# Редкий гость. Глава четвертая

Анатолий Владимирович Дерягин

Огромный спортзал. Большие окна, лампы на высоком потолке. Белые стены, заставленные шведскими стенками, маты в углу, паркет на полу, расчерченный под баскетбольное поле. Откуда-то с потолка, со сложной системы с крюками и перекладинами, рядом с толстенным канатом свисала цепь с подвешенной на ней грушей. Боксёрский мешок, красный, килограммов на пятьдесят, слишком тяжёлый для маленького мальчика, стоящего перед ним. Лет семь или восемь, худенький мальчишка в шортиках и майке, кроссовках, с ёжиком светлых волос... На руках мальчика красовались боксёрские перчатки, во избежание травм одетые на белые бинты, хотя грушу скорее должен был лупить здоровенный детина в "горке" и берцах, лысый, с грубыми чертами лица, негромко втолковывавший пацану:

- Левой сильнее, я же говорил тебе, нет силы в ударе. С левой удар слабый, а правой бьёшь со всей дури, да ещё и корпусом проваливаешься.

- Да, Учитель, - кивал пацан.

Они все требовали, чтобы он звал их Учитель.

- А в целом неплохо, - сказал детина. - Сегодня новое задание.

Он снял портупею. Мальчишка стоял, глядя на широкий ремень. Жалели они его всё-таки, весь он был такой... домашний, что ли. Доверчивый, беззащитный. Невинный.

"Ничего, - подумал Учитель, - крысятки уже на подходе".

- Сейчас я буду тебя бить, - сказал он. - Я твой враг. Ты должен меня победить, несмотря ни на что. Каждый мой удар должен рождать в тебе только злость, и ты будешь бить, - детина кивнул на грушу, - бить снова и снова. Ты понял?

Мальчик кивнул.

- Начинай. Всё, что мы учили.

Перчатки ударили в грушу. Слабые шлепки - мешок едва покачнулся. Двоечка - отход, двоечка - уклон. Дыхание.

- Раз! - портупея хлестнула по животу. Мальчонка дёрнулся от боли. - Не останавливаться! Бей!

Град ударов. Закушенная губа.

- Дыши! Сильнее!

Двоечка - отход. Двоечка - уклон.

- Раз!!! - по спине. - Не останавливаться! Бей!

Двоечка - отход. Двоечка - уклон.

- Раз!!! - по лицу. - Не останавливаться! Бей! Убей!

Двоечка - отход. Двоечка - ...

Град ударов.

- Раз!!! - по животу.

Град ударов. Слёзы, закушенная губа.

- Раз!!! - по спине.

Град ударов.

- Бей!!! Убей!!!

Мальчишка мутузил мешок, не разбирая дороги. Обхватил ручонками, ударил коленом, попытался укусить...

Детина оттащил мальчика в сторону.

- Ну, всё, хватит. Всё-всё, молодец, - руки мужчины обняли вздрагивающее тельце. - Молодец, хорошо бился.

Не перегнуть палку, не сломать - выковать бойца одними нагрузками и требованиями невозможно, невозможно только брать, ничего не давая взамен.

- Хорошо, иди на кухню, - сказал Учитель. - Там Майя пирог испекла.

- С сыром? - всхлипнув, спросил мальчишка.

- И с сыром, и с меренгами, - улыбнулся Учитель.

- А можно я тебя угощу? - спросил мальчик.

- Можно.

...Мальчик играл со щенком. Ему сказали, что сегодня его день рождения - хотя никто толком не знал, когда он там родился. Сказали, что на день рождения полагается дарить подарки и дали в руки пушистый комочек с коричневыми пятнами на белой шкурке и мокрым носом, трогательно вилявший хвостом и норовивший лизнуть мальчика в обе щёки. Щенок сделал лужу, и мальчик принялся искать тряпку убрать это безобразие, чтоб только взрослые не увидели, как набедокурил его новый друг. Потом они играли. Щенок вилял хвостом и тявкал, а мальчик скакал вокруг него, громко смеясь, отдавая тонким голосом команды, которые щенок не понимал. Потом мальчика позвали. Повариха испекла пирог с квошей, крупной иссиня-чёрной ягодой, росшей на болотах вокруг Москвы, Учитель взялся присматривать за его новым другом, пока мальчик лакомится, мальчик торопился, но пирог оказался очень вкусным, на кухне работал телевизор, и они с Майей смотрели мультик про Капитана Мстителя. В общем, мальчик задержался, а когда прибежал в спортзал, захватив кусочек пирога для своего питомца...

Неистовая любовь первых колонистов к своим детям дала странные всходы. Стремясь оградить ненаглядных деток от всех тягот и забот, Первые, суровые люди, привыкшие грудью встречать невзгоды, внезапно для себя вырастили поколение гедонистов, желавших беззаботной жизни, сибаритов, способных только безбедно жить на пособия от Федерального образования. "Хлеба и зрелищ!" - требовали они от ФО, не желая ни трудиться на благо общества, ни наделить собственных детей родительской любовью, даже в этом полагаясь на власти. Их дети вырастали... Собственно, они ещё не выросли. Не видевшие материнской любви, не ведавшие отцовского авторитета, сызмальства они приучались смотреть на мир волчьим взглядом и выживать, подобно крысам.

Крысятки.

Пятеро пацанов играли. В один прекрасный момент кто-то из них обнаружил, что этот меховой комочек прикольно визжит, если наступить ему на хвост... или на лапу... можно пнуть его, и он смешно покатится по паркету спортзала...

- Что вы делаете!.. - мальчик рванулся на выручку своему питомцу и попал в руки Учителя.

Один из крысяток, светленький крепыш в спортивном костюме и кроссовках, озорно оглянувшись, наступил щенку на мордочку. Щенок закричал. Ему было больно.

- Нет!.. - мальчик бился в руках детины.

Щенок затих. Маленькое тельце бессильно дёргалось под ударами и толчками, пацаны смеялись.

Учитель разжал объятия.

- Убей, - услышал мальчик.

...Потом много чего было. Стрельба и рукопашный бой, штурм объекта в безвоздушном пространстве и охранная деятельность, "Миф двадцатого века" и "Моя борьба", ранения и ушибы.

Но щенок был лишним. Щенка он им не простил.


* * *


Огромное зеркало в туалетной комнате аэровокзала города Москвы (Федеральное образование Холт) привычно отражало блестевшие хромом рукомойники, мрамор стен и пластик дверей кабинок. Непривычной, просто-таки вопиющей своей чужеродностью деталью среди прочего интерьера торчал небритый бледный и красноглазый субчик, пялившийся в зеркало так, будто полированное стекло провинилось в его, субчика, бледности и красноглазости.

Прошин наклонил голову. Вселенная отправилась в неспешную петлю Нестерова и Прошин поспешил выправить наклон - слишком резко, петля сменилась затяжным штопором, подняв мутную волну в желудке...

Вода. Чуть тёплая - а нужен лёд, остудить распалённые спиртом мозги...

Прошин надёргал бумажных полотенец, вытерся, и отошёл на пару шагов, разглядывая результат. Красные глаза останутся - факт. Щетина... ладно, потом. Одежда...

Иван, забывшись, наклонил голову: ого.

Нет, поверх всего куртка. Старая добрая "горка", зимний вариант с отороченным мехом капюшоном. Но дальше...

"Так, братишка, - авторитетно заявил Донни, - тебе хреново. Ну, выглядишь ты так, будто любимую кошку тебе отравили". - "Жабробрю... жабробря..." - попытался Прошин. - "Ну да. Поэтому - держи". - "Не-не-не... Не. Ну, я же не..." - "Держи".

