Луч Диана: другие произведения.

Эмигрантка в Стране Вечного Праздника. Что осталось от праздника? Книга третья

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
Оценка: 8.38*27  Ваша оценка:

  
  
  Эмигрантка в Стране Вечного Праздника. Книга третья.
  
  Что осталось от праздника?
  
  
  Пролог.
  
  Что же осталось от праздника? Да ровным счетом ничего. Ситуация, в которой оказалась Страна Вечного Праздника, напоминала картину, когда дворник подметает улицу, убирая весь оставшийся там после массового гулянья мусор: разбитые бутылки, обертки от еды и бычки от сигарет. В переносном смысле этим мусором стали нереализованные мечты народа в своё светлое будущее. Речь идет о периоде с 2014 по 2016 год. К этому времени средний класс практически исчез, а точнее обеднел так, что покупка нового автомобиля или зарубежное путешествие во время отпуска для многих стало недостижимой мечтой. Власти предержащие по-прежнему бездействовали и пускали пыль в глаза, уверяя народ, что заняты поисками пути устранения безработицы и сопутствующих ей проблем. Средства массовой информации им активно поддакивали и не прекращали искать козлов отпущения в предыдущей правящей партии, при этом главная роль в проблеме пошатнувшейся экономики отводилась эмигрантам. "Это они развалили нашу страну!" - выкрикивали поочередно с трибун политики и указывали на людей в потертой одежде и стоптанной обуви, волею судьбы не сумевших в это неспокойное время вернуться к себе на родину либо уехать в другое государство. "Как же это и чем мы могли её развалить?" - вяло оправдывались они, понимая, однако, что говорить что-либо в своё оправдание бесполезно. "А тем, что сюда приехали!" - продолжали обвинять их политики. "Но ведь и вы, европейцы, тоже расселились по всему миру..." - разводили руками эмигранты. "А ну молчать!" - заскрежетала зубами правящая власть, и именно так эмигранты поступили. Они замолчали, скуксились, съежились и постарались не попадаться на глаза разъяренному, да ещё разоренному экономическим кризисом народу Страны Вечного Праздника.
  
  ******
  Скажете: "Ну вот, с самого начала - и сразу о грустном... Неужели никаких интересных и радостных событий в этот период не произошло?!" Почему же, было такое, сейчас расскажу. Хотя у этой истории счастливым был только конец, а начало, прямо сказать, не очень. Впрочем, обо всем по порядку. Как-то раз у меня возникли неприятные ощущения в нижней части живота, и по этой причине я пришла на приём к районной акушерке. В тот день среди пациенток я была последней. Акушерка не скрывала своей спешки и желания поскорее уйти домой, поэтому осматривать меня не стала и сразу выписала направление в больницу, чтобы меня там досконально обследовали. Когда я пришла в гинекологическое отделение, оказалось, что все кровати в нем заняты, поэтому меня уложили на каталку и отправили в отделение скорой помощи. Там врач с уставшим лицом заглянул в моё направление и нахмурился: "Понятия не имею, почему тебя направили к нам из гинекологии. Острых болей нет, высокой температуры тоже, а легкими недомоганиями мы не занимаемся. Так или иначе, выяснить причину твоего плохого самочувствия нужно, поэтому направлю-ка я тебя в гастроэнтерологическое отделение".
  
  Через полчаса за мной пришел высоченный санитар косой сажени в плечах, энергично кативший впереди себя кресло на колесиках. Я пересела в него с каталки, и санитар повез меня в отделение гастроэнтерологии. Там на меня надели белую сорочку в мелкий цветочек, голубой халат, синие тапки, а затем тот же санитар вкатил меня на кресле в кабинет, где сидел врач в окружении двух миловидных медсестер. Гастроэнтеролог спросил: "На что жалуетесь?", - а затем приступил к более детальному осмотру, надавливая пальцами на каждый сантиметр моего живота. Давил он с такой силой, что от боли у меня искры из глаз посыпались. Если в области желудка я ещё сумела стерпеть эту боль, то когда дело дошло до нижней части живота, не выдержала и вскрикнула. "Ну, что же, - заключил врач, вытирая руки о влажную гигиеническую салфетку, - никаких проблем с желудком я не обнаружил, но в том, что у Вас всё в порядке с кишечником, не уверен", - и выписал мне направление в проктологию. За мной снова пришел рослый санитар, угрюмым выражением лица напоминавший заправского вышибалу, и, прихватив сопутствующие бумаги, повез меня к лифту. "Сколько же мне еще на этом кресле от отделения к отделению кататься?" - ненароком вырвалось у меня. "Сколько будет надо, столько и покатаем!" - гаркнул в ответ санитар.
  
  Поприветствовавшему меня проктологу на вид было лет сто, не меньше. И хотя умом я понимала, что это не так, тем не менее, его сморщенность, скрюченность и мямлящий голос заставляли усомниться в том, что этот древний старичок в состоянии кого-то вылечить. Впрочем, вряд ли он преследовал такую цель, поскольку большинство пациентов проктологического отделения были хроническими больными, а если что-нибудь вылечить не удается, то остается лишь постоянно это лечить. Мне сразу бросилось в глаза, что все эти больные были на чем-то очень сосредоточены и погружены в себя, будто были поглощены решением какой-то невероятно трудной задачи: открытием нового химического элемента, изобретением "машины времени", оплодотворением с помощью гипноза, и т.п. Рядом со мной в палате проктологического отделения на соседних койках лежали две молодые пенсионерки и одна пожилая, и, судя по всему, они уже успели посвятить друг друга в детали своей жизни. Скучающие пенсионерки непрерывно беседовали. "У моей соседки Евстахии..." - "Той, что с третьего этажа?" - "Ну да. На этой неделе её муж сбежал к соседке с первого. Мне сегодня об этом дочь сказала". - "А чего сбежал-то?" - "Она его скалкой за что-то отдубасила, вот он и удрал из дома прямо в семейных трусах". - "Может, не надо было бить его скалкой? Тогда бы он не сбежал, а ушёл, как все нормальные люди". - "Это, смотря, что считать нормой. Вон у моей племянницы..." - "Лорены или Патриции?" - "У Лорены первый муж работал смотрителем в зоопарке. Я ей ещё до свадьбы говорила, мол, ну и нашла же ты себе муженька... Будто парней с нормальными профессиями уже не осталось. А она мне - Вы, тетя, в современной жизни плохо разбираетесь, работа с животными делает человека прекраснее, сближает его с природой". - "И что? Сблизился он с природой?" - "Не знаю, но когда его приставили к обезьянам, то с одной из них он сблизился, к тому же неоднократно". - "Ты это серьезно?" - "Ну да, с самкой по имени Мария". - "Что? Прямо в клетке?" - "Почему в клетке? У нее дома, а может, еще где-то. Она там за мартышками ухаживала. Еще одна любительница природы..." - "Надо было его сделать смотрителем у крокодилов или бегемотов, а то обезьяны без конца совокупляются, вот и ему захотелось". - "Тогда уж лучше приставить к жирафам, чтобы всю жизнь чувствовал себя мелким, низкорослым ничтожеством!"
  
  Древний старичок, врач-проктолог, для уточнения диагноза отправил меня на колоноскопию, а когда выяснилось, что в обследованной части моего организма нет никакой патологии, это ввело его в состояние крайней задумчивости. "Хм, - сморщил он и без того морщинистое, как сушеная слива, лицо, и пристально на меня посмотрел: - А Вы не сами ли себе всё это придумали?" "Что?" - удивилась я. "Какие-то недомогания в нижней части живота... - задумчиво произнес старичок, постукивая ручкой по лежащей перед ним папке и всё больше хмурясь и морщась. - Если это так, то Вы просто не отдаете себе отчета в том, каково Ваше реальное заболевание". Ещё немного покряхтев, он встал и вышел из палаты, а потом выписал мне направление в психиатрическое отделение.
  
  ******
  Вообще-то говоря, я не имела об этом ни малейшего представления, пока меня не привёз туда санитар. О том, куда именно меня направил проктолог, я поняла по выражению лиц бродящих по коридору пациентов психиатрического отделения. Кто-то из них пытался поймать ртом пролетавшую мимо мошку, кто-то отстукивал тапкой барабанную дробь у себя на голове, кто-то разговаривал с капельницей, кто-то - с порхавшими за окном воробьями, а один больной попросил меня уточнить, на каком из полюсов он находится: на Северном или Южном. От всего этого по спине у меня забегали мурашки. По мере продвижения по длинному коридору страх у меня всё больше усиливался, в отличие от санитара, толкающего кресло-каталку с невозмутимым видом. Наконец, санитар довез меня до кабинета врача и похлопал по плечу со словами: "Смотри тут, не балуй!", - после чего передал на руки улыбчивой медсестре, которая поспешила меня заверить: "Не волнуйся, мы сделаем всё возможное, чтобы тебе у нас было хорошо!" От её слов я еще больше испугалась. От нервного напряжения сердце заколотилось так, что, казалось, будто оно выскочит из груди. От инфаркта меня спас психиатр, любезно распахнувший двери своего кабинета. Кивком головы он поприветствовал меня и приступил к обследованию. "Опишите в подробностях, как Вы провели сегодняшнее утро!" - располагающим к беседе тоном начал он. "Помылась, сходила в туалет, позавтракала, - ответила я и подумала: - Как же еще можно провести в больнице утро, и каких подробностей он от меня ожидает?" "И всё?" - удивленно вскинул брови врач. "А что ещё-то?" - недоуменно проговорила я. "А как же сны? Особенно утренние, накануне пробуждения, яркие, красочные: эротические или страшные, приводящие в состояние экстаза или ужаса, паники... " Я опешила и честно призналась: "Не было у меня никаких снов". "Вы что никого не любите и никого не боитесь? - запаниковал психиатр и, не дождавшись моего ответа, просиял: - Я так и знал! Но пусть Вас это не беспокоит! Большинство моих пациентов испытывают точно такие же ощущения. Это состояние называется эмоциональной атрофией". "Вы шутите или издеваетесь?! - не выдержала я. - У меня физическое недомогание, а не психическое!" "А вот это мы сейчас и проверим!" - осклабившись, как клоун-убийца, нараспев проговорил врач и стал проводить тесты для оценки моего психического здоровья. Около часа мне пришлось отвечать на разные вопросы и выполнять элементарные, и в то же время довольно нудные задания (сказать, сколько будет, если из пятнадцати вычесть шесть, а потом прибавить двенадцать; перечислить дни недели; разложить на две кучки картинки зеленого и желтого цвета; объяснить, чем велосипед отличается от мотоцикла, а корова от лошади, и т.д.) Со всеми тестами я успешно справилась, и психиатру пришлось отпустить меня восвояси. Он не скрывал своего разочарования. Выражение лица у него было, как у рыбака, у которого слетела с крючка только что пойманная рыба. В заключительной части обследования он постучал молоточком мне по коленке, попросил с закрытыми глазами дотянуться пальцем до носа и сделать что-то ещё. Последнее я не расслышала и попросила повторить. "Так Вы меня, оказывается, не слышите!" - радостно воскликнул врач, а я в растерянности пожала плечами. "Вот Вам и ответ на Ваш вопрос! - продолжил он, хотя никакого вопроса я ему не задавала. - У Вас самое обычное нарушение слуха". Не успела я и рта открыть, как он черкнул что-то в своих бумагах и сразу после этого со мной попрощался.
  
  Потом в кабинет врача зашла медсестра, выкатила меня оттуда на кресле-каталке, оставила в коридоре и сказала: "Подожди здесь пару минут, пока я вызову санитара". Около кабинета психиатра, неподалеку от меня, в кресле на колесиках сидела женщина, которая, в отличие от бродящих по коридору отделения странных личностей, вовсе не выглядела сумасшедшей. "Вас сюда тоже по ошибке привезли?" - осторожно поинтересовалась я у нее. "Конечно! - выпалила она и с нескрываемым раздражением пожаловалась: - Я на днях одной бабе руку сломала. А всё почему? Потому, что доверяла своему благоверному, как самой себе, а он, оказывается, пока я была в командировке, в наше семейное ложе баб таскал. Я про это ни сном, ни духом! Вчера приехала домой поздно, без предупреждения, от усталости грохнулась в койку, и прямо на его любовницу угодила. Она как завопит! Оказывается, я ей руку сломала. Мой муженёк для неё врачей из неотложки вызвал, а для меня - санитаров из психушки, да ещё в полиции на меня заявление написал за спланированное нападение в ночное время суток". "Нда-а-а", - сочувственно покачала я головой. "Ну, ничего, ничего, этот архаровец от меня по суду лёгким испугом не отделается!" - подвела итог женщина, гневно сверкнув глазами и проскрежетав зубами. В этот момент к кабинету психиатра подвезли на кресле-каталке мужчину с отрешенным взглядом. Наше внимание: моё и другой пациентки - тут же переключилось на него. "Мужик, с тобой-то что?" - не сдержала своего любопытства женщина, упавшая на любовницу мужа и сломавшая ей руку. "Последнее время я стал очень рассеянным, - посмотрев на нас томным взглядом, признался он. - Я всё постоянно теряю". "Это что же?" - попросила уточнить жена изменщика. "Преимущественно мочу и кал, а ещё мысли, слова, буквы, цифры", - ответил он. "А-а-а... понятно", - кивнула женщина, пересеклась со мной взглядом и покрутила пальцем у виска. Затем пришел санитар и повез меня в отоларингологическое отделение. В лифте этот высоченный детина прокричал мне прямо в ухо: "Надеюсь, теперь-то тебя вылечат!" "Я тоже на это надеюсь", - вздрогнув от его крика, пролепетала я.
  
  ******
  В отделении отоларингологии перед кабинетом врача собралось такое количество пациентов, что осмотра мне пришлось ждать целых два часа. Все это время я наблюдала за сидящими в коридоре больными, которые переговаривались между собой странными по звучанию голосами. У кого-то он был хриплым, у кого-то - прерывистым, либо писклявым, либо осипшим, либо с гнусавым оттенком, а кто-то без конца повторял одно и то же. "У тебя что?" - "Гайморит. А у тебя?" - "Что?" - "Что у тебя-то?" - "Что?" - "Я спрашиваю, что у тебя?" - "У меня всё нормально - обычная глухота". Наконец, до меня дошла очередь, и медсестра вкатила мое кресло-каталку в кабинет к отоларингологу - высокому энергичному мужчине среднего возраста. Не теряя ни минуты, он приступил к обследованию и проводил его с такой скоростью, что я только успевала крутить головой и открывать рот по его требованию, а он в это время засовывал мне разные металлические инструменты в уши, горло, нос. Его движения были стремительными и хаотичными. Иногда, по ошибке, после обследования носа врач тем же инструментом обследовал мне горло, потом спохватывался и менял его на другой, параллельно с этим диктуя медсестре, и та молниеносно, громко стуча по клавиатуре, вносила данные в компьютер: "Отита нет, гайморита нет, ларингита нет, искривления носовых перегородок нет, инородных тел нет, аденоидов нет". "Странно... На слизистой оболочке ни язв, ни полипов, ни эрозии, ни фурункулов... Вы вообще-то на что жалуетесь?" - остановился на секунду отоларинголог и вопросительно на меня посмотрел. "Несколько дней назад в отделении скорой помощи..." - начала объяснять я. "Ладно, - прервал он меня на полуслове, - посмотрим, какой диагноз поставил ранее обследовавший Вас врач". "Ага, - отоларинголог заелозил на стуле, уткнувшись носом в бумаги. - Вот тут черным по белому написано, что у Вас обнаружена глухота". "Ну что же, - воспрянул он духом и скомандовал медсестре: - Готовьте её к операции по восстановлению барабанной перепонки! Возьмите кровь, мочу и кал на анализы, помойте ей голову шампунем от вшей потому, что недавно у нас в отделении была эпидемия педикулеза, тщательно промойте ей уши от серных пробок и..." "Вы что?! Не надо! - не своим голосом закричала я. - Никакой глухоты у меня нет!" "Что же Вы сразу мне об этом не сказали?! - нахмурился врач. - Столько времени потерял на Вашем обследовании! Как будто мне здесь заняться нечем... Вы видели, какая перед моим кабинетом длинная очередь?!" Он помолчал с минуту, а потом спросил: "Вы по ночам храпите? Только честно". "Не знаю, может быть", - замялась я. "А известно ли Вам, что во время храпа происходит нарушение дыхания? Эта проблема гораздо серьезнее, чем может показаться на первый взгляд". "Вам лучше знать", - пожала плечами я, а врач стремительно продиктовал медсестре: "В процессе обследования выявлен синдром остановки дыхания во время сна", - и выписал мне направление в другое отделение.
  
  ******
  Медсестра прикатила меня на кресле-каталке к лифту и там передала на руки уже знакомому санитару. "А теперь меня куда?" - спросила я у него. "Туда, где всем положено крепко спать!" - ответил он, а я, ничего не понимая, оторопело на него посмотрела. Через пару минут санитар доставил меня в приемную отделения расстройств сна и, буркнув "спокойной ночи", пошел прочь. Оформлять меня никто из медперсонала не спешил, и около получаса я просидела в кресле-каталке перед большим информационным панно. В нем перечислялись заболевания, от которых лечили в этом отделении. Среди прочих, указывалось такое: синдром беспокойных ног. Мне подумалось: "Это о таких людях, наверное, говорят: "у него шило в одном месте". Интересно, а как это лечится? Заковыванием в кандалы? Накладыванием на обе ноги гипса? Непрерывным бегом по восемь часов в сутки, пока не рухнешь от усталости на кровать?" Мои размышления были прерваны слащавым голоском медсестры, подошедшей со спины так тихо, что, услышав её, я от неожиданности подскочила на месте. "Врач будет проводить обход только завтра, а сегодня Вам нужно будет у нас немного поспать", - сказала она и с этими словами протянула мне на ладони таблетку, а потом подала стакан воды. Медсестра так неестественно широко улыбалась, что мне невольно вспомнился сюжет из художественных фильмов, когда попавший в психиатрическую лечебницу человек, движимый желанием оттуда сбежать, делает вид, что принимает таблетки, а сам кладет их себе под язык, а потом выплевывает на ладонь и выбрасывает в мусорное ведро. Я поступила так же: сделала вид, что выпила таблетку, а сама не стала ее глотать.
  
  В палате, куда меня положили, лежали четыре женщины, две из которых в это время спали и храпели так громко, что я решила: "Если остальные мои соседки отличаются такой же силой храпа, то уже на следующий день меня можно будет отправить к отоларингологу для проведения операции по восстановлению барабанной перепонки". Две другие женщины смотрели в окно и вяло переговаривались. "Что сегодня по первому каналу после новостей будут показывать? Комедию или драму?" - "Откуда мне знать? Да и не всё ли равно?" - "Ты права. А в свежей газете о чём пишут?" - "Так, ни о чем, ничего интересного". - "А в журнале, который тебе сегодня сын принес?" - "Тоже ничего особенного". Однако, когда разговор зашел о лечении, обе женщины заметно оживились. "Тебя сейчас какими снотворными лечат? - спросила одна и, услышав ответ, возмутилась: - А меня три недели держат на прежних. Я уже несколько раз просила доктора поменять таблетки, а он ни в какую, говорит, что ещё не время. И когда это время наступит? Через месяц?! Через год?!" "Зато меня каждый день водят на электропроцедуры. Толку от них никакого, а врач все равно назначает. Будто у меня не нарушение сна, а шарики за ролики, как у какой-нибудь психопатки!" - возмутилась её собеседница. "Так ведь к лечению психопатов, в отличие от нас, врачи относятся серьезно и ответственно. У них в психиатрическом отделении к каждому пациенту индивидуальный подход. Там каких только специалистов нет: психиатры, психологи, и все они с широкой и узкой специализацией". - "Да толку от этих психологов..." - "Может, ты и права. Меня неделю назад к одному такому водили. Так он меня сходу огорошил: "Вы с кем-нибудь вместе спите?" Глупейший вопрос. От моего храпа даже соседи на верхнем этаже уже два года не спят. Персонал здесь работает неквалифицированный". "Да уж, это точно, - кивнула её собеседница. - Ты представляешь? У меня диагностировали повышенную раздражительность. Сразу видно: в диагностике они не смыслят ровным счетом ничего. Раздражаюсь я не потому, что нервная, а потому, что живая. Только покойники ни на что не реагируют и не раздражаются. Что же теперь меня за это убить?!"
  
  На следующее утро в отделении расстройств сна во время обхода уже немолодая и немного уставшая, с подглазьями, женщина-врач присела ко мне на кровать и, поправив прическу, приступила к опросу: "Скажите, как Вы храпите: громко, средне или поверхностно?" "Не знаю, - ответила я, - задайте этот вопрос моему мужу. Я себя во сне не слышу". "Логично, - согласилась врач и добавила: - Тем не менее, для постановки правильного диагноза мне необходима эта информация. Хорошо, продолжим. Скажите, на что похож Ваш храп: на собачий лай, коровье мычание, поросячье хрюканье или жужжание назойливой мухи?" "Понятия не имею. Может, на всё сразу, а может, попеременно: одну ночь храплю так, а другую иначе, то есть пробую себя в разных амплуа", - предположила я. "Как я уже сказала, отсутствие этой информации существенно затрудняет диагностику", - повторила врач и нервным движением руки убрала упавшую на глаза чёлку. "Ладно, - продолжила она свой опрос, - тогда скажите, чем Вы во сне дышите: грудью или животом?" Я ответила: "Лёгкими". - "Вас беспокоят тяжелые воспоминания и мысли?" - "Иногда. Было бы странно, если бы меня никогда это не беспокоило... Проблем у меня хватает". - "Наблюдается ли у Вас возрастание двигательной активности и появляется ли чувство неудобства в связи с частой сменой поз?" - "Каких поз? И вообще, как спящий человек может определить, в какой позе он лежит?" - "Хорошо ли Вы спите по ночам, и что является наиболее частой причиной Вашего пробуждения?" - "Сплю хорошо, пробуждаюсь редко по разным причинам". - "По каким?" - "То собака под окнами завоет, то пьяный на улице закричит, то ребенок в соседней квартире заплачет". - "Хорошо, поговорим о чувстве тревоги. Возникает ли оно у Вас в утреннее время сразу после пробуждения?" - "Да, если оказывается, что кофе в банке закончился". "Наблюдали ли Вы у себя синдром периодической спячки?" - продолжила опрос врач и стала нервно теребить челку. "М-м-м, - задумалась я. - Пожалуй, когда из-за шума под окнами приходится просыпаться несколько раз за ночь. Такое бывает в праздники, когда по улице ходит много заложивших за воротник весельчаков". "Понятно, - глянула на меня исподлобья врач и задала следующий вопрос: - Часто ли Вы бываете в публичных местах и в какое время суток?" - "Сейчас, например". - "Чувствуете ли Вы зуд в какой-нибудь части тела?" - "Временами на душе кошки скребут". - "Бывает ли у Вас головная боль, слабость, ощущение общего дискомфорта, задержка стула, понос?" - "Иногда, а что?" "В общем, так, - подытожила врач, - выраженных проблем со сном я у Вас не нахожу. Но, всё же, учитывая Ваши жалобы на неприятные ощущения внизу живота, выявленные в момент госпитализации, считаю необходимым: направить Вас в другое отделение, чтобы Вас там досконально обследовали на предмет скрыто протекающего инфекционного заболевания".
  
  ******
  Лицо вновь пришедшего за мной санитара выражало смесь радости при встрече с давней знакомой и нескрываемое любопытство. "Ну что? - заулыбался он и крутанул моё кресло-каталку по направлению к лифту. - Всё никак не определят, чем ты больна?" "Не-а", - вздохнула я. "Значит, суждено тебе прославиться!" - "Чем?" - "Каким-нибудь редким заболеванием. Раньше ведь как было: если сводит пальцы на ногах или шумит в ушах, то это так и называлось "скрюченные пальцы" и "шум в ушах". А теперь врачи все детально изучают и раскладывают по полочкам. Шум в ушах, оказывается, бывает разным. Есть синдром дневного шума в ушах, есть синдром ночного шума, а еще послеобеденного, звенящего, гудящего, свистящего и, бог его знает, какого еще. Синдром скрюченных веером пальцев - это одно заболевание, а синдром пальцев, скрюченных в разных направлениях - совсем другое, и лечатся они по-разному". "Если это намёк, то меня пока ещё ни в какую сторону не скрючило, - ответила я. - Хотя, если пролежу на больничной койке ещё неделю, то, как знать, может, и скрючит..." Затем санитар вкатил меня на кресле в приемную инфекционного отделения и передал на руки своим коллегам. Те сразу попросили меня перебраться с кресла на каталку. Я присела на ней, но один из санитаров увидел это и гневно крикнул: "Ну-ка ляг и не двигайся! Не то твоё состояние ухудшится, а нам за это отвечать придётся!" Пришлось подчиниться, и я вытянулась на каталке по всей длине.
  
  В палате, куда меня поместили, было две женщины. Молодая, лет двадцати пяти, сидела на кровати и держала на коленях планшетник, а дама, которой навскидку я бы дала около шестидесяти с гаком, лениво перелистывала какой-то женский журнал. Обе они с нескрываемым любопытством стали меня разглядывать, но заговорила только пожилая. "Что у тебя за болезнь?" - спросила она меня в лоб. "Врачи пока не знают", - ответила я. "А так вообще... что беспокоит? Понос? Рвота? Температура? Сыпь? Боли? Спазмы?" - настойчиво допытывалась она. "Нет, ничего этого у меня не было. А Вы с чем лежите?" - спросила я. "Меня положили с подозрением на желтуху, а соседку, - крутанула она головой в её сторону, - на сальмонеллез. Если диагнозы подтвердятся, то нас распределят по индивидуальным боксам, а если нет - отправят домой или в другое отделение, в случае, если это - аппендицит или что-то другое. В общем, пока неизвестно". "Поня-я-ятно, - кивнула я. - А когда это выяснится?" "После обследования крови, мочи и кала. Здесь эти анализы у всех берут". - "Так у меня уже брали, только в другом отделении". - "Еще раз возьмут. Здесь так положено. Тебе этого добра жалко что ли?" "Нет, конечно, не жалко", - пожала плечами я. По-видимому, пожилая соседка по палате выяснила у меня всё, что хотела, а потому потеряла всякий интерес к продолжению разговора и отвернулась к стене. "Наверное, боится от меня чем-нибудь заразиться", - подумала я, вспомнив о том, что некоторые заболевания распространяются воздушно-капельным путем. Заболеть гепатитом, сальмонеллезом или и тем и другим одновременно мне не хотелось, поэтому я решила, что правильнее всего, как можно меньше контактировать с обеими женщинами. Через некоторое время меня отвезли на каталке в отдельный бокс. Там меня ждал лечащий врач, мужчина лет пятидесяти, низенького роста, с большим круглым животом. Это придавало ему шарообразный вид и так и тянуло назвать его карапузом. Бегло меня осмотрев, он приступил к опросу: "Скажите, какого цвета Ваш стул? Он у Вас со слизью, прожилками, большими или мелкими вкраплениями? Если да, то какой они формы и консистенции: в виде кукурузных хлопьев, малинового желе, картофельного пюре, сливочного мороженого, густой или водянистой каши?", "Были ли у Вас контакты с опасными микроорганизмами, домашними или дикими животными, а также одичавшими, то есть домашними, которые при неблагоприятном стечении обстоятельств стали дикими?", "Совершали ли Вы путешествие в африканские или азиатские страны, либо оттуда недавно вернулся кто-то из Вашего окружения? Пользуетесь ли Вы предметами, произведенными в этих странах?". "Странный вопрос", - подумалось мне, так как на всей моей одежде были этикетки с надписями: "Сделано в Китае" (Индии, Малайзии), а на компьютере и телефоне: "Сделано в Тайване, Гонконге". Но вдаваться в объяснения мне не хотелось, и я отрицательно покрутила головой. Вместе с тем, некоторые вопросы врача поставили меня в тупик. К примеру, такой: "Когда Вы в последний раз прививались от тифа?" - "От какого?" - "От брюшного?" "А Вы?" - спросила я. Врач задумался, прокашлялся, а через пару минут продолжил опрос: "Проживаете ли Вы в эпидемически неблагоприятной местности?" "А Вы?" - снова спросила я. "Я?! - переспросил он и, побагровев лицом, ответил: - Нет". "А откуда Вы знаете?" - настаивала я на более подробном ответе, чтобы уяснить для себя самой, какими факторами определяется эпидемически неблагоприятная местность. "Там, где я живу, нет эпидемий", - раздраженно отрезал инфекционист. "Каких?" - попросила уточнить я. "Никаких", - сверкнул на меня гневным взглядом шарообразный врач и хлопком закрыл свою папку. "Ну что же, придется Вам полежать у нас пару дней, так как нам не известны сроки инкубационного периода Вашего заболевания, а пока займемся сбором анализов", - заключил он.
  
  Следующие два дня показались мне нескончаемыми, так как выходить из палаты разрешалось лишь на несколько минут и только в марлевой маске. Бродящие по коридору больные, из-за боязни друг от друга чем-нибудь заразиться, смотрели себе под ноги либо отворачивались, и при этом никто ни с кем не разговаривал. Единственным развлечением во время этих прогулок у меня стало наблюдение за вновь прибывшими пациентами. Ежедневно их привозили в приёмную, и там они на что-нибудь жаловались, тихо и немногословно, либо энергично и в подробностях описывали свои желудочно-кишечные ощущения. Один больной еле слышно постанывал: "Ай, силы мои на исходе, уже нет мочи... не могу помочиться..." Комментарий другой пациентки напоминал скороговорку: "Как же меня замучил этот зверский зуд в заднем проходе! Это - зараза или паразиты?" Сразу после нее в инфекционное отделение привезли на каталке пожилого мужчину, повторявшего как заведенный один и тот же, по-видимому, не дававший ему покоя вопрос: "Скажите, какая кишечная инфекция хуже: при которой кал переваренный или недоваренный?" На третий день во время обхода врач-инфекционист остановился напротив моей кровати и стал сыпать медицинскими терминами, отчего его речь походила на магическое заклинание: "Всё у Вас в норме: гемограмма, копрограмма, ионограмма, коагулограмма, нет сальмонеллы, шигеллы, стафилококка, стрептококка, энтерококка, эхинококка и альвеококка, хламидий, кластридий...". "В общем, все хорошо, - подытожил он и сразу после этого добавил к только что сказанному ложку дегтя: - Однако радоваться рано, поскольку боли в животе могут быть отголоском острой кардиологической патологии. Кстати, Вам кардиограмму делали?" "Вроде бы, нет", - ответила я. "Да я и сам вижу, что нет, - пробормотал врач, заглянув в бумаги. - А с этого надо было начинать, причем еще тогда, когда Вас поместили в отделение скорой помощи, так как боль в животе нередко является начальным признаком инфаркта". "Час от часу не легче!" - пронеслось у меня в голове.
  
  ******
  В приемную инфекционного отделения за мной пришел уже хорошо знакомый высокорослый санитар. Он втолкнул мое кресло-каталку в лифт, а сам отодвинулся в угол и оттуда поинтересовался: "От чего тебя в инфекционном несколько дней лечили?" "От сомнений", - сыронизировала я. "Чьих?" - недоверчиво отозвался он. "Врачебных, конечно, - устало проронила я. - Не моих же". "Всё же лучше, чем от непрекращающегося поноса, например", - ввернул санитар, воспрянул духом и уже без всякой опаски встал со мной рядом. Через пару минут он доставил меня в кардиологическое отделение, а там ко мне быстрым шагом приблизилась молодая врач, которой на вид было не больше двадцати пяти лет. Эта недавняя выпускница медицинского университета несла на груди стетоскоп с такой гордостью, будто это была медаль, выданная ей за особые заслуги. "Я Вас сейчас осмотрю! - заверила она меня и отдала распоряжение медсестре: - Положите её пока во вторую палату!" Когда я легла на кровать, медсестра наложила мне на руки датчики для измерения артериального давления, сердечного ритма, температуры и уже было надела кислородную маску, как вдруг в палату стремительным шагом прошла та самая девушка-врач. "Подождите, не подключайте к ней кислород! - бросила она на ходу медсестре. - Эта пациентка здесь не для лечения, а для диагностики, непонятный какой-то случай". В этот момент в кармане ее халата раздался телефонный звонок, и врач, извинившись, удалилась, а через пару минут показалась в дверном проёме и оттуда крикнула медсестре: "Сделайте вновь прибывшей пациентке кардиограмму!"
  
  Проводилось это обследование в кабинете, расположенном на другом этаже. Санитарка кардиологического отделения вкатила туда меня на кресле-каталке, а врач, поздоровавшись со мной, вдруг засуетился, буркнул: "Сейчас я тобой займусь!", - и тут же вышел, оставив на кушетке соединенные скрепкой листы бумаги. Я просидела минут пятнадцать, дожидаясь врача, но тот, по-видимому, не спешил вернуться. От скуки на меня напала зевота, и, чтобы не задремать, я решила заглянуть в лежащую рядом распечатку. На первом листе крупными буквами было написано: "Обследование пациентов кардиологического отделения". От нечего делать я приступила к чтению: "1. Общее состояние: удовлетворительное, среднетяжелое, тяжелое. (Интересно, в чем разница между среднетяжелым и тяжелым состоянием? Тяжелое, это когда человек уже не шевелится? А если он двигает пальцами и бубнит что-то нечленораздельное, значит, его состояние среднетяжелое?). 2. Внешний вид больного: бодрый, угнетенный, возбужденный. (Бодрых, понятно - всех на выписку, угнетенных - в больницу, а возбужденных - в психбольницу). 3. Выражение лица: живое, вялое, безучастное, тоскливое, страдальческое, томный взгляд. (Последний вариант, наверняка, лечится только взаимной любовью). 4. Бледность кожи или нормальная окраска. (А если у кого-то бледность - это его нормальная окраска? Есть же, например, альбиносы). Следующие несколько пунктов я бегло пробежала глазами и перевернула страницу. Далее в опроснике выяснялось наличие сопутствующих заболеваний: "Имеются ли у пациента метаболические нарушения: ожирение, сахарный диабет, артериальная гипертония, подагра? (А ещё кариес, остеохондроз, мигрень, близорукость, гайморит, простатит, геморрой, плоскостопие... Интересно, для чего об этом спрашивают? Чтобы больной осознал, что на фоне множественных неполадок со здоровьем заболевание сердца не является такой уж серьезной проблемой?)" Вдруг за дверью послышались приближающиеся шаги, и я отложила бумаги в сторону.
  
  После кардиограммы меня отправили в палату, где моей соседкой была женщина средних лет. На кровати она лежала с таким тоскливым выражением лица, что, взглянув на нее, хотелось плакать и невольно возникало ощущение надвигающейся глобальной катастрофы. Молчать было неудобно, и я осторожно поинтересовалась: "Вы давно здесь лежите?" "Десять дней, - ноющим голосом нараспев проговорила соседка. - Да что толку... Меня все равно никогда не вылечат..." Я пожалела, что задала этот вопрос, но было уже поздно. Соседка по палате, похоже, только этого и ждала, и не упустила возможности выговориться. "У меня вегетативно-дистоническое расстройство, - закатив глаза, со страдающей интонацией произнесла она. - Оно ничем не лечится. У меня всё тело постоянно болит: все до одного суставы и мышцы, в голове шумит, в глазах - мушки, в ногах и руках - слабость, а голова почти ничего не соображает". "Надо же, - посочувствовала я. - А кем Вы работаете?" "Главным бухгалтером", - простонала соседка. "Ответственная у Вас работа", - заметила я. "Ещё какая ответственная! - запричитала соседка. - Мечусь между двух огней: директором и инспектором. Для директора составляю отчет, где указано мало прибыли, чтобы с него налогов поменьше брали. Директор доволен, а как придет инспектор, так мне приходится выкручиваться и придумывать всякие отговорки. В общем, живу двойной жизнью, как шпионка какая-то. У меня после каждого отчета начинаются приступы то острой, то хронической сердечной недостаточности, уже дважды было подозрение на инфаркт, на тромбоэмболию, а теперь вот эта напасть - вегетативно-дистоническое расстройство". "Так, может, Вам нужно составить отчёт, честно указав в нем всё, как есть, и тогда Ваше здоровье поправится", - предположила я. "Ты что с ума сошла?! - неожиданно громко и четко, голосом абсолютно здорового человека произнесла моя соседка. - Мне за это платят. И неплохо, между прочим. Да и вегетативно-дистоническое расстройство - это тебе не острый приступ аппендицита. С ним на операционный стол не положат, а справки о болезнях для меня не лишние. В случае чего, по состоянию здоровья можно будет отвертеться от суда и следствия!"
  
  Молодая врач-кардиолог носилась вихрем по отделению, на бегу отдавая медсестрам приказы и поручения. На следующий день она забежала в нашу палату и, увидев меня, вытаращила подведенные стрелками глаза: "Так Вы всё еще здесь?" "А где же мне быть?" - искренне удивилась я. "Не у нас, это уж точно! - выпалила врач. - Я проанализировала данные, собранные моими коллегами, и, судя по всему, у Вас первые признаки раннего климакса. Вы поступили в отделение скорой помощи с неприятными ощущениями внизу живота, так? Затем Вас отправили в проктологию, поскольку Вы затруднялись определить локализацию имеющейся болезненности. Такое бывает - блуждающие боли, которые появляются то в одном, то в другом месте брюшной полости. В психиатрическое отделение Вы тоже попали неслучайно. При климаксе отмечается повышенная раздражительность, резкая перемена настроения, плаксивость, напряженность, беспокойство и, в отдельных случаях, депрессия. Потом, если мне не изменяет память, Вас направили к отоларингологу. У меня не было времени досконально ознакомиться с его отчетом, но, полагаю, что Вас там обследовали из-за жалобы на шум в ушах или чего-то аналогичного из разряда вторичных признаков климакса. В отделение расстройств сна Вас отправили, наверное, по причине бессонницы, в инфекционное Вы попали, так как нужно было исключить наличие кишечных инфекций, вирусов и болезнетворных микроорганизмов, а к нам в кардиологию - чтобы удостовериться в том, что сердечно-сосудистая система у Вас в порядке. И поскольку так оно и есть, я вынуждена положить Вас на обследование в гинекологическое отделение". "Снова?! - возмутилась я. - Меня две недели назад туда не положили из-за отсутствия свободных коек и отправили в отделение Скорой помощи!" "Не волнуйтесь, я лично позабочусь о том, чтобы в палате гинекологического отделения для Вас нашли свободное место", - заверила меня врач. Через час за мной пришел знакомый санитар и озабоченно предупредил: "Если у тебя в ближайшее время ничего не обнаружат - плохо дело! Тогда готовься на операционный стол! Будут тебя резать!" "Зачем?" - ошарашенно посмотрела на него я. "Может, хоть тогда полегчает..." - выразил надежду на моё исцеление санитар. "В качестве последнего средства предпочитаю, чтобы мне поставили пиявок или пустили кровь, как в средние века", - пошутила я, хотя к тому времени мне уже было не до шуток.
  
  ******
  В гинекологическом отделении медсестра с уставшим лицом взяла у меня мочу и кровь на анализы, а затем проводила в палату. Я легла на крайнюю кровать и стала присматриваться к своим соседкам. Большинство из них были недавно прооперироваными, с капельницами на руках, а между ними сновала медсестра с крайне озабоченным видом. Она, то измеряла давление пациенткам, то вводила в капельницы через шприц лекарство. Неожиданно одна больная схватила ее за рукав и плачущим голосом попросила: "Не уходите, пожалуйста, Вы мне очень нравитесь". Медсестра удивлённо вскинула брови: "Это чем же?" - "У меня дома есть кошка, и Вы очень на неё похожи. Вы такая же русая, ухоженная и ласковая толстуха". Другая больная простонала: "Прошу Вас, переставьте мне капельницу на другую руку! Эта у меня уже не сгибается и не разгибается". Медсестра осадила женщину: "Так Вы не шевелитесь! Лежите спокойно!" Но та не унималась: "Конечностями надо двигать постоянно, чтобы не обессилеть и не разжиреть! Мне об этом всегда говорит тренер по фитнесу". Третья пациентка из недавно прооперированных сетовала: "Помогите, я не чувствую своего глаза". Медсестра пожала плечами: "Еще бы! Судя по медицинскому заключению, у Вас его нет уже лет двадцать, а в глазной впадине стоит протез". До того тихо лежавшая у окна женщина стала жаловаться на рези при мочеиспускании. "Наверное, это - цистит, - предположила она и стала рассказывать: - У меня однажды цистит начался, как назло, вечером в воскресенье. Ближайший медпункт был закрыт, а вызвать Скорую помощь я постеснялась. Если бы меня повезли в городскую больницу, то я бы прямо в машине неотложки описалась, причём неоднократно. Пришлось мне в домашних условиях заняться самолечением. Я стала пить из пакета фруктовый сок, чтобы компенсировать потерю витаминов и минеральных веществ, налила в таз горячей воды и села туда задом, а чтобы не было скучно, включила телевизор. В это время показывали смешную кинокомедию. Так я и сидела часа два перед теликом, со стаканом сока в руке, задним местом в тазу, периодически пописывая туда от смеха". "А почему смеялась-то?" - отозвалась другая больная. "Так комедия была очень смешная!" - ответила рассказчица. "А-а-а..." - промычали мы хором в знак того, что ни у кого из нас не осталось сомнений. Другая больная, лежащая через две койки от рассказчицы, решила поддержать разговор: "Чего только в жизни не бывает... Я вот, например, два года назад ездила в Австрию, и там мне делал пластическую операцию доктор Франкенштейн. А что? Он же не виноват, что у него такая фамилия. Между прочим, очень хороший специалист, а у другого хирурга в этой клинике была фамилия - Ротвейлер". Её соседка откликнулась: "Я тоже была в Австрии, но всего один раз, по туристической путевке, и у меня там случился солнечный удар". Услышав это, лежащие в палате женщины удивленно воскликнули: "В Австрии?!" "Ага, - ответила она. - У меня всегда эта страна ассоциировалась не с югом, а севером, поскольку там климат прохладный. Я чуть ли не с меховой шапкой на голове туда прикатила. Теплых кофт и брюк набрала - целый чемодан, но все это не пригодилось. Дело было летом, и солнце пекло безжалостно. Как-то раз после музейной экскурсии нам выделили часок на прогулку по парку. Я присела на лавочку и не заметила, как задремала. А в тот день в обеденное время жара была около тридцати пяти градусов. Проснулась, чувствую, что меня рвёт, мутит, голова болит - одним словом, получила настоящий солнечный удар. Меня сразу отвезли в больницу, и там целые сутки держали на капельнице". Пациентка с другой кровати отозвалась: "Видишь, зря ты меховую шапку не взяла, одела бы её, и тогда, глядишь, не перегрелась бы. Или тюрбан... Не зря его индусы на голове носят". После этого мы притихли и разом задремали. Проснулась я оттого, что медсестра трясла меня за руку: "Просыпайся скорей!" Я нехотя приоткрыла один глаз и охрипшим голосом спросила: "В чем дело?" "Поздравляю!" - "С чем?" - "Ты - абсолютно здорова, а ещё беременна!" "Спасибо", - вырвалось у меня в качестве благодарности за две отличных новости, одна из которых заключалась в том, что у меня будет ребенок, а другая - в том, что я наконец-то покину больничные стены. Вечером того же дня гинеколог сделал мне ультразвуковое обследование и внес в эту новость коррективы: на самом деле я была беременна не одним ребенком, а двумя. "Поздравляю! У Вас - двойняшки!" - похлопал он меня по предплечью с таким выражением лица, будто хотел добавить: "Ну, держись, девка! Начнётся у тебя веселая жизнь!", - и, кстати сказать, не ошибся.
  
  ******
  Настало время перейти от событий своей личной жизни к делам общественным, оказавшим в тот нелегкий период влияние и на меня тоже. "Вся наша жизнь - игра", - заметил один известный человек. Но чтобы поставить на кон, нужны деньги. Пока европейцы играли в политические игры, делая ставки попеременно, то на демократов, то на консерваторов, все это время эмигранты были озабочены тем, чтобы элементарно выжить. Жизнь любого человека невозможна без общения, и эмигрант не является исключением из этого правила. Правда, есть одно отличие: при общении с местным населением эмигранту приходится обдумывать каждое своё слово, чтобы обойти "острые углы" и избежать ненужных ему конфликтов. Опишу наиболее типичные формы взаимодействия коренных европейцев с эмигрантами, прибывшими из стран с недостаточно развитой экономикой, либо из тех стран, об экономическом статусе которых в Европе бытует такое мнение.
  
  В представлении большинства европейцев слова: эмигрант и преступник - являлись синонимами. Стоило эмигранту в разговоре с кем-то из местных обмолвиться: "Вчера в газете прочел, что в соседнем городе банк ограбили", - как в ответ ему звучало: "Твои знакомые что ли?" Если в беседе с коренным жителем Европы эмигрант говорил: "Слышали, что в доме напротив одного мужчину привлекли к уголовной ответственности за побои своего несовершеннолетнего сына?", - как собеседник-европеец отвечал: "Видно, кто-то из ваших... Только эмигранты лупят своих детей почем зря, а мы своих любим и бережем!" Приведу ещё пару примеров типичной ответной реакции европейцев. Эмигрант: "У моего сотрудника по работе собака пропала". Европеец: "Не твоих ли это рук дело?" Эмигрант: "Сегодня у нас в магазине обнаружилась недостача". Европеец: "Признавайся, это ты в кассе пошуровал?" Подозревать эмигранта в плохих поступках было так же естественно, как предположить, что запах свежих испражнений исходит от лежащего рядом младенца. Было дело, у моего мужа вошло в привычку оставлять машину около медпункта Перепелок, несмотря на то, что эти парковочные места были предназначены для медперсонала и транспортировки больных. Впрочем, об этом можно было только догадываться, так как поблизости не было ни одной надписи, предупреждающей о запрете на парковку. Однажды я пришла в этот медпункт на прием к врачу, и, пока шла по коридору, из регистратуры мне навстречу выскочила девушка в белом халате. С перекошенным от злости лицом она принялась обвинять меня в том, что я паркую свою машину в неположенном месте, пренебрегая нуждами больных и медицинских работников. "Подождите! - оторопело проронила я. - А почему Вы решили, что именно я паркую там автомобиль?" "Я тебя в поселке уже не раз за рулем этой машины видела!" - выпалила разгневанная медицинская работница. "Да, но это не значит, что я паркую её около медпункта, - ответила я и добавила: - Вы хоть раз видели, чтобы я оставила здесь свой автомобиль?" "Э-э-э, - задумалась она, после чего выпалила: - Зато твой муж это делает постоянно!" "Так почему же Вы ему не сказали, что этого делать нельзя? - спросила я. - Полагаю, он оставляет здесь автомобиль, поскольку никто и никогда не предъявлял ему по этому поводу претензий". К сказанному добавлю, что мой супруг был родом из Страны Вечного Праздника, и, скорее всего, именно это явилось причиной, по которой недовольная медработница решила его не беспокоить, а вместо этого высказала своё возмущение мне.
  
  Вот история, которую я услышала от эмигранта, приехавшего в Страну Вечного Праздника из Румынии. По примеру своих соотечественников, в этом европейском государстве этот мужчина устроился на рабочую специальность. Платили ему немного, а в кризис это усугубилось ещё и ненормированным рабочим графиком. Порядком устав от тяжелых трудодней, в один из своих выходных этот румын поехал на пляж, чтобы там отдохнуть, позагорать и искупаться в море. Побыв на пляже, он решил отправиться домой, как вдруг мотор у его автомобиля не завелся, а когда румын попытался вызвать эвакуатор, оказалось, что у мобильного телефона села батарея. Эмигрант обратился к нескольким людям на пляжной парковке с просьбой: позволить ему воспользоваться их мобильным телефоном, чтобы сделать звонок в страховую компанию, где у него зарегистрирован автомобиль, но все ему в помощи отказали. В итоге румын отправился пешком в ближайшее отделение полиции, полагая, что так решить проблему будет гораздо быстрее. Дело-то выеденного яйца не стоит. В участке дежурные полицейские внимательно выслушали румына, а затем один за другим принялись расспрашивать его о том, где он живет, где работает, действительно ли это его машина, и в порядке ли у него документы. Румына проверили по базе данных на наличие судимости и причастности к каким-либо правонарушениям. Только после долгой беседы и двухчасовой проверки его документов на подлинность полицейские великодушно позволили румыну воспользоваться их телефоном и сделать из участка два звонка: один - в страховую компанию для вызова эвакуатора, а другой - другу, чтобы тот отвез его домой на своей машине.
  
  ******
  Часто при общении с эмигрантом коренное население занимает позицию учителя, выводящего ученику оценку за поведение. Причем тема разговора не имеет никакого значения. Европеец ни на минуту не забывает о своих воспитательных задачах. Приведу пару примеров. Эмигрант: "Я с детства держал овчарок, хоть и говорят, что они по характеру злые, но у меня все собаки были добрыми и ласковыми". Европеец: "Это хорошо, что ты собак любишь. А в муниципальных приемниках на добровольных началах ты работать не пробовал? Собаки-то всем нравятся, а ты возьми да пожертвуй ради них своим отдыхом и окажи безвозмездную помощь обществу!" Эмигрант: "Для этого нужно свободное время". Европеец: "Другие находят, и ты найдешь!" Эмигрант: "С моим рабочим графиком это сложно. К концу дня так устаю, что думаю только о том, как бы до койки добраться". Европеец: "Не придумывай глупых отговорок! Причем здесь вообще усталость?!" Или такой разговор. Эмигрант: "Вчера по первому каналу посмотрел драму: у женщины убили на войне мужа, который служил по контракту, потом у неё брат повесился, в то же самое время её мать заболевает раком и лежит при смерти в больнице, а несовершеннолетняя дочь признается, что беременна". Европеец: "Что ты такие ужасы смотришь?! Неужели по телевидению ничего хорошего не показывают?! А потом удивляемся, что кто-то берет ружье, выходит на улицу и начинает палить в прохожих. Насмотрятся бог знает чего, а потом сами творят всякие ужасы! Ты давай прекращай смотреть страшилки, а то станешь психически неуравновешенным, и потом с тобой греха не оберешься. Радуйся жизни, как все нормальные люди!" По своему опыту скажу, что разговора по душам, как взаимного обмена откровенными рассказами о себе и своей жизни, у европейца с эмигрантом не было и не могло быть, поскольку беседа на любую тему неминуемо обрастала нравоучениями и нотациями, направленными на коррекцию поведения эмигранта. А для него самого запретными темами являлись жалобы на усталость, излишнюю загруженность на работе и дома, проблемы со здоровьем и т.д. Стоило эмигранту завести о чём-то таком речь, как у европейца моментально холодел взгляд, а в голосе появлялись стальные нотки: "Ничего с тобой не случится! Подумаешь, проблемы... У кого их нет?!" Так или иначе, жизненные реалии вступали в противоречие с навязанным средствами массовой информации идеалистическим представлением о жизни эмигранта в Европе. В телевизионных передачах и печатной прессе рассказывалось только о тех эмигрантах, жизнь которых за рубежом сложилась так, как они этого хотели, то есть им удалось устроиться на работу врачом, переводчиком, помощником повара, официанткой, садовником и т.д. Их улыбающиеся лица и оптимистические рассказы о своей жизни радовали коренных жителей, хотя было совершенно очевидно, что речь идет о единичных случаях. По этой причине жалобы знакомых эмигрантов воспринимались европейцами в штыки. Объективная реальность шла в разрез с утверждениями средств массовой информации о прекрасной жизни эмигрантов в Европе, и европейцев это ужасно злило и раздражало. Они были уверены в том, что средства массовой информации говорят правду, а знакомый эмигрант врёт, либо преувеличивает, рассказывая о своих проблемах.
  
  Вместе с тем население Страны Вечного Праздника на каждом шагу требовало от эмигранта благодарности буквально за все, в том числе, за услуги, которые во всем мире являются универсальными и относятся к категории прав человека. Мне не раз говорили: "Ты должна быть благодарна медикам за то, что они тебя лечат бесплатно". Мне же хотелось ответить на это: "Если бы вы приехали в Россию, и вас бы лечили там бесплатно. И в других странах мира тоже. Медицинская помощь давно перестала быть прерогативой богатых и избранных". Когда мои дети ходили в государственный детский сад, стоило мне заикнуться о том, что отношение работающих там воспитателей к своим обязанностям оставляет желать лучшего, как в ответ мне раздавалось: "Скажи спасибо, что ты за это ничего не платишь, и что с твоими детьми занимаются профессиональные педагоги!" Вообще-то было бы странно, если бы в детских учреждениях педагогами работали люди без соответствующего образования и профессиональной подготовки, да и бесплатное дошкольное образование хоть и не универсальная услуга, но весьма распространенная во всём мире. Впрочем, все эти доводы европейцы пропускали мимо ушей. Их нисколько не интересовало истинное положение дел. Единственное, что они хотели услышать, это - низкий поклон и безмерную благодарность от эмигранта за всё, чем он пользуется в Европе. Однажды я стала свидетельницей разговора двух европейцев. "Понаехало сюда эмигрантов, и подавай им все сразу: работу, жилье, медицинское обслуживание, бесплатное обучение их детям... Не понимаю, почему за пользование всем этим их не облагают дополнительными налогами? Приезжают сюда на все готовенькое..." - "Верно. До чего же неблагодарные эти приезжие! Если задуматься, то они забирают у нас даже воздух, наш чистейший и полезнейший для организма кислород! Здесь ведь ни фабрик, ни заводов, индустрии почти нет, не то, что в их странах". - "Вот я и говорю: надо с эмигрантов брать налоги, в том числе, за наш чистый воздух, чтобы тем самым воспитывать у них по отношению к нам чувство глубокой благодарности". Интересно, как бы эти люди отреагировали, если бы услышали то же самое, но адресованное им самим, к примеру, во время зарубежной командировки?
  
  Помимо всего прочего, европейцы понимали интеграцию эмигранта, как готовность пойти навстречу оскорбляющему его расисту. В этом я убедилась на собственном опыте, к тому же не раз слышала подобные истории от других эмигрантов, с которыми мне довелось познакомиться в Европе. Стоило эмигранту пожаловаться своему начальнику на оскорбления, исходящие от сослуживцев, как шеф предлагал ему самостоятельно выяснить у сотрудников причину их поведения. Представляю себе такой разговор: "Ты за что меня унижаешь?" - "Да так просто, хочется и всё!" Интересно, что сами европейцы, понимая бессмысленность подобного шага, даже не пытались выяснять между собой отношения, а сразу подавали на обидчика в суд. Оскорбил, урезал зарплату, уволил без уважительной причины - публично извинись и компенсируй моральные издержки! Однако эмигрантов унижали так часто, что подать на всех в суд было бы попросту невозможно. К тому же коренное население за собой этого чаще всего не замечало. Одно время в Перепелках я ходила покупать фрукты к местному лавочнику. Зная, что я родом из России, он поначалу бросал на меня косые взгляды и подолгу крутил в руках денежные купюры, которыми я с ним расплачивалась, желая удостовериться в их подлинности. Со временем его отношение ко мне изменилось, этот мужчина стал приветливым и разговорчивым. Дело дошло до того, что в довесок к каждой покупке, которую я оплачивала, он по собственному желанию стал докладывать несколько овощей или фруктов. Можно было бы этому порадоваться, но только подаренные им продукты на поверку оказывались откровенным гнильем. По приходу домой я доставала всё это из сумки и выкидывала в мусорное ведро. Наконец, когда лавочник в очередной раз попытался "угостить" меня испорченными овощами и фруктами, я попросила его: "Пожалуйста, не кладите мне больше ничего в довесок!" "Бери, бери! - заулыбался он. - Килограммом меньше, килограммом больше... Ничего, донесешь до дома, справишься... Это же еда, а не что-нибудь, к тому же бесплатная!" Я еле сдержалась, чтобы не сказать ему, что не употребляю в пищу гнильё, но разве можно было объяснить это человеку, убежденному в том, что эмигранты съедят что угодно... Он был в этом абсолютно уверен, а я больше не хотела нести на второй этаж своего дома тяжелую сумку с положенными мне в довесок испорченными овощами и фруктами, которые мне же потом предстояло отнести на помойку. В итоге у этого лавочника я решила больше ничего не покупать.
  
  Иногда европейцам хотелось сказать эмигранту какой-нибудь комплимент, и выглядело это приблизительно так: "Вижу, ты еды накупила целую сумку. Молодец! Питаться надо как следует. Что? Все это - крупы, макароны и консервы? На другие продукты денег не хватает... Зато те, что есть, все до одного - европейского качества, очень полезные для организма! В наших магазинах плохого не продают!", "На работу устроилась? Куда? Уборщицей? А до этого кем работала у себя на родине? Учителем музыки? Так ведь лучше в Европе работать уборщицей, чем там, где ты жила раньше, учительницей! Вне всякого сомнения!", "Сыну компьютер купить не можешь? Денег не хватает? Да ты не расстраивайся! Главное, что он получает бесплатное школьное образование в нашем европейском обществе. Выучится, пойдет работать, тогда себе компьютер и купит. Куда пойдет? На какую работу? Как это на какую? Рабочим на стройку, на завод или грузчиком в магазин. А куда же его возьмут, если он даже в компьютерах не разбирается!?". Иначе говоря, эмигрант был необходим европейцу для повышения собственной самооценки, и любая попытка похвалить эмигранта неизменно принимала форму комплимента самому себе.
  
  В большинстве своём, коренные жители Страны Вечного Праздника считали эмигрантов эдакими аборигенами, которых требовалось научить самому элементарному: кушать ложкой, пользоваться расческой, выключателями, лифтом, и т.д. Европейцы представляли себя предводителями большой серой массы, которую нужно было обучить пользованию элементарными предметами быта и дать нужное направление в сфере труда, а от эмигрантов ожидалось, что в благодарность за это они будут беспрекословно подчиняться европейцам и демонстрировать им свою преданность. А как же с правами человека? "Это непростой вопрос", - любили повторять европейские политики, однако, его сложность состояла лишь в том, что предоставлять прав эмигрантам никто из них не собирался. "Мы заинтересованы в том, чтобы эмигранты чувствовали себя полноправными членами нашего общества и ощущали наше доброжелательное к ним отношение", - утверждали европейские власти, но проявлялась эта доброжелательность по-особому.
  
  Почему-то коренные жители считали, что любой эмигрант (независимо от длительности проживания в той или иной европейской стране) очень плохо говорит на местном языке. Именно поэтому европейцы в разговоре с эмигрантами, как правило, переходили на крик, утрированно артикулировали и энергично жестикулировали. Причем некоторые иногда орали так, что эмигранты в ужасе отскакивали в сторону. Другим проявлением доброжелательности со стороны европейца являлось обращение к эмигранту с просьбой: рассказать что-нибудь о своей родине. При этом подразумевалось, что приезжий примется ругать почем зря прежнее место жительства и станет нахваливать всё европейское. Если же этого не происходило, и эмигрант предавался ностальгическим воспоминаниям либо еще хуже - рассказывал о том, что хорошего и прогрессивного было в его стране, то собеседник-европеец тут же переводил разговор на другую тему, либо, сославшись на спешку, и вовсе прекращал беседу. Одна из типичных фраз, выражающих доброжелательное отношение жителя Страны Вечного Праздника к эмигранту, звучала так: "У меня, вообще-то говоря, эмигранты не вызывают доверия, но ты вроде ничего, вполне нормальный человек". В другом варианте, это было выражение глубокого сочувствия. Бывало, что работники магазинов, торговых лавок, кафешек (кассиры, официанты, уборщицы) интересовались, откуда я родом, а узнав, что из России, бросали на меня жалостливые взгляды и качали головами: "Бедняжка! У твоих соотечественников жизнь не сахар! Это всем известно. Слава богу, что ты сумела вырваться из нечеловеческих условий существования!" Хотя если принять во внимание многочасовой рабочий день и низкий заработок этих служащих, им самим впору было от души посочувствовать.
  
  ******
  Демонстрация доброжелательного отношения и его искреннее проявление, разумеется, не одно и то же. Помню, однажды я записалась на прием к врачу, а, узнав, что у него поменялся адрес, за день до приёма позвонила, чтобы это уточнить. Трубку сняла секретарь. Во время нашего разговора она то и дело отвлекалась, обращаясь к кому-то из пациентов. В итоге эта девушка что-то напутала и аннулировала мой визит, а когда я пришла на приём, то узнала, что на моё время уже записан другой человек. Секретарь не стала отпираться и сразу признала свою вину. "Ах, извините, - запричитала она, - я неправильно Вас поняла". Я ответила: "Что же, бывает. Но поймите, я долго ждала этого визита к врачу, и мне бы очень хотелось попасть сегодня на прием. Скажите врачу, что Вы ошиблись, и попросите, пожалуйста, принять меня вне очереди". "Хорошо, не волнуйтесь!" - заверила меня секретарь и направилась к кабинету врача. А в следующую секунду через приоткрытую дверь до меня донеслись её слова: "Пришла эмигрантка, которая вчера сюда звонила. С её слов я поняла, что ей нужно аннулировать визит, а теперь оказывается, что она просто хотела узнать наш новый адрес. Эта девушка так плохо говорит на нашем языке, что разобраться в том, что ей нужно, совершенно невозможно. Примите, пожалуйста, вне очереди эту истеричку, а то она меня с ума сведет!"
  
  Уверена, что если бы я попросила секретаршу объяснить своё поведение, то она натянула бы на лицо маску крайнего удивления, после чего стала бы уверять меня в своем прекрасном ко мне отношении: "Не понимаю, о чём Вы! Вы ослышались! Я никогда не говорю плохо о наших пациентах! Тем более о людях другой национальности!" Часто от европейцев мне приходилось слышать: "Как ты смеешь обвинять меня в расизме...", - и в качестве аргумента следовало: "Когда мой брат женат на марокканке (аргентинке, китаянке, украинке)!", или: "Да знаешь ли ты, что я ежегодно отчисляю по десять евро на помощь детям Африки!", или: "К твоему сведению, своим соседям, уругвайцам, я не раз давал денег взаймы и никогда не требовал с них процентов!". Проведу параллель: если кому-то нравятся произведения Шекспира, это не означает хорошего отношения к англичанам. Как бы то ни было, судить о человеке правильнее всего не по его словам, а по его делам. Для сравнения, хорошее отношение одного европейца к другому выражается в конкретной помощи советом и делом, в то время как эмигранту изредка перепадает лишь улыбка, да и то натянутая, кривая, и брошенное на ходу краткое приветствие. Когда я, будучи эмигранткой, оказывала кому-то из европейцев помощь (например, бесплатно делала перевод текста с русского языка или на русский), то они почему-то всегда благодарили за это не меня, а моего мужа. Возможно, они полагали, что любое проявление доброты у меня продиктовано лишь желанием угодить своей второй половинке, и, как послушная псина, я исправно выполняю его приказы. Иначе говоря, мои европейские знакомые не верили в то, что я по собственному желанию могу совершить какой-нибудь добросердечный поступок. Вот и простенький фокус-покус: как умного превратить в глупого, образованного в неуча, а доброго человека в злого - надо сделать его эмигрантом. Тогда всё, что он скажет, будет восприниматься коренным населением, как абсолютная чушь, а его поступки, как обман и подлость.
  
  Говоря об отношении европейцев к эмигрантам, нужно учесть тот факт, что социальный статус эмигрантов на порядок ниже, чем у коренного населения. Иными словами, в цивилизованном европейском обществе эмигрантам не перепадает тех материальных благ, которые есть у коренных жителей. Общество сознательно выделяет эмигранту место "униженного и оскорбленного", и именно так к нему относятся материально обеспеченные европейцы. Помню, долгое время мои знакомые в Перепелках намеками пытались выяснить, не бьет ли меня муж. Наконец, я напрямую спросила у одного из них, что навело его на эту мысль? "Ничего особенного, - ответил он. - Я просто так спросил, на всякий случай". Однако беспричинно вопросы не задают, тем более такие. Иными словами, европейское население воспринимает эмигранта, как жертву - человека, готового все стерпеть. Это теоретическое предположение подтверждается систематическим унижением в кругу знакомых, сослуживцев на работе и ущемлением прав в социальной сфере. На момент написания этой книги, эмигрантов, относящихся к среднему классу, в Стране Вечного Праздника было раз, два и обчелся. Подавляющее же большинство формировало прослойку бедных европейцев, то есть материально не обеспеченных и нуждающихся в самом необходимом. Как правило, эмигранты пользовались общественным транспортом (в лучшем случае, ездили на старом автомобиле, пригодным лишь для передвижения на короткие дистанции), снимали квартиры на окраине города (причем в одной квартире иногда проживало несколько семей), скудно питались, бедно одевались, при этом некоторые из побирались и бродяжничали. Начав свой жизненный путь в Европе с профессии рабочего или уборщицы, вскоре они понимали, что претендовать на нечто большее в обозримом будущем невозможно, даже при наличии хороших языковых навыков и высшего образования.
  
  Вместе с тем, европейцев глубоко возмущало, когда кто-то из эмигрантов начинал жаловаться на тяготы жизни. В их представлении этот человек должен был довольствоваться куском хлеба, периодически появляющемся у него на столе, и от всего сердца благодарить за это судьбу. Стоило эмигранту заикнуться о том, что его что-то не устраивает, как европеец с гневом обрушивался: "Сумел сюда вырваться, жив, здоров - вот и радуйся!" Мне самой не раз по этой причине доставалось от местных жителей. "Подумаешь, безработная! - фыркали они. - А ты представь, если бы у тебя еще не было руки или ноги, и ты передвигалась бы на инвалидной коляске!" Парадокс ситуации заключался в том, что сами европейцы, оставшиеся в кризис безработными, без средств к существованию, а некоторые еще и без крыши над головой, вовсе не радовались тому, что, несмотря на это, они живы и здоровы. Иначе говоря, это не являлось достаточным поводом для радости. Однако же эмигранта, оказавшегося в подобной ситуации, каждый европеец считал своим долгом упрекнуть: "Как тебе не стыдно?! Посмотри вокруг себя: другим еще хуже! У тебя руки-ноги на месте, в тарелке кусок хлеба, чего тебе еще надо?" Позвольте ответить за эмигрантов - того же самого, что и европейцу: достойной работы, материальных благ, медицинского обслуживания, социальной помощи и т.д. Впрочем, сказать этого вслух эмигранты не осмеивались, и правильно делали по той причине, что из сказанного ими европейцы запоминали и передавали друг другу только то, что носило негативный оттенок. Вообще, это правило распространяется на любого человека, к которому относятся недоброжелательно. К примеру, если вы скажете: "Вчера на автобусной остановке было много народа, и стоявшая там молодежь пила пиво", - то у вашего недоброжелателя, скорее всего, в голове останется только то, что вы на автобусной остановке пили пиво. Именно поэтому люди стараются не общаться с теми, кто к ним плохо относится. Мозг такого человека профильтрует полученную информацию, оставив в памяти лишь то, что негативным образом охарактеризует того, кого он недолюбливает. К такому же выводу со временем приходит эмигрант: лучший способ не искать себе проблем - это свести к минимуму общение с коренными жителями.
  
  ******
  Как того и следовало ожидать, во время экономического кризиса европейцы сбросили маску доброжелательства и показали своё истинное лицо. В том, что они не испытывают по отношению к эмигрантам теплых чувств, не было ничего нового, но когда дело дошло до убийства... Первое событие произошло у южного берега Страны Вечного Праздника. В тот день "доблестные" пограничники заметили в море лодку с сидящими в ней чернокожими пассажирами и открыли по ним пальбу из пистолетов, заряженных пластиковыми пулями. Нелегальные эмигранты попрыгали в воду в надежде добраться до суши вплавь, а пограничники всё это время не прекращали стрельбу. В результате все эмигранты получили ранения, и ни один из них не сумел добраться до берега. На следующий день в прессе Страны Вечного Праздника появилась краткое сообщение об очередной попытке африканцев пробраться в Европу, которая закончилась для них плачевно: мол, лодка в море перевернулась, и все сидящие в ней утонули. Так бы этой тайне и остаться покрытой мраком, если бы не очевидцы произошедшего. Кто-то из них опубликовал в Интернете сообщение о том, что пограничники открыли пальбу по плывущим к берегу эмигрантам. Оставить этот факт без внимания европейская общественность не посмела, поэтому пограничникам были выдвинуты обвинения в превышении своих полномочий. Кстати, плывшие к береговой части Страны Вечного Праздника африканцы даже не успели ступить на неё ногой, поэтому формально их нельзя было обвинить в нелегальном пересечении границы. Не говоря уже о чудовищном факте расстрела беззащитных тонущих людей. Пограничники стали отрицать свою вину, пока в Интернете не появилось видео, сделанное кем-то из очевидцев, на котором было видно, как служители закона стреляют по пловцам, и те один за другим исчезают в морских волнах. Интересный получается парадокс. В последние десятилетия европейская общественность крайне озабочена защитой братьев наших меньших, вводит жесткие ограничения на охоту и рыбную ловлю, ратует за отмену корриды, за введение строгих мер наказания тем, кто совершает насилие над животными и т.п., в то время как проблемы людей, особенно эмигрантов, воспринимаются, как нечто совершенно несущественное. Для сравнения, если бы европейцы увидели тонущую в море собачку, то, не размышляя, бросились бы в бушующее море, чтобы ее спасти. Но если это эмигрант... "Одним больше, одним меньше... какая разница", - буркнет себе под нос европеец. Еще раз хочу обратить внимание на тот факт, что в чернокожих эмигрантов стреляли не члены какой-нибудь бандитской группировки, а служители закона.
  
  Другая трагедия, свидетельствующая о том же самом, произошла у берегов европейского государства, расположенного чуть южнее Страны Вечного Праздника. В открытом море перевернулся корабль с чернокожими эмигрантами, и семьсот человек погибли. Прибывшие на место происшествия прибрежные службы не сумели их спасти из-за недостаточного количества специально подготовленных для этого спасателей, нехватки вместительных лодок и необходимого для спасения на воде снаряжения. Позже выяснилось, что несколько лет подряд службы спасения на водах этого государства обращались к Европейскому Сообществу с просьбой: выделить им для этих целей необходимые средства. Но власти предержащие пропустили их просьбу мимо ушей и предпочли оказать материальную поддержку обществам по защите домашних и диких животных, охране прибрежной флоры и фауны и т.п. Ответ на вопрос "почему?" очевиден: чтобы такие случаи (гибель людей в морской пучине) послужили уроком для других эмигрантов, и чтобы тем не захотелось последовать примеру своих соотечественников, пытавшихся проникнуть в Европу нелегальным способом. Пресс-службы Евросоюза отреагировали несколькими скупыми фразами соболезнования на это трагическое событие, и между строк читалось: "Поделом нелегалам! Нужно перекрыть эмигрантам доступ к европейским границам, чего бы это ни стоило!" Интересно, а если бы потерпел крушение круизный лайнер с состоятельными европейцами на борту, туда тоже было бы отправлено минимальное количество спасателей на стареньких катерах и надувных лодках?
  
