Есть подозрение, что мой подопытный Пуфик принял наркотики.
В 9 утра я проснулась от криков моей сестренки, мол, купаться не хочет. Едва продрав глаза, пришлось сигануть в ванную, где увидела, как Пуфик раздел мою 3 летнюю сестру и пытается перетащить Лизу, сестру, в ванну, где на полную мощность льется вода. Ледяная.
Лиза была изъята, а вода выключена и в ванне, и на кухне, где, как оказалось, тоже была включена холодная вода на полную мощность. И чем только ей горячая не угодила?
Пока Пуфик ничего не понял, закрыла дверь у него перед носом, прихватив с собой Лизу. Подумав пару минут, придвинула к двери принтер. Теперь открыть дверь хоть и можно, но секунд десять на это Пуфик потратит, а там уж и я со своим тельцем дверь удержу, а то уж больно буйный сегодня хомячок. Обычно он предпочитает спать после принятия очередной дозы алкоголя, а тут... Может, действительно наркотики?
А Лиза между тем запросила мультики. Да без проблем, ноутбук в ее распоряжении, только бы не плакала. Просмотром второй части Шрека я тоже увлеклась, и для меня стал неожиданностью крик Пуфика, зовущий меня. Проигнорируем, чай, не впервой. Не слуга ведь, да и не хочется видеть этот позор, гордо именующий себя человеком... в трезвом виде, разумеется.
Крики между тем становились громче, громче и громче и под конец походили скорее на карканье вороны срывающийся иногда на визг.
"Ну," - думаю, - "сейчас придет." Пришел. Пришлось быстренько скатываться с кровати и держать дверь. Признаюсь, я думала, пьяные послабее будут. "Или не пьяные?" - снова подумалось.
Как-то дверь открылась на 20-30 сантиметров и мне увиделись его пальцы - нервные, тонкие и кривоватые. Меня передернуло от странного отвращения, а в мозгу крутилась мысль: "Это уже не мать".
На мое: "Че надо?" был вопрос, зачем идем мы на пляж, ведь уже так поздно. Меня прямо таки пробил нервный смех - на улице полдесятого утра, ливень льет, тучи такие, что и просвета не видно. Видимо наше с Лизой игнорирование его утомило, ушел и стал себе чем-то шебуршать за стенкой.
Мы уже досмотрели Шрека, когда Пуфик затих. Спит, наверно, как всегда, и это радует. Его буйное состояние порядком пугает, если честно, то ли дело, когда спит. Лежит себе бревно на кровати, что есть оно, что нет - все одно.
С чистой совестью отпускаю Лизу, ей уже надоело сидеть в небольшом пространстве моей комнаты под моим присмотром. Наверняка пошла хулиганить на кухне или в пуфиковой комнате.
Спустя час услышала, как по траектории, известной только Пуфику, да и то не факт, тот направился на кухню. Спустя время "бам"! "Не мое дело, " - думаю и дальше сижу, рисую. Но любопытство сгубило не одну кошку, решила посмотреть.
Премилое зрелище увидела - посреди кухни, с задравшееся по самое "не хочу" ночнушкой, под которой нет никакого нижнего белья, валяется Пуфик, с соком под одной подмышкой и чайником под другой.
К слову, чайник у нас большой, на 3 с половиной литра и электроподачей воды. Тяжеленный и всегда с кипятком внутри...
А теперь этот кипяток был не внутри - крышка чайника открылась, и половина содержимого вылилось. На пол, где лежит Пуфик. Обычный человек бы, наверно, визжал от боли, а Пуфику хоть бы хны, лежит, видимо встать быстро не получается, а тут еще с другой стороны 2 литровый сок упал и все льется из него, льется, льется.
Оглядываюсь вокруг, вижу - валерианка на столе рассыпана, на полу тоже несколько штук валяются, а рядом с пустой бутылочкой из под валерианы карвалол стоит. Пуфик его часто пьет, я правда до этого не знала почему, но об этом позже.
От себя сама такого не ожидала, но подошла ближе и, казалось, хотела подать руку Пуфику, который уже тянулся за помощью, но я подняла сок. Жалко его, вчера вечером ведь только куплен, а так бездарно растрачивается. Закрутила крышкой, положила на стол, со странным удовольствием смотря на картину позора Пуфика, развернулась и ушла. Молча, господа, все молча.
Вернулась в комнату, а потом вспомнила, что забыла сделать и вернулась обратно - кран закрыть. В ванной тоже кран на полную откручен, надо бы тоже закрыть. И что за любовь к холодной воде?
