Держ: другие произведения.

Ак Толстой. Глава 1

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Получи деньги за своё произведение здесь
Peклaмa
  • Аннотация:
    Молодого графа Алексея Константиновича Толстого с раннего детства мучают кошмары. Всему виной "страшная" мистическая повесть-сказка его дяди - Алексея Алексеевича Погорельского "Черная курица или подземные жители". В своих кошмарах Толстой видит себя девятилетним мальчиком Алешенькой - главным героем дядиной сказки. Однако, в отличие от сказки, "реальность снов" многажды страшнее. Ему невдомек, что некое тайное оккультное общество, видным деятелем которого являлся его дядя, в попытке достигнуть с помощью мистических средств могущества и бессмертия, провело над маленьким мальчиком - Алешенькой, некий ритуал...


   АК Толстой

Утром небо ясно и прозрачно,
Ночью звёзды светят так светло;
Отчего ж в душе твоей так мрачно
И зачем на сердце тяжело?

А. К. Толстой

   Пролог
  
   Липкая влажная темнота, сочащаяся холодом старого каменного подземелья, проникала под легкую ночную рубашку девятилетнего мальчишки, заставляя его ежиться от озноба. Ноги мальца в промокших домашних тапках стыли, но он, не обращая внимания на теряющие чувствительность пальцы, упорно хлопал шлепками по темному коридору с низким сводчатым потолком, возведенным из грубого дикого камня, за исчезающей временами в угольно-антрацитовой тьме черной курицей-хохлаткой. Не отстать и не потеряться мальчишке помогали светящиеся в темноте двумя яркими изумрудными лучами глаза курицы.
   Местами древний коридор подземелья становился таким узким и низким, что даже не страдающему полнотой ребенку приходилось становиться на корточки или протискиваться боком. Время от времени коридор раздваивался, являя новые отвороты и ходы, но черная курица, не задумываясь, выбирала нужное ответвление.
   - Не отставай, Алешенька! - Остановившись у очередного поворота, тихонько произнесла черная курица.
   - Хорошо, Чернушка! Не отстану! - пообещал мальчишка, прибавляя хода.
   Поворот вывел необычных путешественников в большой подземный зал без окон, освещенный тремя большими хрустальными люстрами. Алешеньке показалось, что вместо свечей в люстрах горят негасимым пламенем маленькие человеческие черепа, примерно с кулачок размером. Мальчишка помотал головой, пытаясь прогнать видение, но черепа так и остались черепами.
   "Это все-таки мне кажется, - решил мальчишка, - свет очень яркий, что глаза так и слепит".
   Отвлекшись от светильников, Алешенька перевел взгляд на боковые стены залы, по обеим сторонам которой, по три штуки на стену, висели "пугающие" черненые рыцарские доспехи с острыми шипами, с развесистыми плюмажами из черных перьев на шлемах, с копьями и щитами в железных перчатках. От одного вида этих доспехов по спине мальчишки пробежали крупные мурашки.
   - Т-с-с, Алешенька, не разбуди их! - Черная курица резко притормозила мальчишку в арке коридора перед входом в зал. - Иди за мной тихонько-тихонько...
   Алешенька пугливо кивнул и, следом за курицей, на цыпочках, пошел мимо рыцарских лат, стараясь "не дышать". В конце зала виднелась большая медная дверь, украшенная многочисленными узорами, покрытыми патиной. Добравшись до двери, черная курица замерла. Следом за ней, едва не наступив своему проводнику на хвост, остановился и Алешенька. Курица подняла голову, свет, излучаемый её глазами, пробежался по позеленевшим от времени украшениям двери и нырнул в большую замочную скважину. Внутри дверного полотна что-то глухо заворчало, словно прикипевшие металлические детали дверного замка пришли в движение, а затем звонко щелкнуло.
   Едва лишь раздался этот звук, как со стен с грохотом свалились два рыцарских доспеха. Алешенька, испуганно обернувшись, заметил, как под решетками забрал пустых на первый взгляд доспехов разгораются двумя багровыми углями чудовищные глазищи. Приняв боевую стойку, ожившие доспехи громко застучали копьями о края щитов, словно вызывая противника на бой.
   Черная курица в один прыжок оказалась перед ожившими доспехами, как будто загораживая своим маленьким тельцем Алешеньку от приготовившихся к схватке огромных рыцарей. Но что может противопоставить тщедушная курица закованным в железо бойцам?
   То, что произошло дальше, мальчишка не мог вообразить себе даже в самых кошмарных снах: черная курица подняла хохолок и распушилась, "распустив" крылья в стороны... и неожиданно увеличилась в размерах, становясь выше рыцарей. Выросший клюв хищно изогнулся и заострился, перья, блеснувшие металлом в свете потолочных светильников, превратились в острые клики, а шпоры и когти на ногах украсились чудовищными когтями, не уступающими в размерах наконечникам копий в руках оживших рыцарей. Курица недовольно заквохтала, напыжилась, загребая лапами: гранитные камни подземелья украсились глубокими кривыми бороздами.
   Рыцари, выставив копья, синхронно бросились с двух сторон на черную курицу, превратившуюся к сему моменту в некоего куроподобного монстра. Монстр также не остался "в долгу" - одним громадным прыжком сократив расстояние до врага. Впечатав ударом крыла одного из нападающих рыцарей в стену, курица, сминая доспехи, словно лист лопуха, ухватила второго рыцаря поперек тела лапой. А затем, одним чудовищным ударом клюва пробила с искрами его шлем. Ноги рыцаря покосились, пламенеющий свет за забралом погас, словно водой плеснули на раскаленные угли. Резко отбросив в сторону превратившегося в безвольную "тряпичную куклу" рыцаря, курица схватила освободившейся лапой второго бойца и в два замаха вскрыла его доспех, словно жестяную консервную банку, забрызгав стены и пол залы темными тягучими брызгами.
   Пока курица черная расправлялась с двумя первыми врагами, со стен упали остальные латы, оживая в полете. Навалившись всем скопом на Курицу, рыцарям удалось зажать её у стены - во все стороны полетели "перья и пух".
   - Алешенька, спасайся! Беги! - громогласно завопила курица, с трудом отбиваясь от рыцарей.
   Алешеньку окатило кровавыми брызгами, летящими из-под когтей курицы, раздирающей доспехи рыцарей на куски. Страх. Паника. Ступор.
   - А-а-а! - И мир для Алешеньки померк.
  