  В первые годы жизни в Европе я недоумевала, почему люди, отправляющие в страны Африки и Азии многочисленные средства для спасения пострадавших от военных конфликтов и природных катаклизмов, с удивительным равнодушием относятся к проблемам эмигрантов, проживающих рядом, по соседству, в одном доме, на одной улице? Единственным логическим объяснением этому феномену является показуха: мол, посмотрите на меня, какой я замечательный и добросердечный человек, я всем на свете помогаю! Разумеется, нельзя сбрасывать со счетов искреннее желание некоторых европейцев: помочь пострадавшим, но всё же перечисленная ими на благотворительные цели сумма в 5, 10 или 20 евро не столь существенна для их кошелька. То же самое происходит с заношенной, испачканной либо вышедшей из моды одеждой, которую европейцы относят в специальные контейнеры, а общественные службы переправляют в другие страны. По-видимому, так дешевле и экологичнее избавляться от большого количества отходов. Как бы то ни было, но к эмигрантам, поселившимся в европейских странах, коренное население относится, как к захватчикам и чужакам, помогать которым себе дороже выйдет. Иначе говоря, позиция тотального неприятия эмигрантов на своей территории сочетается с желанием продемонстрировать доброту и сострадательность по отношению к гражданам, проживающим в других странах. Как-то раз знакомая европейка сообщила мне о том, что ежегодно перечисляет средства на помощь африканским детям. "А ты им помогаешь?!" - строго спросила она у меня. "Нет, я - безработная, а у мужа зарплата невелика, поэтому на помощь другим людям выкроить денег не получается", - призналась я. "Да ладно, не прибедняйся!- выпалила собеседница. - Всё у тебя в порядке: ешь, пьешь, обута, одета... А каково людям в Африке?! И вообще, живешь здесь, в Европе, поэтому должна поступать так же, как и мы, европейцы!" Скажу лишь, что, применительно к зарплате этой коренной жительницы Европы, сумма в двадцать евро была чем-то вроде покупки хлебного батона, в то время как мы с мужем питались на эти деньги в течение четырех суток.
  
  Однажды знакомый европеец уличил меня в жадности, когда я отказалась выделить деньги пострадавшим от землетрясения в одной азиатской стране. В это время у нас с мужем сломалась машина, ремонт которой влетел в копеечку, а нашим детям потребовалась коляска, которая стоила недешево. Этих трат невозможно было избежать, что в свою очередь означало введение режима строгой экономии на несколько месяцев. Я сказала об этом своему знакомому, а он взвился: "Как ты смеешь сравнивать свои проблемки с положением оставшихся без крова людей!" "Хорошо,- ответила я, - а какую сумму ты сам отправишь туда в качестве помощи?" "Сколько смогу..." - замялся европеец. "Это, конкретно, сколько? - повторила я свой вопрос. - В лучшем случае, десять евро? Не так ли? А ты вышли им всю свою зарплату! Если я правильно поняла, положение оставшихся без крова людей не сопоставимо с твоими проблемками. Вот и посиди месяцок на воде и сухарях! А еще можешь продать свою машину с квартирой и отправить эти деньги туда же в качестве гуманитарной помощи. Но вряд ли ты это сделаешь. Интересно, почему?"
  
  Говорят, как только закрываются одни двери, открываются другие. Однако с эмигрантами в Стране Вечного Праздника этого не произошло. Во время экономического кризиса все двери для них разом захлопнулись: они лишились работы, медицинского обслуживания и социальной помощи. Усугубляли эту ситуацию заявления властей о необходимости "очистить страну от нелегалов". Особенно это касалось бродяг, живущих на улице в условиях крайней нищеты. Одна известная женщина-политик заявила, что бездомные эмигранты на самом деле очень хорошо живут, так как работают на мафию и получают за это бешеные деньги, а то, что они спят под картонными коробками и питаются едой из мусорных баков - это всего лишь прикрытие и желание сойти за бедняков. Впрочем, странными были не только высказывания политиков. Многое из того, что имело отношение к эмигрантам, было напрочь лишено логики. Взять хотя бы, любимый европейцами праздник - День поклонения волхвов, во время которого по улицам городов совершается торжественное шествие "трёх королей", восседающих на тронах и бросающих толпе разноцветные карамели. В библейских источниках сказано, что один из этих королей был африканцем. Казалось бы, проще простого, найти чернокожего эмигранта. К тому же вовсе не нужна специальная актерская подготовка, чтобы, сидя на импровизированном троне, разбрасывать по сторонам конфеты. Однако для организаторов праздника это не являлось аргументом в пользу того, чтобы поручить роль волхва истинному представителю темнокожей расы, поэтому из года в год белокожего человека красили в темный цвет, и в таком виде он изображал африканского короля. По-видимому, чиновники городских администраций считали, что слишком много чести для приезжего африканца исполнять на традиционном европейском празднике эту роль.
  
   ******
  С наступлением экономического кризиса эмигранты лишились даже тех рабочих мест, которые раньше были "типично эмигрантскими". Их стали нанимать на работу только с такими тяжелыми условиями труда, где местные бы попросту не выдержали. К категории "типично эмигрантских", к примеру, относилась профессия официанта, работающего посменно с двумя выходными днями в неделю. А в кризис "типично эмигрантской" стала работа официанта, которого работодатель, даже если и оформлял, как положено - на посменную работу с двумя выходными, однако, на деле требовал работать целыми сутками с одним выходным в неделю. При приёме на работу это условие оговаривалось сразу: на бумагах будет одно, а на деле - другое. Впрочем, и до экономического кризиса работодатели Страны Вечного Праздника, нанимавшие эмигрантов, либо не оформляли их официально, либо оформляли на минимальное количество часов и мизерную зарплату, чтобы не платить государству налоги. Разумеется, эмигранту это было невыгодно, так как низкая заработная плата и урезанный трудовой стаж в будущем означали копеечную пенсию или же вовсе отсутствие таковой, но поскольку выбора не было, они соглашались на эти условия. В то время как одна часть коренного населения Страны Вечного Праздника наживалась на дешевом труде эмигрантов, другая считала их виновниками жесткой конкуренции на рынке труда и недостаточного притока налогов в государственную казну. Наряду с этим, в Стране Вечного Праздника многие коммерческие организации с многомиллионными оборотами капитала (авиакомпании, телефонные и страховые компании, производители марочных товаров: одежды, парфюмерии, мебели и т. д.) регистрировали свои фирмы в оффшорных государствах, чтобы не платить налогов. От их коммерческой деятельности посредством налогов жителям Страны Вечного Праздника не перепало ни евроцента, однако, в средствах массовой информации об этом упоминалось лишь иногда, вскользь и как бы между прочим.
  
  ******
  Даже в кризисные времена коренные жители Страны Вечного Праздника продолжали утверждать, что эмигранты стремятся попасть в их государство, чтобы приобщиться к европейскому образу жизни, хотя это было не так. Материальное положение эмигрантов в Стране Вечного Праздника, мягко говоря, не дотягивало до уровня жизни коренных европейцев, и виной тому была проводимая там политика. Ни одна партия (из стоявших попеременно во главе этого государства) не пыталась улучшить условия жизни эмигрантов. По-видимому, они были заинтересованы в том, чтобы поддерживать классовые различия между европейцами и самой бедной прослойкой населения - эмигрантами. На момент написания этой книги, дискриминация эмигрантов в Европе сопровождалась отсутствием свободы слова. Демократия и гласность на эту категорию граждан не распространялись. От их лица выступали европейские организации, якобы защищающие права эмигрантов, а также безразличные к нуждам этих людей политики. Они закрывали глаза на эксплуатацию эмигрантов: на использование их в низкооплачиваемом труде с ненормированным рабочим графиком, а в годы кризиса официально не трудоустроенных эмигрантов лишили медицинского обслуживания и какой бы то ни было социальной помощи. Унизительное положение эмигрантов не вызывало у европейской общественности ни капли сочувствия. Если эмигрант начинал жаловаться или (не дай бог!) кого-то из европейцев осуждал, то в его адрес тут же раздавалось: "Раз тебя здесь что-то не устраивает, то отправляйся к себе на Родину!" При этом сами европейцы позволяли себе критиковать кого угодно и что угодно. В полюбившейся жителям Страны Вечного Праздника серии передач коренные жители этого государства, ныне проживающие в далеком зарубежье, рассказывали о своем новом месте жительства чаще всего с критических позиций: "Здесь случаются уличные драки; по ночам страшно выходить на улицу, поскольку могут ограбить; дороги оставляют желать лучшего; в центре города шумно, на улицах много мусора; образовательный уровень у большинства населения не ахти какой..." Иначе говоря, в роли эмигранта европейцы пользовались своим правом на свободу слова. То же самое касалось свободы самоопределения: выбора работы по профессии и культурной среды. Всего этого эмигранты в европейских странах были напрочь лишены, чего, однако, нельзя было сказать о европейцах, проживавших в далеком зарубежье. О том, на какие должности устраивались за рубежом коренные европейцы, давали представление репортажи об эмигрировавших жителях Страны Вечного Праздника. Было очевидно, что отправлялись они в далекие страны не по зову сердца, а исключительно для пополнения своего кошелька. В этих репортажах европейцы-эмигранты рассказывали о том, что за рубежом, иногда даже в очень бедной стране, они живут в комфортных условиях, работают в посольстве, либо занимают крупные посты в международных фирмах, или же занимаются собственным бизнесом, приносящим немалые доходы. Так или иначе, налицо закономерность: европейцы отказывали эмигрантам в праве выбора достойной профессии в своих странах, а отбывая в другие государства, сами этим правом пользовались и считали его незыблемым.
  
  Коренное население любило устраивать эмигранту проверку, насколько он интегрирован в их национальную среду, поэтому все кому не лень задавали ему вопрос: "Правда, что русские (чилийцы, китайцы, нигерийцы и т.д.) очень похожи на французов? (англичан, испанцев, португальцев и т.д.)" Непонятно только, зачем кому-то быть на кого-то похожим? Даже если у человека есть кумир, то и в нём ему нравится не всё. Впрочем, данный вопрос задавался не для выяснения схожести эмигрантов с коренным населением. Со стороны европейца это было намеком на то, что неплохо было бы его за что-нибудь похвалить. Не станет же кто-то плохо говорить о самом себе, а значит, похвалит и того, кто на него в чём-то похож. Один известный человек заметил, что в эмиграции начинаешь осознавать, кто ты есть на самом деле и чем можешь поступиться. Постоянно врать и притворяться, признаваясь людям другой страны в любви и закрывая глаза на унизительные комментарии в свой адрес - рано или поздно приведет к потере своего человеческого достоинства, но, если этого не делать - автоматически попадешь в категорию неприятных личностей, или еще хуже, опасных для общества.
  
  Так чего же эмигранту надо? Уж точно не шоколада. Во всяком случае, в первую очередь не этого. "А чего же?" - спросите вы. На этот вопрос давным-давно ответил основатель гуманистической психологии Абрахам Маслоу, создавший модель иерархических потребностей человека в виде пирамиды, в основании которой лежат физиологические потребности: утоление голода, жажды, защита от холода, жары и т. п. Следующей ступенью является потребность в безопасности (крыша над головой, работа, социальные пособия, медицинское обслуживание). Над ней - потребность в привязанности и любви (желание быть принятым в коллектив, любить и быть любимым), а также принадлежность к какой-либо социальной группе. Следующая ступень - потребность в уважении и одобрении (успех и признание в обществе). Над ней - познавательные потребности, подразумевающие жажду знаний и процесс обучения. Далее следует потребность в эстетике (жажда гармонизировать жизнь, стремление наполнить ее красотой, искусством). И, наконец, наивысшая ступень пирамиды - это стремление к раскрытию внутреннего потенциала (саморазвитие и самореализация в ее широком понимании, к примеру, меценатская деятельность, занятие различными хобби). Маслоу распределил потребности по мере возрастания, объяснив такое построение тем, что человек не может приобщиться к высоким материям, пока нуждается в более примитивном и базовом для выживания. Так оно и есть. Голодному, эксплуатируемому и социально не защищенному эмигранту не до ознакомления с культурными достопримечательностями, хотя в некоторой степени это будет зависеть от сформированных у него ранее интересов и его предыдущего жизненного опыта. Маслоу обратил внимание и на то, что каждая из потребностей не обязательно должна быть удовлетворена полностью - достаточно частичного насыщения для перехода на следующую ступень. Это объясняет политическую активность людей, проживающих в условиях крайней нищеты. Как бы то ни было, главная мысль его модели близка и понятна каждому человеку. Без работы с достойной оплатой труда, качественного медицинского обслуживания, пенсионных отчислений и т.п. вряд ли кто-то захочет занять активную общественную позицию или проявит интерес к культурным ценностям. Возможно, поэтому европейская политическая власть держит эмигранта в условиях крайней бедности и социальной незащищенности, чтобы потом обвинить его же в аполитичности и бескультурье, да еще заявить о том, что именно это является фактором, тормозящим развитие их государства. Отсюда проистекает укоренившееся восприятие европейцами эмигранта, как попрошайки, бандита, вора, простака и невежды.
  
  В эмиграции меня часто посещали мысли о том, что лет мне уже немало, а что я себе за рубежом нажила, помимо комплексов на почве постоянного унижения? Ни работы, ни будущей пенсии. Живу на съёмной квартире, а из материальных ценностей у меня только старенький автомобиль. При условии строгой экономии, на самое необходимое - еду, одежду и горючее - зарплаты мужа пока ещё хватает. Такой вот багаж. Хотя вообще-то, не багаж это, а так себе, жиденький суповой наборчик. Посмотришь, у других в моём возрасте: успешная карьера, приличный заработок, квартира с загородным домом в придачу... А я что? А у меня что?! Разве это можно назвать счастьем и благополучием?! Так что же у меня есть? Да все эти истории, которые я вам рассказываю на страницах своих книг. Разумеется, не только для меня жизнь за рубежом стала тяжелым испытанием. Многим эмигрантам пришлось испытать со стороны окружающих равнодушие и пренебрежение, унижение и дискриминацию. И об этом надо рассказывать. Печальный опыт - самый важный в жизни, умалчивать о нем нельзя, иначе не устранить того, что является причиной человеческих страданий. Достаточно вспомнить литературные труды, написанные бывшими заключенными концлагерей. Если бы не рассказанные ими истории, все остальные никогда бы не узнали о том, что происходило с "провинившимися" перед коммунистической партией "отщепенцами". Конечно, по условиям жизни, эмиграция не сопоставима с пребыванием в концлагере. Схожесть ситуации - в моральной подавленности человека, постоянно оскорбляемого и унижаемого, беззащитного перед своим дискриминатором, которым, по сути, является целое общество. Но если государственные структуры не желают помочь эмигрантам справиться с их проблемами, кто же тогда это сделает? Наверное, обычные люди, кто-то похожий на маленького принца из повести Антуана де Сент-Экзюпери, сказавшего: "Мы в ответе за тех, кого приручили".
  
  ******
  Во многих странах Европы средства массовой информации распространяют миф о том, что великодушные мужчины западного мира становятся спасателями эмигранток, вступая с ними в законный брак. О том, что это - только миф, а не реальность, свидетельствуют пресловутые статистические данные. Как-то раз в Стране Вечного Праздника мне на глаза попалась заметка о том, что две трети женщин, пострадавших морально и физически от своих супругов-европейцев, являются эмигрантками. Не думаю, что эта цифра завышена. За долгие годы проживания в Европе мне довелось пообщаться с женщинами из других стран, связавших себя брачными узами с европейцами, и от них я услышала много печальных историй, подтверждающих факт женской дискриминации. Конечно (и слава богу!), не все представительницы слабого пола, которые вышли замуж за европейцев, оказываются в числе пострадавших. Каковы плюсы такого брака - вопрос индивидуальный, и каждая женщина скажет за себя, я же поведаю о минусах такого супружества. На всякий случай уточню, что речь идёт о женщинах из стран так называемого третьего мира, то есть экономически менее развитых государств, чем страны Евросоюза.
  
  Итак, сознательно или подсознательно европеец остановил свой выбор именно на вас, дорогая эмигрантка, по следующей причине. В его представлении вы - простая и нетребовательная женщина, без особых интересов, запросов и потребностей, признающая его авторитет по всем статьям. Другими словами, ему нужна женщина, которой будет легко манипулировать. С первого же дня совместной жизни вы будете поставлены в жесткие рамки: оправдаешь возложенные на тебя ожидания - будешь удостоена чести со мною жить, не оправдаешь - пеняй на себя. Иначе говоря, вряд ли вашему мужу и вашему новому окружению вы будете интересны, как личность. Единственное, что их будет по-настоящему беспокоить, это насколько хорошо вы справляетесь с ролью "примерной эмигрантки".
  
  Я не знаю, что в таком браке у вас будет, но могу сказать, чего, скорее всего, не будет. Ещё женихом, ваш заграничный муж вряд ли станет за вами долго и красиво ухаживать, а когда вы выйдете за него замуж, на этом для вас раз и навсегда закончатся красивые подарки на праздник, и их место займут полезные, по типу сковородки, пылесоса или двух пар кроссовок по цене одной. А если вы заикнетесь о том, что подаренная на день рождения кастрюля вас в качестве подарка не устраивает, то супруг, в одном варианте, оставит вашу жалобу без внимания, а в другом, пристыдит вас и обвинит в проявленном по отношению к нему неуважении. Он же купил вам не какую-нибудь кастрюлю, а хорошую, качественную, чтобы вы долгое время могли готовить в ней вкусную еду себе и своему супругу и получать от этого удовольствие. Возможно, тогда вы окончательно поймете, что европеец женился на вас только потому, что не хочет тратить свои силы, время и деньги на ухаживания, как до, так и после женитьбы, и что ему нужна жена без претензий и характера. Не ждите с его стороны внимания к вашему здоровью и самочувствию, так как еще задолго до вашего знакомства европейские средства массовой информации сумели убедить его в том, что эмигрантки исключительно выносливы и неприхотливы, а значит, способны трудиться без устали дома и на работе. К тому же считается, что женщины, прибывшие из стран третьего мира, хоть и не испытывают на Западе крайней нужды, но по привычке очень экономны. Приготовьтесь к тому, что у вас не будет личных денег, даже если вам удастся устроиться на приличную работу и при этом неплохо зарабатывать. В представлении европейского супруга, женившегося на эмигрантке, семейные средства (его и ваш заработок) предназначены для хозяйства, а также для него и ваших совместных детей. Даже если ваш зарубежный супруг будет материально обеспеченным (исключение составляют лишь очень богатые), вы всё равно будете ездить на старой машине, одеваться во все самое дешевое и отчитываться перед ним за каждую потраченную вами копейку. Причём не дай бог, если вы решите раскошелиться на дорогой крем для лица, покрасить волосы не дома, а в парикмахерской, или на что-нибудь еще более разорительное, например, позволите себе сеанс массажа. Тогда серьезного разговора с супругом вам не избежать.
  
  Кстати, он станет контролировать не только ваши действия, но и слова, то есть будет пресекать на корню любое ваше критическое высказывание в адрес его соотечественников, в то время как сам будет отпускать обидные комментарии в адрес эмигрантов. Объясню это на примере. Вы ведете автомобиль по трассе, где максимальная скорость ограничена 80 км/ч. Вдруг сзади к вам приближается практически вплотную другая машина, и оттуда начинают громко бибикать. Невольно у вас вырвется: "Ненормальный какой-то водитель! Я же не могу ехать на скорости, больше дозволенной!" Если себя поведёт таким образом европеец, то от сидящего на соседнем сидении супруга вы услышите: "Да ладно тебе! Может, у него уважительная причина. Человек куда-то очень торопится. Мы же не знаем, что у него произошло". Но если проблема на дороге будет создана водителем, по внешности которого нетрудно догадаться, что это - эмигрант, то высказывания вашего супруга будут начисто лишены деликатности. Скорее всего, он рявкнет: "Да этот латиноамериканец машину водить совсем не умеет! Убирался бы в своё Перу и не возвращался оттуда, пока не научится!", "Ты смотри, какой наглый араб: решил обогнать нас справа! Все алжирцы и марокканцы такие, поэтому их здесь терпеть не могут!", "Что эта негритянка застыла как вкопанная на светофоре? Красного от зеленого не отличает? Небось, неграмотная, а за руль села! Понаехало сюда этих африканцев, чтобы нам на дорогах пробки создавать!".
  
  Выйдя замуж за европейца, вы будете обязаны стать покладистой и заботливой супругой, верной подругой для друзей своего мужа, послушной невесткой для свекрови, но при этом вряд ли дождетесь от них такого же отношения. У вас появится большое количество обязанностей перед этими людьми, что, однако, не будет означать обратного. Вы должны будете принимать своего супруга, его друзей и родственников такими, какие они есть, со всеми имеющимися у них недостатками, не судить их строго и не придавать значения их предрассудкам относительно вас и эмигрантов вообще. Вам нужно будет спокойно реагировать на их замечания по поводу ваших "странностей" и моментально корректировать всё, что вашему окружению в вас не нравится. Вам придется позабыть свои привычки, сходу освоить местную кулинарию и поразить своей стремительной адаптацией мужа, его друзей и родственников. Кроме того, вы должны будете одаривать своих домочадцев, сотрудников по работе, знакомых и соседей лучезарной улыбкой, независимо от своего самочувствия и настроения. В той или иной степени, вам придется забыть о личной свободе. У вас не будет подруг, которые будут только вашими, и которым можно доверить свои сокровенные мысли и поделиться наболевшим. Ваш супруг найдет этому "рациональное" объяснение, однако, реальная причина заключается в том, что ему не хочется, чтобы вы от него что-то скрывали, а потому подруги женского пола будут только общими (его и вашими), которых называют "подруги нашей семьи".
  
  У вас не будет оставаться времени для вас самой, поэтому вам придется отказаться от своих хобби и увлечений. Всё ваше время будет принадлежать семье, а также вашим новым родственникам и знакомым. Скорее всего, они будут отпускать вам в лицо обидные комментарии, касающееся вашей национальности или вашей родины, а вы в ответ должны будете мило улыбаться и пропускать всё это мимо ушей. Будет лучше, если вы никого не станете критиковать, особенно в присутствии родственников мужа и его друзей. В противном случае, каждое сказанное вами слово неминуемо обернется против вас. Приготовьтесь к тому, что вам придется "глотать" незаслуженные обиды и делать вид, что вы способны стерпеть все на свете. Такое отношение обусловлено тем, что в представлении вашего нового окружения вы изначально лишены тех же самых прав, что и они. Вы для них - человек, стоящий на более низкой ступени развития, и это распространяется на все ваши личностные качества и характеристики. С их точки зрения, эмигранты вообще, и вы, в частности, недостаточно умны, воспитаны и образованны, к тому же большинство ваших поступков продиктовано желанием обмануть, нажиться и обвести всех вокруг пальца. Среди плоских шуточек, отпущенных в ваш адрес, чаще всего вы услышите такую: мужчины женятся на иностранках только потому, что они хороши в постели. А еще все кому не лень будут говорить, как вам повезло, поскольку вы работаете не в борделе, едите пищу со стола, а не из помойки, водите автомобиль, а не велосипед пятидесятилетней давности, пользуетесь стиральной машиной, а не стираете вручную, и т.п. И если у кого-то из европейцев слетит с языка что-нибудь оскорбительное в ваш адрес, то ваш муж, скорее всего, это проигнорирует, либо похлопает вас по коленке так, чтобы этого никто не заметил, и шепнет на ухо: "Не обращай внимания, это шутка". Он никогда за вас не заступится в присутствии других, никогда не осадит оскорбившего вас, сказав ему: "Ты не имеешь права говорить так о моей жене! Извинись перед ней сейчас же!" При этом он будет ставить всех вокруг вам в пример: "Посмотри, какой вкусный суп приготовила такая-то (украсила квартиру на Новый год, выучила японский язык, записалась в танцевальный кружок и т.д.)!" А вы должны будете со всеми его замечаниями соглашаться (или пропускать их мимо ушей, делая вид, что принимаете на свой счёт), однако, никогда ничего подобного не говорить своему мужу, особенно в присутствии знакомых или родственников.
  
  Приготовьтесь к тому, что ваша жизнь будет у всех на виду, и каждый ваш поступок будет обсуждаться, причем иногда в вашем же присутствии. Ваша личная жизнь для европейских родственников и знакомых будет как на ладони, и вы регулярно станете перед ними отчитываться, рассказывая о своих текущих делах и поступках, не забывая давать этому логичное объяснение. Ваше окружение будут интересовать даже такие мелочи, как то: улыбнулись ли вы вчера продавщице в булочной, и если нет, то почему. Приготовьтесь к тому, что многие европейцы будут видеть в вас не женщину, а трудолюбивое безликое существо, наделенное способностью к деторождению. Зачем я об этом говорю? Да чтобы вы случайно в разговоре с кем-то из них не обмолвились: "Вчера пошла за продуктами в супермаркет, по дороге заглянула в магазин модной одежды и купила там себе модную шляпку!" Вряд ли вы решитесь на такой поступок, но если это произойдет, то ни в коем случае об этом не заикайтесь, поскольку вас тут же обвинят в легкомыслии, транжирстве и, возможно, даже в недостатке ума. С уверенностью можно сказать, что у вас не будет личных планов на жизнь, поскольку все свои действия вы будете согласовывать с мужем, а он будет вам что-то либо разрешать, либо категорически запрещать. Будьте готовы к тому, что повышение образования, смена работы на другую (с лучшими условиями труда), поездка на родину к заболевшей маме - все это не будет представлять для него никакого интереса, а потому вряд ли он окажет вам поддержку в осуществлении этих планов.
  
  Кто-нибудь в сердцах воскликнет: "Что же это за домострой?! Неужели по-другому не может быть?" К сожалению, в разной степени выраженности вышеописанное присутствует в жизни каждой эмигрантки, связавшей себя брачными узами с европейцем и проживающей с ним на Западе. Благоприятной тенденцией является то, что со временем супруг перестает воспринимать её, как женщину второго сорта, и это благоприятным образом сказывается на их совместной жизни. Но даже если с годами у европейца появятся по отношению к своей супруге-эмигрантке такие чувства, как сострадание, уважение, благодарность и т.п., то в кругу общения этого не произойдет никогда. Как это ни печально, соседи, коллеги по работе, друзья и родственники мужа эмигрантки, независимо ни от чего, будут по отношению к ней критически настроены. Если для супруга она, прежде всего, близкий человек, а потом уже эмигрантка, то в восприятии остальных людей её основной характеристикой будет оставаться эмигрантское положение и низкий социальный статус. В их глазах она будет человеком второго сорта. Эти люди полагают, что их соотечественник, женившись на ней, тем самым сделал ей большое одолжение, за которое она должна быть ему безмерно благодарна. А еще эмигрантка должна быть благодарна ему за то, что в результате замужества она получила возможность общаться с цивилизованными европейцами, то есть с ними. Кто-то из европейцев скажет ей об этом напрямую, а кто-то намеком, но они непременно не раз об этом скажут. Почему? Да потому что эмигранток считают дикими и неотесанными. И раз уж эта женщина попала в общество цивилизованных людей, то должна вести себя прилично, а именно: доброжелательно относиться ко всем вокруг (в том числе, к обижающим, оскорбляющим и постоянно подозревающем её в чем-то плохом людям) и никогда не отказывать в помощи даже тем, кто откровенно пользуется её добротой. Что же эмигрантке остаётся делать? Терпеть, стиснув зубы, и скрывать свои истинные чувства или возмутиться? Можно и возмутиться, но вряд ли на жалобы эмигрантки кто-то положительно отреагирует. А может, лучше поменять супруга и заодно набившее оскомину окружение?
  
  Практика показывает, что если эмигрантка примет решение развестись со своим супругом и начать новую жизнь без него, то, вероятнее всего, у неё отберут детей, оставят без совместно нажитого имущества, а иногда и вообще без крыши над головой. Происходит это с эмигрантками даже в странах, где процветает феминизм и права женщины защищены соответствующими положениями законодательства. Скажем, если европейка, будучи домохозяйкой, подаст на развод, то ни один судья не поставит под сомнение её право на раздел движимого и недвижимого имущества, принадлежащего её супругу. На судебное решение никак не повлияют даже такие доводы бывшего мужа: "Пусть мне эта грязнуля, скандалистка и разгильдяйка скажет спасибо за то, что я её столько лет терпел! Ни еды нормальной приготовить не умеет, ни в квартире убираться! Только транжирит мои деньги, орёт на меня как резаная и пьет как сапожник!" Право разведенки на её детей тоже оспариваться не будет, несмотря на высокие заработки мужа и отсутствие работы у нее самой. Для оказания необходимой помощи по уходу за детьми сразу после развода к этой женщине направят координаторов и социальных работников, а ей самой помогут побыстрее устроиться на работу. Но если в подобной ситуации окажется эмигрантка, маловероятно, что судья будет на её стороне. Во всяком случае, ей придется побороться за право на детей и имущество. Чем дело кончится - неизвестно, учитывая, что бывший супруг со своими родственниками будет оказывать ярое противодействие. К сожалению, многих судей не нужно убеждать в том, что "эмигрантка просто попользовалась своим мужем и хочет отнять у него абсолютно всё, к тому же она не в состоянии позаботиться о своих детях". Они сами абсолютно в этом уверены. В их представлении, эмигрантка - это малокультурная женщина, которая выходит замуж за европейца только с целью обогащения, а дети для нее - это всего лишь инструмент для выкачивания из его кармана денег. Не нужно забывать, что судья - это европеец, воспитанный средствами массовой информации, а потому не желающий видеть в эмигрантах людей с такими же правами и личностными характеристиками, как у граждан своей страны.
  
  ******
  Приспособиться к культуре другого народа нелегко, а ещё нужно овладеть языком, на котором там говорят. Причем зачастую оба языка (родной и иностранный) перемешиваются в голове, возникает словесный сумбур, при этом некоторые слова и выражения напрочь забываются. Помню, однажды в России, в парикмахерской зашла речь о кокер-спаниелях. У парикмахера была собака такой породы, и она сама её стригла. Я ввернула: "Вот и моя родственница тоже стригла своего кокера бор-машиной". "Сомневаюсь, - поправила меня парикмахер, - иначе бы из собаки получилось решето". Вместо "машинка для стрижки собак" я употребила "бормашина", и при этом не заметила своей ошибки. В другой раз я выдала такой перл: "Пойду голову постригу". "А чем тогда будешь думать?" - спросил меня отец. "Пойдём солнышком подышим!" - предложила я ему. А в парке, увидев мужчину в инвалидном кресле, сказала: "Давай сядем вон на ту лавочку, около которой проезжает человек в кресле-качалке". В общем, при двуязычии возникают речевые ошибки. У взрослых, долгое время проживающих за рубежом, происходит нечто аналогичное тому, что характерно дошколятам, энергично осваивающим значения слов. В отличие от людей, говорящих на одном языке, этот процесс у эмигрантов происходит два раза в жизни. Сначала свой собственный язык слегка забывается, уступая в памяти место другому, а затем восстанавливается. Причем владение иностранным языком оказывает влияние не только на лексику родного языка, но и на строение фразы. К примеру, европейцы, излагая мысль, идут от общего к частному, а русские наоборот. Европеец сначала скажет: "У меня проблема", а потом уточнит какая. В отличие от него, русский берет быка за рога: "Слышь, мужик, толкнуть не поможешь? А то у меня тачка встала". Или такой диалог. "Ты что орёшь?" - "Что уж теперь поорать нельзя?" - "Можно, но только осторожно!" С уверенностью можно сказать, что ни один иностранец не сумел бы этого осмыслить. Известно, что интеллект у человека, разговаривающего на нескольких языках, от этого значительно выигрывает. Освоение и использование иностранного языка создает в нашем мозге большое количество новых ассоциаций и нейронных связей, что способствует гибкости мышления. Именно поэтому можно сказать, что супруги другой национальности развивают у своих мужей мыслительные способности. Если кто-то в этом сомневается, то может самостоятельно провести следующий эксперимент. Начните изо дня в день разъяснять иностранцу значение таких слов, как конвергенция, небытие, регентство, корреляция, семасиология, и прочие, которых может не оказаться в лежащем под рукой словаре, и вы убедитесь, что это не так-то просто.
  
  ******
  Что касается моей личной жизни, то беременность привнесла в неё неожиданные изменения. Начну с того, что во время беременности многое не только хочется, но и можется. К примеру, съесть за один присест цыпленка табака или пять порезанных на ломтики лимонов, чуть присыпав их сахаром. На первых месяцах беременности мне удалось убедить себя в том, что это не я поправляюсь, а просто вещи вокруг меня с каждым днем становятся меньше, а световой день - короче, поскольку всё время хочется спать. Однако когда моим бюстгальтером уже можно было обернуть ствол столетнего дуба, мне осталось лишь взглянуть правде в глаза и признаться самой себе: "Да, в последнее время я очень сильно поправилась... хотя в данном случае слово поправилась должно означать: пошла на поправку... то есть, когда я рожу, то окончательно выздоровею от беременности". И вот, наподобие того, как в период беременности многих женщин начинает тошнить, меня стало тошнить от своего внешнего вида. Моё туловище по форме стало напоминать Шалтая-Болтая, ноги - сваи, а руки - крюки, которые не всегда брали то, что нужно, из-за внезапно навалившейся усталости и апатии. Несколько месяцев назад в женской консультации, глядя на остальных женщин, я размышляла о том, какую форму приобрету на последних месяцах беременности: буду похожа на тираннозавра рекса или диплодока, или сначала на тираннозавра рекса, а потом на диплодока? Это потому, что одни беременные поражали размером своего живота, в то время как другие - габаритами всего своего тела. Так вот, на последних месяцах ко мне было применимо второе.
  
  При беременности женщины полнеют не сразу, а постепенно, поэтому оценивать свои реальные пропорции непросто. О детях тоже говорят: "Надо же, как они выросли!", - а мать с отцом этой скорости в росте не замечают, поскольку видят своих отпрысков ежедневно. Только когда одежда становится коротка, а обувь тесна, родители приходят к выводу, что их дети стремительно растут. Так же и я во время беременности убедилась в том, что стала, мягко говоря, крупной женщиной. Как-то раз в кафетерии я присела на стул, и он подо мной так громко заскрипел, что показалось, будто в это здание упала бомба и стали рушиться стены. Все находившиеся там испугались. Один поперхнулся, другой уронил кружку на пол, третий поскользнулся и чуть было не упал, что-то гневно прокричав, на четвертого напала икота, пятый вздрогнул и вскрикнул одновременно, шестой неожиданно громко отрыгнулся, а потом, чтобы заглушить этот неприличный звук, со свистом высморкался. На последних месяцах беременности я заметила, что, когда живот уже очень крупный, женщина старается прикрыть его руками и защитить от опасности столкновения с чем бы то ни было. Когда беременной приходится идти в толпе, она совершает руками отводящие движения, как бы отстраняя от своего живота рядом идущих. Будучи в положении, мне приходилось бывать в торговых центрах с большим скоплением народа, и там я наблюдала за тем, как все беременные, включая меня, двигали руками так, что со стороны это напоминало, в одних случаях, рэп, а в других - плавание брассом или странную шаманскую пляску. А еще во время беременности я научилась спать на ходу, правда, в этом процессе участвовало не все моё тело, а только мозги. Даже на приеме у гинеколога на вопрос: "Какой месяц?" - меня как-то раз угораздило ответить: "Февраль", вместо того, чтобы назвать текущий месяц беременности.
  
  ******
  Часто про беременных говорят: женщина в интересном положении. Непонятно только, что в этом интересного? Внешний вид, мягко говоря, оставляет желать лучшего, а тематика разговоров с будущей роженицей, как правило, ограничивается расспросами о её самочувствии и грядущем уходе за младенцем. Почему-то некоторые беременные пытаются внушить окружающим, будто это - их обычное физиологическое состояние, и что они прекрасно себя чувствуют. Если бы это было действительно так, то все дамы рожали бы по десять детей, вместо одного-двух. Меня, например, с третьего месяца беременности донимали, поочередно и в совокупности, судороги ног, отрыжка, усилившееся в сто крат восприятие окружающих запахов, которые не пахли, а буквально воняли, боли в спине, животе и одышка. Что касается внешнего вида, то для близких родственников будущей роженицы, безусловно, она - самая красивая, равно как и кричащий младенец ярко красного цвета, которого акушер достает у неё из промежности, мимоходом стряхивая с него куски плаценты, слизь и кровяные сгустки. "Вот она, красота человеческой жизни!" - скажет принимающий роды врач. Однако даже родители предпочитают любоваться на своё дитя, когда оно предстает в виде маленького беленького человечка, отмытого от разорванных материнских внутренностей и завернутого в кружевное одеяльце с большим шелковым бантом. Так или иначе, кроме близких родственников будущей роженицы и акушеров-гинекологов, всем остальным её огромный беременный живот напоминает пузо заядлого обжоры или пивососа. Добавьте к этому груди, размером с надутые воздушные шары, с непомерно распухшими сосками, утиную походку, одутловатое лицо, ноги с выступающими венами и прочие "заметно похорошевшие" части тела... Одним словом, вряд ли кого-то из мужчин могла бы заинтересовать женщина такой внешности. Вдобавок ко всему прочему, разговаривать с беременной так же интересно, как рассматривать чьи-нибудь свадебные фотографии, еле сдерживая зевоту и тыча пальцем в альбом: "Это кто? А это? А здесь?" Впрочем, новоиспеченные супруги не обращают внимания на скучающее лицо собеседника и с энтузиазмом продолжают пояснять: "Это - сотрудник по работе, соседка с четвёртого этажа, университетская подруга, мой троюродный дядя, приехавший на нашу свадьбу издалека", и т.д. Понятно, что если собеседник никого из этих людей не знает, то подобные разъяснения его нисколько не заинтересуют, однако, чтобы не обидеть своих знакомых или родственников, наверняка продолжит задавать вопросы и получать на них не нужные ему ответы. Так же и с беременной. О чем бы вы ни начали с ней говорить, это неизбежно закончится разговором о её самочувствии и здоровье её будущего ребенка, о выборе для него имени, анализах, роддоме, покупке одежды, коляски для новорожденного и т.п.
  
  Не могу согласиться с утверждением, что с беременностью и последующим появлением на свет ребенка всё в женщине кардинально меняется. Это что же получается: что если до материнства вам нравились собаки, то с рождением ребенка вам начнут нравиться кошки, или, если вам нравилось ходить в музеи, то после родов вас потянет на футбольные матчи, и наоборот? Во всяком случае, со мной этого не произошло. Просто во время беременности, помимо обычных, стандартных женских мыслей, начинают появляться другие, которых раньше и в помине не было. Когда ждешь ребенка, бывает, задумаешься: почему одних беременных тянет на сладкое, а других - на соленое? Если хочется сладкого, значит, ребенок привык к сладкому, поскольку его мама - сладкоежка? Или ему, наоборот, недостает сладкого потому, что беременная раньше этим не баловалась? Либо же он так протестует: нравится тебе солененькое - ничего, мамаша дорогая, обойдешься, поешь-ка теперь сладкого! Всем известно, что дети в животе у беременной крутятся и меняют свое положение. Когда этот живот ваш, и вы сами за этими движениями наблюдаете, то невольно задаетесь вопросом, чем ребенок бьет вас в живот: головой, рукой или ногой? И будет ли он, в зависимости от этого, умен не по годам, либо станет мастером на все руки или, например, знаменитым футболистом? Что касается списка народных примет для беременных, то туда вообще лучше не заглядывать, чтобы окончательно не запутаться в своих перспективах. Взять, к примеру, самую распространенную: если у женщины круглый живот, то родится девочка, если заостренный - то мальчик. А в моем случае, живот был, ну просто, чудовищно огромным, по типу мешка с картошкой. Что же касается заостренного живота, то я такого ни у одной беременной не видела. Даже не представляю, как это выглядит? Что-то вроде проглоченного ею треугольника? Между прочим, только во время собственной беременности я стала обращать внимание на других женщин в положении. Интересно получается. Пока не сломаешь ногу - людей с костылями на улице не замечаешь, пока не заведешь собаку - не увидишь, сколько их на улице, с хозяевами и без. Так же и я: осознала, что мир полон мамаш с колясками только тогда, когда выкатила на прогулку свою собственную с лежащими там младенцами.
  
  ******
  Незадолго до родов я стала посещать курсы будущих рожениц, которые проводились акушером-гинекологом в медпункте по месту жительства. Набирали на эти курсы раз в полгода, поэтому туда попадали женщины на разных сроках беременности: те, кому приходилось рожать до их окончания, и те, у кого живота ещё не было видно, то есть беременные на ранних сроках. Когда я пришла в отведенный для курсов зал медпункта, то увидела там группу лежащих на полу женщин, перекатывавшихся с боку на бок под медленную музыку. Этим процессом руководила акушер-гинеколог, женщина лет сорока с небольшим, одетая в белый халат. "Бери коврик, ложись на свободное место и выполняй вместе с нами упражнения!" - скомандовала она мне. В течение получаса мы тянули руки и ноги, в положении сидя, стоя, лежа, и наклонялись корпусами в разные стороны. Учитывая, что многие женщины были на последних месяцах беременности, упражнения выполнялись ими в очень медленном темпе. Со стороны это напоминало зарядку для лентяев либо пародию на гимнастику. Физическим упражнениям отводилась первая половина занятий, а вторая была информационной, во время которой акушер рассказывала об особенностях течения беременности и родах, а также последующем кормлении и уходе за младенцем.
  
  Однажды она предупредила нас о том, что следующее занятие вместо нее проведёт другая акушерка. В тот день перед нами предстала нахохлившаяся от осознания собственной важности молодая девушка в застегнутом на все пуговицы безупречно отутюженном медицинском халате. На ногах у неё были белые туфли на высоких каблуках, глаза прикрывали наклеенные ресницы, а губы сияли ярко-красной помадой. "Как дела?" - бросила она группе беременных равнодушным тоном, плюхнулась на стул, насупилась, поправила на себе прическу, забросила одну ногу на другую и, чеканя каждое слово, приступила к разъяснению основной темы занятия, которой была лактация. Было заметно, что она гордилась своей преподавательской ролью и считала себя большим специалистом в акушерстве. В середине занятия эта молодая акушерка достала из сумки куклу в виде новорожденного ребенка и надменно проговорила: "Полагаю, вам известно, что многие женщины во время кормления грудью допускают серьезные ошибки. Так вот, на сегодняшнем занятии вы узнаете, какое положение при грудном кормлении является наиболее удобным, а главное, правильным и функциональным". Она с силой прижала к груди резинового ребенка, после чего раздался звук, напоминающий хлопок пробки от шампанского, и в ту же секунду "новорожденное дитя" со свистом взлетело вверх. Произошло это потому, что у куклы открылся клапан, и оттуда под напором стал выходить воздух. Когда резиновый младенец полетел по залу, акушерка обхватила голову руками, и вскрикнула: "Ай!". С ее лица мгновенно улетучилась спесь и уступила место крайней растерянности. Правда, еще некоторое время осознание собственной важности диктовало ей ограничиться сторонним наблюдением. Акушерка не бросилась на поимку улетевшего младенца, а прокричала беременным женщинам: "Ловите его! Ловите! Что же вы стоите и смотрите?!"
  
  Но летающему младенцу всё было нипочем. Казалось, он только того и ждал, чтобы взметнуться ввысь и вволю покружиться. Пока воздух выходил тонкой струйкой, резиновый человечек издавал свистящий звук, а когда воздух стал выходить сильно, пузырями, то свистящий звук сменился на фекальный. Беременных это развеселило, и все мы начали переглядываться, едва сдерживая улыбки. Наконец, акушерка поняла, что никто из слушательниц курсов не собирается посодействовать ей в поимке летающего младенца, и тогда сама стала бегать за ним по залу. Однако резиновый сорванец даже не думал даваться ей в руки. Когда он залетел на шкаф, акушерка попыталась достать до него гимнастическим шестом, а потом стала бросать в него маленьким мячиком. Неожиданно шест в ее руках сложился пополам, а мяч прокатился по крышке шкафа и упал на голову беременной девушке, отчего та громко заойкала, в то время как резиновый младенец продолжил свой полет. Беременные отбежали на противоположную сторону зала, подальше от метавшей взглядом гром и молнии преподавательницы, а она взяла в руки огромный шар для йоги и швырнула им в пролетавшего рядом резинового проказника. Бушевавшая ярость помешала ей, как следует, сконцентрироваться. В итоге акушерка снова промахнулась, а шар, отскочив в сторону, ударил по бедрам одну из беременных. На свой промах врач отреагировала, смачно выругавшись, чем продемонстрировала полное исчезновение преподавательского лоска, потом подбежала к своей сумочке, достала оттуда шапку и запустила ею в младенца. Она снова промахнулась и в ту же секунду взревела, как пожарная сирена, а затем принялась швырять в парящую в воздухе, то посвистывающую, то "пускающую пузыри" куклу чем попало: макетом беременного живота, толстым медицинским справочником, женским журналом, очечником и письменными принадлежностями. От её бросков было столько шума, что казалось, будто все вокруг крушится, ломается и рассыпается по полу. Беременные только успевали разбегаться по сторонам. Вдруг игрушечный малыш подлетел к окну, в котором одна из форточек была настежь открыта. "А-а-а!" - взвыла акушерка, схватила с пола скрученный в рол гимнастический коврик и замахнулась им на летающую куклу. Наконец-то ей удалось дотянуться и врезать по ней изо всех сил этим подручным средством, но к сожалению, эффект от её действия получился обратным. От удара ковриком младенец не упал на пол, а, пронзительно свистнув на прощанье, пулей вылетел в форточку. В следующую секунду мы услышали раздавшийся на улице крик: "Вы что тут куклами швыряетесь?!" Это произвело на акушерку эффект опрокинутого на голову ушата ледяной воды. Она застыла у окна с отрешенным видом, а затем буркнула беременным: "Подождите здесь, я спущусь вниз за этим...", - и вышла из зала. Вот так неожиданно выяснилось, что наиболее удобным и правильным положением младенца при кормлении грудью является выброс его из окна второго этажа.
  
  ******
  Кто как предчувствует приближающиеся роды. Обычно в последние два месяца прорезается дотоле невидимый голод. Будто внутренний голос диктует: "Ешь ананасы, рябчиков жуй, день твой последний приходит, буржуй!" Потом у меня родились двойняшки: мальчик и девочка, и это событие произвело на меня неизгладимое впечатление, а еще заставило задуматься над тем, что у медиков подразумевается под "спокойными родами". Возможно ли такое в принципе? И как это выглядит: когда роженицы во время схваток играют друг с другом в шахматы или смотрят телесериал, нараспев комментируя поведение главных героев? Кстати, во время родов обретают смысл даже такие абсурдные фразы: "Кричала так, что чуть сама не оглохла!" и "У меня от боли все швы трещат!" Интересными были и акушерские замечания: "Орать можно с выпученными глазами, а дышать надо с открытым ртом!", "Женщина, смотрите в оба и на доктора, а не себе в промежность!", "Тужьтесь старательно, а то никогда этому не научитесь!". Потом, после родов наваливается такая глубокая усталость, что тяжело пошевелить даже пальцами. Наконец, я начала двигаться, скрипя всеми конечностями, как несмазанный механизм, брать детей на руки, прикладывать к груди, и так по нарастающей, пока не вошла в нормальный ритм.
  
  Затем мы с мужем привезли младенцев из роддома домой, и начались разноцветные будни. Вмиг улетучилось однообразие бытия. Рождение детей совпало с ещё одним событием моей жизни - сорокалетием, которое я отпраздновала стахановским объемом труда, в заботах и хлопотах, меняя подгузники, стирая пеленки и прикладывая детей поочередно к своей груди. Благодаря этому, возрастного кризиса (характеризующегося ощущением грядущего старения и углубленным самоанализом) я не почувствовала, равно как и послеродовой депрессии, которая у женщин иногда длится по нескольку недель. Уход за младенцами занимал все моё время, поэтому мысли: "Сейчас сделаю то-то и то-то, а когда это закончу, нужно будет срочно заняться тем и этим", - вытесняли из головы все остальные. Кроме мужа, помощников у меня не было, а поскольку он ходил на работу, основные хлопоты, связанные с детьми, легли на мои плечи. Всем известно, что младенцы крикливы. В действительности, разнообразие издаваемых ими звуков очень велико. Они пищат, сопят, ворчат, пыхтят, крякают, смеются, плачут, гулят, агукают и кричат на разные голоса. Причем крик мальчика существенно отличается от крика девочки. Когда мой младенец мужского пола был чем-то недоволен, то издавал звуки, напоминающие протяжное мычание молодого бычка, оглашая им не только нашу квартиру, но и, скорее всего, соседние, а моя дочь плакала удивительно тонким и пронзительным голоском. Бывало, что от детских криков и долгого плача у меня возникало желание заткнуть уши и бежать куда глаза глядят. Именно тогда мне стало понятно, почему многие мужчины на плач своей жены отвечают: "Дорогая, я все сделаю всё, как ты хочешь, только успокойся и перестань рыдать!" Между прочим, когда мои дети заходились в крике одновременно, это было не самым большим испытанием, поскольку через некоторое время они успокаивались. Хуже было, когда младенцы чередовались в передаче друг другу "эстафеты крика". При таком раскладе невозможно было отдохнуть ни днем, ни ночью.
  
  Впрочем, это нисколько не повлияло на мою любовь к детям. Любопытно, что омрачающий наше существование человек, либо тот, кто когда-либо совершил по отношению к нам очень плохой поступок, уже не может претендовать на нашу любовь. Однако на детей это правило не распространяется. Их любишь безумно. Почему? Не знаю. Разве безумству можно дать разумное объяснение? Посмотришь на них - и уже счастлива, возьмешь на руки, прижмешь к груди - и опять это чувство неземной радости. Бывало, малыш вцепится в волосы, сморщишься от боли, стиснешь зубы, терпишь, но при этом ничего дурного о нем не думаешь. И даже наоборот. На ум приходит радостное: "Какие же у него сильные ручки! Молодец, растет, крепнет!" В крайнем случае, попросишь: "Если не хочешь иметь лысую маму, не дери мне, пожалуйста, волосы!", - и тут же чмокнешь своего младенца в щеку. Говорят, мудрая природа любовью облегчает наши труды. С любовью всё возможно: не спать ночи напролет, терпеть боль в растрескавшихся сосках, часами носить ребенка на руках и слушать его плач... Дети всему научат. В том числе, именно они отучают своих родителей от некоторых вредных привычек, например, от бездумного многочасового просиживания перед телевизором. С появлением на свет двойняшек свободного времени у меня не стало, поэтому телевизор я не включала по нескольку суток. Кстати сказать, еще во время беременности я прекратила смотреть вводящие в депрессивное состояние программы новостей и переключилась на документальные фильмы. Рождение ребенка как никак естественный биологический процесс, и во мне проснулся интерес ко всему природному.
  
  Документальные фильмы о жизни диких зверей и обитателях морских глубин влияют на психику настолько благоприятно, и даже гипнотически, что, не отдавая себе отчета, во время их просмотра постепенно погружаешься в сон, а после пробуждения уже не помнишь, о чем там рассказывалось. Тем не менее, человеческий мозг фильтрует все, что в него попадает, анализирует оригинальное, нестандартное, и именно это задерживается в памяти. Взять, к примеру, такие фразы и выражения. Из рассказа пострадавшего от акулы серфингиста: "Когда морская вода вокруг меня окрасилась кровью, и я почувствовал острую боль в ноге, то сразу понял, что здесь что-то не так!"; исследователя миграции больших рыб: "На опасно близкое расстояние к нам подплыл прекрасный экземпляр самки тигровой акулы, и мы замерли от восторга!"; специалиста по рептилиям: "Вы только посмотрите на этого молодого красавца - каймана! Я просто не могу отвести от него своего восхищенного взгляда!"; герпетолога: "Наконец-то к моей ноге подполз любопытный удав, который поначалу проявлял ко мне полное безразличие"; зоолога: "Большая голова совы поворачивается на сто восемьдесят градусов, поскольку только при таком условии эта птица может вычислить жертву по громким приближающимся шагам"; члена экспедиции по африканскому национальному парку: "Гиппопотам - в природе очень деликатное животное, особенно, когда его не провоцируют к атаке другие разъяренные особи, как правило, тоже гиппопотамы", и т.д.
  
  Впрочем, когда я стала мамой, на просмотр телевизора времени у меня не оставалось. Я вообще старалась не держать детей при хорошей погоде дома и подолгу с ними гуляла. Сам факт лежащих или сидящих в коляске двойняшек нередко вводил прохожих в недоумение. Они спрашивали у меня: "Это близнецы?" "Нет, двойняшки", - отвечала я, немного удивляясь тому, как можно назвать близнецами внешне абсолютно не похожих друг на друга детей. Бывало, кто-нибудь из прогуливавшихся по поселку пенсионеров останавливался и, посмотрев на моего сына, сосущего из бутылочки молоко, ворчал: "А та почему молоко не пьет?" - "Она дома свою порцию выпила, больше не хочет". - "Так нельзя! Пусть делает то же, что и брат, раз уж вместе родились!" Схожести во внешности и характере у моих детей было не больше, чем у разновозрастных братьев и сестер. Такая же тенденция наблюдалась в общем развитии. Они в разные сроки освоили основные движения и речь, разными были их предпочтения в еде и играх. Отношения у двойняшек с младенческого возраста строились, как у представителей разных полов. Девочка любила командовать, а мальчик отвечал на её приказы словом: "Угу!", но всё делал по-своему. Когда я усаживала своих грудничков вместе, дочка начинала безостановочно лепетать, а сын смотрел на нее, слушал и с каждой минутой всё больше склонял голову на грудь, а потом засыпал. Точно также обычно реагируют взрослые мужчины на речь своих говорливых подруг и спутниц жизни.
  
  ******
  Наверняка читателям интересно, о каком европейском государстве здесь идет речь. Отвечу на этот вопрос так. Как когда-то кому-то пришло в голову назвать рулетку русской, а горки американскими, название страны, о которой здесь идет речь, было присвоено гриппу, свирепствовавшему в 1918 - 1919 годах и отправившему на тот свет почти одну треть населения планеты. Жителям Страны Вечного Праздника удалось пережить не только это катастрофическое событие, но и многие другие, что чрезвычайно закалило их характер. Об этом свидетельствовали многочисленные рекорды, занесённые в книгу Гиннеса. Только в Стране Вечного Праздника был проведен самый масштабный сеанс синхронной нарезки свиного окорока, самое массовое взмахивание "волшебными" палочками и танец в унисон, был выложен самый длинный ряд из сандвичей и приготовлена самая большая консервированная банка с повидлом из айвы. Жители этого государства могли без устали закалять свою силу воли, что выражалось в способности есть до икоты, пить до перхоты, петь до надсаду, плясать до упаду, а еще, справив нужду на природе, вытираться камнем. Если заходила речь о неудобствах, связанных с тем, чтобы сходить в горах по-большому, то кто-нибудь непременно заявлял: "И в чем проблема? Вытри себе заднее место камнем!" Отвечали так не только жители высокогорных селений и любители горных походов, но и городские жители, включая тех, кто никогда не выезжал на природу. Казалось бы, им-то откуда об этом знать? В городе камни можно увидеть только в стене развалившегося дома. Впрочем, речь не об этом, а о том, что любой камень, за исключением речной гальки, имеет острые углы. Если кто-то считает, что навык вытираться камнем не свидетельствует о наличии силы воли, то может попробовать это сам, и, тогда поймёт, что я нисколько не преувеличиваю.
  
  Рассказывая об особенностях менталитета у населения Страны Вечного Праздника, от общего я перейду к частному: сначала дам общую характеристику, затем - географическую, а в конце, более детальную - по регионам. Поскольку я не политический деятель, а писатель, отнеситесь к нижеизложенному, как к точке зрения отдельно взятого обывателя. Начну с того, что среди жителей Страны Вечного Праздника молчунов было раз, два и обчелся. В большинстве своем местные были разговорчивы и даже болтливы, к тому же мужчины этим нисколько не отличались от женщин. Эта особенность характера нашла отражение в телесериалах Страны Вечного Праздника, сюжеты которых походили один на другой как две капли воды. В одной серии, после свидания парень и девушка отправлялись к своим друзьям и рассказывали им, о чем они на этом свидании говорили и чем занимались; в следующей серии их друзья делились впечатлениями от услышанного с другими друзьями и знакомыми, а в это время парень и девушка приступали ко второму этапу обсуждения их встречи, рассказывая о полученных впечатлениях своим родственникам: отцу, матери, сестрам, братьям и дедушке с бабушкой; в третьей серии их родственники обсуждали между собой эту новость; в четвертой - парень и девушка информировали о своём свидании всех своих соседей по подъезду, каждого в отдельности, те высказывали своё мнение и т.д. Такая разговорчивость была типичной для жителей Страны Вечного Праздника, поэтому казалось невероятным, что в этом европейском государстве существовала организация по подготовке профессиональных шпионов. Даже если бы они научились шпионить, то все равно не удержались бы от того, чтобы похвастаться перед кем-нибудь тем, как хорошо у них это получается, и, совершенно точно, разболтали бы какую-нибудь государственную тайну.
  
  Помню, как-то раз, мы (я, муж и его друг), проделав спуск по каньону, остановились в кемпинге. Муж и его друг сели на террасу в бунгало и, попивая прохладительные напитки, стали обсуждать проделанный по горной реке маршрут. Я оставила их наедине, а сама ушла заниматься своими делами, через час вернулась и увидела, что мужчины продолжают разговаривать на ту же тему. Я снова ушла, а когда через час вышла на террасу, то увидела их сидящими в окружении двух парней, с которыми они беседовали о спуске по каньону. Никакого интереса для меня этот разговор не представлял, поэтому я ушла в комнату и просидела там некоторое время с компьютером. Каково же было мое удивление, когда, выйдя на террасу, я наткнулась на десяток молодых людей, которым друг моего мужа рассказывал о проделанном нами в тот день маршруте по каньону. "Слушай, - обратилась я к нему, - неужели тебе не надоело? То же мне историческое событие... На спуск по реке у нас ушло три часа, и ровно столько же ты об этом здесь вещаешь..." "В этом-то и заключается главное удовольствие! - ответил он. - Если что-то сделать и никому об этом не сказать, какой тогда в этом смысл?" Так в действительности и было. Если бы жителю Страны Вечного Праздника запретили рассказать о своем походе в театр, на концерт, спортивное соревнование и т.д., то он бы просто-напросто туда не пошёл.
  
  Чрезмерная увлеченность обсуждением чего бы то ни было отразилась и на трудовой дисциплине. Все без исключения в Стране Вечного Праздника обожали интерпретировать на свой лад приказы и распоряжения. Когда начальник говорил подчиненному, что нужно что-то сделать, тот отвечал: "Хорошо, но не сейчас!" Даже солдаты бежали за капитаном, кричащим: "Вперед!", отставая от него на полкилометра. Жители Страны Вечного Праздника обожали нарушать правила и не обращали внимания на совершенно очевидные закономерности. Расскажу такую историю. Неподалеку от Перепелок был прибрежный городок с длинным морским причалом. В этом месте река вливалась в море, и там бушевали стремительные подводные течения. Множество натренированных пловцов пробовали пересечь речной канал вплавь, но никому это так и не удалось. Из года в год смельчаков сносило течением в море, а спасать их приходилось сердобольным рыбакам или паромщику. Увидев пловца со страдающим выражением лица, свидетельствующим о том, что силы у него на исходе, рыбаки бросали ему спасательный круг и поднимали на судно. Как ни странно, этот печальный опыт никого ничему не научил. Несмотря на то, что история повторялась каждый год, пловцы не делали выводов. Они вновь и вновь пытались пересечь канал вплавь, на полпути окончательно выбивались из сил и, услышав крик рыбака: "Давай ко мне в лодку! Довезу до берега!", - радостно откликались: "Спасибо, дружище! До берега-то я и, правда, сам уже не догребу!" Правила общественного правопорядка жители Страны Вечного Праздника тоже нарушали массово и с удовольствием. В городских парках возле табличек: "Траву не мять!" и "По газонам не ходить!" было протоптано гораздо больше дорожек, чем в других его частях. Для решения этой проблемы городским властям, наверное, нужно было поставить таблички с противоположным призывом: "Убедительно просим рвать цветы, мять газоны и бросать на землю мусор!", и тогда бы никто этого не делал. Однажды власти Страны Вечного Праздника предприняли попытку устранить беспорядки и придумали оригинальную словесную формулировку, которую добавляли после каждого призыва чего-либо не делать: "...строго запрещено в соответствии со статьей 33". Никто понятия не имел, что это за статья и о чем в ней написано, поэтому вскоре это выражение стало нарицательным. "Где это сказано, что на экзаменах нельзя пользоваться шпаргалками?" - "Разве ты не знаешь? В статье 33".
  
  Жители Страны Вечного Праздника гордились своей способностью противостоять любому приказу и в поступках руководствовались исключительно интуицией и зовом сердца. В качестве доказательства правомерности такого поведения они рассказывали о том, как Христофор Колумб открыл Америку. Из множества версий наиболее вероятной им казалась следующая: когда капитан корабля заснул, Колумб шутки ради крутанул штурвал, в результате судно отклонилось от намеченного пути, и их занесло к индейцам. К слову сказать, были у отсутствия дисциплины и совершенно очевидные плюсы. Справочные бюро, магазины, музеи и прочие общественные заведения работали по особому графику и закрывались на обед в разное время. Никого не удивляла, к примеру, такая вывеска: "Закрыто на обед по понедельникам и вторникам с 14.00 до 16.00, со среды по пятницу с 12.30 до 13.30, в субботу с 13.00 до 14.00". Это не только никого не удивляло, но и нисколько не расстраивало. В то время как одни торговые точки были закрыты, другие вовсю работали, и создавалось ощущение, что всё вокруг чуть ли не круглосуточно открыто для посещения. А туристам и отдыхающим только того и надо!
  
  Всем своим укладом жизни жители Страны Вечного Праздника отрицали дисциплину. Даже последствия наводнений и снегопадов никто не спешил устранять, наподобие того, как иногда избиратели не торопятся сместить с должности главу администрации, ожидая, какой ещё номерок он выкинет, что впоследствии станет притчей во языцех. В горной местности Страны Вечного Праздника снегопады зимой были вполне обычным явлением, однако, никто к ним заранее не готовился. Пока в горных селениях мели метели, заметая не только подворья, но и единственную дорогу, по которой можно было проехать, снегоуборочные машины стояли рядком в долинах, а их водители от скуки зевали, пили лимонад и щелкали семечки. Только когда случайно выяснялось, что Тереза из села Старые Козы вот уже неделю не видела в булочной Кристину из села Кривой Дуб, сельчане начинали бить тревогу, а спустя пару дней, по всем телевизионным каналам передавался репортаж о заметенных снегом и по этой причине временно отрезанных от цивилизации горных селениях, после чего на расчистку от снега туда отправлялось такое количество снегоуборочных машин, что это напоминало крупномасштабную военную операцию. В том же направлении летели вертолеты, которые доставляли населению заснеженных деревушек столько продуктов, что при правильном хранении их могло хватить на целый год. Такое положение сохранялось всего пару недель, зато рассказы о житье-бытье сельчан в заваленных снегом горных селениях передавались из уст в уста долгие десятилетия. Короткие истории рассказывались во время дойки и выпаса скота, для других, подлиннее, отводилось время ужина, а третьи были настолько пространными, что предназначались исключительно для праздничных застолий или зимних метелей и снегопадов, когда на улицу без особой нужды и выходить не хочется. Вот несколько таких историй.
  
  ******
  Как-то раз в горном селении Страны Вечного Праздника во время мощного снегопада сельчанин отправился к своей машине, припаркованной на улице, и стал очищать её от снега лопатой. Все это время мела метель, и, только ему удавалось очистить передние колёса и двери автомобиля, как задние снова были заметены. Так и не сумев справиться с этой задачей, он в сердцах выругался и решил вернуться домой, да не тут-то было. Сгребая снег с машины, сельчанин не заметил, что вокруг него намело горы снега, через которые невозможно было пробраться не только по направлению к дому, а вообще никуда. Снежная стена окружала его и автомобиль со всех сторон, а метель вдобавок к этому лишила пространственной ориентации. Когда сельчанин понял, что очутился в западне, да еще без мобильного телефона, то в панике закричал: "Люди-и-и! На помо-о-ощь!", - однако на его зов никто не откликнулся. Он еще пару раз крикнул и прислушался, не идет ли кто в его направлении. "Нда-а-а, - почесал в затылке сельчанин, - плохо дело. Метель, сумерки, и по кабельному телевидению футбольный матч, наверное, уже начался. При таком раскладе никто из соседей на улицу до утра может уже не выйти". Неутешительные мысли лезли ему в голову, и в надежде на спасение он истошно завопил: "По-мо-ги-те!" Вслед за этим послышался нарастающий гул. Сельчанин удивленно закрутил головой по сторонам, поскольку ничего подобного в жизни своей не слышал. Не успел он сообразить, что происходит, как его накрыло лавиной снега и помчало на огромной скорости по горе вниз. Наконец, он сумел зацепиться за ветку высокой ели, затем перелез на другую ветвь, покрепче, и просидел на ней около часа, пока оттуда его не сняли прибывшие на место происшествия спасатели. Тогда-то и выяснилось, что из-за его громкого крика на селение с близлежащих гор обрушилась лавина снега. К счастью, никто не пострадал, так как, кроме этого сельчанина, никого на улице не было. Тем не менее, жители села не на шутку перепугались, оказавшись в западне из снега, которым снаружи завалило их дома, поэтому немедля вызвали спасателей.
  
  Следующая история произошла с городским жителем Страны Вечного Праздника, который решил пожить в тесном контакте с природой и по этой причине переехал из города в сельскую местность. Этот парень поселился в доме на окраине горного селения и завел себе двух собак породы - сибирский хаски. Целыми днями они бегали по двору и от безделья лаяли на случайных прохожих. Наступила зима, и в этой горной деревеньке намело полным-полно снега. Белоснежный пейзаж так очаровал бывшего городского жителя, что ему захотелось прокатиться на собачьей упряжке. Раздобыть ездовые нарты было слишком сложно, поэтому он довольствовался большой пластиковой тарелкой, предназначенной для спуска со снежной горы. Парень нашел ее у себя в сарае, соорудил из веревок что-то вроде собачьей упряжки и прикрепил ее к тарелке. Затем он обвязал этой упряжкой своих собак, взял в руки импровизированные вожжи, прикрикнул на псин, и они рванули вперед, унося своего хозяина, сидящего на тарелке. Бывший городской житель несказанно обрадовался тому, что его не обученные езде собаки с этой задачей успешно справились. На самом деле им просто хотелось побегать, причем все равно в каком направлении. С сельской дороги хаски неожиданно свернули в поле и понеслись в сторону небольшого леса. Все это время парень искренне радовался тому, как легко и быстро он летит на тарелке по заснеженному пути. Но когда собаки добежали до леса и помчались между деревьями, ему пришлось несладко. Погонщик собак только успевал уворачиваться от острых веток. В какой-то момент он выронил из рук вожжи и выпал из тарелки, а собачья упряжка выбежала из леса и понеслась вниз по склону, который заканчивался скальным обрывом. Тяжелого груза в виде человека в тарелке уже не было, и она выкатилась вперед. Обе собаки тут же в нее запрыгнули и весело замахали хвостами. Центробежная сила понесла тарелку по склону на огромной скорости, а через пару минут обе псины взлетели над пропастью и в ней окончательно скрылись. Этот собачий полет на тарелке был зафиксирован одним из лыжников, стоящих с фотокамерами на противоположном склоне горы. Фотография получилась впечатляющей, и она сразу попала на страницы печатной прессы, в сопровождении сенсационной заметки: "Знаменитые собаки Белка и Стрелка променяли космический корабль на летающую тарелку и наконец-то решили вернуться на землю".
  
  ******
  Другую историю жители Страны Вечного Праздника узнали из газетной статейки под названием: "Пьяный йети спас чупакабру". Дело было так. Две недели подряд в маленьком горном селении мели метели, и по дороге можно было проехать только на снегоуборочной машине или на тракторе. По этой причине настроение у горцев было упадническим: женщины не прекращали жаловаться на неудобства, вызванные погодными условиями, а мужики работали из-под палки, в основном только ели и пили, причем больше пили, чем ели. Был среди них сельчанин, который во время снегопадов подолгу не мылся и не брился, по-видимому, рассуждая: "Кто меня здесь увидит?" С волосами до плеч и заросшим щетиной лицом этот горец двухметрового роста, одетый в длинный тулуп из овечьей шерсти, мехом кнаружи, издалека напоминал огромное волосатое существо свирепого вида. Вблизи это ощущение дополнялось крепким винным перегаром, вперемешку с запахом пота и табака. Настроение у горца было ни к черту. Менялось оно в лучшую сторону только по вечерам, когда большое стадо овец и ягнят было им уже подоено, накормлено, напоено, и это означало, что до утра можно будет отдохнуть. Дома престарелая мать покормила его обильным ужином, и в процессе поглощения пищи горец то и дело заливал себе за воротник. Затем, отужинав, он вышел на улицу, насыпал на папиросную бумагу табака и закурил. В ту же минуту горец услышал, как где-то неподалеку жалобно заблеяла коза. "Наверняка у кого-то из соседей сбежала, - подумал он. - Дверь в сарае, небось, плохо закрыли, вот она на улицу и выскочила". Горец решил её поймать, взял кусок хлеба и протянул ей в руке. Коза моментально учуяла хлебный запах, прибежала, а горец схватил её в охапку и - в дом. Видит он, что бедное животное дрожит как осиновый лист. Понятно, что козочка замерзла до костей. Посмотрел на неё этот сельчанин и, недолго думая, залил ей в рот для согрева пару стаканов вина. Коза тут же перестала дрожать и неожиданно осмелела: вырвала зубами у него из руки кусок хлеба, да так стремительно, что пальцы прикусила. "Ах ты, забияка!" - прикрикнул на неё горец и отправился по соседям искать её хозяина, а козу на время определил в стойло, к своим овцам.
  
