Диана 19: другие произведения.

В заложниках у собственного тела

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Альфа и омега работают мед братьями, ухаживают за больными в коме. А в больницах много чего странного происходит...

  Пролог
  Эмиль нервничал, опаздывая на свой первый рабочий день: рейсовый автобус задержался и был забит до предела, поэтому форменная грязно-зелёная куртка помялась и он подумал: "Даром только гладил её битых полчаса..." Омега перебирал ногами так быстро, как только мог: не бежал, но и не шёл - что-то среднее. Бежать нельзя - вспотеешь, идти нельзя - опоздаешь. "Да, жизнь - тяжёлая штука!" - думал омега, тогда он ещё не знал, что через некоторое время он будет мечтать, чтобы все его проблемы ограничивались только этим. Наконец-то показалась искомая больница - огромное серое здание со стальными опорами, мерцающее название над первым этажом и горящая сине-зелёным стрелка, сообщающая всем желающим, где находится приёмный покой. Да только Эмилю нужно было в другой конец, в отделение, где лежали больные в коме*.
  
  - Здравствуйте, Эмиль Зегерс! Правильно? - старший медбрат отделения и будущий начальник Эмиля заглянул в личное дело своего нового сотрудника. А сам сотрудник неотрывно пялился на альфу.
  
  На взгляд Эмиля, тот выглядел пугающе: достаточно высокий даже для альфы, крупный, но не толстый, а как бы квадратный, без талии. Сначала омега решил, что тот страдает синдромом Дауна или ещё каким-то отклонением, но тут же одёрнул себя: больного человека не взяли бы руководить отделением больницы. Они тут самые что ни наесть специалисты по болезням. Но в лице альфы всё же было что-то странное, серо-жёлтые глаза с опущенными вниз уголками, маленький загнутый вниз нос, крохотный рот, губы бантиком, и полная несовместимость черт всего лица в общем. Говорил он так же весьма странно: медленно и нечетко выговаривая предложения.
  
  - Да, это я! Здравствуйте! - смущённый своим разглядывание, омега протянул альфе руку для пожатия, но тот вроде бы и не заметил её.
  
  - Здравствуйте! - ещё раз повторил альфа. - Меня зовут Арлейн Долинго. Я буду вашим начальником, работаю тут уже без малого пять лет. Начинал, как и вы, простым медбратом.
  
  Они быстро продвигались по тускло освещённому коридору в сторону своего отделения.
  
  - Видел ваш диплом, поздравляю! Вы прекрасно закончили медицинскую школу, - альфа шел вперёд, смотрел вперед, и тащившийся позади Эмиль отчётливо сознавал, что про него просто забыли, хотя говорили именно с ним, - теорию вам повторять не буду, поэтому. Просто покажу на практике как ухаживать за нашими больными, и в чём конкретно будет состоять ваша работа.
  
   - Простите, Арлейн, мне так и не сказали почему образовалась эта вакансия. Бывший сотрудник ушёл на пенсию? - Эмиль говорил быстро, пытаясь вклиниться в монолог начальника.
  
  - Нет, он сам ушёл. Разногласия с руководством.
  
  - С руководством больницы?
  
  - Нет, со мной, со своим непосредственным начальником.
  
  - Вы его уволили?
  
  - Да нет же, он сам не захотел продолжать. Мне он не мешал...
  
  С каждым ответом Эмиль запутывался ещё больше, старший медбрат чего-то не договаривал, или так только казалось.
  
  
  Зашли в огромное помещение, сплошь заставленное больничными койками, большинство из которых оказались занятыми. Альфы, беты, омеги: все больные полусидели-полулежали на своих местах. Некоторые из них были опутаны проводами с головы до ног, некоторые лежали так, что казалось они просто заснули на минутку перед началом нового рабочего дня.
  
  - Справа омеги, слева альфы и беты, - начальник ходил по переходам между кроватями, кому провод поправит, кого накроет лёгким одеялом, и продолжал вводить Эмиля в курс работы в больнице, - ты отвечаешь за альф и бет. Я - за омег, их больше, двадцать семь больных. Твоих - всего двадцать два. Раньше этой работой занимались только омеги. Потом борцы за права омег - омегонисты - потребовали равных с альфами и бетами прав - ненавижу их, - Арлейн скривился так сильно, как будто укусил лимон, - и тогда меня взяли на работу ухаживать за альфами, типа омегам было противно касаться альфьего члена, будто у них своего нет или они его не трогают, когда писают, - альфа противно засмеялся.
  
  Эмиль молчал, он пытался слушать максимально внимательно, чтобы ничего не перепутать в первый же день на рабочем месте. Эта больница была единственной в их городе и омеге не хотелось лишиться выгодной должности и потом пытаться искать работу по профессии в соседних областях.
  
  - Но теперь, когда прошлый начальник отделения ушёл на пенсию, повысили, конечно, меня - альфу, а не пожилого омегу, который тут работал дольше, но омега же... - Арлейн понимающе взглянул на Эмиля, как будто тот был обязан разделять его шовинистские взгляды на мир.
  
  Эмиль молчал, не желая начинать работу с ругани с начальством.
  
  - Так вот, я решил, возьму себе омег, они сами меньше по размеру, но их больше, так что, по-моему, честно, - альфа свернул к близлежащему больному, - вот, начинай знакомиться со своими, это мистер Грин, альфа, твой подопечный. История его болезни тут, - Арлейн указал на полку у кровати, - всегда читай истории болезней, пока не будешь помнить каждого на память, как я. У каждого больного свои противопоказания и свои необходимые процедуры. Общее для всех предотвращение пролежней, строгое соблюдение назначений врача, контроль и учет температуры тела и пульса больного, наблюдение за его цветом кожи и дыханием, кормление через зонд и опорожнение кишечника и мочевого пузыря. Ну и, конечно, общение с каждым в отдельности. Личное отношение, говорят, оно спасает жизни.
  
  - Здравствуйте, мистер Рид, - альфа подошел к омеге напротив, - как вы себя сегодня чувствуете?
  
  - Он вас слышит? - робко спросил Эмиль, Арлейн повернулся и презрительно посмотрел на новенького.
  
  - Ты действительно так хорошо учился, как свидетельствует твой красный диплом? Или купил его?
  
  - Нет, что вы! Я честно учился! - испуганно пискнул омега.
  
  - Тогда должен знать, что примерно сорок процентов больных в коме могут быть в сознании, просто не могут сообщить окружающим об этом. Но кто именно здесь просто "заперт в своём теле" мы не знаем. Поэтому и обязаны говорить с каждым так, будто он может нас слышать и всё понимает.
  
  Больше начальник ничего не объяснял, а просто перешёл к следующему больному и начал делать свою непосредственную работу. Специальной влажной салфеткой с медицинским раствором протер больного, проверил работу проводов и стендов, начал готовить больного к клизме.
  
  - Добрый день, мистер Джон! Как вы себя чувствуете сегодня утром? - и осторожно перевернул больного на бок. - Я знаю, что вы не очень "уважаете" клизмы, как и я сам, но что поделать, придётся потерпеть.
  
  Эмиль был поражен тем, как такой мощный сильный альфа нежно дотрагивается до больного, как аккуратно к нему относится. И к тому же столько юмора и шуток, омеге Арлейн показался вначале грубым и равнодушным. Но нечего даром стоять, и Эмиль отправился к первому же альфе в начало комнаты.
  
  - Здравствуйте, мистер Флеминг! Меня зовут Эмиль Зегерс, я ваш новый медбрат. Буду за вами ухаживать, - омега взял в руки историю болезни и внимательно прочёл все рекомендации и заключения врачей.
  
  За это время альфа успел "обслужить" двоих своих клиентов, но омегу не торопил, даже наоборот одобрительно кивал на то, что Эмиль всё старательно проверяет.
  
  - Нашел что-то необычное?
  
  - Да, аллергия на некоторые важные препараты.
  
  - Отлично для начинающего! Так держать! Если будут какие-нибудь вопросы, спрашивай не стесняйся. Лучше сто раз переспросить, чем кого-нибудь сгубить! - ответил в рифму альфа. - Пусть это станет твоим девизом.
  
  Дальше Эмиль работал, не поднимая головы до обеда, даже не заметил, как время пролетело.
  
  - Пошли немножко отдохнем, - крикнул ему Арлейн через всю комнату, омега всё ещё возился с больными в начале палаты, а альфа свою работу почти закончил, - после обеда помогу тебе.
  
  Омега испугался, гадая, что же именно имел в виду Арлейн, но старший медбрат просто показал ему дорогу до столовой и уже там за обедом рассказывал истории особенно тяжёлых пациентов из их отделения.
  
  - У Фрича травма головы, это твой альфа. Лежит уже больше тридцати лет, кожа тонкая как пергамент, вечно раны и пролежни. Сам его пока не трогай, помоем вместе. Мне всё время кажется, что именно он всё слышит и понимает, просто сообщить нам не может. Так что при нём разговоров о его состоянии вести нельзя.
  
  У Эмиля уже было слишком много информации для одного дня, поэтому он катастрофически боялся что-то забыть, но записывать в телефоне прямо при альфе было неудобно. Да и плечи с непривычки ныли, мышцы болели даже там, где Эмиль думал их отродясь не бывало. И вот всему хорошему приходит конец, иногда слишком быстро: суп и салат съели, выпили по растворимому кофе без сахара - все помешаны на здоровом образе жизни - и отправились обратно в своё отделение.
  