   Глава 1
  
   1838 г. Италия. Комо.
   Вилла "la cassa del diavolo".
  
   Ласковое рассветное солнце небольшого итальянского курортного городка Комо с удивлением взирало сквозь остатки оконных стекол в большую залу заброшенного особняка: пыль, грязь, "грозди" облепленной высушенными насекомыми паутины, остатки некогда роскошной и позолоченной, но поломанной и гнилой мебели, облупившиеся фрески, грязные треснувшие оконные витражи и стекла. Но не это вызывало удивление у и без того повидавшего всякого на своем долгом "веку" солнца: на грязном мраморном полу в окружении груды разбросанных человеческих костей лежали вповалку четыре неподвижных человеческих тела: молодой двадцатилетний граф Алексей Толстой - крепкий, розовощекий юноша, с волной густых каштановых волос, некогда аккуратно уложенных, а теперь сбившихся и спутанных; его друзья и одногодки - Иосиф Виельгорский, юноша бледный, аскетически-болезненного телосложения, с тонкими едва видимыми усиками и Александр Паткуль, среднего телосложения, с редкой шевелюрой, покрытой запекшейся кровью ("в сознании" юноша чересчур подвижный и "громогласный", любитель хорошенько гульнуть в "хорошей" компании); четвертым же телом являлся труп мужчины в мундире цесаревича с "кровавой кашей" вместо головы.
   Первым из этой кучи пришел в сознание Толстой: он неожиданно резко и надрывно закричал, словно ему привиделся кошмар, и открыл глаза. Некоторое время он, тяжело дыша, лежал, бездумно уставившись в потолок, а после попытался оторвать голову от полу. Приподнявшись, Толстой болезненно сморщился, превозмогая нездоровую ломоту в висках, и огляделся по сторонам налитыми "кровью" глазами с полопавшимися сосудами:
   - Какого черта?..
  
   ***
  
   В то же время, по булыжной мостовой к зданию полиции смиренно опустив "очи долу" шагал толстопузый аббат необъятных размеров с накинутым на голову капюшоном черной монашеской сутаны. Из-под капюшона была видна только нижняя часть лица, изуродованная глубоким багровым шрамом до самого подбородка. Переваливаясь с ноги на ногу, аббат неторопливо зашел в полицейский участок, откуда через пару минут выбежал полицейский офицер - уже немолодой бравый вояка с лихо закрученными усами в сопровождении шестерых вооруженных ружьями солдат. Вооруженные стражи порядка, дробно стуча подкованными сапогами, дружно побежали в ту сторону дороги, откуда появился святой отец.
   Дверь полицейского участка вновь открылась, и на улицу вышел аббат. Он проводил взглядом исчезающих за поворотом полицейских, а после скорым шагом отправился в противоположную сторону. Свернув на ближайшем перекрестке, аббат буквально столкнулся лоб в лоб с красивой черноволосой девушкой с несколько бледноватым лицом. Несмотря на какую-то странно-завораживающую красоту, "барышня", на "вкус" аббата, была чересчур "смазлива и развратна". Игнорируя удушающую жару, она была облачена в долгополое черное платье с длинными рукавами, на руках ажурные перчатки в том же цвете, на голове шляпа с широкими полями, на лице вуаль.
   При виде аббата девица алчно улыбнулась, облизнув язычком полные и чрезмерно красные губы, и протянула ручку, затянутую в кружево, к аббату ладонью вверх:
   - Вы довольны, "святой отец"?
   - Более чем... Пепина... - буркнул аббат, вкладывает в руку девицы небольшую резную деревянную шкатулку-пенал.
   Девица слегка приоткрыла крышку, мельком окидывая содержимое, после чего удовлетворенно кивнула:
   - Всегда рада услужить нашей "матери церкви".
   При этих словах рассеченный шрамом подбородок аббата дернулся в нервном тике. Девица едва сдержала ухмылку:
   - Обращайтесь, если будет нужда, "святой отец".
   Аббат неохотно кивнул, осенил себя "крестным знамением", и пошел дальше по улице. Девица же, довольно улыбаясь, спрятала шкатулку в складках шикарного платья.
  
  
  
   Вилла "la cassa del diavolo".
  