Цветастая рубашка: стадо... стаю... ну, очень много хамелеонов накачали сначала психоделиками, а потом чем-то вроде виагры.

Ремень.

"Теперь ремень. Мужик без ремня... не мужик". - "У меня ремень". - "Ты мужик". - "А у меня подтяжки". - "Ну... ты тоже мужик". - "А у меня нет ремня". - "Блин. Ну, ты странный мужик". - "Дайте два". - "А чего он... такой..." - "А у нас на югах ящерица такая была... У-у-у... Ядовитая до..." - "Здесь женщины". - "Ой, простите". - "Бабу бы..." - "Короче, ядовитая, но кожа - во". - "А ящерица теперь где?" - "Так на ремни извели..."

Штаны.

Прошин порылся в памяти, но штаны, похоже, были его инициативой.

"Да возьми джинсу, да и хрен бы с ней". - "Нее... Что ты понимаешь?.." - "Ничего. А где я ничего не понимаю?" - "Ну, это же "Филин", братишка. Знаешь, сколько я в нём напустолазил?.." - "Да вы заколебали материться!.." - "Простите". - "Бабу бы..."

Ботинки. Такие... остроносые, с пряжками, кожа с переливами, на Земле сказали бы - крокодил, а здесь... Бог весть что.

Прошин отвернулся от зеркала и, стараясь не привлекать внимание, вышел из туалета.

Внимание он не привлекал: в здании местного аэровокзала народу было раз-два и обчёлся, так что Иван процокал своими моднючими ботинками к автоматам со всякой снедью, у автоматов купил бутылку воды, выпил, купил ещё одну и, также цокая каблуками, вышел на улицу.

Пряный воздух чужого мира. Незнакомые созвездия в чёрной вышине. Машины на парковке перед входом, залитые светом фонарей.

Самолёт прилетел в Москву за полночь и друзья-собутыльники, растолкав Прошина, разбрелись кто куда, оставив Ивану заверения в вечной дружбе да одежду вот... хорошие люди, дай им Бог здоровья. Теперь предстояло найти Джангуляна и... По правде сказать, Прошин совершенно не представлял, чем будет заниматься. Экспедицию отменили, в местный Межкосмос его не возьмут - после всего случившегося и Джангулян был единственной надеждой как-то наладить жизнь до следующего МТ - а то возьмёт и не узнает...

От таких рассуждений давила тоска. В крови ярилось местное пойло, превращая скромного аспиранта в былинного богатыря. Маршрут на коммуникаторе (и коммуникатор восстановили - только стоимость из стипендии вычли) обещал прогулку через центр Москвы по пешеходным дорожкам, вот Прошин и потопал, поминутно оступаясь на покрывшихся льдом лужах и сам себе жалуясь на судьбу.

Он шёл мимо ровных рядов таунхаусов с крылечками и плющом вокруг окон. Мимо офисных центров - башенок (не доросли они до небоскрёбов - башенки) из стекла и стали. Шёл мимо низеньких блокгаузов, сбившихся островками, угрюмо зыркающих редким огоньком из узеньких окон...

- Эй, парень, эй!.. - Прошин вздрогнул. - Давай подвезу, давай!..

Темнокожий парнишка высунулся из неслышно подъехавшего авто с шашечками на капоте.

- Нет, я пешком, спасибо.

- Да ты спятил, пацан, - не унимался темнокожий, - по башке ж надают...

Прошин криво улыбнулся:

- Пусть попробуют.

- Ну, как знаешь... - парень сунулся обратно, машина - внедорожник на больших колёсах (и с шашечками - что за диво?..) - рыкнула двигателем и унеслась по улице, подпрыгивая на ухабах.

Парк. Или одинокое дерево - как в Аккрингтоне...

С могучей ветки, тянущейся далеко над улицей, спрыгнул человек. Парень в куртке и джинсах, на голове мягкая шапочка, в скупом свете фонарей видна нехорошая улыбка... Из окружающей темени выдвинулись фигуры людей, взяв Прошина в полукольцо.

- Йо, браза, - лениво протянул "брат" в центре, блеснув фиксой, - купи кирпич.

- Га-а, купи, отличный кирпич, - вступил тот... с ветки, - ипотеку возьмёшь - дом построишь...

- Замок, - громыхнула фигура сбоку, и голосом и статью напомнившая гранитный утёс перед обвалом.

Парни заржали, уверенные в себе, своей силе, хозяева положения...

Прошин снял капюшон. Все невзгоды, обрушившиеся на него, обрели плоть и кровь, здесь и сейчас не надо было оглядываться на правила и установки, силиться искать в голове знания, умные слова, объяснять поступки... Всё стало просто и ясно. Братки попятились - вместо испуганной жертвы перед ними стоял ночной охотник, вервольф, древний страх, мамкиными сказками заложенный в подкорку...

- Ребята, - щёлкнули клыки, - как вы вовремя...

... "скалу" Прошин достал длинным прямым в челюсть. Хотелось так - всё решить прямым пушечным и удар свалил здоровяка, заныли костяшки...

Шаг в сторону, удар - хлёсткий удар пяткой в голову, чтобы каблуком в лицо супостату, чтобы в кровь...

Пируэт. Уйти из-под атаки, развернуться в ударную позицию и бить, бить, бить...

Подвернулась нога - левая, ей бил. Лёд в сердце - убьют!.. Нет, вывернулся, махать кулаками нет времени, противник слишком близко, тянет руки и Адзума этому не учил, такому учат в школах дзюдо с самого начала: противник вытягивает руки, пытаясь зацепить кимоно, и вместо борьбы за захват нарывается на бросок через бедро, усиливая его собственным весом и движением. Получается так редко, комбинация эта сродни "детскому" мату в шахматах, но всё же, всё же...

...Р-раз!..

Прошин не был борцом и его оппонент, худой и высокий, вместо того, чтобы со всего маху удариться оземь после броска, почему-то пришёл на ноги, сделав пару неверных шагов в сторону своих дружков. Но потом ноги его подломились и - великая вещь рефлексы! - одного из приятелей он зацепил за одежду, пытаясь удержаться на ногах, а потом вместе с ним растянулся на асфальте. Последний из шайки кинулся было к Ивану, но запнулся за ноги упавших товарищей и с воинственным кличем ткнулся в мусор на дороге, получив вдогонку ногой в лицо.

И победитель воздвигся над побоищем. Вздымалась грудь, горели глаза, испепеляя лежавших навзничь супостатов; сжимались кулаки, готовясь продолжить битву, хотя единственный оставшийся на ногах бандюга всем своим видом показывал покорность судьбе. Прошин подобрал с асфальта рюкзачок и пошёл дальше, оставив побеждённых зализывать раны.

И снова: сбившиеся кучкой блокгаузы, трёх- и четырёхэтажные дома, магазины, торговый центр, даже ночью сверкающий ёлочной игрушкой. То есть, электроснабжение они наладили, у местных есть время, чтобы безопасно посетить такое заведение, есть деньги, которые можно тут оставить - ага... Административные здания - школа. Сразу видно - школа, и всё тут.

Прошин замедлил шаг. Затравленно огляделся по сторонам: переполненный мочевой пузырь давил, предлагая выбор - лопнет или он или совесть. И, как назло, все зелёные насаждения куда-то подевались...

Делать нечего - завернул наш Иван за школьный забор, да и пустил душеньку журчать на волюшку.

...За двухметровым сетчатым забором громоздилась куча снега, убранного с улицы. Забор, увитый плющом, тенью укрыл Ивана пока он решал свои проблемы да оправлялся, усыпанная мусором груда побуревшего снега поблескивала в тусклом свете уличного фонаря. Освещения хватило, чтобы Прошин, озираясь по сторонам, углядел среди обрывков и обломков что-то такое...

