судя по тому, что нарезное оружие можно выбирать лишь по "стране-изготовителю", да еще и во временных рамках -- не все. В любом случае, мы их найдём либо они первыми объявятся, это лишь вопрос времени. А вот важнейший для нас вопрос -- "Единственные мы русские или есть еще кто-то?" -- до сей поры оставался загадкой.
   -- Есть хотите, конечно, -- тихо прогудел огромный Гоблин, присев рядом и обращаясь к девочке. -- Тебя как зовут, красавица?
   Удивительное дело, взрослые этого неандертальца боятся, а вот маленькие дети всегда воспринимают благосклонно, и это с такой-то мордой. Загадка.
   -- Со-оня-я, -- прошептала лесная принцесса у мамы на руках, размазывая пыльные дорожки слёз по пухлым щечкам.
   -- Соня! А у меня конфеты-ириски в кармане оказались, как знал, -- сообщил ей гигант. -- Сейчас быстренько тему прорубим и всё наладим, так, Соня? Бери конфету. И маме дай.
   Обе кивнули головой, палка упала в пыль, шлепнули о землю сандалетки. Теперь они обе просто стояли и плакали, нормально так, не страшно. Мля, как сердце-то сдавило! Ни хрена себе разведка вышла.
   -- Все, девчата, всё, страхи кончились. Считайте, что вы успешно выбрались из тылов врага к геройскому отряду Советской Армии, -- успокаивающе улыбнулся я небритой харей. -- Дальше всё будет хорошо.
   -- Товарищ командир, надо бы с дороги уйти, разбить бивак, чтобы люди могли спокойно принять пищу, -- выстроившись передо мной во весь рост, Гоблин продолжал поддерживать псевдоофициальный тон, ибо ничто так не ставит нашего российского человека на привычные рельсы, как административная аура "порядка". Он вообще неплохой психолог, как и положено тёртому братку, пусть и бывшему.
   Я по рации отозвал ребят, и мы отошли в лес, дабы не лезть в глаза. Выбрали односторонне обзорное место недалеко от дороги, и через полчаса уже сидели, слушая короткий рассказ двух беглянок. Кем мы числимся в градации Смотрящих? "Организованный кластер"? Ну что ж, как и предполагалось Сотниковым, тут есть и "неорганизованные кластеры". А есть очень неорганизованные! Один из таких "кластеров", протянув ноги к костру, сидел перед нами, торопливо усваивая подсохшие куски хлеба.
   Они с дочкой выпали из той реальности к дороге, почти в лес, к чему Лиза Казанцева с дочкой Софией оказались материально совершенно не готовы. Про моральную сторону и говорить нечего, в этом отношении к перебросу никто не может быть готов. Не повезло им конкретно -- лёгкая одежда, кукла Ариэль, сумочка мамы с минимумом предметов и всё. Лиза не курила, и это оказалось опасно для их здоровья, вот ирония. Костёр не развести, укрыться от утреннего холода нечем, не позавидуешь. Видели зайцев, птиц. Один раз наткнулись на косулю.
   -- Во всяком случае, я всегда именно так косулю представляла, хотя могу и ошибаться, -- неуверенно пояснила женщина. -- Рога у неё тонкие, острые, слегка изогнутые. Правда, я всегда считала, что они размером поменьше, с козу, примерно.
   То, что они за время хождений не нарвались на медведя или другого хищника, можно назвать чудом. Бродили по кустам и зарослям, пока не вышли к дороге, где вскоре встретили одинокого пожилого мужчину. "Дедушку Матвея", как сказала девочка. Старик тоже был из "наших", он достаточно бодро и уверенно направлялся по дороге на юг, где по его словам, в лесу имелось "хозяйство лесника", в котором люди уже обустроились.
   Судя по всему, еще один кластер! Кто жители кордона и какова степень их организованности, мы понять не могли, дед на эту тему особо перед Лизой не распространялся, просто сказал, что там живёт большая семья, внуки взрослые, поминал какого-то Василия. Не грузил версиями, не затевал беседы. Просто сразу предложил пойти вместе, они и пошли, доверились старцу, который оказался вполне нормальным мужиком. По дороге сказки рассказывал маленькой.
   Посоветовал Лизе вывернуть куртку красным цветом внутрь, но она тогда не послушалась, ей это вполне практическое предложение показалось несколько маразматическим. Шли они подолгу и легко, видать, еще на "старых" запасах сил. По косвенным выходило, что дедок уже достаточно грамотно оценил ситуацию и частично адаптировался к новым условиям. Он осторожно, чтобы не напугать попутчиц, предрекал проблемы, намекал на опасности, исходящие от неких людей, или групп людей. Каких?
   -- Лиза, а оружия вы при нём никакого не заметили? Или радиостанции, вот как эта или похожая? -- осторожно поинтересовался я.
   -- Не было у него оружия, -- уверенно заявила Лиза, протягивая доче фляжку.
   -- Думаешь, аксакал наши функции выполнял? -- посмотрел на меня Шамиль. Я кивнул, в который раз посмотрев на небо и на часы. Дело идёт к вечеру, погода идёт к дождю. Неважный расклад.
   -- Мам, а ножичек у дедушки был! -- вспомнила Соня, схватив мать за руку. -- Мы же им еще хлеб резали!
   -- Да это был перочинный, Соня, маленький ножик, им только карандаши точить, -- мать прижала дочку, погладила. -- Не было у него оружия. Если бы имелось, может, всё по-другому вышло бы.
   Мы переглянулись.
   Они банально нарвались. Так, походя, на ровном месте, что, по большому счёту, ни предупредить, ни предотвратить никому невозможно. Не на "раз", так на "два". Не сегодня, так завтра. Ибо, если ты хочешь идти и найти, то такой риск неизбежен. Если не хочешь рисковать -- что же, сиди в кустах, пока не помрешь с голоду или не будешь съеден. Все мы оказались перед этим выбором, естественным в дни древние, но совершенно диким для человека современного. Спасение лишь в оружии и товарищах. У них не было ничего.
   -- Небольшая машина. Джип. Я в них не разбираюсь, у мужа "Фокус" был, а маленькие джипы все похожи друг на друга. Пошире, повыше обычной легковой, колесо позади висит. Наверху такая решётка, чёрная, а на ней фонари в ряд.
   -- Цвет машины какой, помните?
   -- Грязноватый такой, как горчица. Или как ваш камуфляж, вот тут похоже, -- она показала на куртке спрашивающего Гоблина.
   Спрятаться всем не удалось.
   Когда машина, вылетев из-за поворота, заметила на дороге троицу и только начала притормаживать, дед Матвей крикнул женщине, чтобы они немедленно убегали в лес, Лиза среагировала мгновенно, они спрятались, сразу оказавшись в сомнениях -- ведь из машины первым вышел самый настоящий полицейский, родной защитник, государев человек. Он был с автоматом, который, после короткого разговора пустил в ход. Кроме него, в машине сидели ещё двое. Второй -- тоже мент, а вот водителя она не рассмотрела.
   -- У второго был автомат? -- уточнил Костя.
   -- Да, они по нам потом вдвоем стреляли...
   Самого разговора Лиза почти не слышала, так как после первых же выстрелов в землю, предназначенных для того, чтобы парализовать волю жертвы, они с дочкой буквально вжались в землю. Что-то насчёт них говорили. Когда она подняла голову, то увидела, как старик отступает, выставив открытые ладони перед собой, а полицейский орёт на него дурью, приказывая подойти. Потом случилось самое страшное. Дедок, полностью оправдав перед этим светом свое звание "Мужика", рявкнул еще раз: "Бегите!" и бросился на мента. Автомат коротко прогрохотал.
   Они бежали, как бешеные, обрывая кусты. А по ним, по яркой мишени так и не вывернутой красной куртки стреляли те, кто должен их защищать по любым понятиям и в любые времена. На счастье, первые длинные очереди пролетели поверху, а потом пошли одиночные выстрелы наудачу. Сделав длинную петлю, они выждали, пока не убедились, что машина умчалась дальше. Скорее всего, охотники за людьми оказались ленивы, да и знали, что кроме упущенных, им, наверняка, встретятся и другие беззащитные люди. Дорога в том направлении, куда уехали варвары, просматривалась хорошо, но они еще долгое время сидели в кустах у обочины, опасаясь какой-либо дьявольской хитрости -- быстро учились.
   Дед Матвей лежал на дороге. Рубашка и окровавленный свитер задраны на голову, карманы вывернуты. На этих подробностях Казанцева подробно не останавливалась, мы не расспрашивали, понимая, сколь тяжело ей пришлось в эти минуты. Бандиты тщательно обыскали убитого и бросили, оттаскивать не стали, что нелогично, самим тут ездить. Может допустить, что труп оставили как индикатор наличия в округе живых-заботливых. Можно предположить более жизненно, ими управляло обыкновенное скотство.
   -- Я в этот момент сильно испугалась за людей, к которым мы шли, -- призналась она, глядя на девочку, которую пока вполне успешно отвлекал Гоблин, показывая примитивные фокусы. -- Вдруг у него в карманах хранился документ или карта, по которым их несложно найти? Я и сейчас боюсь за этих людей.
   -- Это вряд ли. Не успели люди тут картами обрасти. Да и не нужна она ему была, судя по всему, маршрут несложный, -- успокоил я её, хотя и сам допускал такой вариант.
   Похоронить своего попутчика, которому они обязаны жизнью, Казанцевы не могли -- нечем, негде, некому. Спрятав дочь, она, зарёванная, запуганная и смертельно уставшая, кое-как оттащила тело за обочину, затянула в кусты, укрыла ветками. После чего маленькая семья пошла назад, но уже не по дороге, а параллельно ей, что оказалось очень непросто. Но первым делом Лиза вывернула куртку. Через какое-то время джип пронёсся обратно, однако глазастая Соня заметила его издалека, вовремя укрылись.
   -- Тут я растерялась окончательно, мы не могли решить, куда идти, -- призналась Лиза. -- Эта сволота просто каталась взад-вперёд, выискивая жертвы.
   Слава богу, они всё же пошли нам навстречу. Ночь семья пережила с трудом, возле дороги, которая была неким целевым стержнем, помогающим не сойти с ума. Замерзли, издрожались от холода и ночных лесных рыков. С утра пошли дальше, никого больше не встретив. Опять увидели зловещий джип, примерно в тоже время, когда он проезжал мимо замка -- звери вышли на охоту. Уже привычно притаились. Из интересного: нашли еще одну дорогу, узенькую. Но заметили её только благодаря уже сложившейся привычке двигаться по лесу рядом с трассой. "Вход" из магистрали змеился через густой низкий ивняк по жёсткой траве, колеи же не было, как и следов машин. Грунтовка в привычном "земляном" виде проявлялась лишь через двадцать метров, уже в лесу. Ну, эти феномены недосказанности творчества Смотрящих для нас стали привычны.
   С узкой лесной "ветки" они вернулись назад, но уже через лес, срезая угол. И почти сразу же наткнулись на пустой мостик, мгновенно ставший непустым.
   Возникшая после завершения рассказа пауза опять напомнила мне, что, похоже, разведка наша закончена. Найдёнышей нужно доставлять в Замок, что представляется задачей сложной, учитывая дальность перехода и состояние потеряшек. Связь нужна!
   --Шамиль, родной, связь давай, надо доложить Контуру, пусть сюда машину высылают, -- распорядился я.
   -- Командир, отсюда не дотягиваемся, пробовал, -- обломил меня татарин.
   -- Ну, так залезь на дерево, дотянись, подпрыгни! -- неожиданно резко бросил я. "Зачем? Чё ты дёргаешься?"... -- Я постарался смягчить. -- Сделай что-нибудь, Монгол, сам видишь, дождь на носу, скоро темнеть будет.
   Парни помолчали.
   -- Командир, я уже поднимался. Это невозможно, не та модель.
   -- Я могу их по очереди нести всю дорогу, легко, -- жутковато подмигнул своей маленькой подружке, закутанной в его же куртку, Сомов. А той хоть бы хны, говорю же, любят его дети.
   -- Ты, конь! А мы чё, худые и бледные? -- возмутился Лунёв. -- Все понесём.
   Какая готовность к подвигу у личного состава!
   -- Под дождём, часами и ночью? С учётом барражирующего джипа с отморозками? Нет, ребята, придётся готовить нормальное сухое укрытие в лесу, а уже с утра выдвинемся к Замку, -- отметив, как недовольно скривились рожи подчинённых, я поспешил добавить: -- За это время, бог даст, укараулим эту птичку. Посчитаться надо бы, зажились они тут. Хватит, погостили.
   -- Мы не знаем, в какой стороне у них база, командир, -- как всегда коротко и по делу сказал Бикмеев.
   -- Подождите, подождите! -- вскочила Лиза. -- Зачем нас нести? В смысле... Ну, Соньку-то придётся... Но... Зачем в лесу? Тогда уж давайте пойдём к зданию, оно, правда, закрыто, но может, вы сможете открыть дверь, -- она выразительно посмотрела на Гоблина.
   -- Что за здание? Где?!
   -- Да на той самой лесной дорожке, про которую я вам только что рассказывала, ну вы что? -- нетерпеливо бросила Лиза. -- Там три пустые избы, разбитые, даже без окон, старинная разрушенная церковь и это самое здание. Оно новое, в смысле, целое, высокое. Но все двери закрыты.
   -- Так что за здание-то? -- еле сдерживаясь, тихо спросил я.
   -- Здание? Да магазин. Ну, что вы все на меня так смотрите? Что случилось? -- чуть попятилась Казанцева. -- Обыкновенный поселковый магазин! Идём?
   Она еще что-то там говорила, выплёскивая послешоковое напряжение, но её, казалось, уже не слышал никто.
   Магазин. Целый магазин. У нас под боком, мать твою. А мы тут сидим, жирок нагуливаем. Сталкеры... У меня аж помутилось в глазах от мечтаний. Шам смолчал, и как только ему это удаётся, лишь взгляд заострился. Костя отвернулся и утробно замычал, скрывая зубной скрежет, а Гоблин громким шёпотом сказал вполне уместное тут "от, млять".
   -- Пацаны, Бог любит пехоту, -- наконец выдохнул и я. -- В походную колонну становись.
  