   Немного пришедший в себя Толстой отполз "на руках" к ближайшей стене и привалился к ней спиной.
   - Что за адское пойло мы вчера пили? - схватившись руками за голову простонал он.
   Откинув голову назад и касаясь затылком прохладной стены, Толстой замер на мгновение, дожидаясь, пока притихнет боль. Затем, кряхтя, он с трудом поднялся на ноги, придерживаясь рукой за облупившуюся стену. Отлепившись от стены, Толстой на негнущихся ногах поковылял к центру зала. При приближении к безголовому трупау Толстой "сложился" пополам - его основательно "прополоскало". Немного "отдышавшись" и вытерев тыльной стороной ладони клейкую ниточку слюны, Алексей наклонился к лежащему лицом "в пол" Виельгорскому. На "безголовый" труп и окровавленную голову Паткуля Толстой старался не смотреть. Опустившись перед Виельгорским на колени, Толстой перевернул друга на спину. Голова Иосифа безвольно мотнулась из стороны в сторону, как у тряпичной куклы. На шее Виельгорского мелькнули две небольшие ранки-проколы, как будто от пиявки, со слегка побелевшими краями и небольшой "синевой" вокруг, но Толстой не обратил на них внимания.
   - Ёся... Ёся ты живой? - Алексей слегка потормошил Иосифа.
   Виельгорский не ответил.
   Толстой тряхнул приятеля посильнее и отвесил пару хлестких пощечин:
   - Ёся ответь! Я тебе...
   Виельгорский застонал и слабо пошевелился.
   - Живой, паразит! Ну, ты меня и напугал! - Алексей, схватив Виельгорского в охапку, слегка приподнял его, придерживая до сих пор безвольно "болтающуюся" голову друга.
   Иосиф открыл глаза и в недоумении уставился на нависающего над ним Толстого.
   - Алешка, с чего мне так худо? - едва слышно просипел он.
   Ах, кабы знать, Ёся? - пожал плечами Алексей. - Думается, перебрали мы вчера плохого вина.
   Виельгорский улыбнулся сквозь силу:
   - Ну не настолько же плохого?
   - Ты даже не представляешь насколько... - охолодил он приятеля.
   Толстой поднялся на ноги, схватил Виельгорского подмышки и отволок к стене, где недавно сидел сам. Привалив друга спиной к стенке, Алексей вернулся к телам Паткуля и безголового трупа в мундире цесаревича.
   - Алеша, откуда на мне столько крови? - поднеся к лицу руки, перемазанные густой подсыхающей кровью, спросил Виельгорский.
   - Сдается мне, Ёся, что это Сашкина кровь, - тяжко вздохнув, ответил Толстой.
   - Паткуля? - уточнил Иосиф.
   - Может быть, и его тоже... - Обходя кругом неподвижные тела и едва сдерживая подкатывающие приступы тошноты, выдохнул Алексей.
   - Цесаревич? - Виельгорский завозился у стены, пытаясь встать на ноги, но раз за разом сваливался обратно на пол.
   - Судя по мундиру - он! - бросив еще один взгляд на безголовое тело, произнес Толстой.
   Виельгорскому, наконец, удалось подняться на ноги.
   - О, Господи! Как же это? - При виде безголового Трупа, крови, размозженных остатков черепа, расплесканных по полу мозгов и крови, его вырвало.
   Толстой лишь развел руками, затем схватился за голову:
   - Ни черта не помню...
   - Алешка, скажи, что мне все это кажется... - проблеял Иосиф, вытерев рукавом рот.
   - Боюсь, Ёся, что это наяву!
   - Дьявол! Что с его головой?! - Бросив короткий взгляд на безголовый труп, Виельгорский зажимает рукой рот.
   - Её просто нет!
   Виельгорского вновь складывает пополам в приступе рвоты, а Паткуль неожиданно начинает подавать признаки жизни: стонать и шевелиться.
   - Паткуль жив! Сашка! Сашка! - Толстой наклонился и принялся трясти Паткуля, как до того Иосифа.
   Паткуль застонал и, не открывая глаз, сжал в руках голову:
   - Мать вашу... Башка... Алешка, не тряси!
   Толстой одернул руки.
   Паткуль открыл глаза:
   - Алешка... Хреново мне... как же хреново!
   - Сейчас еще хреновее будет: глянь сюда! - произнес Толстой.
   Паткуль вновь жалобно застонал и осторожно, чтобы не усугублять пульсирующую головную боль, повернул голову туда, куда указывал Толстой
   - Твою ж... - "Нос к носу" столкнувшись с безголовым трупом, Паткуль, словно ужаленный, подскочил на ноги, забыв о головной боли. - Что с ним, Алешка?
   Толстой вновь качнул головой и пожал плечами:
   - Ничего не помню!
   Виельгорский, проблевавшись, вновь на дрожащих ногах сполз по стене на пол.
   - Если нас обвинят в убийстве наследника - в лучшем случае пожизненная каторга... - разглядев окровавленный мундир трупа, заявил Паткуль.
   - И не мечтай себе, Паткуль - это однозначно эшафот... - с безнадегой в голосе произнес Виельгорский. - Да и Сашку до слез жаль!
   Паткуль, невзирая на головную боль, заметался из угла в угол:
   - Да как же это? А?
   Паткуль в сердцах пнул желтую берцовую кость, одну из тех, что в изобилии покрывали пол зала, и та со "свистом" улетела в угол:
   - И откуда здесь столько старых костей?
   - Всему этому обязательно должно быть какое-то объяснение! Да не мечись ты! -
   Толстой настиг Паткуля у окна и схватил его за плечи, останавливая хаотическое движение приятеля, но бросив короткий взгляд в окно, Алексей застыл соляным столбом, в изумлении хватая ртом воздух. - Да... как... не может того быть! Боже ж мой... А где же озеро?!
   Паткуль, привлеченный возгласами товарища по несчастью, тоже взглянул в окно, после чего затряс в изумлении головой, прогоняя "наваждение":
   - Это же "piazza Volta"!
   Действительно, сквозь запыленное стекло окна второго этажа была отлично видна большая центральная площадь Комо с памятником Алессандро Вольту - выдающемуся итальянскому физику, химику и физиологу.
   К застывшим у окна Толстому и Паткулю присоедился и Виельгорский.
   - Мы в Чертовом доме? Но как? - Вид из окна тоже его сражает "наповал".
   - Не знаю, но от виллы "Urgina" до Чертова дома без малого десяток миль... - Толстой смахнул со лба проступившие тяжелые капли холодного пота.
   Паткуль истово перекрестился:
   Дьявольщина! Чур, меня, чур!
   - Не знаю, дьявольщина ли, но убийство цесаревича... может оказаться спланированной политической акцией... - как бы вскользь заметил Иосиф.
  
   На лицо Паткуля, не славившегося "остротой ума", "набежала тень":
   - Ёся прав! Это происки врагов Российского престола!
   - Только печально, что козлами отпущения сделают нас с вами, господа... - вздохнул Виельгорский: бросив взгляд в окно, он заметил появившихся из переулка вооруженных полицейских, что расталкивая прохожих, со всех ног бежали прямиком к Чертову дому. - А, вот уже и местные стражи порядка пожаловали!
   Подбежав к выходящему фасадом на площадь обветшалому и заброшенному Чертовому дому, с забитыми досками дверьми и частично окнами, полицейский офицер рявкнул по-итальянски, ткнув пальцем в двух солдат:
   - Ты и ты - ломайте двери! Остальным окружить здание!
   Тек, на кого пал выбор начальства бросаются к дверям и прикладами ружей начинают сбивать с дверей приколоченные крест-накрест доски, остальные солдаты рассредоточиваются вокруг здания.
   Задрав голову, офицер увидел в окне над центральными воротами бледные физиономии Толстого, Виельгорского и Паткуля.
   - Отворите! Вы арестованы от имени правительства! - по-итальянски закричал офицер, размахивая руками.
   Меж тем, солдаты планомерно разнесли дверь заброшенного дома в щепки. Полицейский офицер забежал в Чертов дом, солдаты - следом. Простучав каблуками по выщербленным ступеням по некогда роскошной лестнице на второй этаж, полицейские ворвались в зал, где сразу взяли "на мушку" перепуганных и ничего не соображающих юнцов.
   - Никому не двигаться! - размахивая пистолем и грозно вращая глазами, по-итальянски заорал офицер. - Парни, кто дернется - стрелять без предупреждения!
   Первым из ступора, как ни странно вышел Иосиф Виельгорский.
   - Прошу прощения, офицер... - по-французски произнес он. - Мы не местные...
   - Туристы? Откуда? - перешел на французский язык офицер, он, как-никак был потомственным доном, пусть и захиревшего рода, но образование в свое время получил неплохое.
   - Русские... - ответил Виельгорский. - Руссо туристо...
   - У-у-у руссо... - невнятно буркнул полицейский офицер, подходя к безголовому трупу и присаживаясь перед ним на корточки. - Что тут у нас? Вандализм и убийство!
   - Какой еще вандализм?!! - Паткуль неожиданно "в порыве" дернулся вперед, к полицейскому офицеру.
   - Стой! Застрелю! - Окриком по-итальянски и недвусмысленным жестом дулом ружья остановил "порыв" Александра один из солдат.
   Паткуль мгновенно замер с поднятой ногой.
   - Какой вандализм, говорите? - Полицейский офицер поднялся на ноги и с плохо скрытым изумлением посмотрел на Паткуля. - А это, по-вашему, что? - развел он руками, указывая на разбросанные по полу кости. - Надругательство над останками! Ночью вы таскали эти кости сюда из Комской часовни - один аббат видел, как вы ломали решетку, и утром на вас донес.
   - Мы? - Паткуль опустил ногу на пол. - Таскали кости из часовни? Мы что, похожи на умалишенных?
   - По виду не скажешь, - покачал головой офицер, - благородные сеньоры, да и только... Вяжите их, парни! - по-итальянски приказал он солдатам. - Дальше будем разбираться в участке!
   - Вы не имеете права! - вновь "попер буром" на офицера Паткуль. - Мы подданные русского Императора, приближенные ко двору Великого князя...
  