Время медленно тянется, я вижу его то спящим на не расправленной кровати, когда проверяю сестру, то сидящим в туалете при выключенном свете, а потом и в ванне с опять-таки, чую, ледяной водой. Туалет Пуфику видимо сильно понравился и он там долго времени провел, опираясь головой о стенку, а после, спустя, время, я, увидев его одетого в темной ванной, и уже предчувствуя, сходила на кухню. Так и есть, вода снова льется. Слов нет, одна цензура.
Все-таки не выдержала, позвонила Леше, с таким Пуфиком я очень редко встречалась, хоть посоветуюсь. Рассказала все, что вспомнила, а в ответ обещание скоро приехать.
Поспокойней стало даже, пошла смотреть с Лизой диснеевское "коты-аристократы". Но не досмотрели - не люблю я кошек.
Через минут 15 после разговора с Лешей опять "бум", и так несколько раз. Иду смотреть, что случилось, а там Пуфик лежит, опершись об кольцо стиральной машинки. Застрял, и встать не может. Трогать мне его противно после одного случая, а неадекватного и затронуть случайно для меня мерзко и гадко, так что о помощи с моим участием можно не надеяться. Звоню Леше - он мчится на всех порах, говорит, что скорую вызвать надо.
Дело в том, что чтобы протрезветь Пуфик себе капельницу делает, что недешево, но с каждым разом это трезвость после капельницы все короче и короче. Доктор приезжает на дом, после капельницы идет длительный сон, а врач дает своему "подопечному" таблетки. Пуфик глотает таблеток много, а при этом крыша у него круто едет. Глотать много категорично запрещено, чтобы как раз крыша не ехала, следует выпивать то ли одну в несколько часов, то ли утром, вечером и днем по одной, иначе возможен передозировка. Такие вот познания у подростка.
Как и следовало ожидать, оказалось, что несколько дней назад Пуфик, скрыв ото всех, вызвал доктора - на капельницу. Продержался один день после нее, а потом снова пить начал. Об этом нам рассказал тот самый доктор, которому Леша позвонил, приехав домой.
Скорая помощь, которую мы все-таки, была нетороплива, приехала, а спустя минут 15 даже и поднялась в квартиру. Посадили Пуфика в моей комнате, засунули полметра трубки в горло и стали воду вливать. Сначала одну пивную кружку, потом вторую, третью. Ну, думаю, теперь обратно трубку будут вытаскивать. Не вытащили. Стали еще заливать, а потом и целое ведро залили. Целое! Вода из Пуфика уже обратно хлещет, он что-то мекать пытается, а ему все льют и льют.
"Вода холодная, " - думаю, - "не зря его так сегодня к ней тянуло". Зрелище не для слабонервных, тут и бесстрашных вырвать от зрелища того, как трубку затаскивали Пуфику в горло, а потом ведь еще и вытаскивали.
Врач меня подзывает и спрашивает, мол, а доктор ей таблетки в чем давал, в бумажке? Я киваю, таблетки и правда почти всегда в бумажке были. "Ручкой еще что-то подписано", - говорю. Он и попросил посмотреть в мусорном ведре бумажку, не проглотил же ее Пуфик все-таки. Пришлось лезть. Бумажку не нашла, но зато есть 3 пустых бутылки корвалола, которых вчера не было. Поделилась с доктором, добавила, что она валерианки много еще выпила. Смотрю - хмуриться.
Дальше футболку принесла, переодели ее ночнушку, а шорты Леша до приезда скорой еще Пуфику одел, под живот моего подопытного схватил и до прихожей дотащил. Там шлепки пытались одеть, а он не бе не ме, уже и ходить не может. Обули все-таки, а потом оперативно так увезли в больницу, Леша через минуты пришел, не стал ехать, ему на работу возвращаться надо. Уехал.
Мы с Лизой одни остались. Сходили погулять, а Лизе уже давно спать пора, поэтому пришлось домой идти, спать укладываться. Проснулись, поели и снова гулять, а по пути Лешу встретили.
А мне все интересно было - что же это за корвалол такой? Спросила. Настойка это оказалась, от сердца, по десять капель капают, разбавляя в воде. Весь фокус в том, что травянистая настойка на чистом спирту сделана, и если пить ее бутыльками, как до этого Пуфик догадался, то за алкоголь сойдет на "ура", спирт он и в Африке спирт, как мне думается.