   Это была "Шевроле-нива".
   Цвет кузова, да, похож на горчичный. Ранее в регламенте автокрасок, служивших, как я до сих пор думаю, основным мотивом военкоматов ставить машины на учёт, имелась и такая: "Горчичный-66". Помню, отец принёс домой две банки, долго не знали, куда применить. Ужас. Эта поинтересней, но того же ряда. Хороший цвет, неброский. Машина новая, даже дорожная грязь не могла скрыть состояние краски. На штампованных дисках "гудричи", Борис Фёдорович. Как Костя хотел такую резину, всю плешь нам проел, да денег у него вечно не хватало! Думаю, сейчас эти белые надписи по кругу генерируют у него процентов тридцать слюны, не меньше.
   Наверху установлен чёрный экспедиционный багажник, на нём закреплён хай-джек и прочее хозяйство джипера. Силового бампера и лебёдки впереди нет, я считаю, что это правильно. "Шнива" -- машина лёгкая, её и ручной лебёдкой вытащишь, а перетяжелять передок даром бывший хозяин машины не захотел, как и забираться в спортивные говны. Высокая антенна хорошей рации. Передняя дверь открыта, видны тюнинговые дверные ниши-крепления для топора и ножовки. Для охоты машина делана. То, что заботливого хозяина замочили, не вызывало никакого сомнения, у назгулов не может быть такого авто.
   -- Парни, вы только в машину не попадите, -- жадно облизнул губы Кастет. Этот уже готов воевать, похоже, у Лунёва автомобильный голод начисто вытеснил все страхи. Как бы не перегрелся в запале.
   Далековато тут, да и практической пользы с такой позиции нет.
   -- Расходимся, -- коротко распорядился я. Нет у нас боевого приказа, всё, что могли представить, заранее обсудили.
   -- Я наверх пошёл, -- прошептал Шамиль и напоследок уточнил еще раз, -- Гранату работаем.
   Ну, а куда же еще, он всегда наверх норовит. Гоблин ушёл влево, лесом, потом за здание. Мы с Костей упадём возле насыпи с двумя мусорными контейнерами на ней. А Казанцевы останутся с наказом "нос из овражка не высовывать".
   Удивительно, но я узнал место. Чудны дела ваши, Смотрящие! Оказывается, в этом мире есть разные категории объектов. Одни предназначены для поселения и освоения, некие пустые удобные матрицы, вроде деревеньки перед Замком. А есть и вот такие -- копийные или натуральные, уж не знаю, фрагменты реальных земных мест, вырванные с корнем и довольно удачно внедрённые в здешний грунт. Это как бы части Нового Рельефа, они не для жизни, хотя, на мой взгляд, вполне подлежат ремонту и правке. Они для окраски, этакие доминанточки, чтобы скучно не было.
   Недалеко от Городца есть деревенька, этот фрагмент оттуда. Только ужат, дистанции съедены, то ли для выразительности, то ли для компактности. Небольшой разворотный круг конечной остановки автобуса, три бревенчатых домика вокруг него. На круге стандартная бетонная остановка, качественно разрисованная приезжими художниками-почвенниками. Любят они эффектно постоять тут с мольбертом -- рисуют церковь, фиксируют бег времени и Вечное в нём, так сказать. Разрушенная старая церковь -- главная достопримечательность посёлка, страдающая от неразберих перманентной реставрации, знаменитая, несчастная. И уродливое блочное здание поселкового магазина рядом с кругом, в той реальности он чуть подальше.
   Назгулы хозяйничали внутри. Один постоял немного на стрёме, но долго не выдержал, пошёл оценивать рамсы, прикидывать делёж. Двое в форме, один в гражданке. По последнему, правда, имелись сомнения, из полиционеров ли он? Жаль, нет у меня ни фотокамеры, ни возможности запечатлеть знаменитый типаж. Чисто S.T.A.L.K.E.R. Спортивные штаны с позорными тремя полосками, от которых открещивается фирма, кожаная куртка и толстовка с капюшоном под ней. Может у него еще и "налобник" есть, которым он светит в ночи, как тепловоз? Встретить такой персонаж в реале и в реальной же роли бандюка -- большая режиссерская удача, неужели художники-создатели типажей игры оказались настолько правы? Или это обратное воздействие культового проекта на придурков?
   В магазине по фасаду поблескивают два горизонтальных оконца, под самой крышей, не для видимости, -- для света, они конструктивно определены огрызками бетонных блоков. С обратной стороны у закупоренной служебной двери с небольшим дебаркадером есть еще одно окно за стальными ставнями. Главного архитектора управы или района, который подписывал этот "проект", нужно расстрелять в жопу холостыми патронами.
   Машина стоит возле взломанного входа, это плохо, это очень мешает нам и до истерики берсеркера раздражает Лунёва, который уже считает "шниву" своей. И горе будет тому, кто усомнится в этом -- запылают дома, заплачут вдовы...
   Возле джипа назгулы уже выставили ящики со спиртным, надписи неразборчивы, штабель бочком стоит. Грабители ищут самое ценное, а тут критерии у всех разные. Впрочем, может быть и так, что у них в схроне тушняка навалом. А у нас нет! И поэтому меня тоже трясёт от азарта и жадности. Это и помогает, и мешает. Еще плохо то, что нет толковой связи. Почему предусмотрительному Сотникову не пришло в голову взять в комплекте с рациями гарнитуры? Ничего не весят.
   У ментов автоматы, старые добрые АКМ. Странно, я всегда думал, что должны быть "ксюхи", или это тоже инерция плюс зачитанность башки? Тем не менее, АКМ у милиции-полиции я до сей поры не наблюдал. Или и менты поселковые? По-любому, автоматы -- это очень серьёзно, поэтому воевать мы не собираемся, как и вести переговоры. После рассказа Казанцевой картина предельно ясна, как на фронте -- перед тобой враг, свои рядом.
   Стрелять для убийства, искренне надеюсь, все готовы. Я переболел такими рефлексиями, первый раз пришлось пострелять по людям во время второй журналисткой командировки в Чечню, такая вот сложилась ситуация в один чёрный день. Мне тогда "тяжелые" куртку убитого снайпера подарили, но на эту тему я не распространяюсь. Кастет -- охотник со стажем и голодный до озверения автолюбитель. Гоблин у нас как бы "браток в завязке", а Монгол сможет вообще всё, причём тихо и спокойно.
   Судя по всему, назгулы обнаружили магазин раньше, но с наскока вскрыть эту раковину с жемчугом не смогли, поехали за инструментом. Инструмент в виде большой кувалды валялся возле входной двери.
   А хорошо, что нас Казанцева просветила. Раскатывающий по грунтовке джип и его хозяева, хоть и были у нас с начала рейда не в белом списке, но явными врагами не определялись. Наткнись мы на магазин первыми и не успей до приезда "шнивы", вступили бы в переговоры -- полиция все же. Точно так же поступили бы и при встрече на "шоссе". Конечно же, в такой ситуации включаются меры безопасности, но базар был бы. В результате -- весьма возможные потери с нашей стороны. Разорви они дистанцию метров до двухсот, и мы имеем бледный вид.
   А задача у нас такая: гадов валить без перестрелок и долгих тактических упражнений вокруг изб, при этом критически важно получить джип без единой царапины. Машин пока в этом мире обнаружено всего две, таким образом, ценность автотранспорта безгранична. Ну, вот мы и старались планировать так, чтоб вражины одномоментно оказались на открытом пространстве, но не в машине и не возле неё. Потому первичное предложение Гоблина быстро и безопасно решить вопрос, стреляя зверей в четыре ствола картечью во время разгрузки, факта либо попытки уезда был заблокирован.
   Монгол тем временем полез. Сколько раз видел, а привыкнуть не могу.
   Первый раз мы такое наблюдали после выпускного в Нижнем. Нет, мы, конечно, знали, что наш друг Шамиль Бикмеев занимается где-то альпинизмом и скалолазанием, ездит на сборы и соревнования в Киргизию и Таджикистан, имеет разряды и награды. Но в таком звенящем возрасте альпинизм интересен в последнюю очередь, и мы не вникали. Вникли, когда веселой пьяненькой толпой проходили после прогулки к Кремлю, мимо только что выпустившей нас из своих железных объятий школы.
   -- Хотите, по стене на крышу влезу?
   Молодые дураки, естественно, страсть как захотели. Вот тогда мы и увидели класс.
   Сейчас Шамиль полез по углу. Впрочем, "полез" тут не подходит -- заскользил. На пальцевых хватах, очень быстро, тихо и очень эффектно -- такое сразу "ютюбить" надо. Несколько секунд, и он уже под кровлей. Сейчас самое сложное, ему нужно перебраться на скаты. Монгол нам был виден сбоку, мы с Кастетом уже сховались за контейнерами. Шамиль повис на руках, огляделся, и на руках же переместился вбок, заметив там подходящий зацеп. Уперся в него ногой, а потом... Ну, потом сложно описать, он как-то весь, а не только на руках, подтянулся, сжался, перехватился-перекинулся и буквально перетёк на кровлю. Обалдеть!
   -- Маш-шина-а... краска... -- шёпотом опять завыл несчастный Лунёв.
   Но мне уже было некогда, сюжет "граната" разворачивался во всю мощь. Не знаю, как бы действовали настоящие спецназеры, но и наш вариант пару раз себя уже отработал.
   -- Внимание!!! -- рявкнул я во всю глотку. Раз, два, три.... -- Внимание!!!
   Ну, сейчас-то точно услышали, присели.
   -- Всем бросить оружие, руки за голову, по одному выйти из здания, сразу мордой вниз, движение -- поражение, работает ОМОН!!! -- выдал я словесную очередь.
   Внутри нашего магазина что-то грохнуло, ага, заметались назгулы, это вам не беспомощных баб да стариков по дорогам ловить. Они тоже люди, у них тоже рефлексы еще не изменились. Тут ОМОН, млять! Но эти просто так не выйдут, цену себе знают, хотя и невысока она сейчас.
   -- Первые, пошли! -- опять заорал я и вмазал четырьмя выстрелами дробью по окнам наверху, типа расчищаю проходы группе. Хорошо грохотнуло, психично. Звонко посыпались стёкла. Перезарядка.
   Теперь настала очередь Гоблина и он обозначил себя очень громко:
   -- Вторые, газ в здание!
   После этих слов Монгол, непонятно как удерживаясь на скате, извернулся и по очереди бросил внутрь уже знакомые вам дымовухи, по одной на окно. Чувствую, внутри магаза народу стало невесело. Они разом выпрыгнули из дверей и тут же попрятались за бибику. Надеются на переговоры.
   -- У-у-ууу! -- донеслось сбоку.
   Ну, поехали о главном.
   -- Вторые, гранату на машину! -- истошно заорал я, стараясь сохранять басы.
   Гоблин откликнулся почти немедленно, дал секунду на осознание.
   -- Храната-аа, млять!!! -- гаркнул он, и чё я окна высаживал, патроны тратил?
   В воздух, так, чтобы бандюкам было хорошо видно, взвилась и начала падать каменюка, подкрученная неандертальцем так сильно, что понять, что там вертится -- невозможно.
   Да граната же, что тут думать! Они подумали так же и порскнули.
   Наши "пистолетчики" заработали одновременно. Лунёв говорил мне, что "наган" пробивает плохо, еще хуже перезаряжается, но стреляет далеко и точно. Это так, сам увидел. "Гоблинский" назгул получил прямо в лоб, брызнуло, но не сильно, не так, как в игрушках и фильмах. Мент свалился и затих сразу. Кастет встал из-за контейнера, быстро и точно "умер" второго, продолжая всаживать, как только увидел, что остальные отработаны. Гоблин поступил честнее, подошёл, держа револьвер обеими руками, глянул и не удержался -- отвернулся. Но Мишган -- молодец, тут же собрался, сделал "контроль" и сразу же побежал к стене, где лежал Шамиль.
   С Монголом вышло ни хрена не гладко...
   Своего он снял сверху -- картечь положила врага в полосатых штанах плашмя, прибила к земле. И в этот момент Монгол не удержался, что ему никак не вменишь, попробуй-ка удержись на такой кровле, стреляя из помпы. Шам слетел вниз, ухватился было одной рукой за свес, но тут вам не кино со Сталлоне в горах, на импульсе рукой никак не удержишься. Он еще постарался сгруппироваться, но упал неудачно, ногой на край бетонного крыльца.
   Мы подбежали к нему. Монгол постанывал, лицо его резко побелело, нога вывернута. Но ствол с земли подхватил, нацелил на последнего. Опа, а этот почти жив!
   -- Шам, ты как!? -- Костя присел, обрывая индпакет. -- Проклятье, не дала медичка, сука, промедольчику-то!
   -- У меня кеторол в кармане, -- прошипел Бикмеев, -- помоги флягу достать.
   -- Шину, фельдшер? -- предложил я виновато. -- Пушку давай, всё уже, Шамиль, наша касса.
   Не уберег личный состав. Вот тебе, командир, самый главный итог.
   -- Давай, будете на мне учиться кости вправлять, -- попытался улыбнуться Монгол.
   Ох, отключится он.
   -- Костя, мля, хорош ползать! Дуй в магазин, ищи дымовухи, а то спалим к чёртовой матери имперский амбар! Потом к машине, проверяй, готовь, забирай женщин.
   Последний бандюган хрипел рядом, а Гоблин пытался ласково его колоть, зря, по-моему. На рукаве у Мишки след блевотины, не удержался таки.
   -- Слышь, братан, ты кольнись, это щас уже не в падлу, где ваша хавира? -- говорил он ему прямо в ухо. -- К врачу увезу, у нас хорошие врачи, жить будешь.
   Тот хрипел, пуская кровавые пузыри, и непонятно было, отвечает он что-то на вопросы сталкера или отходит в мир вечной охоты.
   -- Не-а, Миш, бесполезняк, -- покачал головой Шамиль. -- У него пневмоторакс обширный и в печень зашло. Он уже тама, считай.
   Раненый дернулся и обмяк, аллес. Не узнали мы про их базу.
   -- Гоблин, бросай его, помоги с шиной. Потом чистишь трупы, собираешь документы, и в машину, надо ехать. Я останусь тут, охранять добычу. Как поняли меня?
   Поняли плохо. Гоблин насупился.
   -- Демон, так не в уровень. Ты командир, ты должен отвезти и доложиться. Я останусь.
   Прав он, сто раз прав. Так нельзя. Только страшно мне кого-то тут оставлять, я уже одного бойца потерял, пусть и на время. Мне самому проще.
   -- Лады, давай ты. Бери один АКМ, остальные в салон. Останешься один, отправлять Костю одного с раненым и женщинами нельзя. Мухой отвезем Монгола в больничку и сразу за тобой, вместе с грузовиком и бойцами. Обживайся, в любом случае тут долго караулить придётся, за раз, за два всё добро не вывезешь. Много его там?
   -- Много, командир.
   -- Тем более, внимательней тут. И не высовывайся, Миш, прошу тебя.
   Подошли женщины с Кастетом, он их сразу же посадил в машину, сложив одну секцию для Монгола заднего сиденья, подошёл к нам. Робко светится, подлец. Болеет за друга, а радость скрыть не может.
   -- Ну, чё тут у вас? -- не дожидаясь ответа, поделился: -- Дизель инсайт! Больше, чем полбака наши, вся на мази, просто яблочко!
   -- Ну и грузимся.
   -- Демон, я того, чисто утвердиться, -- помялся Гоблин, подойдя ко мне -- Я тут в магаз глянул, хорошо набит. Это... С бою взято, значит свято, так? Ну и хабарнуться самим никак не грех, тоже так? Кто ж сталкеров кормит? Они и сами.
   -- Да свято, свято! -- заорал я. -- Миш, ну не до того мне щас. Хотя... Только не наглей особо, бери по совести.
   -- Ото ж, -- хмыкнул Гоблин, поправляя на груди "калаш". -- Совесть у меня большая, выносливая.
   Я махнул на него рукой, полез в салон, поёрзал, уминаясь в сидении рядом с водителем, до умопомрачения удобном и, что самое главное, мягком, с кайфом не пристегнулся -- идите вы нахер, менты, -- и мы уехали, так и не посмотрев на добычу.
   Между передними сиденьями смонтирована радиостанция "Кенвуд", включил -- шипит! А вот и магнитола, дисплей танцует не отключённой "демонстрационкой".
   -- Шамиль, как думаешь, нормальный музон у Лунёва есть?
   "А что, хорошая вышла разведка". Это не я, это командир сталкеров во мне сказал.

Глава 7

Алексей Сотников, форейтор прогресса

и поступательного движения.

  
   Лоси нам крепко помогли, три дня повара выжимали из них калории, и это дало мне столь необходимую дельту в грузе. Правда, в первый день работы сталкеров известие о добыче чуть-чуть опоздало, и я уже взял двадцать кил мороженой баранины для плова. Был "День бешеного узбека", наелись все от пуза, как положено, ходили с жирными губами.
   Позавчера прошло те три дня, за которые я обещал своему населению изменить мир. И мир изменился. Изменились лица людей, они поверили мне и друг другу. Однако сложности и сюрпризы валились, как из ведра. У меня же -- четыре дня сплошных совещаний, начальники мои стонут, я в привычном режиме. А вы что думали, все эти высмеиваемые острословами "брифинги" никому не нужны? Что и без них прожить горазды? Не горазды, не обманывайтесь сами и не вводите в блуд других. План -- делу голова. Даже ленивые аглицкие лорды каждый вечер собирались по клубам не столько трубку-другую перекурить, сколько согласовать свое коллективно-элитное безделье.
  
   ...В тот день, проводив разведку в первый рейд, Бероев с Гонтой заявились ко мне -- наседать. И принялись требовать с меня вооружение: лёгкое, тяжелое, оперативно-тактическое и стратегическое наступательное в объемах приграничного военного округа. Среди прочего было сказано: "винтовки с оптикой даешь", "наганы не годятся", "гладкое не для армии, мы не охотники", "СКС рулит", "без пулемёта замок не закрыть" "ПТР моща" и много прочего сугубо конструктивного. И патронов с полтонны для огневой подготовки. Военные, похоже, остыв от первых горячечных часов, прочно уселись на небесах и спускаться на землю не собирались.
   На тот момент "армия" у нас выглядела так. Бероев создал три взвода по шесть бойцов с летёхами во главе. В случае мобилизации каждому комвзводу придавалось отделение гражданских из пяти человек необученных или слабообученных, куда в качестве усиления уходил сам командир. И это все наши воинские ресурсы.
   Взвода на службе посменно. Ежедневно один взвод уходил в караул: двое часовых на стенах, два в отдыхающей смене, два в бодрствующей. Разводящих нет. Лейтенант-начкар -- проверяющим. Таким образом, каждую ночь на охране шесть человек, включая оперативного дежурного. Другой взвод заступает в маневренную группу и занимается боевой подготовкой, для чего Гонта с прапором намерены незамедлительно создать стрельбище и, что меня особо умилило, тактическое поле. Третий взвод по возможности отдыхает и выполняет хозработы по заявкам служб, другого выхода нет.
   Шериф уже почти определил себе двух добровольных помощников и не роптал. Уксусников подыскал себе помещение, рядом с чудесным средневековым "обезьянником". Кутузка, наручники, ТТ, что еще нужно для счастья полицейскому? Мотоцикл с коляской попросил. И это, кстати, вполне выполнимая задача, если окно возникнет.
   Сталкеры в поисках, их не трогаем, разведчики себя всегда оправдывают. Однако, это тоже боевая единица, причём очень слаженная. Вот и все наши силовые возможности, с учётом того, что во взводах нет огнестрельного оружия -- одни ножики, хоть зарежься. Поэтому я пригласил армейцев к себе на 12-00, сидеть в гостиной для оперативного принятия решений. С этой же целью решил оружием во время сеансов заниматься в последнюю очередь, так как именно в этом разделе уже есть и маячат очередные непонятки и ограничения. Вот и сидели они, ждали. Но тут начался интенсивный радиообмен по первым находкам сталкеров, все засуетились, и я их выгнал к чертям собачим, чтобы сосредоточиться на заявках, их поступило с избытком.
   Позже все службы замка уже привыкли к моим ножницам, в первый же раз постарались высказать мне всё, что они думают о сатрапе-дилетанте. Я улыбался, но поступал жестоко, экономя на всём, что считал недостойным маленькой тележки Смотрящих. Например, сразу зарезал медикам стойки для капельниц.
   -- Есть кузнец, есть слесарь, подобные заявки направляйте им, пусть ваяют. Ну и что, что не наладил? Вот и пинайте главного инженера, пусть налаживает производство.
   С кузнецом вообще пришлось повозиться. Вечером, помню, ввалились ко мне Бероев с Лагутиной и главный инженер, шлёпнулись на стулья, сами красные, злые. Это они так с кузнецом пообщались. Здоровенный бородач заявился к ним и в безупречно грубой форме, по-кузнецовски так, потребовал, чтобы ему "не морочили голову всякой херью", а разрешили с женой постоянно жить прямо в кузне -- работы навалом, заказов по горло, все и всё требуют.
   -- Ну и что? Я вам тут зачем нужен? -- недовольно спросил у визитёров. -- Или вы имеете что-то против его жены? Сифилис у неё, что ли?
   -- Жена у него та еще особа. Она сама кузнец, и еще неизвестно, кто там главнее, так что против неё особо не попрешь, -- просветила меня Лагутина.
   А проблема была в том, что сама кузня находится за периметром, вне стен замка. То самое хозяйство к северу от нас, что мы ошибочно приняли за полевой складишок с дефицитной техникой.
   -- Зона вокруг замка пока не открыта, свободный выход запрещён. Как они там будут жить? Сожрут, они и пискнуть не смогут, -- решительно рубил Бероев. -- Оружия у меня для него просто нет, сами знаете! И отдельной охраны у меня для них нет!
   -- Значит, зону пора открывать, -- невозмутимо сказал я. -- Давно пора. Судя по тому, что вы мне про эту семейку рассказали, их так просто не сожрешь. Строение крепкое, мини-крепость, внутри кипит огневое дело, грохот и искры, -- да никто их не сожрет, не надо ничего с охраной мудрить, сами охраняться будут. А вот нам пора бы уже выбираться из тенет и резко, повторяюсь -- резко! -- расширять селитебную территорию.
   Я подошёл к тумбочке и достал "наган", оставленный для себя.
   -- Бери и отдай ему. Потом ещё подкинем гладкого и рацию. Отработай взаимодействие со стеной и сегодня же кузня должна заработать чуть ли не круглосуточно. Сегодня же, все слышали!
   -- А вам что останется? -- ошалел капитан от такого подарка. "Как это можно жить без оружия?" -- читалось в его глазах.
   -- А у меня вот, ПМ есть трофейный. И то... Это же личное оружие. Для решения личных проблем -- жену застрелить, её любовника, свою любовницу, самому застрелиться. Всё, идите работать. Я вот только что зарезал в заявке товарища Зенгер стойки для капельниц и завтра ей непременно сообщу, что вы держите бедного кузнеца за фалды и не даете ему эти стойки сковать. Последствия представляете.
   Вылетели они от меня еще более красные и злые. Так и обустраивались.
   Итак, в день второй по новому календарю, когда ко мне пришло дополнительное понимание происходящего, я отпустил своих джигитов на стрелковый минимум и начал сеанс в одиночестве, споро шлёпая по отработанному списку.
   Провиант: опять мука, дрожжи, опять сливочное масло, сублиматы. Сок детям. Кефир им же. Сухофрукты, рыбий жир, сухая колбаса, сплошные калории. Специи, витамины растворимые. Пармезан родной, то есть из самой что ни на есть Пармы. Жир животный, так... оливкового масла мне марку поменяли... ну, им виднее. Крупы. Баранина алтайская мороженая -- много. И так далее, далее, далее.
   Одежда: белье женское, прежде всего. И остальное по розовому списку. С женщинами не ссорился даже Гитлер. Трансивер по заявке радиста, провода; это хорошо, что его инструментарий лёгок. От медиков целый медмаркет.
   Неужели столько топоров надо? Спиннинги? А и правильно, надо пробовать. Каталоги и справочники, от "Деталей машин" Машковского до астрономического БЭС. И пошло, и пошло... В целом, я справился быстро и без большой потери нервных клеток, не то что в первый раз. Как подсознательно и ожидалось, затык вышел при работе с оружием. А казалось бы, всё просто, вояки всё расписали и подогнали под лимит веса. Сначала я, чтобы не упустить мелочёвку за железными стреляющими товарами, прописал кобуры к ТТ, сверяясь с бумажкой, что дал мне Гонта, штатные он забраковал, неудобно вытаскивать ему, видите ли. Потом проверил ТТ (заказ военных) -- нет на складе. Хм... Старая песня? Для проверки набрал "Наган" -- опять жизнерадостное "да бери ты их хоть на дивизию, чё спрашиваешь!". Тут я вспомнил и проверил номенклатуру патронов -- любые нате, в независимости от года начала производства и страны. Это очень хорошо. Опять вспомнил и взял немного маслят под свой ПМ.
   Но когда я ввел надпись "Винтовки и карабины нарезные", готовясь осчастливить армейцев, то получил следующее:
  
   Винтовки и карабины нарезные -- позиция недоступна. Перейдите к другой позиции.
  