   Подскочивший к Паткулю солдат прервал его недовольные словоизлияния одним коротким, но мощным ударом подкованного металлом приклада в голову.
  
   ***
  
   После того, как всех задержанных доставили в полицейский участок, первым в допросную комнату потащили Толстого. В маленьком помещении, большую часть которого занимал большой стол, за которым вольготно развалился офицер, кроме допрашиваемого Алексея, ютящегося на табурете перед столом, в углу комнаты примостился за специальной конторкой молодой писарь.
   - Я повторяю... я требую русского консула! - в очередной раз с начала допроса заявил Толстой.
   - Успокойтесь сеньор... э... - Полицейский офицер примирительно выставил вперед руки.
   - Толстой, - подсказал офицеру писарь, сверившись со своими записями.
   - Да, сеньор Толстой, - повторил вслед за писарем офицер. - Консул скоро будет. В нашем маленьком городке такое событие, это что-то из ряда вон... А если, как вы утверждаете, убит erede del monarca russo... э... наследник русского царя...
   - Цесаревич Александр, - кивнул Алексей.
   - Да-да, это же международный скандал! Каждая минута промедления - смерти подобна! Если вы не виноваты в убийстве, а настоящие преступники скроются... Мне нужно дальше объяснять?
   - Нет.
   - Тогда рассказывайте, как все это произошло? - Офицер навалился гудью на стол, буравя взглядом задержанного.
   - Ничего не помню... - В очередной раз мотнул головой Алексей. - Совсем ничего...
   - Начните издалека, - посоветовал ему офицер, - с вашего приезда в Комо.
   - Хорошо, я попробую... Мы приехали в Комо в составе двора Великого князя для лечения виноградным соком...
   Полицейский офицер скептически усмехнулся:
   - Ну, последствия вашего чрезмерного "лечения" виноградным соком я уже видел.
   Щеки Толстого "заалели" и он потупился.
   Выражение лица офицера разгладилось, а взгляд "подобрел":
   - Я понимаю: молодость, кровь играет... Сам когда-то таким был... Но продолжайте.
   - Прошлым вечером цесаревич устроил вечеринку для особо близких ему людей...
  
   Днем ранее. Италия. Комо.
   Вилла "Лого Комо".
   Апартаменты наследника престола.
  
   Большой зал, обставленный дорогой мебелью, ярко освещен. В одном из углов зала "наяривал" развеселую мелодию небольшой оркестр. По залу "дефилировали" молодые девицы в "несколько" фривольных нарядах в сопровождении кавалеров - "слегка" поддатых молодых людей из "золотого круга" наследника.
  
   Несмотря на шумную музыку и громкие разговоры на одном из диванчиков, что в изобилии расставлены вдоль стен залы, сладко спал перебравший спиртного молодой граф Толстой. Мимо диванчика, на котором посапывал Алексей, проплыл основательно принявший на грудь Паткуль, с початой бутылкой и полным бокалом вина руках. С обеих сторон на Паткуле висели две хохочущие девицы - черноволосая и стройная красавица Пепина, со слегка непривычным для солнечной Италии бледноватым цветом лица и невысокая смуглянка-хохотушка Жизель с полными вином бокалами в руках.
   - Мессер Александр, не может этого быть! - томным голосом произнесла Пепина. - Это не в человеческих силах!
   - Что, вы мне не верите, сударыня? Сейчас я вам докажу!
   Паткуль резко огляделся по сторонам и заметил спящего Толстого:
   - О! Алешка...
   Паткуль резко развернулся всем телом к дивану: Жизель, не успев среагировать на столь резкое изменение "траектории" ведущего кавалера, споткнулась. Остатки вина из её бокала пролились, обдавая брызгами спящего Толстого. Он вздрогнул, с криком проснулся и, ничего не понимая со сна, кинулся на Паткуля.
   Пепина и Жизель завизжали от испуга, Паткуль едва успел оттолкнуть их в стороны, а сам попал в "медвежьи объятия" Алексея.
   - Алешка! С ума сошел?! - просипел Александр, пытаясь вырваться - силушкой молодой граф Толстой обладал феноменальной.
   Визг перепуганных девиц, пролетевший над бальным залом, на мгновение заглушил даже оркестр. Музыканты сбились, музыка замолкла. Возкруг слившейся "в объятиях" парочке начали стягиваться гости и хозяева приема, в их числе и Александр Романов - цесаревич, одетый в дорогой мундир с золотым шитьем и Иосиф Виельгорский. Не долго раздумывая, Романов с Виельгорским схватили Толстого за руки, пытаясь освободить Паткуля.
   - Здоровый, черт! - с трудом оттягивая одну руку Толстого в сторону, выдохнул наследник российского престола. - Алексей!
   - Алешка! Ты чего? - попытался достучаться до друга и Виельгорский.
   С большим трудом, но Романову и Виельгорскому все-таки удалось немного ослабить хватку Толстого. Паткуль, воспользовавшись небольшой свободой, "боднул" Толстого головой в подбородок и оттолкнул его от себя. Алексей пошатнулся, отступил на шаг назад, диванчик "ударил" его под коленки, и юноша плюхнулся задницей на мягкие подушки.
   - Ты чего, Алешка, сдурел? - поправляя смятую одежду накинулся на друга Паткуль.
   - Не наливайте ему больше! - распорядился Романов, наклоняясь к самому лицу Алексея и пристально глядя ему в глаза.
   Толстой мотнул головой - в глазах появились некие проблески разума. Толстой с недоумением посмотрел на склонившихся над ним Романова, Виельгорского и Паткуля:
   - Ребята, вы чего?
   - Это ты чего? - парировал Паткуль. - Чуть не задавил к чертям!
   - Я? - Толстой хватается руками за голову. - Ни черта не помню ничего... Сон плохой видел... К-к-кошмар...
   Романов со смехом хлопнул Алексея по плечу:
   - Пить надо меньше! Перебрал вина с непривычки - вот и мерещится всякое!
   Романов оглянулся по сторонам: на замерших гостей, на замолчавший оркестр:
   - А что за тишина? Музыка! Танцуют все!
  