  Арлейн закончил со своими больными и вместе с омегой поворачивал и протирал Адольфа Фрича. Больной производил странные звуки, более всего напоминающие стоны и стенания.
  
  - Он вообще в коме? - спросил удивленный Эмиль.
  
  - Я сам себе иногда задаю этот же вопрос, - философски изрёк альфа, - мистер Фрич, вы меня слышите?
  Примечание к части
  *Ко́ма (от др.-греч. κῶμα "<глубокий> сон"), комато́з - угрожающее жизни состояние между жизнью и смертью, характеризующееся потерей сознания, резким ослаблением или отсутствием реакции на внешние раздражения, угасанием рефлексов до полного их исчезновения, нарушением глубины и частоты дыхания ... Википедия
  
  
  Четверг
  К концу первой недели на новой работе Эмиль уже почти чувствовал себя на своём месте. Конечно, он всё ещё не мог угнаться за начальником, но заканчивал свою часть работы к концу смены.
  
  - Привет, сегодня четверг! - обрадованно изрёк Арлейн.
  
  - Да, я тоже рад: конец рабочей недели, завтра - пятница, - согласился Эмиль.
  
  Омега с удивлением поглядывал на своего начальника. Раньше он не замечал за этим альфой такого воодушевления. Арлейн выглядел довольным, как кот, объевшийся сметаной, или альфа, которому отдрочили прямо в рабочем туалете. Поэтому Эмиль и решился спросить Арлейна о личных отношениях сегодня во время обеда. Но до этого было ещё половина рабочего дня.
  
  - Сегодня - то есть всегда по четвергам - мы делаем массажи своим пациентам. Это помогает их коже оставаться эластичной, меньше подверженной проблеме пролежней, да и мышцам помогает. Естественно, если кто из них проснётся, что маловероятно, ходить он всё равно не сможет, но все же хорошо массированные мышцы будут крепче и здоровее.
  
  - Я знаю теорию, Арлейн, - омега и альфа почти сразу перешли на "ты" из-за специфики своей работы, обмывая вместе полностью голых больных, особенно не "повыкаешь", - покажи на практике, как ты это делаешь, и я начну массировать своих пациентов.
  
  На полке в рабочем шкафу стояло несколько бутылок детского масла Джонсон Бэби. Альфа взял немного масла, растёр на ладонях согревая своим теплом:
  - Это масло натуральное, увлажняющее, - руки альфы двигались очень осторожно и аккуратно, обходя проводы и стенды, но тем не менее массировали сильно и правильно, - предотвращает и удаляет растяжки на теле, не содержит бытовой химии. Начинаем по спине снизу-вверх, - Арлейн сопровождал свои слова движениями, - и от позвоночника в стороны. Руки массируем снизу-вверх, от ладоней к плечам. А вот ноги - от ступней к попе. Массируем, - альфа сделал театральную паузу и весело посмотрел на омегу, - всё тело, включая неприятные половые органы, подмышки и попу. У медработника не должно быть неприятных мест на теле больного!
  
  - Знаю я, учили ещё на первом уроке в медицинской школе, - ответил Эмиль.
  
  Омега был готов к такому, даже к работе с трупами в морге. Хочешь быть врачом или медбратом - готовься отринуть стеснения, стыд и неприятие подальше - в больнице им не место. Закончив с первым своим больным, Арлейн отправился дальше, прихватив бутылочку с маслом. Эмиль взял из шкафа такую же себе и отправился к своему ближайшему пациенту. Он всё так же пересматривал историю болезни каждого подопечного прежде чем начать лечение. Первый же больной - мистер Энчиладос - альфа, обладатель дурного запаха, смеси бензина и помойки, вернее бензина, вылитого в помойку. Эмиль жутко негодовал в душе, массируя спину этого альфы: "И почему Арлейн забрал себе омег, такого громадину поди размассируй, без рук останешься!"
  
  Следующим пациентом был подросток Томас Авив, массировать его было легче, да и масса тела у него была меньше. Так, переходя от одно к другому, Эмиль и не заметил, когда наступило время обеда.
  
  - Ну что, герой труда, всего четверых успел "обслужить"? - Арлейн всё ещё был в прекрасном расположении духа. - Массажист из тебя что-то как-то не очень... - рассмеялся.
  
  Эмилю же было не до смеха, руки болели, плечи ломило, а работы было ещё до фига и больше:
  - Почему по четвергам? Почему именно мы должны делать им массажи? - поинтересовался омега по дороге в столовую.
  
  - По четвергам - день минимального ухода и массажей, на вспомогательный персонал этого не перекинуть, у них нет должного образования, - сосредоточенно, будто читая по брошюре, ответил начальник.
  
  В перерыве в столовой Эмиль всё же спросил начальника:
  - Арлейн, вы замужем? Есть свой омега?
  
  - Нет, - ответил тот, Эмилю казалось, что сегодня испортить настроение Арлейну просто невозможно, ан нет - получилось, - омеги-бункеры. Невозможно ни с кем познакомиться. Берегут свой номер телефона, как девственность на первом свидании. Вообще мало качественных омег, намного больше качественных альф, процентов девяносто пять на пять, и как тут кого-нибудь себе найти? Строят из себя принцесс, разбалованные. Ты им всё давай, некоторые находят альф и используют их как трамплины для себя. Такой "бедный" омежка присасывается к нормальному альфе, выкачивает из него всё, что может и переходит к хорошему, потом к богатому и всё это за полгода. Уходят прямо вместе с выкаченными средствами. Так что ты вкладываешь в него: обучаешь, находишь ему работу, а он потом переходит к более обеспеченному и так далее. Я сам умный, качественный альфа сижу на разных контентных сайтах знакомств и там одно, и тоже - "те же яйца, вид сбоку". Тот же Тиндер, красивые, образованные омеги с хорошей зарплатой, а глупые, поговорить с ними не о чём. Пишут одно и тоже: где работаешь, какой рост. Прежде чем тебе лайк поставят омега полгода об этом думает и размышляет. На контакт не идут или идут с большим трудом. Заграничные чуть лучше, пока у наших телефончик получишь, у иностранных уже доходит до поцелуев.
  
  - Ну так привези себе из страны "третьего мира" омегу, - посоветовал удивленный Эмиль, такие "глубокие" рассуждения всего лишь на вопрос о своём омеге.
  
  - Трудное решение, привезёшь, повкладываешься в него, а он потом перебежит к кому-нибудь другому, видели мы таких полным-полно. Или страна ему не подойдет, быт, климат и свалит - такое тоже бывает.
  
  Эмиль рано усвоил, что, во-первых, начальник всегда прав. Во-вторых, с начальством не спорят. В-третьих, на щекотливые темы лучше всего с начальством не говорить, промолчать.
  
  - Понятно, - ответил омега нейтрально, как Швейцария, хотя такие суждения о своём поле его покоробили, Эмиль был категорически с ними не согласен, - у меня тоже никого. Но я, честно говоря, просто не искал, хотел сначала учебу закончить и работу хорошую найти.
  
  - Тогда вернёмся к нашим "баранам", - и альфа понес пустой поднос сдавать на кухню.
  
  Это была просто формулировка, Эмиль знал, что старший медбрат хорошо и серьёзно относится к своим трудовым обязательствам. Омега тоже старался изо всех сил, но к концу смены у него ещё осталось много альф и бет, до которых образно выражаясь "ещё руки не дошли". А в тех самых руках сил и энергии совсем не осталось.
  
  - Эмиль продолжай "идти" массажами к концу палаты, а я начну с конца комнаты и потом встретимся, - альфа отправился помогать своему младшему персоналу.
  
  Им пришлось задержаться ещё на лишних сорок минут, пока последний альфа не был полностью обслужен:
  - Ничего страшного, - сказал Арлейн потом, - всем в начале тяжело. Ты тоже привыкнешь, а вообще четверг - мой любимый день на работе.
  
  - Почему? - поинтересовался уставший, как будто весь день поля пахал, омега.
  
  - Ну, что тебе сказать: массажи - они самые полезные и приятные для больных процедуры, - альфа повернулся к омеге, - или думаешь те клизмы твои "полюбляют" сильно! - и рассмеялся.
  
  - Ну, что по домам? - поинтересовался Эмиль, ночной обслуживающий персонал уже гремел вёдрами где-то в коридорах.
  
  - Ты иди, а мне нужно кое-что проверить, - и альфа повернулся к рабочему шкафчику.
  
  Удивленный омега сам отправился к лифту: "Что-то новенькое..." - подумал Эмиль, обычно они оба вместе покидали больницу. Но долго этими проблемами омега не заморачивался, впереди выходные полные отдыха, выпивки и соблазнов.
  
  На следующий день плечи и руки нещадно болели, Эмиль только сейчас осознал, насколько тяжело было массировать такое большое количество крупногабаритных больных. И почему именно Арлейн выбрал омег. Конечно, если бы Эмиль был главным в отделении он тоже оставил бы себе слабый пол. Альфа был сосредоточенным и серьёзным как всегда, вчерашнее хорошее настроение улетучилось без следа. Начальник, о котором как раз и размышлял Эмиль, начал разговор со своим крайним пациентом.
  
  - Доброе утро, мистер, - дальше омега не слушал, сосредоточившись на ноющей боли в руках.
  