Видно было по-прежнему плохо и Иван, обругав себя, достал из выданного рюкзака планшет. Был когда-то у него в рюкзаке фонарик, да где тот рюкзак?..

Холодный белый свет от дисплея мазнул по куче, высвечивая неприглядную сторону жизнедеятельности местного населения во всей красе и среди пластиковых пакетов, бутылок, обрывков газет и ещё какой-то дряни появилась голова.

Голова человека, мужчины, глаза закрыты, на свет не реагирует...

Иван отскочил назад. От неожиданности планшет выпал из рук, экран погас и Прошин, ругаясь вполголоса, какое-то время ползал по грязи в поисках устройства. Нашёл, включил и направил свет на место находки, втихаря надеясь, что это либо обман зрения, либо чья-то злая шутка. Но всё было по-прежнему: среди поблескивающих кристалликов снега и разномастного мусора лежала голова мужчины лет тридцати-сорока, и не было это ни обманом зрения, ни шуткой, какие уж тут шутки... Человек в беде, вот как это называется.

Иван вздохнул и принялся выкапывать пострадавшего из дурнопахнущей кучи, упарившись при этом до невозможности, ибо пострадавший оказался настоящим гигантом ростом за два метра. Вес росту соответствовал, что в условиях повышенного тяготения для Ивана было особенно приятным сюрпризом - к концу спасательной операции у Прошина от перенапряжения закружилась голова. Вытащив гиганта на чистое место, Иван положил его на спину и, сев рядом прямо на землю, набрал 112 - номер спасательных служб, одинаковый в любой точке пространства.

Долгие гудки, потом в ухо Ивану зевнул оператор:

- Служба спасения, какого хрена?

- Ну, это... тут у меня человек в беде...

- В беде? - хохотнули в трубку. - Да тут вся планета в беде. Ну и что там с человеком?

- Мужчина, средних лет, - опомнился Прошин, - без сознания, подозрение на черепно-мозговую травму, требуется госпитализация, адрес...

- Да ты сбрендил, парень, - оператор отключился, вместо него милый девичий голосок завёл пластинку: "Спасибо, что позвонили в службу..."

Иван сел прямо на асфальт, пытаясь сообразить, что делать дальше. Скажем честно, была секунда, когда вариант: "Ну и чёрт с вами, не моё дело..." - рассматривался как приоритетный, но за годы учёбы мысль о ценности жизни и тем более - жизни разумной внушалась чуть ли не на каждом занятии, поэтому Прошин убрал мобильник в рюкзак и повернулся к лежащему подле него человеку. В студенческое ещё время у Прошина не получилось прогулять курсы первой помощи и сейчас это оказалось кстати. Собственно, при черепно-мозговой травме помощь невелика: кровотечение прекратилось, рана на голове зарубцевалась и её достаточно обработать бактерицидными салфетками - по счастью, нашлись в рюкзаке. Проверить пульс - пульс ровный, дыхание слышно хорошо, рот чистый, без рвотных масс и всего такого. Иван стянул с плеч куртку, перевернул пострадавшего, подложил под голову свой рюкзак - к сожалению, укрыть было нечем, разве что постучаться куда-нибудь и попросить помочь.

Прошин огляделся - нет никого. Посмотрел на спасённого.

На Прошинской "горке" лежал настоящий гигант. Ростом за два метра, одетый в джинсы, кожаную куртку с фланелевой рубахой и белые кроссовки, причём в каждый из перечисленных предметов Иван, атлетического телосложения молодой человек, вымахавший под метр девяносто, мог бы разочек завернуться и в кроссовках утонуть. Выглядел спасённый тем более угрожающе, что, во-первых, даже под одеждой была видна мощная мускулатура, при виде которой Иван с уважением покачал головой, а во-вторых, кулаки гиганта были сбиты в кровь, спёкшуюся и почерневшую из-за контакта с окружающей средой. Форма костяшек наводила на мысль о том, что кулаки часто и с удовольствием использовали по назначению. Мощные и грубые черты лица вкупе с глубоко посаженными глазами и многажды сломанным носом окончательно портили впечатление, заставив Прошина испытать серьёзные сомнения в правильности своего поступка. Может быть, надо было уйти по тихому?.. Ну и лежал бы этот... эцилоп, само собой всплыло в памяти словечко из любимого Мухиным фильма.

Но через мгновение Иван устыдился малодушного порыва - не тому учили его в Институте. Разумная жизнь, человеческая жизнь, жизнь вообще является величайшей ценностью, раз за разом повторяли преподаватели на лекциях - вот только очень трудно помнить об этом на тёмных улицах города за тысячи световых лет от дома.

Прошин попробовал поднять великана. Поднять получилось - тащить не получалось никак. Прошин огляделся. Пустынно. Тихо... хотя нет - вот фары, машина едет.

Иван вышел на середину дороги. Большой внедорожник окатил его снопом дальнего света, оглушил сигналом, а затем затормозил, чуть-чуть не поддев Прошина кенгурятником.

- Мать твою, пошёл на хрен с дороги!.. - водитель щёлкнул затвором, направив на Ивана что-то большое и крупнокалиберное.

- У меня приятель без сознания... - попытался Прошин.

- Да по хрену мне твой приятель!.. - мужик озирался по сторонам, ствол винтовки плясал, угрожая разнести нежданную преграду на молекулы... - Сваливай отсюда, пристрелю придурка!..

- Помогите, - тихо сказал Иван. - Я заплачу...

- Заплачу... Сотню, б...

- Ладно, сотню.

- Где этот хрен?!

- Вон лежит...

- В багажник!..

- Что?!

- Ты глухой?! Я что, твоего дружка на заднее сиденье положу? Чтобы он меня придушил?..

Делать нечего - Иван поплёлся на тротуар, кое-как подхватил "эцилопа" под микитки и, чуть не надорвавшись, забросил в багажник авто.

- Бабки, - потребовал водила.

По счастью, с Аккрингтонского шопинга в бумажнике Ивана завалялись наличные деньги (здесь, как понял Иван, предпочитали расплачиваться наличными) и Прошин выгреб всё, надеясь, что этого хватит.

Хватило - водила удовлетворённо хмыкнул. Мотнул стволом:

- На переднее сиденье. Пристегнись - и без фокусов.

В салоне мужчина пристроил винтовку под руку, освободил пистолет в нагрудной кобуре и спросил:

- Куда?

- Не знаю...

- Чего?! - мужик уставился на Прошина, в его голосе появились знакомые истеричные нотки.

- Я не местный, понимаете... - затараторил Прошин, - человека вот надо в поликлинику, медицинскую помощь...

- Да кто тебе сейчас поможет, - вздохнул водила, трогаясь с места. - Ладно, есть тут у нас больничка...

...В регистратуре замотанный интерн выслушал путаные объяснения Ивана, потом долго разговаривал по телефону, потом отправил Прошина в кассу оплачивать выписанную тут же квитанцию, благо окошечко касс было рядом. Когда же Прошин приплёлся вновь к регистратуре с погашенным бланком, его, кроме интерна, ожидал высокий мужчина в белом халате - врач судя по всему.

Интерн махнул рукой в сторону Прошина и отвернулся к экрану компьютера.

- Здравствуйте, - врач протянул Ивану руку.

- Здравствуйте, - Прошин устало кивнул и уже без всяких церемоний спросил интерна: - У вас есть комнаты отдыха?..

- В наше отделение только что поступил пациент с множественными травмами, - сказал тем временем врач. - Говорят, вы нашли его на улице?..