   Оркестр вновь по мановению руки грянул веселенький вальс, Романов "подхватил" в охапку Жизель и закружил её в танце.
   Виельгорский, пригладив растрепавшиеся жиденькие волосы тяжело опустился на диванчик рядом с Толстым.
   - Ну, мессер Александер, вы так и не доказали... - вновь пристала к Паткулю Пепина.
   - Ах, да... - хлопнул себя ладонью по лбу Александр. - Но вы же видели, как Алешка чуть меня не заломал?
   - Ну, это не совсем то... - Пепина "умильно" сморщила носик.
   - Алешка, а ты медведя голыми руками задавить сможешь? - спросил Толстого Паткуль.
   - Ну, было разок, когда рогатина сломалась... - смущенно ответил юноша.
   - Ну, и кто из ваших худосочных донов может таким похвастать? - уперев руки в боки спросил девушку Александр.
   - Месер Александр, рассказывать бедной девушке можно что угодно... - Пепина заливисто рассмеялась, "стыдливо" прикрывая ротик кружевным платочком.
   - Ах, так! - Паткуль, до хруста сжав кулаки, бросился к проходящему мимо официанту, несущего пару наполненных вином бокалов на толстом серебряном подносе. - Постой-ка, любезный!
   Сняв бокалы с подноса, Александр всучил один из бокалов Пепине, второй тут же залпом выпил и отдал опустевшую тару официанту, перед этим отняв у него освободившийся поднос от бокалов поднос.
   - Алешка, покажи... - Паткуль всучил поднос Толстому.
   - Не знаю, уместно ли... - Алексей неуверенно пожал плечами.
   - Ты чего? - Паткль по-дружески толкнул Алексея кулаком в бок. - Сударыня сомневается в нашей русской силе!
   - Кто тут сомневается в русской силе? - К компании Пепины, Паткуля и Толстого присоединились, закончив танцевать и Романов с Жизель.
   - Наша прекрасная гостья, - слегка наклонил голову Паткуль, и добавил, уже по-русски: - Давай, Алешка! Чтоб им так!
   Толстой вновь неуверенно покрутил поднос в руках.
   - Алеш, покажи уж итальяшкам русскую силушку! - "разрешил" Романов.
   - Хех! - Толстой резко выдохнул и одним движением завернул толстый металлический поднос "в трубочку".
   Пепина и Жизель пораженно заохали, Паткуль полез к другу с объятиями:
   - Молодец, Алешка! Знай наших!
   Романов одобрительно хлопнул Толстого по плечу.
   - Ну что, сударыня, такие доказательства принимаются? - Паткуль сиял, словно только что отчеканенная медная монетка.
   - О, да, месер! Просто поразительная сила!
   - А еще русские самые храбрые, отважные - настоящие рыцари без страха и упрека! Правда, господа? - произнес Паткуль.
   Романов, Виельгольский и Толстой одобрительно кивнули.
   - Только нашим воинам удалось разбить непобедимого никем Буонапарте! - продолжал поднимать "русский дух" Александр.
   - Вина! - хлопнул в ладоши цесаревич. - За это надо выпить!
   Прибежавший на окрик высокого гостя официант с заполненным бокалами подносом, раздал присутствующим выпивку.
   - За Россию! Виват! - Романов приподнял бокал и залпом его выпил.
   - Да, русские - сильный народ, - пригубив вина, произнесла Пепина. - А вот насчет храбрости...
   - А что есть какие-то сомнения, сударыня? - залпом опустошив бокал, выдохнул Паткуль.
   - О, нет, у меня нет никаких сомнений в вашей храбрости, господа... - замахала ручками девушка. - Но все-таки, хотелось бы убедиться...
   - Мы готовы доказать... - настаивал разгоряченный вином Паткуль.
   - Хм... м... - задумалась на мгновение Пепина. - В нашем городе есть один заброшенный особняк, простаивающий пустым вот уже около ста лет.
   - О, да, - подключилась к разговору Жизель, - это вилла "la cassa del diavolo" - Чертов дом! Знающие люди рассказывают: это жуткое место! Поговаривают, что за его хозяином, чтобы забрать его в ад, явился сам диавол!
   Милочка, - с благодушной улыбкой произнесла Пепина, - я сейчас не об этом особняке: все, что приписывают Чертову дому, на самом деле случилось на вилле "Urgina", что стоит на берегу озера. У этих двух заброшенных особняков был один хозяин - дон Пьетро д'Урджина. Вы готовы провести ночь в этом заброшенном особняке, месер Александр?
   - Всего-то? Провести ночь в заброшенном доме, хозяин которого, якобы, заключил сделку с дьяволом?
   - Да, но имейте ввиду, все, кто пытались проделать это, либо сошли с ума, либо отошли в мир иной! Говорят, что в этом доме на стене есть картина - al fresco: женщина, играющая на гитаре. Несмотря на красоту лица, в глазах этой дамы есть что-то... что-то сводящее людей с ума! Наследник дона Пьетро несколько раз закрашивал её, но она все время появляется вновь...
   - Сказки все это, милая Пепина! Я готов! - безапелляционно заявил Паткуль. - Друзья, вы со мной?
   - Пошепчемся в сторонке... - по-русски произнес Виельгорский, поднимаясь с диванчика и беря Паткуля "под руку". - Прошу прощения, сеньориты - мы скоро, - по-французски добавил он, - не скучайте.
   Следом за Иосифом с диванчика поднялся Толстой. Виельгорский "увлекает" друзей-приятелей в ближайший угол зала, подальше от гостей.
   - Господа, неужели вы действительно хотите ввязаться в эту авантюру? - спросил он, когда все собрались.
   - А почему нет, Ёся? - пожал плечами Паткуль.
   - У меня нехорошее предчувствие... К тому же, если узнают наставники...
   - Ой, Ёся, не ной! - сморщил кислую физиономию Александр. - Никто ничего не узнает: Василий Андреевич в отъезде, а Кавелин, Ливель и Юревич на приеме у местного главы!
   - Мне все равно не по себе... - передернул плечами Виельгорский.
   - Друзья, ну когда еще нам такой шанс выпадет? - размашисто жестикулируя, уговаривал Паткуль приятелей. - Это же настоящее приключение! Ну?
   - Александр, ты Великий князь и будущий император, - воззвал к благоразумию наследника Иосиф, - тебе решать. Как скажешь...
   Романов окинул взглядом "свой ближний круг":
   - Негоже, чтобы ставили под сомнение русскую храбрость!
   - Или глупость... - тихо вставил Виельгорский, но его уже никто "не слушал".
   - Седлаем коней? - спросил Толстой.
   - Вина побольше, и закусок! - радостно завопил Паткуль
   - И пару пистолей... на всякий... - махнув на все рукой, произнес Виельгорский.
  