   Сначала я вообще ничего не понял, пропустил, так сказать удар. Грогги.
   Потом передохнул, отметил бег времени, набрал следующее: "Пистолеты-пулемёты, автоматы". Подумал и добавил в строку "штурмовые винтовки", вдруг у них в прайсе так внесено. Ввёл, но ответная надпись не изменилась, лишь мигнула, обновляясь.
   Приехали. "Пулемёты". Хрен. Постепенно я начал осознавать, что происходит и в чём причины отказа. Наверное, подозревал, что нечто подобное произойдёт. Это я сейчас говорю степенно, а тогда мозг работал шустро, в кипящем режиме, -- быстренько всё соображалось. Схватил рацию, жмяк, жмяк.
   -- Бероев, бери прапорщика и срочно ко мне!
   За то, что я категорически не выполняю правила радиообмена, общаясь с респондентами, словно по коммутатору, мне уже выговаривали. Дело в том, что связь нужна мне в моменты аварийные, обычно же стараюсь работать через посыльных, чтобы вопрос вовсе не возникал в эфире. Нет привычки к жаргону этому с его красивыми "принял-понял", "роджер", СК, 88 и прочими условностями. И нет желания привыкать, мне не до игр.
   -- Всем, кто меня слышит. Здесь Сотников. Найти Бероева с Гонтой и ко мне быстрей молнии!
   Если это так, то что делать?
   Где спецы! Почему опять в самый критический момент их тут нет! Гулко хлопнули двери, вбежали оба. Я вышел в гостиную, глянул на остаток: осталось десять минут.
   -- Слушайте, братцы, тут такое дело. Итак, -- я сам волновался, рассказывая, торопился, стараясь, в то же время, сделать всё, чтоб они поняли сразу и прониклись. И одновременно искал выход.
   -- Судя по всему, товарищи офицеры, ни винтовок, ни карабинов, ни автоматов... Да вообще ничего!, кроме наганов, падлы Смотрящие нам не дадут. Может быть, не будут давать никогда. Нас прямо ставят в определённые раковые условия, где мы должны выкручиваться сами. Это тестирование, это отбор и проверка на прочность, вшивость и всё остальное, что вы себе представите. Уверен, меня точно так же обломают по экзотическим альтернативам типа "ружей пневматических сверхкрупного калибра" и пулек к ним типа "холлоу-пойнт-кураре", даже пробовать не хочется. Ничего личного и никакой зловредности, налицо Испытание с большой буквы. Ничего другого я предположить не могу -- не верю, что Суперсклад опустел. Сможете -- предположите иное. Сейчас у нас нет времени обдумывать все детально, потому отвечайте быстро, принимайте решение -- вам воевать.
   Я перевёл дыхание, посмотрел на мужиков. Опытные вояки выглядели растерянно, как дети, которым вместо похода в Детский Мир предложили поход в Мавзолей.
   -- Что мы имеем с гуся на выходе? Имеем нелюбимые вами револьверы "наган" в неограниченном количестве. Говорите быстро -- вооружаем ими взвода сейчас же, или нет?
   Военные смотрели друг на друга.
   -- Нет никакой гарантии, что они всякий огнестрел не прихлопнут, прямо завтра, -- помог им я. -- Хотя и это не факт. Руслан Владимирович, Григорий Михайлович, да, мы повисли. Или нас подвесили. Но решать вопрос надо сейчас же, время идёт. Жду.
   -- Берем! -- тяжело хлопнул по столу Гонта. -- Так, Руслан?
   -- Так, -- кивнул Бероев. -- Что ж, Гриша, будем осваивать меткую и скорую стрельбу из револьвера. Патроны к ним не забудь, Александрович, много надо будет.
   -- Спасибо, ребята, можете идти, присылайте носильщиков, -- облегчённо сказал я, -- пошёл я закрывать заявку.
   В операционной, уже не сомневаясь, прописал восемнадцать револьверов -- тынц! -- и 16,2 килограмма списано. Теперь патронов к ним. Вроде всё. Теперь у Замка есть хоть какие, но действительно Вооружённые Силы. Ковбойские. А что? Может, по два револьвера на бойца надо, раз винтовок не дают?
   Осталось нажать Главный Тынц, список готов, заявка свёрстана, всё согласовано со Смотрящими.
   И тут меня прибило на противоречивое.
   На национальную идею, если хотите. Я отчётливо представил, как сейчас, точно так же, как таёжный самодур Лёшка Сотников, сидит у себя в аккуратненьком прилизанном анклаве какой-то пузатый немец, и дисциплинированно жмёт Главную Кнопку. "Всё уже согласовано со Смотрящими". Всё немчура сделала по инструкциям, по плану, согласно полученной сверху разнарядке, теперь подставляет голову -- погладьте. И лицо у него в этот момент формуется такое значительное, такое до блевоты дисциплинированное, надёжное. Германец, фули. Но я-то что тут на поводу плетусь, как першерон? Русские мы люди, или нет? Где противоречивая наша удаль и непредсказуемые медвежьи решения? Где загадочная русская душа?
   Две минуты до старта.
   Ввожу: "возврат к группам".
  
   Выберите группу
  
   "Оружие огнестрельное нарезное". Замигала галочка приглашения к вводу. Я спокойно, ничуть не сомневаясь и не комплексуя, набрал слово "пулемёт ручной".
  
   Пулемёты ДП, доступно 6 штук. Уточните позицию.
  
   От!! Что машина, зачла нестандарт? Одобряешь такое? Тестируешь? Сбой в рутине -- бонус смелым? То-то же, знай наших. Тут тебе не немецко-фашистские красноармейцы. Скоро я еще тебя удивлю, гадский агрегат, есть мысли у Сотникова, есть, не таких начальников обтрёпывали до остова на подготовке к зимнему сезону. Теперь только вычислить бы, за что может получить бонус немец. Что я так привязался к еще необнаруженным германцам?
  
   ...Когда много позже я поделился с мужиками мыслями того момента, Гонта, выслушав меня, заявил: -- "Наверное, общее боевое богатое прошлое у нас в кровях. Объединиться бы с ними в союз, и эта Земля -- наша". На что Дугин заметил: -- "Да... Но нас где-то караулят украинцы... давненько что-то не лаялись".
  
   Выбрал ДПМ, по заветам вояк. Да я и сам бы смекнул, ничего тут хитрого нет, ясно, что модернизированный по опыту реальных боёв агрегат будет получше. Каждый весит под одиннадцать кил. И пёс ним, зато солидно. А то задистрофеют с пистолетиками-то.
   "Дайте шесть!"
   И плоских дисковых магазинов по четыре блина на тарелочку. И патронов четыре цинка в пакеты с ручкой.
   Последние секунды тикали-мигали, а я совершенно спокойно -- ни мурашика -- удалял святые продуктовые и прочие важные позиции, пока не вложился в лимит веса. Что и как я буду говорить людям -- не знаю. На сегодня еда вроде еще есть, но уже в обрез и очень скудно. Но я просто почувствовал -- это Случай! Он не повторится, мне скажут знаменитое: "Пулемёт я вам не дам". Не позволят мне более так зажечь, это реально одноразовая зажигалка. И потому упускать этот Случай я не собирался.
   "Пушки вместо масла!" -- так я себе сказал в тот момент.
   Но я высеку всякого, кто попробует сказать мне это же в любой другой день и в другой ситуации.
   Ввод.
   Выходи, Сотников.
   Мужики никуда не ушли. Мало того, тут целый парад, на лестнице стоит комвзвода со своими предвкушающими бойцами, как же, столько револьверов с патронами предстоит уволочь. Я молча сел на неприкосновенную Командорскую кушетку и без всякого выражения, тупо стал смотреть на военспецов.
   Шесть пулемётов, мать его! Сотников, ты лучший. Шесть пулеметов закроют замок вполне качественно, для текущего этапа развития. А там мы будем посмотреть. Там и вы еще посмотрите, как мы не умеем играть в шашки. Интересно, как они их распределят, подумалось мне, просто для расслабления. Три по взводам, четвёртый Бероев предсказуемо повесит в дежурке, он там, похоже, схрон сооружает. А еще два куда?
   Сигнал окончания, по полу опять загремело свалившееся с панели железо.
   -- Вытаскивайте боекомплект.
   -- А можно зайти? -- насторожился прапор. -- Нас там не транклюкирует? В евнухи не облучит?
   -- Оставьте, офицер... вы же не собираетесь жить вечно? Вперёд, на мины.
   Мужики зашли вдвоем, завозились. "Так, ага...ага". "Это что?". "Михайлович, мы что пили?". "Руслан, что я вижу! Да поднимись мой член!". "Машина!". "Дык сколько единиц?". "Еще один сбоку повис, за панелью". "Живёё-о-о-ом!!"
   Прапор выскочил раненым медведем, в каждой руке по пулемёту с нашлёпками дисков, держит их так, словно это не железки весом под 11 кг каждая, а совковые ленинградские гитары, "размер средний, подъездный, берёза". Сунув драгоценности в руки бойцам, Гонта подскочил ко мне, крепко обнял и радостно заорал:
   -- Капитан! Мне нужен противник в пределах дальности! Пу-усти подраццо!
   Классика управления, кстати. Приуныли, получили, забегали с флагами.
  
   Событие недели, которая, впрочем, еще не закончилась -- итоги рейда сталкеров. Их встречали почти всем замком. Раненого разведчика -- Шамиля -- сразу же забрали медики, окружили и спеленали. Кстати, больного до сих пор не выпускают, подозреваю, обкатывают на нём практику работы на новом месте. Доброхоты мне уже доложили, что Демченко на следующий же день занёс врачам какой-то свёрток, явно "для смазки процесса лечобы". Это нормально, да и медикам приятно и привычно. Сталкеры у нас постепенно превращаются в элиту, наверняка уже обзавелись собственными загашниками -- и это тоже нормально. Но поговорить нужно, предостеречь парней, чтобы нюх не теряли.
   Захваченный -- именно так доложил наш комсталк -- "поселковый магазинчик", само название которого подразумевает скромное торговое заведение, всё свою тихую жизнь завидующее городскому супермаркету, нам представилось настоящей "Мегой".
   После короткого совета решили возить всю ночь, так и сделали. Демченко с Лунёвым на "шниве" и мангруппа на "газоне" во главе с Гонтой первым рейсом умчались почти сразу. Начали возить. Всего вышло более шестнадцати тонн грузов, включая оборудование, хотя большую его часть пока оставили.
   Успели за ночь, хорошо, что для автотранспорта это вообще не плечо. Добро в отправной точке до последнего момента караулил весьма приметный хлопчик из разведки, в помощь которому Бероев выделил двух бойцов. Демченко сразу насовсем отдал капитану две помпы, разжившись тремя АКМ, которыми он и не мыслил делиться, как и уступать кому-либо джип. Я не мог и не хотел его заставлять, кому, как не разведке нужна подобная машина? Как и автоматы, если смотреть не по перспективам, а по факту событий.
  
   По поводу захваченных у бандитов стволов. Бероев с Гонтой, конечно же, стёрли зубы. Григорий выпрашивал хотя бы один "калаш", красочно рассказывал о трудностях воинской службы, мотивировал грядущим, убеждая разведчика, как только мог -- Демченко не сдавался, обещая Гонте "и вам добудем", чем только приводил прапора в ярость. Однако картина резко изменилась, когда у прапора в оружейке на "входном контроле" оказались шесть только что полученных "дегтярей". Теперь уже Демченко выпрашивал у Гонты один агрегат на группу, практически точно так же заливая ему о трудностях, взаимовыручке и будущем дележе дефицитами. Бероев, насколько я знаю, был против такого обмена, но последнее слово в области вооружений оставалось за Григорием Михайловичем, по этой части его авторитет в Замке не оспаривается никем. И Гонта оказался лучшим дипломатом, чем воевода, хотя оружейное мужское вожделение тут таки имело место, не сомневаюсь. Он согласился. Друга Гонта убедил фразой:
   -- Руслан, ты прости, конечно, за транжирство, но с АКМ у меня в руках, мангруппа получит хотя бы одного квалифицированного работника поля боя, сам знаешь.
   И капитан сломался, видать, понимал, что оно воздастся, не лишил друга удовольствия воевать в полную силу. А Демченко оказался в неком моральном долгу, что меня лично устроило более всего, пусть чаще вспоминает об армии.
   После сделки новое оружие завладело обоими. Гонта почти сразу же пришёл ко мне со спецзаявкой: какие-то пластиковые накладки, ручки, особо нежный и послушный приклад, пресловутые планки Пикатинни, появляющиеся в каждом втором томе просто и фант-боевика, глушитель, прицел ночной и коллиматорный, магазины и клипсы к ним, особые ремни, способные, если послушать спеца, сами стрелять из автомата. Знаменитый простотой и надёжностью агрегат грозил превратиться в нечто из космооперы.
   -- Слышь, Григорий Михайлович, -- заметил я несколько смущённому прапорщику, разбирая каракули, -- аппарат у тебя будет просто зверь. К нему осталось только гусеницы приделать -- и в Чечню можно ездить.
   -- Да я на чём только туда не ездил, Командор, -- улыбнулся Гонта во весь рот. -- И на гусеницах могём. А по всему этому... Для кого понты, для кого книжки. А для меня просто оружейная культура, Александрович.
   "Ему нужно" -- подумал я и заявку принял, вес небольшой, хотя вносить долго и нудно.
   У Демченко другие заботы. На трофейном джипе в крыше с салона имеется люк. Однако хозяин свел на нет пользу его наличия, нацепив сверху багажник. И правильно, нечего по зверю из люков палить. Ножками, ножками. Если бы я увидел в своем районе такого охотника, то искали бы его потом в Енисее, вместе с машиной. Однако наш бедный комсталк извелся на каку. Или багажник снимать, или люка не иметь, то есть не иметь и возможности эффективно работать только что выгрызенным пулемётом. Каждая опция цепко удерживалась большой пупырявой жабой. В гараже-автомастерской, переделанной из конюшен, два штатных механика, наконец-то получившие в обслуживание технику, предложили вариант: прорезать в багажнике отверстие по шаблону, укрепить стяжками. Багажник станет несколько ущербен, но вполне функционален для длинномера. И он будет! Вот теперь пилят. Болгарку по заявке я им так и не добыл, пользуются ножовкой по металлу. А сварочник с генератором у них уже свой.
  