- Да, - Иван не стал отрицать очевидное, - в куче мусора лежал, избитый весь...

- Это дело полиции, - перебил его врач. - Я должен сообщить вам, как человеку, доставившему пациента в нашу больницу, что уставом заведения предусмотрена оплата лечебных процедур, не связанных с риском для жизни.

- Не связанных... - Прошин аж подавился от неожиданности.

- Да-да... ряд процедур не могут быть выполнены без предварительной оплаты. Кроме того, учитывая характер травм пациента, хотелось бы знать: вы желаете начать расследование инцидента или, наоборот, заплатите за пребывание... э-э... спасённого анонимно?

Прошин слушал это с открытым ртом. Нет, раньше, в прошлом веке, была платная медицина, он читал что-то такое, помнил, что в комплекте программ, записанных на его электронном паспорте, была папка "Мед_страховка". Такая папка полагалась любому жителю Земли, едва только землянин получал серую карточку-паспорт и, получив, мог обращаться в лечебное учреждение в любой точке планеты.

- Мы хотели бы узнать, - от искреннего недоумения собеседника врач и сам смешался, сказав обезличенное "мы", вместо самоуверенного "я", - кто будет оплачивать процедуры? У нас частное заведение и...

- А без оплаты вы его выкинете, что ли? - глупо спросил Иван.

- Нет просто лечение проведено не будет, - последовал спокойный ответ.

Прошин некоторое время бессмысленно смотрел на человека в белом халате, по некоему недоразумению именующим себя врачом.

- Я оплачу, - сказал он устало. - Выписывайте счёт и проводите меня в комнату... А, ещё поесть, где можно?..

- Ещё момент, - остановил его врач. - Я не зря заговорил про анонимность - у пациента нет никаких документов. Вы можете назвать имя пострадавшего?..

Прошина достали. За прошедшие двое суток окружающие изо всех сил пытались вывести его из себя - тем или иным способом...

- Смит, - ответил Иван не колеблясь. - Джон Смит.

Доктор кивнул, с самым серьёзным видом записывая имя на планшет.

Ни поесть, ни переночевать... Всю ночь Иван промаялся на неудобном сиденье в коридоре, сонно зыркая на проходящих мимо врачей да медсестёр. Идти по маршруту не решился - хватит приключений, хмель выветрился окончательно... по серому рассветному городу к Университету Симпсона Прошина увезло такси.

Глядя через прутья чугунной ограды Университета, Прошин сразу вспомнил, где он видел такое: Капитолий. Восстановленное после обстрела семьдесят второго года здание Конгресса Большого Сэма с двумя лестничными маршами, куполом на колоннах и стрельчатыми окнами скопировали местные архитекторы и теперь купол вуза гордо плыл в рассветной синеве, возвышаясь над окружающими постройками - в здешней Москве не успели ещё понатыкать "Охта-центров".

Помпезность и величие прикрывали постройки попроще: кампус и Южное крыло, где, как объяснили в деканате, обитал профессор Джангулян. В этих зданиях - простецких коробках из бетона с пластиковыми окнами и стенами с облупившейся кое-где краской, царила непринуждённая атмосфера студенческого братства, люди смотрели веселее (или так только казалось Прошину), так что Иван быстро нашёл профессора в кабинете, заставленном столами, стендами, заваленном бумагами, чучелами и черепами неведомых животных, завешанном - аж стен не видно - плакатами.

Джангулян поднялся из-за стола, встретив Прошина неожиданно крепким рукопожатием:

- Здравствуйте, Иван.

- Здравствуйте.

- Как добрались?

- С приключениями, - ответил Прошин, не желая вдаваться в подробности.

Профессор хохотнул, посчитав сказанное шуткой.

- Вы уже нашли квартиру?

- Нет, я из аэропорта сразу к вам.

- Да? - удивился Джангулян. - Самолёт с Аккрингтона должен быть к обеду...

Прошин отмахнулся:

- Так получилось... Геворг Арамович, с жильём решим что-нибудь, - профессор быстро закивал, - лучше скажите, как мне дальше быть?..

- А что такое? - не понял Джангулян.

- Ну, я так понимаю, экспедиции не будет?.. Так мне на Землю лететь или... - Прошин запнулся.

- Ну что вы, - добро улыбнулся Джангулян, - вы учитесь в аспирантуре? Кандидатскую готовите? Материалы с собой?

Прошин кивал будто китайский болванчик.

- Вот и хорошо, работу защитите у нас - аспирант из Метрополии честь для Университета, а там будем думать, как отправить вас домой. А то, может, останетесь?..

- Что-о?..

- А что такого? - Джангулян поднял брови. - Работы здесь - непочатый край. С вашим опытом и вашими знаниями...

- Простите, - Прошин потупился.

В Колониях всегда не хватало рабочих рук. Внезапно Иван понял, что со своими знаниями и умениями он вполне может сделать здесь неплохую карьеру. И бог с ней, с кандидатской...

- Нет, я понимаю, - сказал Джангулян, - у вас своя жизнь и так запросто отказаться от всего привычного нелегко. Но...

- Я подумаю. Простите, пожалуйста, я слишком много думал о себе, - Иван схватил профессора за руку, - вам... Холту я имею в виду, конечно же, нужна помощь, и я...

Профессор благодарно пожал ему руку.

- Но мне устроиться как-то надо, - сказал Прошин. - Квартиру... комнату... не знаю.

Он пожал плечами.

- Думаю, мы найдём вам что-нибудь, - сказал Джангулян, - а сегодня вечером я приглашаю вас быть моим гостем. Примете душ, переночуете в гостиной, Дженни застелет диван.

- Спасибо.

- Сегодня вечером у меня будут гости, - продолжал Геворг Арамович, - ректор Университета, пара друзей - хотят посмотреть на гостя с Земли.

Прошин открыл было рот, но так и не нашёлся что сказать. Оставалось только надеяться, что, не ударив в грязь лицом перед местными работягами, у него получится на равных общаться и с представителями интеллектуальной элиты.


Профессор жил в двухэтажном особняке с выбеленными стенами, увитыми плющом, по весеннему времени выглядевшим жалко и беспомощно. Большие окна и терраса, крыша которой служила балконом второго этажа. Гаревое покрытие дорожки, крыльцо с аркой, двустворчатые двери белого цвета, похоже, металлические. Скромные украшения, никаких излишеств - вряд ли жильё было своим, скорее выделил университет, подумал Иван, из окна разглядывая газон, освещённый двумя прожекторами так, что вечнозелёная трава отсвечивала, словно летняя лужайка, а сам домик будто бы висел в воздухе. Красиво.

Пройдя с террасы в небольшую прихожую, гости попадали в зал с люстрой, журнальным столикам, обставленным тяжёлыми стульями и фотографиями на стене слева, сразу после гардероба с обувницей. Фотографии показывали жизнь обитателей дома: светленькая девочка, высунув от усердия язык, одевает маленького мишку. Пухленький мальчик в коротких штанишках и рубашечке хмурится в кадр, он же в курточке и синей шапочке задумчиво сидит посередине огромной лужи. Мальчик, девочка, профессор Джангулян и красивая молодая женщина в горнолыжных костюмах, опершись на лыжные палки, ярче солнышка сверкают улыбками в объектив на фоне заснеженных вершин. Девочку звали Дженни, мальчика Арам. Женщину Прошин нигде не видел, в доме их встретила молодая рыжеволосая девушка в сером платье с передником - домработница.