   ***
  
   - Постойте, сеньоре Толстой! - остановил допрос офицер. - Вы ничего не путаете? Вилла "Urgina" и "Чертов дом"...
  
   Толстой неожиданно нервно отреагировал на этот вопрос:
   - Я что, похож на идиота?! Мы поехали на виллу "Urgina"! Как мы оказались в этом вашем "la cassa del diavolo" - не представляю! Вернее, не помню...
   - Успокойтесь, сеньор Толстой - мы все проверим, - произнес офицер и, повернувшись к писарю, добавил, - Джакомо, распорядись, чтобы послали кого-нибудь на озеро. Пусть проверят слова сеньора.
   Писарь кивнул, послушно поднялся со своего места и вышел из кабинета.
   - То есть вы утверждаете, что не понимаете, как оказались в "Чертовом доме"? - спросил офицер.
   - Да.
   Вернувшийся в комнату писарь уселся на свое место и взял в руки перо.
   - Продолжим, сеньор Толстой? - предложил офицер.
  
   ***
  
   Солнце медленно клонилось к закату, а по пыльной грунтовой дороге неслась веселая кавалькада наездников, веселясь, улюлюкая, и попеременно обгоняя друг друга. В показавшемся на горизонте большом озере кровавым диском тонуло солнце.
   "Не к добру все это, не к добру, - подумалось слегка притормозившему коня Иосифу. - А, к чертям!"
   Пришпорив скакуна, он помчался вдогонку приятелям, стараясь выкинуть страхи из головы.
   В заросший сорной травой двор заброшенной виллы всадники заехали уже в полной темноте. Они остановили скакунов, слезли на землю и привязали их к полуразрушенной коновязи. Толстой запрокинув голову, рассматривал пусть и обветшалый, но до сей поры величественный дворец, который любители приключений обходят по кругу - мрачный особняк с заколоченными окнами и дверьми. Старинный дворец дона Урджина, при ближайшем рассмотрении, оказался практически прислоненным своей "задней" частью к высокому утесу. Недолго думая, Паткуль ловко забирался на него, и оказался вровень с крышей особняка:
   - Друзья, здесь есть не заколоченное слуховое окно, в которое запросто можно спуститься!
   Паткуль соскальзнул со скалы и исчезт в слуховом окне, а Толстой и Виельгорский принялись снимать притороченные к седлам мешки. Через мгновение Александр вновь показался в слуховом окне.
   - А здесь неплохо: даже мебель местами есть. Только пылища. Давайте, ползите сюда!
   Видать, действительно "страшный" домина, раз местные мебель не растащили, - своеобразно отреагировал на сообщение Паткуля Виельгорский.
   - Вот только зря мы в "бальных" нарядах поперлись, надо было хоть переодеться, - скептически оглядев себя, произнес цесаревич, отвязывая поклажу со своего скакуна. - Точно мундир по кустам порву - а он совсем новый.
   - Так кто ж об этом подумал? Сашке свербило: быстрей, а то все приключения закончатся... - сварливо отозвался Иосиф.
   - Неугомонный он... - согласился Романов. - Но за это мы его и ценим!
   В вязкой ночной тишине неожиданно явственно раздался звук печальной мелодии, словно кто-то в доме наигрывал на гитаре и пел.
   - Чу! Слышите? - привлек к странному звуку внимание приятелей Виельгорский.
   Романов и Толстой "застыли", вслушиваясь.
   - Вроде на гитаре играет... - произнес цесаревич.
   - И поёт что-то, слов не разобрать... Голосок-то женский! - сказал Толстой.
   - Не нравится мне все это! - вновь завел свою шарманку Иосиф.
   - Так мы же сюда за этим и явились. Пошли, что ль! - Ромнов забросил снятый с коня мешок с поклажей себе за спину и полез на утес.
   Музыка тем временем стихла.
   Толстой с Виельгорским тоже "навьючиваются" мешками и лезут по склону вслед за цесаревичем к слуховому окну: замыкающим Толстой.
   - Сашка-то, налегке лез... - Виельгорскому, как самому тщедушному и хилому из приятелей тяжело.
   - Давай помогу. Мне не сложно. - Толстой забирает часть поклажи у Виельгорского.
   - Конечно - ты, вона, какой здоровый, не то, что я! - завистливо произнес Иосиф.
   Паткуль, высунувшись по пояс из форточки, принял у добравшихся до слухового окна приятелей мешки с вещами и помог забраться внутрь чердака.
   За время ожидания друзей на заброшенном чердаке Паткуль надышался пылью и громко чихнул несколько раз подряд. Дернувшись во время очередного "спазма", он разбил голову об острый угол торчащей балки, поддерживающей стропила крыши, которую не заметил в темноте.
   - Черт! Угораздило же! - Паткуль зажал рукой закровившую рану.
   - Дурной знак... - ввинтил Иосиф.
   - Ёся, не зуди! Царапина! - отмахнулся Александр.
   Виельгорский недовольно замолк, а Толстой с Романовым достали из мешков заготовленные свечи и зажгли их. Паткуль, уже нашедший проход из-под крыши в верхний этаж, знаком указал друзьям следовать за собой.
   Попав в просторный зал, убранной по-старинному, с практически не пострадавшей, только очень запыленной обстановкой, приятели остановились оглядеться: картины, в изобилии развешанные по стенам, со сплошь мифологическими сюжетами, дорогая мебель обтянута шелковою тканью, пол из разноцветного мрамора.
   - Неплохо для итальянского захолустья! - хохотнул цесаревич.
   - Богато жил старый дон Пьетро! - просветил приятелей уже успевший кое-что рассмотреть в особняке Паткуль. - Здесь еще пять или шесть подобных покоев. Но, пойдемте, я вам кое-что покажу...
   В углу зала обнаружилась маленькая и неприметная лестница, по которой Паткуль спустился вниз, остальные следом. Лестница привела искателей приключений в большую комнату со старинной кроватью под золоченым балдахином. На столе, возле кровати, лежала старая гитара с потрескавшимся лаком, на полу - дребезги от каменной доски. Толстой поднял один из этих обломков и увидел на нем странные, непонятные знаки:
   - Это же спиритическая доска!
   Виельгорский присел рядом с Толстым на корточки и навис над обломками доски.
   - Да, она. Только разбитая.
   - Это должна быть спальня старого дона Пьетро, - предположил Паткуль.
   Он подошел к стене, где между дверью, ведущей на узкую лестницу, и кроватью была видна фреска, изображающая женщину необыкновенной красоты, играющую на гитаре. Приблизив свечу к фреске, Паткуль принялся разглядывать нарисованную картину: 
   - Вот, похоже, та фигура, о которой говорила Пепина!
   Виельгорский поднялся с корточек и тоже подошел к фреске:
   - Как они похожи... с Пепиной!
   Виельгорский и Толстой тоже заинтересовались фреской и присоединились к приятелям.
   - Если б не знал, что это нарисовано черте когда - принял бы это за ее портрет! - покачал головой Паткуль.
   - Да, черты лица довольно схожи, но у Пепины совсем другое выражение, - заметил Толстой.
   В колеблющемся пламени свечей лицо на фреске, казалось, жило своей жизнью.
   - У этой в глазах что-то такое зверское, несмотря на ее красоту, - произнес Виельгорский. - Заметили, как она косится на пустую кровать? Знаете ли, мне, при взгляде на нее, делается страшно!
   - Ёся, не гоношись, это всего-навсего превосходная мазня! - рассмеялся Паткуль. - Нужно отдать должное художнику - рисовать он умеет!
   Потеряв интерес к фреске, Паткуль принялся за планомерное изучение комнат, примыкающих к спальне Пьетро с разных сторон, а его приятели увлеклись осмотром старинных гобеленов, сплошь изукрашенных мистическими сюжетами, оживленными красноватым подрагивающим отблеском свечей. Подняв голову, Толстой бросает взгляд на потолочные фигуры фресок: ему показалось, что шевелятся и фантастические формы их отделяются от потолка, сливаются с темнотою и исчезают в глубине спальни в непроглядном мраке. Толстой мотнул головой - видение исчезло. Наконец, насмотревшись на старинный особняк, приятели вновь собираются у кровати дона Пьетро.
   - Друзья, пока мы еще не напились и кой-чего соображаем, предлагаю распределить, где кто ляжет спать? - произнес цесаревич.
   - Предлагаю для остроты ощущений лечь в разных комнатах и завтра поутру рассказать друг другу, что с нами случится в продолжение ночи. Согласны? - спросил Паткуль.
   - Да, - не медля ни секунды, согласился наследник престола.
   - Согласен, - поддержал Толстой.
   - А ты что молчишь, Ёся? Хочешь, мы тебе отведем под ночлег спальню самого дона Пьетро? К тому же в компании прекрасной незнакомки с гитарой... - не удержался от колкости и поддел Иосифа Паткуль.
   Паткуль со смешком указал на фреску, а Виельгорский судорожно перекрестился.
   - Упаси, Господь! Чтобы я с ней остался... Вона как она на меня зыркает!
   - Ёся, после всего этого, ты обязан остаться на ночлег в этой спальне! - с апломбом заявил Паткуль. - Ведь ты же дворянин, Иосиф! Честь...
   Виельгорский недобро прищурился и приблизился вплотную к Паткулю - "глаза в глаза".
   - Ты хочешь сказать, я трус?
   Паткуль тоже "надул грудь колесом" и прищурился:
   - Заметь, Ёся, не я это произнес...
   Романов резко вклинивался между "драчунами":
   - А ну-ка прекратили оба! Только дуэли нам тут не хватало!
   - Ребят, перестаньте! - присоединился к цесаревичу Романов. - Ну не за этим мы сюда пришли!
   Паткуль "сдулся" и слегка наклонил голову:
   - Иосиф, мои извинения. Я вел себя неподобающим образом.
   - Принято, - не стал упираться Иосиф. - Но я буду ночевать в спальне старого дона!
   Паткуль повеселел и протянул Виельгорскому руку, которую тот пожал. На радостях Паткуль обнял друга:
   - Надо отметить наше примирение!
   - Перейдем в большой зал - там столы и стулья... - предложил Толстой. - Удобнее будет!
   С ним согласились все присутствующие.
  
   ***
  
   На очищенном от пыли столе расставлены свечи, закуски и початые бутылки с вином - видно, что "гости" заброшенного особняка, уже неплохо приняли "на грудь". У разожженного обломкам мебели камина колдовал Паткуль: подвесив над огнем походный котелок, прихваченный в дорогу, Александр варил кофе. По залу разносился его непередаваемый аромат.
   Романов шумно втянул носом воздух:
   - Какой чудесный аромат! Сашка, что это за кофе?
   Паткуль вытащил из мешка небольшую, почти опустевшую упаковку из-под кофе и показал её Романову:
   Османский: "Черная кровь турок". Мне Пепина с собой дала, чтобы мы все "страсти" ночью не проспали.
   - Пепина? - подозрительно переспросил Виельгорский. А с чего это она о нас так "печется"?
   - Да какая разница-то? Зато кофе просто сказочный! - Паткуль досадливо отмахнулся от Виельгорского, помешивая закипающую в котелке кофейную жижу. - Готово, друзья! Давайте пробовать эту амброзию!
   Сняв котел с огня, он принес его к столу и поставил на столешницу, после чего разлил кофе по серебряным походным стаканам. Друзья-приятели быстро расхватали стаканы.
   - Недурно! - попробовав кофе, произнес Романов. - Очень даже...
   - Божественный вкус! Спасибо, Пепина! - отсалютовал стаканом воображаемой девушке Паткуль.
   Виельгорский, попивая горячий кофе мелкими глотками, замер, словно прислушиваясь к каким-то ощущениям:
   - Не могу понять... Какой-то привкус... на самой грани ощущений...
   - Да ладно тебе - отличный кофе! - не согласился с ним Александр.
   Толстой, опустошив стакан, ставит его рядом с котлом:
   - Отличный напиток! Чувствую, как бодрит! Налей еще...
   Паткуль наполнил стакан Толстого до краев.
  