   Ассортимент магазина много дал нашим людям в плане организации будущего бытия, заодно промыл мозги составителям заявок. Прежде всего, в плане понимания, что же нужно селянину на самом деле. Это мы только учимся выбирать правильно. Снабженцы же и потомственные продавцы подобных торговых точек поколениями отрабатывали рациональность поставок -- на прилавках, прежде всего, самое нужное. Иное бабушки не купят. В бывшем моем посёлке ассортимент несколько другой. Не та широта местности. Здесь, например, практически не было сколько-то действительно тёплых вещей, не говоря уже о чисто зимних.
   Для начала хозяйственники выяснили, что имеющийся склад для таких объемов не подходит, схватились за мётлы дворников и пошли шерстить подвал. Сельхозинвентарь внушал и наталкивал. В частности, обнаружились дымокуры, сам я назначение таких предметов не определил бы. Значит, где-то неподалёку есть дикие или домашние пчёлы -- нашлепка в виде магазина упала на рельеф в данном месте не случайно. Допустить, что к нам занесёт какой-нибудь магазинчик из гренландского Туле или нашей Хатанги, конечно, можно, но это слишком смелая фантазия. Нет, Смотрящие старались выдерживать соответствия.
   Продовольственный сектор скрупулёзно выпотрошенных прилавков чрезвычайно возбудил Эльвиру Иннокентьевну -- нашего завпищеблоком -- до такой степени, что женщине пришлось оказывать медицинскую помощь. Справились медики быстро, вскоре её полная фигура вновь мелькала среди грузчиков. Что характерно, промышленные холодильники, как мне сказали, остались до поры в здании. Они были девственно чисты, заморозку в виде биологической бомбы нам не подложили. Готовый подовый, формованный хлеб и булочки зачерствели в камень.
   -- Переработаем, -- оптимистично заявила Эльвира Иннокентьевна, -- еще и не такой перерабатывали.
   "А какой же?" -- подумалось мне, но не спросил, не стоит нарываться.
   По спиртному принять решение оказалось непросто. Даже ко мне нельзя -- разведут меня мужики, ох, разведут. Медикам? Ну-ну. Никто так не пьёт, как медики и не курит, как педагоги, это даже дети знают. Позвал Лагутину.
   -- Елена, принимай-ка всё в свою кладовку, на тебя одна надежда.
   Теперь мы имеем приличное количество мясных и много копеечных рыбных консервов -- понятно, почему последние здесь, святой закусон, много недорогих и лёгких кондитерских изделий: конфет, карамели, печений, пряников, сушек. Есть мука и крупы, последних очень много. Батюшки, в макаронных-то сколько! Одних спагетти ящиков десять. Масло растительное -- в чудесном, радующем количестве. Сахар во всех видах, включая уже и забытый комковой. Сиропы! Дрожжи сухие и специи, включая самые экзотические, сода, уксус... Горчица сухая есть! Напрочь забыл бы про неё. В избытке стандартной "ларьковой" продукции, тут тебе и сникерсы, и чупсы, и шоколадные яйца, по которым дети с ума сходят. Сигарет вполне хватит, на первое время. Из молочной продукции -- лишь убитое химией "вечное" молоко в тетрапакетах и сыры. Последних немало, кстати, даже тёртый пармезан есть. Соки, газировки. Интересно, насколько оно всё пропавшее? Или...
   -- Подождите-ка, секундочку, -- остановил я начальницу, старающуюся максимально быстро снижать энтропию пополняемого грузовиком навала возле столовой, откуда грузы расходились по разным складам, -- Эльвира! Алло! Посмотрите на меня. Да не волнуйтесь вы так, без вас не заскладируют.
   -- Да-да, -- а глаза там, на штабелях и картонных горках.
   -- Да слушайте же! Даю вам очень персональное и очень важное задание. По приёмке составьте и предоставьте мне лично точнейшую сводку по всем товарам, как мы и оговаривали, но еще там же укажите точную дату производства согласно этикеток. Это поручите кому-нибудь отдельно и особо. Вы поняли меня? Точно поняли?
   Может, получится узнать дату начала катавасии? Это для нас первый наш день здесь и был день 0. А для других? Сколько длится заброс?
   Одежда на стояках висела... колхозная во всех смыслах.
   Молодежь нашего анклава будет обязана обрадоваться майкам с надписями "Абибос", "Рок", халтурным символам зимней олимпиады, -- изделий, страшных эстетически, но крепких, носких и недорогих, что, впрочем, уже не важно. Имелись ужасные на вид и цвет, похоже, еще советские, плащи и дождевики -- позорной сборки, но сделанные из отличного ноского материала, который сейчас и не найдешь. Одежда, в основном, подобрана для женщин, много белья, чулочно-носочного. Мужской ассортимент составляли, в основном, брезентовые камуфляжные и защитного цвета костюмы, "резинки" для рыбаков и тельняшки всех вариаций окраса полос. Порадовали советские же солдатские плащ-палатки, двенадцать единиц, судя по всему, их покупали редко, предпочитали привозить с дембеля.
   В целом, подход к ассортименту не изменился со времен появления в денежных российских деревнях, в основном, на Урале и в Сибири так называемых "французских лавок", где начали продавать, кроме продовольствия, еще и галантерею, посуду и прочую полезную мелочь. Французскими лавками в старые времена называли небольшие магазины товаров широкого ассортимента, большей частью импортных, кроме того, в них можно впервые было купить готовое платье, а не заказывать у портных либо шить самому. Основной соблазн таких поселковых лавок -- "эксклюзив", небольшое количество "дорогих" кофточек и юбок для местных модниц.
   Тапки, как же вы нам нужны! Обуви несоизмеримо больше, чем одежды, что радует особо. От шлепок до сапог, резиновых и кожаных. Разница объяснима: сельские женщины и сами себе да домочадцам горазды пригожий халатик или труселя пошить. А вот обувь никто тебе не стачает, за редчайшим ныне исключением тех везучих сёл, где ещё есть сапожник.
   Ручной и механизированный инструмент, но немного. К великой радости, в магазине оказалась и техника. Старый мопед "Верховина", сейчас про такие уже забыли. Главный инженер мгновенно вцепился в него, как удав, ему мотаться постоянно от "нефтянки" до кузни. Надеюсь, и подальше покататься придётся. Сразу отогнали к механикам.
   -- Ничего, резинки поменяем, шлифанём-протянем, пнём и побежит.
   Посреди очередной партии особо выпендривался новенький мотороллер "Муравей" с почти игрушечным кузовком, доставшийся хозслужбе, и два мотоблока "Агрос", радость агронома. Правда, механики не дали особо полюбоваться добытой техникой, сразу забирая её под железным предлогом "брысь-брысь, сперва подготовить надо". Ширится наш гаражик.
   А вот китайских великов всего три, наверное, неплохо уходили.
   Людей, оставшихся без расчёсок и зубных щёток, искренне радовало всё выгружаемое из кузова: недорогая посуда и канцелярия для школьников, довольно скудное количество бытовых электроприборов и средства гигиены, китайская парфюмерия и польская косметика.
   Какое просветление сошло на нас!
   Как же мы зажрались в том мире, сами себя заставляя под воздействием "долбоящика" каждый день и месяц покупать и покупать всё, что нам впаривали или подставляли под дурной взор. Дороже и дороже, престижней и ярче... И вот он, момент истины: когда из кузова начали доставать лампы "летучая мышь" и керосинки, улица взорвалась аплодисментами. Дикость? Нет, ребятишки, это правда жизни.
   Очень много тканей, от дешевых и практичных цветастых ситчиков до тяжёлого сукна, годного на пальто или куртку. Постельное бельё, одеяла. И целых три старые швейные машины с ручным приводом! Две современные тоже имелись, но энтузиазма пока не вызвали. Как же нужна энергия...
   Стемнело уже на второй ходке, и Бероев не выдержал.
   -- Командор, отпусти, тревожно мне что-то. Темень, движки гудят. Сам с тремя бойцами, рациями и двумя ДПМ встану у перекрёстка дозором. Прыгнем в пустой "газон" и мигом там. Надо закрыть проезд хотя бы с северной стороны, не нужны нам сейчас неожиданности. И третий взвод соберу для пешей мангруппы, будут в замке в боевой готовности.
   Гонта мотался с грузовиком туда-сюда. Сталкеры вдвоём возили на своей, оборачиваясь очень скоро. Да, мы очень торопились, ни грамма товара не должно пропасть либо достаться другим. В сотый раз выматерился на нашу гендерную статистику: Замку жестоко не хватает мужиков, засылайте, сволочи! А если гашеных ментов или бандитов, хрен знает, кто они на самом деле, начнут искать сокамернки? Если объявятся и другие претенденты? В хищном лесу битая дичь долго не лежит. Очень не хотел я его отпускать, но отпустил, уже привык полагаться на мнение специалистов. Раз так говорит, значит, опасность действительно есть. Сказать, чтобы ещё и помпы взял, вдруг хищники? Посмотрел на него и не посоветовал, поняв, что буду выглядеть идиотом.
   -- Давай. Связь держи.
   Как уже говорил, обошлось.
   Такой подарок от сталкеров дал мне колоссальную нишу для тех грузов, очередь которым подошла бы хрен знает когда. Не говоря о провианте.
   "А что бы ты всё-таки сказал народу, если б не удавшаяся операция разведки?"
  