  Спустя пару часов все соседи были им опрошены, и выяснилось, что никто из них коз не терял. Вернулся горец в стойло, а там такой шум и гам, какого он в жизни не слышал. Открыл дверь и видит: коза гоняет овец с ягнятами и бьет их по бокам рогами, а те от страха сбились в кучу и истошно блеют. "С вина, что ли, она так озверела?" - подумал горец, а затем повалил козу на землю, скрутил в бараний рог и снова отнес в избу. Только поставил он её на ноги, как коза бросилась в бой на его старуху-мать. Та отчаянно закричала и стала отбиваться от неё сковородкой. "Ну, всё, пеняй на себя, сама напросилась!" - рявкнул горец, схватил козу за рога и залил ей в глотку бутылку вина. Коза слегка пошатнулась, затем рухнула на пол и забылась в пьяном сне. Пользуясь тем, что коза перестала бодаться, горец присел на табурет и стал размышлять вслух: "Я вот что, мать, думаю. Ничьих коз не бывает. Если она не из нашего села, то из соседнего. Вот только из какого? Хотя какая разница? Не буду же я по всем окрестностям её хозяина искать. Делать мне, что ли, больше нечего? Да еще в такую метель... С другой стороны, мне она тоже ни к чему. Я коз не держу. Не люблю я их за своенравность. Отвезу-ка я её лучше в полицию. Пусть они сами её хозяина ищут".
  
  Сказано - сделано. Погрузил горец спящую козу в кабину трактора и повез в ближайший полицейский участок, благо, находился он недалеко, всего в получасе езды. Там его встретила дежурная полицейского участка, крашеная блондинка лет тридцати с хвостиком. При виде двухметрового детины в мохнатом тулупе, с козой на плече, от которого разило винным перегаром, она по привычке схватилась за резиновую дубинку. Впрочем, когда он вежливо представился и объяснил цель своего визита, дежурная успокоилась и заулыбалась. С его слов она быстро напечатала в компьютере краткий отчет, попросила положить козу в угол кабинета, и на этом они с горцем попрощались. Единственное, что горец утаил от служительницы закона, это то, что коза была сильно выпивши. Работница полиции в поведении домашнего скота не разбиралась, поэтому поверила горцу на слово, а тот сказал, что коза заснула от усталости. Вскоре в участок прибыли два других полицейских и с порога стали жаловаться на холод и плохую видимость из-за метели. "Хотите по чашечке горячего кофейку? Я вам сейчас приготовлю", - вызвалась дежурная и ушла в подсобное помещение, где стояла кофеварка.
  
  В этот момент пьяная коза проснулась. Впрочем, неизвестно, была ли она пьяной, подвыпившей, или находилась в состоянии глубокого похмелья. Как бы то ни было, сразу после пробуждения у нее возникло желание с кем-нибудь подраться. Поднявшись на ноги, коза тряхнула головой и бросилась в бой. Неожиданно сильным ударом рогов в пах она свалила с ног первого полицейского, а потом принялась бегать по кабинету за другим. Тот оказался шустрее своего напарника, поэтому быстро залез на письменный стол и стал отбиваться от озверевшей козы ногами. Она же не прекращала нападать и настойчиво пыталась прыгнуть на стол. В результате этого всё, что там лежало, было сброшено на пол, в том числе небольшой полиэтиленовый пакетик, заполненный чем-то наподобие стирального порошка. Козу эта вещица заинтересовала, она остановилась и пару раз поддела пакетик рогом. "Не-е-ет!" - бросился на козу с кулаками оклемавшийся от удара в пах полицейский, но справиться с ней оказалось совсем не просто, а в одиночку вообще невозможно. В следующую минуту он был повален козой на пол, и она принялась бодать его в бока и живот. Наконец, полицейскому удалось сгруппироваться и отползти в сторону, а коза, отвоевавшая полиэтиленовый пакетик, приступила к дегустации его содержимого. Ей удалось порвать пакетик рогом, и оттуда высыпался белый порошок. Коза радостно заблеяла и принялась уплетать его за обе щеки, слизывая языком с пола. "Влетит нам теперь по первое число! - проронил сидящий на столе полицейский. - Это же конфискованный кокаин!" "А-а-а!" - простонал в знак согласия лежащий на полу напарник, потирая себе ребра, а потом на четвереньках пополз к двери, и оттуда - на улицу. Выбравшись из полицейского участка, он громко заохал и стал прикладывать снег к больным местам.
  
  В этот момент в кабинет вошла дежурная с двумя чашками кофе в руках. Коза, к тому времени слизнувшая с пола весь порошок, грозно сверкнула глазами и направилась прямо к ней. "Я вижу, у нас козочка проснулась", - только и успела произнести служительница закона, как коза заблеяла и с силой ударила ее рогами по бедрам. Женщина вскрикнула от боли, упала на колени и уронила обе чашки на пол. Похоже, козе к тому времени было уже все равно, что пить и чем закусывать, поэтому она подбежала к кофейным лужицам и принялась жадно слизывать эту жидкость. Дежурная в страхе бросилась обратно в подсобное помещение, прокричав на ходу оставшемуся в кабинете напарнику: "Эта коза ненормальная! Сделай с ней что-нибудь!", - и хлопком закрыла за собой дверь подсобки. Судя по всему, так оно и было. Комбинация алкоголя, кокаина и крепкого кофе произвела в козьем организме химическую реакцию, в результате которой её животная сила и агрессия увеличились в несколько раз. Глаза у козы стали бешено вращаться. Истошно блея, она одним прыжком запрыгнула на письменный стол и столкнула оттуда рогами полицейского. Он упал, вскочил на ноги и, пытаясь от нее загородиться, уронил на пол платяной шкаф, однако, коза с легкостью через него перепрыгнула и, выставив вперед рога, угрожающе блея, пошла на служителя закона. Ища спасения, он залез под стол и стал отбиваться от нее ногами. "Ну, все, тебе конец!" - прокричал полицейский, достал из кобуры пистолет и навел дуло на козу. Это предупреждение нисколько на нее не подействовало, и она еще раз с силой его боднула. Прогремел выстрел, и полицейский истошно закричал. Штанина его униформы окрасилась красным цветом. На звук выстрела и крик полицейского к дверному проему трусливо, на дрожащих ногах приблизились дежурная и другой полицейский, и они с ужасом стали смотреть на своего напарника с простреленной ногой.
  
  "Господи, что же теперь делать?" - увидев окровавленную конечность сидящего под столом полицейского, ахнула дежурная, а ее напарник схватился за рацию и стал вызывать помощь. "У нас тут коза, мать её за ногу, нажралась кокаина и теперь бросается на всех, как сумасшедшая, и еще один раненый от огнестрельного оружия прямо тут истекает кровью!" - кричал он в радио, а дежурная испуганно ахала, схватившись руками за лицо и тараща глаза. Однако раненый полицейский решил не сдаваться без боя и снова навел на козу дуло пистолета. "Не надо, пожалуйста, не рискуй! Ты сейчас не в форме! Тебе сложно сконцентрироваться! Не дай бог, себе что-нибудь опять прострелишь!" - наперебой стали уговаривать его напарник с дежурной. Но полицейский никого не слушал и дрожащей рукой, с трудом удерживая пистолет, навел дуло на козлиную морду. Дежурная решила этому во что бы то ни стало воспрепятствовать и помчалась к сидящему под столом полицейскому, чтобы отнять у него оружие. В этот момент прогремел второй выстрел. Пуля попала в большую круглую лампу, которая упала дежурной полицейского отделения на голову. Женщина пошатнулась, рухнула навзничь и потеряла сознание. Коза подбежала к ней и, словно желая удостовериться в своей победе над противником, обнюхала дежурной голову. Затем она ударила рогами свалившуюся с неё полицейскую фуражку и в довершении обильно в неё помочилась. Все это время стоявший в дверном проеме полицейский наблюдал за происходящим с открытым ртом и гримасой ужаса на лице. Наконец, он вышел из ступора и, взяв в руки стул, яростно врезал им несколько раз козе по спине. Офисная мебель оказалась крепкой, и полицейскому удалось прижать козу стулом к стене. Однако он не учел того, что когда вошел с улицы в полицейский участок, к подошвам его ботинок налипло снега, а потом этот снег растаял и превратился в лужу. На ней полицейский поскользнулся и упал на пол. Коза тут же набросилась на него и принялась бодать в пах, а полицейский стал отбиваться от нее стулом.
  
  Завершилась эта история тем, что вызванная по рации бригада спецназа и бригада скорой помощи прибыли в полицейский участок. Войдя туда, они увидели лежащую на полу дежурную в бессознательном состоянии, сидящего под столом в луже крови одного полицейского и другого, отбивающегося от козы стулом и кричащего: "Ребята, уберите от меня эту рогатую паразитку, а не то она меня евнухом сделает!"
  
  ******
  Шутки шутками, но отсутствие у населения Страны Вечного Праздника такого свойства характера, как дисциплинированность, порождало легкомысленный подход к работе и чудовищную безалаберность. Жилые дома возводились где угодно, без учета геологических и других природных условий. Последствием этого были снежные обвалы, наводнения и даже землетрясения, от которых, как известно, не спрячешься и не убежишь. Да и бежать чаще всего было некуда, так как приобретенная жилая постройка в опасном для проживания месте зачастую была единственной. Оставалось только привыкнуть и приспособиться к тому, что ежегодно трясет, затапливает или заваливает снегом. А кому-то в Стране Вечного Праздника пришло в голову построить аэродром для вертолетов рядом с длинной цепочкой ветряных электрогенератов, и летчикам во время взлета и посадки приходилось маневрировать между лопастями ветряных мельниц. К сожалению, привычка работать спустя рукава наблюдалась у жителей Страны Вечного Праздника практически в любой сфере деятельности. Расскажу пару таких историй.
  
  Как-то раз у нас с мужем сломался статический велосипед - стали плохо вращаться педали. Этот тренажер был на гарантии, поэтому отремонтировать его должны были бесплатно. Мы позвонили в техслужбу, и после двухмесячного ожидания, наконец, пришел техник. Он повозился с велосипедом около часа и сказал, что всё отремонтировал. "Что там была за проблема?" - спросила я. "Ерунда, погнулась ось у педали, и я заменил её на новую", - ответил техник. На этом мы распрощались. В тот же день я села на тренажер, но только начала вращать педалями, как заметила, что дисплей вышел из строя: он перестал отображать программы тренировки и другую информацию. Пришлось снова засесть за телефон в надежде, что техслужба быстро устранит эту проблему. Через полчаса я туда дозвонилась и пожаловалась на то, что после починки педали у велосипеда перестал функционировать дисплей. Женщина на другом конце телефона поспешила меня успокоить: "Не волнуйтесь! Такое часто бывает. Внутренне устройство у тренажеров почти, как у людей. В человеческом организме все взаимосвязано, и у тренажеров тоже. Начинаешь чинить одно, и тут же выходит из строя другое". Спорить с ней я не стала и решила подождать прихода техника. Но ждать его пришлось долго. Появился он только через месяц, нежно прижимая к груди, как младенца, чемоданчик с инструментами. Он повозился некоторое время с велосипедом, а затем с грустным видом сообщил мне, что причиной поломки на этот раз является проводок. "Понимаете, - пустился он в разъяснения, - когда я менял сломанную ось педали, то при разборке задел за магнит, а он в свою очередь потянул за собой тоненький проводок, отвечающий за передачу сигналов от педалей к дисплею. Вот он-то и порвался. Чисто технически заменить этот проводок нетрудно, но сначала нужно будет заказать его на фабрике по производству статических велосипедов и подождать, чтобы его нам оттуда прислали". Выяснилось, что это займет ещё как минимум месяц. Именно столько мне пришлось ждать починки тренажера. Однако на этом проблемы не закончились. Через неделю после ремонта на одной из педалей порвалось резиновое крепление. Я снова позвонила в техобслуживание. Выслушавшая мою жалобу женщина быстро отреагировала и не заставила долго ждать очередной починки. Знакомый техник, переступив порог моей квартиры, радостно заулыбался: "Что же это за напасть такая с вашим тренажером? Да Вы не волнуйтесь! Я все исправлю!" Он осмотрел велосипед и с широкой улыбкой на лице объяснил, почему это произошло. По его словам, у нашего велосипеда оси педалей стояли неровно, то есть несимметрично, поэтому на одну из них приходилось больше нагрузки, чем на другую. "Но Вы же сами поменяли эту ось несколько месяцев назад!" - возмутилась я. "Ну и что?! Все в мире портится и ломается, в том числе велосипеды, - отрезал техник и с пуленепробиваемым выражением лица добавил: - Я работаю с конкретной проблемой, а не занимаюсь настройкой вообще. Когда Вы меня вызвали по поводу сломанной оси, я ее заменил, а выравнивание осей - это другая задача, требующая дополнительного времени". "Вы что издеваетесь?! Мы с мужем и так из-за бесконечных поломок этого тренажера несколько месяцев им не пользуемся! - не выдержала я. - И что прикажете делать, если после выравнивания осей у велосипеда снова порвется какой-нибудь проводок и перестанет функционировать дисплей?" "Тогда вы снова обратитесь в техслужбу, и я устраню эту поломку", - с нескрываемым безразличием ответил техник. После его ухода мне вспомнилась история, которую однажды рассказал мой отец. В советские времена сосед из квартиры напротив в свободное от работы время занимался починкой телевизоров. И вот как-то раз этот мужчина заложил за воротник и раскрыл моему отцу свой секрет. Во время каждого визита он чинил одну поломку и одновременно с этим создавал условия для того, чтобы в отремонтированном им телевизоре вскоре произошла другая. К примеру, менял перегоревшую лампочку на новую, а стоящую рядом выкручивал, при замене одного проводка надкусывал пассатижами другой, и т.п. По-видимому, точно так же ремонтировали тренажеры работники техобслуживания в Стране Вечного Праздника.
  
  Помимо прочих нелепостей, в этом европейском государстве приходилось платить водопроводчику за обнаружение неполадки иногда даже больше, чем за ее устранение, а за вызов в выходные дни водопроводчики брали втрое больше обычного, то есть тариф был чрезмерно завышенным. Другим чудовищным недостатком сервисного обслуживания было то, что на ожидание и разговоры уходило большое количество времени. К примеру, чтобы расторгнуть договор с какой-либо телефонной компанией требовалось звонить туда больше часа, а затем еще час отвечать на вопросы: "Как Вас зовут?", "Вы действительно проживаете по такому-то адресу?", "Сообщите нам причину, по которой Вы больше не желаете пользоваться услугами нашей компании?", "Действительно ли Вас не устраивают наши тарифы?", "В курсе ли Вы всех предлагаемых нами услуг?". Этот разговор представлялся бесконечным еще и потому, что отвечать на одни и те же вопросы приходилось поочередно нескольким телефонистам. Казалось бы, за десять минут разговора с одной работницей компании, вы всё о себе ей уже сообщили и полностью удовлетворили её интерес, как вдруг она подытоживает: "Хорошо, я Вас поняла, но теперь согласно нашему протоколу Вы должны повторить всё Вами сказанное другому нашему сотруднику, с которым я Вас сейчас соединю". Продолжалось это час, и больше, что выглядело самым настоящим издевательством, и, естественно, такой метод - брать измором - не единожды доказал свою эффективность. Многие из тех, кто был недоволен работой своей телефонной компании, в конце концов, не выдерживали и вешали трубку, что означало полную и безоговорочную победу телефонной компании над своими клиентами, поскольку сменить её на другую им так и не удавалось.
  
  ******
  Одним-единственным плюсом всех видов сервиса была неизменная вежливость работников сферы обслуживания. Независимо от своей профессии, жители Страны Вечного Праздника старались быть деликатными и ни с кем не ссориться. Даже когда начальнику предстояло отчитать своего подчиненного, то, крича во всю глотку и стуча кулаком по столу, ему, тем не менее, удавалось вставить в свой сокрушительный монолог несколько учтивых фраз: "Ах, ты такой-растакой! Прошу прощения за резкость... Как ты посмел без моего разрешения это сделать?! У тебя что с головой не всё в порядке?! Извини за излишнюю прямоту... Ты что белены объелся?! Совсем ничего не соображаешь?! Не в обиду будет сказано..." Кстати, выражение "не в обиду будет сказано" употреблялось населением Страны Вечного Праздника сплошь и рядом. Можно даже сказать, что оно было неотъемлемой частью ругани. К примеру: "Вы - законченный мерзавец и грязная свинья... не в обиду будет сказано". Хотя, возможно, последняя часть фразы относилась не к тому, кого пытались оскорбить, а к кому-то другому, то есть к третьему лицу.
  
  В быту к женщинам часто обращались: "красавица", в том числе, к обладающим поистине отталкивающей внешностью. Очевидное двуличие порождало внутренний протест, учитывая, что наше естественное стремление - говорить правду, то есть во время вранья человек в душе себя за это осуждает. Очень немногие способны упиваться собственным враньём, поэтому, соврав, тянет за сказанное оправдаться и сказать правду. Именно это обычно и происходило за спиной дамы непривлекательной внешности. Тот, кто в глаза называл её красавицей, пройдя пару шагов, начинал бормотать себе под нос: "Господи, какая уродина!", - либо, завидев другого знакомого, как бы мимоходом, сообщал ему: "Надо же, как не повезло Карменсите с внешностью: ноги колесом и рожа лошадиная!" Сдается мне, что если из лексикона жителей Страны Вечного Праздника убрать всю эту притянутую за уши и вымученную любезность, то их жизнь стала бы намного легче, а совесть - чище.
  
  Описанное выше несоответствие слов и мыслей порождало другой феномен менталитета у населения этого государства. Практически ко всему на свете они применяли выражение: "одно другому не мешает". В газетах печатались объявления: "Безутешная вдова восьмидесяти лет хочет познакомиться с красивым, статным и абсолютно здоровым мужчиной приблизительно своего возраста"; "Продаю почти новый автомобиль с 400 000 км пробега"; "Сдается квартира в центре города, до ближайшей остановки - 20 минут ходьбы". В Стране Вечного Праздника никто не боялся быть неправильно понятым, выразившись: "порядочный мужчина с низменными чувствами" или "остроумная девушка с приземленным мышлением". При подаче куррикулума на вакансию директора супермаркета можно было добавить: "В том числе, согласен на место кассира или рабочего склада", - и это не расценивалось, как нечто неуместное и нелогичное. Как-то раз мощный тайфун, пришедший с моря, разрушил в прибрежном городке Страны Вечного Праздника приморские ограждения, и водой залило все прибрежные здания. Помимо материального ущерба, во время этого штормового циклона погибло несколько человек. На следующий день на одной странице местной газеты было опубликовано соболезнование семьям погибших, а на другой - был объявлен конкурс на лучшее фото тайфуна (ставшего причиной их гибели). Даже у президента этой страны случались осечки такого типа. Однажды в Стране Вечного Праздника скоростной поезд сошёл с рельсов и опрокинулся, в результате чего погибло около ста человек и несколько десятков получили ранения. Президент немедленно отреагировал на произошедшее и отправил в главные газеты своё официальное соболезнование пострадавшим и семьям погибших, в одном из параграфов которого было написано: "... и желаем скорейшего выздоровления всем погибшим во время этого ужасного землетрясения".
  
  ******
  Жители этого европейского государства пользовались на все сто правом на свободу слова и на дух не переносили запретов. То, чего позволить себе было нельзя, они пытались разнообразить хотя бы небольшой лазеечкой. Скажем, ходить по улицам голышом в Стране Вечного Праздника было запрещено, но при этом один день в году позволялось разгуливать в общественных местах в нижнем белье. Это зрелище наводило на мысль, почему на нудистских пляжах загорают только нудисты? Наверное, потому, что никому не хочется смотреть на их обрюзгшие и покрытые целлюлитом тела. Зато в "День публичной демонстрации исподнего бельишка" смотреть на это все были просто обязаны, поскольку одетые таким образом, а точнее, раздетые, граждане целые сутки попадались на глаза тут и там. Так или иначе, жители Страны Вечного Праздника были исключительно свободолюбивой нацией, а о том, что для них означало свободу, даёт представление следующая история.
  
  Помимо частных и многоэтажных домов типовой застройки, в Перепелках было несколько красивых особняков, возведенных пару веков назад и принадлежавших аристократическим семьям. Хозяева наведывались туда только летом, кто на неделю, а кто на пару месяцев. И вот однажды, в августе, родственники одной пожилой аристократки решили устроить ей на юбилей пышный праздник. Просторный летний сад, расположенный вокруг особняка, они оборудовали столами, стульями и оркестровой площадкой, пригласили несколько десятков гостей, а когда пришли музыканты, то юбилярша и приглашенные, отведав вина и закусок, чинно расселись на стульях и приготовились к прослушанию классической музыки. Только дирижер взмахнул своей палочкой, и оркестр начал выводить красивую мелодию, как вдруг её заглушило ударное "пум-ба, пум-ба, пум-ба!", доносящееся из окон проезжавших по улице автомобилей. Это была сельская молодежь с громко включённой музыкой. Они сделали несколько кругов вокруг старинного дома аристократки, желая показать, что их музыка лучше, а потом куда-то укатили. Установилась долгожданная тишина. Дирижер снова взмахнул палочкой, и оркестр послушно заиграл. Но вот по той же самой улице зашагал местный отряд горнистов и барабанщиков, дудящих и ритмично отбивающих: "та-ра-та-та-та, та-ра-та-та-та!". По-видимому, звуки оркестра, раздававшиеся за высоким каменным забором, воодушевили горнистов и барабанщиков, поэтому они не свернули на другую улицу, а стали совершать круги вокруг старинного дома. Затем снова появилась сельская молодежь на двух машинах, из открытых окон которых раздавалось оглушительное: "пум-ба, пум-ба, пум-ба!". И вот звуки десятка барабанов с парой-тройкой горнистов, а также звучащая на всю улицу поп-музыка полностью заглушили классическое музыкальное произведение, исполняемое для юбилярши и её приглашённых. В качестве сторонней наблюдательницы, я стала ждать, чем дело кончится.
  
  Для сравнения, предлагаю обратить свой взор на другие страны. Если бы это происходило в России, то скорее всего из ворот богатого особняка вышел бы хорошо одетый мужчина, достал из кошелька пару купюр и щедро наградил ими любителей поп-музыки, кружащих на машинах вокруг летнего сада с играющим там оркестром, а потом дал бы каждому горнисту и барабанщику на мороженое, с тем условием, чтобы все они в течение суток не приближались к этому месту на пушечный выстрел. Если бы вышеописанное произошло в одном из центральных государств Старой Европы, там, где жители строго соблюдают правила и нормы общественного поведения (например, в Австрии), то на балконах особняка, скорее всего, были бы вывешены плакаты: "Убедительно просим не шуметь! Идет концерт классической музыки!", и это произвело бы на пешеходов и автомобилистов желаемый эффект. В таком государстве, как США, при попытке кого бы то ни было помешать игре оркестра, в окне верхнего этажа виллы появилась бы виновница торжества - пожилая аристократка. Эта старушка навела бы на толпу дуло своей винтовки с оптическим прицелом, а потом вежливо попросила бы горнистов, барабанщиков и сидящих в машинах любителей поп-музыки не мешать ей: наслаждаться оркестровой музыкой, и заодно предупредила бы их о том, что из-за болезни Альцгеймера она в состоянии сосчитать только до трёх. В Китае и других азиатских государствах, вероятнее всего, проезжающие мимо водители и проходящие мимо пешеходы, заслышав классическую музыку, припарковали бы неподалеку свои машины, сложили бы в кучу горны с барабанами, а затем выстроились в шеренги и стали бы старательно выполнять под эту музыку плавные упражнения тай-чи.
  
  Однако в Стране Вечного Праздника царило свободолюбие, поэтому местная молодежь на автомобилях с включенной на всю мощь музыкой, да ещё горнисты с барабанщиками продолжали кружить вокруг летней виллы с играющим на её территории оркестром. После пятого круга барабанщики встали около летнего сада и попытались повторить своим горно-барабанным исполнением звуки доносившейся классической музыки. Несмотря на то, что у них это получалось так себе, старались они на славу. Именно тогда я впервые услышала музыкальную композицию, состоящую из классических мелодий, перемежающихся пронзительным звучанием горнов, барабанным боем и песенным оформлением: "Иди ко мне, красотка, е, е, е..." Даже после часовой осады особняка горнистами, барабанщиками и любителями поп-музыки никто из родственников и гостей аристократки не вышел оттуда и не попытался договориться с расшумевшейся молодежью. Объяснялось это осознанием жителей Страны Вечного Праздника того, что у всех есть право на свободу самовыражения, в том числе, когда самовыражение выглядит, как неуважение.
  
  ******
  Отсутствие дисциплины у жителей Страны Вечного Праздника нередко приводило к неразберихе, массе недоразумений и привычке из мухи делать слона. Об этом - следующая история. Как-то раз в окрестностях Перепелок пастушья собака, сторожившая стадо коз, свалилась в горную расщелину. Пастух, услышавший ее громкий лай, доносившийся из-под земли, не теряя времени, побежал за подмогой в деревню. Однако никто из сельчан не отважился спуститься за ней в расщелину между скал. Тогда пастух позвонил в службу спасения. Через час на место происшествия прибыла бригада спасателей, и один из них вызвался достать несчастное животное. Он надел на себя необходимое снаряжение, спустился на тросе в расщелину, но когда собака его увидела, то повела себя очень агрессивно. То ли она решила, что пещера - это её новое жилище, то ли этот спасатель не внушал ей доверия. Как бы то ни было, вместо того, чтобы радостно завилять хвостом и благодарно уткнуться ему мордой в колено, собака набросилась на него с громоподобным лаем и укусила за руку. "Ай!" - вскрикнул спасатель, а рассерженная его появлением псина вдобавок к этому вцепилась ему зубами в икроножную мышцу. "Спасите! - завопил спасатель, задрав голову вверх и умоляюще глядя на своих коллег. - Белены она, что ли, объелась?! Меня уже два раза цапнула! Пришлите ко мне кого-нибудь на подмогу! Мне одному с ней не справиться! Как я надену на неё страховочные ремни, если она постоянно кусается?!" "Ты бы её своим бутербродом угостил, тогда договориться было бы проще!" - дал ему совет один из напарников, наблюдающих за происходящим с края ущелья. "Нет у меня бутерброда. Я его уже съел", - отвечал спасатель. "Ладно! Не дрейфь! - прокричали ему сверху коллеги. - Мы сейчас к тебе кого-нибудь спустим". Покусанный спасатель ретировался в дальний угол горного ущелья, подальше от разъяренной псины, а через пару минут на помощь ему по противоположной стороне расщелины стал спускаться другой спасатель, однако, потерпел в этом фиаско. На той стороне скалистого ущелья, которую он выбрал для спуска, было множество острых каменистых выступов. Спасатель стал быстро съезжать на рапели вниз, ударился ногой о выступ и в ту же секунду завыл от боли. Стоявшие наверху напарники наперебой принялись расспрашивать его о том, что произошло. "Нога! Ой, мамочки! - запричитал спасатель. - Какая ужасная боль! Мне кажется, я её сломал..." "Тогда ты на землю встать не сможешь. Нельзя опираться на сломанную ногу, чтобы не осложнить перелом. Не спускайся вниз! Повиси чуток в этом положении, пока мы придумаем, как тебя наверх вытащить!" - приказал ему начальник. Пока спасатели обмозговывали, как поместить своего напарника в висячем положении на носилки и поднять на тросах вверх, все это время с сидящего в ущелье спасателя пастушья собака не спускала глаз. Она периодически подбиралась к нему на согнутых лапах и громко рычала, а он бросал в ее сторону камни и жалобно кричал: "Ребята! Вы когда сюда кого-нибудь спустите? Я уже не знаю, как от этой злобной псины отбиться!"
  
  Разумеется, бросать его на произвол судьбы никто не собирался, просто сложилась такая ситуация, что нужно было решать, кому оказывать помощь в первую очередь. Наиболее тяжело пострадавшим, вне всякого сомнения, был поранивший ногу напарник, поэтому спасатели предприняли попытку спуститься к нему с носилками. В их опыте такое было впервые, и этим объяснялась допущенная ими ошибка. Вместо того чтобы спуститься вниз кому-то из спасателей, сначала были спущены носилки. К тому же спасатели их не удержали, и этими носилками со всей силы ударило по голове напарника с поврежденной ногой. Он громко вскрикнул, отпустил веревку и, обмякнув всем телом, повис на страховочном поясе. "Ну, дела!" - почесал в затылке начальник и принялся по рации вызывать другую бригаду спасателей, а ещё ловцов собак. Первыми на месте происшествия появились спасатели, которые, услышав историю о печальном опыте своих коллег, решили не импровизировать. Чтобы оказать помощь двум людям и собаке, начальник прибывшей бригады приказал осуществить два спуска, по обеим сторонам ущелья, и оборудовать их канатными лестницами. Спасатели приступили к работе, но дело двигалось не так быстро, как этого требовали обстоятельства. Затем прибыли ловцы собак, и один из них вызвался спуститься в расщелину, чтобы обезвредить разъяренную псину. "Подожди пару минут! - спешно надевая на себя страховочный пояс, прокричал он до смерти перепуганному спасателю, отбивавшемуся от нее в ущелье. - Сейчас я к тебе спущусь и отловлю собаку сачком!" Он подошел к краю расщелины и в подтверждении своих слов принялся размахивать большим сачком из стороны в стороны: "Вот этим! Видишь? Сейчас спущусь и поймаю им собаку!" В ту же минуту сачок выпал у него из рук и, пролетев несколько метров вниз в ущелье, накрыл, как платком, спасателя, на которого нападала собака. От удара сачком с него слетела каска, упала на землю, и в тот же момент на ней погасла лампочка. В темноте спасатель с сачком на голове принялся кружить на месте, задевая головой о скальные выступы, пока не упал от контузии, лишившись чувств. Стоящие на краю расщелины спасатели и ловцы собак с ужасом наблюдали за происходящим. Наконец, начальник первой бригады спасателей пробормотал: "Остается только позвать на помощь военных...", - а начальник второй бригады добавил: "И врачей с санитарами..."
  
  Так они и поступили. Вскоре послышался шум приземлившегося вертолета. Оттуда выбежала группа солдат в пятнистой униформе и их военачальник. "На первый-второй рассчитайсь!" - гаркнул капитан, а затем приказал пятерым солдатам выйти из строя, надеть страховочные пояса и спуститься на рапели в горную расщелину. "Возьмите сачок! Он вам пригодится!" - протянул его солдатам один парень из группы ловцов собак. "Отставить! - крикнул капитан. - Обойдемся без ваших сачков!" По приказу своего начальника солдаты вдели тросы в скальные крепления и за пару минут спустились в расщелину, где их поджидала пастушья собака. Она бросилась на одного из солдат и прокусила ему штанину, а затем отпрыгнула за большую каменную глыбу, не прекращая рычать. "Собаку нужно обездвижить! - сообщил капитану укушенный ею солдат. - Так просто ее не поймаешь! Очень уж верткая, зараза!" "Сейчас решим эту проблему!" - пообещал сверху капитан и приказал своим подчиненным бросить в расщелину несколько флаконов со слезоточивым газом. Никто из них не осмелился воспротивиться этому приказу, а зря. Через пару минут капитан понял, что принял неправильное решение, но было уже поздно. От слезоточивого газа пострадала не только собака, но и пятеро солдат. Когда они упали без чувств, капитан задумался, почесал в затылке, покряхтел и отдал приказ больше никому в расщелину не спускаться. "Подождем, пока там всё как следует проветрится", - сказал он. Через пару часов на арене событий появилась группа местных спелеологов - десяток мужчин с тяжелыми рюкзаками и тросами на плечах. Они заверили спасателей, что хорошо ориентируются в пещерах, и в мгновение ока спустились на веревках вниз. Бросив беглый взгляд на лежащих в горной расщелине людей и собаку, спелеологи вслух им посочувствовали, а затем разделились на подгруппы и исчезли в пещерных ходах, напоследок прокричав стоящим вверху: "Интересное тут место! Надо бы эти подземные галереи внимательно обследовать!"
  
  На следующем вертолете к месту происшествия прибыла бригада врачей с санитарами. К тому времени спасатели оборудовали обе стороны расщелины канатными лестницами, по которым медики спустились к пострадавшим и спасатели сумели поднять на носилках своего напарника со сломанной ногой, все это время висевшего на веревке в бессознательном состоянии. Ему еще раз крепко досталось тяжелыми носилками, однако, на этот раз не по голове, а по больной ноге. От удара ими он пришел в чувство и истошно закричал, тогда медики сделали вывод об отсутствии болевого шока и оценили состояние травмированного, как среднетяжелое. Затем у одного из врачей во время спуска по канатной лестнице слетел с плеч рюкзак с набором медицинских средств, предназначенных для оказания первой помощи пострадавшим, и, пролетев несколько метров вниз, упал на голову лежащему в пещере солдату, дополнительно его контузив. Когда врачи, военные и спасатели, наконец, сумели спуститься в расщелину, там было такое количество пострадавших, что между желающими им помочь возникли разногласия: кого, как и в каком порядке поднимать на поверхность. Ситуацию полнейшей неразберихи усугубляли противоречивые команды капитана из группы военных и начальника у спасателей. Все, спустившиеся в расщелину, пару минут помялись на месте, наступая друг другу на ноги, а потом приступили к действию. Они стали обвязывать лежащих веревками, а стоящие наверху, у края расщелины, вытягивали их на поверхность. Действия врачей, военных и спасателей были запутанными и хаотическими, и на поверку оказалось, что они привязали собаку к одному из солдат, пострадавшему от слезоточивого газа и потерявшему сознание. Собака поначалу сильно этому сопротивлялась, а потом укусила солдата за руку, отчего тот быстро пришел в сознание, а она принялась лаять ему в ухо. Остальных пострадавших от слезоточивого газа связали по двое и стали тянуть на веревках вверх, причем самого последнего, оставшегося без пары, спасатели сложили пополам, привязав ему руки к ногам, и такой "сарделькой" подняли на поверхность. Во всей этой неразберихе об упавших в расщелину носилках напрочь позабыли, а когда вспомнили, то на них уложили жаловавшегося на боль в ноге врача. Заболела она оттого, что в образовавшейся внизу толкучке по этой ноге ему прошлись своими кирзовыми сапожищами пятеро солдат и несколько спасателей, обутых в ботинки на толстой подошве. В итоге только его вытащили из расщелины в правильном, согласно инструкции по спасению, лежачем положении.
  
  Место указанных событий привлекло внимание широкой общественности. Когда спасатели, военные и врачи выбрались из расщелины, их взору открылось неожиданное зрелище. Журналисты с нескольких телевизионных каналов и вызванный кем-то полицейский наряд опрашивали очевидцев происходящего. На ближайшей поляне обосновались члены десятка спелеологических клубов и примкнувшие к ним местные скалолазы, и все они активно обсуждали происходящее. Другую поляну заняли близкие родственники спасателей, спустившихся в расщелину, и членов местного спелеологического клуба, отправившихся на обследование пещерных ходов. Для родственников спасателей и спелеологов добровольцы разбили палаточный лагерь, а профессиональные психологи пытались успокоить разнервничавшихся женщин, одна из которых к тому же оказалась беременной. Пастух, сообразивший, что всей этой публике нужно чем-то перекусить, уселся там же продавать бутерброды с домашним сыром, сделанным из козьего молока. Его примеру последовали другие сельчане и принялись торговать, кто чем: парным молоком, свежей выпечкой, огурцами, помидорами и прочими овощами со своего огорода. Вместе с тем нашлись желающие оказать безвозмездную помощь всем, собравшимся у расщелины. Сельские рыбаки наловили в речке рыбы, развели костер, сварили уху, и стали угощать ею всех подряд, а местный пекарь обеспечил их свежим хлебом. Чуть поодаль, по велосипедной дорожке, вдоль асфальтированного горного шоссе, прошли манифестации защитников прав животных и синдикатов свободной коммерции продуктов питания. Неподалеку военные стали проводить учения для тренировки навыков выживания в скальных расщелинах, без использования спелеологического снаряжения. В ближайшем поселке всех желающих пригласили на пресс-конференцию, на которой рассказывалось о пользе сыро-молочной продукции и роли пастушьих собак в животноводстве, а в соседних больницах с медперсоналом стали проводить курсы по оказанию экстренной помощи пострадавшим от удара по голове и воздействия слезоточивым газом.
  
  ******
  Теперь расскажу произошедшую со мной историю. Однажды в Стране Вечного Праздника во время езды на автомобиле по извилистому горному шоссе я увидела взъерошенного мужичка невысокого роста, одетого в тренировочный костюм и бейсболку, стоявшего посреди дороги и размахивавшего руками. Я затормозила, мужичок подбежал ко мне и скороговоркой запричитал: "У меня машина встала. Такая вот неприятность. Ей бы в городе сломаться, где полно народа, так нет ведь, приспичило здесь, в горах, вдали от ремонтных мастерских... Тут вообще никого нет. Помощи попросить не у кого. Если раз в час проедет кто-то мимо, то, считай, повезло. Помоги мне, пожалуйста, я тебя очень прошу!" На обочине я увидела видавшую виды легковушку с выцветшей и местами облупившейся краской. Её водитель, на вид лет сорока, был слегка небрит, непричесан и очень взволнован. "Меня зовут Эустахио. - представился он и спросил: - А тебя как?" Я ответила. "Ты откуда родом?" - "Из России". - "Русская, значит, а я думал, что англичанка. Ты вообще-то на англичанку очень похожа". "Ладно, а что с автомобилем?" - спросила я. "Аккумулятор разрядился, - ответил он. - Найдутся у тебя "крокодилы", чтобы мне быстренько от твоей машины свой аккумулятор прикурить?" "У меня их нет, - покачала головой я. - Вам, наверное, придётся вызвать эвакуатор и зарядить аккумулятор автомобиля в мастерской". "Я только что в свою страховую компанию позвонил, но мне ответили, что все эвакуаторы сейчас на вызовах, - тяжело вздохнул Эустахио. - Когда хоть один освободится, мне его сюда пришлют, но это будет не раньше, чем через два часа. Так мне сказали. Честно! Я не вру!" "Нда-а-а, дела..." - сочувственно произнесла я. "Слушай, Англичанка! - неожиданно воодушевился он. - Я сейчас открою крышку капота, а ты будь другом, подержи ее на вытянутой руке, ладно? У меня упор - это такой удерживающий крышку штырь - сломался. Если капот захлопнется, то открыть его получится только с десятой попытки. Знать, заржавел он чуток. Так ты подержи крышку капота открытой, а я пойду на дорогу голосовать. Остановлю кого-нибудь с "крокодилами", и мы быстренько зарядим мой аккумулятор в открытом капоте. Ладно?" Я припарковала свою машину на обочине и, по просьбе Эустахио, стала держать открытой крышку его капота, а он отправился на дорогу и, приложив ко лбу ладонь козырьком, начал всматриваться вдаль.
  
  Через несколько минут он радостно закричал: "Кто-то сюда едет!", - и энергично замахал обеими руками. Затем послышался визг тормозов. Из остановившейся машины выскочил водитель и закричал на Эустахио: "Тебе что жить надоело?!" "Спокойно, профессор! - ответил Эустахио, вытянув руку и выставив вперед ладонь. - Мы все хотим жить, а еще хотим отсюда уехать. В моей машине аккумулятор сел. У тебя "крокодилы" с собой?" "Нет у меня "крокодилов", - признался водитель и более спокойным голосом пояснил: - Недавно отдал их двоюродному брату. У его машины аккумулятор часто разряжается. А с чего ты решил, что я - профессор? Я вообще-то менеджером работаю". "Менеджером, говоришь? А с виду, вылитый профессор: в очках, с бородкой, ровнёхонько так пострижен... Ни за что бы не сказал, что ты - менеджер! - заулыбался Эустахио и внезапно посерьезнел. - Ладно, эвакуатор я уже вызвал. Рано или поздно он сюда приедет. Но нам нужна твоя помощь! Если тебе не трудно, подержи мой багажник открытым! Видишь: Англичанка у меня на подхвате держит открытой крышку капота. У меня вообще-то, кроме разрядившегося аккумулятора, есть ещё и другая проблема, посерьёзней: заднее правое колесо спущено. Надо бы его поменять. Для этого из багажника нужно вытащить новое колесо, а проколотую шину положить на его место. Я бы сам всё сделал, но крышка багажника не удерживается в открытом положении, постоянно захлопывается, и, поскольку она чуток заржавела, открыть её снова будет сложно. Так ты это... поможешь, Профессор? Подержишь багажник открытым, пока я буду менять колесо?" "Хорошо", - согласился тот. Водитель сломанного автомобиля завозился, чертыхаясь себе под нос, наконец, открыл багажник, и передал "эстафету" Профессору: "Подержи крышку багажника открытой, вот так, на вытянутых руках, ладно?" Помощник кивнул головой и выполнил просьбу.
  
  Эустахио вытащил из недр багажника колесо, положил его на траву, задумчиво почесал в затылке, крикнул нам с Профессором: "Сейчас приду!", - и снова отправился голосовать. Следующим ему удалось остановить разрисованный фургончик с прикрепленной на крыше доской для занятия водным серфингом. Дверь фургончика открылась, и оттуда вышел водитель - молодой парень в гавайской рубашке, ярких шортах и шлепанцах. Его длинные волосы были убраны в хвост, а руки украшали разноцветные татуировки. Парень окинул удивленным взглядом меня и Профессора, держащих на вытянутых руках крышки капота и багажника, но ничего не сказал. Эустахио поспешил ему объяснить: "Вот, нашел себе помощников, а то капот с багажником, как закроешь, так потом и не откроешь! Заржавели они у меня слегка. Все-таки, что ни говори, сырой у нас климат. Плесень, она же такая проныра, во все щели залезет". Водитель фургончика продолжал на нас удивленно смотреть. "Стоишь, Англичанка?" - бодрящим тоном крикнул мне Эустахио. "Стою", - ответила я, меняя руки, чтобы они не затекли в вытянутом вверх положении. "Держишь, Профессор?" - подбодрил он другого. "Держу", - ответил тот. "Ну и прекрасно! - подытожил Эустахио и обратился к серферу: - К морю едешь, Аквалангист?" "Я не аквалангист!" - отрезал молодой человек. "Да ты не обижайся, это я так сказал, ради шутки. На доске-то своей плаваешь среди рыб, значит, Аквалангист! - пожал плечами Эустахио и продолжил: - У меня аккумулятор разрядился, и одно колесо спустилось. У тебя "крокодилы" или домкрат есть?" "Только домкрат", - признался молодой парень. "Тогда, слушай... ты мне колесо поменять не поможешь? - бросил на него ласково-просящий взгляд Эустахио. - А то вдруг я нечаянно твой домкрат сломаю! С чужими-то вещами управляться несподручно. Можно так набедокурить, что мне перед тобой потом стыдно будет..." "Ладно, поменяю, долго, что ли..." - буркнул парень с татуировками, достал из фургончика домкрат и полез под машину Эустахио. Когда автомобиль на домкрате стал подниматься вверх, Эустахио крикнул мне и Профессору: "Ребята, встаньте на цыпочки и постойте так немного! Только капота и багажника не закрывайте!" Совершив над собой усилие, мы встали на цыпочки и еще больше вытянули вверх руки. Вдруг послышался невероятный грохот, домкрат сложился, и машина упала вниз, придавив собой Аквалангиста. В этом момент нам с Профессором ударило по голове крышками от капота и багажника, но мы разом вернули их в прежнее положение. "Ай! Ой! Что же теперь делать? Я и забыл, что у меня ось в машине немного треснутая. Видно она сейчас окончательно и сломалась напополам! - запричитал Эустахио и крикнул нам: - Профессор, Англичанка! Держите открытыми капот и багажник! Не то крышки захлопнутся, и Аквалангиста еще больше машиной придавит! Не отпускайте рук, а я побегу звать на помощь!"
  
  Вскоре на дороге послышался сильный гул, и на обочине возле машины Эустахио остановилась группа байкеров. Их было шестеро: пять рослых бугаев и белокурая низенькая девушка хлипкой конституции, которая, однако, как выяснилось позже, по силе и выдержке не уступала байкерам двухметрового роста. Увидев нас с Профессором, держащих на вытянутых руках крышки капота и багажника, и придавленного машиной Аквалангиста, байкеры один за другим ошеломленно проронили: "Что здесь происходит?!" "Вы что сами не видите, лихачи? Человека накрыло моим транспортным средством! Вон, снизу только одна его рука высовывается! - гневно закричал Эустахио и приказал: - Становитесь сейчас же по трое с каждой стороны автомобиля и по моей команде, на раз, два три! - поднимайте ее кверху! Надо срочно вытащить пострадавшего из-под машины!" Байкеры с перепуганными лицами встали по бокам автомобиля и, поднатужившись, его приподняли. В этот момент мне и Профессору снова пришлось встать на цыпочки, а Эустахио полез под машину доставать Аквалангиста. Вытащив оттуда пострадавшего и положив его на траву, он обрушился на него градом пощечин. "Эй, вы все, - крикнул нам Эустахио, - держите машину на весу, не опускайте ее на землю! А не то из-за сломанной оси она развалится на куски, и вас же ими придавит!" "Мужик, а ты раньше не мог этого сказать?! - рассерженно крикнул один из байкеров. - Мы бы какую-нибудь подпорку для твоей машины смастачили, хоть из наших мотоциклов". "А ну, молчать, Лихач! - гаркнул на него Эустахио. - Не мешай мне спасать от смерти человеческую жизнь!" "Аквалангист, ты живой?!" - завопил он в лицо пострадавшему, не прекращая отвешивать ему пощечины. "Живо-о-ой! - простонал парень и тихим, еле слышным голосом попросил: - Прекрати меня хлестать по щекам!" "Господи! Счастье-то какое! Теперь меня в тюрьму не посадят! Кто же знал, что ось прямо сейчас возьмет да и сломается? Это же штуковина, а не человек. Она о своих планах никого не предупреждает! - запричитал Эустахио и набросился на пострадавшего с расспросами: - Где у тебя болит? Аквалангист, скажи, где?" "Везде..." - ответил тот и попробовал приподняться на локтях. "А ну, лежать! - гаркнул на него Эустахио. - Ещё что удумал?! Тебе вставать нельзя! У тебя и так еле-еле душа в теле!" "У меня уже тоже, - признался один из байкеров. - Руки болят, не могу... Не чувствую их уже. Машину-то держать на весу не шутка!" В подтверждение его слов загудели остальные байкеры - все, кроме девушки. Она, одна-единственная, стояла с невозмутимым выражением лица, удерживая машину за боковую часть. От натуги байкеры обливались потом, им и впрямь было - не позавидуешь. При тридцатиградусной июльской жаре они стояли в кожаных брюках и косухах, а на ногах у них были высокие ботинки на толстой подошве. Впрочем, мне и Профессору тоже было нелегко. К тому времени обе руки у меня затекли, и этот отек не проходил, несмотря на то, что я меняла их одну за другой. Судя по всему, Профессор испытывал такие же ощущения, поскольку периодически постанывал и задавал один и тот же вопрос: "Господи, когда же приедет эвакуатор?!" Я стояла на цыпочках и мысленно молила Бога о том же: чтобы все это поскорее закончилось. Неожиданно Эустахио решил провести перекличку. Он что есть мочи гаркнул: "Профессор, стоишь?" "Стою, но уже из последних сил", - простонал тот. Затем Эустахио крикнул в мою сторону: "Англичанка, держишь?" "Держу, но руки ужасно затекли!" - отозвалась я. "Потерпите чуток, орлы! Сейчас позвоню в неотложку! - сказал Эустахио и принялся кричать в телефон: - Это Скорая помощь? Слушайте, здесь восемь человек остались без рук, и на одного упала машина! Что? Я же вам говорю: да, восемь. Ошибка исключена. Я их три раза пересчитывал. Что значит: как упала машина? Сверху вниз, конечно! А как она ещё может упасть?! Пострадавший лежал внизу, а машина была над ним, сверху. Пострадал он потом, только, когда она на него упала, а до этого был живым и здоровым. Что? Кто в шоке? Это я в шоке! А все остальные в полном сознании, никто не бредит и не падает в обморок. Приезжайте срочно!" Эустахио сообщил по телефону координаты нашего местонахождения, а потом сделал другой звонок: в службу спасения, и там тоже умудрился всех перепугать. "Пришлите сюда как минимум две бригады спасателей на двух пожарных машинах! - потребовал он. - Одной здесь не обойтись! Как это зачем?! У меня автомобиль на глазах разваливается на куски! От этой поломки может произойти самовозгорание. В машине же горючее! Когда машина загорится, то её воспламенившиеся части покатятся с горы в долину. Кто за ними туда побежит, догонит, остановит и потушит, если одна бригада спасателей будет тушить пожар на горе?! А сейчас этими обломками может придавить людей, которые держат автомобиль на весу. Что? Зачем они это делают? Чтобы машина не развалилась на части, и чтобы не произошло самовозгорания! Неужели непонятно?"
  
  От волнения Эустахио покраснел и стал обливаться потом. С остальными, в отличие от него, это происходило уже давно по причине физического напряжения. Наши силы были уже на исходе, как вдруг на обочине остановился небольшой автобус. Оттуда высыпала толпа ребятни в возрасте семи-восьми лет, а вслед за ними вышло несколько взрослых: водитель автобуса и сопровождающие детей педагоги. "Господи! Наконец-то! - радостно прокричал Эустахио, и голос его от волнения задрожал. - Слава богу, помощь прибыла!" Однако все удерживавшие навесу его машину в этом засомневались. Галдящая ребятня стала носиться вокруг машины Эустахио, невольно задевая нас и толкая, а если учесть, что к тому времени мы и так еле держались на ногах, сохранить вертикальное положение стало еще сложнее. Эустахио принялся неторопливо разъяснять водителю и педагогам, что произошло. Затем он вспомнил о пострадавшем и обратился к взрослым: "Надо бы этого парня уложить на абсолютно ровную поверхность. Что он валяется на траве... Это же человек, а не какая-то ненужная вещица! Еще, не дай бог, в него клещ вцепится или какое-нибудь другое насекомое, и будет потом у парня осложнение медицинского диагноза! Да и земля неровная, с кочками. Неудобно ему так лежать. Можно было бы положить беднягу на заднее сиденье машины, но оно тоже неровное..." Вдруг Эустахио осенило: "Лучше всего поднять Аквалангиста на крышу моего автомобиля! А что? Чем не ровная поверхность? Давайте-ка, помогите мне!" Пострадавший что-то промычал в знак несогласия и приподнял руку в предупредительном жесте, но в следующую минуту Эустахио, педагоги и водитель автобуса схватили его: одни - за ноги, другие - под плечи, и в мгновение ока водрузили на крышу сломанного автомобиля. Судя по громкому крику Аквалангиста, желающие ему помочь не учли того, что она разогрелась от палящего солнца, как сковородка. От боли пострадавший окончательно обессилил и затих. "Аквалангист, ты жив?" - прокричал ему в ухо Эустахио и отвесил пару пощечин. "Жив, - шепотом отозвался тот и чуть слышно попросил: - Не бей меня, пожалуйста!" Чуть живыми к тому времени чувствовали себя и все, кто держал на весу машину, которая из-за лежащего на ней Аквангиста существенно потяжелела.
  
  Эустахио снова начал перекличку: "Англичанка, Профессор, стоите? Лихачи, держите?" В ответ ему мы хором простонали. По-видимому, наш внешний вид и голосовые реакции не оставляли сомнения в том, что долго мы не простоим и вскоре грохнемся на землю в бессознательном состоянии. Эустахио почуял неладное и набросился с криками на водителя автобуса и педагогов. "Что вы стоите сложа руки и смотрите?! - возмутился он. - Помогите удерживать на весу машину, чтобы она не рухнула вниз и не развалилась на части", - и те немедля присоединились к байкерам и ухватились за корпус автомобиля. "Вообще-то я думаю, нами была допущена одна немаловажная ошибка, - многозначительно произнес Эустахио и почесал себе затылок. - Эх, поспешили мы, поспешили... Не надо было Аквалангиста забрасывать на крышу. Если автомобиль развалится, то беднягу опять чем-нибудь придавит. Но думать об этом уже поздно. Пусть лежит себе там и отдыхает. Может, на этот раз пронесет..." Затем он перевел свой взгляд на бегающую вокруг и весело кричащую ребятню. "Эй вы, дети! Идите сюда! Все до одного! - скомандовал им Эустахио. - Будете оказывать первую помощь пострадавшему. Вот этому дяде, который лежит на крыше машины, свесив ноги на лобовое стекло. Чтобы он не потерял сознание от боли, вы должны его постоянно о чем-нибудь спрашивать, понятно?" "Понятно!" - хором откликнулись дети и набросились на Аквалангиста с расспросами: "Ты знаешь, почему днем светит солнце, а ночью луна?", "Сколько будет, если три помножить на три, а потом еще на раз на три и, в конце, отнять двенадцать?", "Твоя машина тоже часто ломается?", "У тебя есть невеста?", "А собака?", "Как ее зовут?". "А-а-а..." - стонал Аквалангист, отмахиваясь от них и закрывая лицо руками. К счастью, ему, мне и всем остальным участникам этих событий мучиться больше не пришлось. На место происшествия одновременно прибыли восемь машин скорой помощи, две бригады спасателей на пожарных машинах и долгожданный эвакуатор.
  
  ******
  В описанной выше истории Эустахио неслучайно наделил меня прозвищем Англичанка. Жители Страны Вечного Праздника обожали выяснять у туристов и эмигрантов, откуда они приехали. Об этом будет мой следующий рассказ. Как-то раз я загорала на пустынном пляже, радуясь тому, что в середине сентября было всё еще жарко, а поток туристов окончательно схлынул. Время было обеденное, и так получилось, что на пляже я находилась совсем одна. Это было и странно, и приятно, и неожиданно. Впрочем, наслаждаться тишиной и покоем мне пришлось недолго. Минут через пять после того, как я вытянулась на полотенце и подняла глаза к небу, неожиданно передо мной возник женский силуэт. Это была дама лет сорока, в длинном цветастом платье. Она спросила: "Вы говорите на нашем языке?" - "Да, а что?" - "Просто я подумала, что Вы - туристка из Финляндии. Скажите, Вы мою собаку здесь не видели?" - "Какую?" - "Да как Вам сказать? Обычную, среднего роста, белую с черными пятнами". "Нет, не видела. Может, она от Вас в город убежала?" - предположила я. "Это исключено! - отрезала хозяйка собаки. - Что ей там делать? В городе животному и побегать-то негде. Если только по улицам, но это опасно: нынче столько велосипедистов развелось! Не говоря уже о том, что на дорогах полно машин. Да и вообще, в такую жару находиться в городе - никакого удовольствия! Моя собака там бы не осталась!" "Куда же она, в таком случае, могла деться?" - спросила я. "А вдруг она уплыла?! - выдвинула неожиданную версию хозяйка собаки. - Я в Интернете видела плавающих собак. Некоторых животных владельцы специально этому обучают, а у других собак есть такой врожденный талант". "Ну, тогда плывите за ней!" - улыбнулась я. "Я плавать не умею, не научилась в детстве, - призналась женщина и добавила: - Надо попросить об этом пляжных спасателей! Пойду-ка я их поищу", - с этими словами она побрела по пляжной косе прочь, но, как выяснилось позже, напрасно, поскольку пляжных спасателей, наблюдавших за нами из-за дюны, пробрало любопытство, и они сами решили узнать, в чем дело.
  
  Спустя пять минут, двое парней в шортах и футболках одинаковой сине-бело-красной расцветки подошли ко мне и спросили: "Что тут происходит? Кто-то что-то потерял и не может найти?" "Вон та женщина потеряла свою собаку", - указала я в ее сторону. "И где сейчас это животное?" - "Хозяйка собаки считает, что в море". - "Она что решила утопиться?" - "Собак-утопленниц не бывает". - "Откуда Вы знаете? И вообще, Вы сюда из Польши приехали?" "Нет, не из Польши", - ответила я. В этот момент хозяйка собаки замахала нам руками и повернула в нашу сторону. Когда она подошла к пляжным спасателям, они приступили к опросу: "У Вас какая собака?" Она ответила: "Обычная, среднего роста, шерсть у нее средней длины, окрас - белый с черными пятнами". "Хорошо! - приободрился спасатель. - В нашем деле главное - знать, кого спасать". "Пошли к катеру! - скомандовал он своему напарнику. - Я его поведу, а ты и эта женщина будете внимательно смотреть в воду и выкрикивать собаку по кличке, на случай, если она успела далеко уплыть, чтобы она на ваш зов откликнулась и вернулась! Имейте в виду: будем спасать только эту! Других собак на борт не брать! У нас всё-таки катер, а не трансокеанский лайнер. Количество посадочных мест в нем строго ограничено!" Я удивилась: "Откуда в море собаки?!" "Если одна уплыла, то на это способна и другая. Дурной пример заразителен! - осадил меня пляжный спасатель и крикнул хозяйке потерянной псины и своему напарнику: - Всё, давайте, пошли! Промедление собачьей смерти подобно!" Вдруг раздался крик: "Подождите!" "Это кого еще сюда несет?" - прищурилась женщина на бегущего к ним со всех ног мужчину в гидрокостюме, с водными лыжами в руках. Неожиданно её осенило: "Так это же мой двоюродный брат!" Тот подбежал к нам и перво-наперво обратился ко мне с вопросом: "Здравствуйте, Вы - румынка?" Выяснив, что это не так, он пожал плечами и, оживленно жестикулируя, заговорил со своей родственницей. Когда мужчина узнал, что у нее пропала собака, то незамедлительно предложил свою помощь. "Я вообще-то планировал покататься на водных лыжах, - пояснил он. - Договорился с одним бывшим рыбаком. Все равно у него катер в порту стоит без дела. Этот рыбак согласился меня покатать, но ради спасения собаки могу перенести это занятие на другой день". "Хорошо, - согласился спасатель, - чем больше помощников, тем лучше! Тогда поступим иначе. Я буду управлять одним служебным катером, а мой коллега - другим. Я возьму себе на борт женщину, а Вы, мужчина, зацепите трос за катер моего коллеги и будете ехать сзади него на лыжах. Не забудьте самого главного: звать собаку надо громко, не жалея голосовых связок, а то она нас не услышит и не приплывет!" Остальные кивнули ему головами в знак согласия, после чего они вчетвером отправились к морю.
  
  Только я вытянулась на полотенце, как вдруг рядом раздалось: "Это Вы ищите собаку?" Я повернулась в сторону говорящего и увидела перед собой мужчину в полосатой рубашке и хорошо отглаженных, со стрелками, зеленых брюках. Тот вежливо пояснил: "Я услышал издалека, что Вы говорили с пляжными спасателями о какой-то собаке. Это у Вас она потерялась?" "Нет, не у меня, а у той женщины", - махнула я в ее сторону рукой. "А какая она?" - "Говорит, что обычная, среднего роста, белая в черных пятнах". - "Хорошо, пойду и озвучу объявление. Я работаю ведущим на здешнем радио. Просто решил в обеденный перерыв прогуляться по пляжу. Кстати, а Вы - немка?" Я отрицательно помотала головой, после чего мужчина попрощался со мной и отправился на работу. "Вот ведь сколько суеты из-за собаки, которая, наверняка, бегает где-нибудь по городским улицам и в ус себе не дует..." - подумалось мне, и я снова легла на полотенце и закрыла глаза. Однако спокойно позагорать мне так и не удалось. Через несколько минут я услышала беседу женщины и девочки подросткового возраста, остановившихся около меня на небольшом расстоянии. Обе они были одеты в кумачово-красные майки на бретельках и гранатовые брюки. "Мам, это та женщина, от которой радиоведущий узнал о потерянной собаке? Наверное, она приехала сюда из Голландии?" - "Не знаю. Может быть, хотя вряд ли. Голландцы обычно красные, как раки. Приезжают сюда и первым делом отправляются загорать. Лежат часами на солнце, но не загорают, а сгорают". - "А тогда откуда она?" - "Наверное, туристка из Франции. Их здесь много. Их, вообще-то говоря, везде много. В любой стране мира. Французы обожают путешествовать". Затем они подошли вплотную к моему полотенцу, и девочка спросила: "Вам собака нужна?" "Нет", - ответила я. "Но Вы же свою потеряли!" - "Не я, а женщина, которая сидит в катере у пляжного спасателя. Они вместе ищут потерянную собаку в море". С выражением крайнего скептицизма на лице женщина в красном проговорила: "Вряд ли они её найдут. Если только собака заберется на спину дельфину, тогда еще, может, и спасется. А так, маловероятно". Езда собаки на дельфине была столь же маловероятной, как и её плавательно-нырятельные способности, тем не менее, я промолчала. "Так мы вот о чем хотели Вас попросить, - продолжила женщина в красном. - Когда хозяйка погибшей собаки выйдет на берег, скажите ей, пожалуйста, что у нас есть достойная замена ее четвероногого друга". - "Это какая же?" - "Недавно к нам прибилась собака. Тоже обычная, среднего роста, белого цвета, породы бультерьер. Знать, убежала откуда-то и потерялась. Говорят, что собакам этой породы доверять нельзя, но пока что она ведет себя спокойно. Мы ее хорошо кормим, может, поэтому не кусается. Хотя, если честно, нам эта псина ни к чему. Корми её, выгуливай - хлопотно... Так может, её у нас эта женщина заберет? Вы ей об этом, пожалуйста, скажите, когда она выйдет на берег! Мы тут живем неподалеку, вон в том частном доме с зелёной крышей". Я утомленно вздохнула и пообещала передать эту информацию.
  
  Как только женщина и девочка в красном ушли, ко мне направились двое мужчин в ластах и костюмах для подводного плавания. "Мы по радио слышали, что где-то тут ныряет собака и что хозяйка не может ее отловить, - сказал один. - Мы сами собачники, поэтому будем искать пропавшего четвероногого друга бесплатно. У Вас в Швеции собак в море, наверное, тоже спасают?" "Не знаю, спасают ли их в Швеции... - пробормотала я, понимая, что меня в очередной раз приняли за туристку. - А Вы-то где ныряющих собак видели?" "Все охотничьи собаки умеют нырять, - заверили они меня. - Охотник стреляет в утку, она падает в воду, а поиск и доставка дичи - это уже исключительно собачье дело. Не будет же охотник нырять в болото за птицей". От этих версий - плавающих и ныряющих собак - в голове у меня загудело. "Но это же не болото, а Атлантический океан! Ныряющая в морских глубинах собака - это сюрреализм какой-то! - воскликнула я, поражаясь умозаключениям этих людей. - Даже если на нее надеть водолазное снаряжение, она все равно не сможет пользоваться аквалангом..." "Зато собаки умеют нырять!" - не сдавался дайвер.
  
  Следующими на пляж пожаловали члены местного общества защиты животных. Каждый из них держал маску для подводного плавания, на которой был прикреплен самодельный акулий плавник. Эта группа из десяти человек подошла ко мне, и один из них задал уже привычный вопрос: "Вы, конечно, туристка? Из Дании или из Норвегии?" "Нет, не оттуда, - ответила я. - А что это вы несете?" "Это? - обрадовался моему вопросу другой мужчина и с удовольствием пояснил: - Мы из общества защиты животных, и нас очень тронула история с утонувшей собакой. Это прискорбно. Однако при соблюдении мер безопасности трагического исхода можно было избежать. Сейчас мы наденем ласты, маски и погрузимся в воду так, чтобы на поверхности оставался только "акулий плавник". Эта мера направлена на отпугивание собак, чтобы они здесь не плавали больше и не ныряли. Собаки - умные животные, с высокоразвитым интеллектом, поэтому, когда они увидят плавник большой рыбы, то испугаются и выскочат на берег". "Вы это серьезно?!" - вырвалось у меня. "Конечно!" - закивали члены общества защиты животных. Они помахали мне рукой на прощанье, направились к морю и погрузились в воду. Перед моим взором открылась удивительная картина. Вдоль пляжа рассекали морские просторы два катера, управляемые пляжными спасателями, в одном из которых сидела хозяйка собаки, а за другим на водных лыжах мчался ее родственник. Все вчетвером они во весь голос звали собаку: "Веснушки! Веснушки! Отзовись!", - будто бы она могла неожиданно вынырнуть и ответить им: "Да здесь я! Здесь! Что вы раскричались!" В это же время вдоль пляжной полосы рядком проплывали "акульи плавники", и периодически всплывали на поверхность двое дайверов, занимающихся поиском ныряющей собаки.
  
  Я решила, что происходящее может негативно отразиться на моем психическом здоровье, и решила уйти, но вдруг надо мной нависла большая тень. Она принадлежала высокому мужчине в форме полицейского. "Вы кто? - строго спросил он у меня. - Туристка из Австрии?" "Нет, не туристка, я живу здесь неподалеку, в получасе езды на машине", - ответила я полицейскому развернутой фразой, поскольку на вопросы блюстителей порядка принято отвечать именно так. Полицейский поправил пояс у себя на брюках, кашлянул и отчеканил: "Меня направили сюда из участка по делу пропавшей собаки. Для выяснения обстоятельств этого происшествия я должен опросить очевидцев". "Какого происшествия?" - переспросила я. "Украденной собаки".- "Её никто не крал. Она потерялась. И вообще, спросите об этом её хозяйку. Она вон там, на катере, вместе с пляжными спасателями выкрикивает по кличке свою собаку". - "Хозяйка может ошибаться или чего-то не знать. Показания свидетелей обычно бывают более точными". - "Хорошо, а причем здесь я?" - "Вы на пляже одна, значит, свидетельница. Кроме вас ее никто не мог здесь увидеть". - "Да не видела я никакой собаки, честное слово!" - "В таком случае, логично задастся вопросом: чью собаку ищет эта женщина? Это её собака или чужая?" "Понятия не имею", - уставшим голосом проговорила я и, решив на этом окончательно завершить свой пляжный отдых, начала одеваться и собирать в сумку вещи. К тому времени было очевидно, что спокойно позагорать мне не удастся. Зато проблема пропавшей собаки наконец-таки разрешилась сама собой.
  
  Пожилая женщина в белом брючном костюме ступила на пляжный песок и замахала рукой полицейскому, крича: "Эй! Эй! Вы мне нужны!" Рядом с ней на поводке вышагивал головастый английский бульдог, а другой рукой она тащила за ошейник ту самую потерянную собаку среднего роста и черно-белой окраски. По мере приближения к нам женщина прокричала: "Хорошо, что у нас небольшой городок! Всё, что теряется, быстро находится. Мне прохожие сказали, что здесь кто-то потерял собаку, и описали её внешность. Так это, я думаю, она!" С катера хозяйка заметила свою внезапно обнаружившуюся пропажу, приказала пляжному спасателю рулить к берегу, и, ступив на песок, со всех ног помчалась к своей собаке. "Где же ты была, деточка моя, Веснушки?!" - набросилась она на нее с объятьями. "В городе, на центральной площади, около цветочного магазина, - ответила за неё хозяйка бульдога, и кивком показала на собак: - Чуть не совокупились. Я еле их растащила". "Ваш пёс пытался оседлать мою собаку?!" - возмутилась владелица Веснушки. "Нет, это Ваша собака спровоцировала моего Снежка!" - негодующе возразила хозяйка бульдога. "Господи, ну какая разница!" - невольно вырвалось у меня. "Прошу не перебивать! Не вмешивайтесь в опрос свидетелей! - одернул меня полицейский. - Для протокола всё важно, в том числе, кто, с кем и когда совокупился. Вы что детективов по телевизору не смотрите? А если смотрите, то должны это знать". Он важно поправил на себе брюки и подытожил: "Так и запишем: на центральной площади, около цветочного магазина, пропавшая собака пыталась совокупиться с другой, которая никуда не пропадала. Таким образом, сбежавшая была найдена, передана на руки правоохранительных органов, а оттуда - на руки своей хозяйки. Вот и все! Свидетельницы этой истории, распишитесь!" Хозяйки обеих собак поставили на бумаге под его отчетом свои подписи. Полицейский пожелал всем хорошего дня и отправился в город, а владелица бульдога спросила у меня: "Скажите, Вы приехали сюда из Венгрии?"
  
  ******
  Как и во многих странах мира, в Стране Вечного Праздника туристов считали простачками, иначе говоря, теми, кто всё принимает за чистую монету и кого элементарно обвести вокруг пальца. Вместе с тем, населению этого государства была свойственна вежливость и готовность прийти на помощь, особенно, если это не подразумевало больших усилий. Жителям Страны Вечного Праздника нравилось оказывать друг другу знаки внимания и получать за это слова благодарности. А если оказание помощи можно было переложить на плечи прогуливающегося без дела иностранного туриста, то местные не упускали такой возможности. Как-то раз на моих глазах произошла следующая история. Дело было летом, в августовскую жару, на пляже, где было полно загорающих и купальщиков. Ими были местные и иностранцы. Случилось так, что около лежащего на песке полотенца и оставленной там же соломенной сумки сначала покосился, а затем и вовсе упал большой пляжный зонт. Похоже, он был плохо закреплен в песке, поэтому выпал оттуда при первом же порыве ветра. Проходивший рядом мужчина в длинных, до колена, разноцветных плавках, водрузил пляжный зонт на место, но тот снова завалился на бок. Отдыхающий еще пару раз попытался установить зонт в песке, но тот как будто упорно этому сопротивлялся. От физических усилий на жаре по лбу у мужчины заструился пот, он присел рядом, на полотенце и, приложив ко лбу ладонь козырьком, стал вглядываться в прогуливавшихся по пляжу курортников, а через несколько минут крикнул молодой блондинке в красном купальнике: "Мисс, мадемуазель! Хелло! Бонжур!" Девушка подошла к нему и недовольным голосом спросила: "Вам что нужно?" "Так Вы местная?! А я думал, что иностранка, англичанка, ну, или там, француженка, например, - расплылся в улыбке мужчина в разноцветных плавках. - Так даже лучше. Проще будет изъясниться. А то я иностранными языками не владею. Тут вот в чем дело. Мой друг ушел поплавать в море, а его пляжный зонт то и дело падает. Не знаю, по какой причине, но в песке он не стоит. Если этот зонт не придерживать рукой, то его ветром унесет в море. Вы, девушка, не могли бы его подержать минут пять, не больше, пока мой друг не вернется? Я сейчас за ним схожу, вытащу его из воды. Пусть он сам свой зонт в песке устанавливает". "Л-л-ладно, - с неохотой выдавила из себя блондинка в красном купальнике. - Но учтите, что больше пяти минут я здесь сидеть не собираюсь! Так своему другу и скажите!" "Обязательно!" - заверил её мужчина и быстрым шагом пошел прочь, довольный тем, как удачно ему удалось соврать и в то же время помочь незнакомому человеку, у которого пляжный зонт того гляди унесет ветром в море.
  