  "Четверг - самый противный и неприятный день!" - размышлял омега, - "Он выбивает тебя из колеи, наверное, на всю неделю!"
  
  А сам тем временем, проглядев историю своего первого больного ещё раз, принялся протирать того влажными медицинскими салфетками.
  
  - Эй, Эмиль! О чём ты там думаешь! Сосредоточься на работе!
  
  - А что такое? Я ни о чём таком и не думаю, - соврал тот.
  
  - Ты так резко повернул мистера Энчиладоса, что тот чуть не навернулся с койки! Так нельзя, наша работа не подходит бесчувственным чурбанам! - альфа впервые сорвался на крик и ругань с подчинённым. - Осторожнее! Им больно!
  
  - Извини, ты прав, - омега уже намного более осторожно поддержал своего первого подопечного, - руки болят и плечи ноют. Теперь я, похоже, буду ненавидеть четверги!
  
  - Кончай думать только о себе! - строго возразил начальник. - У тебя тут, на твоих руках, куча больных, нуждающийся в твоем уходе и внимании. Поверь мне, им намного больнее! Аккуратнее с ними, с их нежной замученной комой кожей! - альфа остановился на мгновение, а потом продолжил намного более спокойным голосом: - Посмотрим, может и тебе когда-нибудь начнут нравиться четверги, так же, как и мне!
  
  
  Забытый телефон
  "Ничего подобного, четверги не могут нравиться, потому что не могут нравиться вообще", - думал Эмиль, массируя своего очередного пациента. За эти три прошедших месяца мало что изменилось, но у Эмиля появились любимчики: первый, альфа-подросток Томас Авив, его было легче массировать, потом двое бет, которые были ниже ростом и худее альф, и Денис Ленгрэн из третьего прохода. По всем показателям крупный высокий альфа, но массировать его было удивительно приятно, он тоже натужно дышал, вздыхал, находясь в коме, как альфа Фрич, но только когда омега касался его половых органов...
  
  Денис был высоким блондином, крепким и накаченным, что говорило о том, что больной не так давно для его тела лежит в коме. Эмиль выяснил, что тот попал в автокатастрофу, окончившуюся черепно-мозговой травмой и в последствии комой. "Жалко, что никогда не увижу какого цвета его глаза" - думал омега, обмывая пациента изо дня в день. "Всего двадцать пять лет, а запах омежий, розы какие-то или гвоздики там. Обалдеть просто можно! И как такой сексуальный красавчик пострадал! Куда только смотрел его ангел-хранитель?" И Эмиль в тысячный раз проводил мягкой влажной губкой по его груди, вниз по животу и дальше...
  
  У Арлейна тоже был свой любимчик, хотя альфа ещё два месяца назад настоятельно рекомендовал омеге относиться ко всем пациентам одинаково ровно:
  - Они все для тебя равны, сегодня моешь одного - моешь всех! Не успел сделать клизму одному, пусть это каждый раз будет кто-то другой! Ну и естественно ни в кого не влюбляйся - они никогда не проснутся, даже через сто лет, сколько их ни целуй, этих "волшебных принцев"!
  
  Самому альфе нравился, естественно, омега: Кайо Мэнсон. Этому пациенту было чуть больше восемнадцати, идеальное лицо фотомодели, шелковистые блондинистые локоны, хрупкое телосложение и полупрозрачная кожа. Арлейн даже перенес его койку в первый ряд, раньше тот был предпоследним в комнате, осталась запись в карточке. Эмиль заметил, что начальник моет его чуть нежнее, чем остальных, массирует по четвергам дольше других, и вообще залипает взглядом на маленький ровный носик и симпатичную родинку у верхней губы.
  
  Но сам Арлейн утверждал, что относится ко всем одинаково. И вот последнее время Эмиля стал беспокоить вопрос, так ли он равнодушен к своим больным? Одинаково ли обслуживает их? Не достаётся ли любимчикам больше теплоты и нежности в рабочее время? Особенно остро встал вопрос, когда альфа Денис начал сниться ночами, всегда весёлый, довольный, счастливый и, главное, живой и здоровый. Эмиль даже пытался разглядеть во сне, какого же цвета у него глаза, когда они открыты и солнечный диск бросает туда свои безумно-тёплые блики.
  
  - И вот прямо никто тебе особенно не нравится из омег тут? - выпытывал Эмиль на обеде.
  
  - Никто! Ешь давай, скоро перерыв заканчивается! - быстро отвечал альфа, слишком уж быстро для невиновного сотрудника.
  
  Но Эмиля потом мучала совесть, ведь он частенько ловил себя на лишнем касании по нежной упругой груди Дениса, нет-нет, да и касался этого альфы просто так, в удовольствие. А если задевал шаловливыми пальчиками член или яйца под одеялом, то просто с ума сходил, как сильно нравилось, и больной вздрагивал или дышал натужно, или Эмилю это просто казалось. Но четверги так и оставались самыми тяжёлыми, физически трудными днями. Сил не хватало и порой Эмиль не успевал проделать все необходимые процедуры с каждым своим подопечным. Арлейн, как и раньше, приходил на помощь к концу смены, но никогда альфа Денис ему не оставался, только другие. Хотя это и понятно - Денис лежал в середине палаты, а не в конце.
  
  Дома по вечерам Эмиль мысленно прокручивал рабочий день назад, пытаясь убедить самого себя, что работал честно и не уделял всё своё свободное время только одному пациенту. Тому самому, которого хотелось трогать бесконечно долго и нежно.
  
  С Арлейном Эмиль это не обсуждал, даже себе самому не хотел признаваться, что влюбился или вот-вот влюбится в альфу с нежным омежьим запахом цветов.
  Рабочий день Эмиля обычно начинался с Дениса, медбрат просто проходил мимо альфы и ласково касался щеки, уха или плеча, оставляя себе на потом то, что находится под одеялом, "на сладкое". Он начинал обмывать пациентов, изредка переговариваясь со своим начальником о погоде, природе или вчерашнем вечере. Потом они вместе обедали, делясь планами на выходные и возвращались в свои пенаты. Эмиль опять проходил, вроде бы случайно, рядом с койкой в самой середине прохода, нежно касаясь руки или плеча Дениса. Дальше он возвращался к своей обычной работе, изредка бросая скрытные взгляды в сторону своего законспирированного "любимки".
  Когда очередь, наконец-то, доходила до Дениса, омега старался изо всех сил, мыл, менял, гладил и ласкал альфу. Тот невольно производил самые немыслимые неожиданные звуки.
  
  - Почему это мистер Ленгрэн вдруг "запел"? - как-то спросил начальник, даже не поднимая головы от мытья фиксатора рук одного из омег.
  
  - Мне почём знать? - слишком быстро ответил Эмиль вслух, но про себя подумал совсем другое: "Я извращенец! Так нельзя! Больше я к нему не прикоснусь! Я использую человека, который полностью в моей власти, не может защитить себя, возразить мне, просто встать и уйти из комнаты! Это подло, мелко и низко! Мне нет оправданий, так нельзя! Так больше не может продолжаться!"
  
  На что внутренний голос охотно возразил: "А чего? Ему же не больно! Может он и сам бы согласился на такой себе "таиландский" массаж!"
  "Да, но я же его совсем не спрашивал!"
  
  Эмиль настолько увлёкся своим внутренним диалогом, между собой-ангелом и собой-дьяволом, что даже не обратил внимания, сказал ли начальник что-либо ему в ответ. Но скоро это перестало иметь значение.
  
  Через два дня в четверг Эмиль закончил массаж последнего своего пациента и крикнул альфе:
  - Арлейн, по домам? Уже шесть?
  
  - Ты иди, я немного задержусь. Тут у мистера Ёрама надо кабели протереть от рвоты.
  
  Эмиль не глядя махнул рукой в пространство и отправился к лифтам:
  - Тогда до завтра!
  
  И только на первом этаже заметил, что забыл свой мобильный телефон на столике рядом с последним больным. Это мало того, что было вредно для больного человека, но и могло привести к опозданию на работу завтра, ведь единственный будильник омеги был в телефоне.
  
  Эмиль на автомате, думая о завтрашнем вечере, заскочил в свою тихую, тёмную палату и только протянул руку к телефончику, как слух резанул непривычный стон из другого конца комнаты, с омежьей половины. Эмиль оглянулся, Арлейна в комнате не наблюдалось, а стон как раз именно в эту секунду опять повторился. Более всего звук напоминал равномерный повторяющийся периодический... что?
  
  Омега решил, что кто-то из больных очнулся и вышел из комы. Он очень обрадовался, такие минуты счастья медперсонала бывают редко, когда твой больной полностью излечивается. Но говорить что-либо, а тем более кричать и хлопать в ладоши было запрещено, нельзя таким резким звуком пугать только что проснувшегося человека. Поэтому Эмиль очень осторожно, почти бесшумно ступая отправился к кровати, рядом с которой доносились неопознанные сигналы. Это место прикрывала медицинская шторка, занавешивая кровать и всё что там происходило.
  
  Странный запах ананасов разливался вокруг кровати, путая все карты. Больше никаких разумных предположений, что же происходит бедный, натруженный омежий мозг не выдавал "на-гора". Поэтому Эмиль тихонько заглянул за занавеску. Зрелище, которое перед ним предстало будоражило настолько, что вставал дыбом каждый волос на затылке, пугало до чёртиков и возбуждало одновременно.
  