   С утра следующего -- третьего -- дня было запланировано расширенное совещание с докладом Демченко. Перед этим я ему сказал следующее:
   -- Помнишь, Сергей, я тебе обещал и требовал, чтобы все отчёты о путешествиях ты предоставлял мне лично? Обещаю, так оно и будет, есть темы, про которые никому знать до поры не надо. Но сегодня, согласись, не тот случай.
   -- Да я понимаю, шеф. Просто не люблю сцену.
   -- А ты полюби, полюби. Ты уже начальник, разживёмся мужиками, подкину тебе еще пару звеньев, будешь обучать и командовать. Дальше -- больше. Настанет время, Серёжа, и ты засядешь в кабинете с окнами на реку и с цветными карандашами на столе, и будешь обводить по разведданным целые континенты и архипелаги. Эти синим, вот эти красненьким... А секретарша в короткой юбке и с чёрными чулками в крупную клетку будет низким блядским голосом предлагать тебе кофе из турочки. Или "американо"?
   -- "Американо", что я, турок, -- скептически ухмыльнулся Демченко.
   -- Очень хорошо! -- обрадовался я. -- Умни себе в голову, Демон, твое первое оружие -- слово. Как и второе. А личный пример на третьем месте. Сам ведь не стрелял, как я понял?
   -- Не довелось в этот раз.
   -- Значит, хорошо владеешь оружием. Теперь вот о чём. Сами-то хабарнулись?
   Командир сталкеров поджался.
   -- Так не без этого. Закон войны на выживание.
   -- Да нормально, я не против, всё понимаю... Только вот что я тебе скажу: ты делай всё правильно в этом вопросе. Никаких процентов я тебе устанавливать не стану, это игры для дураков. Лучше всего будет, если всей стаей сами моральную дельту определите. Исходя из совести и разума. Что нужней, кому нужней и сколько надо. Договорились?
   Сталкер молча кивнул.
   -- Мало того, слушай мой отцовский тебе наказ. То, что вы сделали там неподалёку схрон, это к бабке не ходи. Это у тебя, извини, на лбу. Но мне нужно, чтобы вы лепили не книжный схрончик для тинейджеров с шариковыми пукалками, а создавали нормальные засекреченные мини-базы по аналогии с белорусскими предвоенными для перспективных партизан. Три штуки, этим пока и ограничимся. Под это дело я тебе разрешу системно подтыривать воровскую добычу. Мало того, помогу, если надо будет, и внешними поставками. Условие одно: я должен достоверно знать, где они находятся и что там есть, без обмана. Прошу понимать правильно, если вы всем кагалом когда-либо не вернётесь с дальнего рейда, я должен знать место возможного укрытия. А если, и это самое главное, спаси Создатель, вас всех в недобрый час единомоментно приложат, то новые группы, случись оно так, никак не должны опять начинать с полного нуля. Ибо наши российские следы должны каменеть на этой земле, вцепляясь в новые владения намертво, а не отползать к Замку при каждой неудаче.
   Демченко покачивая головой, проникался, представлял... Ну, а как ты хотел, сынку?
   -- Вот я тебе сказал, как мужик мужику и как руководитель руководителю. Мы поняли друг друга?
   -- Понял, Командор. Всё понял, теперь всё по-серьёзному будет, обещаю.
   Пожали руки и сели ждать остальных, народ довольно дружно подтягивался, рассаживался вокруг стола. Места вскоре кончились, нукеры побежали за стульями. Почему заранее не подготовили? Кому не хватило сидячих, устроились по залу.
   Сергей доложил всем о рейде, подробно, в деталях. Потом показал вычерченную схему разведанных мест, ландшафт, высоты, расстояния по спидометру, ориентиры. После этого я предложил всем желающим выступить с мнениями и предложениями по итогам услышанного. Не отвлекаясь при этом на текущие производственные вопросы и все идеи, не связанные напрямую с итогами рейда.
   -- Только прошу доступно и без узкоспециальных вывертов.
   Первым выступили ребята из отделения электриков-радистов.
   -- Это... После того бардака, что творился в эфире уже с первых минут рейда, нужно принять срочные меры. Еще раз проинструктируем всех по порядку и правилам эфирной связи. У этих ментов, между прочим, станция в машине стояла, а некоторые тут впрямую фамилиями и должностями кроют, -- с этими словами Юра строго посмотрел на меня.
   -- Дальше идем... Мы разделим диапазоны между военными и хозслужбами, с запасными каналами. Военным, сталкерам и шерифу нужны нормальные носимые станции, а не эти "мыльницы", мощней и дальнобойней, марки и модели мы подадим в заявке. На "газон" автомобильную рацию нужно срочно ставить... на джипе пойдёт. Нам и в диспетчерскую надо ставить стационарные станции. Всем надо поменьше говорить, побольше слушать эфир. Болтун -- находка для врага... Так как энергия пока в дефиците, предлагаем протянуть между службами проводную армейскую телефонную связь старого образца. Все вы видели в кино -- ручку покрутил и говори. Точки связи определить отдельно, тянуть и в кузню, и на "нефтянку". В принципе, тут расстояние большой роли не играет. Пока, во всяком случае.
   Потом слово взяла Зенгер.
   -- Товарищи! Медсанчасть может обеспечить разведку, как и всех остальных... командированных... личными наборами перевязочных средств, жгутами, но, разумнее будет приобрести, или как это у вас называется, еще и армейские аптечки. Кроме того, учитывая случившееся, мы вправе предположить, что контакты с посторонними людьми продолжатся, а контингент будет самый разнообразный. Эпидриски будут возрастать. В этой связи я намерена провести стопроцентное комплексное вакцинирование населения, в том числе от вирусного гепатита и против столбняка. Первыми готовятся сталкеры, военные, милиция, все, кто работает за стеной. Отказы приниматься не будут, за исключением противопоказаний. Прошу начальников служб провести работу. Возможно, нам придётся устраивать карантинный пункт передержки за пределами посада.
   Каждое выступление дебатировалось, а наш секретарь Неля тщательно фиксировала всё в протокол.
   Главный инженер потребовал срочно вывезти промышленные холодильники.
   Завхоз потребовала от командиров и начальников срочно предоставить ей списки с размерами одежды и обуви подчинённых. Всем всё срочно.
   А разлюбезная наша Елена Михайловна выступила с настолько революционным предложением, что все на минуту оторопели.
   -- В связи с тем, что мужского населения явно не хватает для выполнения их функций, -- Лагутина строго посмотрела на Гонту, -- прапорщик, прекратите, вы не в казарме... Я предлагаю высвободить мужиков, заместив один взвод сводным женским. У нас три швеи, этого много, пока что, во всяком случае. Есть резерв в клубе, в банно-прачечном, на кухне. Сейчас нет другого выхода, как разрешить женщинам служить в караульной службе. После обучения и инструктажа наши женщины вполне способны патрулировать на стенах, не велика наука. Поправится ситуация, вернемся на свои места.
   Тут, конечно, пошло-поехало, да с красками. Мужики подняли такую пургу -- запахните ворот, особенно старался прапорщик. Женщины тоже наседали. К моему удивлению, идею полностью поддержала Зенгерша, заявив, что они все военнообязанные, а она так вообще в звании капитана.
   -- Они там на стенах на молодёжь во дворе вечерами пялятся, -- аргументировала врачиха, -- и мечтают на закат с васильковым взором. Это и бабы сумеют.
   А капитан Бероев... Бероев тем временем корчил нарочито кислые рожи, кхекал, мекал, но против слова не сказал! Почуял, что именно так может сбыться его мечта о постоянных дневных мотопатрулях по ближайшим окрестностям, плешь ими мне проел. До сей поры не получалось: один взвод на стене, мангруппу на патрули не разобьешь -- хана боевой и политической, а с хозработ бойцов не снимут, никто ему не даст, слишком часто нужна Замку мужская сила.
   Наконец, настало время выступать ему. Капитан достал обширную шпаргалку, все насторожились.
   -- Руслан Владимирович, только прошу не затягивать, -- предварил я.
   -- Разведка выявила ряд обстоятельств, заставляющих нас уточнить планы обороны Замка. Что, по нашему мнению, подлежит исполнению. В караулы поступили еще два ружья, что позволит изменить порядок. Теперь заступающая смена берёт ружья из пирамиды, самостоятельно заряжает и уходит меняться. Сменяющиеся уходят в дежурку, где разряжают свою пару ружей, осматривают, протирают. Эта схема позволит сохранить оружие и повысить...
   -- Капитан, если можно, без таких подробностей, всем работать надо, -- возникла Зенгерша.
   -- Зону открыли рано, но раз уже открыли, необходимо установить порядок ношения оружия гражданскими и строго ограничить дальность выходов. Далеко -- только с охраной. Необходимо установить вокруг замка и зону безопасности, предлагаю радиус в километр. По границам установить сигнальные мины, вкопать таблички с предупреждающими надписями. За границу выход гражданских будет воспрещён.
   Все пока молчали. Капитан заглянул в шпаргалку и продолжил:
   -- Так как, судя по докладу Демченко, у нас обнаружился реальный противник, отныне каждый посторонний человек должен восприниматься, как потенциальный враг, с принятием должных мер. Нужны оперативные досмотровые группы. Так... Полученные пулемёты резко усилили наш оборонительный потенциал, однако, одного этого мало, вследствие отсутствия наличия обученных бойцов. Так... Предлагаю незамедлительно открыть курсы стрелковой подготовки гражданского состава. Кроме того, требую вменить в обязанность некоторых гражданских лиц постоянное дежурство в режиме частичной готовности, с соответствующим обучением.
   Народ постепенно начал ворчать.
   -- Так как наши радисты постоянно находятся в башне, предлагаю именно там обустроить пулемётную точку кругового обзора, обслуживание которой поручить именно радистам на постоянной основе. Имеющийся метательный снаряд в башне подлежит срочному освоению в тренировочных стрельбах.
   Ну, чувствую, Бероев сейчас наслушается.
   -- Предложение товарища Лагутиной заслуживает обдумывания и всестороннего изучения. Из плюсов предложенной схемы организации службы караула и перехода на четырехсменный график я вижу возможность создания мобильных патрульных групп, курсирующих вдоль границы леса с юга и севера, а также до перекрёстка, можно и по дороге на оперативно приемлемую дистанцию. Эти же группы в состоянии вести обследование лесов поблизости и сплошную зачистку местности от хищников, производить своевременные аресты и досмотры. Для работы будут необходимы средства обеспечения. Про сигнальные мины я уже говорил. Нужны ракетницы. Стоит рассмотреть варианты установки на потенциально опасных направлениях минных полей и ловушек...
   Всё. Вот тут хватит.
   -- Так! -- встал я. -- Спасибо, капитан, садитесь.
   Бероев сел на место, весь недовольный. Остальные перешептываются, косятся на капитана, кто-то хихикнул.
   -- Друзья! Многие ваши предложения, очевидно, нужно внедрять сразу, другие будем рассматривать. Комендант Лагутина составит график и лимиты заявок. Я же сейчас хочу сказать о другом. Однако, это самое важное на сегодняшний день.
   Прокашлялся легонько и продолжил.
   -- Как я вижу, настроение всё более тревожное, паршивое. Мы уже готовы воевать. Мы уже практически готовы поставить под ружьё, и, соответственно, под пули, наших женщин. Завтра придётся привлекать к военному делу и вооружать наших детей. Я, кстати, двух уже почти вооружил... Это неправильный путь. Это дорога в никуда, тупик! С таким подходом Замок постепенно превратиться в огромный блокпост посреди Афганистана, откуда мы будем бояться высунуть нос. Уже поступило предложение ставить настоящие мины, арестовывать всех с утыканием мордой в землю. Мы готовы сажать людей в карантины, готовы отшивать и стрелять при непослушании. Парадокс в том, что отмеченные мной меры действительно разумны! Но только не в рамках необходимой нам стратегии.
   ...Нам нужно все -- оружие и техника, оборудование и знания. Но более всего нам нужны люди! Новые люди, которые придут сюда и встанут рядом. Нужны специалисты, нужны работники. Нас должно быть много, очень много. И мины тут не помогут, аресты только навредят. Кого арестовывать, если никого, нахрен, нет! Все обходят нас за тридевять земель. Демченко, скажи, ты с ней говорил, -- найденная тобой женщина ходила по шоссе туда-сюда, почему прошла мимо?
   -- Говорит, испугалась, -- пожал плечами комсталк.
   -- Вот вам мины и карантины... Она пробежала сломя голову, лишь бы оказаться подальше от Замка Черного Властелина! Вокруг нашего анклава бродят люди, но боятся подойти, здесь не белоснежный санаторий светится огнями дискотек, а серая громада без единого огонька, в целях светомаскировки. Над которой даже флага нет. Люди умирают от голода, прячутся, их жрут хищники, они убивают друг друга... А должны быть здесь! Чего мы боимся? Все в этом мире оказались примерно в одно и то же время. Уверяю вас, капитан, "подноса" с "шишигой" мин в кузове нет пока ни у кого! Отныне всем прямой и конечный приказ навсегда: научитесь мыслить по-имперски! Именно Империю мы тут будем создавать. Со своей валютой, армией и наукой. Империю, каждый имперский житель которой будет гордиться своим званием и твердо знать, что его боится и уважает всякая ракалья этого мира. Это есть единственная достойная цель, ради которой мы, жители далекой ныне России, будем здесь уродоваться. Остальные варианты нам неинтересны, они не для нас. Это другая стратегия, стратегия расширения. И здесь я ни с кем советоваться не буду, пока я тут генералиссимус и вождь.
   И тут я познал, что видели вожди во времена оны со своих высоких трибун.
   Лица единомышленников, которых вдруг пробило. Которые увидели не просто очищающий свет, а в страхе бегущую от них тьму. Лица будущих имперцев, у которых ныне нет даже запасных носков, но которые единожды поняли, для чего и для кого они пашут, как волы.
   -- Вечером соберётесь без меня, составите другой план. Годный. С первыми шагами я вам помогу. Елена, вы говорили, что в клубе есть девушка-художник? Так? Мобилизовать, сделать большой щит с надписью примерно такой: "Русские люди и представители других национальностей РФ! Замок "Россия" ждёт вас. Нам нужны вы все: женщины и старики, дети и инвалиды. Все специальности и все умения будут востребованы. Гарантируем безопасность, медицинское обслуживание, проживание и питание. Следуйте указаниям на табличках". Щит незамедлительно установить на перекрёстке -- Бероев. Позже мы поставим там не секрет, не засаду, а нормальный блокпост с полной блокадой трассы и пунктом встречи наших новых людей, с питанием и обогревом. Рядом с главным щитом, но уже на нашей дороге поставить еще один, с надписью: "Вы входите на охраняемую территорию "Россия", при подходе к замку выполняйте указанные на табличках правила поведения". Аналогичные первой, таблички меньшего размера надо установить в разных местах трассы на удалении от Замка -- исполняет Демченко. Триколор пошить сегодня же. Прошнуровать по краям для прочности, по белому полю сверху-слева -- одна звезда, это мы. Звёзд будет много. Геометрию, размеры звезды, каким цветом, -- разберётесь, нейлдизигнеры и креаторы завсегда найдутся. Флаг установить на башне, рядом с антенной, которую поднять по необходимости. Радистам хозблок даст людей по запросу. Исполняют: завхоз, и ты, Юра. Ночами на угловых башнях -- сигнальные огни, при появлении энергии флаг подсветить. Хватит бояться, мы начинаем экспансию. Всё, совещание закончено, обдумывайте... Демченко, задержитесь.
   Я вышел из-за стола, прошёл через весь зал и ушёл в спальню, покурить. В таких случаях надо уходить сразу, пусть думают сами. Через десять минут в гостиную, сопровождаемая командиром сталкеров, робко зашла маленькая светловолосая женщина. Эх... Уже успели напугать страшным Сотниковым.
   -- Добрый день Елизавета. Вот решил лично познакомиться с первым встреченным человеком, попавшим сюда не с нами... Как себя чувствуете, как дочка, как устроились? Наши выводы о том, где мы и что мы, вам Демченко выложил, повторять не надо?
   -- Спасибо. Медики только что нас осмотрели, сказали, что всё нормально. Дочка знакомится с замком, она во дворе. Устроили нас вполне уютно, дали комнату на той стороне, будем обживать, -- тихо сообщила Казанцева. -- Сергей вкратце уже рассказал мне и про Замок, и основные события.
   -- Работать готовы?
   -- Конечно, только вот дочь еще маленькая...
   -- Не волнуйтесь, у нас детский сад уже работает. Что, не сказали? Есть. Историю вашу я в пересказе Демченко слышал, так что пытать не стану. А работать надо, у нас все руки на счету... Простите, а кто вы по основной специальности?
   -- Мы из Уфы. Я инженер-технолог с нашего НПЗ.
   Демченко стоял красный, как рак, можно к пиву подавать, косячина.
   -- Лиза, дорогая, вы себе даже не представляете, как вы нам нужны! Скажите мне пожалуйста сходу, как определить октановое число бензина, лаборатория нужна? Какие реактивы?
   -- Какие еще реактивы? -- недоумённо переспросила Казанцева. -- Есть моторный метод, есть... В общем, самое простое, это провести экспресс-анализ обыкновенным октанометром. Неплох компактный МХ-10, измеряет октановое, цетановое дизтоплива с помощью любого ноутбука, простенький, подключается через USB, драйверов и установки программного обеспечения не требует.
   Интересный сегодня будет сеанс, подумалось мне. Первый раз без оружия, будем затыкать технологические дыры. Смотрящие так и держат четыреста килограмм. Два раза опускали на 300, как ни анализировал, причин и поводов для такого "наказания" я понять не смог... Все эти дни состояли из решения нескончаемой вереницы мелких проблем и бесконечного разбора предложений разной степени разумности. Я изо всех сил старался думать позитивно, а в лица смотреть жизнеутверждающе. Профессионально получалось, хотя, на самом деле, я постоянно под стрессом, постоянно в ожидание удара. Завёл себе оперативно-производственный журнал, где фиксирую моменты, требующие личного участия. Уже полно записей. Вот посмотрите, например:
   "Дворник, Бугуруслан, пожилой тёртый татарин, вместе с женой выдвинули: ночами могут патрулировать замок изнутри. Всё равно днём спят, во дворе работают вечером и утром. Просят хотя бы "второй Бердан, какой остался у меня дома, в промасленные тряпицы завёрнутый". Значит, есть опыт. Может и нужно.
   "Медики. У всех жителей Замка следует определить группу крови и нанести в той или иной форме на одежду. Как в армии".
   "Образовалось группа "научников", пока что двое. Расширить. Профессор, физик, Абакан, сухонький мужчина лет с полтину, не профессорского вида, ни за что не подумаешь. Женщина, аспирант, химия, Питер. Глаза мудрые. Готовы развернуть наблюдения, невзирая на отрасли знаний. Просят приборы, от астролябии до гигрометра. Еще телескоп, карты на бумаге и литература на любом носителе".
   "Две семьи просят выделить дома в посаде. Обе из Ставрополья. У всех есть основная работа. Лагутина и главный категорически против, не верят, что при такой загрузке можно вести еще и домашнее хозяйство"... Я верю, у меня почти все люди посёлка так жили. Выделить?" Сюда бы пяток семей наших староверов... Но кержаков у нас нет.
   "В южном лесу, почти напротив аэродрома, бойцы хозотряда обнаружили большую поляну. На площадке в 200 м.кв. в штабеле калиброванные бревна, сосна, очень много. Состояние материала отличное. Следов лесозаготовки нет, единичных порубов нет. Как их вывозить? Где взять трелёвщик?" А нам строиться предстоит.
   "Кроме хвойных деревьев и лиственных средней полосы здесь есть бук. Часто встречаются дуб, граб, каштаны. Охотники находили самшит, но редко. Проработать. Последний обладает необычайной прочностью, отрицательная плавучесть. На что годен?"
   "Животные. Благородный олень, тур, кабаны -- здоровенные (!), серна. Часто видят больших медведей (гризли?), два раза наблюдали зубра, все замеченные волки -- крупных размеров. Найдены следы хищника из кошачьих, предположительно рысь, есть косули".
   "Хозяйственники закончили осмотр подземного канала под замком. Выбрали, по их мнению, удачное место, решили там проектировать установку турбины мини-ГЭС. Однако тоннель канала служит канализационным стоком, куда валится всё из наших нужников. Уходит куда-то вниз по течению. Сюрприз -- куда уходит дерьмо?". Кстати, выход так и не нашли.
   "Потомственный браконьер, низовья Оби, требует лодку с мотором, лучше две, тогда они с сыновьями завалят нас рыбой. Да хоть на вёслах. Верю. "Мерк"? И "баджер" -- решаемо. Но с бензином непонятка, будет ли? Выдержит ли японец? Разобраться, что за топливо в оставшихся бочках -- долго рисковать не можем. В трёх обнаружилась солярка -- качество? Хорошо бы енисейские длинные "ветки", но спецов по постройке нет. В любом случае, браконьеру надо срочно помогать. Сожрут на реке? Опять оружие!"
   "На пароходе перебирают двигатель, шаманят, хотят красить. Что за проект судна, капитан не знает, все детали заказывает путём заноса в кабинет. Воспитать! Пытается напугать Лагутину страшным словом "брашпиль".
   "Есть хороший буровой мастер, Гыдань, Тазовский, но ничего не смыслит в производстве топлива. "Нефтянка" осваивается в половину ресурса, мини-НПЗ так и не запущен". Самый больной мой вопрос... Получается, что в целом комплекс, хоть уже и не лежит на боку, но еще не встал с колен, как говорили на краевых совещаниях. Дугин днями пропадает там, естественно, требует литературу, клянётся, что постепенно разберётся сам и превратит нефть во что-то годное для заливки в бак. В ближайшее время на этом фронте я жду прорыв, появился технолог. А пока энергии у нас считай, что нет.
   "Клуб сделали в соборе, все "за". Там же, в подвальном будет библиотека и читальный зал. Появится энергия -- поставим ноуты. Завклубом нужен баян, две простые гитары, шашки, шахматы, домино и лото, свечи, керосиновые лампы. Еще я должен приказать завпищеблоком выдавать клубу понемногу печенье и чай, чтобы люди могли вечером культурно посидеть".
   "Группа православных верующих -- с просьбой найти попа. А если не найду, всё едино должен дать добро на строительство часовенки между замком и посадом. "Рано или поздно сюда попа закинут, как без этого" -- они уверены, интересный момент на "подумать". Вызвавшиеся готовы всё делать самостоятельно во внерабочее время. Активисты предложили на пупе притащить к месту стройки достаточное количество брёвен с лесного хранилища"... Вот так вот. С одной стороны, неплохо бы проверить мастерство зодчих, нам дома строить надо будет, причём такие же кондовые, какие уже есть в посаде. С другой, разрешать людям уродоваться на каторжных работах... я не поп. Не знаю пока, что делать.
   "Вчера попробовал (по настояниям Бероева и Уксусникова) заказать живой биологический объект -- собаку-"самоеда". Отказали, нельзя. Нужен Ход, пока нет".
   "Уголь по ежедневному расходу в бункерах замка быстро кончится. Кухня жрет. Где он тут? Геолог?"... Геологом мы не разжились, геолог смерть как нужен. "Хорошо бы найти опытного топографа".
   "Агроном, женщина, Краснодар, все истребованные семена (по минимуму) получила. Планирует посадить разного, но понемногу. Сады, по её словам, в хорошем состоянии, а большими огородами за кузней нужно заниматься сейчас (пометка: "уже начали"). Участки посада -- раздавать, оживлять. Срочно! По хлебу, как говорит, будет очень сложно, если не решить вопрос с малой механизацией, техникой (лошади? кто?). Клянется, что кукуруза будет в избытке. Готова делать ставку на кукурузу, упирает на лучшее соотношение "затраты - результат". Чёрт его знает, я один раз в жизни видел, как эта кукуруза растет... Таким числом работников мы себя "землёй", в полном ассортименте возможного, все едино не прокормим, так что прислушаемся к опытным людям. Я попытался влезть в вопрос, поругался, тут же отказался от продолжения спора; пусть делает, как считает нужным. Наврёт -- вот расстреляю, чес-слово!
   "Электрик, Дима, Чебаркуль. Просит добро на "создать уютный бар". Ушлый, хитрый. Предлагает визиты по талонам за доблестный труд. Есть в том идея? Смешно или нет? Думать, думать. Готов сам гнать самогон высших номенклатур. Явно не врёт".
   "Уксусников. Особый контроль за психическим состоянием, выявление склонных. Тихо, мягко, поглядывать. Чаще заходить к новеньким, согласовать с медиками, чтобы не было разнобоя, вести базу".
   "Бани на запуске. Простыни и еще раз простыни! Полотенца. Лагутина предлагает график, но в отделения "недо-сауна" -- тоже талоны. Сговорились с электриком? Зарождение товарно-денежных? Найти экономиста-финансиста. Архиважно! Скоро будет нужна валюта с выходом вовне. Намерен торговать и оказывать уникальные услуги (какие? наметить). Мне нужна валюта -- должна стать лучшей в этом мире. Как? Схема, план, этапы".
   "Лагутина. Проработка первичного КЗОТ в части поощрений и наказаний. Отказники -- перевод на другую работу, вакансий больше, чем можно представить. Дать людям понимание, что можно лепить из себя кого хочешь, хоть лётчиком будь, если умеешь. Поощрения -- подавать списки индивидуальных заказов по мелочам, что хочешь, но в разуме. Злостным: выселки на срок? Сразу к чёртовый матери за реку с мешком сухарей?"
   Пятый день пошёл.
   Я сижу в раскладном туристически-пикниковом кресле. Глубоком матерчатом. В подстаканнике парит кофе. Мягко и кайфово. По-хамски себе выписал, ибо Главный. Ну, вы уже знаете мои взгляды на этот вопрос. Да лёгкие они, я еще три штуки приготовил для начальников: Бероеву, Лагутиной и Зенгер. И что вы думаете? Обрадовались, правда, Бероев поставил свой в дежурке, теперь приходит туда и сидит.
   Отдыхаю после сельхозработ. Сельхозработы пока варварские, ручной египетский труд, но работали все, кто не на сменах. Сам же обязал всех без исключения отдавать часть рабочего и личного времени созидательному труду, ныне это "посевная на макушке", как говорит агроном. Начали вдумчиво прочёсывать всех тех, кого в суматохе записали как "работник сводного хозяйственного отряда" -- нашли спецов. Вот и вышел я с утра в поля, вместо тренажёра. Чувствую, что совершил непростительную, хотя и политически оправданную ошибку -- всё болит. Ну его, это надувное бревно, буду отмазываться сам у себя. Если получится, Сотников строгий.
   Через открытое окно гостиной слышна суета у распахнутых ворот замка. Принимают новеньких. За два последних дня мы увеличились на девятнадцать человек, пришли три большие крестьянские семьи. Вот и еще кого-то привели, люди прочитали, пошли на магнит. Это еще далеко не Империя, до того плыть да плыть, но они, наверное, что-то такое чувствуют. Потому и идут к нам.
   И будут приходить.

Глава 8

Демченко Сергей, парламентёр, баскак

и обличитель общественных язв.