Гостиная служила столовой, кухня занимала дальний угол под лестницей, так что ступеньки скрывали рабочее место повара. Ещё была дверь в гостевую спальню с белыми стенами, кроватью и небольшим экраном под потолком, дверь в туалет и ещё одна в довольно большую ванную комнату, отделанную в сине-зелёных тонах: над ванной разноцветной плиткой выложенный корабль разрезал бурное море, а вокруг резвились дельфины. Из гостиной вёл коридор на веранду, где среди горшков с цветами, вьюнком и небольшими деревцами вокруг ещё одного журнального столика напротив витражного окна стояли кресла с мягкими спинками и резными подлокотниками. С первого этажа на второй вела довольно широкая лестница с перилами, заканчивающаяся небольшим балконом, на который выходили двери трёх комнат и душа с туалетом. Белые стены, паркет на полу, потолок с лепниной, кованные люстры.

До приезда гостей Прошин успел принять душ. Переодеться не получилось, отчего Иван чувствовал себя неловко, несмотря на просьбы профессора не беспокоиться. Сам Джангулян переоделся в костюм без галстука с белой рубашкой под пиджаком и лёгкими туфлями на ногах - наряд, более подходящий для церемонии, так что ему не пришлось испытывать неловкость, представляя Прошина компании, рассевшейся на веранде вокруг столика с аперитивом:

- Дорогие друзья, позвольте представить - Иван Прошин, космонавт, наш гость с Земли, - и стал называть имена и должности.

Иван кланялся дамам, пожимал руки джентльменам, чувствуя себя дурак дураком под внимательными взглядами людей, одетых как положено на званый ужин, тем более что профессор пригласил к себе не кого-нибудь, а ректора Смитсоновского университета и его заместителя. Также присутствовал доцент с кафедры Джангуляна - товарищ профессора ещё со студенческих времён и участник всяческих профессорских изысканий, в том числе и несостоявшейся экспедиции.

Ректора университета звали Шатьендранат Вазирани - "Зовите меня Аатьен, пожалуйста" - его супругу, красивую статную даму, ростом под стать мужу - Вирджинией. Заместитель ректора, профессор Джоэл Балтимор, худощавый, невысокий, стиснул руку Прошина и похлопал его по спине. Его жена, Нэнси, чуть выше его росточком пухленькая старушка в зелёном платье с бусами крупного жемчуга одёрнула его: "Джи, перестань", - и ласково улыбнулась Ивану. Доцент, крупный и казавшийся неповоротливым молодой человек, явно чувствовавший себя несколько неловко в подобной компаний, подал вялую руку Прошину, что-то невнятно пробормотав; его представила жена, энергичная девушка в обтягивающем платье красного цвета - похоже, это её шляпа заняла добрую часть гардероба:

- Мой муж, Джордж Артин... а я Элизабет, - и протянула руку для поцелуя, отчего Иван окончательно почувствовал себя Юрием Гагариным на приёме у королевы английской...

Словом, растерялся наш Иван Владимирович, и на веранде воцарилось неловкое молчание, которое по праву старшинства нарушил ректор:

- Ну что ж, Джордж, стоит промочить горло, я полагаю...

Джорджем он поименовал не Артина, а Джангуляна.

- Да, Атьен, конечно... Леди, прошу вас, - Геворг Арамович принялся разливать по крошечным рюмкам тёмный напиток, похожий на коньяк, но оказавшийся терпким вермутом местной, опять же, выделки.

- Может быть, Иван, вы предпочли бы выпить Russian vodka, - сказал он Прошину между делом, - но боюсь, этот напиток Вэлимолл нам не поставляет.

Иван пробормотал, что всё прекрасно и, вообще, он не прочь довериться вкусу хозяев.

- О, да, эта их водка - хорошая вещь, - оживился Балтимор. - Нэнси, мы с тобой обязательно должны попробовать эту штуку... напомни мне.

Он шутливо погладил супругу по плечу.

- Джи, ты невыносим, - Нэнси улыбнулась и слабо толкнула мужа в грудь.

- Может быть, наш гость расскажет нам какую-нибудь дорожную историю? - спросила тем временем Элизабет.

Таких девушек Прошин избегал за готовность вытряхнуть душу из человека просто по причине излишка энергии в организме, но здесь выбирать не приходилось: после слов Элизабет, собравшиеся принялись разглядывать Ивана, ожидая рассказа Марко Поло о путешествии на Восток.

- Ну, я... э... - слова не шли хоть тресни, помог Вазирани:

- Да не стесняйтесь, Иван... мы, конечно, все здесь облечены научными степенями и должностями, но межзвёздного путешествия никто не удостаивался.

- О, я хотела бы отправиться на Землю, - сказала Вирджиния, - или на Океан - пляжи Архипелага просто прелесть!..

- Джинни, дай гостю... - проговорил её муж, придерживая руку жены.

- Да-да, из всех нас только Джордж был в космосе - готовил "Гермес", - встряла Элизабет и пояснила специально для Ивана: - Это наш МТ.

- Элизабет, - голос Артина внезапно лязгнул металлом.

- О, котик...

- Принеси мне десерт.

Девушка вспыхнула.

- Я принесу мороженое, - сказала Нэнси Балтимор, - Лиззи, дорогая, помоги мне.

Джоэл проводил жену благодарным взглядом.

- Расскажи про МТ, приятель... - попросил он Ивана, - жаль, так я и не увижу живьём это чудо...

- Да, собственно, - промямлил Прошин, - кроме пассажирского отсека меня никуда не выпускали...

- На "Викторию" вроде миллионник должны были поставить, нет? - не унимался Балтимор.

- Да, были такие разговоры... - Прошин поспешил сменить тему, но гости вцепились в него и не отпускали до тех пор, пока он не выложил все подробности своего нелёгкого пути, в том числе потрясший всю планету финал.

Окончание рассказа собравшиеся встретили молчанием. Даже вернувшаяся к тому времени Элизабет не нашлась что сказать.

- Н-да, - промолвил наконец Балтимор.

- Я думаю, вам не в чем обвинить себя, - мягко сказал Вазирани. - В конце концов, траекторию буксира рассчитывал Контроль и если бы не чья-то халатность, всё кончилось бы хорошо.

- Вот и непонятно, - сказал Артин, - "Академик Королёв" мы сумели затормозить без происшествий, а тут какой-то лихтер...

Он пожал плечами.

- А когда он приходил? "Королёв"? - спросила Элизабет, позабыв про обиду.

- Да уж больше пяти лет назад, - сказал Балтимор.

- Я читал, на Колоссе нашлось что-то любопытное? - спросил Прошин Джангуляна.

Тот пожал плечами:

- Толком и не скажешь... Я считаю, здесь обосновались какие-то изгои рэнитов, еретики, я не знаю... В приполярных районах, согласно реконструкции, устроена долговременная база, инфраструктура и небольшой завод. Рэн собирались остаться здесь надолго.

- И всё взорвали, - надул щёки Балтимор.

- Ну, непонятно, на самом деле, - нехотя подтвердил Джангулян. - На картинках с беспилотников видны котлованы, похожие на воронки от взрывов. Но так это или нет - надо смотреть на месте, надо проверять... А куда теперь?..

Он махнул рукой.

- Да, был шанс в учебники войти, - улыбнулся Балтимор.

- Земле нужны кислородные миры Рэн, - сказал Прошин.

- Здесь мало кто так считает, - печально улыбнулся Вазирани, - у нас преобладает точка зрения, что Земля отказалась от своих детей. А мы, соответственно, вправе отказаться от Земли.

Прошин удивлённо воззрился на него. Вазирани только руками развёл.

- В любом случае, - ректор доброжелательно улыбнулся, - мы должны решить как нам поступить с вами. Вы, кажется, пишете диссертацию?