  Прошло минут пятнадцать, и девушка, удерживающая на месте пляжный зонт, заволновалась. Она стала нервно теребить себе волосы, кусать ногти, а затем достала из верхней части купальника мобильный телефон и стала по нему звонить. "Привет, Марта, - озабоченным голосом заговорила она. - Я бы хотела посоветоваться с тобой по одному вопросу. Даже не знаю, как это получилось. Я гуляла спокойно по пляжу, но тут один мужчина попросил меня подержать пляжный зонт, который постоянно вырывает ветром из песка. Что? Нет, в принципе, мне нетрудно. Но я же не могу сидеть в обнимку с этой штуковиной целые сутки! Тот мужчина ушел и оставил на меня своё хозяйство, которое, по-видимому, даже не его, а какого-то его друга, который сейчас неизвестно, чем занят. Теперь я не знаю, что делать. Хочется бросить этот зонт и уйти, но вдруг его унесет ветром в море или еще куда-нибудь. Что ты говоришь? Кому-нибудь это перепоручить? А кому? Почему иностранным туристам? А-а-а... ты считаешь, что они сговорчивее наших. Но как иностранных туристов отличить от местных? Что? У них кожа красного цвета? Еще они странно одеты... Ладно, спасибо за совет, попробую к ним обратиться..." На этом телефонный разговор завершился, и блондинка в красном купальнике радостно заулыбалась прохаживающейся неподалеку паре. Этим мужчине и женщине на вид было лет пятьдесят. Лицо, руки и плечи у них были обгоревшими, а вместо плавок и купальника на них были надеты футболки и широкие белые брюки. Девушка, придерживающая пляжный зонт, прокричала этой паре: "Гуд монинг!"
  
  Мужчина с женщиной удивленно вскинули брови и в унисон спросили: "Это Вы к нам обращаетесь?" Девушка растерялась: "Так вы... местные?" "А что?" - спросили краснолицые. "Я думала, что вы - немцы", - призналась она. "Наверное, она так решила потому, что мы на солнце обгорели, - объяснила женщина своему мужу, а потом сказала девушке: - Мы к морю выбираемся нечасто, раз в год, летом, всего на неделю, поэтому сразу обгораем, даже солнцезащитные кремы не помогают. А Вы нас зачем позвали?" "Да я... - замялась девушка, но, поборов в себе смущение, выпалила: - Я бы вот о чем хотела вас попросить... Вы не могли бы подержать этот пляжный зонт, чтобы его порывом ветра не унесло в море или еще куда-нибудь? Он в песке не держится, понимаете?" "Ясно, - качнул головой в ответ мужчина. - А почему Вы сами свой пляжный зонт не хотите подержать и просите нас об этом?" "Почему же именно вас... Мне все равно. Я бы любого об этом попросила, просто вы первыми попались мне на глаза. Тут дело-то пустяковое, - затараторила девушка. - Я договорилась с подругой встретиться вон там, на побережье, у парковки. Она мне кое-что передаст, и я сразу вернусь. Здесь, на пляже, слишком много народа. Она меня не найдет, да и я её скорее всего не увижу". "Хорошо, идите, - согласился мужчина. - Мы за Вашим зонтом приглядим, чтобы он никуда не улетел. Но только, пожалуйста, не задерживайтесь!" "Да, конечно", - выпалила девушка и прытью помчалась прочь. Через некоторое время супружеская пара забеспокоилась. Они стали высказывать предположения относительно того, как скоро вернется хозяйка пляжного зонта, полотенца и сумки, и, если этого не произойдет, то по какой причине она решила их надуть. "Ну, вот что, - решительно заявила краснокожая женщина, - я здесь полдня сидеть не собираюсь! Может, эта красавица отправилась со своей подругой куда-нибудь пообедать, или будет кататься в море на доске для серфинга, пока не надоест, а мы здесь - сиди и сторожи ее вещи. Все, хватит, пошли отсюда!" "Подожди! - заколебался ее муж. - Уйти мы всегда успеем. Все-таки лучше передать эту эстафету в надежные руки!" - и он кивком головы указал на пляжный зонт. "Где же мы эти руки найдем? - раздраженно заметила его супруга. - На пляж люди приходят отдыхать, а не смотреть за чужими вещами!" "Не бухти! - оборвал её муж. - Подумаешь, какая проблема... Давай попросим об этом вон того иностранца! Видишь мужчину в плавках, на которых нарисовано фламинго? Надо же какой оригинал! Не смотри, что голова седая. Бьюсь об заклад, что это - итальянец. Они везде, даже на пляже, одеваются стильно, со вкусом. Он наверняка не очень хорошо поймет, о чем мы его попросим, но все равно согласится. Вот увидишь! Иностранцы вежливые. К тому же он - турист, ничем конкретно не занят, поэтому с радостью согласится нам помочь". "Как хочешь", - пожала плечами краснокожая женщина, а ее супруг прокричал итальянцу: "Бон джорно, синьоре!"
  
  Пожилой мужчина в плавках с фламинго приблизился к супружеской паре и огорошил их вопросом: "Вы что итальянцы?" "Нет, мы местные, отсюда", - ответили они. "А почему тогда говорите на итальянском?" - "Так ведь мы думали, что это Вы - итальянец". - "С какой это стати?" - "Из-за плавок. Они у Вас очень оригинальные". - "Правда что ли? Я об этом как-то не подумал, когда их покупал. Увидел: скидка 70% от первоначальной цены, померил, подошли, ну, и купил. А что у вас здесь за проблема?" "Это не проблема, а так, небольшое недоразумение, - принялся на ходу сочинять мужчина с покрасневшей кожей. - Видите вон ту женщину в зеленом купальнике? Она стоит рядом с малышами, которые барахтаются на мелководье. Видите? Ну вот, это её пляжный зонт, и его постоянно вырывает из песка ветром и заваливает на бок. Мы его уже устали держать, честное слово, да и моей супруге пора принять лекарство. У нее сахарный диабет, а до наших вещей на пляже нужно идти минут двадцать пешком. Так не могли бы Вы вместо нас последить за этим зонтом, пока сюда не вернется эта женщина с детьми?" "Может, лучше я ей подойду к ней и скажу, что Вы не хотите больше держать её пляжный зонт?" - предложил пожилой мужчина. "Зачем? Что Вы, не надо! - умоляюще пролепетал краснокожий. - У неё же дети! Пусть они, как следует, накупаются! Вы ведь никуда не торопитесь?" "Вообще-то, не тороплюсь", - согласился мужчина в плавках с фламинго. "Вот и хорошо! Подождите её здесь! Ладно? Она сейчас придёт", - обрадовался краснокожий мужчина и вместе со своей супругой энергично зашагал прочь.
  
  Тот, кого по ошибке сочли за итальянца, растерянно пожал плечами, присел на широкое полотенце и схватился рукой за пляжный зонт. Неожиданно за спиной у него раздалось: "Видно не перевелись ещё на свете добрые люди!" "Итальянец" в плавках с фламинго обернулся и увидел мужчину приблизительно своего возраста, убеленного сединами пенсионера. Тот расплылся в улыбке: "Спасибо Вам, что в моё отсутствие не дали этому пляжному зонту улететь в неизвестном направлении! Не повезло мне с ним, попался зонт дефектной конструкции, не стоит в песке, хоть ты тресни. Надо бы купить другой, да что-то лень опять идти в магазин. Уж я держал его, держал, а потом надоело, плюнул на это дело и пошел искупнуться, да еще по кромке моря походил около часа". "Так это Ваш зонт, а не той женщины с детьми?" - удивленно произнес мужчина в плавках с фламинго. "Какой женщины? С чего Вы это взяли?" - в свою очередь удивился владелец зонта. Мужчина в плавках с фламинго рассказал ему версию супружеской пары. Пенсионер выслушал и сказал: "Скучно людям на пляже, вот и придумывают всякие небылицы. Я этой женщины знать не знаю. Ну да ладно! Слушайте, у меня карты есть. Давайте перекинемся в подкидного? А то тут и впрямь очумеешь от безделья". Мужчина в плавках с фламинго согласился: "А что? Можно". Они уселись под дефектным пляжным зонтом и, поочередно удерживая его в вертикальном положении, стали играть в карты.
  
  ******
  Перед путешествием заграницу нелишне ознакомиться с особенностями уклада жизни жителей той страны, в которую вы намерены отправиться, а также разными видами сервиса, которым вам придется там пользоваться. К примеру, в столице Страны Вечного Праздника многие туристы спускались в метро, но, проездив на этом виде транспорта несколько часов, делали вывод, что добраться до желаемой станции им не суждено. Расстроенные туристы выходили из метро и добирались до нужного места уже на такси или другими наземными видами транспорта. Лишь самые упорные блуждали по метро до самой ночи, вплоть до его закрытия, одни - так и не определив пункта своего нахождения, а другие - не зная, как добраться до нужной станции. Но, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Иногда жителям и гостям столицы во время длительного блуждания по бесконечным подземным лабиринтам (переходам со станции на станцию) удавалось завести полезные знакомства. Кто-то, расспрашивая окружающих о том, как добраться до нужной ему остановки, попутно находил покупателя для своей машины, кто-то - подходящую для аренды квартиру, кто-то - хорошего дерматолога, стоматолога или другого узкого специалиста, а кто-то знакомился с приятной девушкой или парнем, обменивался телефонами, и иногда эта встреча заканчивалось свадьбой. Кроме того, столичным жителям не требовалось посещать психолога. Достаточно было спуститься в метро, чтобы выпустить пар и успокоиться. Есть такой психометод: если человек сильно рассержен или расстроен, то, чтобы не наломать дров и не усугубить ситуацию, ему следует выйти на улицу и побродить там с часок, чтобы прийти в себя и расслабиться. Для этих целей в столице Страны Вечного Праздника прекрасно подходило метро, в котором мог запутаться даже самый опытный шпион. Иначе говоря, очутившийся там человек моментально забывал обо всех своих проблемах, кроме одной: как бы оттуда поскорей выйти и добраться до дома. На протяжении нескольких десятилетий метро достраивали, перестраивали и к тому же постоянно ремонтировали, вследствие чего появилась длинная система тоннелей и подземных переходов с эскалаторами, лифтами и длинными лестницами. Нередко случалось, что, добравшись до нужной станции, выйти в город по эскалатору было невозможно, так как его в этот момент ремонтировали. Большим указателем со стрелкой всех направляли к лестнице, а её мыла уборочная машина. В итоге, чтобы выйти на улицу, приходилось пользоваться лифтом, у которого было несколько кнопок с цифрами 1,2,3 без какого-либо разъяснения, что находится на этих этажах. В одном варианте, это приводило к тому, что люди приезжали не на ту станцию, и тогда мыло да мочало - начинай всё сначала. В другом варианте, вышедшие из метро оказывались на незнакомой им улице и с помощью навигатора мобильных телефонов пытались определить место своего нахождения. Только тем, кто долгие годы пользовался столичным метро, всегда или почти всегда удавалось быстро найти нужный выход в город и не ошибиться при переходе с одной станции на другую. Для всех остальных метро столицы Страны Вечного Праздника так и не стало быстрым способом передвижения.
  
  Туристу, остановившемуся в столичном отеле, в котором не было собственной парковки, приходилось оставлять свою машину в другом месте, причем понять, как туда добраться, зачастую было очень непросто. Объяснение администратора отеля звучало приблизительно так: "На выезде от нас сверните в первый переулок направо, потом вам надо проехать два перекрестка и повернуть налево, а при пересечении со следующей улицей свернуть направо. Оттуда Вам нужно будет выехать на шоссе в направлении кинотеатра "Капитоль", и, оставив его позади, съехать под мост и двигаться прямо до кольцевой развязки. С нее выезжайте на Окрестную улицу и следуйте до высотного здания, на крыше которого большими буквами написано "Отдых всей семьей", а на нижних этажах расположен большой торговый центр. Въезжайте в него и оставляйте свою машину на третьем подземном этаже, но только на парковочных местах, забронированных для посетителей нашего отеля. Убедительно прошу Вас не занимать парковочные места, расположенные рядом и предназначенные для клиентов других отелей". Такая же путаница происходила в столичных зданиях с множеством ходов и выходов, и лифтами, кнопки у которых не имели никаких обозначений. Происходило это по той причине, что офисы разных организаций часто менялись, и их местоположение на этажах в лифте не указывалось. Представьте, что вы набрали в супермаркете полную тележку продуктов и, желая попасть на парковочную площадку, случайно нажали не ту кнопку в лифте, а в этом здании, помимо торгового центра, ещё три этажа занимают другие организации. Неожиданно для себя вы можете очутиться в приемной службы госразведки, в клубе любителей гольфа, в офисе известной для желающих похудеть фирмы Гербалайф или где-то ещё. Причем, если в госразведке и клубе любителей гольфа вам вежливо объяснят, как попасть на парковку торгового центра, то от работниц Гербалайфа вы легко не отделаетесь. На вас там набросятся длинноногие девушки с неестественно стройными талиями, и, увидев набор продуктов в вашей тележке, тут же потребуют приобрести у них "чудо-напиток" для похудения. Иногда парковочная площадка была одной на несколько зданий, соединенных между собой наземными и подземными переходами. Если туристу приходилось парковаться в таком месте, то нередко происходил следующий форс-мажор. Перепутав двери, турист выходил не туда, куда нужно, а очутившись в другом квартале, откуда не было видно даже крыши его гостиничного комплекса, с перепугу брал такси, чтобы добраться до своего отеля, который располагался всего в пяти-десяти минутах ходьбы.
  
  ******
  В столице Страны Вечного Праздника всё было настолько запутано, что для пользования самыми обычными услугами нелишне было пройти ознакомительные курсы. Приезжие, желающие снять квартиру, с недоумением читали объявление: "В престижном районе столицы сдаются в аренду трехкомнатные апартаменты с видом на тропики". Как такое возможно? Да очень просто! Окна этой квартиры располагались напротив огромного плаката с рекламой турагенства, организующего путешествия в Бразилию. Другое объявление: "Предпочтительно мужчине, сдается просторная квартира на первом этаже, с кухней, но без ванной комнаты и туалета". Там же пояснялось, что туалетом можно пользоваться в баре за углом, а душем - на ближайшей бензоколонке или у соседки из квартиры "номер двадцать восемь" того же дома (по-видимому, безотказно принимающей у себя лиц мужского пола либо взимающей плату за каждую помывку в своей ванной). Такое объявление могло поставить в тупик кого угодно, но только не столичного жителя. Ему было яснее ясного, что речь идет о бывшем гараже или складе, который владельцы хотели перестроить в жилое помещение, но у них не хватило средств для оборудования этого жилья ванной и туалетом. В итоге квартира осталась без удобств, а её хозяева решили: "Кому надо где-то жить, тот ко всему приспособится!"
  
  Вообще-то найти себе жилье в столице было не так уж сложно. Правда, при заключении договора о сдаче квартиры внаем квартиранты чаще всего натыкались на подводные камни, поскольку ее владелец выдвигал множество подчас довольно странных требований. Бывало, что в контракте на аренду квартиры указывалось: "Если квартиросъемщик решил завести супругу или домашнее животное, либо мучается бессонницей и ночи напролет бродит по квартире, либо пользуется стиральной машиной более двух раз в неделю - все это должно согласовываться с владельцем жилья и соседями снизу". Представляю себе разговор квартиросъемщика с соседями. "Женщина, на которой вы планируете жениться, большая?" - "В каком смысле?" - "По весу". - "Семьдесят килограммов". - "Она носит обувь на каблуках?" - "Иногда". - "Тогда она нам не подходит. Познакомьтесь с другой дамой в весовой категории до пятидесяти пяти килограммов или заведите себе короткошерстную кошку спокойного темперамента!" - "Почему короткошерстную?" - "Чтобы не надоедать нам шумом от пылесоса". - "Хм, ладно, если я не могу привести сюда женщину, которая мне нравится, то у меня к вам встречное предложение: я завожу собаку, которая по размеру не больше кошки". - "Хорошо, но чтобы ваше животное не лаяло..." - "Как? Что... никогда?" - "Когда мы дома - никогда!" - "Тогда уж лучше пятидесятикилограммовую женщину". - "Но только бесшумную, и чтобы по характеру она была, как хорошо воспитанная собака!" В числе прочих, на глаза могло попасться такое объявление: "В большом подземном гараже сдается в аренду одно парковочное место с правом пользования им по нечетным числам, в течение двух часов в день: с 15.00 до 17.00". Интересно, кому и для каких целей оно могло бы понадобиться?
  
  ******
  Так или иначе, в столице Страны Вечного Праздника на любой товар находился купец. Особенно явно это проявлялось во внешнем облике столичных жителей, что, кстати сказать, явилось поводом для шуток у населения других регионов Страны Вечного Праздника. Жители столицы обожали демонстрировать наличие вкуса, даже если такового у них не было в помине. Как ворону, отовсюду таскающую в своё гнездо блестящие предметы, столичных жителей невозможно было перещеголять в любви к ярким расцветкам и эксцентричным нарядам. Иностранных туристов и гостей столицы это умиляло, и многие из них наивно полагали, что в этом городе непрерывно празднуют Карнавал. Впрочем, мнение приезжих нисколько не интересовало столичных модников, и они изо всех сил старались перещеголять друг друга в экстравагантности внешнего вида. Скажем, если бы какой-нибудь дизайнер обмолвился, что в этом сезоне актуальны украшения из живых цветов, то столичные модницы начали бы носить в дамских сумочках горшки с геранями и примулами, а мужское население принялось бы отращивать бороды и вплетать в них вьюны; а если в продажу поступил бы мобильный телефон с прикрепленным к нему складным зонтиком или статический велосипед, предназначенный для рыбной ловли, то столичные жители Страны Вечного Праздника приобрели бы эти товары одними из первых.
  
  И молодые, и пожилые, все они тщательно следили за своим внешним видом. Причем в этом вопросе мужчины нисколько не уступали представительницам слабого пола. Увидев на улице мужчину с большим рюкзаком на плечах, можно было подумать, что он отправился в экспедицию на Тибет, однако, это было не так. Просто-напросто столичный житель шел в тренажерный зал, где занимался укреплением мышц по два часа в день, три-четыре раза в неделю. Этот мужчина уделял внимание не только своему здоровью, но и внешнему виду. Об этом свидетельствовало содержимое его рюкзака: маникюрный набор (на случай, если во время упражнений сломается ноготь), два разных шампуня и бальзама (для роста и густоты волос, объема прически, укрепления корней и их глубокого питания), пара гелей для душа (для нормальной и чувствительной кожи), двое брюк и футболок (на случай, если что-то из одежды испачкается), а также небольшая аптечка с набором мазей от мышечной боли, бинтов и лейкопластырей, ещё дезодорант, духи, бритвенный набор, пара расчесок, фен и некоторые другие предметы, предназначенные для ухода за лицом и телом. Что касается женщин, то они не выходили на улицу без каблуков и броского макияжа, даже летом, в самый разгар жары, когда шлепанцы являются самой приемлемой обувью, а из душа вообще не хочется выходить. В зимнюю пору столичные красотки кутались в меха, и это тоже выглядело довольно странно, поскольку температура воздуха в городе редко опускалась ниже нуля. Одним словом, жители столицы Страны Вечного Праздника обожали пускать пыль в глаза, и именно эта их особенность стала притчей во языцех. Один местный драматург написал пьесу, по которой впоследствии был поставлен спектакль. Сюжет её таков: потерявший работу столичный чиновник целый месяц скрывается вместе со своим семейством за опущенными жалюзи, чтобы соседи не догадались о его увольнении и не заподозрили в том, что из-за материальных проблем они не могут провести отпуск у моря, вдали от столицы.
  
  Наряду с этим, столичные жители были очень общительными. Причем в зависимости от части города, в которой оказывался турист, с ним могли заговорить на каком угодно языке. Объяснялось это большим количеством улиц и кварталов, заселенных национальными меньшинствами иностранного происхождения. Ввиду этого в столичную администрацию поступали предложения: сменить названия улиц на новые, отвечающие реалиям современной жизни: Алжирская, Кенийская, Румынская, Марокканская, Уругвайская и т.д. Служащие отелей советовали туристам носить с собой повсюду разговорник как минимум на десяти языках, чтобы разобраться в том, что говорит им тот или иной столичный житель: нигериец, ливанец, албанец, кореец, китаец или другой эмигрант. Впрочем, для человека, заплутавшегося в уличном лабиринте большого города, существовал другой, более легкий и быстрый способ получения необходимой ему информации. Для этого достаточно было зайти в любой бар и обратиться с вопросом к человеку, стоящему за барной стойкой. В столице Страны Вечного Праздника бармены были самыми осведомленными людьми. От них можно было получить дельный совет абсолютно по любому поводу, и без повода тоже, лишь бы был повод поговорить. Помимо функции справочного бюро для туристов, они знали абсолютно всё о жильцах своей улицы и были в курсе всех свадеб, разводов, состояния здоровья своих постоянных клиентов и школьной успеваемости их отпрысков, а еще продажи, обмена и сдачи в аренду чего бы то ни было. От бармена можно было узнать, где находится самая дешевая в округе парикмахерская и самый престижный салон красоты, в какой автомобильной мастерской работает самый опытный механик, в каком супермаркете - самая говорливая кассирша, в каком доме живет самая крикливая и скандальная старушка, которую лучше обходить стороной, в каком из местных ресторанов повар постоянно пережаривает или недожаривает блюда, отчего их употребление может стать причиной расстройства желудка, и много другой полезной информации. Как правило, в барах служащие работали всю свою жизнь, вплоть до самой пенсии, а выйдя на пенсию, становились их же завсегдатаями, постоянно болтающими о том, о сем с новым барменом и посетителями.
  
  Жители столицы Страны Вечного Праздника очень любили поговорить. Они занимались этим ежедневно и помногу, так, что иногда найти свободные уши было совсем непросто, то есть говорящих было гораздо больше, чем слушающих. К тому же все друг друга постоянно перебивали, поэтому чаще всего беседы представляли собой громкий галдеж. Они говорили о чем угодно и с кем угодно. Перебросившись с жителем столицы Страны Вечного Праздника парой слов о результатах футбольного матча, в последующие полчаса вы могли узнать от него о парикмахере его собаки, о продаже квартиры его тещи, о ремонте ванной и сложностях замены старого унитаза на новый, о графике работы его супруги и даже о размере ее бюстгальтера. Однако вряд ли вы бы сумели поговорить с ним о литературе, современных научных достижениях, медицине, экологии, и т. п. Все его внимание было сосредоточено всего на одном человеке - на себе, жителе столицы, любителе утереть нос кому бы то ни было и в чем бы то ни было.
  
  ******
  Если в столице все было очень сложно и запутано, то в сельской глубинке Страны Вечного Праздника, наоборот, просто и незамысловато. Аграрии и животноводы не усложняли себе жизнь современными новшествами, поскольку умели извлекать пользу из того, что было у них под рукой. При отсутствии лодки они сплавлялись по речке на шине от трактора; за неимением машины ездили в магазин на осле; те, у кого не было мобильного телефона, общались с помощью громкого крика. В отличие от столичных модников, сельские жители никогда не занимались самолюбованием, считая это недостойным для себя занятием, да и времени на это у них не было. Каждую минуту своей жизни они тратили на дело: строили своими руками дом, сарай или, на худой конец, выкладывали из камней длинный забор вокруг пастбища; вдобавок к коровам и овцам, заводили стадо коз, чтобы круглый год иметь у себя на столе козье молоко и сыр; а еще засаживали несколько гектаров леса ценной древесиной, чтобы затем срубить её и пустить на продажу.
  
  В разговорах сельских жителей тема посадки деревьев чаще всего сопровождалась темой смерти. Собираясь в баре, они громко перекрикивались. "Ты, Пабло, сто лет жить, что ли собрался?" - "Да хоть и двести! А тебе-то что?" - "Мне-то ничего. Вот только, если посадишь на своем участке леса дубки, то при жизни прибыли не увидишь как своих ушей. Эта древесина хоть и дорогая, но учти: дуб растет лет пятьдесят, не меньше". - "Нет, мне дубы ни к чему. Я, скорее всего, там ясень посажу. Он за тридцать лет порядочно вымахает, и тогда я его пущу под сруб". - "Так тебе самому уже за шестьдесят!" - "И что?! До девяноста доживу, это как пить дать!" - "Вряд ли. Тебя в том году в больницу на неделю клали, а это дело известное: если один раз на больничную койку загремишь, потом и второй не за горами, а там - и третий". - "Так меня в больнице всего-навсего от сильной простуды лечили, она пневмонией называется". - "Нестора вон тоже лечили, да не вылечили. А дело-то было пустяковое: подумаешь, кобыла брыкнула задней ногой ему в живот... С кем не бывает... Отправился бедолага на тот свет прямо в больнице, а было мужику всего пятьдесят два года. Совсем молодым помер!" - "Кико с хутора тоже не дожил до семидесяти. У него вдоль реки хороший лесок был дубами и ясенями засажен". - "Опять врачи виноваты! Зачем они ему гипс наложили, когда он ногу сломал? Не знают они что ли, что мужик в деревне дома не сидит, а работает?! Кико тогда вернулся из больницы и сразу пошел в горы за козами, чтобы их домой привести на дойку. А врачи эти, будь они неладны, не предупредили его, что с загипсованной ногой бегать нельзя. У него одна козочка повернула к краю горы, он - за ней и ухнул в пропасть. Его потом хоронили прямо с гипсом на ноге. Священник, который его отпевал, сказал, что гипс для хорошего человека на том свете не помеха, помнишь?" - "Да помню, конечно. Такое разве забудешь? Н-да... Нравится мне ещё еловый лес. Хорошее дерево - ель, полезное, воздух чистит". - "Вот только слава у нее дурная. У нас во всей округе, как кто елок насажает, потом со здоровьем мается. Вон у Лолы, вдовы Мануэля, после еловых посадок спина стала так сильно чесаться, что к ней после этого мужики зачастили. У женщин-то силы в руках мало, соседки для этого непригодны. Вот ей мужики спину-то и чешут. Я ее как-то раз спросил: может, это как-нибудь лечиться? А она мне - нет, это такая аллергия, врач сказал, что, предположительно, на пыльцу. Вот ведь беда! Раньше-то Лола здоровой была: ничего у нее не чесалось, а как елки посадила - и сразу на тебе! Еще у Пакиты сын, помнишь? Как исполнилось ему тридцать лет, так он большой участок леса засадил елями, и после этого у него одна авария за другой, на свалку уже три машины отвёз". - "Так ведь он за рулем всегда сидит выпивши!" - "И что? На селе все так ездят, и никто не разбивается!" - "Так-то оно так..." - "В общем, ты ясени лучше не сажай! Уж больно долго они растут. А тем более дубовую рощу... Ну, её в баню! А вот твоим внукам пришла пора дубы-то сажать. Если до семидесяти доживут, то продадут их на древесину. Тогда уж и у них внуки будут, а на вырученные деньги они им новые дома построят". - "А мне-то что же опять эвкалиптами лесную делянку засаживать?" - "А что в них плохого? Каждые десять лет срубай - и на продажу!" - "Слишком уж мусорное это растение, да и земля от него портится..." - "Земля от всего портится, за исключением навоза". - "И то правда. Все в жизни шиворот навыворот. Эвкалипт хоть и хорошо пахнет, но от него земле один только вред, а навоз плохо пахнет, зато в землю после него что хошь сажай, всё в рост попрёт!" - "Так и бабы. Если какая красивой уродилась, так от неё никакой пользы в хозяйстве!" - "Точно. Строптивая будет как лошадь!" - "Лучше уж трудолюбивая как пчела, но только чтобы без жала". - "Размечтался! Таких баб на свете не бывает!"
  
  В отличие от городского жителя, речь которого напичкана образными выражениями и тонкими намеками, разговоры сельчан Страны Вечного Праздника отличались прямотой и четко сформулированной мыслью. В их поступках тоже, как правило, не было никакого подвоха. А еще они бесконечно друг друга копировали. По вечерам мужское население небольших деревень собиралось в местном баре. Там сельчане усаживались за стол, чтобы сыграть партию-другую в картишки. Вряд ли кому-то из профессиональных картежников удалось бы их обыграть по той причине, что, наблюдая за поведением игроков, невозможно было понять, что у них в руках и чем обусловлена та или иная реакция. Только один из них кашлянет, как все остальные тут же начинают покашливать, другой крякнет - и за ним все сразу повторяют этот звук. Кто-то за столом присвистнет - и остальные посвистят себе под нос, почешет в затылке - и все молча начнут почесывать себе разные части тела, побарабанит пальцами по столу - и все зашлепают по крышке стола, кто пальцами, а кто ладонями. Впрочем, дело было не в хитроумной тактике, нацеленной на то, чтобы запутать других игроков, а в коллективном рефлексе, которому сельчане следовали всю свою жизнь. Сосед надумал жениться - значит, и мне пора. Другой завел себе кобылу - и мне такая животина не помешает, а если с кобылой возиться неохота, то надо завести хоть осла. Все в округе держат коров и торгуют молоком - и мне нужны буренки, чтобы внести свой вклад в молочную промышленность. Словом, сельчане не только держали стада, но и в большинстве своем старались не отбиваться от стада. Вообще-то говоря, в этом была своя логика. В отличие от городских дачников с романтическим подходом к садоводству, никому из местных не пришло бы в голову посадить на своём участке, например, груши, если из-за особенностей почвы там эти деревья плохо растут и дают скромный урожай. Сельчане были исключительно практичными людьми, поэтому следовали древним традициям и опасались всего нового - того, что непонятно, чем может закончиться. Чуть ли не на все случаи жизни у них имелись проверенные временем рецепты. В их числе, касающиеся процесса пищеварения. Если пучит - запей, если мутит - заешь, если на душе кошки скребут, то сначала заешь, а потом запей. Наверное, поэтому чаще всего у себя дома их можно было застать на кухне, а вне дома - в баре.
  
  Некоторые горожане считают, что интеграция в среду сельских жителей должна происходить постепенно, и представляют себе этот процесс, как обоюдное желание дачников и сельчан друг к другу приспособиться. Это неправильно. Купив себе дом в деревне, нужно с первых дней вести себя точь-в-точь, как сельские жители, полностью копируя их поведение, и только тогда они примут вас за своего и зауважают. Перво-наперво надо заявить соседу, глядящему в вашу сторону поверх забора: "Тебе что надо? Ишь, какой любопытный! Что глаза вытаращил?!" Когда ваш ребенок захочет покататься по деревне на велосипеде, нелишне будет прокричать ему вслед: "Проколешь шины - сам будешь свой велик чинить! И давай, мне не улыбайся! Смотри в оба и объезжай на дороге гвозди со стеклами, умник!" Потом нужно будет зайти в сельский магазин и купить там ящик пива, а ещё по пять килограммов колбасы, сыра и мяса, вместо типичного для городских жителей пищевого набора: овощей, фруктов, небольшой пачки макарон и обезжиренных йогуртов. В свой загородный дом лучше всего приезжать на внедорожнике с просторным багажником или в фургоне, то есть на вместительном виде транспорта, и желательно, чтобы он был с прицепом. Практически все сельчане следуют правилу: "чем больше - тем лучше!" Если строить дом, то таких размеров, чтобы двум последующим поколениям пришлось достраивать его в течение всей своей жизни. Аналогично этому, машину нужно приобретать такую, чтобы в случае необходимости на ней можно было перевозить рогатый скот. Накормить гостя на селе означает: угостить его яичницей из десятка яиц, сковородой жареной картошки и супом из целой курицы. Как правило, мелкого и крупного рогатого скота у сельчан ровно столько, чтобы между дойкой и выпасом ни на что другое не оставалось времени.
  
  Вот и в Стране Вечного Праздника сельские жители не разменивались по мелочам и не тратили своё время на пустяки. К каждому делу они подходили серьезно, обстоятельно и при этом начисто отметали творческий процесс. Следуя этому правилу, еда в баре или ресторане, расположенном в сельской местности, не отличалась разнообразием. На завтрак там чаще всего подавали жареные яйца с беконом, а на обед или ужин - наваристый суп, либо кусок мяса с гарниром и, непременно, бутылку вина. Местные строительные бригады возводили дома одного и того же типа, будь они из камня, бетонных плит или кирпича. В магазинах "Товары для дома" на протяжении десятилетий продавался один и тот же набор бытовых предметов, предназначенных для крестьянского подворья. Впрочем, это никого не смущало, так как всё в селе основывалось на незыблемых традициях, одна из которых заключалась в том, чтобы никогда ничего не менять. Так, например, в сельском доме современной постройки можно было увидеть допотопную лампу, которую хозяева, как и в прежние времена, заправляли керосином, чтобы не тратиться на электричество. Несмотря на то, что почти у всех сельчан были автомобили, иногда они ездили на телеге с запряженной в неё лошадью или верхом на осле. Помимо всего прочего, сельские жители не любили пользоваться бумажными платками, по привычке вытирали себе нос рукавом и не меняли обувки до тех пор, пока у нее не отваливалась подошва.
  
  Сельчане старательно избегали лишних трат и экономили на себе, своих родственниках, а тем более, на домашних животных. Вот какую историю рассказала мне одна сельская жительница Страны Вечного Праздника: "Пять лет жила у нас с мужем пастушья собака: сторожила наш дом, коров, овец, в общем, полезная была скотина, ничего не скажешь. Любила я ее всей душой. Но вот она заболела: подавилась сухим куском хлеба и стала кашлять. Мы с мужем сначала поймали её у сарая и стали трясти, чтобы она тот хлеб выплюнула. Потом постегали ее по спине хворостиной. Да тоже без толку. Тогда решили мы ее полечить тем, что было под рукой. У меня с прошлого года после прихода ветеринара осталось лекарство от коровьего бешенства, ну, я и вколола своей собаке пару ампул. Снова ей не помогло. Тогда мы с мужем решили дать ей таблеток (вроде бы, антибиотики), тоже для крупного рогатого скота. Затолкали собаке в рот пару таблеток. Это лекарство хорошее: убивает все микробы подряд. Да только не спасли мы собаку, и к вечеру она сдохла. Муж теперь злится, мол, зачем на псину столько медикаментов потратили?" "Слушайте, - сказала я, - а почему вы не свозили её к ветеринару? Он бы ей наверняка помог". "Еще чего! Больно много чести! Ветеринары бесплатно не работают! - с негодованием выпалила сельчанка. - Они за лечение деньги берут, а собак, вон их сколько, у всех соседей суки по два раза в год плодятся, от них щенков - бери, не хочу, любого, к тому же бесплатно!"
  
  Жители села стремились к получению максимального результата при минимальных затратах сил и времени и этого своего стремления ничуть не скрывали. Как-то раз местный почтальон принес мне заказное письмо в квартиру на втором этаже и заявил с обиженным видом: "У меня от этой работы ноги ужасно устают: каждое утро бегаю вверх-вниз по лестницам. Тебе что трудно спуститься за своей корреспонденцией?" "Нет, нетрудно, - ответила я. - А разве Вы мне её уже приносили?" "Несколько раз, - сказал почтальон. - Встану у тебя под окнами и кричу что есть мочи: "Диана, Диана, спускайся!", а ты не отзываешься". Создавалось впечатление, что сельчане избегают затрат своей энергии даже во время разговоров, поскольку таковые отличались утрированной лаконичностью. "Как дела-то у тебя?" - "Ничего, слава Богу".- "А коровы?" - "Ничего, слава Богу". - "А жена?" - "Ничего, слава Богу". - "А дочь?" - "Ничего, слава Богу". - "А зять?" - "Ничего, слава Богу". - "Ну, вот и хорошо, сосед, вот и поговорили". - "Ничего, слава Богу".
  
  ******
  Условно Страну Вечного Праздника можно было поделить на две части: горную и прибрежную. В отличие от малонаселенной горной местности, на морских побережьях жизнь била ключом, и там находились важные общественные учреждения, такие, как университет, поликлиника, больница, спортивный комплекс, дом культуры, и т.п. Располагались они в прибрежных городах вдали от пляжей, а участок земли около моря правдами и неправдами пытались заполучить бизнесмены, чтобы возвести на нем отели и разместить бары с ресторанами. Итогом этого была кошмарная несуразица архитектурных стилей, поскольку до появления гостинично-ресторанного комплекса на прилегающих участках земли существовали другие здания и жилые постройки. К примеру, в одном прибрежном городке, неподалеку от Перепелок, на пляжной косе высилась длинная тюремная стена, вплотную к ней прилегало местное кладбище, которое другим своим краем упиралось в большой кемпинг. Ворота на этом кладбище в ночное время не закрывались, вследствие чего подгулявший народ иногда по ошибке туда забредал, и, не найдя в себе сил отправиться на поиски своего бунгало или палатки в кемпинге, довольствовался ночевкой на земле между могил или на каменном фундаменте семейных склепов. Прямо за кемпингом на пляжной косе высилось пятиэтажное здание четырехзвездочного отеля, а сбоку от него к парковочной стоянке примыкало несколько низеньких домишек (некоторые в виде хлипких сарайчиков), функционирующих в летнее время, как пункты проката снаряжения для водного серфинга. Рядом стояли две кафешки с террасами, обшарпанное здание апартамент-отеля и несколько частных домов местных жителей. Ввиду этого публика на указанном пляже собиралась, на удивление, разношерстная. Постояльцы четырехзвездочного отеля - господа в дорогих пляжных костюмах - прогуливались по песчаной косе, задрав кверху носы, обмеривая всех высокомерными взглядами и демонстрируя свои сверкающие камнями часы, кольца и браслеты. Там же бродили по пляжному песку родственники и друзья заключенных, в большинстве своём: понурые, скорбные, сгорбившиеся, в видавшей виды одежонке. Правда иногда встречались среди них мускулистые мужчины свирепого вида, с толстыми золотыми цепями на шее и множеством татуировок на теле. Там же прогуливалась попахивающая пивом иностранная молодежь, прибывшая для занятия водным серфингом и селившаяся в дешевых номерах апартамент-отеля; местные серфингисты, которые устанавливали на морском берегу палатки для хранения своих вещей и закуски с выпивкой; веселые, довольные и самодовольные посетители кемпинга - в зависимости от материального статуса и той страны, откуда они приехали; и конечно же местные жители, расположившиеся на лучших местах пляжного отдыха, в плане близости к воде и кафетерию, защищенности от ветра, хорошей видимости и по другим немаловажным параметрам.
  
  Летом находиться у моря было очень приятно, однако, в холодное время года на побережье приходилось несладко из-за сильного ветра и штормов. Не ощущали неудобств только посетители четырехзвездочного отеля, сделанного из прочного темно-синего стекла и похожего на бункер. Они с интересом поглядывали на разбушевавшуюся стихию и, отведав свежих морепродуктов, отправлялись в бассейн, массажный кабинет или на спа-процедуры. У заключенных в тюрьме таких развлечений не было, к тому же их обязывали ежедневно выходить на прогулку, несмотря на промозглый ветер и моросящий дождь, временами переходящий в ливень. Во время продолжительной морской непогоды у заключенных на долгий срок возникало желание утопиться (вместо обычного - повеситься), а отбывавшие короткие сроки, наоборот, страдали приступами паники из-за страха погибнуть во время наводнения и не дожить до скорого выхода на волю. Приблизительно такие же ощущения испытывали люди, проживающие в частном секторе вдоль пляжной косы. Причем волнение жителей прибрежных домов было обоснованным, поскольку им не раз приходилось откачивать из своих жилищ воду, а потом, вдобавок к этому, заново ремонтировать пол, стены и крышу. Только мертвецам на кладбище было всё равно: случится там наводнение или нет. Волновалась по этому поводу лишь администрация города. Во время тайфунов и наводнений кресты и памятники на кладбище ломало и корёжило, а некоторое время спустя городские власти отправляли туда бригаду рабочих, и те быстро приводили всё в порядок.
  
  Затем снова наступало лето, и народа на пляжах собиралась тьма-тьмущая. Одни прогуливались, другие совершали пробежку, третьи занимались гимнастическими упражнениями, кто-то загорал, кто-то разъезжал туда-сюда на паратрайке, рыболовы поглядывали на поплавки своих удочек, а неподалеку от них резвились собаки и разновозрастная ребятня, которой нравилось выкапывать в песке ямы, делать куличики и возводить песчаные замки. Морские воды были заполнены купальщиками, ныряльщиками, дайверами, серфингистами, виндсерфингистами, кайтбордингистами, а еще катерами, каноэ, катамаранами, пароходами, теплоходами, рыболовецкими суднами, парусными и моторными лодками. У любителей позагорать обычный шезлонг сменила вместительная палатка по типу туристической, которая, по официальной версии, защищала их от ярких солнечных лучей и ожогов, а по неофициальной и, скорее всего, реальной - устанавливалась в целях собственной безопасности, чтобы одни не наехали, другие не наступили, а бегающие по пляжу собаки не тявкали в ухо. В летнее время на побережьях проводились чемпионаты по пляжному волейболу, футболу и прочим видам спорта, а потому желание избежать травм, загорая на песке, вовсе не было преувеличением. Впрочем, некоторым удавалось извлечь из этой сутолоки реальную для себя пользу. Одни ныряльщики с удовольствием демонстрировали пирсинг, сделанный крючком от удочки, заброшенной рыбаком в море. Пляжные бегуны считали, что если за ними вдогонку бросится большая и злая собака, то пробежку можно будет считать удачной по количеству сгоревших килокалорий и обретенной упругости икроножных мышц. Что же касается серфингистов, виндсерфингистов и кайтбордингистов, то они чувствовали себя счастливчиками, если в течение суток им удавалось в море ни разу друг в друга не врезаться.
  
  Ах, лето, лето! В трусики одето, а еще в купальники и бикини, которые женщины меняют каждый год, избавляясь от прошлогодних и покупая себе новые. Хотя не очень понятно, зачем? Сколько раз в год женщина надевает бикини, учитывая, что лето длится всего три месяца? Вряд ли за это время ей удается износить купальник до такого состояния, чтобы он приобрел поношенный вид. С другой стороны, ничего нового в расцветках купальников в последнее время не придумано, да и материал, из которого он сшит, по сути, всегда один и тот же: эластичная синтетика. Во всяком случае, пока еще не стали выпускать купальников из дерева, резины, стеклопластика или других нетканевых материалов. В то же время некоторые дамы совершенно не умеют выбирать себе подходящую модель купальника. Есть мамаши, которые в очень открытых бикини приходят на пляж с малышами, всё время за ними бегают, низко наклоняются; при этом во время бега и наклонов у них периодически выпадают из бюстгальтеров груди, что тут же привлекает мужское внимание; а раздосадованные женщины потом жалуются друг другу: "Ну, и нахальные же мужики! Смотрят, куда не надо, будто на пляже больше заняться нечем!"
  
  Летом с самого раннего утра пляжи заполнялись народом. Первыми прибывали желающие получить удовольствие от катания по волнам: серфингисты и прочие любители водных видов спорта, одетые в темные гидрокостюмы. Затем на пляж приходили любители позагорать, а к полудню, спасаясь от палящего зноя, все они погружались в морскую воду, тем самым создавая неудобства несущимся по волнам серфингистам. Непонятно было, как во всем этом нагромождении рук, ног, спин, серфинговых досок с парусом и без него, пляжные спасатели умудрялись разглядеть утопающих. Одно можно сказать точно, что у купальщиков, на которых обрушивались морские волны, удары от других людей и серфинговых досок, быстро развивалась способность уворачиваться, да и быстрота реакции вообще. Другой типичной опасностью на пляже были вырытые в песке ямы. Обычно этим занималась детвора, но когда за дело брался кто-то из взрослых, желая помочь своему ребенку, то глубина таковой увеличивалась до метра, а то и больше. Бывало, что прогуливающиеся по пляжу люди в состоянии расслабленности и пониженного внимания проваливались в такую яму. И хорошо, если она была вырыта в мокром песке и заполнена водой... Это помогало смягчить удар и не сломать себе руку или ногу.
  
  ******
  Особенно часто попадали в форс-мажорные ситуации новички пляжного отдыха, то есть приехавшие на море впервые. Их так же просто было отличить от остальных, как впервые летящего на самолете пассажира, который, не зная, где находится туалет, терпит до последнего, а потом подбегает к кабине пилота и начинает яростно колотить кулаком в дверь, крича при этом: "Откройте немедленно, а не то я сейчас в штаны себе наложу!" Как правило, новички пляжного отдыха не представляют себе реальной опасности, исходящей от прибрежных волн, особенно во время сильного ветра. Однажды я стала свидетельницей следующей сцены. По песчаной косе молодая девушка катила сидящую в инвалидном кресле старушку, здоровье которой, судя по всему, оставляло желать лучшего. Глаза у пожилой женщины были прикрыты, руки тряслись, а в нос была вставлена кислородная трубка. В какой-то момент, то ли по просьбе больной, то ли по собственной инициативе, девушка подкатила старушку в кресле к самой воде, а в следующую минуту неожиданно их обеих обдало морской волной. На самочувствии девушки это никак не отразилось, чего, однако, нельзя было сказать о старушке. Она затряслась всем телом, захрипела, а потом еще долго приходила в себя, дрожа крупной дрожью и откашливаясь. Другой запомнившийся мне случай произошел с родителями малыша. Мать стояла по пояс в морской воде, а отец - по щиколотку и держал на руках ребенка. Внезапно накатила волна, и ею их вымочило с ног до головы. Малыш заплакал, тогда папа с мамой посадили его на песок, а сами снова зашли в воду. Было заметно, что такой вид водных процедур пришелся им по душе, поскольку один за другим они принялись подставлять свои тела набегавшим волнам. Через некоторое время родители обернулись и увидели, что рядом с их ребенком на песке сидит немецкая овчарка. По-видимому, она решила, что ребенок потерялся и его нужно охранять, поэтому, как только к нему приблизились его родители, овчарка грозно зарычала и бросилась на них с громким лаем. Испуганные родители отшатнулись от собаки, а затем отправились на поиски ее хозяина. Им пришлось обежать полпляжа, крича: "Чья это здесь немецкая овчарка? Немедленно ее заберите!", - пока, наконец, не появился владелец этой собаки и её не увел.
  
  Вообще-то говоря, летом в Стране Вечного Праздника во время массового наплыва туристов запрещалось выгуливать собак на пляже. Это понятно: собака может кого-то напугать или укусить. Впрочем, даже при видимом отсутствии собак, на пляжном песке повсюду лежали их экскременты. Дело было не в непослушных туристах с их четвероногими питомцами, а в местных жителях, проживающих в курортной зоне, которые имели привычку выгуливать своих четвероногих любимцев на пляже, чтобы за ними кала не убирать. Даже когда в летние месяцы делать это запрещалось, рано утром и вечером, в сумерках, жильцы прибрежных домов собирались группами и выводили своих питомцев на прогулку. Пока одни выпускали собак на пляже, чтобы справить нужду, другие занимали стратегические позиции и оповещали первых о приближении полицейских, прохаживавшихся по приморским бульварам и следящих за порядком. Затем соседи менялись ролями, и таким образом всем им удавалось выгулять своих собак на пляже. В некоторых прибрежных городах была предпринята попытка урегулировать эту проблему, и для выгула собак было выделено несколько отдельных пляжей. Как-то раз мы с мужем шли по тропинке, огибающей морское побережье, и вдруг откуда-то послышался оглушительный лай большой группы собак. Причем создавалось ощущение, что одних тянули за хвост, других - за уши, а при ближайшем рассмотрении выяснилось, что приблизительно так оно и было. На крошечном пляже, размеры которого еще больше уменьшились во время морского прилива, гуляло около тридцати собак. Из-за чрезмерной пространственной близости играть собакам не хотелось, и они то и дело вступали друг с другом в драку. При этом яростнее всех вели себя сторожевые породы, которым было не по нраву, что все кому не лень наступают им на пятки. Хозяева собак понимали, что в данной ситуации они бессильны, и, сбившись в кучку, о чем-то беседовали, лишь иногда разнимая своих дерущихся питомцев и купая их в морской воде.
  
  Возвращаясь к рассказу о новичках пляжного отдыха, многие из них подолгу отыскивали, где справить нужду. Найти это место было действительно непросто. Даже на самых длинных пляжах, протяженностью в пару-тройку километров, было установлено всего-навсего два биотуалета, по одному в каждом конце. И что было делать купальщику, которому приспичило сходить в туалет? Терпеть несколько часов до ухода с пляжа или бежать прытью с километр до туалета в тридцатиградусную жару? Сразу скажу, что этим вопросом задавались только новички пляжного отдыха. Только они спрашивали у загоревших, как мулаты, местных жителей: "Скажите, пожалуйста, где тут туалет?" А когда в ответ им раздавалось: "Тебе это зачем?", - то новички понимали, что справлять нужду надо там, где это делают все остальные, то есть непосредственно в море. Местные жители считали, что морская вода способна всё это поглотить и переработать, равно как и хозяева собак, прогуливавшие их на пляже, полагали, что после морского прилива от собачьих экскрементов не останется и следа. Ещё бытовало мнение, что именно экскременты не позволяют акулам и другим хищным рыбам приближаться к прибрежной зоне. "Рыбу на запах ловят и запахом отпугивают!" - утверждали видавшие виды моряки и рыболовы, а уж они-то в этом были настоящими экспертами.
  
   ******
  Каждый прибрежный городок Страны Вечного Праздника славился своими легендами, а ещё разными достопримечательностями, за состоянием которых местные жители тщательно следили. Большая часть памятников, возведенных в прибрежных районах, посвящалась рыболовецкому промыслу вообще и рыбаку, в частности, а также его жене и матери. Морское побережье украшали памятники: рыбака с одним или двумя веслами, рыбака, гребущего веслами по волнам, сидящего на опрокинутой лодке, на камнях, рядом с женой, матерью, в компании рыбаков и т.д. Варьировались функции супруги и матери рыбака: одна скульптура изображала, как старуха-мать зашивала рваную сеть, другая - как жена рыбака набивала его трубку табаком, следующий памятник представлял собой сцену разделки рыбы и приготовления вкусной похлебки для рыбака его матерью или супругой. Скорее всего, задачей этих памятников было: показать тяжелую жизнь рыбака, однако, создавалось ощущение, что по сравнению с женой и матерью, его положение было гораздо более выигрышным. Об этом свидетельствовали сгорбленные спины женщин, их испещренные морщинами руки и лица, в то время как рыбак почти всегда изображался высокорослым молодцом-удальцом с широкой улыбкой на лице. Ваятели прибрежных памятников не обошли вниманием птиц и животных. Наиболее частым мотивом была чайка, летящая или сидящая на песке, с уловом в виде крупной рыбы, а иногда с открытым, как бы от удивления, клювом, наверное, от того, что не удержала рыбу, и та упала обратно в море. Местные шутники не раз намекали на то, что неплохо было бы возвести памятник какающей чайке, поскольку многим она запомнилась именно этим. Кстати, экскременты этой птицы, помимо обилия, отличаются повышенной токсичностью. Стоит её калу упасть на одежду - и ничем не смываемое пятно, а иногда даже дыра, гарантирована, а если экскременты чайки попадут на кожу - и того хуже! К слову, в одном прибрежном городке широко известной стала история, приключившаяся с местным жителем, которому попали на руку обильные экскременты пролетавшей сверху чайки. В течение недели вокруг него собирались медицинские консилиумы, и специалисты-дерматологи ставили ему ужасные диагнозы: лепра, краснуха, тропическая язва, пока кожное поражение не прошло само собой. Помимо скульптурных птичьих изображений, на побережьях Страны Вечного Праздника встречались памятники, посвященные кошкам и собакам, хотя о том, какое отношение они имеют к рыболовецкому промыслу, можно только догадываться. Возможно, объяснялось это тем, что кошки едят рыбу, а собаки бегают в порту туда-сюда за своими хозяевами-рыбаками, чтобы составить компанию.
  
  Вообще-то, жизнь прибрежных городов и поселков Страны Вечного Праздника была наполнена традициями и многочисленными праздниками с удивительными названиями: праздники морского прилива и отлива, большого моллюска, мертвой сардины, дальнего маяка, улова трески и её разделки, королевского флота Людовика VI и т.д. Праздников в приморских городах было столько, что не хватало, пожалуй, только Дня Русалки или Золотой рыбки. Причем неподготовленный турист, попавший на один из таких праздников, имел все шансы получить нервный срыв. Чтобы не быть голословной, расскажу историю, которая произошла с джентльменом, прибывшим из северной европейской страны. В прибрежный городок, расположенный неподалеку от Перепелок, он попал в самый разгар праздника. Этот населенный пункт славился тем, что его местные жители отмечали Карнавал целый месяц, и все это время ходили по улицам наряженными в костюмы сказочных героев. По прибытию турист (назову его англичанином) зашел в бар, расположенный рядом со своим отелем, и выпил там кружку пива. Далее он решил посмотреть на местные достопримечательности, вышел на улицу, побродил по ней туда-сюда, а там недобрым взглядом его проводила толпа женщин, одетых в длинные черные платья, черные узконосые туфли и длиннополые шляпы. Некоторые из них держали в руках метлы, совершенно очевидно, не предназначенные для подметания городских улиц. Англичанин был не из пугливых, однако, увиденное заставило его внутренне содрогнуться. В груди у него екнуло, а в горле пересохло. Он захотел избавиться от этого неприятного ощущения, поэтому на следующей улице свернул в первый попавшийся бар и опрокинул там пару стопок местного ликера. На душе у него заметно полегчало, и тогда он решил вернуться к прежнему плану - осмотру городских достопримечательностей, вышел на улицу и бодро зашагал по ней вперед. Вдруг послышалась громкая музыка. Из любопытства англичанин захотел узнать, что происходит, пошел на шум, а через пару минут его взору открылось дотоле невиданное зрелище. Под громкую музыку дудок и барабанов вышагивала процессия из тунцов и сардин человеческого роста, с большими головами, хвостами и плавниками, а их длинные рыбьи тела с блестящей чешуёй ярко переливались на солнце. Турист, никогда не видавший рыбин такого размера, очень удивился и решил по этому поводу выпить. После посещения очередного бара он снова вышел на улицу и вдохнул полной грудью соленого морского воздуха. Англичанин некоторое время побродил по узким переулочкам, а потом свернул на широкую улицу и в ужасе застыл на месте: прямо на него двигалась толпа окровавленных зомби. Волосы у англичанина на голове встали дыбом, а душа ушла в пятки. В следующую секунду он пулей влетел в ближайший бар и умоляющим голосом попросил бармена налить ему чего-нибудь покрепче. Первую порцию алкоголя он принял на грудь, чтобы подавить в себе стресс, а вторую - чтобы подавить страх. Залив в себя что-то сорокаградусное, турист решил возобновить экскурсию по городу и вышел из бара. Хотя вообще-то к тому времени им было выпито столько алкогольных напитков, что он оттуда не вышел, а вывалился.
  
  Как бы то ни было, англичанин продолжил свой путь. Только он приблизился к небольшой площади, как его окружила группа дошколят, наряженных в чертиков. Это было так неожиданно, что англичанин не на шутку струхнул и начал растерянно оглядываться по сторонам, а чертенята, похоже, только того и ждали. Обрадовавшись, что им удалось произвести впечатление на случайного прохожего, они захихикали, взялись за руки и закружили вокруг него хороводом. Англичанин решил, что сходит с ума и побежал по улице, обхватив голову руками. Эта улица была широкой, и по ней гуляло много ряженых: заключенные в кандалах и полосатых робах, моряки с якорями и веслами, больные с капельницами, мертвецы в обнимку со скелетами, викинги с булавами и в рогатых шлемах, рыжеволосые клоуны, вампиры, приведения, пещерные жители, и кого там ещё только не было. От этого зрелища турист настолько перепугался, что захотел куда-нибудь убежать, но бежать было некуда. Тогда он решил уплыть, благо море было совсем рядом. На всех парах англичанин добежал до песчаной косы, как вдруг из морских вод на берег стали один за другим выходить серфингисты с красными колпаками и бородами, точь-в-точь, как у Деда Мороза. В итоге истощенная нервная система англичанина не выдержала. Он потерял сознание и рухнул на песок, а пришел в себя оттого, что кто-то делает ему искусственное дыхание рот в рот. Открыв глаза, турист увидел над собой усатого Али-бабу и попытался его с себя стряхнуть. Да не тут-то было. Разбойнику, намертво прилепившемуся к его рту своими губами, пришли на помощь старая ведьма и медсестра в мини-юбке. Они прижали туриста к земле и стали ритмично надавливать руками ему на грудь, в то время как Али-баба применял технику искусственного дыхания рот в рот. Англичанин то приходил в себя, то снова погружался в обморочное состояние, пока к реанимационным мероприятиям не приступила молодая и красивая медсестричка. Эта девушка с ярко-красной помадой на губах, одетая в короткий белый халатик, плотно облегающий её стройную фигуру, показалась туристу внушающей доверие, поэтому когда она дотронулась до его губ своими губами, он сразу успокоился, прекратил буйствовать и даже позволил санитарам прибывшей за ним Скорой помощи погрузить себя на носилки. Затем его привезли в больницу, поместили в реанимационное отделение, там долго промывали желудок, и еще сутки психиатр промывал ему мозги в попытке докопаться до причины нервного срыва. Параллельно выяснилось, что в медицинской практике этого врача такой случай был неединичным. Ему уже приходилось иметь дело с пациентами, находившимися в полубессознательном состоянии по причине алкогольной передозировки, и даже лечить туриста из Японии, впавшего в глубокую депрессию из-за того, что в период отпуска он не мог ходить на работу.
  
  *****
  Часто бывает, что сельчане недолюбливают городских жителей, а те - сельчан. Следуя этой закономерности, жители прибрежных городов считали себя цивилизованнее горцев, хотя бы уже потому, что среди туристов, с которыми им регулярно приходилось общаться, было много культурных людей. Говорят же: с кем поведешься, от того и наберешься. Впрочем, далеко не все туристы на отдыхе вели себя прилично. Летняя жара и ласкающий морской ветерок способствовали расслаблению, которое усиливалось принятием на грудь большого количества хоть и слабых, но спиртных напитков, и рано или поздно это приводило к сильному алкогольному опьянению. Некоторые культурные люди напивались так, что по дороге в отель обнимались со столбами, мочились на углы зданий, заговаривали со случайными прохожими и в такие моменты ничем не отличались от людей некультурных. Впрочем, и в дневное время отличить культурного человека от некультурного было сложно, поскольку все любители пляжного отдыха занимались одними тем же: загорали, прогуливались у моря, купались, занимались водными видами спорта, просматривали прессу или читали книги, пили охлаждающие напитки, перекусывали бутербродами, мороженым или обедали в ресторанах.
  
  Такое бесполезное времяпрепровождение возмущало жителей горных селений. Несмотря на то, что они вели степенный образ жизни и, как правило, всё делали без спешки, однако, были далеки от праздности и ничегонеделания. Ко всему происходящему горцы относились по-философски и считали себя умными и дальновидными хотя бы уже потому, что с горы им было виднее. Пока жители горных селений занимались хозяйственными делами на своих подворьях, их лошади, коровы, овцы и козы разгуливали в горах, где душа пожелает. В долинах животноводы опасались того, что скотина разбежится в разных направлениях, поэтому держали её на лугах, обнесенных заграждениями. В горной же местности домашнему скоту предоставлялась полная свобода действий, дабы скотина могла вдосталь наесться всякой растительности и как следует нагуляться. Именно поэтому многочисленные дорожные знаки на горных трассах предупреждали о том, что существует риск столкновения с домашним и диким зверьем. На деле пропорция была таковой: одна косуля или кабан на десять тысяч голов рогатого скота. Иначе говоря, диких животных в горной местности Страны Вечного Праздника было раз, два, и обчелся, в то время как домашние встречались на каждом шагу, причем самым популярным животным была корова. Её экскременты "украшали" сельские улицы, автобусные остановки, парковочные места и даже смотровые площадки, предназначенные, чтобы оттуда любоваться на окружающие горные пейзажи. Нередко городские жители приезжали в горы, чтобы отдохнуть от суеты и насладиться тишиной, но, к своему неудовольствию, обнаруживали, что там тоже некуда деться от шума. Правда он был иным: в виде непрерывного коровьего мычания, лошадиного ржания, овечьего и козьего блеяния, а еще пронзительных ослиных криков. К слову сказать, шум представлял собой не самую большую проблему. Среди любителей прогулок по горной местности было немало тех, кому не удалось избежать встречи с щиплющимися гусями, кусачими собаками, клюющимися курами, бодающимися коровами, баранами, козами и даже брыкающимися ослами и лошадями. Всю эту живность, на первый взгляд, весьма миролюбивого вида, можно было увидеть не только на крестьянских подворьях, но и встретиться с ней носом к носу на полях и лугах. Однако чаще всего это происходило на горных трассах во время езды на автомобиле. Особенно опасной была встреча с буренкой, стоящей прямо на проезжей части. Дикое зверье вело себя гораздо рациональнее, поскольку, завидев движущийся по дороге транспорт, быстро улепетывало в сторону леса. Корова же, вопреки рефлексу спасения путем бегства, широко расставляла ноги и, не сходя с места, выпучив глаза, истошно мычала либо равнодушно жевала жвачку, независимо от того, какое транспортное средство неслось прямо на неё: мотоциклист или многотонная фура. Чем это было обусловлено: попыткой загипнотизировать водителя или желанием его проигнорировать, неизвестно. Однако буренке почти всегда удавалось произвести на водителя должное впечатление, и это психологическое противостояние заканчивалось для него кюветом. Когда он понимал, что корова не сдвинется с места, то перед самым столкновением с ней поворачивал руль в сторону, и его транспортное средство скатывалось с дороги. Несмотря на очевидную опасность коров на дороге, они у горцев были чем-то вроде кошек, гуляющих сами по себе, особенно не предназначенные для дойки, мясные породы. Горцы отпускали коров на вольный выпас, и те месяцами бродили по горным склонам, обрастая густой шерстью так, что к концу зимы некоторые из них напоминали мускулистых низкорослых бизонов.
  
  Вторым по важности в хозяйстве у горцев был осёл. С давних времен в горной местности он считался самым практичным видом транспорта, не только по дешевизне содержания, но и за счет своей способности преодолевать любое бездорожье. На осле можно ехать по ухабистым и бугристым тропам, там, где не пройдет никакая лошадь. Молодежь, в отличие от своих отцов и дедов, редко пользовалась ослами в качестве средства передвижения, но практически все держали этих животных у себя на всякий случай, как деньги на сберкнижке. Обычно осёл пасся на лугу неподалеку от дома, и хозяева катали на нем своих и соседских ребятишек. Эти ослы, так сказать, декоративного назначения, выполняли в хозяйстве горцев несколько важных функций. Одной из них было участие в соревнованиях на физическую выносливость, которые периодически устраивались заложившими за воротник соседями. Чем только они не навьючивали животных в попытке доказать свое превосходство! Кто-то удосуживался взгромоздить на своего осла стол, шкаф или другого осла со связанными ногами, заставить его тянуть телегу с лежащей там лодкой, либо другой телегой, установленной вверх колесами, либо что-то еще. Оригинальность задания, с которым должен был справиться осёл, напрямую зависела от количества выпитого его хозяином. Другой задачей горца было присвоить своему ослу такое имя, чтобы перед соседями не было стыдно. В отличие от пастушьих собак, к которым хозяева чаще всего обращались словом "собака" (то есть, по сути, они были безымянными), клички своим ослам сельчане подбирали очень тщательно. Чаще всего их наделяли высокопарными именами: Атаульфо, Ильдефонсо, Патрицио, Элеонора, Гренальдина, Айседора. Большой популярностью пользовались имена членов королевской семьи, действующего кабинета министров, актеров, банкиров и прочих известных личностей. Горцы ценили осла, прежде всего, за его грузоподъемность, а еще за то, что он всегда был под рукой. Даже такое преданное животное, как собака, могла убежать со двора на кудыкину гору, а осёл стоял на месте как вкопанный, даже без привязи, поэтому ослами на селе гордились и ставили друг другу в пример. "Моя ослиха лучше твоей!" - заявлял один сельчанин другому. "Это почему же?!" - спрашивал тот. "У моей характер покладистей!" - "Не характер важен, а выносливость. У моей-то ослихи спина покрепче будет, чем у твоей". - "Сразу видно, что ты в ослах не разбираешься! На осла с дурным характером что ни положи - всё сбросит". Сельчанки тоже ценили этих животных. "Эх, - сокрушались они, - кабы наши мужики брали пример с ослов! А то уйдут в бар - и след простыл, жди их три часа, а то и больше. Бывает, полдня там проторчат. А кто за коровами в поле пойдет? Зато ослик - смотри на него: стоит у забора как ни в чем не бывало, никуда от дома не отходит".
  
  Все сельчане ревностно следили за тем, чтобы никто не посягнул на их землю. Если в приморских районах на территории, которую несколько людей считали своей, происходили затяжные конфликты, то в горных селениях подобное столкновение интересов моментально перерастало в войну. Поводом для этого могла стать передвинутая изгородь, в том числе по ошибке и всего на пять сантиметров, домашний скот, забредший не на свое поле, трактор, оставленный на чужой лесной делянке, и т.п. Другим отличием от прибрежных территорий было то, что в горах за состоянием культурных достопримечательностей никто не следил. Более того, всё это сознательно портила местная молодежь. Они с удовольствием расписывали разноцветными красками памятники и информационные стенды, ломали заграждения у смотровых площадок, деревянные столы, скамейки и прочее. Впрочем, вряд ли кто-то из взрослых их за это ругал, так как сами они рассуждали: "Мало того, что мне это не нужно, так еще и построено на моей земле без моего разрешения!" Замечу, однако, что жизнь у горцев не была такой уж серой и монотонной, и что на их долю выпало немало праздников. Они отмечались сельчанами пышно, на широкую ногу, с бесплатным угощением для всех желающих, песнями, плясками и шествиями тракторов и домашнего скота, украшенных разноцветными лентами.
  
  *****
  Понятие соседства у горных жителей было широким, поскольку включало в себя не только соседей из ближайших домов, но и тех, до кого приходилось добираться на осле, тракторе или автомобиле час, два и больше. Некоторые горцы проживали друг от друга на большом расстоянии, в домах, разбросанных по длинной горной цепи или на разных уровнях одной и той же горы. Другие дома были построены в нескольких сотнях метров друг от друга, через луг или поле, а в горных селениях зачастую дома располагались слишком близко: окна в окна. Частота конфликтов была прямо пропорциональна близости нахождения, и, исходя из этого, в маленьких деревеньках со скученными постройками они возникали чаще. Взаимоотношения между горцами строились по принципу: с соседями по обеим сторонам - воевать, с соседями через дом - держать ухо востро, с соседями через два дома можно изредка о чем-нибудь побеседовать, а со всеми остальными - ссориться ни к чему, так как делить с ними нечего, к тому же из их окон моего дома не видно. С некоторыми сельчанами отношения не складывались по каким-то веским причинам, а с другими по привычке, причем иногда причину давней ссоры уже никто не помнил. В то же время мелких ссор и обид у сельчан было предостаточно. Один горец как-то пожаловался мне: "Вчера зашел к Поликарпо и ради шутки сунул его собаке палец в рот, а она меня как тяпнет, паразитка разэтакая! Что уж он свою собаку не воспитывает?! Хотя вообще-то у них в семье все кусачие: что ни скажешь, на каждое слово огрызаются, и меж собой не дружат, всё время ссорятся". Особенно нравилось кого-нибудь критиковать сельчанкам. Как-то раз я стала свидетельницей такого разговора. Одна жительница горного селения сделала замечание другой: "Ты бельё-то зачем на северной стороне у своего дома развесила?" - "Да какая разница? Сейчас же лето, оно в жару моментально высохнет". - "Все равно так никто не делает. Перевесь на южную!" Говоря об этом, невольно вспоминается банальный сюжет из художественных фильмов, когда сельчанке, развешивающей бельё на дворе, почтальон приносит важное сообщение. Почему-то в фильмах это висящее на веревках бельё всегда постельное и белого цвета, за редким исключением - кофты, брюки и что-то ещё из верхней одежды, но при этом напрочь отсутствуют трусы и бюстгальтеры. Этим же самым вопросом я задавалась в Стране Вечного Праздника, глядя на то, что висело на веревках у сельских домов. "Интересно, где сельчане сушат своё нижнее белье? - удивлялась я. - Ведь они же его, наверное, носят..."
  
  В отличие от жителей равнинной местности, горцы гораздо больше подвергались испытанию климатическими условиями. К тому же чаще всего они пользовались минимальными бытовыми удобствами, поскольку привыкли жить по старинке. Все это способствовало развитию необыкновенной физической выносливости и психологической стойкости. Казалось, что всё горцам было нипочем: палящий зной, дождь, снег, ветер, а еще довольно существенная разница между дневной и ночной температурой. В любое ненастье они отправлялись в горы на поиски отставшей от стада скотины. Единственным подспорьем в этом служила деревянная палка, о которую можно было опереться, чтобы пересечь горный ручей или реку; засунуть её в звериную нору и пошевелить, чтобы по раздавшемуся писку или рычанию определить, какая там сидит живность; замахнуться на надоевшую своим лаем собаку; а еще в приступе гнева отдубасить этой палкой провинившуюся скотину. Невзирая на погодные условия, горцы за пару часов совершали восхождения на такие высоты и проходили с папироской в зубах, засунув руки в карманы, по краю такой отвесной скалы, куда опытный альпинист добирался бы трое суток, а потом еще неделю описывал бы своим родственникам и знакомым, каким невероятно сложным был этот путь. Жизнь в горных селениях закаляла всех без исключения, независимо от пола и возраста. Отразилось это на языке горцев таким образом, что ряд слов приобрел особые значения. "Способной женщиной" называли сельчанку, которая несколько раз родила прямо на поле или у себя на подворье без какой-либо врачебной помощи. Похвалы "красавец" удостаивался мужчина в весовой категории, как у молодого бычка, с шевелюрой густоты конской гривы и выносливостью, как у осла. "Умный дед" - это тот, который построил всем своим детям по большому дому и купил им новые трактора. "Справная жена" - женщина, которая легко справляется со всеми домашними делами, сколько бы их ни было: и стол накроет на десятерых, и еды наготовит, и дома приберется, и коров подоит, и кур покормит, и за детьми присмотрит. "Приличная корова" не та, которая хорошо себя ведет, никого не бодая, а у которой большой удой. В отличие от нее, "бестолковая корова" - это болезненная, худосочная скотина с малыми удоями. О маленьком мальчике с гордостью говорили: "весь в отца", когда он баском покрикивал на коров или замахивался палкой на лающую собаку. О девочке отзывались: "вылитая мать", увидев ее прогуливающейся с прутиком около кур или коз и повизгивающей на них тонким голоском, чтобы те никуда не разбегались.
  