   ***
  
   - Дальше - словно отрезало! - выдохнул Толстой, обессилено опустив плечи.
   - Совсем-совсем ничего не помните? - не унимался полицейский офицер.
   - Да. Совсем ничего...
   Дверь в допросную комнату открывается и в допросную комнату заглядывает один из солдат.
   - Дон Рошаль, там этот, обморок, очнулся. Его осмотрел наш врач, говорит, жить будет, - по-итальянски произнес он.
   - Тащи его сюда! - так же по-итальянски ответил офицер. - Раз не помер - показания давать сможет.
   Солдат кивнул, "исчез" за дверью и через мгновение втолкнул в кабинет Виельгорского. Выглядел тот хреново: бледная кожа, испарина на лбу, посиневшие губы, растрепанные волосы, мятый и испачканный мундир.
  
   Толстой при виде друга радостно вскочил с места и кинулся к нему с объятиями. Виельгорский вымученно улыбнулся. Тем временем секретарь поставил в центре комнаты еще два табурета, на которые и уселись друзья.
   Как вы себя чувствуете, сеньор... - "завис" на мгновение дон Рошаль, вспоминая имя второго задержанного.
   - Виельгорский, - вновь пришел ему на помощь писарь.
   - Ви... Виельмо...р...м...ски. Диабло, какие же у вас сложные имена, господа хорошие! - не сдержался офицер.
   - Чувствую себя плохо, господин офицер, - пропустив чертыхания Рошаля мимо ушей, произнес Иосиф, - Никогда себя так плохо не чувствовал.
   - Сможете давать показания? А то ваш приятель ссылается на полное отсутствие воспоминаний после приема кофе на вилле "Urgina".
   Виельгорский потер виски пальцами:
   - Да, кое-что я помню...
  
   ***
  
   Толстой, опустошив стакан, поставил его рядом с котлом:
   - Отличный напиток! Чувствую, как бодрит! Налей еще...
   Следом добавки потребовал и Романов:
   - Отличный кофе - аж кровь в жилах "закипела". П-повтори!
   Паткуль наливает кофе Романову и себе.
   - Ёся, а тебе еще налить? - спросил он Виельгорского.
   - Нет, мне хватит.
   - Ну, как знаешь, - Паткуль пожал плечами.
   - Н-н-ну ч-ч-что, г-господа, р-рас-с-сходимся по к-к-ккомнатам? - слегка заикаясь, спросил цесаревич, допивая напиток.
   - Расходимся...
  
   ***
  
   - После кофе вы все разошлись по разным комнатам? - продолжил допрос дон Рошаль.
   - Да. Я - в комнате дона Пьетро, остальные - в спальнях по соседству. Оставшись один, я разделся, осмотрел свои пистолеты, лег в старинную кровать, под богатый балдахин, накрыл себя штофным одеялом и готовился потушить свечу...
  
   ***
  
   Виельгорский лежал в кровати, накрывшись одеялом. Из-под подушки выглядывала рукоять пистолета. Рядом на прикроватной тумбе стояла горящая свеча. Виельгорский протянул руку, чтобы её потушить, но неожиданно остановился: ему вновь послышалась тихая музыка - мелодичный гитарный перебор. Музыка звучала совсем рядо - Виельгорский резко оборнулся: за его спиной, на кровати сидела Пепина и наигрывала какую-то печальную мелодию на старой гитаре с потрескавшимся лаком.
   - Пепина? Что ты здесь делаешь? - переборов испуг, спросил Иосиф.
   Пепина улыбнулась Виельгорскому уголками губ и не ответила, продолжая наигрывать на гитаре.
   - Пепина... Я задал тебе вопрос! И требую на него ответа! - стоял на своем Виельгорский.
   Пепина прекратила играть, отложила гитару, и поднесла к губам указательный палец:
   - Т-с-с-с, глупышка... Я здесь из-за тебя...
   Пепина поднялась с кровати - одно движение рук, и старинное платье, в которое она почему-то была одета, скользнуло к её ногам. При виде обнаженной красотки, Виельгорский потерял "дар речи". Пепина медленно провела руками по соблазнительным бедрам, по животу, и взяла в ладони тугие груди, слегка покачивая ими.
   - Я нравлюсь тебе, красавчик?
   Виельгорский судорожно сглотнул и поспешно затряс головой:
   - Очень... А как же Сашка? Паткуль...
   Пепина наморщила носик:
   - Забудь! Есть только ты и только я в этом мире!
   Пепина ужом вползла под одеяло и вынырнула уже на груди Виельгорского. Страстно обняв Иосифа, она впилась поцелуем в его шею. Виельгорского накрыло такая волна наслаждения, что забыл обо всем на свете. Он не почувствовал, как Пепина вогнала в него отросшие клыки, как не заметил и того, что старинная фреска с нарисованной гитаристкой - пуста.
  
  
  
  
  
  
  
  
  

16

  
  
  
  


Популярное на LitNet.com А.Лоев "Игра на Земле. Книга 3."(Научная фантастика) Д.Сугралинов "Дисгардиум 2. Инициал Спящих"(ЛитРПГ) Н.Малунов "Л-Е-Ш-И-Й"(Постапокалипсис) И.Даждев "Zend 2."(ЛитРПГ) М.Эльденберт "Парящая для дракона"(Любовное фэнтези) В.Старский "Интеллектум"(ЛитРПГ) Л.Малюдка "(не)святая"(Боевое фэнтези) О.Бард "Разрушитель Небес и Миров. Арена"(Уся (Wuxia)) В.Старский ""Темный Мир" Трансформация 2"(Боевая фантастика) А.Минаева "Академия Алой короны-2. Приручение"(Боевое фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"