- Да, - ответил Иван, - материалы у меня с собой. Кое-что придётся восстановить, но...

- Вот и работайте, - кивнул Вазирани, - придёт транспорт - отправитесь на Землю, задержитесь - защитите кандидатскую у нас.

- Ну, я не знаю...

- Профессор окажет вам всемерное содействие.

Собравшаяся компания принялась утешать Ивана, попутно расспрашивая о жизни на Земле и Прошин, увлёкшись воспоминаниями, пришёл в себя, хоть и пришлось мямлить что-то невразумительное, когда сначала Элизабет захотела узнать, что сейчас носят в Метрополии - неужели Иван разодет по последней моде?.. - а затем Нэнси Балтимор спросила: "Как вам Аккрингтон?" Из последних новостей самыми обсуждаемыми были слухи о регулярном пассажирском сообщении меж звёзд.

- Чушь собачья, - фыркал Балтимор, - это сколько билет туда-обратно будет стоить? Или перелёт в один конец?

- А если получиться? - спрашивала Вирджиния. - Представьте, как это будет здорово.

- Было бы замечательно, - вторила ей Элизабет, подталкивая локотком мужа: - Правда, Джордж?

- Так вот ваш шанс мир посмотреть, - усмехнулся Балтимор, - делов-то - купить билет...

Тут, впервые за всё время разговора, Элизабет смутилась:

- О, Джоэл, нет... мы не можем...

- С чего бы это? - заинтересовался Балтимор.

Элизабет мило покраснела и причину её стеснительности первой поняла Нэнси:

- О, Лиззи... неужели?

- Да, Нэнси, - Элизабет виновато посмотрел на мужа, - доктор сказал, уже второй месяц.

Джордж Артин с обожанием смотрел на супругу.

Все бросились поздравлять счастливую пару, вечер проходил по домашнему мило, и в таком духе продолжался до времени, когда пришла пора дружной компании разместиться за столом. Прошин с любопытством ждал, когда же появится хозяйка дома, пока Нэнси Балтимор не растолковала Ивану, что профессор Джангулян уже года три как вдовец.

Перед лицом семейной трагедии Прошин устыдился своих рефлексий: всего-то предстояло провести пару лет на непыльной должности в университете да столько же промаяться на борту очередного МТ (по прикидкам, выходил "Сатиш Дхаван"). Умильное сочувствие не покидало Ивана до утра следующего дня, когда Джангулян оставил его наедине с отпрысками, скрывшись в недрах деканата.


Редкие пылинки танцевали в лучах солнца. Колонны, поддерживающие портик, раскладывали снопы света азбукой Морзе, весёленькими стекляшками проецируя центральную мозаику - байконурский "рыбак" один в один. Громадный зал, поле жильчатого мрамора, плескавшегося витыми лестницами, сходящегося куполом где-то вверху, подпёртого колоннами, помпезный, неживой, гулко отзывался гомоном разношёрстной толпы студентов: молодые парни и девчонки сновали по лестницам, запросто беседовали, привалясь к колоннам, или шелестели бумагами разложившись на лестнице, развесив пожитки на кованных перилах, восседали за столиками маленьких кафе на первом или втором этаже и болтали, хохотали, баловались, ели, пили... Знакомо, привычно, помпезно в сравнении с милыми сердцу закоулочками, но и это не печаль - Ивана больше беспокоил пристальный взгляд девчонки за столиком напротив. А профессорская дочка, похоже, решила провертеть в нём дыру своими глазищами:

- А что, на Земле так принято пялиться на девушек?..

Отец семейства оставил их за столиком кафе на втором этаже. Детям купили коктейль, после чего Арам уткнулся в планшет, Прошин поискал в меню кофе - не нашёл, хотел поинтересоваться у Дженни...

- Ты бы за братом смотрела... глаза испортит.

Девчонка, не глядя, выдернула планшет у брата.

- Отдай, - немедленно заканючил тот, - ну отдай...

Иван отвернулся под хныканье Арама:

- Отдай!..

- Ну-ка сядь!

В ответ мальчишка завизжал. Упал на пол.

Прошин физически почувствовал плотное внимание окружающих, собственную неловкость, хотя - куда больше?.. И всё это грозило затянуться надолго, если бы не отец семейства:

- Дженни, Арам! - ещё из коридора закричал профессор. - Дети, о боже...

Порция внимания окружающих досталась и ему. Прошин принялся сочинять что-нибудь поумнее, чем "я не виноват" или "это не я, они сами" ...

...и неведомая сила прижала его к столику лицом точно в тарелку из-под пончиков.

Прошин, занятый гляделками с профессорской дочкой, не заметил, как они вломились в зал и, разделившись на две группы, пробежали по лестничным маршам - крепкие парни в чёрных костюмах и масках-клобуках, вооружённые короткими автоматами. Парни по-хозяйски раздвигали толпу - да студенты и сами спешили убраться с дороги.

- Что вы делаете!.. - голос Джангуляна прервался - удар под дых, знакомые штучки.

Ещё раз взвизгнул Арам, вскрик профессорской дочки потонул в гуле толпы, достигшем было апогея, и тут же превратившимся в мёртвую тишину. Ивану стянули руки за спиной. Рывком подняли на ноги. В тишине, словно и не было вокруг никого, Прошина с профессором и его детьми протащили по мраморным ступеням и, не дав опомниться, носом вниз, так что из окружающего виделся лишь мраморный пол да чёрные брюки-ботинки налётчиков, поволокли к выходу. Попадавшиеся на пути странной процессии люди спешили убраться с дороги, так что похитители одним махом оказались у дверей и один из них потянул было тяжёлую створку, как от автоматов со всякой всячиной обернулся парень. Здоровенный детина в просторной кожаной куртке, джинсах-кроссовках, лысый, - на Земле такого и на порог не пустили бы, обернулся, выпростал руки из-под куртки и словно два снопа пламени рванулось навстречу бандитам. Прошин не видел этого - по ушам внезапно ударил грохот, потянуло кислым, Иван ткнулся носом в пол, плечом навалившись на что-то мягкое. Тело. Тишина на мгновенье стала осязаемой, а затем осыпалась многоголосым воплем, мельтешением напуганных людей, давкой, среди прочего шума слышно было как профессор зовёт сына и дочь, потом раздался голос:

- Пошли, что ли?

Прошин извернулся - пластиковые наручники давили запястья. Давешний детина возвышался над ним. Сейчас то же лицо, обезображенное травмами, казалось ещё страшнее, а уж, когда детина явил на свет божий тонкий стилет с зачернённым лезвием, Иван почувствовал, как у него отнимаются ноги.

Стилетом детина небрежно отмахнул наручники.

- Пошли, ну... - то же самое он проделал с профессорским семейством. - Быстрее!.. На улицу!..

Солнце ослепило Прошина. Влекомые спасителем (похитителем?!) они сбежали вниз по ступенькам, трусцой преодолели расстояние до ажурной ограды, за которой стояли две чёрные машины и люди, также разодетые во всё чёрное. Дженни и следом Иван получили хороший толчок в направлении потрёпанной кареты "Скорой помощи". Детина остановился. "Чёрные" замешкались - всё-таки они чувствовали себя хозяевами, не ждали отпора...

В руках детины забились два пистолета-пулемёта. Короткие очереди высекли рикошет из капотов обеих машин, сломали, отбросили стоявших подле них людей. Прошин пригнулся - над головой свистнула пуля.

- ...Быстрее!.. Ты!.. - Прошин замер у полуоткрытой двери пассажирского сиденья. - Да, ты!.. Раздевайся!

- Чего?