  
   Крепко отличается жизнь сталкера книжного да игрового от реальной работы попавшего на такую должность здесь. В первом случае на огрызке ландшафта квадратиком 10 на 10 км. действует толпа романтических отморозков, числом таким, что в пересчёте на единицу площади создаёт плотность населения больше, чем в большинстве же регионов России. Сам образ жизни их наталкивает на мысль, что половина из них импотенты, а половина пидорасы -- самые крутые и уважаемые вообще годами живут на огрызке без женщин, и ничего, вполне удовлетворены. Они бродят, что-то ищут и исследуют там, где уже каждый сантиметр обоссан, где каждый куст трижды осмотрен до нанесения на карту точного количества веточек. Плотность заставляет их палить друг в друга при встрече, что никак не мешает почти совместно квасить в барах, чудодейным образом сохраняя здоровье. Экономика происходящего их не грызёт; редкие подкустные ништяки у них покупают очень дёшево, но средств хватает даже на экзоскелеты, мизерность моторесурса которых в условиях среды страшно представить. Их постоянно хреначит током, окутывает ядовитым газом, по ним чиркают пули, их кусают, травит ядовитая сопля, свисающая с потолка -- живы, черти! Вообще иммунитет у населения опасного огрызка потрясающий. Количество суммарно убиенного за день по Z.O.N.E. монстрятины не приводит к эпидемиям холеры, несмотря на то, что сталкера категорически не любят лопаты.
   Но, несмотря, на всё сказанное, нужно признать, что жизнь у них весёлая и интересная. Они свободны, разгульны, вольны в выборе мишеней. Сталкеры из книг сидят у костров, слушая рулады под гитару, и всякий, кто умеет как-то брякать на инструменте, гарантированно найдет своих благодарных слушателей. Они вольны чатиться с помощью вечных неразряжаемых КПК, они в курсе и в теме. У них нет начальников -- лишь условные главари. Не понравился -- ушел, везде одинаково романтично и ядовито. В рот ветерану смотрит молодняк, ловя каждое слово, впитывая каждую новую легенду. И про них пишут книги.
   Про нас вряд ли кто напишет, не о чём.
   Найти что-то ценное, как выяснилось, чрезвычайно сложно. Нашли магазин поблизости, и всё. Далее -- рутина, без просвета и продыха. Бесконечные хозработы, поручения в духе "мальчик, сбегай". Никого твоя деятельность, по большому счёту, не интересует, у всех свои дела, свои заботы. Ты вечно что-то упускаешь, не знаешь, что произошло -- никто тебя просвещать не собирается, а новостных СМИ нет. На этой планете риск работы сталкера, пока что, во всяком случае, сродни риску охотника, не более. Только охотники приносят добычу каждый день. Гитара? Я вас умоляю. Костёр? Только если траву палишь на полях. Женский пол есть, но на шею грязным мужикам, только что вернувшимся с рейда, никто не кидается. С барами вообще завал! Страсть, как плохо у нас с барами... Отдельно бесит топосъёмка, скучнее работы не видел. Сбор гульбария по наказу научников... Надо в настоящее дело, а его нет. Все обстоит так, что это самое Дело ты должен вычислить сам -- не можем пока. Нам дали ПНВ, но экзоскелетов всё нет, как нет -- тащили мы тут с Гоблином одну местную косулю...
   Может, я обратно в журналисты хочу? А что! Создать газетку "Новая Россия" в четыре полосы, собирать сплетни, большую часть тиража распространять по сокамерникам, а поздними вечерами спокойно сидеть в клубе за шашками или на скамейках площади с девчатами из посада -- на гитаре я могу, и неплохо.
   На самом деле у меня лёгкий депресняк. Нужно Дело.
   Отправиться искать анклав с условным названием "Лесник", как я планировал, не получилось даже через две недели. Сначала мы были заняты установкой знаков -- машиной по трассе и пешедралом вокруг замка. Дело было срочное, покататься удалось немного (чаще ручками-ножками), а тут ещё наш главный инженер, зайдя в автомастерские, подложил мне жирнющую свинью. Критически оглядев наш автомобиль, он неожиданно спросил, причём в присутствие механиков, Гонты и шерифа, то есть свидетелей и комментаторов. Обычное дело, мужики тусуются около техники, тёрки трут, власти кости мнут. Уже традиция, автомеханики бокс-мастерские обуютили, воссоздали гаражную ауру "Побег из курятника".
   -- Скажите, Сергей, а вы не боитесь на ней кататься?
   -- Не понял, Евгений Иванович, в чём должна быть причина моих опасений? -- я не заметил подвоха.
   -- Машина всё еще бандитская, -- нежно погладив кузов, заявил он. -- Кровной, так сказать, мести не опасаетесь?
   У меня похолодело внутри. Всё, здравствуй, здравствуй, новый гемор. Ну, а сам-то что, не мог сообразить раньше?
   -- Точна-аа, -- выпятив нижнюю челюсть, прошипел не ко времени заглянувший Гонта. -- Масть та же! "Папа, папа! Там в лесу та самая машина стоит, что нашего дедушку застрелила! Горчичная! Ты еще их на кол посадить пообещал! Буди дядю Витю и братиков, я за ружьями побежала!"
   -- Могут, были случаи, -- авторитетно подтвердил Петя Уксусников, наш шериф. -- Суд Линча есть один из главных атрибутов хаоса. Правы Евгений с Гришей, машину сперва перекрасить бы надо.
   Лунёв, только что поднявшийся с самодельной подкатной тележки, услышав такое рацпредложение, взвыл раненой волчицей:
   -- Не дам уродовать! Это заводская окраска, тут три слоя, полировка, вы что, охренели? Где я вам так же покрашу? Или вы предложите мне кисточкой малевать?
   -- Ну, зачем тебе... -- философски заметил прапор, -- позови деток с детсада, дай им кисти, через час тачку никто не опознает, даже через лупу! А если серьёзно, то инженер важную тему поднял, нельзя на такой выезжать, угробитесь. Так что, братушки, налицо конфликт.
   -- Командир, не дам, лучше пристрели, -- уперся Костя, умоляюще глядя на меня. -- Что хотите... Не дам!
   -- Ну что, вы, ей богу, -- вступился за несчастного Кастета Дугин, -- какие кисти, какие дети! Вы что, из пещеры вылезли? Не надо ничего красить, действительно, очень добротное покрытие. Есть специальная плёнка, уж не знаю, "нано" или "ненано". Заказать с килограмм у Сотникова, как и инструкцию к ней, потренироваться на кошках, вырезать фигурные профили двух цветов и вперёд. Художница есть, подскажет, нарисует.
   Кастет с надеждой обернулся, стоя уже у дверей.
   -- Точно, как же я сам не подумал!
   Заказали мы эту плёнку. Естественно, Сотников ни разу не подорвался наш заказ исполнять впереди всего прочего, он всё больше инструментами занимался.
   А потом нас припахали на охоту, ну, это мы без обид.
   Получив наконец-то, материал, мы три дня тренировались, с учётом того, что основную работу никто не отменял. Ходили на зачистку хищников и за добычей, пристёжкой -- на рекогносцировку и примитивную съёмку местности, пока нас не сменили три охотничьих звена, набранные из вновь прибывших, размещённых в посаде крестьян из Ростовской области. Мясо в анклаве теперь не переводится, в этом мире дичи много. Правда, по словам Сотникова и шерифа, людей из "краёв настоящей охоты", место здесь не то, типа "лось не тема, косуля -- блажь". Им равнину подавай, где вероятны стада мягоньких копытных, а не костлявых косуль и местных лосей, жёсткое мясо которых нужно варить минимум восемь часов.
   Охотников, как, впрочем, и всех остальных мужчин посада, наш Командор вооружил всё теми же "бенельками", но уже "рафаелло". Не побоялся! Я, если честно, сомневался, что так будет, привык к лапше на ушах по поводу огнестрела у народа. Он заказал и дал, спокойно и без пафоса. Правда, пока без короткоствола. Так тихо разрешился мучивших многих наших вопрос: вручит ли Главный населению оружие, или как Путин с Медведевым, будет десятилетиями продолжать умело морочить голову многословными "не моги, порежешься". Оружие в дом получили все, кто живёт и работает вне стен. Остальные мужики держали закреплённые согласно мобпредписанию "бени" в пирамиде дежурки, а всякое хождение по замку с расчехлённым и заряженным стволом шеф запретил напрочь кому бы то ни было, поручив Уксусникову взять эту тему на контроль, включая проверку состояния стволов. Ружья брали при выходе на природу и то далеко не все, рыбачки-спиннингисты на плёсе имели один ствол на группу. Получив ружья, большинство потеряли к ним всякий интерес, Гонта силком на стрельбище загоняет.
   В деревеньке, между прочим, вакантным остался всего один двор, и за него шла драка. Так что, недавно разметили шесть участков под постройку следующих домов, четыре попарно в продолжение улицы, два по бокам от первых домов от замка, скоро еще одна улочка родится, поперечная. В посаде выбрали старосту, им стал Степан Хромов, кряжистый дядька в годах, муж себе на уме, глава большого семейства, который и привел крестьянских людей из под Самары в Замок. Отчество у него -- Провович, так что не забудешь. С Сотниковым они долго беседовали, оговаривали, заключали устный договор. Уж не знаю, кабальный там, не кабальный, но "мужики из жизни" думали не долго -- согласились. А как не согласиться, когда тебе дают хозяйство в безопасной зоне, защиту, медицину, причём очень сильную по здешним меркам, образование, средства производства, оружие, семена и прочее? Идиотом надо быть. Уйти в неизвестность? Куда и нахрен? После того, как охотники обнаружили в пяти километрах к северу следы медведя с когтями под 18 см.? Подобные звери на старой Земле водились только на острове Кадьяк.
   Крестьяне, как и все, работали на общественных полях -- причём действительно работали, а не учились, как мы -- и держали собственное хозяйство, натуральный налог с которого Сотников со своими консультантами так пока и не вычислили процентно. Но и урожая пока нет, всё авансом.
   Тем временем жизнь в анклаве обретала черты привычной. У шерифа закончилась спячка -- аж три преступления! Две групповые вечерние драки с кровищей из сопаток и кража сотового телефона, нахрен бы он кому нужен... Это наша молодёжь выплескивает свежий тестостерон. Сажать за решётку Уксусников никого не стал, но с упоением заполнил кучу бумаг, составил протоколы и акты, взял пояснения, пошил дела и даже пробил под это дело идею создания общественного суда. На общем собрании судьёй выбрали кладовщицу Светку Гунину, у неё когда-то имелся опыт работы помощником судьи. Выбрали на скорую руку, на "отвяжись". Временный она человек, ну, не бывает кладовщиков-судей! По мне так всё это очень несерьёзно, но, тем не менее, всех повязанных она бодро приговорила к исправработам от 30 до 70 часов. Кроме того, собрана "экспертная группа" по выработке основ законодательства. За основу они берут УК РФ, для начала исключив из него огромное количество пока что бесперспективных статей. Нужен нормальный юрист. "Эксперты" же собираются совместить всё это с прецедентным правом, полная ахинея. Правда, я в этом ничего не смыслю.
   Шамиль всё еще в больничке, сказали, неделю еще подержат. Потом его ждёт две недели реабилитации, ну, это я преувеличил, -- лёгких работ. Монгол стонет, злится -- это он-то! Однако, сделать ничего нельзя, иначе врачи не дают гарантии на продолжение сталкерской деятельности.
   Сам Сотников три дня не выходит из башни.
   Во-первых, он сорвал себе поясницу, свалился прямо на поляне. Вместе со вторым взводом они таскали брёвна от штабеля до замка. На пупе волокли по бревну до кромки леса, а там цепляли к "газону" и волокли на место. Инцидент прокомментировала примчавшаяся к грузовику Зенгерша:
   -- Вы чего добиваетесь? Всё членами меряетесь? Вам что надо, мужики, что б он тут с вами эти тяжеленные бревна таскал, или чтобы свою работу качественно выполнял?
   Во-вторых, у него страшенный облом, и через это дело, как я подозреваю, на шефа накатил депресняк, но уже на всю голову. Дело в том, что Смотрящие обломили нас с любым "летательным средством". Даже маленькие беспилотники мы не смогли взять. Мотодельтоплан можно, в разборе в габарит плиты он входит, а что толку? Нет желающих-умеющих. Предлагал шефу взять один в запас до поры, но он затащил в этом лимите вертикально-сверлильный и заточные станки. А брать надо! Вдруг завтра и "дельтики" закроют. Буду убеждать.
   Облом ударил по нашим ожиданиям крепко, особенно по моим. Отказы и раньше случались, но именно этот ушиб особо. Не дадут нам тут жить нахаляву. А как мне грезилось... Поднял в воздух машинку, запустил: чик! -- и фотоснимок подстилающей поверхности готов, чик! -- и тепловизор на брюхе засекает живое. Теперь всё предстоит разведывать на нижнем уровне, а это тяжко, и, главное, долго.
   Поклеили мы, учитывая отсутствие опыта, вполне качественно, так что сегодня можно идти в рейд. Но перед тем мне надо было подняться к Командору, получить ЦУ, я в его номенклатуре. В башне прохладно, свежо, но на лестнице темень, особенно если с улицы зашёл. В который раз отметил, что лестницы в донжоне, обыкновенные, пролётные. Всегда читал, что они должны закручиваться по спирали. А у нас вот так, привычно. И хорошо, иначе как бы грузы таскали? На этаже Главного тишина, хата закрыта, спит что ли? Дверь в кунацкую открыта, Сашка меня заметил, кивнул, встал, пожал плечами, развёл руками.
   Тогда я решил подняться к радисту Юре, с которым у нас в последнее время сложились приятельские отношения. Да и интересно тут, как в авиадиспетчерской, сплошная аппаратура и вид с высоты. После того, как радист отбрыкался от пулемёта, он повеселел, с головой ушел в работу. Работа у Вотякова частично сродни нашей -- радиоразведка. Днями и ночами сканирует эфир. Они с электриком Димой обосновались, но последний вечно по замку, то генераторы, то проводка. Мутноватый парнишка. Но дело своё знает.
   -- Привет, Кренкелям, как делищи?
   -- А, это ты, -- Юра чуть привстал со стула, стащил наушники с белой матерчатой каймой. -- Чай будешь?
   Не дожидаясь ответа, сунул ноги в тапки, пошёл к электрочайнику. У него всегда энергия есть. Кроме генератора, еще и четыре солнечных батареи на крыше повесил. Сполоснув лицо, Вотяков вытер его полотенцем, висевшим на станине адского снаряда.
   -- Не стреляли еще? -- я кивнул головой в сторону баллисты.
   -- Не-а. Новые станции раздаём, учим, настраиваем. Послезавтра стрельнем, порадуем Бероева. Только у него есть явно "гонтовская" мысль: по необходимости привязывать к этим пикам взрывчатку, хотят запускать мины метров на 500. Знаешь ли, мне это очень не нравится.
   -- Понимаю. Что нового в эфире?
   -- Да вот думаю, пока не решил: докладывать уже шефу или нет, -- поделился сомнениями радист. -- Нечего, по большому счёту. А по небольшому, есть шумы на несущих частотах, очень похоже, кто-то где-то семафорит. Но сигнал никакой.
   -- Да... -- опять посочувствовал я, не зная, что тут сказать. -- А твой чудо-трансивер насколько далеко может связываться?
   Юрка посмотрел на меня, как на Маугли.
   -- Этот? -- он указал на станцию с надписью Kenwood TS-2000. --Что значит далеко? Ты чай-то пей, хороший чай, цветочный... На той Земле я таким же ловил переговоры судов в Тихом океане, а связывался со всем миром. Ты же журналюга был, слышал про программу "Острова в эфире"?
   -- Нет, Юр, как-то мимо прошло.
   -- Жаль. Ну, в общем, эта программа... Ладно. Я что хотел сказать. В общем, сейчас, с этой антенной, откуда угодно можно схватить сигнал, от прохождения зависит.
   -- Как думаешь, почему эфир до сих пор пуст?
   -- Сложный вопрос, -- прихлебнул Юра. -- Печеньку бери. Ну, давай прикинем всякие там факторы. Какой процент заброшенных "крупняков", таких как мы, смогли вовремя организоваться? Вот... Немцы смогли? Почему-то думается, что да. А англичане? Современные голубо-зелёные -- уже далеко не факт, зуб ты не дашь. Видишь проблему? Потом, радист нужен в группе, чтобы был антенщик нормальный, ну, как я, профи. Антенна это всё! Позавчера наконец-то поставил "кушкрафт"... Нужен Сотников, чтоб не тратить вес на одну крутую био-жратву и предметы комфорта, или только на оружие для ушибленых о Ганзы, а комплексно, постепенно все дыры прикрывать.
   -- Думаешь, "сотниковы" не везде получились?
   -- А что тут думать. У нас до сих пор кое-кто ноет, мол, а чё он, я бы тоже смог... Только все болтались по замку и ничего не делали, шушукались и курили последние сигареты. Стояли кучками, мужики отдельно, бабы отдельно. Никто и не собирался проводить собрание, все сразу начали колоться по группочкам. Да ты и сам всё видел. Будь те горцы чуть побыстрей, чем Сотников, собери возле себя хотя бы пятёрку молодых придурков, что сейчас во взводах... Что было бы? Захватили бы власть в замке, установили нормальный бандитский порядок. Наверное, где-то так и произошло.
   -- Значит, допускаешь, что менты-рейдеры -- сволота того же порядка?
   -- Не-а. Не допускаю. Подобные "замки" не должны стоять настолько близко. Эти -- случайные, просто ушлые. Так что вот так... Где-то могли взбунтоваться, кого-то могли захватить. Плюс природа. Сухопутный кит влез и всё сломал. Или динозвары какие. Да и времени прошло немного.
   -- Так мы первые? -- загордился я.
   -- Ну, вроде получается так, -- улыбнулся и он. -- Но, видишь же, кто-то уже долбится.
   -- Юр, а дай послушать! -- я прямо загорелся.
   Он крутил большое колесо чёрного трансивера одним пальцем, туда-сюда, и пока еще чистая стратосфера тихо пела ему в ответ. Но вот шипение прервалось, и по комнате пополз слегка гудящий монотоннй звук, похожий то ли на стон, то ли на вой, прерывистый, порой пропадающий. У меня по коже побежали мурашки.
   -- Вот бы узнать, откуда и далеко ли они, -- помечталось мне.
   -- Отстроятся, наладятся, и узнаем, -- обнадёжил меня радист. -- Я им иногда Морзе отстукиваю, вдруг прочитают.
   Тут за мной пришли.
   -- Вас Командор зовет! -- крикнул и тут же исчез Сашка-адъютант.
   Вот и хорошо, что зовет.
   Сотников лежал в спальне на спине, кряхтел и злился на жизнь.
  