  Совершенно голый, крепкий натренированный альфа совершал размеренные движения, входя и выходя из неподвижного красивого омежьего тела, словно нереально здоровый человеческий поршень. Арлейн трахал - приличнее не назовёшь - своего самого красивого пациента, восемнадцатилетнего омегу мистера Мия Кайо. Эмиль задохнулся воздухом, потом поперхнулся своей же слюной и тупо открывал-закрывал рот, не в состоянии произнести ни звука. Стоял и смотрел. Молчал и пялился...
  И тут Арлейн в очередной раз выстонал имя своего невольного любовника:
  - Мий-й-й-й.
  
  Эмиль присмотрелся к больному: тоже полностью обнаженный - Арлейн откинул простынь - блестящий от масла, омега лежал совершено неподвижно. Не считая размеренных толчков большого альфьего тела, подгоняющего того вперёд-назад, словно поломанную куклу маленький злобный ребёнок-монстр, руки елозили по испачканной простыни, как только не бился об изголовье кровати. Крепкие широкие ладони старшего медбрата аккуратно оглаживали бока и бёдра несчастного юноши, глаза неотрывно смотрели на маленький красивый омежий член, который тоже телепался в такт движениям большого живого тела, как бы молясь: "встань, прошу тебя, встань". Бёдра продолжали размеренно вколачиваться внутрь.
  
  - Что, не встаёт член у любовничка? - голос Эмиля прозвучал словно гром среди ясного неба. Альфа замер лишь на мгновение, необходимое чтобы как робот автоматически повернуть голову в сторону своего младшего сотрудника.
  
  - Эмиль, ты зачем вернулся, что-то забыл? - произнёс альфа, даже голосом не выдавая шока от всего происходящего.
  
  - Да. Мобильный телефон на тумбочке рядом с последним подопечным.
  
  - Так бери и уходи! Молча! - спокойно ответил Арлейн.
  
  - Теперь не могу! Ты трахаешь наших пациентов в коме! Больных немощных омег, даже не в течке, хотя и это было бы нарушением закона!
  
  - А сам ты святой? Думаешь, я не вижу, как ты всё время трогаешь альфу Дениса, словно заячью лапку на удачу? У него, наверное, уже дырка в плече и за ухом. Его ты моешь тщательнее всех остальных больных. Дрочишь ему небось тоже. Пусть в меня первым бросит камень тот, кто сам без грешка... а не ты!
  
  - Поэтому прошлый омега и уволился, поймал тебя с поличным? А почему тогда не настучал?
  
  - Я пригрозил, что расскажу о его "милых" привычках: как-то сморкаться в простыни подопечного или вытирать слезящиеся от гноя глаза их личными вещами...
  
  
  Измена принципов
  - Я с ума сходил! - говорил омега быстро, нервно и неразборчиво из-за этого. - Корил себя каждый раз, когда прикасался к нему лишний раз.... А ты! Как ты мог?
  
  - А в чём собственно проблема? - альфа спокойно продолжал вколачиваться в жалкое подобие любовника, чьи сломанные руки и ноги судорожно дёргались при каждом толчке, грозя свалиться с кровати кучкой костей, жил, вен и сухой кожи, - нас что - поймали? Тебе кто-то грозит судом, статьёй и зоной?
  
  - При чём тут это? Ну, не поймали нас... Ты вообще не сравнивай мою влюблённость в пациента и твоё нарушение всех норм морали сразу! Ты насилуешь его, омегу волей судьбы... попавшего в твою власть, без сознания, больного, пациента! Какой же ты, к чёрту, медработник!
  
  - Не волей судьбы - сладенького переел - диабетическая кома у него, - спокойно возразил Арлейн и вдруг резко дёрнулся, напряг все мышцы спины и таза, и резко выдохнув, протяжно прорычал, кончая, что-то страшное и неразборчивое.
  
  Эмиль никогда не видел со стороны, как ведёт себя альфа во время оргазма, как корчится в пароксизме страсти. Зрелище оказалось, мягко говоря, пугающим, омега автоматически шагнул назад. Пару секунд тяжелого дыхания и Арлейн начал приходить в себя:
  - Всё, я кончил, сейчас поухаживаю за ним и можно идти домой, - сообщил совершенно буднично, вынимая белёсый от спермы обвисший член из разбухшей красной развороченной дырки несчастного юноши.
  
  - Лучше б ты за ним "поухаживал" до секса. Цветы, шоколад и конфеты, а заодно и разрешения его спросил на эти "ухаживания".
  
  - Всё, кончай остроумничать и глупо шутить: нельзя ему шоколад и конфеты. Я всё ещё твой начальник, так что просто ступай домой! Подумай обо всём на досуге: о работе, о зарплате, о том, сколько ты всего теряешь сейчас. А Мию всё равно, он ничего не чувствует и никогда не очнётся. А так хоть немного житейских нормальных удовольствий получит перед смертью...
  
  - В том, что ты с ним делаешь, - омега спорил и кричал, пока Арлейн невозмутимо вытирал себя и омегу влажными салфетками со специальным уксусным раствором, - нет ничего нормального! Абсолютно ничего! Ничегошеньки! Ты даже больничных камер не боишься! - и со слезами на глазах бросился вон из палаты.
  
  Альфа только пожал плечами и продолжил свои манипуляции с пострадавшим.
  - Камеры везде вокруг, но фиксируют только до половины кровати, чтобы поймать реакцию лица, если больной неожиданно очнётся от комы, так что аккуратно терзать можно. Записи хранятся всего три дня, потом обновляются, нет места для хранения всей инфы. Другие сотрудники и врачи сюда не заходят без необходимости, словно в проклятое место.
  
  Эмиль задыхался, борясь со слезами. Бежал домой, забыв про автобус и всё время прокручивал в голове жуткие кадры изнасилования Мия Кайо.
  - Как он мог? Он же вроде бы так о них заботится, относится как к живым нормальным людям, а не кускам плоти и литрам крови, - бурчал себе под нос.
  
  Дома сразу же, не раздеваясь, и впервые не принимая душ перед сном - раньше он всегда боялся тысячи больничных инфекций - упал на свою застеленную покрывалом кровать. Ему казалось, что голова взорвётся от количества мыслей и соображений, но на самом деле она просто-напросто полностью отказала. И омега отключился, провалившись в глубокий сон без сновидений, как у космонавта.
  
  Утром он подорвался от будильника резко и болезненно, как человек много и долго пивший, совершенно не осознавая, кто он и где находится. Эмиль оглядывался по сторонам и тяжело дышал. Но вот в голове прояснилось, он вспомнил себя и свою жизнь, только успокоился, как удрученный мозг подкинул мысль: "А помнишь, что вчера было? Чему именно ты был свидетелем и, не сообщив куда следует, соучастником!" И тяжелая реальность происходящего навалилась на беззащитные мозг и тело заново.
  
  - Что делать? Как поступить? Сообщить сегодня? Поверят ли мне? Есть ли у Арлейна в больнице полезные знакомства или блат? - Эмиль говорил сам с собой вслух, бросался от одного решения к противоположному, пытаясь оценить риски для самого себя. И с ужасом осознавая, что напрочь не задумывается о чувствах несчастного парня Мия Кайо. А вдруг он там, запертый в своём теле, всё понимает и осознаёт, и чувствует боль проникновения и ужас унижения от изнасилования. Не даром он более всего напоминал изломанную куклу в процессе этого страшного полового акта.
  
  Эмиль твёрдо решил всё выяснить у начальника и только потом принять решение как поступить. Но следующий день был коротким, омега еле-еле успел справиться со всеми своими прямыми обязанностями, да и альфа всеми силами воздерживался от личного разговора, и войти всегда мог кто угодно из больничного персонала или уборщиков. А в конце рабочего дня Арлейн просто убежал домой, оставив омегу томиться от неизвестности и мук совести. К Денису тот вообще не мог прикоснуться, даже по работе.
  
  На следующей неделе, как только Эмиль собирался обратиться к Арлейну с серьёзным разговором, как тот тут же удирал "по срочным неотложным делам". Они переговаривались едва-едва во время мытья подопечных, но работа была важнее разговоров. В столовую они больше вместе не ходили - альфа перестал общаться с подчинённым как с приятелем. Потом важное совещание всего медперсонала больницы, потом Арлейн взял день за свой счёт... Эмилю начало казаться, что он всё это сам придумал и не было никакого изнасилования.
  
  Прошедшее время как бы набросило налёт прозрачного шёлка на увиденное и событие потеряло свою актуальность. Состояние шока и аффекта прошло, Эмиль видел, что альфа относится к своим больным так же внимательно, серьёзно и аккуратно, как и раньше, такой просто человек не может быть плохим... Работа шла своим чередом, руководство больницы так и не заявилось и никого не арестовало... Больные всё также молча лежали и натужно дышали - жизнь шла своим чередом. Эмиль всё меньше задумывался дома вечерами над своим поведением: "Почему не сообщил, не спас, не остановил?" Ведь на самом деле никто не пострадал, омега так и не очнулся. И вряд ли очнётся вообще.
  