  ******
  Говорят, что с появлением детей люди становятся менее эгоистичными. С одной стороны, этому способствует бесконечная любовь, заставляющая ради них многим поступиться, а с другой, дети помогают нам осознать, насколько мы эгоистичны. Они выводят нас на чистую воду и заставляют взглянуть правде в глаза. Взять, к примеру, такой разговор. Ребенок: "Пошли поиграем!" Мать: "Не могу, я занята" - "А что ты делаешь?" - "Отвечаю на письма своего почтового ящика в Интернете". - "А я хочу играть!" - "А я хочу писать!" - "А почему мне нельзя играть, а тебе можно писать?" Другой диалог. "Ну, все, погуляли и хватит. Пошли домой!" - "А можно еще погулять?" - "Нет! Теперь надо заняться делами". - "Это же твои дела, вот ты ими и занимайся, а я покачаюсь на качелях, а потом скачусь с горки". Почему-то получается, что дела взрослых всегда важнее детских, даже те, которые относятся, скорее, к разряду развлечений (посмотреть фильм, футбол, поболтать по телефону).
  
  К слову сказать, в отличие от взрослых, у детей самореализация происходит плавно и гармонично. Они не выдавливают из себя творческий продукт или решение какой-то важной задачи, как последнюю каплю из тюбика зубной пасты, а просто занимаются тем, что им по душе: играют, рисуют, поют, делают разнообразные поделки, пытаются играть на музыкальных инструментах. Глядя на этот веселый и вдохновенный творческий процесс, невольно приходит на ум, что главный талант у человека заключается в том, чтобы получать удовольствие от своих занятий. Посмотрите как-нибудь на увлеченных игрой детей! Они не знают ни ее конечного результата, ни куда их заведет воображение, а просто наслаждаются самим игровым процессом. Дети всё осваивают легко и играючи. Скажем, прежде чем научится кушать ложкой, ребенок сначала крутит её в руках, грызет, стучит по столу, по тарелке, и только после множества игровых действий начинает класть себе ложкой еду в рот.
  
  Если хотите поговорить с умным человеком, то побеседуйте с ребенком. Лучше всего дети
  раскрываются в какой-либо творческой деятельности, поэтому предложите ребенку, к примеру, порисовать. Возьмите два листа бумаги и на своём нарисуйте жирафа. Взглянув на ваш рисунок, малыш, скорее всего, скажет: "У твоего жирафа шея слишком короткая, а рот ты вообще забыл нарисовать. Чем он есть будет?" Всё, что говорят дети - информативно и по существу, к тому же лишено двусмысленности и переизбытка формы. Попробуйте ответить на вопрос: "Почему собаки не любят кошек?", не пытаясь улизнуть от прямого ответа и утверждая, что это далеко не всегда так. Вы же знаете, что в большинстве своем собаки действительно не любят кошек, но при этом довольно сносно относятся к свиньям, овцам, коровам и прочей домашней живности потому, что ее охраняют, а кошку сторожить невозможно: она гуляет сама по себе и в охране не нуждается. Тем не менее, многие взрослые предпочитают отвечать сухими энциклопедическими фразами: "Кошки и собаки от природы являются представителями разных биологических видов, к тому же они - хищники, поэтому ведут себя агрессивно". Мы, взрослые, называем детей забавными за их простоту и откровенность, а они считают забавными нас, искренне не понимая, зачем придавать себе важный вид, пыжится и что-то там из себя изображать. Кстати, на вопрос "Почему собаки не любят кошек?", ребенок, скорее всего, ответил бы: "Потому, что кошки царапаются и не хотят играть с собаками". А еще взрослые любят задавать детям глупые вопросы: "Тебе что дать: пирожное или мороженое?" Конечно, и то и другое. Но если такой вариант невозможен или нежелателен, тогда нужно ограничиться чем-то одним: "Хочешь пирожное?" или "Хочешь мороженое?"
  
  Именно дети учат взрослых быть терпимее. Под ребенка приходится подстраиваться, и родители зачастую делают всё, о чём он их просит. Это входит у взрослых в привычку, и они чаще идут на компромиссы с окружающими людьми. Еще дети учат родителей довольствоваться малым, закаляют дух и укрепляют физически. Чего стоит ежедневное исполнение "танца с тарелкой в руках" около малыша, который соглашается поесть далеко не все из того, что ему предлагают; а еще уговоры, беготня по дому за детьми, чтобы одеть их на прогулку, в пижаму перед сном, постричь им ногти, умыть, причесать и т.д. Не говоря уже о том, что во время прогулки за малышами приходится безостановочно бегать, чтобы вовремя их схватить и тем самым предупредить падение, ушиб, удар, в общем, случайный травматизм.
  
  ******
  С рождением детей свободного времени у меня не стало. Первые месяцы уход за ними напоминал поэтапный производственный процесс, как на конвейере. Множество раз в сутки каждому ребенку я меняла подгузники, прикладывала к груди, а еще мыла, переодевала, качала на руках, развлекала, вывозила на прогулку и т.д., и во время этих занятий поняла, что именно так развивается способность к импровизации. Допустим, вы намерены убраться в квартире и сходить в магазин. Не переживайте, у вас есть шанс воплотить в жизнь задуманное, правда, с небольшими поправками: в супермаркете придется сделать покупку лишь самого необходимого в процессе сверхскоростного забега, а в квартире удастся навести порядок, используя для этого в течение суток пятнадцатиминутные перерывы между прогулкой, готовкой, кормежкой и мытьем детей. При этом через пару дней от наведенной вами чистоты не останется и следа, но ничего страшного, вы скоро к этому привыкните. Кроме того, в каком бы направлении вы не двигались по квартире, крик вашего малыша тут же изменит эту траекторию, а когда младенцев не один, а два, то траектория движения еще больше усложняется, приобретая сложную зигзагообразную форму, ввиду необходимости справиться со всеми текущими и запланированными делами. Ежедневно мне приходилось в скоростном темпе одновременно делать несколько дел, и сама себе я напоминала идущего по канату эквилибриста, который жонглирует мячами и крутит на поясе хула-хуп.
  
  Кстати, при чрезмерной загруженности обычное домашнее дело может трансформироваться в невероятную сверхзадачу. Помню, как однажды я захотела приготовить на обед вкусный суп из множества ингредиентов, положила рецепт на кухонный стол, но вдруг в соседней комнате закричала моя дочь. Оказалось, что братишка залез на девочку и стал колотить её погремушкой по спине. Я стащила одного ребенка с другого, успокоила их, дала по игрушке, затем вернулась на кухню и поставила кастрюлю с водой на плиту, чтобы сварить кусок мяса. Только я собралась почистить овощи, как вдруг зазвонил телефон, и следующие несколько минут мне пришлось отвечать на звонок. Потом дети в соседней комнате хором заголосили, и мне снова пришлось их разнимать. По возвращению на кухню я занялась чисткой овощей для бульона, но это занятие было прервано плачем сына. Когда я зашла в комнату, то по запаху определила, что он сходил по-большому. Поменяв ему подгузник, я вернулась на кухню и, окончательно забыв, какие еще овощи следовало положить в бульон, на глазок добавила туда пару морковок, немного сладкого перца и цветной капусты, а затем открыла кухонный шкаф и занялась поиском нужных специй, которыми согласно рецепту была смесь прованских трав. В этот момент стиральная машина в ванной комнате закончила стирку и оповестила меня об этом пронзительным писком. От неожиданности я выронила из рук коробочки со специями, и их содержимое высыпалось на пол. Мне ничего не оставалось, кроме как смести это на совок и выбросить в мусорное ведро, а в суп вместо специй я добавила лука и чеснока. Затем я достала белье из стиральной машины, развесила его на балконе, а то, что там не поместилось, пришлось повесить на кухонные веревки. Вдруг раздался громкий детский крик. Вбежав в комнату, я стала свидетельницей борьбы моих младенцев за неваляшку. Попытка успокоить малышей не привела к желаемому результату, тогда я растащила их по разным комнатам, после этого вернулась на кухню, и, взглянув на кипящий суп, обнаружила, что овощи в нем разварились и что он стал похож на овощное рагу. Как бы то ни было, по рецепту полагалось добавить в него ещё картошку и зеленый горошек. Я взялась за чистку картофеля, порезала его на маленькие кусочки, бросила в бульон и прибавила на плите огня, чтобы картофель быстрее сварился, так как на этом процесс приготовления супа можно было считать завершенным. Но в этот момент в дверь позвонили, и я побежала ее открывать. Это был почтальон, который перепутал адрес и принес мне чужое заказное письмо. Как только я закрыла за ним дверь, мои дети подняли такой шум, что мне снова пришлось объединить их в игровой комнате. Когда я вернулась на кухню, то сходу почувствовала запах гари и поняла, что случилось. После добавления картофеля бульон закипел, поднялся до краев кастрюли и вылился на плиту. В результате этого все овощи пригорели, а развешенное на веревках белье впитало в себя запах гари, лука и чеснока. "Нда-а-а", - почесала я у себя в затылке и принялась отдирать лопаткой со дна кастрюли пригоревшие к ней овощи. Единственное, что осталось в целости и сохранности - это банка зеленого горошка, которую нужно было добавить в суп, но я об этом совершенно забыла. В итоге на обед себе и мужу я приготовила картофельное пюре, а в качестве добавки положила на тарелки оставшийся от супа зеленый горошек.
  
  ******
  Если раньше мы с мужем ходили в горы, спускались по каньонам, в пещеры, и т.д., то с рождением детей наш активный отдых видоизменился. Типичным воскресным планом стало не восхождение на вершину высокой горы, а беготня за детьми по парку. Отдыхала я только, когда у меня появлялась возможность присесть перед телевизором с чашкой чая и пить его, смакуя, маленькими глоточками. При этом мне было абсолютно всё равно, что смотреть, хоть рекламу лекарств для лечения запущенного простатита. К слову сказать, считается, что только в пенсионном возрасте людям удается впервые насладиться пением соловья, шумом воды у причала и вдосталь налюбоваться на закат и рассвет, так как в предыдущий отрезок жизни у них на это попросту нет времени. У меня получилось наоборот. Когда появились дети, резкое ограничение свободного времени привело к тому, что я стала ценить каждое своё приятное ощущение и начала обращать внимание на те свойства окружающего мира, которые раньше не представляли для меня никакого интереса. Скажем, пятиминутный отдых на лавочке после двухчасовой беготни с двойняшками по парку казался мне верхом комфорта. Моё тело всеми клеточками благодарило за подаренную возможность немного отдохнуть, взгляд упирался в горизонт, и было радостно от того, что можно спокойно созерцать окружающий пейзаж в эти пять минут отдыха, подаренные судьбой, а точнее, проголодавшимися детьми, перекусывающими рядом на скамеечке. А если при этом удавалось спокойно съесть мороженое, то оно казалось мне самой вкусной едой на свете. Приятных ощущений и радостных моментов появилось столько, что я не переставала удивляться тому, как раньше всего этого не замечала.
  
  Дети учат взрослых экономить время и силы, да и вообще многому учат, в том числе, говорить правду. Делая своим двойняшкам типичные педагогические наставления, я невольно задумывалась о том, а следую ли сама этим правилам поведения. Взять, к примеру, типичное внушение о том, что нужно делиться своими игрушками. Возникает вполне логичный вопрос: даже с тем, кто никогда с тобой ими не делится? Тогда почему взрослые не очень-то стремятся помогать людям, которые им никогда не помогают? Так-то вот! Дети - наши педагоги, а не наоборот. Своими вопросами они запросто могут поставить в тупик родителей, читающих им нотации: "Почему ты ешь то, что хочешь, а я должен кушать только то, что надо?" или "Если я не хочу спать, то все равно должен лежать в кровати. Но ты же днем не спишь!" Дети не только заставляют взрослых задуматься над своими поступками, но и регулярно обучают интереснейшим занятиям. Вряд ли кто-то из родителей до появления ребенка лихо взрывал петарды, выпускал через трубочку огромные мыльные пузыри, перепрыгивал с разбегу через большие лужи, заучивал наизусть длинные детские стишки и песни, собирал пазлы, говорил голосом лягушки-квакушки, лисички-сестрички, Карабаса-Барабаса и Деда Мороза, строил из конструктора башни, космические ракеты и прочие интересные конструкции. Без детей взрослые этому никогда бы не научились. А если у кого-то такой опыт был, то и ему полезно закрепить полученные навыки.
  
  Всем известно, что дети могут играть до бесконечности. Позовет их мама, они быстро перекусят - и снова играть! Именно этой детской способностью можно объяснить многие загадочные явления. Взять, к примеру, огромные круги на полях, о которых бытует мнение, что это - дело рук инопланетных пришельцев. Сомневаюсь, что это так. Скорее всего, это сделали дети местных фермеров в процессе какой-нибудь своей игры. Кто-то скептически заметит: "В Египте тоже дети пирамиды построили?" Им это, конечно, было не под силу, но идею возведения такой оригинальной конструкции подали точно они, или всего один ребенок - сын фараона. Однажды он спросил у своего отца: "Пап, почему все дома квадратные и прямоугольные, а не треугольные?" Всемогущий папаша призадумался, принял благоухающую прекрасными ароматами ванну, почесал за ухом своего любимого гепарда, бросил кусок мяса ручному крокодилу, побеседовал с советником, звездочетом, прорицателем, поваром, дворником и, может, кем-то еще, и, наконец, отдал приказ построить здание в виде равнобедренного треугольника. Если кто-то сомневается в том, что интересные изобретения обязаны детской творческой мысли, то позвольте спросить: откуда взялась карусель и прочие аттракционы? В основе любого изобретения лежит идея, она первична и в данном случае, конечно, принадлежала ребенку, который попросил у своего отца - инженера по профессии - сделать ему лошадку, которая скачет по кругу, а потом вращающиеся по кругу качели, чёртово колесо и т.д. В итоге отцу пришлось засесть за чертежи, которые затем попали в руки конструктора и фабриканта, и так появились первые парки аттракционов. Если бы не дети, то моторную лодку взрослые наверняка вообще никогда бы не изобрели. Скорее всего, мысль о том, что такое возможно, пришла в голову родителям при следующих обстоятельствах. Как-то раз они плыли в лодке с ребенком, и тот раскапризничался: "Когда же мы до берега доплывем?! Я есть хочу! Я играть хочу! Мне надо побегать! У меня ножки затекли!" "Что же мы можем сделать? - развели руками его родители. - До берега еще далеко!" Ребенок не растерялся и предложил: "Ты, мама, греби веслами, а ты, папа, спрыгни в воду, плыви за лодкой и толкай ее изо всех сил руками!" Отец задумался, почесал в затылке и на следующий день приделал к лодке мотор. А вот другой пример из жизни. Дети обожают повсюду лазить и карабкаться вверх, поэтому с уверенностью можно сказать, что все лестницы, включая пожарную и обычную стремянку, были сделаны по их настоятельной просьбе. Ребенок рассердился и сказал родителям: "Вы что не можете прибить одну палочку к другой так, чтобы было, на что встать и за что держаться?!", - и они изобрели лестницу. Пожарная лестница, вероятнее всего, появилась после того, как ребенок стал громко и безудержно плакать оттого, что его кошка вскарабкалась на высокое дерево и не сумела оттуда слезть. Даже космическая ракета появилась благодаря детям. Кому же еще могла прийти в голову идея: достать с неба солнышко или луну?! "Это невозможно!" - разводили руками родители, инженеры-конструкторы по профессии. "А вы попробуйте!" - настаивал на своем ребенок. По другой версии, первая космическая ракета была сконструирована, чтобы слетать в космос, вернуться обратно и отчитаться перед своим отпрыском: "Походил по Луне, ничего интересного там не увидел, так что не забивай себе голову ерундой, поступай в университет и учись на нотариуса!"
  
  ******
  Существует расхожее выражение, что своему ребенку родители дурного не пожелают. Проблема в том, что иногда они вообще ничего ему не желают, отделываясь стандартным советом: "Живи, как все нормальные люди". А что это означает? Серую и скучную жизнь? Способность желать у самих взрослых нередко отсутствует, утрачивается с годами, а точнее, их единственным желанием становится следование рутине, к которой они привыкли и приспособились. Но если сам к чему-то уже не стремишься, то хотя бы не мешай другому! Типично родительские приказы: "Не трогай! Не ходи! Не бери!" - в том числе свидетельствуют о том, что они не разделяют желание ребенка познавать окружающий мир. Кто-то добавит: "Просто они хотят уберечь детей от опасностей!" Кто же с этим спорит? Однако от всего на свете оградить детей не получится хотя бы уже потому, что невозможно предугадать, где именно таится опасность. Бывает, некоторые родители, пытаясь удержать ребенка на месте, инстинктивно хватают его за капюшон куртки, а в этот момент капюшон отстегивается и остается у них в руках, а ребенок падает на землю. Во избежание этой и других типичных ошибок, родителей инструктируют профессиональные педагоги и старшие родственники. Вот несколько их типичных советов. Родителям малышей советуют не рисовать на розетках маркерами веселые рожицы, желая тем самым закамуфлировать дырки для вилок электроприборов. Ребенок непременно захочет засунуть туда пальцы, поэтому лучше закрыть отверстия специально предназначенными для этого крышками. На всякий случай, не надо позволять малышу приближаться к собакам. Еще неизвестно, кто кого укусит. Если в роли агрессора выступит ребенок, то хозяйка пострадавшей собаки может обратиться в общество по защите животных и затаскает его родителей по судам. Во избежание разрушений в своей квартире, всё, что можно бросать, и то, чем можно колотить (мячи, ведерки, кегли, лопатки, грабли и т.д.) нужно хранить в недосягаемом для детей месте и давать им это для игры только на улице.
  
  Впрочем, даже самый опытный родитель не сумеет подготовиться ко всему заранее. Где таиться опасность - приходит на ум путем внезапного озарения либо методом проб и ошибок. Взять, к примеру, такую типичную ошибку. Перед рождением малыша родители стремятся к созданию максимального уюта в его будущей комнате. Однако уют для взрослых и детей - совершенно разные понятия. В представлении родителей, детская комната - это, прежде всего, спальня, большая часть которой предназначена для спокойных игр, а для ребенка его комната представляет собой комбинацию игровой площадки с кухней, и только, в последнюю очередь, спальню. Это - место, где можно бегать, прыгать, лазить, разбрасывать игрушки, перекусывать на ходу, поэтому, чем меньше препятствий в виде мебели будет у него на пути, тем лучше, не говоря уже о совершенно ненужных ему аксессуарах в виде торшеров, ночных столиков и длинных занавесок. То же самое можно сказать о детской одежде. Полагаю, не только я видела маленьких девочек, взбирающихся на горку и пыхтящих от того, что их ноги путаются в воланах длинного платья. Другие родители, выводя мальчиков на прогулку в парк, зачем-то повязывают им короткие элегантные шарфики или галстучки, хотя совершенно очевидно, что эта деталь одежды не только излишня, но еще и опасна. Кстати, хотелось бы узнать у производителей детской одежды, зачем малышам в возрасте одного-двух лет карманы у куртки, брюк, кофты и даже нательной футболки? Что планируется туда положить? Ключи от квартиры или от машины? Кошелек с деньгами и кредитными карточками? В таком случае, годовалой малышке можно повесить на плечо дамскую сумочку, а на малыша следует надеть смокинг, цилиндр и дать в руки тросточку. Вот только зачем?
  
  ******
  Говоря о политике, экономический кризис ещё раз доказал, насколько правящая власть в Стране Вечного Праздника далека от народа. Чем туже приходилось затягивать на себе пояса обычным гражданам, тем более оптимистичными становились сообщения властей: "В кризис разводов стало меньше!" Разумеется, когда на первом плане - проблема выживания, все остальное не так уж важно. Как говорится, не до жиру - быть бы живу. Некоторые политики в своих заявлениях пошли еще дальше: "Благодаря нашей стратегии люди сблизились духовно и физически!" Имеется в виду, что тех, кто не сумел выплатить банкам ипотечный кредит и лишился своего жилья, приютили у себя сердобольные родственники. Хотя вряд ли проживание в трехкомнатной квартире пятнадцати человек способствовало укреплению у них дружбы и росту взаимопонимания. А может, говоря о сближении, консерваторы имели в виду тот факт, что люди стали чаще ходить на манифестации? Фальшивым оптимизмом отдавали и написанные крупным шрифтом заголовки газетных статей: "В этом году количество аварий на дорогах снизилось до рекордной цифры!" Действительно, горючее настолько подорожало, что люди прекратили пользоваться личным транспортом для дальних поездок, да и вообще стали садиться за руль лишь в случае острой необходимости. Вдобавок ко всему, правительство Страны Вечного Праздника вздуло цены на продукты питания и практически сразу после этого объявило о положительных результатах в борьбе с избыточным весом. В некоторых больницах государственного медицинского обслуживания за каждое койко-место стали взимать дополнительную плату, и, как того и следовало ожидать, количество желающих лечиться на стационарном режиме резко снизилось. Однако это вовсе не означало внезапного самооздоровления жителей Страны Вечного Праздника. "Население нашего государства стало бережно и экономно относиться к природным ресурсам!" - заявляли с трибун политики. И они были правы, так как из-за резкого ухудшения материального положения многие ввели у себя дома жесткий режим экономии газа и электричества. Иначе оплатить коммунальные расходы было бы невозможно. "За годы нашего правления значительно улучшились экологические показатели!" - рисовалась правящая власть. Возможно, но вряд ли это - повод для гордости. Из-за повальной безработицы многие эмигранты были вынуждены вернуться к себе на родину, а часть коренного населения в поисках лучшей жизни эмигрировала в другие страны. Всё логично: чем меньше населения, тем чище воздух.
  
  Правительство консерваторов Страны Вечного Праздника изо всех сил старалось пустить народу пыль в глаза. Когда безработных определяли на курсы дополнительного образования, власти тут же объявляли о снижении показателей по безработице, поскольку в это время ничего не делающими они уже не считались. Аналогично этому, когда в рождественские праздники и летний период происходило сезонное увеличение рабочих мест в сфере обслуживания, парламентарии заявляли, что это - результат проведённых ими реформ. В период экономического кризиса политики придумали еще одну фальшивую формулировку: "Население нашей страны уезжает в зарубежные страны, чтобы набраться там интересного опыта". Это когда инженер работает в другом государстве официантом, а врач - уборщицей?! К тому же никого из отбывших за рубеж в поисках заработка не относили к категории безработных, так как, с точки зрения правящей партии, это было "естественным процессом саморазвития и самореализации". Замечу, однако, что далеко не всегда в другие страны люди отбывали целыми семьями. Чаще всего найти работу по контракту удавалось только одному члену семьи, и в итоге покидал родину только он, а его пара, чаще всего жена, оставалась с детьми в Стране Вечного Праздника.
  
  Впрочем, население этого государства привыкло к такому варианту семейной жизни, когда муж с женой проживают раздельно. Причиной тому была система трудоустройства, которой в Стране Вечного Праздника все почему-то очень гордились. Стать госслужащим с постоянным местом работы было нелегко, но при этом всем желающим разрешалось замещать госслужащих, находящихся в декретном отпуске, на больничном листе и т.д. В министерствах каждого региона Страны Вечного Праздника составляли списки заместителей и между ними распределялись рабочие места. Однажды я познакомилась с семейной парой учителей, которых более десяти лет отправляли на работу в города и поселки, расположенные друг от друга на расстоянии от двухсот до трехсот километров. Они так и не сумели обзавестись детьми, даже в количестве одного, поскольку не решили для себя, с кем этот ребенок будет жить: с матерью или отцом, или одну неделю - с одним родителем, а другую - с другим? Эти, работающие учителями, муж с женой встречались только на выходных, так как невозможно было каждый день совершать четырехчасовые поездки на автомобиле из дома на работу и столько же времени - обратно. Долгие годы эта семейная пара задавалась вопросом: справедливо ли, что у кого-то есть условия для того, чтобы иметь ребенка, а у них - нет? Профессия учителя подразумевает хорошее отношение к детям, а в данном случае оно подверглось испытанию сильным стрессом из-за невозможности иметь своего собственного.
  
  ******
  Суровые условия жизни в период экономического кризиса привели к тому, что у населения Страны Вечного Праздника снизился интерес к реалити-шоу и передачам, посвященным выживанию в экстремальных условиях. Одновременно с этим на телевидении появились новые программы, призванные адаптировать население к прогрессивно ухудшающемуся материальному положению. В одной из них молодая рукодельница эффектной внешности энергично обучала телезрителей тому, как что-нибудь выкрасить и выбросить: "Можно ли из старых колготок сделать бюстгальтер? Конечно! Сейчас я вам это покажу. А еще из джинсов - рюкзак, из стула - детский горшок, из велосипеда - вешалку... Кстати, знаете ли вы, как подзарядить батарейку пальцами? Для этого в течение пяти минут нужно энергично натирать их наждачной бумагой, а потом подержаться за батарейку". Аналитические программы и интервью с политиками, экономистами и социологами не пользовались большой популярностью. В них подолгу рассказывалось о существующих проблемах и путях их устранения, но при этом умалчивалось, кто и когда это сделает. Удручающую картину дополняли сообщения в программе новостей: "Вчера вечером вор украл с разорившегося предприятия висевший на его двери замок", "Перелётные птицы в этом году перелетели через нас и скрылись в другом европейском государстве", "Бездомные собаки сбились в стаю, удрали в лес и загрызли там волка".
  
  Существует множество теорий счастья. Одни считают, что оно - в деньгах, другие - в друзьях, третьи - в любви, четвертые - что у человека должно быть всего понемногу, а в Стране Вечного Праздника с экранов телевидения стали рассказывать о том, что оно - в самовнушении. Сумеешь убедить себя в том, что ты счастлив, значит, так оно и будет, несмотря на бедность, личную неустроенность, проблемы со здоровьем и что-то ещё. Этой цели служили телевизионные передачи о цыганах и бродягах с очевидным подтекстом: "Посмотрите на людей, у которых вообще ничего нет, абсолютно никаких материальных благ! И ничего, живут себе и веселятся!" Экономический кризис внес коррективы и в телевизионную рекламу. Неизвестная артистка с розовым платочком на шее в одном рекламном ролике призывала приобретать женские прокладки, чтобы бороться с раком, а в другом - покупая те же самые прокладки - вносить свой вклад в исследование причины, по которой у женщин происходит недержание мочи. Впрочем, было сомнительно, что фирма, производящая рекламируемые прокладки, в состоянии оплачивать работу исследовательской лаборатории, хотя бы уже потому, что у неё не было средств на оплату услуг ещё одной актрисы и незамысловатых платочков другого цвета. В период кризиса самой популярной в рекламе стала фраза: "Вас замучили...", - и далее следовало: "насморк, бессонные ночи, боли в желудке, опухшие ноги, метеоризм, перхоть, морщины, импотенция, глухота, потрескавшиеся пятки, лишний вес, страх, что вас могут ограбить", - а после этого предлагался выход из положения. В случае, если у кого-то была только одна из перечисленных проблем, не оставляло сомнений, что с ней можно справиться. Но если таковых было множество, тон рекламных сообщений приводил к мысли о том, что жизнь человека - это сущий ад. Некоторое время спустя работники телевидения это поняли и, чтобы снизить у телезрителей ощущение страдальческого существования, в эфир было запущено большое количество рекламных роликов, в которых разъяснялась важность сексуальной стороны жизни. На экранах телевизоров стали широко рекламировать вспомогательные средства, которые до того можно было увидеть только в секс-шопах, а частные клиники начали предлагать большие скидки для лечения импотенции.
  
  В противовес политике государства, призывающей к тому, чтобы принять всё, как есть, и приспособиться к своему незавидному положению, народный лозунг гласил: "Спасайся, кто может!" Некоторые граждане уехали из Страны Вечного Праздника в поисках лучшей жизни, а всем остальным пришлось выработать собственную стратегию выживания. Работники торговли стали заманивать к себе покупателей дотоле невиданной дешевизной. Магазины запестрели вывесками: "Ниже нашей скидки на троекратно сниженные цены вы нигде не найдете!", "Не проходите мимо: только у нас вы купите мебель за полцены от предыдущего снижения цен!", "Модная одежда на всю семью по ценам, которых просто не может быть!", "Две пары сапог по цене каблука!". Некоторые коммерсанты решили взять оригинальностью: "Научим английскому на немецком", "Вычешем из вашей собаки блох, а потом побреем ее наголо". А если у кого-то возникал вопрос: "Зачем же тогда её вычесывать?", - ответом на него было: "Чтобы доставить вашему животному как можно больше удовольствия". О качестве сервиса свидетельствовали объявления: "Приколотим навесные потолки так, что их никто ничем и никогда не оторвет", "Будем снимать стресс с помощью акупунктуры, пока вы не начнете смеяться", "Завьем ваши волосы на всю оставшуюся жизнь". Кстати, последнее в принципе невозможно, так как волосы всё равно отрастут, и рано или поздно их придется постричь. В спортивном магазине рекламировали туристическое снаряжение: "Протекает крыша? Купите нашу брезентовую палатку!" В магазине по продаже животных: "Уважаемые посетители, не проходите мимо наших упитанных белых мышей!" Интересно, на кого это было рассчитано: на поваров азиатских ресторанов или на желающих одним выстрелом убить сразу двух зайцев: подарить своему ребёнку мышку, а когда он заснёт, накормить ею кошку? Тем не менее, даже в кризис читать рекламные объявления нужно было очень внимательно, чтобы не попасть впросак. На одном из них красовалась крупная надпись: "У нас самые дешевые поездки на катере", - а внизу было приписано малюсенькими, едва различимыми буквами: "горючее за ваш счет". Вдобавок к этому, в кризис стали появляться коммерческие заведения с невиданными дотоле названиями: супермаркет "Грёзы", парикмахерская "Женская мечта", цветочная лавка "Чужой букет", бюро путешествий "Где-то там". Новые вывески повесили и на похоронных бюро: "Сон в Вальпургиеву ночь", "Полёт на луну", "Волшебная табакерка", "Ромео и Джульетта", - будто смерть - это нечто прекрасное и интересное. Хотя вообще-то, в кризис для кого-то она стала единственным выходом из положения.
  
  Главной проблемой в Стране Вечного Праздника была безработица, но с ней никто не боролся, так как это означало создание новых фирм, организаций, предприятий, и шло в разрез с устоявшимися традициями консерваторов, привыкших жить за счет туризма и небольших фабрик, на которых производилось что-нибудь незамысловатое, наподобие печенья, колбасы и рыбных консервов. Как известно, спрос порождает предложение и иногда спекуляцию. И вот в условиях дефицита рабочих мест, разные юридические фирмы принялись из-под полы торговать видимостью трудоустройства. Схема мошенничества была такова. В Стране Вечного Праздника по закону трехмесячное пособие по безработице выплачивалось за отработанные двенадцать месяцев. Если же человек на своей последней работе проработал, скажем, всего девять месяцев, то для получения пособия юридическая фирма выдавала ему документ, в котором значилось, что он работал у них в качестве, например, техника-информатика или уборщицы в течение трех месяцев. Разумеется, эта услуга была не бесплатной и обходилась безработному в несколько сотен евро, но даже на таких условиях было выгодно. Допустим, если пособие по безработице составляет шестьсот евро в месяц, соответственно, за три месяца безработному выплачивается сумма, равная тысяче восьмистам евро, а юридическая фирма берет с него за липовую справку о работе четыреста евро. Единственным минусом было то, что оплачивать такие услуги приходилось вперед. В кризис мошенников, пытавшихся нагреть руки на бедолагах-безработных, стало, хоть пруд пруди. Газеты пестрили объявлениями о наборе персонала, и там же указывались телефоны, по которым предлагалось позвонить, причем все они были платными. Всего за пять минут прослушивания разъяснений автоответчика из кармана безработного уходило не меньше десяти евро, а в конце этого монолога ему предлагалось приобрести каталог фирмы, стоимостью пятнадцать евро, в котором разъяснялось, где находятся офисы этой организации. Тогда-то и становилось ясно, что безработного в очередной раз надули.
  
  В другом варианте, схема обмана напоминала описанную Гоголем в "Мертвых душах": посредник лично договаривался с работодателем о том, чтобы тот трудоустроил у себя людей, которых в глаза не видел. В итоге каждый из этих, существующих лишь на бумаге, работников получал стаж и пособие по безработице, а работодатель - выплату от государства, причитающуюся за наём рабочей силы, и субсидии на поддержание своего бизнеса. Мошенник же, выступавший между ними посредником, взимал дань с каждого липового работника, что в совокупности составляло немалую сумму. Аналогично этому, служащие городских и поселковых администраций получали от государства крупные суммы денег для организации курсов, которых в реальности не проводили. Даже зять короля Страны Вечного Праздника не гнушался получением дотаций за несуществующих служащих, в то время как реальных работников в его фирме было не больше десятка. Можно сказать, что правило "не пойман - не вор" было довольно типичным для этого европейского государства. Когда Европейское Сообщество стало выделять денежные средства для ремонта жилых построек, и размер этих субсидий в отдельных случаях доходил до 70% от его общей стоимости, аграрии Страны Вечного Праздника в массовом порядке заявили, что их дома находятся в плачевном состоянии. На самом деле таковыми являлись не предназначенные для проживания дома, а сараи для скотины либо древние, полуразвалившиеся халупы, доставшиеся по наследству. В рекордные сроки одноэтажные постройки с протекшими крышами были преобразованы в огромные трехэтажные виллы, а сразу после этого деловитый сельский народец присвоил им статус семейных отелей. Многие сельчане сумели обзавестись этим прибыльным бизнесом, а те, кому получить субсидий не удалось, ругали местную администрацию на чём свет стоит.
  
  ******
  Несмотря на то, что реальных шагов для борьбы с безработицей власти Страны Вечного Праздника не предпринимали, в то же время всеми силами пытались создать видимость того, что вплотную заняты именно этим. В итоге безработным гражданам было предложено три стратегии трудоустройства, которые, по сути, напоминали "чудесные формулы оздоровления", ежегодно изобретаемые мошенниками, рекламирующими свою продукцию приблизительно так: "Настойка на сливовых косточках, изготовленная по древнему рецепту северо-западных племен викингов, поможет вам не только избавиться от лишнего веса и наладить работу желудочно-кишечного тракта, но и усилить рост волос, твердость ногтей, костей, зоркость глаз, а также излечиться от рака на любой его стадии". Мало кто верит в утопические методы излечения, однако, непременно находится тот, кто это приобретает, рассуждая, что попытка не пытка.
  
  Первым, предложенным властями Страны Вечного Праздника, способом найти работу было создание персонализированного куррикулума, соответствующего каждому конкретному предложению по работе. Не важно, сколько лет и на кого человек учился, ни кем впоследствии работал. Главное - это понравиться работодателю или тому, кто проводит набор персонала. За практическую реализацию этой задачи энергично взялись служащие центров по трудоустройству. Они принялись корректировать куррикулумы, как учителя, проверяющие ошибки в школьных тетрадях. Помимо типичного упоминания о себе: "Быстро осваиваюсь в коллективе, трудолюбив, исполнителен, легко обучаем", в куррикулуме нового типа требовалось указать более конкретные характеристики, однако, многие безработные не знали, какие именно. Вот что написала женщина-секретарь, от безысходности пытающаяся устроиться на работу воспитателем в летний детский лагерь: "Опыт работы - секретарем в такой-то фирме. Дополнительные сведения о себе: мне очень нравятся дети. Пока у меня их нет, но обязательно будут. Я умею заботиться о вверенных мне людях и добиваюсь в этом прекрасных результатов. Более десяти лет я работала секретарем, и все эти годы мой шеф был хорошо накормлен, одет, обут, доволен жизнью и в любых ситуациях вел себя воспитанно. На собраниях нашей корпорации мне никогда не было стыдно за его поведение". Другой пример - куррикулум повара, претендующего на вакансию горного гида: "Опыт работы: помощником повара в таком-то ресторане. Дополнительные сведения о себе: физически вынослив и крепок телом, особенно в области живота. С удовольствием буду ходить в горы потому, что там много свежего воздуха, которым мне нравится дышать. Потеряться мне не страшно, так как у меня много родственников: братьев, сестер и племянников. Они найдут меня где угодно и вернут обратно потому, что вкусно готовить в нашей семье умею только я".
  
  Некоторые служащие центров по трудоустройству предлагали расширить куррикулум до пяти страниц и придать тексту красивую литературную форму, так, чтобы его было интересно читать, но чаще всего это приводило к переизбытку информации. Иногда подробное описание личностных характеристик придавало куррикулуму вид брачного объявления: "Эмоционально уравновешенный, порядочный, простой, но не глупый, судим не был", "Надежный, добрый, отзывчивый, хозяйственный, с умелыми руками, люблю природу, животных, увлекаюсь резьбой по дереву". Некоторые безработные в этом явно переусердствовали, отправляя работодателям куррикулумы следующего содержания. На должность кассира супермаркета: "Стройная блондинка двадцати пяти лет, улыбчивая, обходительная, необидчивая, быстро подстраиваюсь под нужды клиентов". Хочется спросить, кем она работала раньше? Куррикулум, присланный в отдел кадров "Дома для престарелых": "Высокий парень атлетического телосложения, тренер по фитнесу, йоге и стрип дэнсу, с хорошей хореографической подготовкой". Интересно, чем в "Доме для престарелых" он планирует заниматься? Танцами? Йогой? А может, стриптизом? Некоторые работники центров по трудоустройству, наоборот, советовали избегать в куррикулумах какой-либо конкретики и пользоваться расплывчатыми фразами. К примеру, "Говорю при необходимости на нескольких языках", а на каких - не указывалось; "Образование: ниже среднего, но профессиональное"; "Везде зарекомендовал себя наилучшим образом".
  
  В качестве второго способа найти работу правительство Страны Вечного Праздника предложило провести быструю и, на их взгляд, эффективную переквалификацию. Осуществлялось это посредством многочисленных курсов при биржах труда. Перед тем, как отправить безработного на переквалификацию, работники этих учреждений долго его обо всем расспрашивали и на основе полученной информации оценивали его профессиональные перспективы. Иначе говоря, им предстояло решить, на какие смежные специальности могут претендовать безработные. Однако с каждым годом количество рабочих мест уменьшалось, поэтому учесть профессиональные амбиции каждого человека не представлялось возможным. В итоге самыми распространенными стали следующие рекомендации: пекарю переквалифицироваться в служащего крематория, работнику металлургического цеха - в бармена ночной дискотеки, медсестре - в помощника ветеринара, патологоанатому - в рабочего на скотобойне, инженеру - в электрика, воспитателю детского сада - в тюремного надзирателя, и т. п. В качестве другого варианта, служащие центров по трудоустройству предлагали безработным зарекомендовать себя узкими специалистами в той или иной сфере деятельности. К примеру, "мастер по стрижке фокстерьеров и кокер-спаниелей", "тренер йоги для детей, недавно начавших ходить", "механик по ремонту автомобилей с пробегом от пятидесяти до ста тысяч километров".
  
  Наконец, третьим способом трудоустроиться в период кризиса стал поиск самого себя. В печатной прессе и на телевидении то и дело проскакивало: "Если вас уволили с работы, и вы не можете никуда устроиться, то почему бы вам не податься в частные предприниматели или заняться развитием своих творческих способностей?!" Иначе говоря, у безработных свободного времени много, поэтому самое время приступить к поиску смысла жизни и самоопределения. Такое предложение выглядело откровенным издевательством, поскольку не уточнялось, на что им существовать и как прокормиться. Тем не менее, нашлись люди, которые восприняли это, как призыв к действию, и стали воплощать его в жизнь. Причем наибольшего успеха в поисках самого себя добились мужчины. Некоторые из них сумели найти себе дело, в котором им не было равных и стали для остальных образцом для подражания, или насмешки, в общем, для кого как.
  
  ******
  Одним из первых прославился Маленький Фонсо. Этим именем его окрестили средства массовой информации за юный возраст и непомерные амбиции. Этот молодой человек за три года обучения на юридическом факультете столичного университета сумел сдать экзамены всего лишь по четырем предметам, наверное, потому, что времени на учебу у него попросту не было. Целыми днями Маленький Фонсо разъезжал по столице Страны Вечного Праздника на машине с тонированными стеклами и включенной сиреной, в сопровождении нескольких телохранителей. Где бы он ни появлялся, все перед ним почтенно расступались и вежливо здоровались, при этом, не совсем понимая, кто это такой и что он тут делает. В отличие от них, "важный" молодой человек прекрасно осознавал свою роль. Свою общественно-политическую карьеру он строил холодно, расчетливо и методично. Маленький Фонсо позаимствовал у фирм сетевого маркетинга схему продажи того или иного продукта, заменив его собственным имиджем. Иначе говоря, он вплотную занялся продвижением самого себя по политической лестнице в качестве человека с большим весом в обществе. Завязав знакомство с одним важным лицом, он представлялся его другом в других организациях. Попав туда, Маленький Фонсо снова обрастал нужными связями и знакомствами, и при этом не забывал знакомить через себя прочих лиц, откровенно удивлявшихся его влиятельности и осведомленности относительно их рода деятельности и положения в обществе. По прошествии некоторого времени Маленького Фонсо стали допускать на партийные ассамблеи закрытого типа, званные обеды, ужины и банкеты различных организаций и даже на официальные акты с участием королевской семьи. Профессиональные политики и важные государственные лица не обращали на него особого внимания, а зря, так как студент юридического факультета не расставался с фотоаппаратом и всегда просил кого-нибудь из стоящих рядом "щелкнуть" его вместе с ними. Ему удалось засняться с главой столичной администрации, крупными региональными политическими деятелями, министрами и их заместителями, начальником ФБИ, королем, королевой и даже президентом Страны Вечного Праздника. Маленький Фонсо во что бы то ни стало хотел обрести репутацию важного человека, поэтому все эти фотографии предназначались отнюдь не для семейного фотоальбома. Он регулярно вывешивал их в Интернете с пояснением, на каком официальном акте они были сделаны. По количеству знакомых среди государственных лиц, Маленький Фонсо мог бы побить рекорд и прославиться, однако, народная популярность была ему ни к чему. Он не искал признания у тех, кто не обладал весом в обществе и не мог сослужить ему службу в том, чтобы еще больше обрасти нужными связями и контактами. Поднаторев в "сетевом маркетинге" по распространению своей популярности, Маленький Фонсо перешел к заключению крупных сделок. Этот парнишка двадцати с небольшим лет стал предлагать бизнесменам свои услуги в том, чтобы свести их с нужными людьми - важными государственными чиновниками, но не бесплатно, а за крупное денежное вознаграждение.
  
  Как герой книги Ильфа и Петрова "Двенадцать стульев" - Остап Бендер, выдававший себя за сына турецкого верноподданного, куда бы ни ступала нога Маленького Фонсо, в зависимости от ситуации, он представлялся, то ближайшим другом пресс-секретаря президента страны, то важным лицом правящей политической партии, то служащим внешней разведки, то помощником начальника полиции внутренних дел, то депутатом и членом парламента, то близким другом королевской семьи. В доказательство Маленький Фонсо предъявлял нужные удостоверения и показывал фотографии, вывешенные в соцсетях, на которых он был запечатлен в присутствии важных государственных лиц. Позже выяснилось, что эти снимки не были монтажом, и общественность не на шутку всполошилась, а Маленький Фонсо наконец-то добился своей мечты. Его лицом с кривой улыбкой украсились все печатные средства массовой информации, да и на телевидении все кому не лень несколько недель подряд только о нем и говорили. Наконец, он почувствовал себя настоящей телезвездой. Даже присвоенное ему общественностью имя походило на "Маленький принц" из известной повести Сент-Экзюпери. Впрочем, обнаружившиеся в ходе детективного расследования факты свидетельствовали о том, что он не имел ничего общего с этим сказочным героем. По количеству тайн, покрытых мраком, Маленького Фонсо, скорее, можно было сравнить с маленьким волшебником - Гарри Поттером. В частности, никто не сумел объяснить, как ему удалось получить в полиции на своё имя два удостоверения личности, при этом на одной фотографии был он, а на другом документе - лицо какого-то парня. К счастью, экзаменаторы университета опознали в неизвестном лице молодого человека, который пришел на экзамен и благополучно сдал его за Маленького Фонсо. Вместе с тем множество загадок продолжали оставаться неразгаданными. Наверное, потому, что никто из важных государственных лиц не хотел оказаться замешанным в "деле Маленького Фонсо", которому, исключительно за счет способности знакомиться и производить на людей нужное впечатление, в рекордные сроки удалось получить в Стране Вечного Праздника статус человека с большим весом в обществе.
  
  ******
  Следующим героем телеэкранов стал молодой человек, который, на первый взгляд, вовсе не стремился быть популярным. Во всяком случае, он не раз об этом заявлял в средствах массовой информации. Мол, популярность преследует его по пятам, в то время как он сам нисколько к этому не стремится. Этот парень среднего роста был лысоват и толстоват, а его гардероб почти целиком состоял из футболок и спортивных штанов. В общем, внешний вид у этого молодого человека был весьма заурядным. О таких говорят: "Пройдешь рядом и не заметишь". Даже его имя было самым типичным для Страны Вечного Праздника - Пако. Можно было бы назвать этого молодого человека большим скромником, если бы не одно но: он никогда не отказывался от интервью и участия в передачах, на которые его приглашали. Можно было бы считать судьбу Пако трагической, учитывая ранний уход из жизни его отца и тюремное заключение матери, однако, прочие обстоятельства его жизни свидетельствовали об обратном. Пако был сыном известного тореадора, что обеспечило ему прекрасную репутацию и положение в обществе, а мать, известная певица фламенко, до того, как очутиться за решеткой по обвинению в незаконном обогащении, отмывании денег и коррупции, одарила его мыслимыми и немыслимыми материальными благами. Можно было бы считать нашего героя обделенным женской любовью, так как по окончании каждого любовного романа он сетовал на то, что девушки пользуются им в целях личного обогащения и обретения популярности. Если бы не одно но: все они были исключительно красивы и в большинстве своем работали фотомоделями, - а это в свою очередь означало, что вряд ли Пако был нацелен на поиск у представительниц слабого пола большого ума и добродетельности. Можно было бы считать его человеком, который с большим уважением относится к окружающим, поскольку в качестве члена зрительского жюри на конкурсе талантов Пако всем участникам давал положительные оценки. Но он это делал даже, когда было совершенно очевидно, что талантом там и не пахнет, а лишь даёт о себе знать откровенное нахальство или психическое заболевание в стадии обострения. В реальности Пако не мог грамотно охарактеризовать ни одного выступления из-за скудного словарного запаса, поэтому ограничивался стандартным высказыванием: "Сразу видно, что вы очень долго готовились к своему номеру, поэтому огромное вам за это спасибо". Можно было бы считать Пако добродушным и открытым, так как на всех телевизионных передачах он появлялся с миной эдакого простака, рубахи-парня, готового рассказать о своей жизни правду-матку. Если бы не одно но: в этом деле у него был хороший учитель - его мать, умело пускавшая слезу всякий раз, когда её в чем-нибудь обвиняли. Кстати, эта дама сумела извлечь выгоду даже из такой популярности. Когда её мужа привлекли к уголовной ответственности за коррупцию, она, будучи популярной певицей, на несколько месяцев стала главной героиней практически всех телевизионных каналов, пригласивших ее за деньги поплакаться на всю страну о своей несчастной женской доле. Позже выяснилось, что эта дама неплохо полакомилась из той же кормушки, что и ее мошенник-муженек. Когда дело о незаконном обогащении было передано в суд, то воровка буквально ни на сутки не исчезала с телевизионных экранов. Со страдальческим выражением лица она уверяла всех и каждого, что ни о каких деньгах ничего не знает и что вообще ничего не понимает, в том числе, откуда у нее появились загородные виллы, стоимостью в несколько миллионов евро. Естественно, это было наглой ложью, но певица сумела добиться своей цели, а именно: обогатиться, давая многочисленные интервью.
  
  Сын этой дамочки не уступал ей в актерском таланте, к тому же его способности "оказываться в нужное время в нужном месте" можно было позавидовать. Пако частенько появлялся среди приглашенных на передачах, посвященных известным артистам Страны Вечного Праздника, и, разумеется, всякий раз не забывал вставить словечко об исключительном певческом таланте своей матери. Когда певица порвала отношения со своим бывшим супругом, которого обвинили в коррупции, и об этом стало известно широкой общественности, Пако появился в программе "Что говорят?" и короткими фразами однообразного содержания долго рассказывал о том, как его матери было трудно принять это решение, учитывая ее способность: любить, прощать и не держать ни на кого зла. Как только стало известно, что его прославленная родительница занималась отмыванием денег, которые хранила на зарубежных банковских счетах, Пако отправился на реалити-шоу и пару суток сидел с потухшим взором на кровати, обхватив голову руками, и лишь изредка открывал рот, чтобы произнести: "Нет... Это какая-то ошибка... Этого не может быть... Я ничего об этом не знал... Это не может быть правдой..." Когда стало ясно, что за финансовые преступления певицу все равно посадят, её сын в качестве ди-джея всего за одно выступление сумел отхватить такой куш, который не снился даже большим профессионалам этого ремесла. Разумеется, он ставил для публики не похоронные марши, а современную танцевальную музыку. Впрочем, его ди-джейские способности мало кого интересовали. Народ собрался только для того, чтобы посмотреть на сына известной певицы, которой грозит тюремное заключение. Иными словами, Пако умел пользоваться ситуацией и извлекать из неё выгоду, в том числе - из скандала, в котором была замешена его мать. При этом всякий раз на публике он старательно демонстрировал свою скромность и великодушие. Пако открыто признавал свою бесталанность на фоне исключительно одаренной матери, не считал отчима своим отцом, но при этом никогда не отзывался о нем неуважительно, не оправдывал свою проштрафившуюся мамашу и вместе с тем покорно нес крест "сына воровки", утверждая, что пути Господни неисповедимы. Нетрудно догадаться, что эти многочисленные телевизионные "спектакли" с участием сына и матери, по сути, были семейным бизнесом, который приносил им обоим стабильный доход.
  
  ******
  Следующим персонажем, попавшим в период экономического кризиса на телевизионные экраны и получившим широкую известность, стал ясновидящий Марсело. Ежедневно по будням он появлялся в эзотерической передаче, которая транслировалась в ночное время. Вместе с другими собратьями по ремеслу он отвечал на телефонные звонки, давал советы и делал прогнозы. Массовая безработица и материальные проблемы способствовали тому, что люди мучились бессонницей и допоздна просиживали перед телевизором, взирая на Марсело и ему подобных. Несмотря на то, что ни один из прогнозов этого ясновидящего не сбывался, его популярность в Стране Вечного Праздника росла как на дрожжах. Собственная некомпетентность в ясновидении Марсело нисколько не расстраивала. Похоже, он рассуждал так: "В период кризиса народ нужно поддержать психологически, вселить в людей надежду на светлое будущее. Если этим сплошь и рядом занимаются политики и экономисты, то мне нельзя что ли?!" В этом смысле Марсело был действительно ясновидящим, так как ясно видел и понимал цель своей профессиональной деятельности: пускать людям пыль в глаза. К тому же ему сослужил добрую службу приём театрализованного зрелища. Аналогично тому, как клоун пользуется накладным носом красного цвета, а фокусник выходит на сцену в смокинге и высоком цилиндре, ясновидящий Марсело подобрал себе весьма оригинальный имидж. От природы он был чрезвычайно худощав, имел длинные пальцы и узкое вытянутое лицо, отчего напоминал тщедушного вампира либо тощего лешего. Для придания своему облику большей выразительности ясновидящий отрастил длинные волосы, стал носить деловой костюм темного цвета и водолазку с высоким горлом, а ещё многочисленные аксессуары в виде браслетов, колец, кулонов и брошей, закрученных в виде иероглифов. В этом заключалось его основное отличие от прочих ясновидящих, стремящихся с помощью обычного внешнего вида продемонстрировать свою абсолютную нормальность, мол: "Кто говорит, что я не от мира сего? Посмотрите! Всё у меня, как у людей, и ничего такого странного". Марсело же изначально избрал для себя иной путь. Ему нравилось собою удивлять, поражать и подолгу рисоваться перед телезрителями. Если остальные ясновидящие в ожидании очередного телефонного звонка смирно сидели перед телекамерой, сложа руки и хлопая глазами, то Марсело ни на минуту не прекращал совершать разные телодвижения. Он откидывал голову назад, качал ею из стороны в сторону, заплетал из своих длинных волос косички, водил одним ногтем по другому, катал хрустальный шар по столу, перебрасывал из руки в руку кулон с индейскими мотивами, тихим голосом напевал какую-то песню, посвистывал, почмокивал и так отчаянно чесался своими длинными ногтями, что хотелось досмотреть передачу до конца, чтобы узнать, чем дело кончится: вскроет он себе артерию и истечет кровью в прямом эфире или его успеют доставить на машине скорой помощи в больницу и спасти? Все это, несомненно, способствовало яркому имиджу Марсело и появлению у него собственной аудитории.
  
  Тем не менее, основной секрет его популярности заключался в умении общаться с народом. Консультируя телезрителей в качестве ясновидящего, Марсело всё время ошибался. К примеру, на вопрос: "Каково состояние моего здоровья?", - он отвечал: "У Вас обострение панкреатита", - вместо имеющегося в реальности сотрясения мозга и сломанной ноги. Однако никто из звонивших на программу не пытался осадить его по той причине, что ясновидящий оглашал свой вердикт так: "Высшие силы сообщают мне", либо "Высшие силы советуют Вам обратить внимание". Кто же осмелиться обвинить в неправильной оценке ситуации Высшие силы?! Лишь иногда после ошибочного ответа ясновидящего за кадром следовала пауза, а затем справедливое возмущение телезрителя: "Вы что-то не то говорите! Не понимаю, какое это имеет ко мне отношение?!" Марсело не считал нужным вдаваться в объяснения и быстренько подытоживал: "Всего Вам наилучшего и спокойного сна!",- а сразу после этого переходил к ответу на следующий звонок. Кстати сказать, очень нелепо такое пожелание выглядело в сочетании с предсказанной им болезнью, материальными проблемами или потерей кого-то из близких. "Скоро Вы будете присутствовать на похоронах собственной матери. Всего Вам наилучшего и спокойного сна!" - сообщал ясновидящий, ошарашивая своим заявлением очередного телезрителя. Марсело был немногословен, но при этом обожал наводить тень на плетень: "Если кто-то полагает, что у меня с головой не все в порядке, то это можно проверить, но не традиционными, а более адекватными способами", "Относительно своей личной жизни могу сказать, что у меня есть подруга, с которой меня связывают дружеские отношения", "Как мне удается поддерживать себя в хорошей форме? Я почти не ем яиц потому, что в них много холестерина, который отрицается космической энергией". По количеству употребляемых Марсело слов: Вселенная, космос, энергия, коллапс, новолуние, Марс, Венера, кольца Юпитера, спутник, зенит, орбита, и т.п. - его можно было отнести к категории профессиональных астрологов, хотя неправомерность такого утверждения раскрывали его же речевые ляпсусы: "Радуйтесь! В вашей Солнечной системе наконец-то появился Юпитер!", "Вы, как скоростная комета, пытаетесь закончить свое путешествие на астероиде!", "Еще чуть-чуть, и в Вашу жизнь ворвется Венера, но позже Вы поймете, что она будет не одна, а в объятиях пылкого Сатурна", и т.д. Чаще всего комментарии Марсело относительно чужого будущего или настоящего представляли собой общеизвестные утверждения и ничего не значащие фразы, например: "Вы заслуживаете счастья, и его, безусловно, обретете", "За всё в жизни надо бороться, в том числе, за свою любовь", "Не прекращайте поиска работы! Кто ищет, тот найдёт!". Иначе говоря, предсказания этого ясновидящего по сути ничем не отличались от предсказаний других своих собратьев по ремеслу.
  
  ******
  Еще одним представителем сильного пола, которому во время экономического кризиса удалось найти своё призвание, был Габи - высокий длинноволосый и худощавый молодой человек. Впрочем, молодым он был, прежде всего, по духу, а еще по образованию, которое у него напрочь отсутствовало, поэтому Габи, как рыба, жадно хватающая ртом воздух, пытался от кого бы то ни было набраться хоть каких-нибудь знаний. Именно этими качествами, своей простотой и чистосердечным удивлением всему новому, Габи полюбился народу Страны Вечного Праздника. С его участием даже отсняли серию телевизионных передач. В каждой из них Габи пытался освоить навыки какой-нибудь практической деятельности. Телезрители с нескрываемым интересом наблюдали за тем, как он учился вколачивать гвоздь в стену, прибивая себе молотком по три пальца на каждой руке; выбрасывать мусор в контейнер, при этом попадал в него мусорным мешком только с пятой попытки; вдевать нитку в игольное ушко, чуть не выколов себе глаз иголкой, и т.д. Из всего этого следовало, что освоение хозяйственных навыков давалось Габи нелегко. Впрочем, это было еще полбеды. Как правило, отсутствие ловкости в ручном труде компенсируется наличием незаурядных умственных способностей, даром красноречия или каких-то других талантов. Но Габи, к сожалению, ничем из перечисленного выше похвастаться не мог. Мало того, его кругозор отличался такой скудностью, что даже третьеклассники, услышав "словесные перлы" этого молодого человека, замирали в ступоре перед телевизором, а, когда приходили в себя, то недоуменно обращались к своим родителям: "Мам, пап, неужели этот дяденька не знает, что моржи - морские животные, и что у них вместо пальцев - ласты?" А те отвечали своим отпрыскам: "Видишь, что бывает с тем, кто плохо учится в школе! Он не знает даже самого элементарного. Так что старайся изо всех сил и учись на отлично!" Впрочем, в Стране Вечного Праздника за отсутствие элементарных знаний Габи никто не осуждал. Он прослыл приятным во всех отношениях рубахой-парнем, поскольку на любое замечание в свой адрес широко улыбался и честно признавался: "Надо же... А я и не знал...", - и далее следовало: "что кругосветное путешествие когда-нибудь заканчивается... ведь земля же круглая, а у круга нет начала и конца", "что медведь не питается лисами... они же маленькие зверюшки, а медведь - большой, поэтому запросто мог бы их положить себе в рот и съесть", "что конституция - это свод законов, а не правила дорожного движения", "что пилот управляет самолетом, а капитан - кораблем", "что у коровы - телята, а у лошади - жеребята", "что параллелограмм - это не животное, наподобие гиппопотама..." Особенно телевизионной публике нравилось наблюдать за Габи, как он разучивает новые слова, повторяя их по слогам: "пе-ни-цил-лин", "авиа-ци-он-ная про-мыш-лен-ность", "эки-ба-на". Своей необразованности он нисколько не стеснялся, поскольку понимал, что человек, оказавшийся в роли его учителя, получает от этого удовольствие, то есть наслаждается возможностью научить чему-то взрослого дядю. Участвуя в телевизионных передачах, Габи хорошо зарабатывал себе на жизнь. Телезрители не переставляли удивляться его необразованности, а некоторые даже предлагали занести этот факт в книгу рекордов Гинесса.
  
  Этого молодого человека приглашали на телевидение часто и с удовольствием, прежде всего потому, что у него был очень легкий характер. Первым делом Габи обращался к рядом стоящему человеку, будь то ведущий передачи или другой приглашенный: "Дай-ка я тебя обниму и расцелую!", - после чего обрушивался на него с объятиями и громким чмоканьем. Закончив своё страстное приветствие, Габи принимался делать то, в чём ему не было равных, то есть поражать людей своим узким кругозором и бескультурьем. До того, как стать телезвездой, Габи был рокером: певцом и музыкантом, - о котором в Стране Вечного Праздника знали лишь единицы. Но вот однажды ему крупно повезло. Кому-то из телевизионных продюсеров пришло в голову снять реалити-шоу, объединив в супружескую пару легкомысленного и недалекого Габи с известной певицей, умной и всесторонне развитой женщиной, которая была старше его лет на двадцать. В их общей квартире установили видеокамеры, и пошло-поехало. Габи не оставлял свою супругу в покое ни на минуту, задавая ей бесчисленные вопросы: "Пчёлы мёд пьют или едят?", "Зачем собакам когти, если они ими не царапаются, как кошки?", "Почему пшеницу сажают весной, а не зимой?", "Отчего станции метро не называют метростанциями"? Поначалу супруга терпеливо выполняла роль учительницы и подробно отвечала на его вопросы, но через некоторое время выдохлась и стала отмахиваться от Габи как от назойливой мухи, либо отправляла его к энциклопедии и Википедии. По регламенту этого реалити-шоу, певица, проживающая с Габи под одной крышей, не могла себе позволить обозвать его неучем и хлопнуть у него перед носом дверью. Бывало, смертельно от него устав, она натягивала на себя маску снисходительности и ласково говорила: "Дорогой, мне нужно поправить макияж", - после чего запиралась в своей комнате на несколько часов. Впрочем, Габи это нисколько не расстраивало. Он как ни в чем не бывало бренчал на гитаре, ковырял в носу, лежа на диване, или подбирал к своим башмакам такого же цвета галстук. К своей роли "телевизионного мужа" он относился столь же легкомысленно и беззаботно, как и ко всему остальному. Певицу же, наоборот, проживание с ним в течение нескольких месяцев в одной квартире чрезвычайно утомило. Эта женщина, мечтавшая сбросить лишние килограммы, в процессе общения с Габи не только осуществила свою мечту (то есть похудела на пару размеров), но еще и побледнела, осунулась и стала мучиться бессонницей. Ночами бедняжка вздрагивала от каждого шума, по-видимому, ожидая, что Габи подкрадется к ее кровати на цыпочках, чтобы огорошить очередным вопросом, на который не только она, а вообще никто не может дать вразумительного ответа. Наконец, реалити-шоу подошло к концу. Телевизионная супруга Габи еле-еле доползла до финишной прямой, в то время как он с широкой улыбкой на лице оповестил журналистов, что участвовать в этом проекте ему очень понравилось и что он бы с радостью снялся в других телевизионных передачах. После этого на Габи градом посыпались приглашения в развлекательные программы. Он радостно соглашался принять в них участие, хотя развлекать вообще-то никого не умел. Он умел быть только самим собой, но в этом как раз и заключалось главное развлечение для телезрителей.
  
  ******
  В отличие от мужского населения Страны Вечного Праздника, женское в период экономического кризиса не могло себе позволить: заняться поиском самих себя, так как свободное от работы время у них целиком и полностью посвящалось домашним делам. Лишь женщинам-политикам удалось освежить общественную жизнь этого государства своими неординарными поступками, а ещё продемонстрировать всему миру свои удивительные лингвистические способности. Среди них были две дамы, занимавшие посты мэров в крупных городах Страны Вечного Праздника.
  
  Первая, назову ее Лоли, тучная женщина шестидесяти с лишним лет, была родом из региона, жители которого разговаривали на своём национальном языке. Разумеется, она владела и общенациональным языком Страны Вечного Праздника, то есть говорила на том и другом. В общем и целом, жителей этого региона отличал размах, за что бы они ни брались. Им удавалось делать из картона фигуры, размером с дом, правда, потом эти картонные сооружения они безжалостно сжигали; эти люди с большим усердием долго строили аэропорт, на котором впоследствии не взлетел и не приземлился ни один самолет; собирали большой урожай помидоров, а потом бросались ими друг в друга, превращая тонны этого съедобного продукта в "кашу" кровавого цвета; принимали на местное телевидение такое количество работников, которого с лихвой хватило бы на десяток крупных столичных телеканалов, и т.п. В этом регионе до неслыханных масштабов разрослось взяточничество, и в нем были замешаны практически все главы местных администраций. Вовлеченных в коррупционную деятельность политиков оказалось столько, что правоохранительные органы решили приостановить сбор информации и стали отправлять за решетку только самых отъявленных мошенников. Всё это время мэр Лоли разгуливала на свободе. Казалось, и вправду, всё ей было нипочем. Без всякого стеснения она носила с собой повсюду сумки, в которых, как позднее стало известно, ей доставляли большие суммы денег от бизнесменов, заинтересованных в принятии тех или иных решений. То ли глава администрации была чрезвычайно легкомысленной женщиной, то ли у нее обнаружились первые признаки болезни Альцгеймера, то ли своим бесшабашным поведением она намеревалась пустить окружающим пыль в глаза - доподлинно это неизвестно. Мало того, когда её помощникам предъявили обвинения в коррупции, а кого-то даже за это посадили, поведение Лоли стало еще более ветреным и расхлябанным. Она будто с цепи сорвалась, безудержно хохоча и размахивая руками так, словно пыталась отогнать от себя стаю ос, а бывало, что пела и плясала, притопывая и прихлопывая перед застывшей в недоумении толпой. А те, очевидно, задавались вопросом: как их угораздило избрать ее на пост мэра? Вдобавок ко всему прочему, Лоли внезапно перешла от двуязычия, понимаемого, как владение двумя языками, к полному их смешению и замене грамматических форм, приставляя к корню слов из одного языка приставку, суффикс или окончание из другого, что выливалось в чудовищную речевую несуразицу. Не только перед работниками своей администрации, но и во время публичных выступлений она умудрялась выдавать такие перлы, над которыми до боли в животе смеялись все жители Страны Вечного Праздника. Однажды на популярном городском празднике Лоли сказанула следующее (покажу это на примере смешения русского с английским): "Имею честьор (честь + honor) сказать вам, что этис (этот + this) холидник (holiday + праздник) вил согр (willwarm+ согреет) нас техиат (теплом + heat)".Расшифровывается это, как: "Имею честь сказать вам, что этот праздник согреет нас своим теплом". Все знали о пристрастии Лоли к джину, без употребления которого она не могла прожить ни дня. Заливала она за воротник даже на рабочих собраниях и в перерывах между ними. Ходили слухи, что из-за способности веселить публику в состоянии алкогольного опьянения Лоли долгое время не привлекали к уголовной ответственности за взяточничество, отмывание денег и прочие правонарушения. Наконец, выяснилось, что именно она была главной мошенницей региона и руководила всем коррупционным процессом. Но как только правоохранительные органы завели на Лоли уголовное дело, стоящая у власти партия консерваторов тут же протянула мэру руку помощи и сделала ее сенатором. Это позволило мошеннице избежать суда в течение нескольких лет. В это же самое время в печатной прессе и на телевидении появились сообщения о том, что правильнее всего было бы начать следствие и отдать ее под суд. Но вот, спустя несколько месяцев, Лоли обнаружили мертвой, а результаты аутопсии показали, что причиной ее смерти являлся цирроз печени. Буквально за день до появления этой новости в прессе президент Страны Вечного Праздника торжественно вручил родственнице умершей почетную медаль, в качестве посмертной награды Лоли за заслуги перед Родиной. Интересно, за какие: беспробудное пьянство и коррупцию?
  
  Другая политическая деятельница, насмешившая в период экономического кризиса народ Страны Вечного Праздника, была очень серьезной женщиной со звучным именем - Аделаида. Цели кого-то позабавить она перед собой никогда не ставила, и в этом заключался парадокс ситуации. На построение карьеры политика Аделаида потратила долгие годы и немало усилий. Она тщательно подбирала себе деловые костюмы дорогих марок, по будням посещала парикмахерскую, а в выходные - салоны красоты и спа-центры, отпуска же обычно проводила в тишине и покое, где-нибудь на тропических островах. В общем, Аделаида была очень занятой женщиной, и у нее не оставалось времени на изучение иностранных языков, в частности, самого популярного - английского. Что же касалось деятельности в качестве мэра, то эта дама как никто другой придерживалась правила: "Слово - серебро, а молчание - золото". На заседаниях она внимательно и с выражением зачитывала с листа написанный для нее текст, а обращавшимся к ней с вопросами репортерам всегда вежливо отвечала: "Извините, но сейчас у меня нет времени, я очень спешу". Кстати сказать, Аделаида стала главой столичной администрации только потому, что предыдущего мэра повысили в должности, сделав министром. Будучи помощницей мэра, она заняла его кресло и, скорее всего, отдавала себе отчет в том, что путем добровольного голосования её бы никогда на этот пост не избрали, а потому решила от души насладиться своим высоким общественным положением. Аделаида страстно желала, чтобы её имя было вписано в историю большими буквами, но не знала, что для этого нужно сделать. Наконец, Аделаиде представилась возможность продемонстрировать народу свою исключительность и незаменимость. Столица Страны Вечного Праздника была включена в список городов, претендующих на проведение Олимпиады, и, поскольку Аделаида была столичным мэром, ей выпала честь сделать достойную рекламу своему государству. Для этого нужно было выступить с небольшим докладом на английском языке так, чтобы это выглядело эффектно и убедительно. С первой задачей она успешно справилась, но со второй вышла осечка. Одним словом, Аделаиде не удалось убедить конкурсное жюри в том, что столица Страны Вечного Праздника подходит для проведения Олимпиады. Зато она убедила всех в том, что совсем не знает английского, и что это нисколько её не смущает. Перво-наперво эта дама напыщенного и самодовольного вида решила изобразить из себя знатока английского языка и на пресс-конференции, предшествующей докладу, сняла наушники с синхронным переводом. В какой-то момент ей задали вопрос: "Как Вы считаете, не отразится ли негативным образом организация Олимпиады на состоянии жителей Вашего государства, поскольку это мероприятие подразумевает большие затраты, а экономический кризис уже повлек за собой резкое ухудшение материального положения у населения Вашей страны?" В ответ Аделаида широко улыбнулась, окинула участников пресс-конференции победоносным взглядом, выдержала паузу, поправила на себе прическу, выставила грудь вперед и произнесла на ломаном английском: "Не волнуйтесь, погода у нас будет хорошая. Это я вам обещаю". Затем пришло время презентации, и Аделаида поднялась на трибуну с выражением лица, точь-в-точь, как у клоуна-убийцы из фильма ужасов. Она натянула до ушей зловещую улыбку и, чеканя каждое слово, наигранно радостным тоном озвучила доклад на английском языке. По количеству коротких фраз бедного лексического содержания её выступление напоминало рассказ первоклассника. Кроме того, доклад Аделаиды представлял собой дикую смесь английского с языком Страны Вечного Праздника. Невольно вспоминается шуточное: "Дую пиво эври дей энд кайф лов ю". И вот Аделаида приступила к докладу: "На Главной площади нашей столицы (прозвучало на ее родном языке) Вы можете отдохнуть (на английском) с чашкой кофе (на родном языке)" и т.д. Стоит ли говорить, что после такого выступления столица Страны Вечного Праздника не была выбрана в качестве места для проведения Олимпийских игр. Кто-то встал на защиту Аделаиды, утверждая, что её выступление отличалось оригинальностью, однако, большинством это было воспринято, как языковая несуразица, отображающая полное и абсолютное незнание английского, да ещё претензия на владение таковым. Как бы то ни было, благодаря произошедшему Аделаида наконец-то сумела прославиться и стала для народа Страны Вечного Праздника поистине незабываемым мэром.
  