   -- Садись, Серёжа... В рейд собрался?
   -- Так точно, пора этих "лесников" найти. Ты-то как, Александрович?
   -- Да, фули, как... Ты там в лесах бабку мне найди таёжную, целебную. Или Анастасию, мать её, с сиськами и звенящими кедрами.
   -- Что, уже не верится в традиционную медицину? -- усмехнулся я.
   -- Верится... Тебе когда-нибудь новокаиновую блокаду делали? А мне делали. И сейчас будут. Работать надо, а тут вон как вышло, -- Сотников начал осторожно поворачиваться.
   -- Какого я взялся за эти брёвна, ведь зарекался! Теперь мимо этой часовни спокойно не пройду, сразу страх возникнет. Ну, да к псам это, давай поговорим о деле. Руку дай-ка...
   Командор кое-как обвалился спиной на подушки, с трудом подтянулся повыше.
   -- Серёж, планы немного поменялись.
   Я тут же подобрался, приготовился к сюрпризам.
   -- Наш дед пароход запустил, вчера еще доложили. Молотили у берега, проверяли, теперь говорят, что пора им в пробный рейс. Но тут проблема. Речники наши реалий местных не представляют в принципе. Что они видели? Серая каменная стена замка, шелест волн о борт, трюм с грязью и мазутой, там они и жили, практически. Кроме того, все они пока что для нас серые лошадки, мы и не поручкались толком. Так что воспользуемся долгожданной возможностью -- надо сделать первый речной разведрейс.
   Вот это да! Это здорово. Только, что, получается, опять закрылись "лесники"?
   -- Сажаешь на борт звено сталкеров. Задача: разведка по реке в обе стороны километров на... тридцать, не знаю. Но самая важная часть задания, это западный берег реки. Чьи земли, есть ли соседи, что там есть вкусное или опасное, каковы наши перспективы? И так далее. Сам не пойдешь!
   Заметив мой резко нарастающий протест, Сотников резко же добавил:
   -- Ну, что ты сразу бычишься? Что ж вы все такие нервные, самонадеянные? Небось, думаешь: "Я и сам соображу". Ну, и что же не сообразил? Весь Замок знает, что пароход уже стоит и тарахтит, и что ты спланировал? Где твои предложения по рейду за реку? Где вообще план работы, хотя бы на месяц? Нету. Потому что ты занят, плёнку клеишь. Другой автоматы обклеивает. Железные игрушки вам важнее, чем знания, как дети. Так что давай конструктивно и разумно. "Лесников" искать надо, и вы это сделаете быстро. Только вот... За рекой пока нужны опытные сталкеры, и только. А вот после нахождения "лесников" на месте будут нужны представители Замка. Что ты на меня так смотришь, никто первого задания не отменял. Ох, помоги повернуться, неудобно... Ага, так.
   Он очень осторожно повозился, устраиваясь в новой позе, и продолжил:
   -- Вот вы и будете представителями, ты и Уксусников, вдвоём и поедете. А своих двух архаров сажай на судно.
   -- Но почему я? -- вырвалось у меня. -- Почему не...
   -- Потому, -- прервал меня Сотников. -- Я, когда здесь очухался, такой же вопрос себе задал -- почему мне эти бумаги сунули? Подумал и ответил. Вот и ты подумай, а я помогу, если можешь. Потому что ты способен видеть картину правильно. Почти. Потому что башка варит, не зашорен. Да и Уксусников годен, научился общий язык со своими поселковыми находить, он не омоновец, он участковый, на живой земле работал. Побудете, не треснете, дипломатами, представителями и просветителями... И вообще, выжми, вот советую, из себя излишнее желание стать Великим Чистильщиком Пустошей! Общине сейчас более всего нужны Солидные Вербовщики.
   Всегда он меня сначала убеждает, а потом я хожу по замку и психую, как дурак: почему то не сказал, почему вот этот аргумент не привёл.
   -- Напоследок подскажу кое-что из обдуманного до скрипа мозгов, совместно с нашими "научниками", чуть не каждую ночь тут сидим... Вот вы нашли магазин, что есть не что иное, как "локальный ресурс", назовём это так. В данном случае провиант. Мы вправе предположить, что есть и еще такие же, и их немало накидано. Однако, тогда мы должны предусмотреть и другие категории "ЛР". Почему только продуктовые? А если есть ЛР с этикеткой "средства производства"? "А если "оружие"? Что, побледнел? Эх...
   Сотников как-то погрустнел, голос его стал тише.
   -- Ищи следы всего этого, Серёга, ищи... Собирай сведения, прямые и косвенные признаки, рассказы и слухи. Советую, опроси хорошенько прибывших по теме, да не спугни. ЛР-ки оставлены для нас или таких, как мы. Если их найдет "малый кластер", толку не будет, ресурс прожрут вхолостую, станки поломают, друг друга и людей постреляют. ЛР-ки априори наши, для общин с перспективами развития, так должно быть. А будущее "малых кластеров" простое: присоединиться или вымереть, как мамонты. Потому ты Бероева слушай, да особо не парься за бандюков, их тут много не будет, нет в этом идеи Смотрящих. Ну, закинули человек шесть-десять от силы. Смотрящим не это нужно, они целые народы проверяют и фильтруют. Конечная цель пока не ясна, но сам процесс именно таков. И это не мои сумасбродные идеи, а коллегиальное мнение. По большому счёту, Серёга, крупно повезло, что мы оказались объектом проверки, и теперь строим устойчивую систему жизнеобеспечения, а не выпали в лес возле сраной сторожки, чтобы дрожать и ожидать, кто же нас первым обнаружит? Не веря никому от страха... Вот и "лесники". Осторожное убеждение, помни, там люди на взводе.
   -- Перспективно, Командор, если это так, -- откликнулся я. -- Смело, конечно, сложно, информации нет, даже страшновато браться. Хотя бы пару таких "производственных" ЛР-ок найти, и можно производство запускать, какое-никакое.
   -- Так в том и дело! Станок я сюда никак не затащу, правда, и нормального токаря нет. Вот завтра ДЭС проверяем на пробном запуске, всё готово, поставили в подвале, выхлоп вывели. Если пройдёт нормально, займусь постепенным забросом малогабаритного оборудования. Куда это годится, четыре маленьких генератора на замок... Света до сих пор нет! Так вот -- я же эту ДЭС по частям закидывал: двигун, генератор, редуктор, муфты, подушки, пружины, блок управления. Станину вообще тут собирали. Любой серьёзный агрегат нам извне недоступен. Значит, надо искать здесь. Что б нам, например, ППШ не собирать самим на коленке, как думаешь? Ох... Давай еще повернёмся.
   Я помог Сотникову опять лечь на живот, с этой позы он со мной и попрощался. Сказать, что я охренел от всего услышанного, значит, не сказать ничего. В общем, в который раз я вышел от шефа ошарашенный, слегка растерянный и с головой, кипящей от мыслей. Ладно, пока выгрузимся, надо группы собирать, озадачивать.
  
   Первый раз мы остановились возле ближнего знака, это двести метров за посадом, чтобы откинуть тяжёлый бревенчатый шлагбаум. Грузовик прорубит, и то не всякий, а вот на легковушке пробовать не рекомендуется. Потом тормознули на перекрёстке, здесь уже вышли осмотреть "лейбу". Щит без прострелов, даже если и ездил басурманин, то нарываться не стал, и это хорошая примета.
   -- Ну, чё, что-то видишь? -- спросил Уксусников.
   -- Уже и не разобрать, мы тут сами накатали, будь здоров. Хотя вот эти, чужие, вроде посвежей выглядят.
   -- К северу мотнёмся для проверки?
   -- Нет, там поворот за поворотом, много времени потеряем, поехали, Петя, по задаче.
   Шериф сидел за рулём, а я на правом заднем, так мне удобней вертеться, следить за местностью и дорогой. Да и через люк можно работать. Пулемёт в салоне, на задней полке. Хотел его навсегда закрепить плашмя на багажник, чтобы быстрей устанавливать в рабочее. Гонта не посоветовал: "Лишний раз не надо оружие на пыль, если не тревожно, оно так надежнее будет. Он же ручной? Ну и поработай лишний раз ручками. Нахрен тебе отказ блина в критический?". На лес и дорогу опускается жара, и это с учётом, что небо облачное. Душно. Что-то будет, когда лето наберёт силу. В машине есть кондей, но он жрёт топливо, экономим. Ничего, люк открыт, и в салоне почти прохладно. Ехали медленно, постоянно оглядывая лес. Посматривали по сторонам, но и разговаривали.
   -- Скажи, шериф, как думаешь, у Сотникова недоброжелателей много?
   Уксусников быстро оглянулся, на секунду впился в меня прищуренными раскосыми глазами, опять на дорогу -- и замолчал секунд на десять, а это суперпауза. Я уж подумал, что все приятельские разговоры в рейде закончены.
   -- С какой целью интересуешься?
   -- Да брось ты, шериф, эта фраза уже высосана досуха. Просто спрашиваю.
   -- Просто... А я уж думал, ты единомышленников ищешь. Шучу. Ну, я тогда и отвечу... пр-росто, -- он переключился на низшую, чуть подавшись корпусом и головой вперёд, как бы помогая машине на подъёме, на стареньких "уазиках" ездил.
   -- Я, Сережа, не думаю, я точно знаю, работа у меня такая. Тихая. Нет, не много таких. Единицы. Так что, всё-таки?
   -- Так то. Методы и пути, согласись, у него порой не однозначные.
   -- А что, есть однозначные?
   -- Это да. А если люди уходить начнут?
   -- Уходить? -- прищурился участковый, покачал головой. -- Ты, Демченко, всё-таки журналист. Городской, тебе бы в тайге пожить. Что же не уходили в его енисейском посёлке, который по Восточной Сибири почти единственный с положительным приростом численности? Ведь там сбежать было проще, да и есть куда. Здесь точно так же, Сотников никого не держит. Ушли пока трое, и ты знаешь, кто они. По факту -- к нам идут, а факт -- главное. Не держи людей за дураков, мужики, особо сельские, все стороны смотрят, обо всём сперва подумают.
   И снова пауза.
   Едем молча, типа каждый молчит о своём, на самом же деле, об одном и том же.
   -- А часики швейцарские не жмут? -- сменил я тему, как он тут дышит?
   -- Отличный механизм. Ты просто воспринимай это, как форму одежды. А вообще-то... -- он неожиданно прижался к обочине и остановился.
   -- Что такое? -- я завертел головой по сторонам.
   -- Покажу тебе кое-что, для раздумий.
   Уксусников полез в планшет, покопался, достал и протянул мне исписанный с обеих сторон тетрадный лист.
   -- Лагутина написала мне список профессий новеньких. Бумагу экономим, так она старый лист использовала. На обороте посмотри.
   Я послушно просмотрел и очень удивился. Что-то типа заказа, скорее всего, для передачи Сотникову, кому же еще. Писал кто-то из молодых, собирал пожелания стайки. Вот их распёрло! Шарфики, банданы, часы какие-то крутые, штаны, кофты, мать его -- планшеты! Ну да, конечно, музычка в уши. Бумбокс! Духи, да все разные, косметика, парфюм... Впрочем, вес всего маленький. Интересное дело!
   -- Подивился? Прихватывает Сотников изредка, говорил я с ним, когда заметил у народа. На остатке сеанса, если не в обрез выходит, он немного хахряшек добирает для людской души, а остаток патронам добивает, даже если и брал в заявке, знаешь, я представил себе Командора -- ну, как продавщицы в магазине делают, совочком, на весы глядя... У Гонты скоро склад рухнет от патронов, по-моему. Стреляют они на стрельбище мало, не дают им, всё больше брёвна эти млятские таскают.
   -- Странно, а я не замечал.
   -- А как бы ты заметил? Вы же у нас герои, по лесам мотаетесь, куда тебе на своих посмотреть пристально! Это я с каждым человеком поздороваюсь, потом беседы побеседую, узнаю, кто чем дышит. Ты думал, что они нашим часикам завидуют? Да у многих наших деревенских баб уже есть часы с такими стразами, что москвички им позавидуют, просто ты по мужской привычке не замечаешь у них даже смену цвета волос. А я замечаю, должность такая. И, знаешь, что я тебе скажу, Сергей? Это правильно. Тем и отличается мудрый человек от энергичного мудака. О малых нуждах умеет думать, потому и мало тех, о ком ты спрашивал, -- выдал тираду участковый, начиная движение.
   Ишь ты, всё по правилам сделал, зеркала обежал, поворотник включил. Интересно, когда мы тут начнём материться на обгоняющих?
   -- Так он у нас вроде как диктатор, без выборов, -- качнул я ещё, раз уж шериф разговорился. Похоже, мы оба в обыкновенном разговоре-сплетне хитрим: каждый преследуем свою цель.
   -- А это-то при чём! -- рассмеялся участковый. -- Как выборность или невыборность влияет на количество ушедших или пришедших, например? Выборы, они ж для выбора, и только. Просто нужно определить, кто же на селе лучший для дела. А если это очевидно даже совсем тупому, да еще и на самом начальном этапе? Тогда не выборы, а фикция, для бумажки. Формализуют его, что это изменит? Количество нытиков никак не изменится. Знаешь... Я начинал в деревеньке таёжной, недолго там служил, сократили деревню. И сократил такой вот, весь выборный -- говорил складно про свободы, с мужиками пил, советовался со всеми, старался никого не обидеть. А в райцентре не мог: гордый я, мол. Провалил подряд два зимних сезона по углю и мазуту, люди и побежали. И деревеньку стёрли с карты. И таких пятен от ластика по России ого-го. Большинство слито "выборными", еще в 90-х.
   -- Мне, порой, кажется, что у него какой-то тумблер стоит, -- поделился и я. -- Считает нужным, включает "диктатора", изменились обстоятельства -- сам таскает брёвна и раздает населению стволы.
   -- Я кстати, резко против был, -- недовольно бросил Уксусников. В смысле, по оружию... Ох ты, косуля! Смотри, слева у кустов стоит.
   Машина плавно притормаживала. Пётр потянулся к соседнему сиденью за "беней", всё никак не закрепим ружьё в салоне.
   -- Брось, не ко времени, поехали, куда мы её сейчас... А почему против-то? Впрочем, понятно, ваша вечная общая ментовская привычка, сами со стволами, остальным болт.
   -- Точно, -- охотно согласился Уксусников. -- Так я ж был государев человек! Как и сейчас. И у меня, кстати, оружия дома не хранилось, оно ж табельное... Я одно знаю, рано или поздно кто-нибудь по дури саданёт в соратника. А мне разбираться. Оружие в армии хорошо, в миру не надо. Не надо оно, поверь, насмотрелся, хоть и молодой.
   -- Ну, у нас тут ситуация другая, фронтир. Да и сухой закон, после крайней пъянки.
   -- Сухой... Эх, Серёжа, журналист ты всё-таки. Разве человека переделаешь? Подожди, когда лесная ягода попрёт, тут её... Я тебе могу заранее сказать, где гнать будут.
   Впереди показался памятный мостик, и мы притихли. Место тут опасное, видимость плоха, деревья почти вплотную к трассе. И поворот крутой, сразу за ручьём.
   -- Стоп.
   Двигатель притих на холостых.
   -- Петь, заглушись.
   Полез в люк с биноклем. Так, поляна, ручей, лес, дорога, мост. Вроде спокойно. Тихо. А мы еще посмотрим, ещё послушаем, мы не ленивые на взгляды.
   -- Ехаем по-тихой.
   Проехали мы мост, потом опасный поворот, скоро слева будет просёлок, что ведёт к Церкви, так мы прозвали пустой посёлок с опустошённым магазином. Свернули на узкую лесную дорожку. Тут надо остановиться и посмотреть подробно. В последний визит мы с Костей выложили на земле мелкие камушки, приметным лишь нам узором. Вот он! И нетронут, никто тут не проезжал, не разметал колёсами. Уже спокойнее мы поехали к магазину, всё равно необходимо осмотреть дома и табличку-"визитку". Был один случай, нашли мы на одной из табличек надпись угольком: "Боимся выйти на дорогу, заберите нас!". "Газон" потом стоял с бойцами у знака, два часа ждал, пока люди присмотрелись и из леса вышли.
   А жутковато тут из-за этой тишины и заброшенности, как только Гоблин один ночью сидел?
   -- Как думаешь, шериф, тут поблизости волки есть? -- неожиданно для себя спросил я.
   -- А как же. Какие косули, такие и волки, -- приглушённо сказал Пётр.
   Зачем я спросил... А зачем он ответил?
   Табличка стояла целая и без надписи. Поставили машину в центре разворотного круга, у бетонной остановки, прошлись возле домов, залезли в сараи, заглянули в церковь. Чисто. И страшно. Хочется представить, что сюда когда-то по расписанию прибывал старенький автобус, характерно для львовских машин подвывая двигателем, но его тут никогда не было. Тут ничего и никого не было. Идея и задача поселить здесь людей, поставив еще одну точку на новой карте, пока не выполнена, способы её осуществления не просматриваются. Нет у нас бездомных людей, нет и желающих переезжать. Но расселять всех возле Замка Сотников не собирается, говоря, что фронтир отодвигается только поселениями, а не рейдами и табличками.
   Я достал рацию, теперь у сталкеров на вооружении всеволновые Yaesu FT-897, "мыльницы" только в замке и около, с "земли" доложился Контуру, не сразу приняли, опять ушами хлопают. Можно двигаться дальше.
   Дальше нам было и сложней, и проще. Дорога ровная, поворотов мало. Из новеньких кое-кто про "лесников" слышал, так что мы более-менее себе представляли, где их искать -- такая же просёлочная дорога, как у Церкви, только с правой стороны. Медленно проехали мимо скромного деревянного памятника у могилы геройского деда, притормозили, просигналили в приветствии смелому человеку. Далее по дороге встретили два наших знака, без надписей, последний -- прострелен и повален.
   -- Катаются уголовники, -- с каким-то степенным удовольствием отметил Уксусников. Вроде как старых подопечных встретил, теперь будет работа, теперь не сократят.
   Он молча достал из планшета большой чёрный маркер и, прилежно сопя, тщательно вывел на лежащем знаке следующую надпись:
  
   "Еще раз уроните, покараю с особой жестокостью. Уксусников, Шериф Российской Территории"
  