  За прошедшие недели Эмиль вернулся к своим собственным любимым занятиям, он всё больше погружался в неведомую пучину любви к Денису. Успокаивая себя теми же самыми доводами: "Я не совершаю ничего преступного, не наношу ему никакого физического вреда, да и начальство в лице Арлейна в курсе дела и ничего не говорит!". На самом деле Арлейн не молчал, а просто незаметно посмеивался: "Точно такой же грешник, как и я сам! Молодец, мальчик, быстро смирился и освоился!"
  
  Теперь по четвергам оба сотрудника коматозной палаты ходили весёлыми и довольными. Ведь в конце рабочего дня их обоих ждало "сладенькое": Арлейн трахал Мия Кайо, а Эмиль целовал Дениса, гладил его чуть живое тело, размазывая крем и даже иногда пытался делать альфе минет. Тот по-прежнему остро реагировал на прикосновения к половым органам. Конечно, его больной вялый член не возбуждался от юркого маленького розового язычка омеги, но пациент стонал и натужно, резко рывками, дышал при любом контакте такого рода.
  
  Эмиль полностью перестал общаться с Арлейном, стараясь не задумываться об их одинаково извращенном отношении к вверенным им больным. Каждый из них демонстративно не замечал второго. Делали свою работу и расходились по домам, даже в лифте вместе больше не спускались по дороге домой.
  
  Отныне и омега всю рабочую неделю ждал четверга, того самого дня, когда он опустится поцелуями по груди Дениса сначала к пупку, потом ниже к паху, потом ещё ниже к самому вялому маленькому больному члену. Осторожно оглаживая мягкие белые бока любимого, принюхиваясь к слабому манящему запаху запретного удовольствия, рассматривая каждую складочку, каждый волосок на теле альфы, он позволит себе опять взять в рот тот самый новогодний подарок, который Санта теперь приносит каждую неделю, радуя своего самого "примерного" омегу на земле.
  
  Денис, конечно, реагировал совершенно не так, как бы Эмилю хотелось... Но это всё-таки это была реакция именно на его прикосновения, поцелуи и минет! Время как бы остановилось, каждый день был похож на предыдущий, сотрудники жили ожиданием четверга, а пациенты просто жили, ничего более не ожидая.
  
  Пока в один прекрасный день, вернее, в ночь, и вовсе и не прекрасную, с субботы на воскресенье, обслуживающий персонал в лице сорокалетнего беты без всякого образования не был разбужен медицинской тревогой. Мистер Тимотэй Захари спал, свернувшись клубочком на маленьком сером диванчике в коридоре, бета спит - рабочее время идёт! И тут раздался яростный писк приборов, машины как с ума сошли: "Разбудят сейчас всех больных!" - подумал Тимотэй, забывая, что все пациенты в палате "отдыхают" в коме. Что именно делать бета со сна не осознавал, поэтому и не позвонил начальнику Арлейну, как было положено по протоколу "в любом непонятном случае". Он просто подорвался в коридор и начал орать не пойми что со сна. На крик прибежали все свободные сотрудники больницы, дежурные ночные медбратья и даже начальник смены врач-ортопед.
  
  Сразу же выяснилось, что это "сошел с ума" компьютер, обслуживающий систему жизнеобеспечения больного в диабетической коме Мая Кайо. Медбратья начали разбираться, что не так, почему компьютер не работает, но только врачу удалось понять суть проблемы - распечатки анализов омеги показывали наличие беременности у пациента.
  
  Восемнадцатилетний Мий, находящийся в коме больше 18 месяцев, был на третьем месяце беременности, а именно на одиннадцатой неделе.
  
  Такого скандала в приличной городской больнице отродясь не видывали... Позвонили главврачу и даже самому директору больницы, несмотря на четыре восемнадцать утра. В срочном порядке проверяли камеры слежения и журналы посещений. После чего пришли к выводу, что никто кроме самих сотрудников отделения в палату к коматозникам не заходил и омег не навещал. Из двух медбратьев и десяти человек обслуживающего персонала альфой - то есть способным к оплодотворению омег - был только мистер Арлейн Долинго, главный медбрат...
  
  Он же был взят под стражу утром в понедельник, прямо при входе в больницу на первую смену. Альфу вывели в наручниках и посадили в полицейскую машину на глазах у всех присутствующих. Одним из которых оказался омега Эмиль Зегерс, также работающий в палате коматозных больных. И если альфа был совершенно невозмутим, он даже не спрашивал: "За что?", явно зная ответ на этот каверзный вопрос, то омега покраснел как помидор, мелко задрожал, провожая взглядом полицейскую машину.
  
  - Мистер Зегерс, - кто-то в белом халате схватил омегу за руку, - Эмиль, очнитесь! Арлейн более не ваш начальник, до следующих распоряжений вы назначаетесь исполняющим обязанности старшего медбрата в отделении комы.
  
  - Да, конечно, - ответил Эмиль, лихорадочно соображая, что именно им известно об "интересных" забавах в любо-милые четверги.
  
  - Вы знаете, что именно совершил Арлейн на посту начальника? - спросил главврач, а это был именно он.
  
  - Понятия не имею, - ответил омега, быстро приходя в себя, сейчас было важно ничего не запороть пустой болтовнёй с начальством.
  Примечание к части
  Идея этой части подкинута самой жизнью, а мне рассказана читательницей Летописица_виверн, большое вам спасибо!
  
  
  Событие
  Эмилю в помощь дали сорокалетнего медбрата-бету. Конечно, у мистера Анжелеса Даника было намного больше опыта, чем у работающего первый год Эмиля, но бета только начал работать в их больнице, недавно переехав в город со своим супругом и приёмными детьми. А Эмиль уже знал на память всех больных отделения, приноровился правильно ухаживать за ними, поэтому и стал временно исполняющим обязанности начальника отделения. Эмиль продолжил ухаживать за альфами, а Анжелис - за омегами. Хотя того и удивило такое разделение, почему сам омега и начальник не возьмёт себе более лёгкую часть работы - омежек.
  
  - Привык уже к альфам, - ответил Эмиль недовольно на сто первую попытку вызнать, что же тут происходило раньше и почему неразбериха продолжается. Ведь обычно если омега работал в таком отделении, то он автоматически получал уход за другими омегами.
  
  Естественно, под бдительными взглядами мистера Даника, Эмиль даже мимо Дениса лишний раз не проходил, не то чтобы трогать его или гладить. Омега сильно подозревал, что новоприбывший коллега вполне может оказаться шпионом начальства, хотя и не было никаких предпосылок для такого вывода.
  
  И тут, конечно, же восстала из огненного ада, казалось бы, уже полностью почившая совесть Эмиля: "Как я мог быть настолько глуп? Мы оба своими действиями вредили пациентам. Что теперь будет с Мием? Может быть он вообще умрёт от родов? А Денис? Своими откровенными ласками я выводил больного из состояния умиротворённости и баланса, он же всё время стонал, словно от жуткой нечеловеческой боли!" - корил себя исполняющий обязанности начальника.
  
  Сам пострадавший омега внешне никак не изменился, кроме усиленно росшего живота и ребёнка в нём. Ухаживающий за ним бета сначала интересовался феноменом, а потом перестал спрашивать, догадавшись о некоторых вещах самолично. Все остальные медицинские показатели Мия были в норме.
  
  Эмиль не шёл ни на какое сближение со своим новым сотрудником - меньше общаешься, меньше шансов что-либо выболтать. Он переживал во сне каждую ночь снова и снова арест своего начальника, подсознание как бы готовило и его самого к тюрьме и суду. Но время шло, а Эмиля всё никак не заключали под стражу. Видимо, Арлейн не выдавал своего подельника и соучастника извращений.
  
  Эмиля только раз допрашивали в полицейском участке с записью на камеру о том, что именно он знал о преступлениях Арлейна. Омега отбрехался тем, что всегда раньше начальства уходил домой. Ему просто повезло, что полиция проверила его слова просмотрев только несколько последних недель, когда Арлейн и Эмиль действительно перестали общаться и ходить вместе.
  
  Эмиль набрался смелости и пошёл на суд над Арлейном. Родители Мия рыдали, двое братьев-альф пытались наброситься на Арлейна, грозя разорвать того на куски, представители закона в размере шести альф-спецназовцев еле-еле их удерживали. В адрес больницы из зала раздавались нелицеприятные комментарии, часто матом. Альфу обвиняли в множественных изнасилованиях, использовании служебного положения в личных целях, злоупотреблении властью и в умышленном нанесении морального и физического вреда вверенному ему пациенту. Остальные омеги были подвергнуты проверкам, были взяты мазки из половых органов, которые подтвердили, что насилию подвергался только один пациент мистер Мий Кайо. Были просмотрены все записанные материалы о работе сотрудников на омежьей половине отделения. Таким образом материалы, записанные на камеры с альфьй стороны, благополучно для Эмиля, даже не проверяли. Ведь подсудимый мистер Арлейн Долинго работал только с омегами.
  
  Эмиль Зегерс до ужаса боялся этих физиологических проверок, хотя умом и понимал, что они ничего лишнего не найдут у Дениса. Следы поцелуев и минетов давным-давно были смыты каждодневными водными процедурами, тем более омега точно знал, где именно мог оставить свою ДНК. Даже при французских поцелуях он, чисто автоматически боясь камер визуального наблюдения, становился спиной к ним, наклонялся к больному как бы проверяя дышит ли тот самостоятельно. Ничего другого на камеру сквозь спину омеги разглядеть не представлялось возможным.
  