  ******
  Экономический кризис повлиял не только на поведение женщин-политиков. Он заставил понервничать известных аристократок и изменил положение уголков их губ с направления вверх на направление вниз. Как ни странно, финансы тут были не причем. С этим у аристократок было всё в порядке. Причиной резко ухудшившегося настроения у высокопоставленных дам стало лишь осознание того, что их финансовое положение однажды может пошатнуться. И что им тогда делать, как дальше жить? Впрочем, страх, вызванный надвигающейся экономической катастрофой, обуял не только дам, а всех до одного членов аристократических семейств. Особенно тех, кто никогда не трудился и привык жить на всём готовеньком.
  
  Одну известную аристократическую династию Страны Вечного Праздника возглавляла крашеная блондинка преклонного возраста, которую в народе прозвали Пакой. В молодые годы, благодаря своей эффектной внешности она победила на конкурсе красоты и сыграла несколько незначительных ролей в художественных фильмах. Из-за отсутствия таланта или старания, в общем, по какой-то причине, успеха в кинематографе Пака не добилась, и единственным ее достижением к тридцати с лишним годам был ребенок по имени Хорхе. Недостатка в мужском внимании у Паки не наблюдалось, и она меняла женихов как перчатки, пока на её пути не встретился низкорослый аристократ неприглядной внешности, обладавший огромным состоянием. Красотка Пака была очень общительной, к тому же с удовольствием пела и танцевала, и это пришлось ему по душе. Одним словом, между ними завязался роман, который завершился супружескими отношениями, и в замужестве Пака получила титул герцогини. Глубину своих чувств герцог доказал ей не только подаренным на свадьбу уникальным бриллиантом больших размеров, но и тем, что усыновил её ребенка, которому на тот момент было около пяти лет. О том, каким бизнесом занимались герцог с герцогиней на протяжении двадцати лет совместной жизни, для широкой общественности осталось тайной, покрытой мраком. Скажу лишь, что все это время их и без того огромное состояние росло как на дрожжах, и они постоянно приобретали дома, земли, яхты, в общем, баловали себя всевозможными атрибутами роскошной жизни. В какой-то момент герцогу захотелось народной любви, и, с легкой руки этого аристократа, в столице Страны Вечного Праздника появился музей художественных искусств, целиком и полностью состоящий из картин его частной коллекции. Семейная идиллия бывшей королевы красоты и аристократа длилась долгие двадцать лет, но подошла к концу, когда герцог скончался от старости и оставил Паку безутешной вдовой. Еще более безутешной она стала, когда повзрослевший к тому времени сын стал требовать от неё половину имущества, так как ему не верилось в то, что в посмертном завещании герцога его имени не значилось. Конечно же, Пака не лишила своего ребенка средств к существованию. Сделать этого она не могла, да и не хотела, хотя бы уже потому, что единственным занятием её отпрыска была трата денег на развлечения. Иными словами, заработать себе на жизнь каким-нибудь достойным способом он бы не сумел. Герцогиня стала выделять сыну на содержание пару миллионов евро в год, а он заявил, что этой суммы ему недостаточно, и что он еле сводит концы с концами.
  
  Поначалу молодой человек предпринял попытку ославить свою "жадную" мамашу на весь мир, жалуясь журналистам розовой прессы на то, что она держит его в чёрном теле, а когда грянул экономический кризис, от слов перешел к делу. Сын Паки, во-первых, не на шутку был обеспокоен тем, что его мать во время кризиса может разориться, и тогда его беззаботная жизнь подойдет к концу, а, во-вторых, ему не давала покоя мысль о том, что по завещанию от герцога ему перепала половина состояния, но мать от него это скрыла. В итоге он предпринял попытку отыскать в её доме эту ценную бумагу. Однако и Пака была не лыком шита. Все свои документы она держала в сейфах, а комнаты её виллы были оборудованы камерами слежения. Узнав в чем дело, она обвинила сына в шпионаже, и тот прекратил с ней общаться, в то же время, получая от неё как должное ежегодные двухмиллионные "подачки". Дальнейшее развитие событий напоминало название латиноамериканского сериала: "Богатые тоже плачут". Отношения между герцогиней и её взрослым отпрыском испортились ещё больше. В прессе то и дело появлялись сообщения: "Сын Паки подкупил прислугу, чтобы вскрыть сейф с завещанием отчима, но герцогиня во время сумела предотвратить запланированный взлом", "У сына герцогини родилась дочь, но из-за сильной обиды он даже не думает показывать её бабушке", "Герцогиня поставила своему сыну ультиматум: он должен дать ей на руки внучку, чтобы она сфотографировалась с малышкой перед журналистами; в противном случае она урежет ему содержание", "Сын герцогини скрепя сердце выполнил ее требование", "Пака взяла из приюта для бездомных животных шестую собаку (вдобавок к пяти уже имеющимся) и приняла на работу для ухода за ними дополнительную горничную", "Герцогиня провела рождественские праздники в уединении на Сейшельских островах, а её сын воспользовался этим и совершил очередную попытку пробраться к ней на виллу, чтобы найти там посмертное завещание своего отчима", "Старшему внуку Паки исполнилось четыре года, но сын не желает приводить его к бабушке до тех пор, пока герцогиня не сочтет нужным отдать ему половину своего состояния". Со временем конфликт Паки с сыном утих, перейдя из острой формы в хроническую. При встрече они обменивались приветствиями и фальшивыми улыбками. Репортеры сообщали о якобы наступившем перемирии и наперебой щелкали фотокамерами, чтобы запечатлеть видимость воссоединения членов аристократического семейства, а те одаривали их сдержанными и высокомерными улыбками. Впрочем, среди аристократов это было вполне обычным и приемлемым: на публике - сыпать любезностями, а дома - скандалить, самым бессовестным образом обирать друг друга и всячески шантажировать.
  
  ******
  Другую представительницу аристократических кругов Страны Вечного Праздника звали Габриель, и она была поистине очаровательной женщиной. Эта способность помогала ей очаровывать владельцев крупного состояния и выходить за них замуж. Вообще-то говоря, чин аристократки она обрела благодаря своему второму замужеству за маркизом. Первым ее супругом был известный певец, а третьим - не менее известный политик. Аналогично тому, как некоторые обожают рассказывать о своем духовном развитии, Габриель могла похвастаться целенаправленным движением от одного богатого мужа к другому, еще более богатому. В совокупности, они одарили Габриель не только материальными благами, высоким положением в обществе, но и пятью детьми. В отличие от Паки, эта женщина никогда не давала повода усомниться в том, что она - хорошая мать. Забота Габриель о своих отпрысках заключалась в том, что она позволяла им ровным счетом ничего не делать, никогда их за это не осуждала и вдобавок ко всему щедро одаривала материальными благами.
  
  Даже в преклонном возрасте у Габриель была очень стройная фигура и полное отсутствие морщин. При этом секретов молодости у нее было всего три: мало кушать, много спать и никогда не работать. Лишь иногда она изменяла привычный образ жизни, чтобы рассказать что-нибудь о себе журналистам розовой прессы, а еще, чтобы сняться в телевизионной рекламе. Габриель нравилось быть примером для остальных, и хотя она никогда не ела сладостей, однако, с удовольствием снималась в рекламе конфет. Хотя, может, это и не было пародоксальным, поскольку их рекламировала женщина, чья жизнь была хороша, как вкусная шоколадная конфетка. Дети Габриель гордились своей матерью и пробовали себя в качестве певцов, фотомоделей, телевизионных ведущих. Впрочем, все эти занятия были временными и несерьезными, и походили на то, как некоторые от коллекционирования марок бросаются к собиранию открыток, машинок или кукол, а потом все это оказывается забытым и заброшенным где-нибудь в темном углу чердака. Как бы то ни было, дети Габриель хорошо усвоили золотое правило своей матери. По ее примеру, они стремились найти себе достойную пару: жену, мужа, или на худой конец, любовника или любовницу, - понимая под достоинством движимое и недвижимое имущество этого человека. Со временем единственной профессиональной деятельностью у взрослых отпрысков Габриель стало информирование журналистов розовой прессы о своей роскошной жизни, и средства массовой информации не жалели денег, выслушивая их рассказы. Впрочем, для детей Габриель интервью для прессы и участие в телепрограммах было всего лишь подработкой, а основные средства на жизнь поступали от матери и её очередного супруга.
  
  Так или иначе, именно в кризис случилось пренеприятнейшее событие - у Габриель скончался третий по счету муж, долгие годы содержавший её саму и всех её отпрысков. Сразу после его похорон дети стали наносить Габриель частые визиты и делиться своими опасениями. Они жаловались на то, что внуков, скорее всего, придется перевести в менее престижный частный колледж, а ещё надо будет свернуть реформы у себя на виллах и отказаться от содержания конюшен с чистокровными арабскими скакунами, что одежда от кутюр скоро станет им не по карману, равно, как и покупка спортивных автомобилей. И если бы только это... Один из сыновей признался Габриель в том, что из-за переживаний по поводу своих грядущих перспектив, в самый разгар экономического кризиса, он стал слишком много денег спускать в казино, и что некоторые банки уже перестали давать ему кредиты. Другой ребенок Габриель рассчитывал заработать на концертной деятельности, но, учитывая его скромные певческие данные и материальные проблемы населения, связанные с кризисом, никто на его концерты не пошел. Третьему сыну не повезло с адвокатом, который не предупредил его о том, что жениться в пятый раз означает выплату алиментов четвертой супруге и всем рожденным в этом браке детям, поэтому предъявленные ею претензии придется удовлетворить. Одна из дочерей Габриель на почве кризиса заболела "импульсивным шоппингом", а другая не прекращала беременеть, несмотря на то, что из её отпрысков уже можно было сформировать футбольную команду. Выслушивая эти новости, Габриель бледнела, а ее руки с перстнями дрожали крупной дрожью, наполняя гостиную звуком звенящих бубенцов. "Мама, что же теперь с нами будет?!" - вопрошали взглядами и содержанием своих разговоров дети, регулярно заглядывавшие к ней на чашечку чая, и не покидали отчий дом без денежной компенсации за проявленное внимание. Габриель стала переживать по поводу сложившейся ситуации. Несмотря на то, что ей одной хватило бы на три долгих жизни безбедного существования тех доходов от движимого и недвижимого имущества, которые достались после развода от двоих предыдущих мужей и в качестве наследства от третьего, однако, на шестерых эта сумма уже не делилась. Полученные в процессе этой арифметической операции результаты ни Габриель, ни ее детей не устраивали, поскольку они привыкли жить не просто на широкую ногу, а на очень широкую ногу. "Ну что же, - решила Габриель, - времени на раздумья нет, нужно действовать!". И вот, через несколько месяцев после смерти мужа она сделала публичное заявление о том, что не исключает появления в своей жизни новых взаимоотношений и очередного супружества. Несмотря на то, что это было сказано со свойственной ей непосредственностью и очарованием, как бы между прочим, мол, "никогда не говори никогда", но, по сути, прозвучало в виде сообщения для колонки брачных объявлений: "Ищу щедрого мужчину для серьезных и продолжительных отношений", - с уточнением: "Всем, кто не является миллиардером, просьба: не беспокоиться". Так шестидесятипятилетней Габриель пришлось в очередной раз избавиться от появившихся на почве стресса морщинок, вновь обрести лицо шестнадцатилетней девочки и выставить себя на продажу. Впрочем, к этому ей было не привыкать.
  
  ******
  Во время экономического кризиса в Стране Вечного Праздника, помимо тех, кто изо всех сил лез на телеэкраны и страницы модных журналов, были действительно достойные внимания женщины. Расскажу об одной из них, по имени Айна. Как известно, военная служба построена на иерархии, при которой одни беспрекословно подчиняются другим и выполняют их приказы. Этому правилу долгие годы следовала Айна и дослужилась в войсках Страны Вечного Праздника до звания капитана, пока жизнь не поставила ее перед выбором: потерять работу или свою честь и достоинство? На беду, её непосредственный начальник в звании подполковника положил на неё глаз и стал настойчиво склонять к постели. Во-первых, Айна была замужем, а, во-вторых, теплых чувств к подполковнику не испытывала. Сначала она вежливо ему отказала, затем попыталась поставить на место, а когда это не удалось, подала на него в суд за сексуальное домогательство. Возможно, кто-то скажет, что капитан перегнула палку, однако, это не так. Если служащая иной профессии может уволиться с работы и перейти в другую фирму или учреждение, то на военной службе такого варианта не предусмотрено. Айне предстояло терпеть домогательства подполковника и надеяться на то, что ему это когда-нибудь надоест, и тогда он оставит её в покое, либо уволиться из вооруженных сил, что в свою очередь, означало поставить крест на всех предыдущих годах выслуги и причитающейся за это пенсии. Поразмыслив над своими перспективами, Айна решила, что никто не вправе ломать её жизнь, и подала на подполковника в суд. Как того и следовало ожидать, он принялся валять ваньку, жалуясь на клеветнические заявления своей подчиненной. Характерно, что в защиту Айны не выступил ни один военачальник. Только военнослужащие её должностного уровня засвидетельствовали, что она говорит правду, и тогда на основании их показаний суд приговорил подполковника к двум годам и нескольким месяцам тюремного заключения.
  
  Казалось бы, справедливость восторжествовала. Ан нет. Вскоре Айна узнала, что после выхода на свободу её обидчик вернется на бывшее место службы и снова станет её начальником, причем не в звании подполковника, а уже полковника. Таков был указ генерала, а генералу, как известно, никто не указ. Он-то и повысил в должности отбывавшего последние месяцы тюремного заключения подполковника, а Айна получила повестку в суд. Там она узнала о том, что военачальники обвиняют её в обмане, и что по закону это наказывается шестью годами лишения свободы. Доказательством указанного правонарушения служила бумага, в которой Айна просила предоставить ей несколько отпускных дней для прохождения в эти сроки военных курсов. Её обвиняли в том, что указанные курсы она не посещала, то есть попросту их прогуляла. На самом деле Айна действительно проходила в тот год курсы, но совершенно в другие сроки, и всё положенное время на них присутствовала. Военнослужащая попросила показать ей тот самый лист, и, когда получила его на руки, то ей бросилось в глаза, что дата, проставленная ручкой, была кем-то исправлена. По горячим следам она обратилась к адвокату, а тот отнес эту бумагу на каллиграфический анализ, результат которого подтвердил фальсификацию. Специалисты по криминальной экспертизе установили, что дата, проставленная Айной, была постфактум исправлена кем-то, кто на той же бумаге расписался сразу за полковника и подполковника. Фальсификация была налицо, и судебное обвинение с Айны сняли.
  
  Несмотря на то, что суд полностью оправдал военнослужащую, к тому времени она была надломлена. Долгие месяцы служебной травли, организованной по приказу военачальников, и сфабрикованное ими дело, чтобы упрятать её за решетку, - все это окончательно подкосило Айну, и у неё началась затяжная депрессия. Даже тогда вышестоящие военные чины не сочли нужным оставить её в покое и предъявили обвинение в каких-то легких правонарушениях, наказанием за которые служило временное отстранение от военной службы. Непрекращающаяся судебная волокита послужила причиной сильного стресса, и Айна больше года пробыла на больничном листе. Её адвокат обратилась в суд с просьбой не лишать капитана хотя бы причитающейся ей по выслуге лет пенсии. Ранее она написала об этом министру обороны, но он даже не соизволил на это ответить. Наконец, одна из депутатов выступила в защиту Айны в парламенте, и, как того и следовало ожидать, министр обороны встал на защиту своих подчиненных мужского пола. "Знаете что? Не надо! - скривив лицо в недовольной гримасе, командирским тоном гаркнул он. - Не надо принимать желаемое за действительное! Если капитан Айна решила прославиться, поливая грязью своего начальника, то лично я не собираюсь её защищать и оправдывать!" К счастью, высший суд оправдал Айну. Несмотря на то, что её окончательно отстранили от воинской службы, под напором правозащитников ей удалось получить пожизненную пенсию по выслуге лет в вооруженных силах. Можно ли считать это триумфом демократии? Вряд ли. Айну уволили с работы, чтобы она своим военачальникам больше глаза не мозолила. Истинно демократическим шагом было бы восстановить её в прежней должности или даже повысить, проявив тем самым к ней должное уважение, и отдать дань ее профессионализму в качестве военнослужащей.
  
  ******
  От дел частных перейду к делам общественным. В кризис в Стране Вечного Праздника люди как никогда сблизились, причем в буквальном смысле этого слова. Проживание множества родственников на одной территории перестало быть чем-то особенным. Связанные родственными узами представители трех и четырех поколений ютились в малогабаритной квартире, наступая друг другу на пятки, в то время как огромные жилые кварталы пустовали, и по их длинным улицам разгуливал только ветер. Это жилье принадлежало строительным фирмам, банкам и разным спекулянтам, которые до начала экономического кризиса не успели его продать. Казалось бы, выход найден: сдать эти квартиры всем нуждающимся по низким ценам! Однако владельцы пустующего жилья делать этого не собирались, а стоящие у власти консерваторы придерживались позиции невмешательства и не стали принимать закона, обязывающего сдавать пустующие дома и квартиры. В новостях то и дело появлялись оптимистические заявления о том, что никаких проблем с жильем у населения нет, поскольку все где-то живут, находят какой-то выход из положения, да ещё в последнее время резко уменьшилось количество ограблений. Вообще-то говоря, в этом не было ничего странного. В пустующим домах и квартирах грабить было попросту нечего, а там, где жили люди, дома всегда кто-то был, в основном, пенсионеры и безработные. Правда иногда воры не учитывали этого обстоятельства, и тогда их ожидал неприятный сюрприз. Так или иначе, но именно в кризис приказал долго жить этот древний вид противозаконной деятельности.
  
  Как-то раз в Стране Вечного Праздника опытный вор вышел на промысел. Когда стемнело, он подобрался к двухэтажному частному дому и проник внутрь. Издалека вор удостоверился в том, что свет во всех окнах погашен, поэтому решил, что там никого нет. Однако на поверку выяснилось, что это не так. Освещение было включено только в одной комнате, где сидели родственники в количестве пятнадцати человек, ужинали и смотрели телевизор, а во всех остальных комнатах свет был погашен в целях экономии. Ничего не подозревающий вор прошелся по первому этажу, сунул найденные там ценные вещи себе в сумку, затем обследовал комнаты второго этажа, прихватил кое-что оттуда и, наконец, проходя мимо двери гостиной, заметил полоску света и услышал шум чьих-то голосов. Вор встал на цыпочки и стал двигаться к лестнице, ведущей на первый этаж, но половицы у него под ногами громко заскрипели, и из гостиной вышло несколько человек, чтобы посмотреть, в чем дело. Они разом набросились на вора, повалили его на пол, скрутили верёвкой, затем посадили на стул и стали обсуждать, что с ним делать дальше. В конце концов, большинством голосов было принято решение: не отдавать вора в руки правоохранительных органов, а вместо этого, его как следует проучить путём принудительных работ по дому в течение трёх месяцев. Члены этого семейства пообещали вору не сдавать его в полицию при условии, что он все это время будет беспрекословно выполнять их поручения. Пришлось воришке засучить рукава. И вот, для искупления своей вины, он стал регулярно пропалывать бабушкину коллекцию кактусов; по мере необходимости ставить дедушке клизмы; измерять прабабушке давление; читать прадедушке газеты; натренировал кошку справлять нужду в лоток; научил пятилетнего ребенка разучивать стихи наизусть; помогал выполнять домашние задания десятилетнему ребенку и проверял их у двенадцатилетнего, тринадцатилетнего и четырнадцатилетнего; заменил на крыше старые черепицы; выпрямил покривившуюся от ветра телевизионную антенну; прочистил каминную трубу; произвел уборку и ремонт чулана; починил мотоцикл времен Второй мировой войны; отремонтировал старинную шарманку, основываясь на схеме 1756 года, и сделал много других полезных дел. Всё это время семейство исправно кормило вора, а три месяца спустя, как и договаривались, его отпустили восвояси. Чем этот человек стал заниматься в дальнейшем - неизвестно, но после такой интенсивной трудотерапии, вероятнее всего, уже не грабежом.
  
  ******
  Ещё один случай, произошедший в период экономического кризиса, заставил другого вора окончательно и бесповоротно бросить свое ремесло и встать на путь истинный. Этот худощавый мужчина средних лет, неприметной внешности и небольшого росточка, занимался воровством дорогостоящих духов по заказам своих клиентов. Иначе говоря, он был узкопрофильным воришкой. За долгие годы грабитель так в этом деле поднаторел, что ему ничего не стоило за одно посещение вынести из магазина несколько коробок с духами известных марок, которые потом он сбывал с рук за полцены. Во время кризиса население Страны Вечного Праздника стало менее обеспеченным, но некоторые не желали отказываться от своих давних привычек, и вор только успевал выполнять их заказы. И вот однажды в парфюмерный магазин зашел полицейский, чтобы купить своей девушке на день рождения духи. Краем глаза он увидел, что воришка снимает с полок коробки и рассовывает их по внутренним карманам своего пиджака. Полицейский был молодым человеком высокого роста, косой сажени в плечах, в самом расцвете сил и в отличной спортивной форме, к тому же он был очень серьезно настроен на борьбу со злом и поимку преступников. Этот полицейский, не раздумывая, решил поймать вора, подошел к нему, схватил за рукав и гаркнул в ухо: "Ты что делаешь?!" Воришка с перепугу вытаращил глаза, а в следующую секунду вырвался из рук полицейского, рванул к выходу из магазина, а полицейский - за ним. Служитель закона был физически крепким, поскольку регулярно тренировался в спортзале, однако, не учел того, что воришке было не впервой улепетывать от магазинных охранников, а потому догнать его оказалось не так-то просто. Да ещё, как назло, только они выбежали на улицу, как перед ними возникло множество препятствий, напоминающих барьеры, которые перепрыгивают спортсмены на соревнованиях. Из-за ремонтных работ вся улица была перерыта экскаватором, и, чтобы пешеходы не угодили в ямы, повсюду стояли предупредительные знаки и заграждения. Воришка быстро сообразил, что до ближайшей автобусной остановки быстрее добраться напрямую, и помчался в этом направлении, лихо перелетая через барьерные заграждения. Полицейский, недолго думая, бросился за ним в погоню и тоже стал перепрыгивать через установленные строителями барьеры. Наконец, перерытая экскаватором улица закончилась, и впереди замаячил эскалатор, предназначенный для подъема пешеходов на широкий проспект, по которому двигались автобусы и другие виды общественного транспорта.
  
  "Надо добежать до туда, чего бы это ни стоило!" - мелькнуло в голове у вора, а полицейскому в этот момент подумалось: "Хитёр воришка! Захотел улизнуть от меня на эскалаторе. Ну, ничего, далеко не убежит!" Только вор вскочил на эскалатор, как его лицо окрасилось выражением крайнего расстройства, поскольку тот его никуда не повез. Полицейский же, наоборот, широко заулыбался и пару раз усмехнулся себе под нос. В предвкушении поимки преступника он остановился, пытаясь отдышаться, а в это время эскалатор включили, и воришка стал стремительно удаляться на нем от полицейского. "А ну, стой!" - прокричал служитель правопорядка и бросился за вором в погоню по ступенькам механической лестницы. По мере того, как полицейский аршинными шагами приближался к воришке, тот лихорадочно соображал, как лучше всего улизнуть. Только полицейский протянул руку, чтобы схватить его за рукав, как вор перемахнул через перила эскалатора и побежал по уличным ступенькам вниз. Не сразу сообразив, в чем дело, служитель закона нервно закрутил головой по сторонам, а потом прыгнул туда же и бросился за воришкой вдогонку. Вор подождал, когда тот к нему приблизится, вновь перемахнул через перила эскалатора и покатился на нем вверх, а полицейский буркнул себе под нос: "Врешь! Не уйдешь!", - и вскочил вслед за вором на ступеньки эскалатора, вор снова спрыгнул на улицу, полицейский - за ним, а вор - опять на эскалатор.
  
  Ещё некоторое время они бегали друг за другом в виде зигзагообразной траектории. Наконец, воришке удалось доехать на эскалаторе до широкого проспекта. Он с невообразимой прытью добежал до остановки и на глазах у полицейского впрыгнул в открытые двери автобуса, которые тут же закрылись. Через оконное стекло воришка помахал рукой своему преследователю и отправился в путь, сам не зная куда. Через несколько остановок автобус свернул за город, а это совершенно не входило в планы вора. Городские улицы он знал как свои пять пальцев, но в пригородной зоне совсем не ориентировался. Кроме того, воришка не заметил, что все это время за ним по пятам ехал его преследователь на машине, которую забрал у первого попавшегося ему на глаза водителя, показав ему полицейский значок. Как только воришка сошел на остановке, полицейский остановил машину и пустился за ним вдогонку. От столь неожиданного поворота событий душа у воришки ушла в пятки. Сначала при виде бегущего по направлению к нему служителя правопорядка он застыл на месте как вкопанный, а затем пустился от него наутек. Через несколько минут он добежал до площадки, выстроенной для занятия парапланеризмом. Там стояла большая группа новичков, пытающихся освоить этот вид спорта. "Так кто же из вас отправится полетать первым?" - с улыбкой спросила подошедшая к ним девушка-инструктор. Воришка понял, что другого выхода у него просто-напросто нет. "Я!" - крикнул он и выступил вперед из толпы новичков. "Молодец!" - похвалила его инструктор, после чего помогла надеть параплан и отрегулировать кресло. "Беги по ветру, не останавливайся, пока параплан не поднимет тебя ввысь!" - крикнула она воришке, и тот, увидев на стартовой площадке полицейского, отыскивающего его взглядом, смело помчался в направлении ветра, таща за собой параплан, а в следующее мгновение взмыл ввысь. "Боже, что со мной будет? Я же не умею управлять парапланом!" - не на шутку струхнул воришка, но при виде гневно замахавшего ему кулаком полицейского, неожиданно успокоился, и его посетила другая мысль: "Что бог ни делает - к лучшему!" Впрочем, радоваться было еще рано, так как рьяный служитель закона решил во что бы то ни стало поймать вора. Он сообщил по рации в центральное отделение полиции, что для поимки опасного преступника ему срочно необходим воздушный вид транспорта, и не прошло десяти минут, как на площадку для парапланеристов приземлился служебный вертолет.
  
  Полицейский запрыгнул в него и стал натягивать на себя ранец с парашютом. В это время воздушные потоки приостановились, и параплан, на котором взмыл в небо воришка, стал плавно двигаться на одной высоте. "Всё, дружок, теперь ты от меня не уйдешь, а точнее, не улетишь!" - ухмыльнулся полицейский и выпрыгнул из вертолета. Он раскрыл парашют и, умело натягивая парашютные стропы, повис на них прямо напротив вора. У того от удивления открылся рот и вырвалось тихое: "Мамочка...". Впрочем, инстинкт самосохранения диктовал воришке не сдаваться без боя, поэтому в следующую минуту он вытащил из-за пазухи флакон духов и швырнул им в полицейского. Тот увернулся. Тогда вор достал следующую коробку духов и запустил ими в своего преследователя, но полицейский во время уклонился от удара, натянув стропы. Только когда дело дошло до последнего флакона духов, вор угодил им полицейскому прямо в лоб. "Ур-р-ра!" - воспрянул духом воришка, увидев, что служитель закона, согнувшись в поясе, повис на стропах, но в следующую минуту понял, что радоваться пока нечему. Неожиданно ветер усилился и на невероятной скорости понёс неумеху-парапланериста по направлению к еловому лесу. "А-а-а!" - только успел прокричать он и потерял сознание от удара обо что-то очень твердое. Вскоре вор пришел в себя, а, увидев, где находится, чуть было не сходил под себя. Он бешено закрутил головой, пытаясь понять, как отцепиться от верхушки высокого дерева, на котором повис его параплан. Впрочем, долго ждать ему не пришлось. Тонкая ветка под ним хрястнула, затем еще что-то хрустнуло, и парапланерист грохнулся на нижние ветви дерева. Он судорожно попытался за них зацепиться, но в этот момент параплан окончательно свалился с верхушки дерева, потащив висящего на нем воришку за собою вниз. Первым на землю упал параплан, а сверху на него - парапланерист. Падение в такой последовательности позволило вору избежать серьезных травм и отделаться небольшим ушибом, поскольку параплан существенно смягчил удар.
  
  Потихоньку воришка поднялся на ноги, потирая ушибленные места, выпутался из строп параплана и бросил его в кусты. Вдруг где-то неподалеку послышались мужские крики и громкие выстрелы. "Наверное, это на меня полицейские облаву устроили! - струхнул вор и с грустью подумал: - Неужели придется сдаваться добровольно?" В следующий момент кто-то хлопнул его по плечу и шепотом приказал: "Не ходи направо! Там из наших уже никого не осталось, одни Варвары". "А вы кто?" - удивился вор. "Ты что с луны свалился? Мы - Дикобразы, - окинул его строгим взором парень в армейской одежде, а затем спросил: - Ты впервые в пейнтбол играешь? Это Фредди тебя к нам привел? И ничего не объяснил?" "Ну да..." - вор быстро сориентировался в новой обстановке. "А где твой маркерный пистолет? - задал следующий вопрос игрок пейнтбола и, не дожидаясь ответа, приказал: - Стой здесь, за стволом этого дерева, не высовывайся и жди меня! Я тебе сейчас принесу оружие, оставшееся от Иона, оно ему все равно уже ни к чему, его только что пристрелили". Через несколько минут боец из команды Дикобразов ползком вернулся с двумя пейнтбольными маркерами на плече и протянул один из них вору: "Держи! Отстреливайся от Варваров и отступай постепенно к нашим! Только не перепутай! У Варваров на груди эмблемы пещерного человека, а у нас - дикобразы. Запомни: наши выстрелы - зеленые, а их выстрелы - красные. И еще: у тебя нашей эмблемы нет, поэтому если тебя увидят, кричи сразу: "Я - Дикобраз!" А то не разберутся, и свои же прикончат". Воришка кивнул в знак согласия и стал отступать задним ходом, прячась за стволами елей. У него не было ни малейшего желания играть в пейнтбол, поэтому у каждого игрока своей команды он пытался выяснить, в каком направлении находится ближайший населенный пункт и шоссе с автобусными остановками. Однако все были заняты игрой и отмахивались от него как от назойливой мухи: "Тебе-то это зачем? Не волнуйся! Закончится игра, и кто-нибудь из наших тебя на своей машине до дома подбросит". "А может, действительно, подождать конца игры? Ведь я даже не знаю, где нахожусь и как из этого леса выбраться..." - подумал воришка, отстреливаясь пейнтбольным пистолетом от Варваров и перебегая от одной ели к другой.
  
  Тем временем полицейский, приземлившийся в том же лесочке на парашюте, медленно приходил в себя. Он упал на небольшую полянку, кое-как освободился от парашюта и отполз от него в сторону. От удара флаконом духов голова у служителя правопорядка гудела, и ориентировка в пространстве оставляла желать лучшего. Раздававшиеся гулким эхом по всему лесу выстрелы еще больше затуманили сознание полицейского. "Что это? Где это я?" - не переставал повторять он. "Вот и я говорю: ты кто? - уставился на него выросший как из-под земли парень в зеленой куртке с вышитой на груди эмблемой в виде пещерного человека. - Ты из чьей команды будешь? Из нашей? Тоже Варвар? Что-то я тебя не припомню. В полицейского-то зачем нарядился?" "Я вообще-то..." - начал полицейский, раздумывая над тем, сказать ему правду или промолчать. Неожиданно совсем рядом прогремело несколько выстрелов, и парень в зеленой куртке гаркнул: "Беги со мной вон к тому дереву! Там передохнешь, если устал!" - а через несколько минут кто-то из команды Варваров снабдил полицейского маркерным пистолетом. Через некоторое время обе команды приблизились друг к другу настолько, что было совершенно очевидно, что живым оттуда никто не уйдет. В этот момент полицейский увидел вора, выглядывающего из-за ели на расстоянии всего в несколько метров и прокричал ему: "Теперь убедился в том, что от меня не убежишь?! Ноги коротки!" Воришка бросил ему в ответ: "А это мы ещё посмотрим!", - и пустился наутек, отбросив в сторону теперь уже не нужный ему пейнтбольный пистолет. Служитель закона тоже решил освободиться от "игрушечного оружия" и швырнул его в кусты.
  
  Поднаторевший в пейнтбольном бою воришка улепетывал с такой скоростью, петляя между елями как заяц, что полицейский еле за ним поспевал. Вскоре хвойный лес сменился смешанным, и впереди замаячило препятствие в виде широкой мелководной речушки. Вор на бегу схватил лежащую на земле палку и, опираясь на нее, стал перескакивать с одного камня на другой. Его преследователь оказался не таким ловким, к тому же, не желая терять времени на поиски длинной палки, он решил обойтись без нее. Об этом вскоре ему пришлось пожалеть, так как он то и дело соскальзывал с мокрых камней в реку, а, когда ему удалось её пересечь, его ботинки хлюпали от заполнившей их воды. Впрочем, это не остановило служителя правопорядка, и он продолжил преследование. Пробежав пару сотен метров, воришка в недоумении остановился. Перед ним текла горная река с мощным течением. Хоть она и не была широкой, где-то около трех метров, но, попав в бурные воды, выбраться было бы очень непросто. "Эх, была - не была", - решил воришка и, наподобие прыгуна с шестом, воткнул свою палку в дно реки и перемахнул на другой берег. "Ай!" - вырвалось у полицейского, подбежавшего к бурлящим речным водам, однако же на этот раз он решил не рисковать. Служитель правопорядка быстро отыскал на траве длинную ветку и, последовав примеру воришки, перепрыгнул с опорой на неё на другой берег. Как назло, ручьев и узких горных речушек на их пути оказалось столько, что преследование полицейским вора стало походить на особый вид спорта, представляющий собой смесь ориентирования на местности с прыжками в высоту. Один за другим они взмывали ввысь, отталкиваясь от берега или речного дна палками, затем пробегали расстояние в несколько десятков метров и вновь перепрыгивали через очередное препятствие в виде речки, пока не добежали до поля, засеянного пшеницей.
  
  Колосья там были длинными, выше пояса, некоторые доходили до груди, и это существенно затрудняло движение. Теперь вор и полицейский не бежали, а пробирались между колосьев, раздвигая их руками. Служитель закона следовал по пятам, и воришке приходилось не только быстро двигаться, но и крутить головой по сторонам в поисках подмоги. И вот его взгляд остановился на привязанной к дереву лошади. Воришка вспомнил, как в далеком детстве родители хотели обучить его верховой езде и водили на конный завод, а там его сажал на лошадь тренер и водил её за вожжи по кругу. "Что тут сложного: сел и поехал!" - воодушевился воришка. Адреналин диктовал спасаться, а потому вор вскарабкался на круп лошади, криво уселся на нее и потянул за узды. К радости воришки, это животное оказалось покладистым и послушно повезло его на себе. Не ожидавший такого поворота событий полицейский остолбенел. Понимая, что теперь ему ни за что не догнать вора, он пал духом и замедлил шаг. Вдруг послышался шум трактора. Полицейский, недолго думая, рванул в эту сторону. "Эй! Остановись!" - прокричал он, приблизившись к мощно ревевшему трактору, и замахал руками, чтобы тракторист случайно на него не наехал. "Мужик, ты что по полю бегаешь? Заняться что ли больше нечем?!" - удивленно вытаращил на него глаза тракторист. "Я занимаюсь поимкой опасного преступника!" - ответил тот. "Где? Здесь?!" - еще больше изумился тракторист. Впрочем, у служителя закона не было времени на объяснения, он показал свой полицейский значок, приказал водителю слезть с трактора и запрыгнул в кабину. "Так ты это... на нём далеко не уедешь! - прокричал ему вслед тракторист. - Горючего в баке почти не осталось", - но полицейский его слов не расслышал и пустился на тракторе вдогонку за вором.
  
  Прежде чем мотор заглох, ему удалось пересечь три длинных пшеничных поля, а потом трактор вздрогнул своим железным телом и встал на меже как вкопанный. Увидев это, воришка успокоился, отъехал на лошади на приличное расстояние, сошел на землю, и, указывая пальцем на служителя правопорядка, расхохотался. "Ой, я больше не могу! - смеялся он, держась за живот. - Ну не везет же тебе! Ха-ха-ха! Это же надо, как тебе не везет!" Вдруг сзади к нему приблизился козел и ударил рогами в спину. "Ай!" - вскрикнул воришка и, обернувшись, увидел перед собой крупного козла, склонившего голову рогами вперед. Учитывая, что произошло это на поле, то есть в сельской местности, в появлении козла не было ничего удивительного. Однако воришка, будучи городским жителем, не умел управляться с рогатым скотом, поэтому не на шутку испугался и стал отступать задним ходом. Козёл почувствовал, что вор струхнул, воодушевился и пошел на него в атаку, сопя и взрывая передним копытом землю, а потом с силой боднул его в плечо. "Ай!" - снова прокричал вор и бросился от козла наутек. Да не тут-то было. Козел вошел во вкус и в несколько прыжков догнал беглеца, одним ударом опрокинул его на землю и принялся бодать. Воришка схватил его за рога и попытался завалить на бок, но козел оказался не только упрямым, но ещё и очень сильным. Он с легкостью высвободился от крепкой хватки воришки и принялся бить его рогами. Во время этой борьбы с лица у вора не сходила гримаса ужаса, и он, не прекращая ни на минуту, вопил: "Спасите! Помогите! Люди добрые!" Теперь пришла очередь полицейского от души повеселиться. Пока козел бодал воришку, служитель правопорядка спрятался за высокий кустарник и оттуда с удовольствием наблюдал за этой сценой. "Во дает мелкий рогатый скот! Умора! - хохотал полицейский. - Таких бы козлов да к нам на службу! Молодец! Бодай его, бодай!" Вместе с тем, служитель правопорядка решил не подходить к козлу слишком близко и подождать, пока тому надоест бодать вора, и он отпустит свою жертву восвояси. Сколько бы ещё это продлилось - неизвестно, если бы на крики воришки не пришел мальчик лет семи, с длинной хворостиной в руках. Он удивленно посмотрел на обоих взрослых, один из которых яростно отбивался от козла, а другой из-за кустарника подбадривал разъярившееся животное. Ребенок прикрикнул на козла, набросил ему на рога веревку, стеганул по спине пару раз хворостиной и повел за собой на крестьянское подворье. Воришка одарил мальчугана благодарным взглядом и еле слышно спросил: "Эй, мальчуган, где тут большая дорога?" "Вон там", - показал ребенок рукой, и воришка, не теряя ни минуты, вскочил на ноги и помчался что есть мочи в указанном направлении, а полицейский - за ним.
  
  Через несколько сотен метров впереди показались крыши деревенских домов. "Значит, шоссе где-то рядом", - сообразил вор и прибавил ходу. Краем глаза он увидел велосипед, стоящий во дворе одного деревенского дома. Недолго думая, воришка сел на него и был таков. Заметившая это из окна своего дома сельчанка выскочила на улицу и разразилась вслед вору отборной бранью, не обращая внимания на высыпавшую за ней разновозрастную ребятню. Все малыши встали вокруг своей мамаши и уцепились за подол её юбки. Даже полицейский, привыкший к задержанию бандитов и хулиганов, был ошеломлен таким набором словосочетаний. "Женщина, что Вы так грубо выражаетесь?!" - пожурил он ее на бегу. При виде полицейского крестьянка изумленно вскинула брови, а затем грозно их сдвинула и крикнула ему вслед: "Ты не рассуждай, а беги быстрее, лови вора!", - и для пущей убедительности сопроводила свою речь парой бранных выражений. Бежать за велосипедистом - безнадежно утопическое занятие, и именно к этому выводу вскоре пришел полицейский. Поначалу ухабистая сельская дорога не позволяла воришке набрать скорости, но когда в конце деревни замаячила асфальтированная трасса, полицейский потерял всякую надежду его догнать, а вор, крутя педалями, покатил по горной серпантинной дороге и скрылся за первым поворотом. "Видно, действительно, не судьба", - посетила служителя правопорядка безутешная мысль, но вдруг он услышал приближающийся гул. Этот шум исходил от группы велосипедистов, которые, как и воришка, ехали по дороге в направлении вершины горы. Судя по их измученным и вспотевшим лицам, они крутили педали уже не один десяток километров, поэтому силы у них были на исходе. Служитель правопорядка показал свой полицейский значок одному из спортсменов и попросил слезть с велосипеда. Тот, судя по всему, даже не расстроился, а полицейский запрыгнул на его велосипед и бросился в погоню за вором.
  
  Вскоре полицейскому удалось обогнать всех велосипедистов, уставших от длительного марафона. В это время благодарный судьбе воришка расслабился и еле нажимал на педали, рассчитывая на то, что полицейскому теперь его не догнать. Через несколько минут он услышал шум приближающегося велосипеда у себя за спиной, и, повернув голову назад, увидел своего преследователя. Пришлось вору прибавить скорости. "Только бы доехать до вершины горы, а с горки-то съезжать будет легче", - подумалось ему. И вот минут двадцать полицейский с воришкой молча, обливаясь потом, крутили педали. Наконец, они докатили до вершины горы, а там неожиданно их встретила большая толпа людей. Они радостно закричали: "Ура, чемпионы!", - и громко захлопали. В следующую минуту вор, а затем полицейский пересекли красную линию, прочерченную на асфальте, и услышали у себя за спиной: "Эй! Победители, вы куда?!" Не обращая внимания на эти крики, они продолжали крутить педалями. Еще некоторое время за ними ехал автомобиль, из окна которого выглядывал мужчина с рупором, сообщая, что соревнование уже закончилось, но вскоре ему это надоело, и он скомандовал водителю повернуть назад. К неудовольствию воришки, его надежда на то, что после вершины горы начнется спуск, не оправдалась. Вместе с полицейским он выехал на равнинную местность с широким шоссе.
  
  Воришка быстро оценил ситуацию и решил сменить вид транспорта. Прибавив скорости, он подъехал вплотную к большому внедорожнику с открытым кузовом, схватился за него и запрыгнул внутрь, а его велосипед по инерции проехал еще пару метров и упал на обочину. Автомобиль с сидящим в нем вором стал на большой скорости удаляться от полицейского, и служитель правопорядка принялся лихорадочно соображать, как ему поступить. Впрочем, ничего другого не оставалось, кроме как последовать примеру воришки. В это самое время рядом с крутящим педали полицейским проезжал небольшой грузовик с открытым кузовом, в котором что-то хрюкало и блеяло. Недолго думая, служитель закона уцепился обеими руками за кузов и оттолкнулся ногами от велосипеда. Дальнейшие превратности судьбы испытали на себе, в равной степени, преследуемый и преследователь. В кузове внедорожника на подстилке из сена лежала пара подросших телят в компании пастушьей собаки точно такого же размера. Она тут же сбила с ног воришку и принялась грозно на него рычать, приблизившись своей мордой к его лицу. "Собака, я всё понял, я здесь не надолго... - принялся жалобно причитать вор. - Я уйду, как только эта машина остановится на светофоре, обещаю, честное слово..." Полицейскому тоже пришлось вступить в тесное общение с представителями животного мира. Как только он очутился нос к носу с овцами и свиньями, поначалу они его обнюхали, а потом овцы принялись лизать своими шершавыми языками его лицо, а свиньи - жевать рукава и штанины. "Да отвяжитесь вы от меня! - стал отталкивать их от себя полицейский. - Я несъедобный и моя одежда тоже!" Эти доводы на животных не подействовали, и они продолжали лизать и кусать полицейского. Все это время он пытался не потерять из виду внедорожник, в кузове которого сидел воришка. "Не хватало только, чтобы эта машина свернула и укатила в другом направлении..." - закралась в его голову невеселая мысль. В итоге полицейский решил перебраться в другой грузовик, приближавшийся по соседней полосе и двигавшийся в том же направлении, но на большей скорости. Единственным сдерживающим обстоятельством было то, что оттуда раздавалось громкое мычание. В том, кто это был, полицейский потом убедился лично. Он вскарабкался на спины свиней и, когда грузовики выровнялись, перемахнул в другой кузов, к коровам. В ту же минуту у себя за спиной он услышал громкий рык. "Почудилось, наверное, - решил полицейский. - Коровы не рычат". На всякий случай он обернулся и моментально оцепенел от ужаса. Прямо перед ним стоял огромный бык с кольцом в носу и красными от ярости глазами. "Мамочки родные!" - проронил полицейский и спрятался от быка за буренками. Однако, судя по их поведению, укрывать его своими телами они не желали. По мере того, как полицейский пытался за ними скрыться, коровы испуганно на него глазели, истошно мычали и расступались, давая проход быку. Наконец, все транспортные средства остановились на светофоре, воришка пулей выскочил из кузова внедорожника на обочину дороги, а вслед за ним из грузовика - полицейский. Правда, убежать без потерь воришке не удалось. Как только он вскочил на ноги, пастушья собака вцепилась ему зубами в штанину и оторвала от нее большой клок. Пользуясь тем, что рот у волкодава был занят, вор выпрыгнул из кузова внедорожника и помчался что есть мочи.
  
  С асфальтированной трассы воришка свернул и побежал по наклонной дороге, посыпанной гравием, которая, как выяснилось позже, вела к длинному морскому пляжу. К тому времени вид у обоих героев был весьма плачевный. У воришки на штанах зияла большая дыра, а униформа полицейского, погрызенная свиньями, напоминала видавшую виды спецовку чернорабочего. Впрочем, свой внешний вид их уже не волновал. Первым до пляжа добежал воришка и, увидев большую парковочную площадку, стал, как путающий следы заяц, прятаться за машинами. Наконец, ему на глаза попался большой кемпер, возле которого лежала доска для серфинга, а на протянутой между окнами веревке сушился неопреновый гидрокостюм. Вор в мгновение ока схватил и то и другое, отбежал за стоящие неподалеку деревья, там скинул с себя одежду, натянул гидрокостюм и побежал с доской к морю. В этот момент его увидел полицейский и продолжил преследование. Убегавший от него вор еще издалека приметил, что многие серфингисты движутся по волнам, удерживая воздушных змеев в руках, иначе говоря, занимаются кайтсерфингом. "Эх, мне бы такой парус и попутного ветерка..." - размечтался он. Вскоре воришка добежал до воды, лег на серфинговую доску и, гребя руками, поплыл на ней по волнам, а полицейский у кромки моря в задумчивости остановился. Преимущество вора в неопреновом гидрокостюме, гребущего лежа на серфинговой доске, в этой погоне было очевидно. Не желая терять ни минуты, служитель правопорядка помчался в ближайший пункт проката водного снаряжения и, показав полицейский значок, потребовал срочно выдать ему необходимый для поимки преступника гидрокостюм и серфинговую доску. С работницей пункта проката такое было впервые. Она впала в ступор и, не проронив ни слова, испуганно хлопала глазами. Тогда полицейский, не желая терять ни минуты, снял с вешалки неопреновый костюм, быстро натянул его на себя в примерочной, схватил первую попавшуюся серфинговую доску и помчался с ней к морю. Однако там его ждал неприятный сюрприз.
  
  Помимо того, что служитель правопорядка раньше серфингом не занимался, поэтому не мог удержаться на доске даже лёжа и от каждого движения волн с неё падал, воришка сумел обзавестись воздушным змеем, который при каждом порыве ветра, надувался и мчал его по волнам. Раздобыл он это приспособление привычным для себя способом, присвоив его у начинающего кайтсерфингиста, упавшего со своей доски в море и отпустившего воздушного змея. Ушлый воришка тут же его подхватил, и удача снова оказалась на его стороне. С победоносным настроем он заскользил по волнам, все больше удаляясь от полицейского. Впрочем, радоваться ему пришлось недолго. Неожиданно ветер поменял направление, и воришку на бешеной скорости понесло прямо на полицейского. С перепугу он выпустил из рук воздушного змея, и, оставшись без тяговой силы, снова прибег к ручной гребле, лежа на серфинговой доске. "Теперь ты от меня не уйдешь!" - возликовал полицейский, но вскоре понял, что радоваться ещё рано. По мере удаления от берега он заметил гребцов, сидящих в одиночных каноэ. Предчувствие подсказывало ему, что воришка поплывет именно туда. Так оно и вышло. Когда гребцы на каноэ заметили плывущих на серфинговых досках полицейского и вора, то чрезвычайно этому удивились и принялись наперебой кричать им, указывая в сторону пляжа: "Ребята, вам надо туда, гребите в ту сторону! Плывите к берегу! А не то вас унесет в открытое море!" Эта перспектива не на шутку испугала служителя правопорядка, однако, воришка решительно следовал своему плану. Он намеревался обогнуть высокую скалу, отделявшую этот морской пляж от другого, и рассчитывал на то, что длительный заплыв обессилит полицейского. Когда вор приблизился к гребцам на каноэ, ему в очередной раз повезло. Один из них с таким усердием кричал и размахивал руками, объясняя воришке и полицейскому, куда им нужно плыть, что его каноэ перевернулось, и сам он упал в воду. Вор не преминул воспользоваться подвернувшейся возможностью, оставил на волнах серфинговую доску, забрался в каноэ и на всех парах принялся грести по направлению к морской скале. Не ожидавший такого поворота событий полицейский расстроился, но решил раньше времени не сдаваться, и тут в голову ему пришел гениальный план. Завидев пляжных спасателей на моторной лодке, он отбросил в сторону серфинговую доску и стал барахтаться в воде, крича: "Спасите! Я тону!" Спасатели кинулись ему на помощь, но как только подняли на борт моторной лодки полицейского, тот достал спрятанный под штаниной гидрокостюма полицейский значок и приказал им отправиться в погоню за вором, к тому времени оставившим его далеко позади.
  
  Через некоторое время служитель правопорядка на моторной лодке и преследуемый им воришка на каноэ обогнули морскую скалу и выскочили друг за другом на песчаный пляж. Погоня возобновилась. Миновав песчаную косу, они выбежали к прибрежным зданиям. "Стой!" - кричал в спину вору полицейский, а тот думал только о том, как от него окончательно отвязаться. Воришка покрутил головой по сторонам и побежал в сторону бара с пиратскими мотивами, возле которого было припарковано множество мотоциклов. Бросив на них беглый взгляд, он увидел в одном из мотоциклов оставленный владельцем ключ зажигания. В следующую минуту воришка вскочил на мотоцикл, завел мотор и был таков. "Ах ты..." - крикнул ему вдогонку полицейский, скрипя зубами и сжав кулаки. В этот момент из бара на улицу высыпали байкеры, при этом один из них - хозяин угнанного мотоцикла - был разгневан больше всех. Он метал взглядом громы и молнии, смачно сквернословил и размахивал кулаками. Впрочем, у полицейского не было времени на утешения, к тому же ему самому для продолжения погони требовалось быстрое транспортное средство. Он спросил у стоящего рядом здоровенного байкера, где стоит его мотоцикл, а затем предъявил свой полицейский значок и потребовал ключи зажигания. "Еще чего! - возмутился байкер и погремел ключами в кармане куртки. - Гоняйтесь за преступниками на своих полицейских тачках!" "Ну что же, - пожал плечами полицейский, - если по-хорошему договориться не получается...", - и хорошо отработанным приемом повалил байкера на землю, вытащил у него из кармана ключ зажигания, завел мотоцикл и бросился на нём в погоню за вором. Толпа байкеров на мгновение затихла, а сразу после этого зашумела с такой силой, будто в море разыгрался сильный шторм. Чувствовалось, что они были возмущены до предела.
  
  В следующую минуту два десятка байкеров оседлали мотоциклы и бросились в погоню за вором и полицейским. Рев от их мотоциклов был таким мощным, что с дороги убежали даже равнодушные ко всему на свете, меланхолично жующие жвачку коровы. От выхлопных газов и поднятой мотоциклистами дорожной пыли на обочине дороги стало нечем дышать, а случайные прохожие испуганно отскакивали в сторону. Несущиеся на мотоциклах вор и полицейский в гидрокостюмах выглядели очень странно, впрочем, на преследующих их байкерах кожаные штаны и косухи тоже были черного цвета, поэтому в их облике имелось некоторое сходство. Выражение лица у воришки было трусливым, у полицейского - смелым и решительным, а у байкеров - злым и свирепым. Вскоре извилистая горная дорога разделилась на два направления. Воришка, недолго думая, свернул влево, а за ним - полицейский и вся группа байкеров. Это преследование продолжалось бы еще очень долго, если бы у мотоцикла, угнанного вором, внезапно не закончилось горючее. Его транспортное средство громко рявкнуло, затем сильно вздрогнуло и встало как вкопанное на месте. "Этого мне только не хватало!" - буркнул себе под нос воришка и сбежал с обочины на каменистую тропу, которая вела к высокому горному хребту. Через пару минут туда же приехал полицейский и, увидев брошенный мотоцикл, заглушил мотор и бросился на своих двоих вдогонку за вором. В отличие от него, байкеры этого делать не стали. Обнаружив свои мотоциклы на обочине дороги, вся группа остановилась, затем кто-то из них позвонил в техпомощь, и некоторое время спустя оставшийся без горючего мотоцикл был доставлен на ближайшую бензоколонку; а транспортному средству, позаимствованному полицейским, этого не понадобилось.
  
  Когда воришка добежал до подножия горы, то увидел множество молодых ребят и девушек, практикующих скалолазание. Одни карабкались по скале вверх, а другие страховали их внизу. Воришка натянул на себя брошенную кем-то из скалолазов куртку и стал прохаживаться прогулочным шагом вдоль кустов, затем, уличив момент, открыл пару рюкзаков, покопался в них и нашел футболку, обтягивающие эластичные брюки и узкие тапочки, в которые еле-еле сумел просунуть свои ступни. Там же, за кустами он скинул с себя гидрокостюм, натянул найденную одежду и помчался вдоль скалы, огибая стоящую небольшими группами молодежь, пока не добежал до её противоположного края, а там его взору открылся глубокий обрыв. Пришлось воришке смириться с тем, что в горизонтальном направлении убежать от полицейского ему не удастся. Оставалось только двигаться по вертикали. "Привет! - с интонацией наигранного дружелюбия вор обратился к стоящему неподалеку парню и похлопал его по плечу. - Тебя ведь зовут Алекс?" "Не-е-ет, я - Виктор", - немного удивившись, ответил скалолаз и окинул вора любопытным взглядом. "Ну да, Виктор! Конечно, извини! - воришка сделал вид, что вспомнил, и продолжил: - Мне твое лицо очень знакомо. Мы тут недавно с друзьями скалолазанием занимались. Ты, может, не помнишь... Но я тебя хорошо запомнил". Заметив лежащее на земле снаряжение: страховочный пояс с веревкой - воришка спросил: "Это чьи вещи?" "Не знаю", - пожал плечами парень. "Так вот оно где, моё снаряжение! - с выражением "эврики" на лице радостно прокричал вор. - Я с другом договорился, что он мне поможет, условились здесь встретиться, но что-то я его не вижу. Неужели нашел себе другого напарника? Хорошо хоть, снаряжение не забыл мне оставить. Правда, я в скалолазании ещё новичок, поэтому без помощника не обойдусь". "Угу..." - понимающе отозвался Виктор. Воришка бросил на него просящий взгляд и сказал: "Слушай, будь другом, подстрахуй меня всего разок! Я быстро спущусь, обещаю". "Ладно, давай", - согласился тот. Вор с грехом пополам надел на себя страховочный пояс, попутно расспрашивая своего страховщика о том, где и как закреплять на скале веревку. "Хорошо, я все понял", - заверил он Виктора и стал карабкаться вверх. Впрочем, расчет воришки на то, что полицейский не заметит его среди скалолазов, себя не оправдал.
  
  Произошло это, когда воришка успешно преодолел одну треть скальной поверхности. Полицейский подошел к страхующему беглеца парню и, предъявив свой значок, приказал отдать ему веревку. Такого поворота событий воришка никак не ожидал. "Ну что, скалолаз! - прокричал ему служитель правопорядка. - Теперь ты от меня никуда не денешься!" "А это мы еще посмотрим!" - ответил ему сверху вор, полный решимости, во что бы то ни стало отвязаться от своего преследователя, и отцепил от страховочного пояса канат. "Ты что с ума сошел?! - испуганно закричал Виктор. - Не делай этого! Если сорвешься со скалы, то разобьешься в лепешку!" Но было уже поздно. Длинный канат упал к ногам полицейского. Вообще-то скальная поверхность в этой части горы была с наклоном от себя, что делало её удобной для тренировки начинающих скалолазов и снижало риск падения. "Мне это уже надоело, - заявил полицейский и спросил у парня: - Ты можешь найти мне одежду и обувь для скалолазания?" "А Вам это зачем?" - спросил Виктор, слегка очумевший от происходящего. "Для поимки преступника. Для чего же еще? Заберусь раньше него на вершину скалы и там его подожду. Он теперь без веревки вниз не спустится, а вверх карабкаться будет долго, - ответил полицейский и, показав пальцем на свой гидрокостюм, пояснил: - В этом наряде по скале карабкаться неудобно". "Хорошо, сейчас", - кивнул Виктор и побежал к группе стоящих поодаль ребят. Через несколько минут он вернулся оттуда, держа в руках страховочный пояс, одежду и скальные туфли. Полицейский быстро переоделся, выслушал наставления своего страховщика и начал карабкаться вверх.
  
  Однако преследуемый решил не сдаваться. Из-за отсутствия навыков в скалолазании он быстро сбился с проложенного скалолазами пути на вершину. Воришка выбирал ту поверхность горы, где скальные выступы были более крупными, и за них было удобно цепляться. В поиске таковых скалолаз-неумеха пересек в горизонтальном направлении аж три скалолазных маршрута. Молодые ребята и девушки решили, что раз он практикует скалолазание без страховки, значит, это большой профессионал. Внизу они сбились в толпу, и одни защелкали объективами фотокамер, а другие стали кричать воришке, за какой скальный выступ следует уцепиться, чтобы добраться до вершины горы. "Ты правую ногу немного подними, сантиметров на тридцать! Да. Вот здесь хорошо обопрешься. А теперь левую руку вытяни по всей длине и в рывке схватись вон за тот тёмный камень, видишь?" - наперебой советовали они ему. Глядя на карабкающегося по скале воришку, полицейский задумался: "Если поднажму, то по прямой минут через пятнадцать доберусь до вершины горы. Но вдруг вор сделает это раньше? А если с другой стороны горы у него будет удобный спуск, то он снова от меня улизнёт". Допустить этого служитель правопорядка никак не мог, поэтому крикнул страхующему его парню: "Эй, Виктор, преступник ушел влево, я буду двигаться за ним!" - и с этими словами отстегнул от себя страховочный канат. Когда веревка упала на землю, Виктор от переполнившего его негодования заорал не своим голосом: "Вы что оба с ума посходили?!", - а толпа стоящих внизу ребят и девчонок завизжала от радости, так как теперь они получили возможность наблюдать сразу за двумя отважными скалолазами и направлять их своими советами к вершине. Добраться туда вор мог в считанные минуты, однако, он порядком выдохся. Помимо того, что его силы были на исходе, каждый раз, когда ему приходилось смотреть вниз, у него сильно кружилась голова и душа уходила в пятки. Что ни говори, страх сорваться со скалы был не надуманным, а реальным. В отличие от воришки, у полицейского был небольшой опыт в этом виде спорта. Раньше он занимался скалолазанием на тренировочной стене спортзала, и, хотя это было давно, кое-что из техники движения по скальным выступам ему удалось припомнить и применить на практике. К тому же по силе и некоторым другим физическим параметрам он значительно опережал вора. В то время как тот карабкался по скале, осторожно переставляя стопы с одного скального выступа на другой, полицейский двигался в его направлении рывками, быстро, не сбавляя темпа.
  
  Тем не менее, воришка первым добрался до заветной цели и ступил на вершину горы, тяжело дыша и обливаясь потом. Ноги у него дрожали, в ушах звенело, а сердце стучало так, будто пыталось выскочить из груди. В ту же минуту его взору открылся равнинный пейзаж в виде большого, засаженного зерновыми культурами поля, за которым виднелась широкая автотрасса с автобусной остановкой. К этому полю с вершины горы вела узкая каменистая тропка, метров в сто длиной, и это расстояние можно было преодолеть за несколько минут. Внутренний голос приказал вору: "Скорее туда беги!", - а затем внес поправку: "Но сначала немного отдышись!" Следующие пару минут воришка простоял на краю вершины, согнувшись в поясе, упершись руками в колени, почти ничего не соображая, а когда посмотрел вниз, то увидел прямо у своих ног, на расстоянии около трех метров, карабкающегося по направлению к нему полицейского. "Ну, здравствуй", - с натянутой улыбкой изрёк преследователь, и, подтягиваясь на руках, приблизился к вершине еще на метр. Вор в ужасе отпрыгнул назад, а затем услышал громкий крик. Инстинктивно он снова приблизился к краю горы и увидел там висевшего на одной руке полицейского, а затем услышал глухой стук о землю, исходивший от оторвавшегося от скалы камня. Скальная поверхность с выступом, за которую держался одной рукой полицейский, дала трещину и начала медленно отделяться по направлению книзу. "Всё, мне конец!" - осознав свои перспективы, прохрипел полицейский. В этот момент глаза у вора расширились, колени дрогнули, и, пересилив себя, он протянул навстречу своему преследователю руку и крикнул: "Держись!" Через пару минут оба они сидели на вершине горы, отдуваясь и потирая больные места. "Иди, куда хочешь, - миролюбиво сказал вору полицейский и отвел взгляд в сторону. - Ты меня спас, мы в расчете". "Да я вообще-то никуда не тороплюсь", - пожал плечами и дружелюбно глянул на него воришка. Затем они встали и неторопливым шагом побрели бок о бок к автобусной остановке. В завершении скажу, что у этой истории был еще один счастливый конец. Её герои стали друзьями, полицейский помог вору устроиться на работу в дорожный патруль, и тот методично и добросовестно стал штрафовать водителей за неправильную парковку.
  
  ******
  Одним из традиционных видов бизнеса в Европе является туризм. В этом отношении Стране Вечного Праздника очень повезло. Массовому притоку туристов способствовали благоприятные погодные условия и хорошо отлаженная на протяжении долгих десятилетий система обслуживания. Жители Страны Вечного Праздника были говорливы и любезны, что, однако, не означало наличия у них таких черт характера, как открытость и добросердечность. Впрочем, личные качества нередко отличаются от выработанных профессионально. В системе обслуживания по-другому вести себя никак нельзя, и служащие хорошо это понимают. В то же время немаловажным условием для привлечения туристов является наличие удивительных и уникальных мест, которые бы им захотелось посетить. В Стране Вечного Праздника таковых было хоть пруд пруди, и некоторые обрели этот статус только благодаря туристическому маркетингу. Иначе говоря, привлекательной для туристов может стать абсолютно любая местность или постройка. Нужно только рассказать о ней удивительную историю либо присвоить неординарное название, а в некоторых случаях - использовать уже имеющееся. Во всех странах мира есть населенные пункты, реки, горные возвышенности и прочие места с необычными названиями, окутанные легендами. К слову сказать, жители Страны Вечного Праздника сумели извлечь пользу даже из некрасивых названий населенных пунктов, которые имелись практически в каждом её регионе.
  
  Так на фабрике около села Страшные висел рекламный щит с надписью: "В наших простынях страшное количество хлопка!". Продукция этой фабрики получила широкую известность, и все кому не лень приезжали туда, чтобы купить несколько наборов "страшного" постельного белья. На вершину горы Кошкино Счастье длинной вереницей взбирались мужчины, страдающие импотенцией, а по горному хребту Зоркое Око расхаживали те, у кого было плохое зрение, в надежде, что после этого оно само собой восстановится. В реке Грязнуха местные жители занимались разведением самых больших сомов. Как известно, сомы питаются падалью, а потому именно этот вид рыбы имел все основания заполнить водное пространство реки с подобным названием. Впоследствии там стал проводиться чемпионат по ловле сомов, и весь месяц местные отели и рестораны были битком забиты рыбаками и приехавшими поглазеть на это зрелище туристами. В роще около села Туманы регулярно организовывались соревнования по пейнтболу, причем даже когда погода была солнечной, и из-за отличной видимости сражение между командами продолжалось недолго. В селе Круглоголовые издавна изготавливали отличные сыры, а в деревне Псарьки разводили сторожевых псов. По количеству оригинальных названий, мелким населенным пунктам не уступали большие города Страны Вечного Праздника. Каждый городской гид считал своим долгом упомянуть о том, что на улице Толстяков продается самая вкусная выпечка, а на улице Строптивых проживают самые востребованные невесты, поскольку любой мужчина считает для себя делом чести укротить неуступчивую женщину.
  
  Впрочем, совершенно заурядное место тоже может стать туристической меккой. Был, к примеру, в окрестностях Перепелок водопад в десять метров длиной, который назывался Девичьи Волосы. Однажды в самый разгар лета мимо него проезжал важный министерский чиновник. В тот день все благоухало пряным ароматов полевых цветов, ветерок ласкал лицо и волосы нежными прикосновениями, вокруг порхали разноцветные бабочки, весело трещали стрекозы и щебетали птицы. Всё это, вкупе с водопадом на переливающейся солнечными отблесками скале, навело важного чиновника на мысль об уникальности этого места. Вскоре по его приказу место падения водопада было огорожено и рядом установлена табличка с описанием легенды о происхождении его названия. Через некоторое время местные власти выстроили смотровую площадку, с которой открывался вид на Девичьи Волосы, и с того момента все проезжающие мимо туристы стали там останавливаться, чтобы сфотографировать водопад. Среди этой многочисленной публики попадались и не очень осторожные, крайне не внимательные, и даже отчаянные ребята. Один из них встал на край смотровой площадки и, не удержав равновесия, упал вниз и разбился насмерть. Через некоторое время на место происшествия прибыли историки, эзотерики и разные истерики, которые стали твердить о том, что, согласно древней легенде или по каким-то астрологическим расчетам, раз в сто лет около водопада будет погибать человек. Первому погибшему установили около водопада памятник и стали ежегодно устраивать панихиду в день его кончины. Многочисленные туристы, приезжавшие полюбоваться на водопад, присаживались у надгробия, чтобы почтить погибшего молчанием, поглаживая рукой памятник и придорожную траву. И вот как-то раз одна женщина потерла носовым платком придорожный камень и через несколько дней выиграла большую сумму в лотерею. Она сообщила об этом в соцсетях, после чего в погоне за удачей к водопаду Девичьи Волосы повалил народ. У одного мужчины там сорвалась с цепи собака, убежала и не вернулась, а вскоре охотники неподалеку от этого места встретили сбежавшую псину в окружении её же приплода, которым оказались волчата. Этот случай чрезвычайно заинтересовал зоологов, и они стали наблюдать за щенками, полученными в результате скрещивания домашнего животного с диким. По стечению обстоятельств, среди этих зоологов одна женщина была еще и биологом. Как-то раз во время наблюдения за щенками собаки и волка, исследовательница неожиданно наткнулась на маленький цветочек необычной формы. Недолго думая, она вырвала его, высушила и отвезла в научную лабораторию, а там её находке чрезвычайно обрадовались. Найденное растение оказалось весьма не типичным для этого региона. По мнению одних биологов, это был последний экземпляр цветка, исчезнувшего десятилетия назад вследствие экологических изменений, а, по мнению других, его родиной являлись дальние заокеанские страны, и было непонятно, каким ветром его занесло в эти края, и как он в таких условиях выжил. Так или иначе, факт обнаружения редкого растения способствовал появлению в окрестностях водопада Девичьи Волосы еще большего количества любопытных. Благодаря этому, всего за пару лет в расположенных неподалеку горных селениях баров и ресторанов стало не счесть, а в отелях и кемпингах только успевали расселять историков, биологов, зоологов, искателей удачи, да и просто любителей попутешествовать.
  
  ******
  Туризм в Стране Вечного Праздника развивался на протяжении долгих десятилетий и был ориентирован на любую категорию граждан, включая любителей паранормальных явлений. Помимо многочисленных замков и старинных зданий с приведениями, а еще населенных пунктов, лесов, полей и рек с периодически появляющимися над ними НЛО или бродящими по кладбищам призраками, - другим объектом неиссякаемого интереса у исследователей паранормального была "девочка на повороте". Она появлялась лишь в Стране Вечного Праздника, что наводило на мысль, а не способствуют ли этому какие-нибудь климатические особенности? Судя по всему, "девочек на поворотах" было не счесть. Во всяком случае, в телевизионных программах Страны Вечного Праздника, посвященных непознанному, регулярно показывали очевидцев, которые рассказывали о внезапно появляющихся и столь же неожиданно исчезающих приведениях в виде девочки. Их истории походили одна на другую как две капли воды: "Как-то раз я ехал по дороге и увидел на повороте девочку, которая голосовала и, когда я остановился, попросила её подвезти", при этом пунктом её прибытия всегда было место около кладбища. Так или иначе, замеченных жителями Страны Вечного Праздника "девочек на повороте" было столько, что некоторые даже предлагали внести этот призрак в список национальных достопримечательностей. Любители паранормальных явлений даже вывесили в Интернете карту, на которой были отмечены наиболее частые места появления "девочек на повороте" и прочих местных приведений, а эта информация для некоторых послужила мотивом для очередного путешествия.
  