В лоб Ивану упёрся ствол небольшого пистолета-пулемёта, казавшегося просто игрушечным в лапах похитителя.

- Раздевайся, ...! - повторил детина.

Торопливо, путаясь в застёжках, Прошин стянул джинсы, куртку, футболку...

- Да, и трусы тоже!

- Но...

- Бегом!.. В машину!..

Выруливая со стоянки (в салоне профессор крепко упал на Арама), детина бросил на колени Прошину упаковку:

- Раскрой. Аккуратно, стерильное.

- Вот. А что это?

- Антидот, - с этими словами похититель воткнул небольшой шприц прямо в ногу Прошину.

- Ай!.. Больно!

- Потерпи. На пару часиков вырубишься, надо так.

- Зачем? - в голове резко помутнело. "Словно палёнки хапнул... Боже, что я несу..." - успел подумать Иван; ответ детины прозвучал уже откуда-то издалека:

- Жучки заглушить...


Свет: белое с ярко-жёлтым пятном посередине. То ли веки не слушаются, то ли зрение не восстановилось. Звук: "Бу-бу-бу-бу-бу... - кто-то говорит будто за стеной или плотной занавесью, - Не понимаю...Бу-бу-бу... Арам!.." Прошин моргнул, от души чихнул - голоса смолкли - и сел на постели.

Правильнее было сказать - на ложе. Тёмного дерева "траходром", наручники в изголовье и лебёдка с цепями в ногах. Цепи свисали с потолка, тянулись через блок красного цвета на дыбе и свет из островерхих окон с решётками весёлыми зайчиками отражался от хромированных колечек. Косой крест в рост человека с наручниками. Пыточный инструмент, заботливо расставленный на полочках прямо над постелью.

В дверном проёме появился плечистый детина с недобрым взглядом. Прошин подобрался и закрылся руками.

- Очухался?

- Д-да...

- Одевайся. Поговорить надо.

- А... это... одеть что?

- Да вон шмотьё...

На кресле в углу - железном с шипами - обнаружилась сваленная как попало горка одежды. Нижнее бельё - не запакованное, Прошин скривился, но выбора не было, надел - джинсы, подпоясанные шипастым ремнём, футболка с надписью "Да пошёл ты..." и косуха с массивным наплечниками и тиснением на спине. На ноги полагались носки - Иван долго принюхивался, прежде чем надевать - и высокие ботинки с застёжками, больше похожие на сапоги от скафандра.

Честная компания расположилась в соседней комнате, выполненной в тех же интерьерах, только всё в красной коже и красных же кружевах. Первым Прошин увидел Арама, восторженно прыгавшего внутри кровати - чудовищного изделия в виде огромной птичьей клетки (красной). Профессор слабо увещевал мальчишку, стоя подле решетчатой двери, Дженни с интересом разглядывала обстановку, а давешний гигант сидел на очаровательной красной кожи тахте и что-то жевал.

- Очухался? - снова спросил он Прошина.

- Да... вроде...

Детина широким жестом указал на столик перед собой:

- Налетай.

Долго упрашивать Прошина не пришлось - молодой организм властно требовал подкрепиться. Иван умял всё оставшееся мясо с гарниром из каких-то овощей ("Что это?" - "Апая. Ну, птица такая."), запил всё шипучкой и, откинувшись на спинку дивана, посмотрел на похитителя. Тот посмотрел в ответ и начавшуюся было молчаливую дуэль прервал профессор:

- Мистер Смит, вы что-то хотели нам рассказать.

- Рассказывать должен вот, молодой человек, - детина кивнул в сторону Ивана. - Его пасли целый день.

Иван ответил непонимающим взглядом.

- Вы успели нарушить закон? - спросил профессор.

- Ну, кроме того небоскрёба, - пожал плечами Прошин, - нет вроде бы.

- Так это вы? - спросила Дженни.

- Я, - скривился Прошин, - так... неудачно вышло...

- А каким образом вы познакомились? - не унимался Джангулян.

- Я в долгу перед этим парнем, - ответил Смит.

- Вы одолжили ему денег? - повернулся Джангулян к Прошину. - На это банки есть...

- Он спас мне жизнь, - сказал Смит вместо Ивана. - Я хотел отблагодарить его чем-нибудь...

Джангулян прервался, вытаскивая сына из клетки. Арамчик сразу заскакал по комнате.

- Трогательная забота, - фыркнула Дженни. - Но при чём здесь мы?..

- А это не мне решать, - Смит пожал плечами. - Вас брали за компанию и, скорее всего, ваше семейство интересует безопасников в той степени, в какой вы связаны вот, с ним... В какой степени вы связаны с землянином?

- Кого интересует?..

- Я руководитель экспедиции, в которой должен быть задействован Иван, - ответил профессор, - он прилетел на Холтвистл по моему вызову... получается...

- Вы очень интересуете безопасников, - сказал верзила и повернулся к Прошину, внимательно следившему за разговором: - Ну, это служба безопасности сил самообороны. Значит, тебя зовут Иван. Русский?

- Да, из России, - ответил Прошин. - Самообороны - это типа МЧС? Ну, спасателей?

- Это типа армии, - усмехнулся Смит. - Я сразу понял, что ты неместный - чёрта с два местный стал бы трогать свою кредитку ради какого-то мужика на улице... Спасибо. Я у тебя в долгу. Джон.

Он протянул руку. Иван осторожно - лапища была ого-го - подал свою.

- Похоже, мы квиты, - сказал Прошин.

- Папа, а кто такой русский? И почему с ним два чёрта? - спросил сын профессора.

- Не сейчас, сынок, - ответил Джангулян.

- Зачем вам армия? - спросил Прошин. - Марсианских треножников боитесь? Рэнитов?

Он посмотрел на профессора. Джангулян пожал плечами:

- Я в этом не участвую.

- Всё началось со службы спасения, да, - сказал Смит. - Людям нравилось устраивать жилища в каком-нибудь диком уголке на континенте или на острове, а потом то заболеет кто-нибудь, то бабе рожать приспичит. Сначала в службу набирали добровольцев, но лет семь или восемь назад Сингх сказал, что все должны пройти службу в таком отряде.

- А ты служил? - спросил Иван.

Смит кивнул.

- Кто такой Сингх? - снова спросил Прошин.

- Это глава нашей администрации, - ответил Джангулян.

- Давно уже он сидит, - сказал Смит.

- И не просто давно, а лет двадцать уже, - сказал профессор. - Выборов не было до сих пор и нам уже давно интересно какой у нашего федерального образования политический строй.

- И какой же? - спросил Прошин.

- Судя по всему, диктатура, - сказал Джангулян. - Но разговаривать об этом...

- Запрещено?

- Не принято.

- Да какая там разница... - проворчал Смит.

- Так вот и беда в том, - сказал Джангулян, - что мы летели через пол-Галактики только чтобы повторить в новом мире все ошибки человечества. Я скажу больше: вокруг Сингха сложилась группа людей, которым выгодно существующее положение дел, и они стремительно обогащаются за счёт обнищания своих же сограждан.

Прошин пожал плечами:

- Ну, хорошо... Нет, то есть, это плохо, конечно... но нам-то что делать?

- Прятаться, - сказал Смит. - Прятаться и надеяться, что проживёшь подольше.

За столом повисло молчание.

- Это безумие какое-то, - сказал, наконец, Джангулян. - Прятаться, уходить... Поверить не могу, что участвую в этом, да и где тут спрячешься - планета маленькая, города только-только проросли за периметр. Как вы себе это представляете?

- Надо идти на север-северо-запад, - сказал Смит. - Идти не спеша, но двигаться обязательно. Никакой связи, полное радиомолчание - через год-полтора выйдем к северо-западному побережью материка.