  На суде альфа полностью признал свою вину, искренне просил прощения у семьи пострадавшего и даже предложил взять на себя воспитание будущего ребёнка. На что семья Мия гневно ответила отказом, мол, извращенец и насильник, сидящий в тюрьме за свои преступления, не будет воспитывать "нашего внука". Решение оставить беременность приняла вся семья Кайо, чтобы у них осталась частичка любимого сына и брата. Отец Мия подписал отказ от аборта от имени своего сына, признанного недееспособным. Арлейн промолчал, сидел с каменным лицом, признавая свою вину. По сторонам даже не смотрел, понимая, что зал полон знакомых лиц, каждое из которых его осуждает.
  
  Арлейн Долинго получил пятнадцать лет колоний строгого режима. Эмиль был в шоке от строгости наказания, альфа получил максимально возможный срок, больше давали только за преднамеренное убийство. При оглашении приговора присутствовало полбольницы врачей и медперсонала. Многие знали подсудимого долгие годы как ответственного сотрудника и внимательного медбрата. Для них открывшиеся факты оказались настолько ужасающими, что люди покидали здание суда в панике и суматохе. Среди них был и Эмиль Зегерс. Только он в панике был по совершенно иной причине. Почти всё время омега представлял себя на месте подсудимого, плачущего и закованного в кандалы.
  
  Омега продолжал исполнять свои должностные обязанности на рабочем месте. Бета успешно заменил Арлейна. Работа в больнице постепенно входила в обычный распорядок. Некоторые люди стали забывать о суде и извращенном медбрате. Некоторые сотрудники, но только не Эмиль. Омегу постоянно сопровождал страх разоблачения. Ему чудился подозрительный взгляд карих глаз Дениса, хотя на самом деле Эмиль так и не узнал, какого именно цвета глаза его "спящего" в коме влюблённого. Так же омега постоянно оглядывался, не следят ли за ним охранники больницы, здесь теперь была утроена система безопасности.
  
  Но в ней, как и в каждом проекте, существовал финансовый фактор. Омег теперь снимали камеры видеонаблюдения постоянно в полный рост, записи хранились месяцами. Но на альфью часть отделения бюджета уже не хватало, то есть альф и бет по-прежнему снимали только возле лица и заменяли записи новыми каждые три дня. Более того, охранники напряженно следили за передвижениями беты Анджелиса, обслуживающего омег, а вот на Эмиля сил и внимания уже не оставалось.
  
  Один из охранников, пытающийся приударить за юным исполняющим обязанности главы отделения комы, в погоне также и за его большой зарплатой, рассказал Эмилю обо всём этом, добавив:
  - Тебе мы доверяем полностью!
  
  Совокупность всех этих фактов привела к определенному результату, а именно - омега решил один последний раз поцеловать своего любимого альфу Дениса. Эти крамольные мысли и желания посетили юного омегу как раз опять же в четверг - в день массажей. Невозможно было гладить и ласкать любимое тело, не мечтая о большем. Прикасаться самыми кончиками пальцев, не имея возможности коснуться языком или губами. Вдыхать запах и не наслаждаться им до конца, постоянно останавливаясь на середине, начиная и не заканчивая. Было принято решение не рисковать даром, уйти домой вместе с Анжелисом, но потом вернуться, изобразив старый трюк: потерю мобильного телефона в палате коматозников - никакого разнообразия в фальсификациях... А там уже как Бог пошлет...
  
  Эмиль привычно повернулся спиной к камерам, интуитивно выбирая самое лучшее положение, закрывающее охранникам обзор полностью. Собираясь коснуться Дениса только влажными горячими губами и уйти домой, унося с собой в памяти мятное дыхание, тишайший стон, бархатную кожу нежного лица. Как было раньше десятки раз до того, как их поймали. Но, к сожалению, не смог... Был не в состоянии остановиться и вдохнуть обычного воздуха, наполненного просто кислородом, а не легчайшим дыханием любимого, уже родного альфы. Эмиль спиной вперед обошёл альфу и остановился у его ног, полностью в дурмане любви, не осознавая, что творит, он наклонился, засунул голову под простыни, между ногами больного и окунулся в запах, в свою самую заветную мечту, так и не написанную Санте в новогоднем письме. Эмиль поцеловал внутреннюю сторону бедра альфы, продвинулся выше к паху и погрузился в сладкий, самый чувствительный здесь аромат самца.
  
  Губы сами собой захватили цель, как ракеты, наведенные умелым стрелком, мягкий бархатный член оказался в тесном плену омежьего рта. И началось цунами любви, прилив и отлив океана страсти. Эмиль придерживал Дениса за бедра, начисто забывая, что тот и так не мог никуда деться из своего плена. Омега нежился в дурмане любви, окунался в страсть и наслаждался порывами влечения. И - о, чудо - член стал наливаться желанием, впервые целиком и полностью вставая, раскрывая в стороны горячие губы Эмиля, норовя заполнить собой всё пространство рта, отнимая последние крохи дыхания. Омега хотел отстраниться и не смог, он как будто находился в другом мире, параллельной вселенной, где его любимый был здоров, силён и возбуждён.
  
  Денис стонал и подавался навстречу горячему влажному рту омеги. Тяжёлые сильные, слишком наглые губы обволакивали собой. Член налился силой и желанием, прикосновения ощущались слишком ярко, слишком нежно, слишком влажно. Было хорошо до боли, до страдания, но также невозможно было отказаться от этого сладкого рта, умопомрачительного минета, как нереально оторваться от своей любви, какой бы острой и болезненной она не была.
  
  Эмиль чувствовал движение бёдер альфы, восставший из небытия член звенел и дрожал во рту от непостижимого желания. Эмиль пытался осознать, что же произошло, остановиться, но это было совершенно исключено - бесцеремонно вставший член двигался в унисон с дыханием омеги. Заполнял собой всё пространство, время и мысли Эмиля, требуя к себе внимания. Эмиль продолжил ласки, гладил языком головку, пытаясь залезть в щель, сосал сильными губами и яростно двигал головой, помогая члену кончить. Как будто член сам по себе, живое, дышащее и даже мыслящее существо.
  
  "Кончит, успокоится и я поговорю с ним", - всплыло само собой в воспалённом мозгу омеги. Про самого Дениса Эмиль как-то не думал, о коме на минуточку забыл, а также о суде, о проблемах Арлейна, Мия и себя самого. Всё отошло на второй план, остался только сладкий, сочный, сочащийся желанием член любимого альфы. Если бы в окно палаты долбился смерч или волны поднявшегося на десять метров в небо цунами, Эмиль просто-напросто ничего бы не заметил. Какое сравнение может быть между смертоносными явлениями природы и наконец-то вставшем любимом члене? Кто бы из них победил? Не задавайте глупых вопросов, конечно же оргазм, член и бархатная кожа альфы.
  
  И вот наконец извержение. Член подобно Мауна-Лоа - самому огромному вулкану в мире - изрыгал из себя семя горящей лавы. Эмиль давился, пытался выплюнуть хотя бы половину, но руки словно приросли к бедрам альфы и невозможно было отстраниться ни на дюйм. Когда же волна схлынула и омега поднял голову, он впервые увидел открытыми глаза Дениса - карие пески Сахары смотрели на Эмиля с неподдельным удивлением.
  Примечание к части
  В роли альфы Дениса Денис Рудковский, который неправильно лёг для фотосъёмки на эту работу :)
  https://c.radikal.ru/c00/1912/37/ca9e0ae28af4.jpg
  
  
  Пробуждение
  POV Денис.
  
  Альфа Денис плавал в сером мареве, не задумываясь кто он или что он, или что он здесь делает. Долго плавал, спокойно плавал, когда вдруг другой ангел начал тянуть его за пенис вниз, тянул ласково, нежно, но очень сильно. Денис пытался отмахнуться от него, но только переставал делать руками сильные размашистые гребки, как сразу же начинал тонуть, захлёбывался этим самим маревом, серым на цвет и противным на вкус. Вкус, который сам по себе напоминал какие-то лекарственные препараты, как антибиотики или стероиды, короче говоря что-то совершенно не приемлемое в этом спокойном равнодушном безопасном пространстве. Но новый ангел не унимался, тянул вниз, делал больно и приятно одновременно: "Странно, что он не за ногу тянет!" - думал Денис. Член был согласен со вторым утверждением и несмотря на то, что Денис боялся упасть и изо всех сил хватался обратно за облако, член решил иначе и сам по себе стал вставать. Денис стонал, хватался за выступы облака, но те крошились под пальцами и исчезали прямо на глазах... И тут ещё одно неловкое движение и Денис с силой рухнул вниз с огромной высоты. Долго летел, с силой грохнулся, аж подскочил вверх на пару дюймов обратно, а вслед за сим открыл глаза. Болело всё тело: руки, ноги, голова и даже эти самые глаза слезились и плохо видели, где же Денис находился на самом деле...
  
  - А кто такой Денис? - прошептали губы, практически не открываясь, сознание не успевало за глазами, ушами и дыханием.
  
  Глаза пытались разглядеть того, второго ангела, который добродушно дергал за член и делал больно. Видимо, пытаясь самому занять всё это пространство и это облачное марево.
  