  Вне всякого сомнения, в Стране Вечного Праздника было на что посмотреть, причем наибольший интерес у иностранных туристов вызывало уникальное средневековое наследие. Им нравилось бродить по вымощенным каменными брусками улочкам, мостам и площадям, посещать музеи, крепостные сооружения, замки, соборы и прочие старинные строения. Для поддержания массового интереса к памятникам Средневековья в Стране Вечного Праздника ежегодно проводились праздники, посвященные важным историческим событиям. Одно из них называлось: "Последнее путешествие Карлоса V". Этот монарх прославился тем, что в годы своего правления сумел завоевать чуть ли не пол-Европы. Ежегодное празднование его военных успехов длилось в Стране Вечного Праздника целую неделю. В первый день "король со свитой" спускались с палубы корабля на землю, а в последующие дни совершали поездки по населенным пунктам, в числе которых был поселок Перепелки. В городах и поселках они разыгрывали небольшие сценки из жизни Средневековья, а потом "монарх и его окружение" весело отплясывали на центральной площади под звуки волынки. Во избежание падений, да и просто, чтобы не спотыкаться на ходу, "члены королевской свиты" носили на ногах удобную обувь, по типу кед и кроссовок. Некоторые мужчины надевали поверх неё длинноносые средневековые сапоги, а дамы прикрывали свои кроссовки длинными платьями. Впрочем, стремление к удобству у актеров было заметно во всем их внешнем облике. Из-под средневековых платьев и сюртуков нередко проглядывал ворот футболки, а если на улице было холодно, то рукава и ворот термобелья. Впрочем, никто из участников празднования не придавал этому значения. По традиции местные жители подносили королю и его свите свои дары, а в современной интерпретации, угощали бутербродами и алкоголем. В результате этого, во время путешествия лица у царственной особы и его окружения становились всё более одутловатыми, голос - всё более хриплым, а телодвижения во время пляски - всё более размашистыми и неточными. Как бы то ни было, с главной задачей они справлялись, поскольку в полном составе добирались до последнего на своем пути населенного пункта, где их ждала самая большая толпа туристов. Любопытная публика щелкала фотокамерами, и все удивлялись тому, насколько точно артисты, изображающие короля и его свиту, сумели передать их облик. Ведь если задуматься, то во времена Средневековья большая часть времени у царственных особ отводилась на то, чтобы хорошо поесть, крепко выпить и как следует повеселиться.
  
  Помимо театрализованных представлений, в Стране Вечного Праздника организовывались средневековые ярмарки. Несколько раз в год на улицах больших городов и провинциальных городишек в несколько рядов устанавливали торговые палатки, в которых продавщицы в длинных платьях и высоких конусообразных шляпах торговали всякой всячиной. По правде сказать, средневекового на этих ярмарках не было ровным счетом ничего, и, возможно, поэтому торговля шла не бойко. Редко у кого появлялось желание приобрести громоздкую "лампу Аладдина", "волшебную дудочку" заклинателя змей, вырезанную из камня фигурку верблюда, флакон с ароматическим маслом, серьги в виде больших колец, сплетенный из разноцветных нитей браслет и т.п. Несмотря на отсутствие спроса на эти товары, ассортимент средневековых ярмарок никогда не менялся. Единственное, что можно было отнести к эпохе Средневековья, это продукты питания, среди которых безусловное первенство занимали вина и настойки на травах. Из-за красивой формы бутылок и этикеток, оформленных под старину, цена была такой, что не подступиться, поэтому выставляемые на продажу из года в год настойки и вина продавались крайне редко, что способствовало увеличению в них концентрации алкоголя. Такое вино дополнительной семи-десятилетней выдержки могло свалить с ног слона, а травяная настойка по вкусу и консистенции походила на яд гремучей змеи. Что касалось выпечки, продаваемой на средневековых ярмарках, то её вкус напрямую зависел от погодных условий. Если на улице стояла жара, то булки моментально высыхали и превращались в сухари, а если шёл дождь, то впитывали в себя влагу и походили на своего рода съедобную мочалку. Иначе говоря, всего за сутки хлебо-булочные изделия устаревали до логичного в данном случае средневекового состояния, и в выражении "свежая выпечка" уместным было только второе слово.
  
  Впрочем, средневековая ярмарка не ограничивалась продажей никому не нужных товаров. Не обходилось там без гадалки - наряженной в цыганку женщины, занимавшейся предсказаниями. Чаще всего ею была студентка заключительного курса психологического факультета или научная работница той же отрасли, которая проводила эксперимент для диссертации на тему: "Изучение эмоциональной реакции на свои жизненные перспективы" или аналогичную этой. Одним она говорила, что всё у них будет хорошо, другим - что плохо, и отмечала, кто и как на это реагирует. Иногда гадалка работала в паре с астрологом - своим коллегой, который тоже делал предсказания от фонаря, собирая необходимые для научной работы статистические данные. К счастью, лишь немногие принимали близко к сердцу пророчества и предсказания. В большинстве своем, люди, не услышав чего-то хорошего, отказывались оплачивать сделанный для них прогноз и пытались пристыдить гадалку: "Неужели так трудно обнадежить и сказать, что всё у меня будет отлично? Ты же гадалка, ё-моё, а не политический обозреватель!" Другим типичным развлечением на средневековой ярмарке было фотографирование у старинной гильотины. Для этой цели служили детские качели, которые во время ярмарки муниципальные рабочие переделывали в гильотину, а потом обратно в качели, и возвращали их на детскую площадку. Не забывали организаторы средневековых ярмарок и о подрастающем поколении. Для младших школьников там организовывались мастерские по изготовлению деревянных башмаков и росписи керамической посуды, а детям старшего возраста предлагалось освоить варку средневекового пива.
  
  Как и в любой другой точке земного шара, в Стране Вечного Праздника туристам нравилось посещать музеи, благо их там было много, причем самой разнообразной тематики. К их числу относились музеи, посвященные какой-нибудь местной знаменитости. Администраторы отелей и гиды активно отправляли туда туристов, но те далеко не всегда получали удовольствие от увиденного. Дело было в том, что на показ выставлялось буквально все, что имело отношение к прославленному гению, в том числе, совершенно неинтересные и малоинформативные объекты. Расскажу о личных впечатлениях об одном таком музее. Жил-был в Стране Вечного Праздника архитектор, который оставил после себя большое количество оригинальных сооружений. Впоследствии все они получили статус охраняемых государством памятников архитектуры, и за возможность посмотреть на них поближе взималась определенная плата. Мало того, музейные работники сделали объектом публичного интереса каждую мелочь, выполненную по его эскизам. Самым дорогим по стоимости был входной билет в музей-квартиру буржуазного семейства, к оформлению которой приложил руку этот гений архитектуры. Само помещение выглядело на редкость заунывно: прихожая с обшарпанным и допотопным рукомойником; детская комната с установленными в ряд, потертыми и выцветшими незамысловатыми детскими игрушками; спальня для взрослых с большой железной кроватью казарменного вида. Полы музея-квартиры частично были застелены потертыми коврами с давно исчезнувшим рисунком, а у стен стояла ничем не примечательная мебель, от которой благополучно избавились еще наши деды. Невзрачность этой обстановки не спас даже установленный на столе граммофон, швейная машина и пара корзин, заполненных то ли белыми полотенцами, то ли наволочками и простынями. Даже учитывая тот факт, что в начале XX века обставленное таким образом жильё могло принадлежать только богатым людям, увиденное нисколько не впечатляло, а монотонное повествование экскурсионного гида нагоняло сон и скуку. Помню, что вскоре на меня напала зевота, и, чтобы встряхнуться, я сделала пару кругов по квартире и стала отыскивать в рекламном проспекте музея, что именно из её обстановки имело отношение к известному архитектору. Оказалось, что по его эскизам были изготовлены дверные и оконные ручки, вкупе с покрытием полов, которое, надо сказать, выглядело весьма незамысловато, и даже простецки. Иначе говоря, никто и никогда не догадался бы, что к изготовлению этих деталей интерьера имел отношение прославленный гений архитектуры.
  
  ******
  Как и в прочих государствах с развитой сферой обслуживания, в Стране Вечного Праздника на туристах пытались заработать все кому не лень. Один мой знакомый, который много путешествовал по Азии и Америке и исколесил вдоль и поперек всю Европу, сказал об этом так: "Терпеть не могу, когда меня называют "человеком мира" потому, что это неправда. Если бы меня везде принимали за своего, то я бы ни за что не переплачивал, а так... В одном месте с меня возьмут на двадцать процентов больше, в другом - на полцены, а в третьем и вовсе сдерут двойную цену. На туристах везде наживаются, и цивилизованные государства Европы в этом смысле не исключение. Все там приветливо улыбаются и любезничают, но если видят, что на приезжем можно заработать, то непременно завысят цену". К сожалению, он прав. К примеру, в Стране Вечного Праздника в магазинах, расположенных около отелей, сувениры стоили вдвое-втрое дороже, чем в таких же магазинах на любой другой улице, поэтому имело смысл не торопиться с их приобретением и для начала прогуляться по городу. Нередко туристы интересовались у местных жителей, где купить одежду, обувь, еду или что-то ещё, традиционно отличающееся высоким качеством. В этом заключалась другая типичная ошибка, поскольку местные направляли приезжих только в тот магазин, который принадлежал кому-то из их родственников: брату, сестре, племяннику, - или своему давнему другу. А уж насколько качественными там были товары - это ещё вопрос. Желая приобрести чего бы то ни было, не стоит просить совета у администратора отеля, поскольку с давних пор между отелями и магазинами заключаются договора, согласно которым от каждой покупки, сделанной туристами, владельцу отеля отчисляется некоторый процент. К тому же цены в таких магазинах, как правило, завышены. Некоторые туристы предпочитают покупать сыры, колбасы и традиционные сладости в сельской глубинке или в магазинчиках с вывеской: "Местные продукты питания". Всё там действительно отличается хорошим качеством, за исключением, лежащих на витринах продуктов, у которых имеет смысл проверить по этикетке срок годности. Другая опасность заключается в том, что продавец мелкой торговой точки может обвесить туриста или продать ему один товар вместо другого.
  
  Совершая покупки в европейских супермаркетах, тоже нужно быть очень внимательным, чтобы не положить себе в сетку просроченный йогурт или заплатить деньги за гнилые фрукты. Как и во всем мире, в Европе коммерческим девизом является: "Продать нужно всё и как можно быстрее!" Ввиду этого, прежде чем купить головку сыра с пометкой: "Деликатесный", стоит пройтись по магазинам с аналогичными продуктами питания, а лучше по продуктовым лавкам, и попробовать там несколько сыров. Вероятнее всего, в процессе дегустации обнаружится, что "Деликатесный" сыр - далеко не лучший. Просто-напросто он продаётся в магазине, расположенном вблизи отеля, а туристы, как известно, падки на слова: деликатесный, особый, непревзойдённого качества. Такого же правила следует придерживаться всем, кто решил перекусить вне отеля. Отойдите от центральной улицы или городской площади всего на сто метров, сверните в первый попавшийся переулок, и разница в цене вас приятно удивит. Другое наставление туристам; не забывайте в кафетериях, ресторанах, парках, пляжах и прочих публичных местах свои вещи, поскольку их могут украсть. Везде, в том числе и в Европе, есть воры. Что же касается Страны Вечного Праздника, то там существовала особая, причем довольно многочисленная категория воришек. Они не являлись грабителями, поскольку не отслеживали свои жертвы, чтобы затем в темном переулке приставить им нож к горлу и потребовать кошелек, не шарили в сумках и карманах у пассажиров общественного транспорта. Иначе говоря, воришки нацеленно не охотились за чужим добром, но при этом не могли пройти мимо оставленной кем-то без присмотра вещи без того, чтобы не прихватить ее с собой.
  
  ******
  В кризис из-за резкого обнищания большей части населения национальный туризм в Стране Вечного Праздника приказал долго жить, и владельцы отельно-ресторанного бизнеса стали уповать на то, что "заграница им поможет". Именно тогда возникла необходимость удивить чем-нибудь иностранцев, предложить им нечто дотоле невиданное и эксклюзивное. И вот, в связи с модой на экологически чистые места, в Стране Вечного Праздника туристам стали предлагать особый вариант отдыха на природе: сельский дом с окружающим его участком земли сдавался в аренду целиком, чтобы отдыхающие получили возможность побыть наедине с природой при полном отсутствии кого бы то ни было, включая обслуживающий персонал. В распоряжении у постояльцев, помимо спален, ванной и туалета, была кухня, терраса со столиком и стульями, а иногда ещё и дворик, с натянутым между деревьями гамаком и площадкой для детских игр. Во время кризиса сельских домов, сдаваемых туристам посуточно, стало как грибов после дождя, а их владельцы начали соревноваться между собой в том, чье место для отдыха экологичнее. Один выстраивал дом в лесной чаще, другой - на краю скалы, третий - на вершине самой высокой в округе горы. При этом все они утверждали, что только у них - самый чистый воздух, а природа - в её первозданном виде. Однако в отличие от отелей, где любой администратор изъяснялся на двух-трех иностранных языках, владельцы сельских домов говорили только на языке Страны Вечного Праздника. Нередко это создавало проблемы, и объясняться с постояльцами из других государств приходилось жестами.
  
  Сельские дома сдавались на несколько суток, на месяц, на неделю - в общем, на любой срок и по желанию отдыхающих, приехавших, чтобы насладиться тишиной, покоем и экологически чистой обстановкой. Уезжали туристы, как правило, довольными и отдохнувшими, хотя, конечно, не обходилось без форс-мажоров. Расскажу об одном таком случае. В сельский дом, расположенный на вершине горы, высотой в тысячу метров, поздней осенью приехало несколько японцев. А точнее, их привёз туда на внедорожнике владелец этого дома, вручил ключи и отбыл восвояси. Японцы зашли в дом, а через некоторое время выяснилось, что никто из них не знает, как открыть задвижки у водопровода и на батареях и как включить газовую колонку на кухне, чтобы нагревалась вода в душе. Японцы никогда этими устройствами не пользовались, а потому не имели ни малейшего представления о том, что в данном случае нужно сделать. У них в Японии всё включается и выключается автоматически, поскольку за этим следят специальные роботы. Японцы не знали, что владелец дома, во избежание ненужных расходов, при отсутствии постояльцев держит все краны и задвижки закрытыми. Вот и вообразите: поздний вечер, по темноте напоминающий глубокую ночь, температура воздуха - ноль градусов, отчего в каменном доме - неимоверная стужа, вокруг - только горы, а до ближайшего селения пешком - больше часа. К тому же машины у постояльцев нет, а если бы она и была, то по узкой горной дороге, посыпанной гравием, без соответствующих навыков ехать страшно, так как угодить в пропасть проще простого. Чаще всего оказавшиеся в такой ситуации иностранцы звонили спасателям или в полицию и на английском языке объясняли, в чем дело. Казалось бы, проще простого сопроводить все домашние приборы схемами и письменным разъяснением на нескольких языках, чтобы иностранцы поняли, как ими пользоваться, но почему-то этого никогда не делалось. Лишь некоторые владельцы сдаваемых внаем сельских домиков оставляли у нескольких приборов соответствующие инструкции, причем только на языке Страны Вечного Праздника, и тогда иностранцам приходилось прибегать к помощи Интернета. Через онлайн-переводчика они получали перевод текста на свой родной язык и осваивали схему пользования устройствами водопровода и газовой колонки.
  
  Другим методом привлечения туристов в годы финансового кризиса стало введение скидок буквально на все виды сервиса. Скажем, если в выходные постоялец оставался только на одну ночевку в отеле - то свой завтрак ему приходилось оплачивать отдельно, но если он проводил там субботу и воскресенье, то завтрак в отеле предоставлялся ему бесплатно. При этом завтрак в первые сутки по качеству значительно превосходил тот, которым потчевали на второй день. Иначе говоря, воскресным завтраком были остатки от субботнего. Это нетрудно было определить по засохшим краям хлеба, затвердевшей колбасной и сырной нарезке, да и выпечка была сухой и невкусной. В принципе, всем этим можно было бы угостить свою собаку, но речь идет об отелях, в которых собак не принимают. Та же самая тенденция: ухудшения сервиса при введении той или иной скидки распространялась на другие виды услуг. Впрочем, неизбалованный турист никогда не отказывался от возможности получить две услуги по цене одной. Однажды я стала свидетельницей такой сцены. Летом на посыпанной песком и гравием площадке всем желающим предлагалось прокатиться на лошади, пони и осле, хотя в основном эта услуга была ориентирована на детей. Катание на одном животном стоило 8 евро, но если родители оплачивали своим отпрыскам катание на всех трёх по очереди, то это обходилось не в 24 евро, а в 15 евро. Узнав про скидку, взрослые начинали радостно улыбаться, и в глазах у них загорался азартный огонек. Родители охотно раскрывали свои кошельки, а затем происходило следующее. Неожиданно выяснялось, что далеко не всем детям нравится кататься верхом. Кто-то боится высоты, а кто-то не может удержать равновесия, особенно, если первой является поездка на лошади. Бывало, что напуганные дети уже не хотели кататься на пони и осле, но поскольку эти поездки были оплачены, родители не обращали внимания на слезы своих отпрысков и ругали их за трусость. В итоге дети с зареванными лицами были вынуждены проехать еще два круга: сначала на пони, а потом на осле, - после чего родители позволяли им оттуда уйти.
  
  Вскоре власти Страны Вечного Праздника пришли к выводу, что скидки на услуги не всегда способствуют развитию туризма, и что дешево вкусно не бывает. "Что же тогда предложить туристу? Чем его привлечь?" - задумались министерские чиновники, и, поразмыслив, решили, что нет ничего лучше обычного сувенира. "Подарите туристам что-нибудь на память, чтобы у них появился стимул вернуться в нашу страну!" - приказали они своим помощникам, отвечающим за развитие туризма в каждом регионе. "А что подарить-то?!" - растерялись те. "Решайте сами!" - отрезали власть предержащие. Приказ есть приказ, и вскоре работники информационных бюро Страны Вечного Праздника стали вручать туристам небольшие сувениры. Только в столичном регионе это были обычные брелки. Во всех же остальных частях этого государства воображение у госслужащих, отвечающих за развитие туризма, разыгралось не на шутку. Довольно странно выглядел сувенир в виде безразмерной футболки, а точнее, она была гигантского размера, поэтому для низкорослой женщины вполне могла сойти за летнее платье. В другом регионе Страны Вечного Праздника туристов одаривали небольшими перочинными ножиками. Люди растерянно крутили их в руках, очевидно, не понимая, что это объясняется не повышенным уровнем уличной преступности и необходимостью самообороны, а тем, что перочинные ножики с давних времен изготавливались на местных фабриках и славились отменным качеством. В следующем регионе туристам давали маленькие круглые коробочки, в которых пенсионеры обычно хранят свои таблетки, а наркоманы - гашиш, кокаин и прочие наркотические субстанции. Это выглядело чем-то вроде намека на уже имеющуюся или будущую болезнь, либо еще хуже - наркозависимость. Другим бесплатным сувениром для туристов стали очечники. Ими служащие информационных бюро одаривали всех туристов, в том числе тех, у кого проблем со зрением не было и в помине. Создавалось ощущение, что в связи с кризисом у авторов этих нововведений напрочь исчезла способность логически мыслить. Хотя, возможно, у них этого качества никогда и не было.
  
  Довольно странными были преобразования и в сфере дорожно-транспортных услуг. Как известно, одним из главных условий для развития туризма является безопасность передвижения по стране. Среди прочего, это подразумевает наличие хорошо асфальтированных трасс, однако, на строительство и поддержание их в надлежащем виде нужны немалые средства. В самый разгар финансового кризиса денег в государственной казне было: кот наплакал, поэтому чиновники решили эту проблему другим способом. Направо и налево они стали выдавать частным фирмам разрешения на строительство платных дорог, то есть асфальтированных трасс, за проезд по которым взимается определенная такса. И вот платные шоссе появились повсюду, даже там, где раньше проезд был бесплатным. Только тогда стало ясно, что эта мера никак не способствует увеличению количества туристов, но было уже поздно что-то менять. Платными к тому времени сделали даже автотрассы на подходе к большим городам, что было чрезвычайно разорительным для всех, кто ежедневно приезжал из пригорода на работу.
  
  О качестве дорог принято судить по количеству дорожно-транспортных происшествий. В Стране Вечного Праздника это понимали и очень серьезно относились к оснащению трасс дорожными знаками. При этом особое внимание уделялось знакам, ограничивающим максимальную скорость движения. Правда и в этом вопросе нередко случались перегибы. Приведу пример. От поселка Перепелки до ближайшего города проходила широкая асфальтированная дорога, по которой можно было без особых проблем двигаться со скоростью 100 км/ч. На некоторых участках этой дороги были установлены дорожные знаки, предупреждающие об опасных поворотах. Но вряд ли они были обоснованными, так как при движении на этих слегка закругленных участках дороги была отличная видимость, а полосы движения в обоих направлениях были настолько широкими, что риска столкновения со встречным транспортом практически не было. К тому же любой водитель чувствовал себя на этом шоссе свободно из-за небольшого количества машин. К несчастью, в самый разгар финансового кризиса именно там произошло два дорожно-транспортных происшествия, причем одно из них со смертельным исходом: у мужчины, сидевшего за рулем автомобиля, случился инсульт, то есть кровоизлияние в мозг, и он потерял управление. В довершение к этому, три месяца спустя, девяностодвухлетняя водитель не заметила знака, предупреждающего о повороте, и съехала с дороги в кювет. После этих двух несчастных случаев длинный участок шоссе был объявлен самым опасным в регионе, и вместо 100 км/ч максимальную скорость снизили до 70 км/ч. В результате этого, путь из Перепелок до ближайшего города увеличился на десять минут. Если раньше он преодолевался за пятнадцать минут, то теперь на него уходило все двадцать пять. Учитывая, что ближайшее отделение Скорой помощи находилось в прибрежном городке, десять минут для кого-то из сельчан могли стать решающими в вопросе жизни и смерти. Так или иначе, из-за двух дорожно-транспортных происшествий, не имеющих никакого отношения к состоянию трассы, ей был присвоен статус особо опасной.
  
  ******
  Говоря о культурных особенностях населения в Стране Вечного Праздника, условно её можно поделить на два длинных побережья (атлантическое и средиземноморское) и континентальную часть. По стечению обстоятельств, местом моего проживания был поселок, расположенный неподалеку от атлантического побережья. Оно отличалось от средиземноморского тем, что солнцезащитные очки там приходилось носить даже, когда на улице было темно. Круглый год небо было затянуто серыми тучами, и иногда эту картину дополнял густой белый туман. Даже летом солнечных дней было ничтожное количество, и создавалось ощущение, что жизнь проходит в кротовьей норе. Очки с темными стеклами не только не помогали, но и усугубляли ситуацию, поскольку в них было не видно ни зги. Однако солнечное излучение было сильным, не меньше, чем на теплом Средиземноморье, и, чтобы окончательно не испортить зрение, глаза нужно было защищать. Разумеется, регулярно наблюдаемый ночной пейзаж не мог не отразиться на характере местных жителей. В одном случае, это проявлялось, как угрюмость, уныние и пассивность, а в другом - как невероятная активность, упорство и упрямство. Для сравнения, на Средиземноморье ярких солнечных дней было, хоть отбавляй, поэтому характер у местных жителей отличался оптимизмом и жизнерадостностью.
  
  Начну своё повествование с того, что бурные воды Атлантики сформировали под стать себе особую народность с независимой культурой, историческое происхождение которой было покрыто мраком. Согласно одной версии, их предки были родом из загадочной цивилизации Атлантиды. Именно такой вариант казался коренному населению наиболее приемлемым. Этих людей (для удобства повествования назову их атлантами) отличала завидная сила и упрямство. Абсолютно всё они делали в соответствии с девизом: "Догнать и перегнать!" Причем так в этом деле поднаторели, что остальных жителей Страны Вечного Праздника не удивляло, что именно атланты выращивали самых густошерстных овец, изготавливали самые жирные сыры, самые длинные сваи, самые тяжеловесные самосвалы и т.п. У атлантов-рыбаков, разумеется, были самые длинные и крепкие сети, в которых, по свидетельству очевидцев, застревали даже подводные лодки. На птицефермах были самые продуктивные в стране курицы-несушки, а у животноводов - самые жирные свиньи, самые длиннорогие козлы, самые крупные коровы, которые оставляли после себя самые большие навозные кучи, которые затем вывозили самосвалами на поля для выращивания картофеля, размером с тыкву. Атланты собирали урожай этой картошки накануне Хеллоуина, вырезали из неё смешные рожицы и вставляли лампы, чтобы картофелины, как шляпа у торшера, светились изнутри. Конечно же, только у атлантов были самые характерные и несговорчивые женщины. К их числу относилась жена одного нашего знакомого. Как-то раз мы с мужем захотели купить ей подарок на день рождения и решили выяснить у её супруга, что ей нравится. Он ответил как на духу: "Ей? Не соглашаться и протестовать!"
  
  Мужчин из народности атлантов нетрудно было узнать по особому внешнему виду. Они носили такие большие береты, что там мог свить гнездо даже аист, а шаровары у них были настолько широкими, что, казалось, будто их шили на случай прибавки в весе килограмм в двести. Крепким телам атлантов соответствовала редкостная сила духа, твердость характера и исключительная выносливость. Атланту ничего не стоило сесть в одиночную лодку по типу каноэ и отправиться на ней вплавь по бурным океаническим водам, а спустя трое суток по возвращению сказать: "Да вот, поплавал тут чуток неподалеку, проветрился". От природы атланты были очень сильны, настолько, что иногда это являлось помехой для занятий спортом. Когда игроки их футбольной команды забивали голы, то от удара мячом разрывалась на части сетка на воротах противника. В большинстве своём атланты предпочитали национальную игру своего региона - что-то наподобие сквоша. Впрочем, и тогда не обходилось без инцидентов. Атланты били деревянными ракетками по мячу с такой силой, что из отражающих удары каменных стен сыпалась известь. Иногда удар был настолько мощным, что из окон рядом стоящих домов вылетали стекла, трескался старинный мост и сходил с путей железнодорожный состав, движущийся по узкой одноколейке. Причем на этом разрушительный процесс не заканчивался. Отскочивший в сторону мяч отбивал нос женской статуе, пробивал дыру в скамейке, сбивал колесо у деревянной телеги и только после всех этих разрушений замирал на земле в неподвижном состоянии. Случайный свидетель такого происшествия обхватил бы свою голову руками и громко заохал, но только не атланты. Они были способны не только к разрушению, но и к быстрому и эффективному восстановлению разрушенного. Атлантам нравилось все делать коллективно и при этом друг с другом соревноваться.
  
  О соревновательной способности жителей этого региона ходили легенды, причем не надуманные, а основанные на жизненных реалиях. Впрочем, в некоторых соревнованиях атланты не принимали участия, поскольку их бы в конечном итоге дисквалифицировали. К примеру, с ними невозможно было соревноваться в перетягивании каната потому, что он рвался напополам. То же самое происходило во время любимого народного развлечения "прыжки в мешках". Не было такого мешка, который бы не треснул под ногами атланта. Даже в соревнованиях сельского масштаба невозможно было предсказать, чем дело кончится. Как правило, всё начиналось с обычного спора между соседями, который постепенно перерастал в бурную дискуссию, а через пару часов в соревновании, например, кто кого переплюнет, принимала участие вся деревня. Впоследствии врачи Скорой помощи и стоматологи недоумевали, почему один за другим к ним поступают пациенты с вывихом челюсти, с выпавшими изо рта абсолютно всеми пломбами и сломанными зубными протезами. Атланты соревновались и в том, что никому другому в голову бы не пришло. Даже на массовых манифестациях протестующие состязались друг с другом в причинении умышленного вреда, разбрасывая самодельные бомбы, а остальные придумывали манифестантам разные оправдания и озвучивали их с нескрываемым возмущением: "Ну и что... что этот парень бросил бутылку с зажигательной смесью в здание местной администрации! Она ведь даже не взорвалась!"
  
  Твердость характера у атлантов выработалась в суровых климатических условиях: пробирающей до костей сырости, сочетающейся с мощным ветродуем и промозглым холодом. Солнце появлялось на атлантическом побережье так редко, что, когда это происходило, некоторые принимали его за летающую тарелку, фотографировали и вывешивали этот снимок на интернетовских сайтах, посвященных всему непознанному и аномальному. Выстоять перед бушующими силами природы было непросто. Такая погода закаляла не только физически, но и духовно, что нашло отражение в искусстве атлантов. Их музеи и парки украшали абстрактные скульптуры гигантских размеров (сделанные с расчетом - на века, чтобы никаким ураганом их не снесло и не поломало), и при этом они отличались минимальным количеством деталей. Чаще всего это были квадраты и прямоугольники с большой дырой или маленькой дырочкой, расположенной внизу или посередине. Эта, на первый взгляд, незначительная деталь была нацелена на то, чтобы приблизить искусство к народу. Через большую дыру скульптуры лазила туда-сюда разновозрастная ребятня, а через маленькую дырочку взрослые следили за тем, что происходит вокруг. Иначе говоря, атланты понимали всё очень буквально и всему на свете находили практическое применение.
  
  А если уж они принимали какое-то решение, то считали своим долгом осуществить это на практике, и остановить их на пути реализации задуманного было невозможно. Атлантам было по плечу спуститься в самую глубокую пещеру в мире, забраться на самый высокий пик горы, проехать по пляжному песку на велосипеде, посадить на заднее сиденье машины лошадь и прокатить ее до столицы и обратно, скрестить яблони с вишнями и приготовить из этого фрукта вино, и многое другое. Даже когда на пути атлантов вставали, казалось бы, непреодолимые преграды, они не расстраивались, а бросали все свои силы на то, чтобы добиться желаемого результата. К примеру, если девушка обвиняла парня в том, что он не романтичен, тот начинал ежедневно по паре часов выстаивать на улице во время восхода и заката, чтобы разгадать, в чем заключается красота и неповторимость этих природных явлений. Если во время несанкционированной манифестации начинал идти дождь, то ее участники перемещали зонтики на живот и, как спартанцы, продолжали свое победное шествие, защищаясь так от наряда полицейских, прибывших, чтобы разогнать манифестантов. Однако не всегда атланты пытались добиться своего силой и упрямством. Иногда они применяли смекалку и даже шли на компромисс. Если врачи советовали атланту исключить из своего рациона мясную пищу, то он просил супругу заменить половину блюд из свиного мяса на телячьи и куриные. Если с головы атланта постоянно спадал берет, то он вкладывал внутрь сложенный пополам женский бюстгальтер, и после этого головной убор не слетал даже при наклоне головой вниз. Если девушка бросала парня, то он давал своей собаке команду: "Ищи!", - и та находила её и возвращала своему хозяину, а тот сразу начинал оправдываться, что он тут совсем не причем, просто собака по девушке соскучилась.
  
  Многие традиции атлантов казались остальному населению Страны Вечного Праздника странными, а язык этой народности удавалось освоить лишь немногим из приезжих. Массовое неприятие и непонимание вызывало у жителей данного региона стресс, который они пытались заесть и запить. Ели они помногу и, как правило, всё подряд. По выходным атланты расставляли силки на голубей, собирали вдоль дорог улиток, охотились на уток, кабанов и ловили рыбу. Впоследствии все это варилось, жарилось, парилось и уминалось за обе щеки. Дополнением к любому виду пищи служили особые бутерброды, которые готовились очень просто: на кусок хлеба атланты выкладывали какие угодно пищевые продукты, а потом все это слегка запекалось либо подавалось без термической обработки, с соусом или без. Этим кулинарным изобретением атланты очень гордились и ежегодно проводили конкурс на самый вкусный бутерброд, а еще соревновались в том, кто этих бутербродов больше съест за один присест, путем стремительного прожевывания и проглатывания. Всякий раз, когда кто-то пытался упрекнуть атлантов в обжорстве, они отвечали: "Вы ошибаетесь: есть нужно много, чтобы распробовать и по-настоящему оценить вкусовые качества блюд".
  
  Наряду с этим, атланты были предельно честными. Они не умели лукавить и никогда не пускали пыль в глаза. При знакомстве с девушкой атлант характеризовал себя так: "Я - обычный парень, во мне нет ничего особенного: умный, добрый, ласковый, деловой, трудолюбивый. Такого, как я, ты нигде больше не найдешь". Если девушка, услышав это, удивленно вскидывала брови, то он пояснял: "Потому, что в природе каждый человек существует в единичном экземпляре". Представительницы слабого пола из народности атлантов тоже избегали романтической слащавости и всяких там выкрутасов, поэтому отвечали напрямую: "Хорошо, я буду с тобой встречаться, но учти, что у моего старшего брата - разряд по боксу, у младшего - большая коллекция рогаток, у отца - ружье с оптическим прицелом, у матери - походный бинокль, у собаки - злой характер и крепкие зубы, а у бабушки с дедушкой на приусадебном участке растёт несколько кустарников с ядовитыми ягодами". Именно этим объяснялся тот факт, что период с первого свидания до свадьбы у атлантов растягивался лет на десять, а то и больше. Отношения будущей супружеской пары проверялись на прочность в течение длительного периода. Зато при таком серьезном подходе, когда дело доходило до алтаря, у священника отпадала необходимость произносить известную фразу: "Тот, кто знает причину, по которой эти молодые люди не должны пожениться, пусть скажет это сейчас или замолчит навсегда", - поскольку отношения жениха и невесты были проверены годами и одобрены всеми родственниками, друзьями, знакомыми, соседями и даже сослуживцами.
  
  Помимо всего прочего, атлантам не нравились незнакомцы. Они им не доверяли, поэтому проверяли, особенно на предмет физической выдержки и моральной устойчивости. К примеру, если приглашенный не съедал за один присест десяток стоящих перед ним на столе блюд, то в их глазах он выглядел слабаком. Такое же мнение складывалось о человеке, если тот после пятичасовой езды на велосипеде, затем четырехчасовой ходьбы по горам и трехчасовом плавании на каноэ ссылался на усталость и отказывался помочь соседям: выкорчевать вручную десяток пеньков от столетних растений. Атланты ревностно следили за моральной устойчивостью своей молодежи. Если через пару месяцев после знакомства парень и девушка ходили по улице, держась за руки, то их родственниками это воспринималось, как ветреность и легкомыслие. Если девушка за пару дней не могла связать теплые носки из овечьей шерсти родителям своего жениха и ему самому, то о ней говорили: "Смотри, какая белоручка! Плохая из нее выйдет жена!" Аналогично этому, если парень отказывался собственноручно выстругать из дерева доски и сколотить из них пару столов и десяток стульев для летней террасы, то за ним закреплялась репутация разгильдяя и неисправимого лентяя. В общем, по части установления правил и уставов относительно того, что можно делать и что нельзя, атланты были большими специалистами.
  
  Для закалки характера мужчины-атланты ежегодно участвовали в беге с быками. Впрочем, некоторые объясняли это тем, что бег с быками помогает атлантам избавиться от стресса, вызванного долгим ожиданием начала супружеских отношений с любимой девушкой. Как и в других регионах Страны Вечного Праздника, бег с быками проводился на узких улочках города. При этом у атлантов существовало особое правило: с быками нужно именно бежать, а не убегать от них, независимо от степени ярости рогатой скотины. Если она решит бегущего боднуть, то он не имеет права дать задний ход. В случае если бык решил своим крепким копытом отвесить пинка бегуну, то ему нужно принять это как должное и попытаться устоять на ногах. Если быку приспичит по большому, и он остановится, задрав хвост и освобождаясь от каловых масс, то участники этого мероприятия должны терпеливо подождать, когда он закончит, и только после этого возобновить бег. Если бык решил совокупиться... Впрочем, последнее происходило редко, и в таком случае вообще никто не знал, что делать. Однажды у входа на огороженную для корриды площадь образовался затор - большая "человеческая пробка" из упавших бегунов, на которых сверху вставали один за другим подбегавшие туда быки. Зрелище это было не для слабонервных: куча людей и животных, взгромоздившихся друг на друга. Несмотря на сложности и реальную опасность бега с быками, отважные атланты заявляли, что это помогает им избавиться от стресса, а ещё придаёт силы и терпения для длительного ухаживания за своими невестами в соответствии с правилами, установленными их великими предками, то ли для закалки характера, то ли бог его знает зачем.
  
  ******
  На другом конце атлантического побережья жители Страны Вечного Праздника вечно во всем сомневались, взвешивая за и против. На любой вопрос они отвечали: "Может, да, а может, и нет. В зависимости от...", - и чаще всего оставляли эту фразу незавершенной, поскольку влияющих на каждую ситуацию факторов было бесчисленное множество. Основываясь на указанной характеристике, назову эту народность задумчивыми. Как того и следовало ожидать, задумчивость, наложила отпечаток на уклад их жизни. Принятие любого решения им давалось с большим трудом. Они могли бесконечно ломать себе голову над тем, выйти ли им замуж (жениться ли), поменять ли работу, водить или нет своих отпрысков в музыкальную или спортивную школу, где провести отпуск и т.д. В результате мучительной борьбы с собственными сомнениями, вопрос с супружеством окончательно решался, когда жениху или невесте переваливало за 30, а иногда и за 40; работа всю жизнь оставалась одной и той же, даже если она была нелюбимой и неинтересной; детей отдавали в секцию или кружок, который был ближе к дому; а в отпуск задумчивые по привычке отправлялись в гости к своим родственникам, не только проживающим в другой части Страны Вечного Праздника, но и в соседнем городе или деревне. Говоря о гастрономических особенностях, кулинария в регионе задумчивых была ориентирована на длительный жевательный процесс. Самой большой популярностью у них пользовались поджаренные на углях большие куски мяса, а ещё плоские, величиной с тарелку, пироги с начинкой и наваристый суп, который подавался на стол в очень больших, казалось, бездонных кастрюлях. Из всех алкогольных напитков жители этого региона предпочитали ликеры, которые способствовали еще большей задумчивости, поскольку принимались небольшими стопками и постепенно клонили в дрему. Ввиду этого, процесс поглощения пищи у задумчивых, как правило, был очень долгим.
  
  Приезжего человека колебания представителей этой народности зачастую ставили в тупик. К примеру, если попросить ребенка из любого другого региона Страны Вечного Праздника охарактеризовать бегемота, то он начнет с того, что бегемот это - крупное животное. Однако ребенок из региона задумчивых такого вывода делать бы не стал, поскольку бегемот - большое животное по отношению к гиене и леопарду, однако, не к слону и жирафу. Иногда эта черта характера у задумчивых приводила к нежелательным результатам. Впрочем, они об этом не догадывались, либо за собой этого не замечали. По традиции на президентских выборах никто из задумчивых не голосовал. А когда их спрашивали, почему, то они отвечали: "Чтобы предоставить всем кандидатам одинаковые шансы". "Да, но в таком случае шансов на победу не будет ни у кого!" - восклицали активные сторонники демократических выборов. "Это с какой стороны посмотреть!" - качали головами задумчивые. Им никогда не удавалось найти золотую середину, несмотря на бесконечные попытки ее обнаружить. К слову сказать, в регионе задумчивых проблема безработицы считалась вечной, пока ее не попытались устранить некоторые представители власти. Правда после этого местная администрация стала походить на мафиозный клан, поскольку абсолютно все рабочие места оказались заняты родственниками и друзьями мэра. В эпоху демократии такое положение дел было возмутительным, и жалоба о предоставлении рабочих мест по принципу семейственности была передана в суд. Но поскольку судья имел те же корни - родился и вырос в регионе задумчивых, - он объявил главам городских и поселковых администраций по строгому выговору и отпустил их на свободу, а еще взял с них обещание: не пытаться разрешить какую бы то ни было проблему, не подумав хорошенько над тем, нужно ли это вообще делать. Как говорится: не зная броду, не суйся в воду. А ещё: Кесарю кесарево, а Богу Богово, что в данном случае интерпретируется, как активному - действие, а пассивному - бездействие.
  
  Задумчивые своей пассивности не только не стеснялись, но даже этим гордились. Как древним философам, им нравилось подолгу размышлять. В некоторой степени этому способствовали климатические условия: непрекращающиеся дожди и большое количество туманов. Такими же пространными и туманными были рассуждения у жителей этой местности. Рассуждали они всегда, везде, по каждому поводу, вслух и мысленно, когда это требовалось, и когда в этом не было никакой необходимости. Практически все фразы с призывом к действию были для них лишены всякого смысла ("Если хочешь быть здоров - закаляйся!", "Двигайся больше - проживешь дольше!", "Если любишь, то женись!" и т.д.), за исключением одной: "Тише едешь - дальше будешь!" Этого же правила придерживались пилоты региональной авиакомпании, отчего траекторию движения самолетов, которые они пилотировали, можно было предсказать только в месте вылета. Сразу после взлета пилоты погружались в задумчивость, и результатом этого было "небольшое" отклонение от маршрута в направлении какого-нибудь латиноамериканского государства. Задумчивые об этой особенности своих пилотов знали, поэтому предпочитали ездить на поезде. Правда и там их настигала карма всепоглощающей задумчивости: размышляя о том, о сем, они проезжали свою остановку, вследствие чего им приходилось сходить на следующей станции и вновь покупать билет на поезд уже в обратном направлении. Всё, что имело отношение к активному действию, задумчивых глубоко раздражало, возможно, поэтому они ненавидели осьминогов и, в качестве мести, поглощали их в огромных количествах: в вареном, жарёном и тушеном виде. Оно и понятно: по темпераменту задумчивые, скорее, походили на рыб, но уж никак на этого подвижного моллюска из морских глубин. По той же самой причине, из всех разновидностей домашнего скота задумчивые животноводы предпочитали коров. В отличие от коз и овец, за которыми пастуху приходится бегать, коровы - животные малоподвижные, поэтому пасти их несложно. К тому же в регионе задумчивых из-за проливных дождей растительности для рогатой скотины на лугах было столько, и росла она так стремительно, что коровы, даже не сходя с места, на протяжении всей своей жизни могли ею питаться. Задумчивые пастухи обычно так и поступали. Отводили телок на выпас, приставляли к ним для охраны такую же задумчивую собаку (большого лопоухого мастина с отрешенным взглядом) и отправлялись в ближайший бар посмотреть передачу новостей с прогнозом погоды, чтобы удостовериться в том, что она не изменилась. В свою очередь, это означало, что можно и дальше спокойно предаваться размышлениям по поводу того, что всё в жизни относительно.
  
  Из-за дождей, льющих чуть ли не ежедневно, задумчивые всегда носили с собой большой зонт. Как правило, он был таких размеров, что под его раскрытым куполом от ливня могли укрыться трое-четверо взрослых, а в случае наводнения на нем, как на плоту, можно было догрести до берега. Зонт у задумчивых был чуть ли не самым важным предметом бытового назначения. На него опирались при ходьбе; им чесали себе спину в межлопаточном пространстве; раздвигали сырую траву, чтобы найти положенные там несушками яйца; сбивали растущие круглогодично, к тому же в большом количестве, поганки и прочие несъедобные грибы, а с деревьев по осени - яблоки; засовывали зонт в кротовые и лисьи норы; наказывали им свою собаку, кошку и других домашних животных; использовали зонт в качестве усилителя ТВ сигнала, наподобие спутниковой антенны, и для многих других целей.
  
  Сырая погода способствовала развитию у задумчивых способности к рукоделию. Для длительных прогулок климат был непригоден, поэтому задумчивые много времени проводили дома. Старых зонтов они не выбрасывали, а изготавливали из них чехлы для запасного автомобильного колеса, вязальные спицы, шила, отвертки, вешалки для полотенец и много других полезных вещей. Как правило, этим занимались рукодельники, а задумчивые рукодельницы переделывали старые шторы на накидки для дивана; из старых скатертей шили кухонные салфетки и полотенца; отрезали от рубашки протертый воротник и пришивали его на манжеты, а протертые манжеты переворачивали другой стороной и, скрепив между собой, пришивали на место воротника; прикрепляли к стершейся подошве домашних тапок подошву от резиновых сапог с порванным голенищем, а затем склеивали несколько голенищ меж собой в кокетливый резиновый коврик, который укладывали перед входной дверью. Иначе говоря, задумчивые были большими специалистами по изготовлению мусора из другого мусора, и как никто преуспели на пути бытовых инноваций. Их прохудившиеся рыбацкие лодки походили на сложные инженерные и футурологические конструкции, поскольку для починки использовался разнообразный подручный материал. Задумчивые чинили их клеем, гвоздями, кусками от старой мебели, фанеры, линолеума, импровизированными латками, которые изготавливали из прозрачных пластиковых бутылок и алюминиевых банок из-под пива или кока-колы, а небольшие дырки залепливали жвачкой и скотчем. В сельской местности практичные крестьяне выращивали огороды прямо на черепичных крышах своих домов и сараев. Они забирались на чердак, а оттуда - по лестнице на крышу и набирали в подол рубахи всё, что нужно для салата. Кого-то это удивляло, а кто-то с нескрываемым восхищением аплодировал: "Вот она, истинная народная смекалка!"
  
  Из-за постоянных дождей гулять задумчивые не любили, выходили на улицу только по необходимости, а еще, чтобы попасть в бар и провести там часок-другой за беседой с кем-нибудь из своих знакомых или соседей. Все приходили туда с зонтами, поэтому на входе в бары и рестораны для зонтов устанавливались высокие латунные ведра, объемом в полбочки. Иногда с сырых зонтов натекало такое количество воды, что, если бы ее регулярно не выливали, то в ведрах образовалось бы небольшое болотце или пруд. Кстати, когда владельцы баров пускали это на самотек, то уже через неделю в ведрах для зонтиков плескалась рыба и квакали лягушки. Впрочем, посетители баров не обращали на это никакого внимания и продолжали опускать в искусственно созданный ими водоем зонты, а сами чинно усаживались за барную стойку, чтобы выпить и перекусить. В отличие от жителей других регионов Страны Вечного Праздника, задумчивые вели себя в питейных заведениях очень тихо. Даже крепко залив за воротник, они никогда не хлопали друг друга по плечу и не кричали что есть мочи, а лишь переминались с ноги на ногу и натужно сопели, пожалуй, чуть больше обычного. Когда задумчивые собирались вместе, со стороны их разговор напоминал монотонный гудёж, так как свои высказывания они сопровождали протяжными звуками: "у-у-у", "о-о-о" и "э-э-э", что выглядело весьма заунывно.
  
  За задумчивыми закрепилась репутация людей, которые в принципе не умеют веселиться, хотя это было ошибочным. Веселиться они умели и любили, но просто не хотели делать этого просто так, без повода. В отличие от других, задумчивые подолгу обмозговывали, является ли то или иное событие поводом для радости, и веселились только, когда в этом были окончательно убеждены. Жители других регионов Страны Вечного Праздника говорили о них "не рыба, не мясо", и совершенно напрасно, поскольку состояние мыслительной неопределенности не мешало задумчивым жить вполне нормальной жизнью. Задумчивые выходили замуж или женились, обзаводились детьми, получали высшее или профессиональное образование, ходили на работу, а свободное от нее время посвящали любимому хобби, которым чаще всего было браконьерство. В выходные дни или вечерами после работы задумчивые отправлялись на каменистые побережья Атлантического океана и собирали там ведрами моллюсков, а затем готовили их у себя дома или продавали в местные рестораны. Кстати, то же самое не считалось браконьерством в случае, если сборщики моллюсков приобретали специальные лицензии. Всё дело в том, что задумчивые подолгу не могли решить: нужно им это или нет? Продолжая раздумывать на эту тему, они отправлялись на побережья с ведерками в руках и отковыривали моллюсков перочинными ножиками от морских камней. Бывало, что задумчивые браконьеры попадались на глаза полицейским. Но поскольку и те, и другие отличались медлительностью и меланхолическим настроением, то в большинстве случаев служители правопорядка не ловили браконьеров, а только покрикивали им издалека: "Ты что там делаешь?" - "Любуюсь на морскую гладь". - "А ведерко тебе зачем?" - "Для удобства, чтобы на него присесть". - "Ну, тогда ладно".
  
  ******
  Континентальная часть Страны Вечного Праздника представляла собой гористую местность, перемежающуюся участками равнин и плоскогорья. Проживающее там коренное население ощущало себя национальным костяком, опорой для остальных, то есть людьми, наделенными особой ролью в жизни общества. Одна часть местных жителей считала себя носителями культуры своего государства, а другая - европейской культуры вообще. И те и другие не только осуществляли передачу культурного наследия последующим поколениям, но и ревностно следили за тем, насколько хорошо и качественно это делают остальные. Учитывая этот фактор, а еще то, что на равнинных участках этой части Страны Вечного Праздника было множество полей, засаженных зерновыми культурами, жителей данного региона справедливо было бы назвать хлеборобами, как в прямом, так и в переносном смысле этого слова.
  
  Хлеборобы, пропагандировавшие европейский образ жизни, очень гордились этой своей важной общественной ролью и старались стать примером для остальных. Они ежедневно совершали пробежки (по улице, на домашней беговой дорожке или мысленно, во время просмотра спортивных передач); питались экологически чистыми и низкокалорийными продуктами (но только на глазах у своих друзей и соседей, а у себя дома наедались до отвала чем угодно); устанавливали на крышах и балконах своих домов солнечные батареи (даже если лучи солнца туда не попадали, и тепловая энергия не вырабатывалась); покупали автомобили на электрической тяге (а потом оставляли их припаркованными у дома на веки вечные и ездили на машинах с обычным топливом); быстро осваивали компьютерную технику (приобретали по Интернету стиральные машины, велосипеды, одежду и даже шариковые ручки); занимались восточными практиками (записывались на курсы йоги, тайчи, сандао, но выдерживали только пару занятий и больше туда не ходили); распределяли мусорные отходы по разным контейнерам (а во время езды на автомобиле швыряли мусор в окошко, и на улице в темное время суток - себе под ноги); ходили на манифестации с лозунгами "Закрыть фабрику табака! Даешь здоровый образ жизни!" (а у себя дома выращивали марихуану, листья которой высушивали и курили); изучали другие европейские иностранные языки (причем даже неисправимые домоседы, которые никогда не планировали съездить туда, где на этом языке можно поговорить с местными жителями); считали, что приобщаются к культуре других европейских государств, покупая в супермаркетах продукты с этикеткой: "Сделано в Европейском Сообществе". Иначе говоря, у хлеборобов слово часто расходилось с делом.
  
  Зато хлеборобы были очень воспитанными людьми. "А как же иначе? - гордо заявляли они. - Мы же, в конце концов, европейцы!". При виде растолстевшей знакомой, никому из них в голову бы не пришло огорошить её заявлением: "Боже, как ты поправилась!" Вместе этого толстухе говорили: "Мне, наверное, только кажется, что в последнее время твоя талия увеличилась на пару сантиметров?" (И не только талия, разумеется...). К женщинам преклонного возраста было применимо выражение: "Ей уже за сорок" (Даже если старушке было за восемьдесят или девяносто с гаком). О человеке со странностями в поведении или с особым родом занятий говорили: "Он не такой, как все" (Будто у него было две головы или три руки). О разведенных непозволительно было сказать: "Его бросила жена". Для этого служило заместительное выражение: "Ему придется начать все с нуля" (Оно и понятно, когда кроме нуля на счету в банке и в квартире ничего не осталось, а возможно, нет и самой квартиры). Об умершем сообщали: "Он от нас ушел" (Несообразительные просили уточнить, куда именно и, когда узнавали, что человек скончался, становилось ясно, что о том, куда он отправился, мог догадываться только священник, исповедавший умершего перед смертью). Если женщины собирались вместе, чтобы посплетничать, то заменяли это некрасиво звучащее слово выражением: "Мы совершенствуем свои коммуникативные навыки". Хлеборобам нравилось демонстрировать свою речевую воспитанность, но зачастую это сопровождалось такой двусмысленностью, что сам собой напрашивался вопрос: действительно ли нужно заменять понятные всем выражения на пространные, обтекаемые и иногда довольно бессмысленные?
  
  Другая часть хлеборобов активно боролась за поддержание не европейского уклада жизни, а своего собственного, национального. По мнению историков, археологов, антропологов и прочих ученых, именно хлеборобы являлись хранителями культурно-исторического наследия Страны Вечного Праздника, хотя бы уже потому, что у населения прибрежных зон была возможность: отправиться на кораблях в дальние дали, в то время как жители удаленных от моря территорий путешествовали нечасто. Именно поэтому с давних времен их уделом стало поддержание и укрепление национальных традиций своего государства. Вот только в этом вопросе они перегнули палку. В стремлении возродить древние традиции хлеборобы умудрились испортить свои природные и городские пейзажи до неузнаваемости. В стародавние времена в этой местности было полным-полно ветряных мельниц, но с появлением электричества необходимость в их использовании отпала. Однако хлеборобы пожелали вернуть своё давно ушедшее прошлое и установили такое количество ветрогенераторов, что за их плотной стеной невозможно было разглядеть прекрасных долин и горных вершин. К тому же гудели ветрогенераторы так громко, что создавалось ощущение, будто поблизости работает несколько заводов тяжелой индустрии. По другой традиции, испокон века в указанном регионе процветала торговля разнообразнейшими товарами. Местные власти ее с радостью восстановили, и все до одной старинные улочки заполнились сувенирными лавками, причем продающими абсолютно одно и то же. Вдобавок к этому, по выходным дням и официально установленным праздникам на центральных площадях устраивались ярмарки. Правда, и там торговля шла не бойко. Оно и понятно. Кому нужны сувениры и прочие безделушки?
  
  В центральной части Страны Вечного Праздника было много земель, пригодных для животноводства, и именно там обосновались современные экологи, хиппари и лица без четко обозначенной жизненной траектории. Проснувшись однажды утром, они понимали, что больше не хотят жить прежней жизнью, что нужно бы начать все с нуля, и исходя из этого, почему бы им, собственно говоря, не пойти в животноводы? В итоге животноводство данного региона пополнилось большим количеством неподготовленных и неумелых пастухов и пастушек, стада у которых то и дело разбредались по горам и долам в неизвестном направлении. Вскоре к ним присоединились горе-земледельцы и виноделы-самоучки. И вот, результатом активной пропаганды хлеборобами призыва: вернуться к историческим корням - стало обилие новоиспеченных аграриев, которые ездили по засаженным полям на тракторах, утрамбовывающих своими гигантскими колесами только что взошедшие посевы, а еще виноделов, в представлении которых основной задачей производителя вин является их дегустация.
  
  Для возрождения утраченных традиций хлеборобы организовали экологические хозяйства, школы, институты, и проводили для всех желающих многочисленные курсы и конференции. Никто не оспаривал того, что в знании традиций Страны Вечного Праздника у них была очевидная пальма первенства. Считалось, что только жители этого региона умеют делать сыр таким, как надо, печь действительно вкусный и полезный для организма хлеб, готовить традиционные блюда из мяса, рыбы и овощей, плести корзины, вязать крючком, вышивать крестиком, заниматься гончарным делом, петь народные песни, рассказывать сказки, строить мосты, дома и сараи, крыть крыши и т.д. При этом поиск древних традиций, которые предполагалось возродить, у хлеборобов не заканчивался никогда. Как-то раз археологами было установлено, что в рацион древних жителей небольшой деревушки этого региона входили жареные кузнечики. Узнав об этом, местные биологи разработали технологию скоростного выращивания этих насекомых, и вскоре они расплодились в таком количестве, что местные земледельцы забили тревогу. Они испугались возможного нашествия саранчи на свои угодья и вынудили производителей поставить точку на их разведении. Впрочем, ушлым бизнесменам удалось полностью окупить свои затраты и продать кузнечиков оптом в несколько китайских ресторанов. В другой раз хлеборобы перегнули палку с погружением в древние традиции, когда в небольшой деревушке старенький сельчанин во время своего столетнего юбилея заикнулся о том, что еще ребенком помогал своему деду строить дом из навоза, смешанного с травой. Через три дня после этого он скончался, так и не разъяснив соседям, из какого именно: коровьего, лошадиного, овечьего или какого-то другого, поэтому им пришлось докапываться до истины самостоятельно, действуя методом проб и ошибок. Из столицы Страны Вечного Праздника туда прибыл профессор научного института, и под его руководством развернулись строительные работы. Какой только смеси сухого и свежего навоза с местной растительностью не было испробовано! На поверку оказалось, что снизить интенсивность терпкого запаха экскрементов помогали только лепестки чайной розы, однако, для этого понадобилось такое количество цветов, что себестоимость одноэтажной навозной постройки приближалась к цене старинного замка. Впрочем, бывало и наоборот: хлеборобам удавалось создать нечто оригинальное, а затем приходилось долгое время тренироваться, чтобы к этому своему изобретению приспособиться. Пару столетий назад кому-то из них пришло в голову построить дом на краю скалы, причем так, чтобы он нависал над пропастью, глубиной в несколько сотен метров. Соседи этого оригинала тут же последовали его примеру, а когда строительство было завершено, не на шутку обеспокоились возможными последствиями проживания в таких домах. При развешивании белья и приближении к окнам они испытывали сильное головокружение, а на выходе из дома - постоянный страх угодить в пропасть. Оставшуюся часть жизни эти люди старались побороть в себе страх высоты, и в конечном итоге одержали над ним победу; а те, кому это не удалось, переехали в менее опасное жилье. Так или иначе, нависающие над пропастью постройки стоят там и поныне.
  
  Как известно, традиционный уклад жизни не может сохраниться сам по себе. Его нужно активно поддерживать. Этим регулярно и занимались хлеборобы. Они, как никто, знали, что и когда нужно делать: по каким праздникам как наряжаться, какие песни и танцы разучивать со своими детьми, в какие игры с ними играть, что выращивать у себя в садах и огородах, как украшать свои дома внутри и снаружи, и многое другое. Их быт отличался поразительной стереотипностью. Даже во время поездок в другие регионы Страны Вечного Праздника хлеборобы заказывали в барах и ресторанах только самые типичные блюда, чтобы закалить в себе патриотизм и преданность идее единой национальной культуры. Хобби у хлеборобов тоже были одинаковыми, направленными на возрождение древних традиций, а по выходным все они обедали в местных ресторанах и трапезных под названием: "Дом Марии". Этих заведений было столько, что туристам подолгу приходилось выяснять у местных жителей местонахождение конкретно того "Дома Марии", отобедать в котором им кто-то порекомендовал. Для хлеборобов это было еще одним поводом, чтобы продемонстрировать жителям остальных регионов Страны Вечного Праздника свою потрясающую консервативность и желание во что бы то ни стало следовать древним обычаям. При этом, если кто-нибудь в их среде забывался, и с языка у него слетало: "А почему бы нам не попробовать что-нибудь новое?" Тогда другие хлеборобы осаживали его таким количеством народных пословиц и поговорок, свидетельствующих о неразумности этой затеи, что ему ничего не оставалось, кроме как пойти на попятную и согласиться, либо просто сделать вид, что он с ними согласен.
  
  ******
  На обширной территории вдоль средиземноморского побережья проживала самая непокорная народность Страны Вечного Праздника, постоянно борющаяся за выход из состава этого государства. Надо сказать, что с климатом им крупно повезло. Только летом временами там было слишком жарко, а в остальное время года - тепло и солнечно. Именно эта климатическая особенность способствовала большому притоку туристов. Народность данного региона говорила на своем языке, следовала особым традициям, и на этом основывалось их желание обрести независимость. Обычаи этого народа были настолько своеобразными, что остальные жители Страны Вечного Праздника считали их эксцентриками. Хотя, скорее всего, они были прагматиками. Скажем, фантазер - это тот, кому впервые пришла в голову идея создать космический корабль, оригинал - тот, кто сумел воплотить эту идею в жизнь, а прагматик сделал полет на Луну доступным для всех желающих, которые в состоянии заплатить за такое путешествие кучу денег. В общем, можно сказать, что первое поколение жителей указанного региона было фантазерами, второе - оригиналами, а третье, нынешнее - прагматиками. По определению, прагматиками являются люди, нацеленные на практический результат. Так вот прагматики страстно желали сделать свой регион самостоятельным государством, поэтому изо всех сил старались подчеркнуть особенности своего образа жизни, закрепившиеся в быту и менталитете каждого коренного жителя.
  
  Начну с того, что своему языку прагматики обучали не только детей в школе, но и всех приезжих, независимо от их желания. Аналогично хлеборобам, культивировавшим свои традиции, прагматики установили нормы, касающиеся того, о чем, когда и как надо разговаривать. При воплощении в жизнь своих традиций им была свойственна детальность и педантичность. Прагматики этой своей способностью чрезвычайно гордились и считали, что введение жесткого регламента в вопросах следования традициям позволяет значительно упростить жизнь жителей своего региона. Каждую неделю по воскресеньям прагматики собирались на центральной площади для исполнения народного танца, а потом отправлялись домой и съедали по большому куску хлеба, смоченному разрезанным помидором и оливковым маслом. Затем они погружались на часок-другой в послеобеденный сон, а остаток вечера проводили в разговорах о том, стоит ли перевесить свой национальный флаг с балкона на кухонное окно или лучше установить его на окне в гостиной; чей брат, внук или племянник в этом году будет участвовать в состязании "человеческих башен", и на каком из её уровней; не пора ли поменять треснувшее бревно, по которому их отпрыски несколько лет подряд в Рождество лупили палками, чтобы оно "накакало" им конфет; в каких персонажей из местных легенд и сказок членам их семьи, а также родственникам и знакомым предстоит нарядиться на Карнавал; кто лучше говорит на местном языке: соседи из квартиры справа, слева или той, что напротив, и т.д. Если прагматики и хотели кого-нибудь в чем-нибудь переплюнуть, то только своё окружение и в том, что позволило бы им продемонстрировать свою исключительную преданность народным традициям. Не жалея денег, они приобретали словари старинных слов своего языка (историзмов и архаизмов) и досконально их изучали, играли в фольклорные игры, разучивали народные песни, выращивали вместо цветов у себя на балконах помидоры, мололи пшеничные зерна, пекли хлеб по старинному рецепту, и делали много чего другого для поддержания традиционного образа жизни.
  
  Если у атлантов всё было самым большим, у хлеборобов - самым правильным, то у прагматиков всё было самым особенным. О выращенных на своей земле анисовых яблоках они говорили, что у них совершенно особый анисовый привкус, так как анис анису рознь. Повара ресторанов национальной кухни утверждали, что выращенный в местных условиях чеснок пахнет не чесноком, а луком, хотя по вкусу остается чесноком, а лук, наоборот, пахнет чесноком. Фермеры, специализирующиеся на выращивании персиков, заявляли, что в корне неправильно собирать эти фрукты так, как это делается в остальных регионах Страны Вечного Праздника, в период с июня по август, поскольку самыми вкусными являются персики, собранные в мае и сентябре. На этикетках мясных продуктов, произведенных местными животноводами, указывалось: "Свиной окорок без соли, глютена, низкокалорийный, с небольшим содержанием жира...", и далее: "с добавлением специй из растений, выращенных фермерами нашего региона", а в самом конце: "слегка подкопчен на углях, оставшихся от кострища после празднования Ивана Купалы". Любая фермерская инициатива активно поощрялась, а её результатам, независимо от качественного аспекта, придавался особый смысл. Прагматики засаживали виноградниками даже такие высокие горы, что было не понятно, как там удавалось вырасти обычной траве. Ветки этого виноградника напоминали кактусовые колючки, а сама виноградина - усохшую смородину. Тем не менее, виноделу каким-то образом удавалось переработать свой скромный урожай в вино, а затем на каждую бутылку этого напитка он приклеивал этикетку следующего содержания: "Сухое красное вино из винограда, выращенного на высокогорье с холодным климатом, на ландшафте с преобладанием гранитных пород красного оттенка, в местечке под названием Хромая Коза, расположенном в двух километрах от монастыря, о котором впервые упоминается в летописи VII века нашей эры, так как именно там венчался король Льюис III со своей четвертой супругой Розалиндой". Только в этом регионе Страны Вечного Праздника стало возможным появление ресторана, в меню которого названия блюд представляли собой подробное описание ингредиентов: "Телятина, заправленная соусом из лимонного сока, острого перца, лука, чеснока, сливочного мороженного, клубничного джема, пчелиного воска, апельсиновой и деревянной стружки, сухих лепестков полевой ромашки, отвара из еловых шишек, коровьего века, свиного пупка, языка шакала, розовых загустителей, желатиновых окислителей, натриевых стабилизаторов, трифосфатных текстураторов, влагоудерживающих агентов, ядерных молекул пониженной взрывоопасности, раздробленного в порошок аспирина и витаминов A, B, C и D, а также прочих окисей, примесей и добавок, придающих этому блюду неповторимый вкус". В регионе прагматиков было полно самых неожиданных сюрпризов. К примеру, в прейскуранте салонов красоты предлагались маски для лица: "из гусиного жира", "жира из гусеницы", "гусеницы, выращенной на гусином жиру", "обезжиренной гусеницы" и, наконец, "очень жирного гуся, по которому после его кончины ползали гусеницы".
  
  Всё, что служило поддержанию традиций и развитию национального самосознания, моментально воплощалось в жизнь населением этого региона. Среди прочего, там были музеи: урагана, рваного чулка и дырявой горошины, поскольку всё это имело отношение к каким-то древним легендам и событиям местного масштаба. Власти региона прагматиков делали всё возможное, чтобы эти музеи активно посещались не только туристами, но и школьниками, студентами, рабочими, а также скучающими от ничегонеделания пенсионерами. Любая оригинальная идея тут же находила у властей этого региона поддержку и обретала материальную базу для воплощения её в жизнь. Оркестры прагматиков прославились игрой на кастрюлях, сковородках, стаканах, швабрах, расческах и прочей домашней утвари. При этом сами исполнители выглядели неординарно. На музыкантах первых рядов этого оркестра были надеты кудрявые парики разного цвета; у сидящих во втором ряду в правой ноздре висело по большому кольцу, и на головах были широкополые шляпы; а артисты третьего и четвертого рядов были наряжены в костюмы тигров, бабочек, пингвинов и прочей живности. Даже в таком стандартном мероприятии, как конкурс живописи, прагматики то и дело оригинальничали. На один из таких конкурсов ежегодно принимались работы художников, выполненные на бумаге или картоне, а затем эти картины развешивались на балконах жилых домов, дабы все кому не лень могли на них полюбоваться.
  
  Прагматикам не нравилось быть такими, как все. Женщины, особенно в молодом возрасте, совершали восхождение на Эверест, в свободное от работы время они пилотировали самолеты и авторалли, ловили вручную стокилограммовых сомов, а когда выходили на пенсию, то прыгали с тарзанки и занимались парашютизмом. Мужское население в регионе прагматиков тоже практиковало занятия спортом. В зимнее время они съезжали на лыжах по крутым горным склонам, а в летнее - совершали велокроссы по шоссе и горнолыжным трассам, на которых к тому времени снега уже не было. При этом многие, разумеется, оригинальничали. Одни стреляли из лука луковицами, другие совершали пробежки по горной местности с множеством обрывов и расщелин; третьим нравилось прыгать по болотным кочкам с опорой на палки для гольфа. На бытовом уровне поступки прагматиков тоже отличались эксцентричностью. К примеру, застав свою жену в постели с любовником, прагматик в качестве мести мог побрить ему брови и сделать в губе пирсинг, а изменившую ему супругу - отправить на три года в кругосветное плавание на пассажирском судне, представляющим собой точную копию печально известного "Титаника". Отдавая своих детей в музыкальную школу, прагматики брали с преподавателей расписку, что если те не сумеют научить их отпрысков игре на музыкальных инструментах, то хотя бы научат игре в карты: покеру, преферансу и подкидному дураку, причем так, чтобы никогда не оставаться в проигрыше. В погоне за оригинальностью прагматики подкорректировали множество обычных традиций. К примеру, когда по осени они отправлялись в лес за грибами, то собирали те виды грибов, которые произрастали только в этих лесах, а все остальные, тоже съедобные, оставляли нетронутыми, наряду с поганками и мухоморами. Прагматики употребляли в пищу только свои национальные блюда и готовить пищу "чужаков" не хотели. По той же причине скачки на лошадях были переделаны жителями этого региона в скачки на ослах, и, начиная с того момента, изображения этих упрямых животных стали украшать машины прагматиков, причем не только малогабаритные и экономичные автомобильчики, но и длинные лимузины с тонированными стеклами.
  
  Впрочем, предыдущий исторический опыт коренных жителей кое-чему научил, а потому бывшие фантазеры, а ныне прагматики, никогда не шли напролом. Их стратегией было не догнать, не перегнать, а обогнуть всевозможные препятствия. Иначе говоря, они воплощали в жизнь принцип: умные герои всегда идут в обход. Понимая, что правительство Страны Вечного Праздника не позволит им обрести полную независимость, прагматики стали вводить в своём региональном законодательстве одну за другой поправки, что, по сути, сделало их суверенным государством, несмотря на отсутствие официального статуса такового. В итоге без знания их национального языка найти работу там стало практически невозможно. Работодатели требовали не только наличие практических разговорных навыков, но и официальный диплом об окончании языковой школы с указанием уровня владения языком. Официально прагматики не отвергали общенациональные культурные ценности, однако, пользовались любой возможностью, чтобы упомянуть о себе и ввернуть хотя бы одно меткое словечко. Им удалось изменить материал школьных и студенческих учебников так, что он стал излагаться с позиции важности исторических лиц и событий для указанного региона. Если на уроках литературы школьникам предстояло ознакомиться с произведениями Уильяма Шекспира (который в течение жизни побывал на земле прагматиков три раза), то в главе, посвященной его биографии, подробно рассказывалось, куда именно он приезжал, когда и с какой целью. В студенческих учебниках по педагогике сообщалось о том, что Мария Монтессори перед открытием своей первой школы совершила паломничество в католический храм, позднее ставший самым известным в регионе прагматиков; а в учебниках для студентов математического факультета упоминалось, что Альберт Энштейн обожал креветки и всегда отдавал предпочтение морепродуктам, привезенным из этого средиземноморского региона.
  
  Предметом национальной гордости у прагматиков было всё, даже национальная гордость. Они, как никто, умели гордиться всем своим древним и новым, найденным и произведенным, отреставрированным и пришедшим в упадок. Прагматики любили собираться вместе и обсуждать "явные преимущества" своих традиций. По их утверждению, хлеб, смазанный оливковым маслом и помидорами, даже в большом количестве, не полнил, а лишь наполнял фигуру необходимым количеством килограммов. Соус из чеснока, добавляемый в их традиционные блюда, помогал человеку хорошо подумать, прежде чем открыть рот и что-то произнести, то есть развивал способность не бросать слов на ветер. Традиционный танец в два притопа и три прихлопа, исполняемый прагматиками по выходным, развивал сдержанность, контроль над эмоциями, хорошо укреплял икроножные мышцы и служил профилактикой сколиоза и плоскостопия. Прагматики не только давали положительную оценку всем своим традиционным занятиям, но и умело обращали себе на пользу всё, что их окружало. Приведу такой пример. Когда-то давным-давно около небольшого поселка была построена текстильная фабрика, и к ней вела широкая дорога, служившая для доставки сырья и вывоза готовой продукции. Затем фабрика перестала быть рентабельной, и её закрыли. Спустя несколько десятилетий она окончательно разрушилась, и, когда от здания фабрики остались только руины, администрация поселка решила присвоить этому бывшему транспортному пути статус "исторического объекта особого туристического интереса". За этим последовала пышная инаугурация, и в начале этой дороги была установлена большая стрелка с надписью: "Дорога, которая никуда не ведет". После этого народ повалил туда валом, и все кому не лень стали прогуливаться до фабричных руин и обратно. Расскажу другую историю. Когда-то на побережье небольшого городка был установлен памятник "Рыбаку с веслом", но однажды разбушевавшаяся морская стихия обрушилась на алебастровое весло и, его сломало так, что в руках у рыбака остался ни на что не похожий обрубок. Однако прагматики не растерялись, выгравировали пару фраз на металлической табличке и провели повторную инаугурацию, переименовав этот памятник в "Рыбака со сломанным веслом".
  