   Я умилился и восхитился. Оказывается, тщеславен наш тихоня-главмент! Но креативно, я бы до такого не додумался. Поставили, прикопали.
   И поехали, уже не отвлекаясь. В такую даль мы ещё не забирались, здесь для нас -- Тёмные Земли. И ведь в салоне потемнело! Как быстро меняется погода. Еще и тонировка на стёклах, кроме лобового. Похоже, на подходе настоящий летний дождь, во всю дикую мощь, с грозами и молниями -- тёмные кучевые летят с запада. До сих пор с неба если и поливало, то слабенько. А сейчас, судя по хлябям, ливанёт не слабо. Если фронтом пройдёт прямо над нами, то умоемся, как бы ливень дорогу не размыл, есть на трассе склонные к тому участки. Впрочем, машина добрая, вывезет.
   -- Я тебя всё хотел спросить, да чёт всё никак, -- голос шерифа вернул меня из люка в салон. -- Почему вы у Смотрящих карты местности не закажете? Вроде всё можно.
   -- Гы... Можно-то всё. Да только лишь то "всё", что есть на той Земле. Или сделано на той Земле, и то с ограничениями. А вот такой карты, вот незадача, в архивах РГО нет.
   -- А попробовать?
   -- Да попробовали... Я с первыми заявками Сотникову эту мысль закинул.
   -- И что он?
   -- Сморщился. Сказал: "А тебе не надо еще и книгу "Есть ли Бог в понимании Смотрящих"? Но уговорил, набрал он. В ответ -- такой категории не существует. Шеф сказал, чтобы впредь я в заявках без детства обходился, и его не подставлял, а то оштрафуют нас за дурость.
   Полило уже капитально -- вода с прослойками воздуха, дворники бешено мелькали, но с потоком на стекле справлялись плохо, старые щётки, менять надо. Машина сразу покрылась оплывающими глинистыми потоками. Пару раз в пелене мелькнули смутные тени, какие-то звери бежали через дорогу в поисках укрытия. Плащ-палатки нам с собой брать не надо, так, Демченко? Мог бы и посмотреть с башни на горизонт, когда у радиста гостил, прикинуть. А если вылезать придётся?
   -- Вот лупит, как на юге! Я в Абхазии такое видел, -- восхищённо крикнул Пётр.
   -- Похоже, и тут море где-то рядом! -- заорал и я, стараясь перекричать грохотание дождя по кузову джипа. -- Мужики на плёсе со спиннингами каждый день стоят, таскают одного за другим, каждая рыбина килограмм по пять, так они говорят, раз проходной форели много, значит, море рядом!
   -- Так оно ж под нами, однако! -- повернулся ко мне шериф, делая как бы удивлённые глаза. Вы видели удивлённые глаза якута?
   Заржали оба. Когда наши "научники", наконец-то, вычислили точные координаты Замка и радостно сунули умные бошки в карты, то выяснилось, что неприступная наша крепость стоит прямо посреди Чёрного моря. Всё, приехали, карты и атласы, полученные в посылке, можно жечь в топке.
   Просёлок, похожий на тот, что нам нужен, нашли в двадцати километрах от Церкви.
   По нему ездили, совсем недавно. Оно? Осторожно, чтобы не юзить по скользкой глине, "шнива" свернула направо и тихонько покатилась через высокий сосновый лес. Здесь, под кронами, тяжёлые капли дождя частично рассеивались в мелкую взвесь, частью же соединялись в потоки на стволах -- стало тише. Предварительной разведки я проводить не стал. Знаете, проверять каждый куст -- это такая привычка... хорошая она, но бывает опасной. Тут чуйка нужна. Иначе в тебе поселится устойчивый страх перед каждым тёмным домом, и, прощай, разведка, -- будешь сидеть перед новым объектом полдня, вынюхивая и высматривая. Я же обязан рисковать по должности. Вдумчиво, с умом, но такие моменты наступают.
   Ехали недолго, скоро впереди появился просвет, и просёлок гостеприимно распахнулся делянкой, на которой темнели узнаваемые низкие силуэты крепких строений кордона. Невостребованная старая телега на высокой траве, такая же, как в посаде стоят, бочки, брёвна, забор, поленницы дров под навесами.
   Похоже, приехали. Остановились сразу же, и тут дождь как отрезало, стало слышно, как глухо тарахтит дизелёк джипа. Но небо еще тёмное, а высокие деревья небесную тьму сгущают. Самый решающий момент. Ехать наверху под дождём и с пулеметом наизготовку мне ничуть не в падлу, хоть и "бр-р", но тут случай особый. Какой пулемёт! Мы как бы с миром, мы не бандиты, зачем сразу пугать людей, угрожая им оружием? Еще и вмажут, не дожидаясь очередей пришельцев... Машин у домов не видно, людей и собак тоже. Вокруг почти тихо, если бы не побрякивание, будто за зданием посуду моют. А над травой и домами стоит густой дух свежекопчёной рыбы, его глотать можно! Есть, попали. Тут люди и вряд это бандюки, братве чуток погромче положено себя вести, да и рыбный промысел для них более чем сомнителен..
   -- Давай к избам, Петь.
   Дверь центрального дома открылась, и в проёме показался силуэт пригнувшегося мужчины, слабо подсвеченный изнутри. В руках ничего нет.
   -- Загоняйте машину-то за дом, что ли, под навес! -- крикнул он совершенно спокойно, будто мы давно знакомы. После чего мужик исчез, оставив дверь слегка приоткрытой, в знак того, что входить можно.
   Мы с участковым переглянулись, так нас здесь ждут? Если это -- встреча, то весьма оригинальная. Поставив машину под тёсовую крышу, вышли, захватив оружие. Пётр поставил "старлайном" на сигналку звук, закупорил машину.
   -- Что думаешь?
   -- Пока не понял. Ладно, что стоять, заходим.
   Отряхнулись мы под козырьком, потопали ногами, памятуя, что в подобных домах сени не предусмотрены, и зашли в дом, на свет камина. За пустым столом сидели мужчины, семь человек разных возрастов и напряжённо глядели на нас. Некоторые ощутимо похожи друг на друга -- большая у них семья, поколения. Сесть не предлагают.
   -- Добрый день всем! -- первым начал я. -- Если бы не дождище, так вообще красота. Без приглашения мы, так уж вышло, но по делу. Искали вас.
   -- Здрасьте, -- пробасил самый старший, вставший к нам из-за торца стола. Без всякого предварения угрюмо заявил: -- Мы тут подумали... Не готовые мы пока. Не решили ещё. Кто что говорит, кто-то и не против, вроде. Ну и бабы наши, оне ж просто так не могут, им всё в деталях надо. Тут и убедить придётся, мож, и попугать. В общем, нам бы еще один день нужон. Завтра приезжайте, а мы еще совет подержим. Вот так мы пока. Завтра давайте.
   И замолк. А руки-то у некоторых под столами.
   -- Боюсь, мужики, вы нас не за тех приняли. Что, машина похожа? -- стараясь говорить совершенно спокойно, я демонстративно прислонил ДПМ у двери. Но автомат висит на руке, кобура с "наганом" расстёгнута.
   -- И оружие, и машину признали, -- медленно проговорил старший. -- Чего ж не узнать-то её? Перекрашена, вижу, да номера-то те же. А вы кто ж такие будете тогда, ребятки?
   Я мысленно икнул от стыда. Ну да, мы просто орлы, а орлы прятаться не умеют. Позор семьи. Что мужики скажут, когда узнают...
   -- Командир группы разведки анклава и Замка "Россия", Демченко Сергей Вадимович, -- с этими словами я внушительно протянул ему свое удостоверение, для таких вот случаев и сделали. Корочки красные, само типично ларёчное, но зато пухлое. Внутри моё фото -- продукт единственного фотопринтера, должность, внушительная подпись Сотникова черными чернилами и синяя сборная "тродатовская" печать, которую поверху жирно шлёпнула секретарь Неля.
   -- Начальник полиции Замка, шериф территории, Уксусников Пётр Игнатьевич, -- шериф тоже протянул ксиву.
   Бух!, на стол легли три топора и две дубины. Нормально!
   -- Данная машина реквизирована у бандитствующего элемента для нужд разведки, сами бандиты уничтожены во время попытки захвата чужой собственности, -- пояснил шериф.
   По комнате пронёсся воздух общего выдоха.
   -- Федька! -- рявкнул старшой, -- к женщинам давай иди, пусть стол начинают собирать. Быстренько! Колька, трахома, бери братьёв и дуйте ветром на просёлок, да смотрите там в оба. Плаш-шы возьмите, бесы! -- и уже нам, доброжелательно, но с достоинством: -- Ребята, да вы садитесь вот. Поснедаем немного. Только тут ведь такое дело, что...
   -- Ждёте кого-то? -- перебил его участковый.
   -- Пантелей Федорович я! Пантюховы мы.
   Ну, вот мы уже и рукопожатные.
   -- Дык, если не вы? -- заволновался дед, -- значит, вскоре и эти черти сюда приехать должны? Вчера заявились с условиями: молодые, без всяких там, к ним в банду, остальные -- тут, добывать им мясо да рыбу, заготавливать копченья. Сутки дали на ум, трахома их забери. Ну, вот. А оружья-то у нас и нету, закинуло всех, как есть и без ничего. Уходить мы уже собирались. В лес.
   -- Сколько человек приедет? -- я прикинул: стены толстые, пулемёт есть. Проблем нет.
   -- Оне два раза приезжали. Первый раз вдвоём, мол, просто познакомиться, а вчера трое явились, рожи, мать их.
   -- А мы подождём, да, Пётр? Только вы, Пантелей Федорович, ребят своих из помещения уберите, как начнётся, брёвна хороши в стенах, но всё-таки.
   Мужики с топорами послушно потянулись из комнаты, всем своим видом показывая, что они рядом побудут, за углом: "Если что -- выскочим с рёвом".
   Шериф тронул меня за плечо.
   -- Как воевать собираешься?
   -- Одного надо брать живым, во что бы то ни стало.
   -- Можно и всех, если очень постараться, -- предложил Уксусников.
   -- Нет, не будем мы стараться, шериф. Если хоть один заподозрит и убежит, да спрячется за постройками, -- лови его потом, бегай с перестрелками, а тут женщины, дети.
   -- Понял, тогда остальных умираем, -- легко согласился Пётр. -- Значит, так, главное, чтобы первый в дом вошёл -- я его беру. Не волнуйся, справлюсь, Пантелей Федорович поможет, если что. Ну, а ты тогда вали остальных. Спеленаю -- включусь.
   -- Принимаем, -- еще раз подумав, согласился я. -- Пантелей Федорович! Просьба огромная к вам. Вы, когда будете в дверях встречать гостей дорогих, скажите им что-нибудь такое, чтобы все, именно все, из машины к дому пошли, хорошо? -- и не познакомились-то толком... -- Вы же лесник, как я понимаю?
   -- Эх, сынок... Был я лесничим, почитай, что всю жизнь, а ныне весь в отставке. Сейчас мои старшие лесничими работают, -- вздохнул мужик и поправился. -- Работали.
   -- Понятно. Держите ружьё, подстрахуете и шерифа, и меня, если промахнусь или перестрелка пойдёт. Договорились? И еще раз прошу, семью спрячьте подальше, от греха.
   Ряд неясных мне моментов оставался. Оправдана ли уверенность Уксусникова в своих способностях к скручиванию бывших коллег? Выйдут ли все приехавшие из машины? Успеют ли дозорные пацанчики добежать до кордона?
   Но всё разрешилось очень быстро.
   Пацаны не бегали, они по цепочке подавали знаки.
   Серый ментовский "уазик" по-хозяйски бодро, не задерживаясь для осмотра местности, вкатил на площадку перед домом и нагло бибикнул на весь лес. Из передней двери вышел пассажир в ментовской форме, не глядя вокруг, сунул голову в кабину, что-то говоря водителю. Выпрямился. Тут в дверях показался гостеприимный хозяин и радостным голосом громко выдал заветное:
   -- Добро пожаловать, ребяты! Заходите-ка в дом, только холодную самогоночку бабы на стол поставили. Да под рыбку копчёную, да с икорочкой свежей!
   Ай, молодца! И самогон, и бабы, и икра, я бы тоже не удержался. Главный опять сунул башку в салон -- раздалось дружное ржание. Приказывающе махнул рукой и пошёл к нам в гости первым, не дожидаясь вылезающих подчинённых. У всех АКМ, все автоматы на правом плече стволом вверх. Хозяева, ничего не боятся.
   Уксусников сработал ювелирно, просто класс!
   Только первый зашёл в приоткрытую дверь, как шериф дернул его в сторону и чуть вниз, схватил правую обеими руками, и как-то по-ментовски ловко завернул за спину, как демонстранту правых сил на марше. Только тут он еще добавил в сцену красок, легонько так подпрыгнул и всадил удерживаемому в грудь колено, напрочь вышибая из лёгких воздух. Клац! Наручники закрылись, бандит без понимания реальности оказался на полу, секунду постоял в позе "поросёнок с хреном" и пал на бок.
   Уксусников сразу присел, вынимая пистолет, потянул вниз деда.
   Я ждать захода не стал. Машина почти на директрисе, но рисковать не буду, работаем. Резко выстроился посреди двери, как на моих глазах хулиганили чеченцы в Грозном, и быстро пробил две тройки по силуэтам. Бинго! А чё вы сдваиваете цели, мудни?
   Спокойно сделал контроль. Всё, кончился во мне журналист.
   Потом мы с Шерифом обшмонали трупы, собрали трофеи -- два "калаша" перед входом, один в избе, пистолетов и раций нет. Осмотрели "уазик", есть пробоина, мать его! Радиатор прошило наискось, амба, не взлетит. Что теперь делать... Автоматы закинули внутрь "шнивы".
   Всё, теперь уже ничего не отвлекает от собственно дипломатии, даром, что ли, меня Сотников послал? Нет, давай-ка доложимся, согласно Устава.
   -- С "газоном" возиться будем, или Бероева подпашем? Всё едино машина воякам достанется. Как, переживёшь?
   -- Ну его, -- с сомнением посмотрел на запущенный джип Уксусников. -- Ты мне мотоцикл с коляской добудь.
   Вызвал из машины Контур -- опять двадцать пять. Нет, теперь уже точно докладная, затрахали! Зато надежный Вотяков был на месте.
   "Эфир, ответь Демону, приём". "Эфир на связи". "Как дела, прием". "Есть новости, давай своё". "Понял. Контур спит, здесь огневой, давай срочно Берега в эфир, через шифр, жду на связи. Приём".
   Бероев появился в закрытом канале буквально через пять минут. Он не Юра, и я немного расслабился -- удовольствие ведь, немного их у нас.
   -- Берег, мы нашли "лесников". Имели огневой контакт с "ментовскими", два холодных у них, один язык. Сами без потерь. Есть подарки -- "уазик" и три АКМ, всё для тебя, капитан. Давай машину, трофей повреждён, нужен буксир... Так что у тебя скоро войсковая операция. Как понял?
   -- Демон, понял тебя! Мангруппа пойдёт через... через пятнадцать, нет, двадцать минут. Точно тихо? Терпит? Приём.
   -- Нормально. Едете направо за дальний знак. Двигаетесь, пока слева не появится большое поле. Доезжаете до отдельной берёзовой рощи слева же. Приметная. Почти напротив поворот направо. У поворота будут ждать. Приём.
  
   Самогон у "лесников" действительно водился. Как и рыбка правильная, как и икорка щучья. И женщины мелькали.
   -- Мы ведь тоже не с пустыми руками к вам, -- объявил я.
   Притащили с пацанами из машины картонную коробку, которую мы с Уксусниковым собрали в схроне у Церкви, подумав, что так верней всего будет поступить. Схрон шерифа не удивил ничуть, он лишь сказал: "Это по-таёжному". Коробку набили овощными консервами, сложили сладости для детей. Мыло, курева немного. По бурной реакции судя, поступили правильно.
   Хлопнули, закусили -- песня!
   Пленённый лежал под присмотром мужиков, камин разгорелся пожарче, пацаны пошли на дорогу, а мы мирно беседовали с самими старшими. Как я и предполагал, бодрого и радостного согласия тут сразу не получишь: избавившись от одной кабалы, жители кордона боялись попасть в новую. Дотошно расспрашивали нас обо всём, начиная от "умён ли начальник" и "где мы" и заканчивая "а как у вас в школу берут, есть ли школа-интернат". Сказал им, что будет натуральный налог, как и со всех хозяйств, вошедших в анклав "Россия". Но и обратка весома. По мере того, как длилась беседа, Пантюховы всё более склонялись в сторону примыкания к Замку с признанием тамошних властей.
   Мы тоже интересовались, как возможно без оружия и снастей так обустроиться и обеспечить себя белковой пищей. Профессионалы, оказывается, могут. Две драные сетки тут нашли, теперь на лесном озере стоят, там же и плот. Навязали корзин из прутьев, эти поставили на речке, из найденной проволоки накрутили силков, даже косули попадаются. Вот, пасти надумали делать. Перспективный кордон, умелые люди, что тут скажешь.
   -- А вам, Пантелей Фёдорович, я предлагаю поехать с нами в Замок, посмотреть глазами. Примем, разместим, в обиде не будете. Познакомитесь с Командором, с ним и оговорите вопросы, а завтра мы вас отвезём сюда. Людям расскажете, окончательно решите. С собой еще одного можете взять, две пары глаз всегда лучше.
   Видя, что дед не то, чтобы сомневается, но начинает по привычке долго обдумывать озвученное предложение, я добавил еще один аргумент. Приготовленный заранее.
   -- И вот вам, подарок в знак добрых намерений Замка и хорошего совместного жития, -- с этими словами я протянул старшему Пантюхову "бенелли", с которой он уже успел познакомиться и кою очень неохотно отдал мне после баталии.
   -- А и дело! Иван, собирай гостинец командиру разведки, и сам давай-ка, со мной поедешь к городским.
   Не так ли выглядят те кержаки, про которых часто вспоминает Сотников?
  
   В Замок мы приехали уже под вечер, опять попав по дороге в короткий ливень.
   Сразу за воротами почувствовали -- что-то случилось, люди взволнованные, обсуждают. Познакомил визитёров с подоспевшей Лагутиной, сразу под руки утащившей мужиков в пищеблок. Зашел на свою базу -- пусто в комнатах, Гоблина с Костей нет, уже уплыли. Оставил там посылку из речной копчёной рыбки и направился в дежурку -- наш ТАСС, кроме всего прочего.
   Не поверите, опять не стал ругаться. Только спросил:
   -- Что случилось, Тамара? Все чёт бегают...
   -- Не слышал, что ли, Серёжа?
   -- Да где бы я слышал! -- всё-таки разозлился я. -- Что стряслось-то?
   -- Наш радист, Юра Вотяков. Он с украинцами связался, представляешь! Морзянкой.
   -- Отлично! -- обрадовался я. -- И как они?
   -- Да плохо они, -- строго поглядела на меня дежурная Тома. -- Что-то у них не заладилось. Им Смотрящие канал закрыли.


Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Елка для принца" В.Медная "Принцесса в академии.Драконий клуб" Ю.Архарова "Без права на любовь" Е.Азарова "Институт неблагородных девиц.Глоток свободы" К.Полянская "Я стану твоим проклятием" Е.Никольская "Магическая академия.Достать василиска" Л.Каури "Золушки из трактира на площади" Е.Шепельский "Фаранг" М.Николаев "Закрытый сектор" Г.Гончарова "Азъ есмь Софья.Царевна" Д.Кузнецова "Слово императора" М.Эльденберт "Опасные иллюзии" Н.Жильцова "Глория.Пять сердец тьмы" Т.Богатырева, Е.Соловьева "Фейри с Арбата.Гамбит" О.Мигель "Принц на белом кальмаре" С.Бакшеев "Бумеранг мести" И.Эльба, Т.Осинская "Ежка против ректора" А.Джейн "Белые искры снега" И.Арьяр "Академия Тьмы и Теней.Телохранительница Его Темнейшества" А.Черчень, О.Кандела "Колечко взбалмошной богини.Прыжок в неизвестность" Е.Флат "Двойники ветра"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"