  На альфу глядел омега, маленький, нежный, весь в веснушках, каштановые волосы отдавали золотом в отблесках света из окна, вернее это был отсвет больничных ламп. А вот глаза были какие-то совершенно неземные - большие, глубокие, серо-зелёные. Рот маленький, скорее полоса розовых губ с тонкой линией посередине и сбоку губы белая блестящая капля спермы, судя по запаху секса и пота.
  
  - Это моя сперма? - спросил Денис омегу, пытаясь лечь поудобнее, чертовски болела спина, ведь он порядком ударился о землю после падения.
  Голова кружилась, глаза не фокусировались и всё вместе настолько сильно болело, что выбивало последние крохи дыхания через стоны.
  
  * * *
  - Боже, ты очнулся! - вскрикнул Эмиль и замер поражённый: "Альфа видел и чувствовал всё, теперь он может сам, без помощи родителей или семьи, подать на меня в суд. Уничтожить меня! Интересно, буду ли я "сидеть" с Арлейном"? Нет, наверное, у омег другие свои тюрьмы".
  
  - Привет! - просипел Денис. - Кто ты, ангел? - смотрел с трудом, напрягаясь, как человек, потерявший свои очки.
  
  Омега не отвечал, лихорадочно вспоминая, что они учили о сознании индивидуумов, вышедших из комы, была ли там амнезия или потеря ориентации, хотя бы. Можно ли уговорить альфу, что всё произошедшее - сон или бред его выжившего из ума сознания. Но Денис внимательно рассматривал что-то на губе омеги, и Эмиль вытер лицо рукавом больничного халата, а там сперма.
  
  - Нет, я так больше не могу, не могу причинить тебе ещё больше вреда своими словами и поступками, - ответил Эмиль, но для альфы всё сказанное было совершенно невпопад, так как было продолжением мысленного диалога омеги с самим собой. - Тебе надо знать всю правду! Это я сделал! Меня судить нужно! И расстрелять потом или повесить!
  
  - За что? - удивился Денис, слова и обстоятельства становились понятней с каждой секундой, но всё ещё не складывались в общую картину.
  
  - Это я сделал! - омега вдруг, без всякой причины - на взгляд альфы - начал плакать.
  
  - Что сделал? - ещё раз попытался альфа, но горло ужасно саднило и мысли путались. - Можно мне, пожалуйста, воды? - последнее слово Денис прошелестел одними губами.
  
  - Да, конечно, - Эмиль обрадовался внезапной возможности уйти от болезненного разговора и побежал в угол палаты, взял свой стакан воды и палочки с ватными головками, и начал смазывать альфе губы водой, стараясь, чтобы капли попали внутрь, в рот.
  
  - А ты кто такой? - спросил альфа заинтересованно, когда напился, на самом деле выпив всего пару капель воды.
  
  - Я медбрат, обслуживаю больных, - ответил Эмиль, приходя в себя от разговора с альфой, видимо, суд и публичное осуждение временно откладываются.
  
  - А я где, в больнице?
  
  - Да.
  
  - А как я сюда попал? Что со мной произошло? Знаю, я упал с неба? - альфа продолжал забрасывать омегу вопросами, говорить стало в разы легче.
  
  - Нет, ты не падал, - Эмиль почуял в вопросе амнезию и потерю ориентации в пространстве, с одной стороны это его обрадовало - можно наплести альфе что угодно, а вот с другой стороны расстроило - захотелось, чтобы альфа его признал и полюбил, а если он чутка чокнутый, то это плохо для будущего мужа, - автокатастрофа, ты разбился на машине.
  
  - Я разбился? Не может быть, когда? Вчера? Я ничего не помню! - альфа разволновался, что было строжайше запрещено пациентам только что покинувшим спасительную кому.
  
  - Ты не волнуйся! Я сейчас позову врача, он тебе всё расскажет! - и Эмиль удрал из палаты, в голове только одна мысль "Там же следы спермы, пахнет сексом... Я вообще не должен был там находиться в это время суток!"
  
  Доктор Ниссенбаум, дежурный врач-реаниматолог, был найден мирно посапывающим в одной из свободных смотровых.
  
  - Доктор, доктор, пожалуйста, проснитесь! - Эмиль затряс того за плечо. - У нас пациент очнулся от комы! Пробуждение!
  
  - Что? - тот дернулся и как все беты меланхолично сказал, - Вы уверены? Может быть вам только показалось?
  
  - Да нет же! - затряс головой Эмиль.
  
  - А что именно произошло? У него палец дёрнулся? Это вполне может быть всего лишь мышечные сокращения...
  
  - Доктор Ниссенбаум, я говорил с ним! Он спросил, когда попал в аварию, мол, вчера? А это было четыре месяца назад! А до этого вообще решил, что просто упал с неба!
  
  - "Говорил"? Сразу очнулся и сказал? А вы ничего не перепутали? Может он уже сам и из больницы утопал домой к папке?
  
  - Может уже и ушёл, пока вы тут разглагольствуете! Не верите мне, так встаньте, пожалуйста, и пойдёмте со мной! Ему нельзя волноваться, вообще нельзя! - Эмиль начал тянуть врача за рукав халата, слишком уж сильно хотелось вернуться обратно к своему альфе.
  
  "И когда это он стал "моим?" - мысленно удивился Эмиль сам себе.
  
  Когда они наконец-то зашли в палату - сонный доктор по дороге потребовал остановиться рядом с кофейным аппаратом и целую "вечность" выбирал между латтэ и экспрессо - Денис лежал неподвижно, молчаливо и с закрытыми глазами. На долю секунды Эмилю показалось, что он ошибся и сам себе всё придумал: и пробуждение любимого альфы, и разговор с ним, и даже минет.
  
  - Мистер Ленгрэн, - доктор Ниссенбаум сверился с записью в медкнижке рядом с кроватью, - как вы себя чувствуете?
  
  - Всё болит, - просипел тот, не открывая глаз, - я упал с огромной высоты и сильно разбился...
  
  - Вам уже лучше, - улыбнулся доктор, - вы же пришли в себя! Теперь мы вас подлечим и отпустим домой! - врач показал Эмилю знаками не спорить с альфой, говорит "упал", пусть будет "упал". - Можете пошевелите рукой?
  
  - Нет, - ответил больной, - я же сломал их при падении. Ноги - тоже и позвоночник, видимо.
  
  - Ну, это ещё не известно доподлинно. Мы сделаем вам рентген рук, ног и грудной клетки... - врач молча, одними глазами, указал Эмилю на правую руку Дениса, альфа сгибал и разгибал указательный палец, всего две фаланги, но сделал это несколько раз подряд.
  
  - Эмиль, на самом деле ваша смена подошла к концу ещё час назад! Идите домой спать! Вы молодец, поздравляю! - доктор похлопал омегу по плечу. - Дальше я сам займусь мистером Ленгрэном.
  
  - Я ничего не сделал! - испугался омега. - Это он сам очнулся! Я тут ни при чём! - испуганно продолжил Эмиль, словно врач его напрямую обвинял в сексуальных домогательствах на рабочем месте.
  
  - Вы? Ничего не сделали? - удивился доктор, не понимая, что именно имел в виду омега. - Ваша каждодневная кропотливая работа и есть залог их полного выздоровления. Благодаря вам и многим другим, которые тщательно промывают больных в коме и массируют их мышцы, и стал возможным выход из комы хотя бы некоторых индивидуумов. Я потребую от руководства больницы представить вас к повышению, премии и... не знаю, честно говоря, что ещё можно для вас здесь сделать.
  
  - Нет, что вы ничего не нужно! Я просто рад помочь! - засмущался Эмиль.
  
  - Да, конечно, это очень хорошо! Только откройте, пожалуйста, окно! Тут нечем дышать! - и добавил шепотом: - Видимо кто-то "испортил воздух"...
  
  
  Окончание
  Конечно же Эмиль бросился домой, успев только поблагодарить врача кивком головы, чтобы не спалиться ещё больше. "Испортил воздух" - прямо-таки кто-то пукнул, можно подумать!"
  
  Там Эмиль лихорадочно ходил из угла в угол, не ел, не пил, не лёг спать. Ведь прямо сейчас альфа мог рассказывать врачу про все преступления медбрата, прямо даже не успев встать с кровати. Омега придумывал сценарии своего будущего один хуже другого: то казалось, что его, как Арлейна, завтра сразу же с утра пораньше полицейские "возьмут под белы рученьки" и отправят "загорать" в места не столь отдалённые. То вдруг казалось, что за ним уже установили слежку и омега незаметно подкрадывался к окну, проверить не стоит ли у подъезда "чёрный воронок". Или всё будет по-другому, завтра с утра его вызовут в кабинет директора и потребуют написать заявления "по собственному желанию", чтобы больше не позорил больницу, а арестуют уже потом, на выходе.
  
  Около четырёх тридцати ночи сон всё-таки свалили уставшую, замученную бдениями тушку, Эмиль уснул там, где находился в тот момент времени, поэтому и проснулся от утреннего будильника в шесть часов утра под креслом у письменного стола. Видимо, там он прятался от полиции во сне. С красными как у вампира зрачками Эмиль отправился на работу после душа и во всём чистом - если будут при всех в тюрьме раздевать, чтобы не было сильно стыдно.
  