Но дело тут в том, что Пуфик не только корвалола выпил почти четыре банки (четвертая, почти пустая, в шкафу нашлась), но и запил это дело не хилым количеством валерианы, а на десерт те таблетки, что доктор после капельницы отдал, которые по разговором отнюдь не слабо действующие. Зато оказалось, что наркотики тут не причем, да и Пуфику предстоит прожить в больнице не меньше трех дней. Празднуем, господа!
Домой пришли, поели всем оставшимся коллективом, а я рисунок доделала, приклеила на видном месте и теперь он радует меня надписью "Алкоголизм не болезнь, лекарства нет".
Касание
Мама уже давно пить начала, а сама она к алкоголю очень уж восприимчива - ей становится хорошо уже от одного-двух коктейлей, а потом болезненный долгий отходняк. Я не знаю, когда у нее случилось первое спаивание, и как давно она на это подсела, но года два-три назад у нее уже случались неожиданные пьянства на неделю, а может и больше.
Так получилось, что два года назад Леша уехал в Японию, к дедушке с бабушкой, работать, и пробыл он там три месяца. Мама впала в депрессию, скучала, но телефон и скайп никто не отменял, поэтому общались они каждый дань. Но видимо, чтобы жизнь нам всем медом не казалась, мама запила. Это был самый продолжительный запой и продолжался без малого 3 месяца. Сама мама об этих днях ничего не помнит, хотя свято уверена, что пропила дня три и все.
У мамы есть одна раздражающая привычка - она любит приказать сделать то, что надо только ей. Принести ей воду, например или найти ее телефон, а сама она в это время обычно валяется, но, конечно же, занимается о-очень важными делами.
Вот и в тот день она попросила приготовить ей пельмени, но, а о волшебном слове, конечно, забыла. Барин 'пожалуйста' не говорит. Мой ответ был: 'Нет'.
Она несколько раз повторяла свою 'просьбу', а я все также повторяла свой отказ. Я уже и не помню, что подтолкнуло ее приступ агрессии, но она ударила меня. По лбу. Было не сильно больно, хотя ужасно обидно. Мама поставила ультиматум, мол, или делай пельмени или отдавай электронную книжку. Я снова отказала, попыталась выгнать из комнаты, но есть у меня привычка недооценивать пьяных - она схватила меня за волосы и стала лупасить. Я визжу из-за всех сил, книжку к животу обеими руками прижимаю, сестренка прибегает, плачет, а я все визжу, крепко зажмурившись, на карачках, а мама надо мной орет: 'Замолчи!' и повторяет, повторяет, повторяет это, а сама волосы мне со всей силы тянет и по губам бьет. Ногтями мне в бедро впивается, а мне щиплет ужасно, и вроде бы даже и кровь течет. Помню, слезы градом льются из-под закрытых век, а она все бьет и бьет. Воспоминаний о том, как все закончилось, у меня почти нет. Помню, что это все резко прекратилась, а потом мама гордо ушла, хотя книжка так и осталась в моих судорожно сжатых руках.
Потом долго на ковре валялась, не отпуская свой выигранный трофей, и потом вдруг лицо стала щупать и трогать, потому что вдруг боль появилась. В зеркало побежала смотреться, а там губы синие, распухшие, где-то кровь запеклась, ужас. Я все смотрела в зеркало, а через стену слышу, как мама Леше жалуется, мол, что с такой непослушной дочерью делать? Ведь хорошо так рассказывает, так идеально у нее все выглядит, а я, такая вся ужасная, во всем виноватая. У меня такая злоба появилась, так хотелось вбежать к ней в комнату и крикнуть: 'Лицемерка!'. Помню, как одеваться быстро стала, вещи покидала в сумку, и тихо пыталась пройти мимо маминой комнаты, а она заметила, устроила истерику, кричала, что если уйду, она умрет, повешается. Я поверила, хотя сейчас понимаю, что это были просто слова. Мама вообще не похожа на человека, способного к самоубийству, слишком она себя любит.
Пришла я обратно к себе в комнату, много думала. Додумалась. Стала пытаться даже не задевать маму. Сначала это не очень получалось, все равно, случайно, да трогала ее, но со временем касания стали все реже и реже, а потом и полностью прекратились.
Со временем поймала себя на мысли, что они мне просто противны. Что я не просто не хочу ее трогать, а мне это именно мерзко и неприятно, даже просто смотреть на нее, на ее кожу.
Я видимо садист, но мне иногда доставляло удовольствие смотреть на маму, когда она видела, что я избегаю ее прикосновения.
А на следующий день после моего наказания, я пошла в школу. Отговорилась тем, что с лестницы упала.