- И что тогда? - спросил Прошин.

- Я думаю, на Земле заметили, что у нас тут творится. Должны прислать комиссию... Может, с тобой кто-то прилетел?

- Нет. Никого не было.

- И груза не было? - спросил Джангулян.

- Да нет, не было ничего, - Прошин умолк, вспоминая: - Нет, я уверен.

Они замолчали.

- Я не понимаю, - сказал, наконец, Иван, - неужели нельзя просто жить? Ведь в вашем распоряжении целый мир, новый, интересный, красивый... Почему?..

- Для кого-то планета это множество красивых мест и интересных людей, - сказал Джангулян и Смит согласно кивнул, - а для кого-то всё это не более чем способ заработать деньги. Деньги и ещё раз деньги, представьте себе.

Прошин честно попытался.

- Это безумие какое-то, - повторил он слова профессора.

- Да нет, парень, - усмехнулся детина, - это безумные возможности. И наши жизни по сравнению с ними ничто.

- Ладно, - сказал Прошин, - предположим, ты прав. Целый год мы будем бродить в глуши. А потом?

- Я никуда не пойду, - сказал профессор, - у меня дети, куда их...

- Ваши дети, профессор, теперь тот же товар, - ответил Смит. - Это раньше над каждым малалеем тряслись, а сейчас...

- Нет, нет, и слышать не хочу...

- Подождите, профессор, - сказал Иван. - Джон, всё-таки что потом?

- Ну, я думаю на Земле заметили, что у нас тут происходит, - сказал Смит. - В течение года ситуация должна разрешиться.

- Как?

- Да не знаю я! Ну, как минимум пришлют послов каких-нибудь, начнут выяснять что да как, потом флот придёт военный... Не знаю. Но реакция должна быть.

- Земля может за год собрать флот вторжения? - спросил Джангулян.

- А то, может, ты посол и есть? - спросил Смит.

Прошин почувствовал как помимо воли глаза лезут на лоб.

- Да вы что, нет, конечно!.. Нет, хорошо бы... но...

- Понятно, - Смит мрачно засопел и принялся рыться в сумке, стоявшей подле него.

- А флот? - спросил Джангулян.

- Да какой там флот вторжения, - Прошин махнул рукой. - Корабли, может, и соберут - любой космический корабль можно переоборудовать в военный.

- Даже орбитер? - спросил Смит.

- Да любой корабль сам по себе оружие. Я вон полгорода разнёс на маленьком челноке, а тот же ТЭМ, ну, межпланетный корабль, такой бабах устроит, я уж не говорю про МТ...

Смит что-то пробормотал.

- Папа, - внезапно позвала Дженни.

- Что, дочка?

- Папа смотри...

В комнате был телевизор. Экран закрывало панно, с такой сценой, что отцовские чувства профессора кипели, а Смит и Дженни немало веселились от вопросов Арама: "А что дяди с тётей делают?" В конце концов, уступив требованиям профессора, панно сдвинули и включили безопасный телеканал с мультиками, намертво заблокировав видео с сервера заведения. Арамчику сразу стало скучно: мультиками его перекормили, включая к месту и не к месту, лишь бы под ногами не мешался, Арамчик слёзно вытребовал у сестры лентяйку и принялся щёлкать по каналам. И нащёлкал.

Сюжет сменился, но Дженни включила запись: Вазирани. Стоя на фоне главного входа в Университет, ректор говорил:

- Ранее ничего подобного за профессором замечено не было, но вы должны понимать - одинокий человек, замкнулся в себе после случившегося несчастья...

- А вы давно знаете профессора Джангуляна? - спросила журналистка, оставшаяся за кадром.

- Н-ну... - ректор замялся.

- Да со школы я тебя знаю! - закричал вдруг Джангулян.

- Я давно слышал о профессоре, - невозмутимо ответствовал ректор, - но личное знакомство состоялось относительно недавно.

- Сука ты, - сказал телевизору профессор.

- Папа! - воскликнула Дженни.

Между тем на экране возникла фотография девушки. Глядя на размалёванную мордашку и откровенное одеяние на язык просился эпитет "лёгкое поведение" - Прошин и Смит понимающе ухмыльнулись, а Дженни немедленно сказала:

- ...

- ... - повторил Арамчик.

- Дети, - профессор взял себя в руки, - ну-ка прекратить.

- Папа, но ты...

- Первый раз вижу эту женщину, - отрезал профессор под воркование телевизора:

- По утверждению Кэти Смит, профессор Джангулян неоднократно позволял себе фривольные действия по отношению к ней и ещё нескольким студенткам...

- А, так это студентки? - умилился Прошин.

- Нет у нас таких, - профессор крепился изо всех сил, но видно было, что картинка выбила его из колеи. - Мне надо объяснять, что ничего подобного?..

- Всё хорошо, проф, - успокоил его детина. - Я так понимаю, вы с нами?

- Я, э-э-э.... Дети, понимаете...

- Папа, мы выдержим, - сказала его дочь. - Тебе нельзя возвращаться, это же ясно.

- Да?.. Ладно... - профессор примолк, переживая случившееся.

- Сколько мы можем находиться... здесь? - спросил Иван.

- Переночуем и в дорогу, - ответил Смит.

- А разговор-то пишется?

- Только видеоряд, без звука.

- А платить кто будет?

- Пока всё бесплатно - хозяйка мне должна кой-чего. Но денег у меня почти не осталось.

- У меня есть...

- У меня деньги и документы в машине остались, - сказал профессор.

- Не беспокойтесь, - отозвался Прошин.

- Нет, я бы, с вашего позволения, побеспокоился, - не унимался Джангулян. - Ладно, хорошо, меня загнали в угол... а ваш какой интерес в этом деле, мистер Смит?

- Профессор, послушайте...

- Нет, Иван, давайте вы послушайте, а то вполне может оказаться, что, кроме вашего кошелька, этому парню и не нужно ничего.

- Да, я понимаю вас, - ответствовал верзила, - ну что ж, я и впрямь человек свободных профессий.

- Гангстер, что ли? - профессор прямо-таки источал брезгливость.

Прошин обернулся и увидел за спиной Арамчика. Мальчишка, подобравшись поближе, прямо-таки ел глазами Смита: надо же - гангстер! Настоящий!

- Арам, иди поиграй!

- Ну, папа!..

- Пошёл вон!.. - голос профессора сорвался.

Смит удобно уселся на тахте.

- Мне приходится скрываться, как и вам, - сказал он. - Я планировал уйти в одиночку и если бы не одно маленькое недоразумение, - Джон кивнул Прошину, - уже давно топал далеко отсюда. Вам я предлагаю присоединиться только потому, что вот человек спас мне жизнь, а так - да зачем мне лишние проблемы, подумайте, проф?..

- Деньги...

- К чёрту деньги. Всё, что у него есть уйдёт на одежду, жрачку, оружие для всех нас. Ты ведь не зажмёшься, парень?..

Прошин закивал головой - у него мысль о предстоящем путешествии никаких сомнений не вызывала... уж больно серьёзны были те, в чёрном...

- И потом - подумайте, профессор, вы же умный человек: что будет, если вы сдадитесь? Они не успокоятся, пока не вытянут всю информацию о нём, - толстый указательный палец упёрся в Прошина, - и детей не пожалеют, там ведь все напуганы - а вдруг Земля прислала эмиссара? Даже если после этого вас отпустят - они не отпустят, но предположим - чем вы будете на жизнь зарабатывать? В порнухе сниматься?

Профессор поник:

- Вы правы, конечно...