  Но, как ни странно, ничего особенно утром на работе не произошло. Эмиль начал рабочий день как всегда, Анжелес поздравил начальника с пробуждением мистера Ленгрэна похлопав омегу по плечу и выяснилось, что Дениса увезли из палаты в отдельный бокс, который более подходил под реанимацию, что оказалась необходимой альфе.
  
  А потом случилось уж совсем невероятное - Денис попросил врача позвать Эмиля для личного разговора. "Точно шантажировать будет: деньги потребует за своё молчание и прощай летний отдых! Хотя бы остаться бы на работе, а не в тюрьме!"
  
  Эмиль долго собирался духом, пока не решил, что этими бесконечными сборами палит себя ещё больше перед удивленным бетой и, икая от страха, поплёлся в сторону реанимации. Казалось, каждая нога весит по сто килограммов, идти по коридору было реально тяжело. А ещё и этот спёртый воздух, омеге было так душно, что казалось он и вздохнуть нормально не сможет, всё вокруг пропахло страхом. Несчастные двести метров по зелёному коридору больницы показались Эмилю вечностью, так сильно не хотелось подходить к реанимационному боксу. Уже перед самой дверью омега схватился за сердце, чтобы не упасть: "Меня точно сейчас инфаркт схватит! Я не доживу до этого проклятого разговора!" - обречённо думал он.
  
  Открыть злополучную дверь в реанимацию он так и не смог. Рука дрожала и не поднималась выше уровня колен. Но - о, чудо - дверь открылась сама по себе со стороны палаты и вышел улыбающийся доктор Ниссенбаум:
  - О, Эмиль, доброе утро! Денис всё время зовет вас, с самого пробуждения!
  
  - Догадываюсь зачем... - ответил обречённо омега.
  
  - Ну, тогда поздравляю вас, входите!
  
  Эмиль понуро проскользнул в помещение и лицо альфы сразу же расплылось в широкой улыбке, чуть кривой, видимо, мышцы лица ещё плохо подавались Денису.
  
  - Привет, мой ангел! Я жду тебя всё утро! - альфа полусидел-полулежал на поставленных высоко подушках.
  
  - Привет! - вяло отозвался омега. - Какой там "ангел" ... Я - Эмиль, и больше так не буду! - глаза омеги наполнились слезами раскаяния, он снова почувствовал себя четырехлетним, застуканным о-папочкой за кражей варенья, спрятанного в шкафу на новогодний стол.
  
  - Что ты больше не будешь? Вытаскивать альф из комы? Спасать им жизнь? И становиться их законным супругом? - улыбнулся альфа, вернее будет сказать, что счастливая улыбка так и не покидала его лица. - Ты только мой! Ты мой истинный омега! Больше никому тебя не отдам! Только мне станет получше, появятся силы, так сразу же и будем венчаться в церкви моих родителей. Мой отец священник, пастор, он нас и поженит! И не смотри так удивленно, как я могу жить без тебя? Не каждому альфе его истинный омега спасает жизнь! И не каждый день происходят такие чудеса!
  
  - Но я же...
  
  - Знаю, я помню, мне не важно, как именно ты это сделал, я верю, что ты захотел меня так сильно, что не удержался даже из-за моей комы! Правда? Ты ведь другим пациентам такого не делал?
  
  Эмиль так сильно затряс головой, говоря "нет", что она чуть не отвалилась на пол.
  
  - Вот видишь! Это всё связь истинности, я очень в неё верю, - глаза альфы наполнились сентиментальными слезами, но это были слёзы счастья от обретения своего единственного, истинного омеги. - Я был в коме, не мог тебя искать, но ты сам меня нашёл! Да ещё и спас, вытащил из комы своими нежными требовательными губками.
  
  - Только никому это рассказывать...
  
  - Я понимаю, не стоит никому этим хвастать. Но альфы - поверь мне - и так не хвастаются своими постельными успехами! Настоящие альфы! - Денис попытался приподняться на подушках, и Эмиль сразу же бросился помогать. - Мы скажем, что во всём "виноват" запах. Я учуял рядом с собой истинного омегу, что помогло мне выйти из комы. Ты спас меня своим запахом! - настаивал альфа.
  
  ***
  
  Позже пришли счастливые родители Дениса, которые уже и не чаяли увидеть сына живым и здоровым. О-папа, как только услышал, душещипательную историю их знакомства и пробуждения своего старшего сына, так сразу же и потребовал поскорее пожениться и порадовать семью внуками. Но свадьбу пришлось откладывать до окончания курса физиотерапии Дениса, ведь альфа так хотел исполнить с Эмилем первый танец молодой семьи. Омегу обнимали, целовали и хвалили на все голоса, но Эмилю все казалось необыкновенным волшебным сном, мрачная тень ожидания ареста и тюрьмы всё ещё довлела над омегой. Вдруг кто-нибудь поковыряется и расследует более подробно, как именно очнулся мистер Ленгрэн.
  
  Но Эмиль зря волновался. Альфа и его семья были счастливы и вопросов не задавали, а само руководство больницей воспользовалось шансом раструбить об этом событии на всех телевизионных каналах. После судебного процесса над Арлейном больнице была просто необходима хорошая положительная реклама.
  
  Всё закрутилось слишком быстро, только Эмиль помогал своему любимому впервые встать на ноги, учил его заново ходить и говорить. Были в их жизни лёгкие дни, а были и тяжёлые, но Эмиль с Денисом были всегда рядом, преодолевали трудности вместе, боролись за здоровье Дениса общими усилиями. А вот уже омега готовился в комнате женихов в Дауд-Финском аббатстве к венчанию, поправляя сиреневый галстук-бабочку.
  
  Семья Ленгрэнов оказалась не из бедных, и после венчания молодые отправились в свадебное путешествие на Мальдивы. Альфа упросил Эмиля бросить работу и посвятить всего себя их новой семье и омега с радостью согласился. Сам факт того, что любимый Денис всегда был в метровой доступности от его губ и рук приводил Эмиля в полный восторг. Денис оказался внимательным, заботливым и очень благодарным супругом. Его родители находили Эмиля прекрасным спутником жизни для своего сына, тем более что после длительной комы, в случае чего, рядом всегда находился профессиональный медработник.
  
  - Это всё эндорфины "виноваты", - вздохнул Эмиль.
  
  - Что такое эндорфины? - спросил Денис в первую брачную ночь, после жаркого стремительного секса, когда оба молодых супруга откинулись на свои подушки.
  
  - Эндорфины - гормоны "счастья", они вырабатываются организмом при оргазме. И имеют также и обезболивающее действие, мы учили в медицинском колледже. При регулярном занятии любовью организм переполнен адреналином и кортизолом. Эти гормоны увеличивают мозговую активность и лечат головную боль. Поэтому ты и очнулся. На самом деле, я действительно "вытащил" тебя из комы, просто минетом, а не запахом истинности, как ты всем рассказываешь.
  
  - Ура! Наконец-то ты согласился принять тот факт, что я тебе обязан жизнью, я же был заложником у собственного тела. Ну, раз так, то обещаю посвятить свою жизнь твоему, нашему счастью! - и альфа поцеловал своего суженого в нахмуренный потный лоб.
  
  - Или, на самом деле, это я был в заложниках у собственного тела, и его желаний... - пробормотал сам себе омега.
  
  
  Эпилог. Через два года.
  
  - Зачем вы пришли? Позлорадствовать? - Арлейн смотрел через стекло в комнате свиданий на счастливую пару Дениса и Эмиля. В "кенгуру" на груди омеги сидел маленький рыжий веснусчатый омежка, счастливо улыбался и болтал ножками в полосатых гольфиках.
  
  - Нет, что ты... Мы пришли поблагодарить тебя, - ответил альфа, - Эмиль честно рассказал мне с чего всё началось... Так что только благодаря тебе мы вместе. И отдельное спасибо, что не выдал Эмиля властям.
  
  - Значит оказалось, что вы истинные друг для друга, - Арлейн постарел и выглядел совсем сломленным в сером тюремном комбинезоне, - хорошо, но не справедливо.
  
  - Да, - омега придерживал рукой сына и смотрел на альфу напряжённо, всё ещё боясь оказаться на его месте, - мы ещё принесли передачу, надзиратели передадут тебе, там сигареты, сладости и книги.
  
  - Ничего не надо было приносить. И больше не приходите, я конечно рад, что у вас всё прекрасно. Но у меня всё совсем не "в шоколаде". Мий так и не очнулся, боюсь, что его семья приняла решение отключить его от приборов, поддерживающих жизнедеятельность организма. Они считают, что наступила смерть мозга. С чего вдруг такие выводы мне не сообщили, видеться с сыном не позволяют. О-папа Мия назвал омежика так же Мием и они - чокнутые на всю голову - верят, что получили своего сына обратно. Так что первая, неудачная, версия в коме должна быть похоронена...
  
  - Мне очень жаль, - произнёс Эмиль, он хорошо помнил, как Арлейн относился к своему Мию, если это была и не любовь, то какая-то болезненная зависимость точно.
  
  - Не надо мне вашей жалости! Уходите и не возвращайтесь! - альфа встал, закончив этим неудачное свидание, и молча ушёл обратно в свою камеру, по дороге мечтая, что всё могло быть наоборот: Эмиль за решеткой, а они с Мием вместе счастливо обнимают своего маленького сына-омегу.
   А молодое семейство, как и планировалось заранее, отправилось кататься на пароходике в парке аттракционов. Каждому своё...
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"