  ******
  Южную часть Средиземноморского побережья Страны Вечного Праздника населяли весельчаки. Никакие государственные дела их не интересовали и никаких политических целей они не преследовали, а просто радовались жизни, шутили, пели и плясали. Такому жизнерадостному мироощущению способствовал местный климат. Круглый год там было жаркое лето, а солнце, как известно, заряжает позитивом. Кое-кто в Стране Вечного Праздника осуждал весельчаков, считая их оптимистический настрой необоснованным, а их самих - бездельниками и тунеядцами, но те пропускали всякую критику мимо ушей. Вообще-то они были очень занятыми людьми, так как постоянно готовились к тому или иному празднику. О том, каким занятиям весельчакам нравилось посвящать свое свободное время, помимо всего прочего, свидетельствовали придуманные ими пять вариантов национального танца. Весельчаки прослыли очень сентиментальными и романтичными, так как пели, плясали, смеялись и плакали чаще других жителей Страны Вечного Праздника. К тому же весельчакам нравилось всё делать дружно и коллективно, не только праздновать. В многочисленной компании друзей, знакомых, родственников и сослуживцев они отправлялись на рыбалку или в лес по грибы-ягоды. При этом шумели так, что дикие звери как по команде мигрировали в другие лесные массивы, а рыбы уплывали на десятки километров. Другой особенностью у весельчаков была способность к преувеличению. Допустим, если обычное порицание родителями ребенка выглядит так: "Тебе сколько раз говорили: не делай этого!", то у весельчаков эта фраза принимала форму: "Тебе уже семьсот тысяч триста двадцать пять раз говорили: прекрати этим заниматься!"
  
  Весельчаки, как никто другой, понимали, что если хочешь, чтобы день прошел легко и весело, нужно с самого утра создать себе условия для хорошего настроения. Обычно, проснувшись, весельчак отправлялся в бар выпить чашечку кофе. По дороге туда его ласково пригревало южное солнышко, весело щебетали птахи, и в голову весельчаку приходила очередная шутка, которой он тут же делился с соседями, стоящими за барной стойкой. "Даже если съешь бледную поганку, все равно не станешь играть на скрипке, как Паганини!" - озорно начинал он. Соседи-весельчаки перемигивались между собой и тоже шутили: "От леденца на палочке не заледенеешь!", "А рассказать вам самый длинный анекдот?" - "Давай!" - "Рельсы". Юмор весельчаков отличался своеобразием, которого зачастую не понимали остальные жители Страны Вечного Праздника и просили разъяснить, в чем смысл той или иной шутки. Хотя чаще всего это происходило по другой причине. Особенностью речи весельчаков было укорачивание слов. Если весельчак хотел сказать: "Я пошел в магазин за хлебом", то озвучивалось только: "Я по в маг за хле". На это супруга отвечала ему: "Не забу ть там по ка ка ка ть" (Расшифровка: "Не забудь взять там помидоров, капусты, колбасы, кальмаров и телятины"). Жители других регионов Страны Вечного Праздника посмеивались над такой формой речи, но весельчаки не придавали этому значения. Они даже провозгласили свою манеру говорения самостоятельным языком и стали добиваться в парламенте введения на территории своего региона этой языковой нормы.
  
  Постоянная физическая и умственная активность приводила к усталости, и это состояние усиливалось жарой от палящего солнца, поэтому для восстановления сил в послеобеденное время весельчаки погружались в длительный сон. Для них это было не просто отдыхом, а чем-то вроде общественного долга, к исполнению которого они подходили с большой ответственностью. Спать приходилось подолгу, поэтому в каждом доме стояло множество пригодной для этого мебели: кровать, софа, диван, кресло-кровать, кресло-качалка, детская люлька и мягкие матрасы для кошек, собак и прочих домашних любимцев. В садах между деревьями были натянуты гамаки, а пляжи в период отпусков были заставлены шезлонгами. К слову сказать, именно в эти часы увеличивалось количество грабежей, причем не только в опустевших офисах и магазинах, но и в жилых домах и квартирах. Даже для неопытного вора не представляло никакого труда проникнуть в дом, побродить между храпящими и сопящими родственниками, включая пару-тройку четвероногих домашних любимцев, и снять у взрослых золотые украшения, а у собак - дорогие ошейники. В обеденное время весельчаков клонило в сон из-за жары, а по ночам она, наоборот, не давала им заснуть, и тогда весельчаки принимались петь и плясать до тех пор, пока не падали от усталости. Если остальные жители Страны Вечного Праздника исполняли народные песни и пляски только во время праздников или концертов, то весельчаки занимались этим ежедневно, в любое время суток, просто так, по зову души, в компании родственников, друзей и соседей, дома и на улице. Среди них не было пессимистов, и они умели веселиться как никто другой. Даже на больничной койке весельчак улыбался, как ни в чем не бывало, и причиной этому были вовсе не провалы в памяти, а удивительный оптимизм. Бывало, что служащая отдела кадров и явившийся на собеседование потенциальный работник принимались травить анекдоты и полностью забывали об основной цели своей встречи. Во время манифестаций весельчакам тоже быстро надоедало с кислыми минами на лицах нести транспаранты и чего-то требовать, и тогда они пускались в пляс, сопровождая его песнями.
  
  Вообще-то говоря, население южной части Страны Вечного Праздника пело и плясало по-особому. Во время протяжного пения, иногда похожего на завывание, весельчаки протягивали руку по направлению к рядом стоящему и смотрели ему в глаза с таким выражением лица, будто о чем-то слезно умоляли. Некоторые туристы ошибочно интерпретировали этот жест, как просьбу о помощи, доставали из своих кошельков монеты и подавали поющему. А тот, сверкнув на них гневным взглядом, бросался в пляс, энергично размахивая руками и отбивая чечетку с такой силой, что от этого шума и топота в соседних домах открывались окна и появлялись многочисленные соседи, которые начинали подбадривать танцора, ритмично хлопая в ладоши и покрикивая: "Оле!" Помимо темпераментного танца, исполняемого весельчаками, туристов ставила в тупик череда местных праздников, которые казались нескончаемыми. Как только заканчивался один, сразу начинался другой, и еще не отошедшие от похмелья весельчаки неимоверным усилием воли заставляли себя отпраздновать и этот, как положено, чтобы соседям не было стыдно в глаза посмотреть. Количество праздников в этом регионе было таким, что ни одному из зарубежных репортеров, решивших сделать о весельчаках документальный фильм, не удалось увидеть все местные празднования. Один иностранный журналист потратил на это десять лет своей жизни, но так и не добился поставленной цели. К тому времени он уже был женат на одной из местных чернобровых красавиц, успевшей родить ему четырех детей, и в довесок к этому обзавелся большой толпой постоянно поющих и пляшущих улыбчивых родственников. Весельчакам так нравилось праздновать, что поводом для этого служило всё что угодно: наступление весны и её окончание, морской прилив и последующий отлив, посадка, сбор винограда и изготовление из него вина. Во время праздников женщины надевали длинные платья с воланами, ленты, бусы и прочую бижутерию, а мужчины носили узкие брюки, ботинки на каблуках, рубашки яркого цвета и черные шляпы. Как это ни парадоксально звучит, праздники служили весельчакам для того, чтобы продемонстрировать свою силу духа. Они пели до хрипоты, плясали до вывиха в коленном суставе, постоянно подшучивали друг над другом, что нередко заканчивалось перебранкой и даже дракой, говорили друг другу комплименты, и при этом обнимались и целовались так пылко, что иногда это имело неожиданные последствия. Впрочем, о таких историях весельчаки предпочитали не распространяться и обычно умалчивали.
  
  Наиболее известной праздничной традицией у весельчаков была следующая. Всё население города или села покидало свои жилища и отправлялось на самую высокую гору в округе. Возглавляла это шествие группа добровольцев с носилками на плечах, на которых была установлена тяжелая статуя. Нести её было почетным и полезным занятием, поскольку считалось, что у носильщиков, в качестве награды за этот нелегкий труд, навсегда исчезнут разные болезни, в том числе врожденные и хронические. Иногда это происходило, но чаще всего к предыдущей болезни добавлялась острая боль в пояснице, что позволяло на время забыть об уже имеющемся заболевании. Вообще же роль статуй, манекенов и прочих моделей человеческого тела в жизни весельчаков была велика. В период сезонного сбора фруктов мужское население на несколько месяцев покидало стены родного дома, и все они отправлялись в путь-дорогу с большой резиновой женщиной подмышкой. Женское население, в свою очередь, проявляло повышенный интерес к статуе Святого Антония. Девушки, женщины и некоторые старушки с удовольствием бросали в его гениталии камешками, искренне надеясь, что это поможет им раз и навсегда распрощаться с проблемой одиночества.
  
  Многие праздники весельчаков походили на Карнавал, в котором было не понятно, что является частью организованного представления, а что нет. В такие дни по улицам катались кареты, запряженные лошадьми, повсюду разгуливали ряженые и клоуны, плясали цыганки, играли многочисленные оркестры, гитаристы-одиночки, группы барабанщиков, а на огороженных манежах проводились корриды. Этот праздник почему-то назывался ярмаркой, хотя никто там ничем не торговал, за исключением мороженого, напитков и бутербродов. Женщины, наряженные в цыганок, обращались друг к другу приятными эпитетами: "принцесса" и "королева", а мужчины, даже маленького росточка и хлипкого телосложения, хлопали друг друга по плечу, спрашивая: "Как дела, мачо?" Другой праздник весельчаков был религиозного назначения, и он мог поставить в тупик любого, кто попытался бы найти логическое объяснение происходящему. Сначала по главной улице города дети чинно проносили изображение дракона, вслед за ними шествовала религиозная процессия в костюмах и колпаках, полностью закрывающих лицо ее участников, а замыкали это шествие гигантские куклы, изображающие христиан и мусульман. У туристов, побывавших на многочисленных праздниках весельчаков, создавалось впечатление, что жители этого региона поклонялись одному единственному божеству - Богу Праздника. Поводом для празднования у них стало даже открытие Христофором Колумбом Америки. При этом никто не мог объяснить, какое отношение к указанному событию имеют проводимые в этот день бои быков, а также соревнования по футболу и гольфу.
  
  Каждый год весельчаки устраивали торжества, посвященные тому или иному крупному городу Страны Вечного Праздника, организуя традиционные ярмарки, песни-пляски и катание на лошадях. Случайно оказавшиеся на этих праздниках жители городов-юбиляров крутили головами по сторонам и пожимали плечами, не понимая, какое это имеет отношение к ним и истории их города. "Надо же какие принципиальные!" - отзывались весельчаки и продолжали по-своему праздновать юбилеи городов, находящихся в других регионах. Был у весельчаков и праздник Лошади, который в другой интерпретации назывался праздником Местного Вина. В этот день на городских улицах было много лошадей. Подвыпившие местные жители разъезжали на них верхом или сидя в повозках, и при этом все они: люди и лошади - громко ржали. Принявшие на грудь весельчаки не отличались привередливостью в еде, поэтому даже в праздники "гвоздем программы" были такие традиционные блюда, как хвост быка, овечьи потроха и вымоченная в вине капуста. Все местные бары и рестораны соревновались в их приготовлении и не только в этом. Другой их задачей было украсить свои помещения так, чтобы посетители захотели к ним зайти. Особенно туго приходилось угловым барам, поскольку их приходилось украшать с двух сторон. При этом городской совет проводил конкурс, в котором жюри оценивало стилистическое соответствие обеих половин здания, и если бар или ресторан с этой задачей не справлялся, то в нём запрещалось в дни больших праздников готовить и продавать традиционные блюда. Это обстоятельство чрезвычайно радовало туристов, и обычно такие бары и рестораны были битком забиты теми, кому порядком надоели капуста, потроха и хвосты.
  
  Словно имеющихся праздников весельчакам было мало, у них всё время появлялись какие-то новые. Например, такой: "День пенсионера". Впоследствии он был переименован в "День Альцгеймера", поскольку отправившиеся на прогулку по городу старички и старушки, желавшие воспользоваться скидками, установленными для них практически на все товары и услуги, чаще всего самостоятельно домой не возвращались, и родственникам приходилось их подолгу разыскивать. Другим нововведением стал праздник под названием "Женский день", однако, он не являлся праздником "8 марта", а был создан в довесок к последнему. В этот день многочисленные родственницы, подруги и соседки, ничуть не стесняясь и не опасаясь общественного осуждения, сбивались группами и на всю улицу громкими голосами сплетничали. Наконец, еще одним праздничным изобретением весельчаков стал международный марафон, в котором, помимо местных жителей, ежегодно участвовали нелегальные эмигранты, сумевшие перебраться через пограничные заграждения, отделяющие Страну Вечного Праздника от Африканского континента. Некоторым из них даже удалось одержать победу в этих забегах, проходивших в ночное время суток, поскольку темный цвет кожи победителя в темноте был незаметен. По окончанию этого состязания жители города пели задорные песни и ели жареную кукурузу, а победители получали в качестве приза оливковое масло, количество которого соответствовало весу каждого из этих спортсменов.
  
  ******
  Экономический кризис затянулся, и там, где я жила, в поселке под названием Перепелки, прекратили своё существование сразу несколько фирм и организаций. Безработные сельчане слонялись по улицам и от нечего делать просматривали вывешенные на информационном стенде объявления: "Требуются рабочие для работы на работе. Оплата деньгами". "Слава богу, что деньгами, а не обещаниями!" - невольно приходило на ум всем, кто это читал. Как в докризисные времена, в Стране Вечного Праздника без связей невозможно было почти никуда устроиться. Даже при сокращении с заводов и фабрик увольняли первыми рабочих, у которых не было связей, и оставляли тех, кто устроился по рекомендации кого-то из начальства. В кризис эта тенденция усилилась. Устроиться на работу можно было только по принципу семейственности или партийности. С первым вариантом всё ясно, а второй подразумевал помощь в трудоустройстве, оказываемую членам своей партии. Социалисты и консерваторы, поочередно приходившие к власти в Стране Вечного Праздника, расставляли на крупные посты в местных администрациях и прочих государственных учреждениях только своих партийных соратников, тем самым обеспечивая себе тылы. Нередко члены одной партии доводились друг другу еще и родственниками, а потому пристроить своё семейство на "тепленькое местечко" получалось легче и быстрее. Подобные методы трудоустройства в Стране Вечного Праздника привели к поголовной некомпетентности. Во всех государственных организациях работали люди, у которых не было ни соответствующего образования, ни умений, ни практического опыта, а иногда и элементарного желания что-либо делать. Вот и развёлся праздник в Стране Вечного Праздника... Дело дошло до того, что некоторые, трудоустроенные каким-то влиятельным лицом, родственники и на работу-то не ходили, несмотря на то, что ежемесячно получали зарплату. Как-то раз выяснилось, что в многоэтажном городском здании общественного назначения числится аж двадцать три консьержки, хотя на входе в него сидит всего одна. Аналогично этому, на одном из муниципальных ипподромов по бухгалтерии проходило семнадцать служащих, а на деле работало пятеро человек. Для десятка лошадей такого количества работников было вполне достаточно, а остальные двенадцать служащих регулярно получали зарплату, но при этом их на ипподроме никто в глаза не видел.
  
  Вдобавок этому в кризис как грибов после дождя - столько появилось советников и заместителей в городских администрациях. Весьма показательным в этом смысле был случай со служащим столичной мэрии, задачей которого было курировать политическое воспитание молодежи и подрастающего поколения. Этого мужчину, получавшего за свою деятельность астрономические суммы денег, задержали на Кубе после того, как он сбил человека, находясь за рулем своей машины. Вышеозначенный господин испугался, что за содеянное его отправят в кубинскую тюрьму, и через консульство стал взывать о помощи. Члены правящей партии подняли шумиху вокруг этой истории и бросились на защиту своего соратника, совершившего преступление, причем довольно быстро добились его экстрадиции на родину. Все это время широкая общественность задавалась вопросом, чем же таким он занимался на Кубе в своё рабочее время, и самым распространенным мнением было: "Да ничем, кроме приятного отдыха". В довершение ко всему, вскоре выяснилось, что работники столичной администрации его в глаза не видели и понятия не имеют, кто это такой. Иначе говоря, должность этого человека существовала только на бумаге. Невольно вспоминаются времена СССР, когда особыми благами и свободами пользовались: глава партии, его заместители, помощники и т. д., то есть работнички, которые работать - не работали, а зарплату получали и, по меркам тех лет, немалую.
  
  Коррупция настолько прижилась в Стране Вечного Праздника, в каждом ее городе и поселке, что очередному факту мошенничества никто уже не удивлялся. Хотя некоторые случаи были довольно анекдотическими. В самый разгар кризиса у одного губернатора при обыске дома нашли чемодан, содержимым которого оказались денежные купюры суммой в миллион евро. При этом сам губернатор, не моргнув глазом, заявил, что всё это ему не принадлежит, и что он вообще понятия не имеет, как чемодан с деньгами очутился под его кроватью. "Кто же мог его туда положить?" - спросили полицейские. "Откуда мне знать?! - ответил губернатор. - Хотя не исключено, что этот чемодан мне подбросил водопроводчик или рабочий, который занимался сборкой новой мебели, которую недавно привезли из магазина". Можно было бы над этим случаем посмеяться, если бы не тот факт, что во время своего губернаторства мошеннику удалось сколотить на взятках целое состояние. Квартира этого губернатора была заставлена редким антиквариатом, в гараже стояли спортивные автомобили, и среди прочего дорогостоящего имущества, в курортной зоне на него была оформлена квартира, стоимостью в три миллиона евро. Эти шикарные апартаменты были куплены на его имя фирмой, зарегистрированной в оффшорном государстве. Приблизительно в это же время был уличен в коррупции заместитель столичного мэра, перекачавший миллионы государственных денег в свой карман. В числе прочих его деяний было такое. Через государственную организацию он приобрел в одной латиноамериканской стране фирму за три миллиона евро, в то время как в отчете значилась сумма в пятьдесят миллионов. Нетрудно догадаться, что разница между этими цифрами осела в его кармане, а точнее, на его личном счете в банке оффшорного государства.
  
  Впрочем, это еще что. В самый разгар судебных процессов по выявлению коррупционной деятельности неожиданно выяснилось, что даже председатель Верховного суда нечист на руку. Этот служитель закона, выносивший приговоры за причастность к отмыванию денег чиновникам, а также другим судьям и полицейским, на деле оказался владельцем юридической компании в Панаме, в которой было зарегистрировано около семнадцати тысяч липовых фирм. Как известно, безналоговая система позволяет регистрировать любое количество частных организаций, закрывая глаза на то, что их основной деятельностью является отмывание денег. Когда вышеописанный факт стал публичным, председатель Верховного суда заявил в свое оправдание, что это - семейный бизнес, в котором лично его роль невелика. Самым смешным было то, что по бумагам директором этой фирмы в оффшоре был мужчина с незаконченным школьным образованием, а бухгалтером - старушка в возрасте девяноста трех лет. Объяснялось это тем, что для регистрации частной организации в Панаме в числе её работников должно быть как минимум два коренных жителя этого государства. Что же касается реальной деятельности таких фирм, то ею занимаются адвокатские конторы с большим штатом профессионалов своего дела: юристов, бухгалтеров и прочих специалистов по отмыванию капиталов. К слову сказать, население Страны Вечного Праздника привыкло к тому, что один и тот же закон распространялся далеко не на всех. К примеру, одной из правящих партий была введена норма о снесении домов, построенных на первой береговой линии, то есть у самого моря. Вскоре на морские побережья прибыли экскаваторы и стали рушить скромные домишки рыбаков и дачников, однако, виллы важных людей по сей день стоят там нетронутыми.
  
  Избавиться от коррупции в Стране Вечного Праздника было равнозначно тому, как лишиться давних привычек и традиций, таких как покупка лотерейных билетов и многочасовое просиживание в барах. Наверное, поэтому никто не придавал этой проблеме особого значения. Люди пытались от всего этого отвлечься и по возможности развлечься, а потому даже в кризис не экономили на традиционных способах времяпрепровождения. Ежегодно в каждом городе и поселке в праздничные дни проводились концерты. Туда приезжали фольклорные коллективы, поп- и рок-музыканты. Выступления этих артистов оплачивались из казны местных администраций, поэтому для всех желающих концерты были бесплатными. Лишить народ этого удовольствия в период экономического кризиса власти не осмелились, но из-за отощавшей казны тип приглашенных артистов изменился. Грузные дамы с множеством подбородков, пение которых походило на крик, сменились на еще более крупных и безголосых. Когда они приплясывали в такт музыке, из-под длинных платьев показывались ноги, обутые в кеды или яркие шлепанцы. Из-за отсутствия прически волосы сбивались на голове в гнездо, а из-за обильного потоотделения макияж растекался по лицу во всех направлениях. Внешний вид артистов мужского пола тоже изменился не в лучшую сторону. Они выглядели неухоженными: небритыми, непричесанными и выступали в одежде, все меньше и меньше напоминающей сценическую. На шестой год от начала кризиса, во время новогоднего концерта в Перепелках, с песнями в стиле фламенко выступал мужчина, похожий на беженца. Его худосочное тело прикрывал полосатый халат, из-под которого проглядывал спортивный костюм, на голове было что-то вроде тюрбана, скрученного из нескольких длинных шарфов, а голос был таким пронзительно тонким и жалобным, что хотелось отблагодарить его за выступление не аплодисментами, а дать денег на пропитание. Кстати сказать, в Перепелках я поняла, почему европейцы встали на защиту членов группы "Пусси Райот", которые устроили "панк-молебен" в Храме Христа Спасителя города Москвы, за что были обвинены в хулиганстве и привлечены к уголовной ответственности. Как ни странно, в европейских городах и поселках хоровые выступления и оркестровые концерты принято проводить именно в церквях. Помню, однажды я попала на выступление фольклорного ансамбля Перепёлок, который проходил в стенах местного храма. Перед алтарём и иконостасом выстроились в два ряда десять мужчин и восемь женщин и в течение часа хором распевали народные песни землепашцев и моряков. Сидящие в храме зрители им рукоплескали и несколько раз подряд вызывали на бис. После концерта я спросила одну из участниц хора, по какой причине в качестве места для выступления они выбрали церковь. "Почему бы и нет?! - пожала плечами она. - Здесь очень хорошая акустика!"
  
  ******
  Во время кризиса правительство Страны Вечного Праздника изо всех сил старалось сделать вид, что заботится о своих гражданах. Одной из таких мер стала ежемесячная помощь в размере ста евро для работающих матерей, у которых есть дети грудного возраста. Правда, было непонятно, почему ничего не дали безработным мамам. Ведь у них материальное положение гораздо хуже, чем у работающих матерей. В качестве другого вида помощи, на каждого второго и последующих детей при рождении стали выделять единоразовое пособие, равное двум тысячам евро. Казалось бы, на эти деньги можно приобрести для малыша всё необходимое: коляску, кроватку, одежду, подгузники и т.д. Да не тут-то было. В то же самое время по указу правительства из списка необходимых вакцин были изъяты самые дорогостоящие, и родителям, желающим привить своих младенцев, предлагалось приобрести эти вакцины за свой счет. В итоге родителям малышей ничего не оставалось, кроме как потратить на это всю сумму единоразовой помощи. Такого рода трюков в медицинской системе было хоть отбавляй. Во время экономического кризиса уколы и физиопроцедуры продолжали оставаться бесплатными, но больных обязали оплачивать проезд на Скорой помощи. Если раньше страдающих хроническими заболеваниями доставляли в медпункты для прохождения физиопроцедур, и отвозили домой на машинах неотложки бесплатно, то с кризисом эта услуга стала платной. Самое неприятное заключалось в том, что большинство этих людей были пенсионерами и инвалидами, то есть относились к категории малоимущих, и многие из них были не в состоянии оплачивать такие поездки.
  
  Кроме того, во время экономического кризиса в Стране Вечного Праздника акцент в медицинской помощи сместился от лечения к говорению. Как только больной переступал порог врачебного кабинета, на него обрушивался град вопросов, не имеющих никакого отношения к состоянию его здоровья либо к тому заболеванию, по поводу которого он решил обратиться к врачу. Помню, однажды я стала сильно кашлять и пришла на прием к терапевту. Он просмотрел по компьютеру записи в моей медицинской карте, а потом двадцать минут расспрашивал меня о том, какие симптомы наблюдались у меня при простудных заболеваниях, которыми я переболела в течение года. Еще более странными выглядели вопросы этого терапевта о том, нет ли среди моих родственников людей, страдающих сердечно-сосудистой и дыхательной патологией, когда я пришла к нему на прием с жалобой на вывих стопы. Между прочим, только в Европе врачу может прийти в голову спросить у больного: "Вы в порядке?" Этот самый вопрос там задают работники Скорой помощи даже умирающим людям. Представьте себе ситуацию: человека сбило самосвалом. Несчастный лежит в луже крови и стонет, а в этот момент к нему подбегают санитары с носилками, врач наклоняется над пострадавшим и спрашивает: "Вы в порядке?" Не нужно иметь медицинского образования, чтобы заметить, что это не так. Кстати, а если бы сбитый самосвалом человек ответил: "Да я в полном порядке! У меня вообще ничего не болит!", - то работники неотложки в это поверили бы? Они бы, надо полагать, похлопали его по плечу и сказали: "Молодец!", после чего оставили бы его лежать на дороге, а сами отправились по другому вызову...
  
  Особенно в Стране Вечного Праздника любили упражняться в болтовне детские врачи. С удивительным упорством они добивались от ребенка признания в том, что к нему плохо относятся его собственные родители. Чаще всего это касалось детей и подростков с травмами. Врач обращался к ребенку: "Ну, рассказывай, что стряслось!", - и не давал родителям вставить ни слова. Ребенок терялся, не находил, что ответить, и поглядывал на отца с матерью, а врач продолжал своё наступление. "Ничего не бойся, говори правду, мы здесь сумеем тебя защитить!" - повторял он как заведенный, взяв ребенка за плечи и не отрывая своего пристального взгляда от его зрачков, наподобие гипнотизера. Бывало, что стонущему от боли ребенку не оказывали первой помощи до тех пор, пока он не расскажет врачу "всю правду о дурном обращении с ним в семье". В итоге ребенок наговаривал на своих родителей только для того, чтобы врач оставил его в покое, обезболил, достал занозу, промыл глаз, наложил гипс или повязку на травмированную конечность. Впрочем, бывало, что и дети манипулировали взрослыми. Как-то раз в Стране Вечного Праздника достопочтенную семейную пару лишили родительских прав после того, как их тринадцатилетняя дочь заявила врачу, что они тушили сигареты об ее спину. На самом деле у нее был обычный псориаз, но об этом врачи догадались только несколько месяцев спустя. Эта девочка-подросток из-за чего-то рассердилась на своих папу и маму. В это время на спине у нее появились высыпания. Пользуясь случаем, она решила отомстить родителям, поэтому на приеме у врача заявила, что это - следы от сигарет. Врач составил на ее родителей жалобу и отправил ее в социальные службы. Оттуда она попала в суд, и на этом основании мать и отца девочки лишили родительских прав, а её саму отправили для проживания в другую семью. Только тогда она поняла, что дело зашло слишком далеко, призналась, что соврала, и попросилась обратно домой.
  
  ******
  Казалось бы, нелогично и легкомысленно: сходу поверить ребенку на слово и даже не пытаться проверить, правду он говорит или нет. Впрочем, парадоксальность поступков была свойственна жителям Страны Вечного Праздника. Взять, к примеру, женщин, сбрасывающих вес под наблюдением тренера: бывшего спортсмена, а ещё лучше военного, который не дает ни минуты передышки, гоняет их до полного изнеможения и при этом непрерывно кричит, как армейский командир на солдат. Откуда у закоренелых феминисток взялась эта внутренняя потребность в подчинении мужчинам, да еще когда те с ними так грубо обращаются? Налицо парадокс: жительницы Европы борются против мачизма, за расширение своих прав на рабочих местах, за получение пособий и социальных благ для матерей и домохозяек, и в то же время платят большие деньги мужчине, который орёт на них благим матом и гоняет в хвост и в гриву. Странный какой-то феминизм... Как-то раз, просматривая печатную прессу, я обратила внимание на статистические данные. Оказывается, большинство начальниц в Стране Вечного Праздника придерживаются мнения, что лучший работник это - мужчина, поэтому представительниц слабого пола стараются на работу не принимать. В то же время на публике и дома (при общении со своими подругами и родственницами) эти закоренелые "мачистки" не забывают ввернуть: "Пора бы уже дать женщинам зеленый свет во всех сферах деятельности! А то мужики привыкли нас затирать, и, похоже, нет на них никакой управы!"
  
  По части отсутствия логики в своих действиях властям Страны Вечного Праздника тоже не было равных. Во время экономического кризиса оставшиеся без работы люди не справлялись с выплатой ипотечных кредитов, и в результате многие очутились на улице. У этой проблемы было два выхода: заставить своих родственников потесниться, переехав к ним навсегда, либо отправиться на поиски другой пустующей квартиры и в нее заселиться. Второй вариант оказался не таким уж плохим. В общем, когда по решению суда людей выселяли из квартиры, а их жилье опечатывали, через некоторое время на эту, принадлежащую банку или строительной организации территорию, заселялись другие бездомные граждане. Они взламывали входную дверь отмычками, вставляли новый замок, и жили там, пользуясь водой и светом, как и прежде в своей бывшей квартире, за которую вносили ипотечные взносы, пока не остались без работы и без средств к существованию. С одной только разницей: на незаконно занимаемой ими жилой площади коммунальных услуг они не оплачивали. Этих людей, оккупирующих чужие квартиры, в Стране Вечного Праздника называли "окупас". Сам собой напрашивается вопрос: а нельзя было сделать их "окупас" своего собственного жилья? Не лучше ли было отодвинуть выплату ипотечного кредита на более поздние сроки и дать людям возможность жить некоторое время бесплатно в своей, а не чужой квартире. Тем самым можно было бы избежать этого никому не нужного и травмирующего психику детей и взрослых "великого переселения народов".
  
  С подобным решением проблемы консерваторы были не согласны, поскольку жизнь народных масс их нисколько не интересовала. Однако того же самого нельзя было сказать о католичестве, которое традиционно являлось правой рукой консервативного правительства. Именно поэтому с недвижимостью священникам повезло гораздо больше, чем обычному люду. Во время экономического кризиса правящая власть наделила епископов католической церкви правом нотариально заверять бумаги, свидетельствующие о переходе недвижимого имущества к ним в собственность. О наличии "бесхозных" зданий в том или ином населенном пункте их информировали местные священники. Они выясняли, где находится недвижимость со статусом общественной собственности, а такими зданиями чаще всего были: дом культуры, библиотека, музыкальная школа, клубы, складские помещения и прочие. Всё делалось втихую, незаметненько, за спиной у почтенной публики, но однажды обнаруживалось, что эти здания уже не общественная, а частная собственность, принадлежащая католической церкви, которая к тому же освобождена от уплаты налогов на владение недвижимым имуществом. Впрочем, к совершению преступлений католичеству было не привыкать. Во время экономического кризиса священники воспользовались политической и социальной нестабильностью, царящей в Стране Вечного Праздника, и стали обманным путем привозить из стран Африки и Латинской Америки молодых девушек, которых потом заставляли служить в закрытых монастырях. К счастью, некоторым узницам удалось оттуда сбежать. В процессе расследования выяснилось, что подкупленные священниками люди приводили к ним девушек и убеждали в том, что в Европе им дадут право на жительство, а служитель церкви поможет устроиться на работу. Девушки радостно соглашались, а по приезду в Европу становились монастырскими узницами. Их помещали в так называемые клаузуры: монастыри, в которых связь с внешним миром осуществляется через небольшое окошечко, куда монахам или монашкам доставляют свечи, одежду и продукты питания. Таким способом католическая церковь в Стране Вечного Праздника решала проблему недостатка служительниц Божьих, пополняя свои ряды молодыми африканками и латиноамериканками.
  
  Ситуацией общественного хаоса во время экономического кризиса в Стране Вечного Праздника пользовались не только священники, а вообще все, кому не лень. К примеру, врачей одной столичной клиники поймали на том, что они отправляли своих пациентов делать анализы в частные лаборатории (в которых эти же врачи подрабатывали лаборантами и консультантами), хотя те же самые виды анализов делали совершенно бесплатно в государственной клинике. В разгар финансового кризиса владельцы нескольких стоматологических клиник обобрали своих служащих и пациентов и исчезли с их деньгами в неизвестном направлении. Сначала служащим клиники руководство по нескольку месяцев не выплачивало зарплату, но при этом обязывало брать с пациентов предоплату за изготовление коронок и имплантатов. Затем мошенники закрывали свою клинику и объявляли бизнес прогоревшим. Одного из таких ловкачей полицейские успели схватить при прохождении в аэропорту таможенного досмотра. Этот господин намеревался отбыть в Латинскую Америку и провести там остаток своей жизни, надо полагать, припеваючи, на награбленные у своих работников и пациентов деньги.
  
  Никто, даже дети из обедневших во время кризиса семей не получили помощи от государства. В детских садах и школах родителям, как и прежде, приходилось оплачивать школьные материалы, учебники и еду в столовой, а в государственных университетах со студентов взималась плата за каждый изучаемый ими предмет. Возможно, кто-то считает, что это необходимо для поддержания качества обучения, чтобы образование шло в ногу со временем. Так или иначе, в Стране Вечного Праздника нынешний век мирно сосуществовал с прошлым и даже позапрошлым. Среди колледжей особым престижем пользовались те, в которых преподаванием занимались католические монахи и монашки. Да и в повседневной жизни народа этой страны чувствовалось веяние старины. В выходные дни на городских площадях устраивали ярмарки, на которых продавалось что угодно, включая продукты питания, которые, как и двести лет назад, лежали на прилавках без упаковки, обдуваемые ветром, прожариваемые солнцем и обильно смачиваемые дождем. Некоторые жаловались на то, что после употребления купленного там сыра или колбасы в течение суток они не выходили из туалета, и, тем не менее, продолжали там же все это приобретать, поскольку считалось, что продукты на рынках самые свежие и качественные. В Стране Вечного Праздника (как и в любом другом европейском государстве) по железным дорогам мчались ультрасовременные высокоскоростные поезда, но одновременно с ними существовали старые, допотопные, состоящие всего из двух вагонов. Эти поезда ходили между провинциальными городами, расположенными на небольшом расстоянии друг от друга, и остановки на станциях делались по требованию. Если никто из пассажиров не выходил и никого на перроне не было, машинист следовал по маршруту без остановки. Иногда из-за массы защитных ограждений машинисту сложно было заметить людей, стоящих лицом к приближающемуся поезду, даже если они энергично размахивали руками. Именно поэтому пассажиры разработали простой и эффективный метод: на край платформы кто-нибудь из них ставил сумку яркого цвета, машинист её замечал и останавливал поезд.
  
  ******
  Как это ни странно, обнищание нередко сопровождается щеголянием. Во всяком случае, в Стране Вечного Праздника этой тенденции невозможно было не заметить. На экранах телевизоров шла реклама "всего самого лучшего", на рекламных щитах красовались надписи: "Не экономьте на отличном качестве!", в то время как реалии жизни диктовали переходить на всё самое дешевое - не до жиру, быть бы живу. Одним словом, происходящее демонстрировало, что увязнуть в экономическом кризисе - это одно, а публично в этом признаться - совсем другое. Помнится, в советской России фирменная одежда была показателем благосостояния. Каждый, кто носил американские джинсы, ловил на себе завистливые взгляды окружающих. В то же время это было способом самоутвердиться, доказать, в том числе, самому себе, что ты чего-то стоишь. Нечто аналогичное происходило в период кризиса в Стране Вечного Праздника. Однажды в программе новостей репортер гордо заявил: "Жители нашего государства, по сравнению с населением других стран Европы, гораздо чаще покупают себе самые дорогие мобильные телефоны". Мобильными телефонами мы пользуемся на публике, и они, как одежда, у всех на виду, а значит, это повод похвастаться.
  
  Вообще считается, что европейцам есть чем гордиться. Взять, к примеру, популярную сейчас заботу об экологии. Европейские инженеры работают не покладая рук над усовершенствованием электромобилей. В то же время мало кто на них ездит потому, что заряжать машины с электродвигателями приходится часто, на это уходит много времени, а время зачастую дороже денег. Относительно безопасности для окружающей среды этих видов транспорта тоже ведутся споры, поскольку электроэнергию не производят из ничего. Ее выработкой занимаются электростанции, которым для бесперебойного функционирования нужна нефть, газ и другие виды топлива. Как бы то ни было, будущее - за экологически чистыми видами электроэнергии, и в этом смысле Страна Вечного Праздника опередила многие другие европейские государства. Однако, когда длинные горные хребты украсились плотными рядами гигантских ветрогенераторов, стало ясно, что от них пострадали пейзажи, и не только. Некоторые виды птиц навсегда покинули места своего обитания из-за шума, издаваемого ветрогенераторами, другие пернатые разбивались о вращающиеся лопасти. Ищущие экстрима парапланеристы тоже решили не рисковать и перестали совершать полеты там, где потоками ветра их могло унести к вращающимся лопастям ветряных гигантов. Помимо всего прочего, выяснилось, что ветряные электростанции отличаются низкой продуктивностью, то есть вырабатывают небольшое количество энергии, и для того, чтобы они стали рентабельными, нужно застроить ими километры горных вершин. Другим минусом является то, что содержание ветряных электростанций обходится очень дорого. Если выйдет из строя тридцатиметровая лопасть ветрогенератора, то сначала нужно её оттуда снять, а затем отвезти на фабрику и отремонтировать. Для этого необходим специальный транспорт и оборудование. Иными словами, экологически безопасные виды выработки электроэнергии - хорошая альтернатива атомным электростанциям, но и у них есть свои недостатки.
  
  В годы кризиса девиз "Не быть, а казаться!" стал в Стране Вечного Праздника необычайно популярным. Но вот нагрянул вирус Эбола и заставил взглянуть правде в глаза. Случилось так, что коренной житель этого государства отправился в качестве миссионера в африканскую страну и заболел там вирусом Эбола. Больного срочно доставили в столичную клинику Страны Вечного Праздника, там его приняли на руки санитарки, которые, зная о заразной болезни миссионера, на добровольных началах вызвались ему помочь. К сожалению, спасти больного врачи не смогли, и вскоре он скончался, а пару дней спустя выяснилось, что от него заразилась вирусом Эбола одна из санитарок. Пока врачи боролись за ее жизнь, средства массовой информации набросились на несчастную с обвинениями в несоблюдении мер безопасности во время контакта с больным миссионером. Собаку санитарки на всякий случай усыпили, а мужа поместили в закрытый бокс под наблюдение врачей-инфекционистов. Все это время заведующий клиники и его заместители приписывали санитарке легкомыслие и неосмотрительность. Они охали, ахали, таращили глаза и разводили руками перед журналистами, бравшими у них интервью. Один утверждал, что санитарка забыла надеть резиновые перчатки. Другой возмущался: "Она не должна была низко наклоняться над тяжело больным человеком!" Третий негодовал: "Мы не можем отвечать за здоровье медперсонала, который забывает помыть после обслуживания больного руки!" Но вот через несколько дней выяснилось, что санитарки вообще не знали, как обезопасить себя от заражения вирусом. Перед транспортировкой миссионера в инфекционное отделение с медперсоналом клиники был проведен десятиминутный инструктаж, во время которого им кратко объяснили, что такое вирус Эбола, и насколько он опасен. Санитаркам даже не выдали необходимых для таких случаев герметичных костюмов, и, когда они доставили в инфекционное отделение больного миссионера, на них были одеты обычные халаты, шапочки, перчатки и лицевые повязки из марли. Иначе говоря, пострадавшая была не виновницей собственного разгильдяйства, а жертвой неквалифицированных действий вышестоящего руководства. Вирус Эбола с трудом поддается лечению, поэтому к заболевшей было применено экспериментальное средство, которое могло и не подействовать, и в таком случае она бы погибла. К счастью, этого не произошло, и санитарка выжила. Первой неприятной новостью для нее в период выздоровления было то, что ее любимую собаку усыпили, вместо того, чтобы подержать на карантине и выяснить, заражена она или нет. Действительно, если животное абсолютно здорово, то зачем его убивать? Муж санитарки, которого держали в закрытом боксе инфекционного отделения две недели, постоянно подвергался нападкам фотокорреспондентов, пытавшихся сделать его снимки с крыши расположенного напротив здания. Он жаловался на это работникам клиники, но они даже не подумали переместить его в другую палату, чтобы он провел это время спокойно. Наконец, врачи вытащили несчастную санитарку с того света. Она окончательно оправилась от болезни, а потом подала в суд на тех, кто постарался ее очернить. Только когда стало ясно, что рисковавшая своей жизнью санитарка ни в чем не виновата, средства массовой информации Страны Вечного Праздника заговорили о том, до коих пор будет важно не истинное положение дел, а обычная показуха?!
  
  Впрочем, ничто не могло остановить вечного праздника. Однажды на музыкальном фестивале, который проводился в столице, произошла трагедия. Выступающий там цирковой артист выполнял акробатические номера в большом прозрачном боксе, подвешенном на высоте двадцати метров от земли. Внезапно страховочный трос, удерживавший акробата, оторвался от бокса, циркач упал и разбился. Это произошло на глазах у зрителей. Толпа заохала, и раздались единичные возгласы: "Нужно прекратить фестиваль и перенести его на другой день из-за этого трагического события! Ведь человек разбился!" Однако устроители фестиваля и большая часть публики посчитали иначе, поэтому праздник продолжался всю ночь.
  
  ******
  В кризис сами собой раскрылись многие секреты жизни европейцев. Раньше люди пили в меру, поскольку ходили на работу. С наступлением кризиса ситуация изменилась, и средь бела дня можно было увидеть мужчин и женщин, обнимающих фонарные столбы. Раньше улицы были чистыми не потому, что там никто не мусорил, а оттого что регулярно ездили моющие машины. С кризисом на горючее денег не стало, а уборщики улиц, работающие вручную, с объемом труда уже не справлялись, отчего улицы приобрели весьма неопрятный вид. Не лучшим образом кризис отразился на воспитанности европейцев, особенно тех, кто лишился работы, квартиры и, в целом, каких-либо благоприятных жизненных перспектив. Иначе говоря, от хороших манер у этой части населения не осталось и следа. Даже дружелюбные соседские отношения между европейскими государствами дали трещину. Говоря об одном таком инциденте, вспоминаются слова из известной песни М. Бернеса: "Шаланды полные кефали".
  
  Конфликт начался, когда полиция соседнего оффшорного государства попыталась воспрепятствовать трём траулерам Страны Вечного Праздника ловить рыбу в своих прибрежных водах. На место происшествия для защиты рыбаков прибыло судно национальной полиции из Страны Вечного Праздника, и они приказали полицейским другого государства удалиться. На следующий день правительство оффшорного государства заявило, что ловля рыбы большими сетями противоречит закону об охране окружающей среды, после чего их рыбаки стали выбрасывать в воду бетонные блоки, чтобы создать искусственный риф и воспрепятствовать рыбной ловле. На следующий день министр иностранных дел Страны Вечного Праздника выступил с официальным заявлением, суть которого сводилась к следующему. Если другая сторона не прекратит противодействие рыбной ловле трайлеров, то в качестве ответной меры, с самолетов этого государства, пересекающих воздушное пространство Страны Вечного Праздника, будет взиматься определенная плата. Вдобавок к этому министр пообещал ввести таксу за перевоз автомобилей через свою границу, а граждан оффшорного государства, проживающих на территории Страны Вечного Праздника, обложить дополнительными налогами. Соседи в ответ на это недовольно хмыкнули, но больше к рыболовецким трайлерам Страны Вечного Праздника претензий не предъявляли. На этом конфликт между соседними государствами был исчерпан, и еще раз подтвердилась правомерность известного изречения, что лучшая защита - это нападение.
  
  ******
  О подлинной добродетели свидетельствует отношение к больным, обездоленным, детям и пожилым людям. Одно время я работала горничной в "Доме для престарелых" одного оффшорного европейского государства. Большинство стариков были отправлены туда своими родственниками вовсе не по состоянию здоровья. Эти пожилые люди вполне справлялись с самообслуживанием, а значит, могли проживать у себя дома или со своими детьми. Однако родственникам не хотелось возиться с пожилыми людьми, и вопрос об отправке их в "Дом для престарелых" не обсуждался. Пенсионерам сообщалось, что там им будет хорошо, и их собственным мнением никто не интересовался. Все последующее время, приблизительно раз в месяц, дети приходили навещать своих родителей и рассказывали им о том, как хорошо у них идут дела, об успехах внуков и прочей родни. Старики все это слушали и качали головой. Обесцвеченные временем стариковские глаза наполнялись слезами, а сердце - болью и горечью от того, что их насильно отстранили от семейного круга. Они знали, что больше никогда не смогут почитать на ночь сказки своим внукам-дошколятам, полюбоваться на сверкающую разноцветными огоньками новогоднюю елку, не скушают кусок вкусного торта на чьем-нибудь дне рождения, не подержат на руках мурлыкающую домашнюю кошку. Собственные дети исключили их из этого праздника жизни, посадили в тюрьму без решеток, да еще рассказывают о том, как хорошо живется им самим в семейном кругу. Что же это за добродетель такая? "Как вы не понимаете?! - возмутился бы европеец. - В "Доме для престарелых" у пожилых людей есть всё необходимое! Там их обслуживают врачи, медсестры, горничные". Будем откровенны: только это у них там и есть, а больше ничего. Наверное, поэтому в таких заведениях пожилые люди (в том числе те, у которых нет тяжелых заболеваний), как правило, долго на этом свете не задерживаются. Умирают они от горя, то есть на почве депрессии, вызванной чувством глубокого одиночества.
  
   ******
  Жители Страны Вечного Праздника очень гордились возможностью открыто обсуждать существующие проблемы. Вот только, к сожалению, публичное обсуждение не способствовало их устранению. Как я уже не раз упоминала на страницах этой книги, коррупция в Стране Вечного Праздника так крепко въелась во все государственные структуры, что при выявлении очередного такого факта никто уже не удивлялся, особенно полицейские. Они ловили мошенничающих чиновников избирательно, поскольку на всех бы попросту тюрем не хватило. Гораздо более важной задачей было: поправить экономику и материальное положение граждан Страны Вечного Праздника. Однако этого никто из политиков уже не обещал. Только во время кризиса стало известно, на что в последние десятилетия уходили общественные деньги, но вернуть их в государственную казну было уже невозможно. С легкой руки чиновников тут и там проводились разного рода собрания, съезды и прочие публичные акты, больше похожие на праздники, нежели на рабочий процесс. Служащие городских администраций регулярно устраивали свои заседания в дорогих отелях и ресторанах, где, согласно протоколу, каждый из них съедал и выпивал за один только раз на сумму: больше тысячи евро. Так ли необходимо за разговором о судьбе своего народа пить вино, стоимостью в триста евро за бутылку, и закусывать дорогими устрицами? Впрочем, за это чиновники расплачивались не своими, а государственными деньгами, которыми их обеспечивали налогоплательщики. Многотысячные счета за еду в ресторанах были лишь небольшим звеном длинной цепочки чиновничьих трат на дорогие удовольствия. Государственные руководители всех мастей, от советников мэра в столице до заместителей глав администраций в провинциальных городах, арендовали во время деловых поездок самые дорогие автомобили, летали на самолетах только первым классом, останавливались исключительно в четырех- и пятизвездочных отелях, там же столовались и пользовались услугами спа-салонов и массажных кабинетов. Помимо этого, чиновники не скупились на официальные подарки друг другу в виде ювелирных изделий и часов, стоимостью в несколько тысяч евро, а бизнесмены, заинтересованные в принятии тех или иных законов, одаривали их баснословными суммами денег, дорогими автомобилями и недвижимостью. Что касается домов и квартир, то во избежание подозрений они чаще всего оформлялись не на того, кому были подарены, а на его близких родственников. Наконец, в самый разгар экономического кризиса стало понятно, откуда у Страны Вечного Праздника взялся огромный внешний долг, для погашения которого всем ее жителям пришлось крепко затянуть на себе пояса. Промотали государственные чиновники народные деньги, а потом развели руками, мол, в бюджете-то у нас - большая дыра, и даже в содеянном не раскаялись.
  
  Гласность в Стране Вечного Праздника больше всего походила на склочность, а порицаемые обществом мошенники, замешенные в коррупции, чаще всего отделывались легким испугом. Часть украденных у народа средств они хранили на банковских счетах оффшорных государств и этими деньгами оплачивали работу своих адвокатов, а те, естественно, старались изо всех сил оправдать своих клиентов. В итоге большинство чиновников отделывались условным сроком или штрафными санкциями, а за решетку попадали лишь единицы. Причем, как только средства массовой информации принимались за дело, порицание мошенника сменялось веселым водевилем. Поначалу вокруг очередного факта коррупции раздували большой скандал. Эта история с каждым днем обрастала все большим количеством подробностей, а потом и вовсе забывалась истинная причина "популярности" проштрафившегося чиновника. Постепенно акцент общественного интереса перемещался с конкретного проступка на личные качества этого человека. Одновременно популярность его родственников росла как на дрожжах, и они только успевали давать интервью, зарабатывая на этом большие деньги. В итоге никого уже не интересовала тяжесть финансового преступления, а всё внимание было сосредоточено на отношениях мошенника с супругой, детьми, любимой собакой, красавицей-секретаршей, и т.д. Бывало, что жители Страны Вечного Праздника очень ждали и в душе надеялись на то, что какого-нибудь их родственника привлекут за участие в коррупции, чтобы появился повод попасть на обложки модных журналов или в телевизионные программы, посвященные крупным общественным скандалам. На этих телевизионных передачах разодетые в пух и прах дамочки бросались в защиту своего отца (мужа, брата, сына, племянника или кого-то ещё), уверяли, что его подставили, что он ни в чем не виноват, и вообще, что этот человек прекрасных душевных качеств стал жертвой интриг и непредвиденных обстоятельств. Они изо всех сил старались его оправдать, а жителям Страны Вечного Праздника очень хотелось верить в то, что, как и другие коренные европейцы, они исключительно добрые, умные и приятные во всех отношениях люди, ну, а если кто-то провинился... что же, подумаешь, с кем не бывает.
  
  ******
  С проблемами государственного масштаба власти Страны Вечного Праздника справиться не смогли, не сумели, а скорее, попросту решили пустить всё на самотёк, что компенсировалось повышенным вниманием к политической и экономической ситуации других государств. В частности, о России в средствах массовой информации Страны Вечного Праздника не сообщалось ничего положительного, за исключением некоторых новостей о победе российских спортсменов на Олимпийских играх. Центральной темой в это время стал крымский вопрос, а точнее, присоединение к Российскому государству этого полуострова. Когда это произошло, на первых страницах газет появились фотографии с изображением мужчин и женщин со спившимися одутловатыми лицами, на которых были надеты тельняшки, заношенные до дыр штаны и юбки, стоптанные сапоги на ногах, и вся эта публика танцевала с бутылками водки в руках. Фотографии сопровождались надписью: "Русские празднуют победу!" Это было так гадко и отвратительно, что невольно пришло на ум, почему бы россиянам не поступить аналогичным образом? К примеру, украсить туристические проспекты европейских государств не улыбающимися англичанами, баварцами и французами, а одетыми в их национальную одежду людьми, стоящими на четвереньках, с бутылкой виски, вина или пива в руках и скосившимися на переносице глазами, и приписать внизу: "Вот они: производители знаменитого вина, пива и виски!"
  
  Когда стали известны результаты референдума, проведенного среди жителей Крымского полуострова, средства массовой информации заголосили, что Россия украла у украинцев их исконную территорию. В Крыму развернулись военные действия, и страницы европейских газет запестрели фотографиями российских танков и боевиков. Подобная реакция на это событие в Стране Вечного Праздника была не случайной. Два больших региона с национальными языками и культурой уже давно заявляли о своем желании отделиться и стать самостоятельными государствами. Мало того, в самый разгар финансового кризиса глава одного из этих регионов решил провести массовый референдум, чтобы выяснить, какой процент населения ратует за отделение от Страны Вечного Праздника. Стоящие у руля государственного правления консерваторы категорически отказались устраивать какие бы то ни было референдумы и стали запугивать главу региона непокорных националистов привлечением его к уголовной ответственности. "Неужели вам самим не интересно узнать народное мнение?!" - удивился он. "Это не народ, а повстанцы, отщепенцы, революционеры!" - брезгливо поморщилось правительство и отказалось продолжать разговор на эту тему. Так о какой демократии можно говорить, если людям даже не дают права высказаться?
  
  Смешно и парадоксально, что даже жителями тех регионов Страны Вечного Праздника, которые страстно желали выйти из состава этого государства, отсоединение Крыма от Украины и его последующее присоединение к России было воспринято, как варварство и захват чужой территории. В прессе и на телевидении стали обвинять руководителей российского государства в обнищании Украины и прочих существующих там проблемах: коррупции, воровстве, пьянстве, безработице. Ставились под сомнение результаты голосования жителей Крымского полуострова, решивших выйти из состава одного государства и присоединиться к другому, экономически более развитому. Казалось, что европейцы напрочь позабыли о том, что подобное голосование ранее было проведено в Канаде, и по его результатам провинция Квебек была провозглашена франкоговорящей. Так или иначе, россияне изображались европейскими средствами массовой информации исключительно, как налетчики и грабители. Не было ни одного сообщения о том, что российское правительство предоставило убежище всем беженцам, приехавшим с Украины, общим числом около миллиона, а принять к себе людей - не означает лишь широко расставить руки для крепких объятий. Беженцев необходимо обеспечить бесплатным медицинским обслуживанием, жильем, работой, местами в детских садах и школах. Все это - немалые заботы и затраты. К слову сказать, одно время Западная Сахара была колонией Страны Вечного Праздника. Потом этот регион захватило Королевство Марокко, и бывшие колонисты умыли руки, заняв позицию невмешательства. Правительство Страны Вечного Праздника не сделало для жителей Сахары ровным счетом ничего, в том числе, не сочло нужным предоставить убежище в своем государстве тем, кто был не согласен с политическим режимом, введенным правителями Марокко. Заступничество - дело затратное и хлопотное, поэтому власти Страны Вечного Праздника выбрали самый легкий путь: сделали вид, что их это не касается.
  
  Критика действий российского правительства в отношении Крыма усиливалась другими сообщениями негативного характера. Газеты Страны Вечного Праздника пестрели заголовками: "Польша запретила въезд на территорию своего государства российским байкерам, так как они грабят, насилуют и убивают всех, кто встречается у них на пути", "По приказу Путина убит глава российской оппозиции, а его невесту украинской национальности пытают в застенках КГБ", "Потерпевшее кораблекрушение российское судно лишило рыбы европейцев", "Герои Второй мировой войны в России нищенствуют и побираются", "Две третьих российских женщин, желающих выйти замуж за иностранца, признаются в том, что терпели унижения и побои от своих соотечественников мужского пола", и т.п. В этих сообщениях не было ничего позитивного, ни словечка, при этом бросалось в глаза страстное желание очернить россиян. На страницах печатной прессы то и дело появлялись статистические данные из сомнительных источников: "70% российских мужчин страдает тяжелой формой алкоголизма". Хочется спросить, кто же тогда работает? Или европейцы считают, что русские пьют прямо на работе и проблемы с алкоголем не отражаются на результате их труда? Еще несколько фраз, взятых из газет и журналов Страны Вечного Праздника: "Все молодые жительницы Сибири мечтают стать фотомоделями, поскольку для них это единственная возможность найти себе достойное место в жизни" (Для справки, в Сибири находятся самые крупные научно-исследовательские институты, и это предполагает повышенный спрос на квалифицированных специалистов); "Только 10% россиян могут позволить себе из еды всё, что их душа пожелает" (Вообще-то далеко не каждого тянет на экзотику, вроде трюфелей или тропических фруктов. Большинство отдает предпочтение привычной еде. Что же касается деликатесов, то и в Европе мало кто ест черную икру и пьет вина столетней выдержки); "Только небольшому количеству россиян по карману хорошая машина и одежда элитных марок" (Странно это слышать от европейцев, подавляющее большинство которых носит футболки с джинсами и ездит на экономичных малолитражках). Следующее утверждение повергло меня в шок: "Российская молодежь бежит в Европу в поисках приличного заработка". Это в Европу-то?! Где поголовная безработица, прогрессирующее урезание заработных плат, социальной помощи и увеличение трудового стажа для выхода на пенсию! В сообщениях о России средствами массовой информации сознательно упускалось из виду все существенное, а несущественное преподносилось, как нечто очень важное. Например, когда в районе города Волгограда произошло два крупных террористических акта, в прессе Страны Вечного Праздника об этом не было сказано ни словечка. Зато в этот день была широко распространена новость о кончине М. Т. Калашникова, изобретателя известного автомата. Кстати, ничего удивительного в факте его смерти не было, поскольку на тот момент ему исполнилось 93 года. Иногда события, происходящие в России, становились главной темой телевизионных дебатов. Причем это были единственные дебаты, которые по сути таковыми не являлись. Все присутствующие там придерживались одинакового мнения, которое сводилось к тому, что российский президент ведет себя, как военный диктатор, и все его действия направлены на уничтожение гласности и демократии, а аполитичному населению России до этого нет никакого дела.
  
  ******
  В разгар финансового кризиса печатная пресса Страны Вечного Праздника пополнилась заметками о бедствующем положении народов других государств. Скорее всего, это было продиктовано желанием вселить в население своей страны оптимизм и избавить от ощущения подавленности и безысходности. В то же время реакция правительства и средств массовой информации на ситуацию у себя, в Стране Вечного Праздника, напоминала сюжет из русской народной сказки "Морозко", когда Морозко нагонял холода и каждый раз спрашивал у девушки: "Тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе, красная?", - а она вздрагивала хрупкими плечиками, стучала зубами от неимоверной стужи, но терпела и стойко отвечала: "Тепло, Морозушко, тепло, батюшка". В данном контексте уместно добавить: "Во всяком случае, лучше, чем жителям стран третьего мира". Россияне хоть и воспринимались европейцами, как политически вялый и неотесанный народишка, однако, Россию уже никто не называл страной третьего мира. На престиж российского государства, сами того не осознавая, "поработали" русские туристы, наводнившие европейские курорты и прочие места отдыха и развлечений. Игнорировать этот факт было невозможно, и европейцы озлобились на россиян. "Это что ещё такое?! - шипели они сквозь зубы. - Откуда взялось столько богатых среди русских?! Где они столько денег наворовали? Или научились их печатать?" Европейские средства массовой информации игнорировали факт экономического роста в России, и всех российских туристов отождествляли с мафиозными структурами. Они продолжали уверять население своих государств, что среднего класса в России не существует, однако, в последнее время там стало больше миллионеров. Европейцев раздражало, что модно одетые россияне разъезжают повсюду на дорогих автомобилях, останавливаются в пятизвездочных отелях и покупают себе шикарные виллы. Это воспринималось ими, как кричащий на всю ивановскую материализм. Мол, разбогатели русские и трясут перед всем миром модными тряпками и ювелирными украшениями, будто больше нечем заняться. Допустим, в отношении некоторых это так. Но чем, скажите, лучше королевские семьи Европы? Если миллионер потрудился сколотить себе состояние и, разумеется, прилагает усилия, чтобы удержаться на плаву, то члены королевских семей заняты только своим внешним видом, а еще тренировкой фальшивых улыбок и приветливо помахивающего жеста. Лишь иногда король с королевой или их отпрыски появляются на общественных актах и зачитывают написанную для них речь. Гораздо чаще представителей королевских семей можно увидеть отдыхающими на морском побережье, катающимися на белоснежных морских лайнерах или где-нибудь в Альпах - на горных лыжах, а ещё на шикарных банкетах, фуршетах, на показах моды либо просаживающими народные деньги в казино. Замечу, что всё это не мешает европейцам гордиться своими монархами и членами их семей.
  
  Отношение к россиянам продолжало оставаться презрительным, и иногда это доходило до абсурда. Помню, однажды в детском саду я сказала воспитательнице, что вчера общалась по Интернет-связи со своими родителями, и что мои дети все время о чем-то лепетали бабушке и дедушке, махали им руками, строили рожицы, а когда разговор подошел к концу, и я выключила компьютер, то моя дочь неожиданно расплакалась. "Наверное, потому, что она больше не хотела их видеть!" - выпалила воспитатель. "Это какой же ребенок не хочет видеть своих бабушку и дедушку?! - удивилась я. - Наоборот, дети всегда с радостью ждут их появления на экране монитора и во время нашей беседы не хотят никуда уходить". "Значит, твоя дочь обиделась на твоих родственников из-за того, что они говорят на русском языке!" - с ехидцей заявила воспитатель, а я, услышав столь абсурдную версию, остолбенела. Иными словами, даже косвенное упоминание о России, вызывало у жителей Страны Вечного Праздника отрицательные эмоции.
  
  К сожалению, так было всегда. Ещё в докризисные времена, когда я сетовала на трудности с трудоустройством, местные жители, вместо сочувствия, пытались меня осадить: "Опусти планку пониже! Уборщицей или надомной работницей тебя ещё, может, возьмут!" Позже, когда экономический рост в России стал очевидным фактом, реплики европейцев стали еще более язвительными: "Зачем тебе вообще работать?! Ты же русская. Вы теперь все стали богатыми!" В докризисный период европейцы твердили, что раз я приехала из "нищенской России", то из-за несоответствия уровню их культурного развития не могу претендовать на работу по специальности. Однако в разгар европейского кризиса, когда ситуация поменялась с точностью до наоборот: бедные россияне стали материально обеспеченными, а богатые европейцы - бедняками, последние не скрывали своего раздражения и всякий раз пытались меня уколоть: "Что? Зажралась Россия? Может, хоть Евросоюз за вас возьмётся и скинет гонора! А то ишь..." Я терялась и не знала, что ответить. Ведь у меня-то в кармане была вша на аркане. К тому же мы с мужем жили не в России, а в Стране Вечного Праздника, и наше материальное положение было таким же плачевным, как и у многих других жителей этого государства. Впрочем, местные этого будто не замечали, а точнее, это не имело для них никакого значения. Моя национальность там была равнозначна слову "враг", и другого отношения, по их мнению, эмигрантка из России не заслуживала. Как и прежде, я старалась избегать в разговоре с европейцами "российской" тематики, но это не всегда удавалось. Как-то раз я гостила у родителей в России пару месяцев, а потом вернулась в Перепелки. Один знакомый стал расспрашивать меня о том, как теперь живется россиянам. Я ответила, что хорошо: погода радовала теплом и солнцем, все родственники живы, здоровы, хорошо зарабатывают, а двоюродный брат недавно купил себе квартиру. В ответ мне тут же прозвучало: "Ну и вали тогда обратно в свою Россию!". Затем собеседник обмерил меня презрительным взглядом и фыркнул: "Так я и поверю, что у вас там хорошая погода... И вообще... Твоя родня на мафию что ли работает? С чего бы это они квартиру себе купили?" Мне еще не раз пришлось убедиться в том, что коренные европейцы готовы отомстить любому, кто осмелиться посягнуть на их мнимое первенство в материальном благополучии. В период, когда из-за "крымского конфликта" Европейское Сообщество ввело санкции против России, чуть ли не все знакомые в Перепелках гневно заявляли мне: "Наша все равно возьмет! Мы вас, русских, победим! Загнетесь от наших санкций, будете ползать перед нами на коленях и просить прощения!" Я молча пожимала плечами. Что скажешь человеку, закипающему от гнева при слове "русские"...
  
  ******
  Каждое правительство Страны Вечного Праздника считало себя демократическим. Представители власти сходу отвечали на все народные просьбы словом "да", после чего, выдержав паузу, добавляли "но". Поначалу с любым народным требованием власть соглашалась, попутно разъясняя его уместность и важность, а затем полностью или частично отказывалась его выполнить, утверждая, что это невозможно. Какая бы партия не пришла к власти в Стране Вечного Праздника, она беспрекословно выполняла приказы Европейского Сообщества, а точнее президентов тех европейских государств, которые больше других пополняли общеевропейские фонды, а значит, правили балом. В этом заключался еще один парадокс европейской демократии. Никто не осмеливался ослушаться тех, кто устанавливал правила в Европейском Сообществе, поскольку это грозило санкциями и политико-экономической изоляцией. На этом фоне сообщения европейской прессы об опасности тоталитарных режимов в странах Африки, Азии и Ближнего Востока выглядели бледно и неубедительно.
  
  Не секрет, что демократические процессы в обществе сопровождаются информационным сумбуром. Взять, к примеру, научно-познавательные программы, когда на одном и том же канале сначала показывают передачу, посвящённую высокой эффективности современных методов переработки разных отходов, а сразу после нее - другую, про отравленные мусором речные и морские воды, заканчивающуюся призывом покупать разливное молоко и складывать продукты в тряпичные сумки, предназначенные для многоразового использования. Демократия подразумевает собой не только свободу слова, но и свободу выбора и самоопределения. Однако в Стране Вечного Праздника выбирать всегда приходилось из двух зол, а свобода выбора представляла собой перемещение в замкнутом пространстве между правыми и левыми, консерваторами и демократами. Третьего варианта чаще всего не было, а когда он появлялся, то средства массовой информации принимались старательно убеждать всех в том, что это не вариант. Каждая новая власть бросалась на поиски "некрасивых тайн" предыдущих правителей, и, когда ей удавалось обнаружить что-то компрометирующее, это моментально становилось сенсацией и подолгу не сходило с телевизионных экранов. Огрехи прошлой власти служили для нынешней оправданием того, что многие проблемы "на сегодняшний день уже невозможно решить". Политики одной партии критиковали политиков другой, а многолетняя практика показала, что в таком общественном явлении, как коррупция, между демократами и консерваторами нет никакой разницы.
  
  Политикам Страны Вечного Праздника очень хотелось выглядеть героями в глазах общественности, эдакими детективами, раскрывающими всем глаза на происходящее, поэтому они обеими руками ратовали за гласность. Под гласностью в Стране Вечного Праздника понималось: публичное обсуждение чего бы то ни было. К примеру, каждая хирургическая операция короля этого государства освещалась в прессе, будто это было важнейшим событием для всего общества. На нескольких страницах газет и журналов подробно рассказывалось о его треснутых менисках, переломах костей, паховых грыжах, и оставалось надеяться на то, чтобы у него не появилось геморроя или фурункулеза. Кстати, поговаривали, что в кризис для государственного телевидения это могло стать своеобразным выходом из положения. Существенно сократить расходы можно было бы, если на главных каналах, вместо художественных фильмов и других программ, показывать операции короля или многочасовые роды каждой принцессы. Впрочем, более интересные для широкой общественности обстоятельства жизни королевской семьи правительством Страны Вечного Праздника тщательно замалчивались. К примеру, многие факты указывали на то, что государственный переворот, предпринятый в 1981 году, был спланирован самим королем, заинтересованным в восстановлении монархии и военной диктатуры. Как-то раз в течение месяца по телевидению анонсировали передачу, в которой намечалось обсудить подробности неудавшегося военного переворота и заодно выяснить, где в это время находился монарх Страны Вечного Праздника и какова его роль в указанном событии. Многие намеревались посмотреть эту передачу, как вдруг в самый последний момент её сняли с показа, объяснив это чьей-то нелепой шуткой. Мол, не было никакой передачи о перевороте и не будет, это просто кто-то подурачился на телевидении. Неужели? Более логичной выглядит версия о том, что приверженцы монархии или члены королевской семьи добились того, чтобы эту передачу народу не показали.
  
  К слову сказать, этот самый король в юношеские годы как-то раз на досуге чистил пистолет и нечаянно (или нет) застрелил выстрелом в голову своего единственного родного брата. Потом этот пистолет бесследно исчез, и все поверили в версию о несчастном случае, а дело о возможном убийстве даже не стали расследовать. И вот, этот молодой человек стал единственным наследником престола, вне конкуренции, и всю свою жизнь занимался, чем его королевской душеньке было угодно. Во всяком случае, в Стране Вечного Праздника за ним закрепилась репутация большого любителя деликатесов, выпивки, охоты, азартных игр и красивых женщин. Неожиданно в самый разгар кризиса стало известно, что вот уже много лет на содержании у короля находится молодая и красивая любовница. Видно, традиции королевских семей Европы были живы и по сей день. Учитывая преклонный возраст короля, кортеж со множеством фрейлин ему был бы уже не по силам, поэтому он ограничился всего одной дамочкой. Эта "подруга королевской семьи" появлялась на всех официальных актах и сопровождала короля Страны Вечного Праздника повсюду, даже на охоту, и однажды для него это плохо закончилось. Король отправился на охоту в далекое африканское государство и сломал там себе ногу. Поначалу все решили, что это произошло во время охоты на слонов (во всяком случае, таковой была официальная версия его поездки). Однако впоследствии выяснилось, что там он находился со своей молодой фавориткой, после чего возникли сомнения относительно того, что король сломал себе шейку бедра, охотясь на слонов.
  
  После этого события народное доверие к королю было окончательно утрачено. Его "травма на охоте" стала притчей во языцех, об этой истории в Стране Вечного Праздника слагали анекдоты и шутили все кому не лень. Когда король понял, что опростоволосился так, что его репутацию уже не спасти, то передал корону своему сыну. Нельзя сказать, что наследник очень этому обрадовался, так как до сорока с лишним лет привык заниматься, чем душа пожелает, а в роли короля должен был отправляться в деловые поездки и присутствовать на многих публичных актах. Тем не менее, от престола он не отказался, и его короновали. Как только престарелый монарх Страны Вечного Праздника уступил трон своему сыну и лишился статуса неприкосновенности, на него обрушился шквал судебных обвинений. Сначала всплыло дело о застреленном брате, которое никто никогда не расследовал, поэтому нужно было выяснить, что же тогда на самом деле произошло; а затем на короля посыпались обвинения в неуплате алиментов своим незаконнорожденным отпрыскам. Впрочем, являлись ли они его детьми - должен был решить суд, основываясь на анализе ДНК. Внебрачными детьми короля объявили себя двое: мужчина и женщина. Интересно, что суд принял к рассмотрению претензию только его незаконнорожденной дочери, а сыну в этом было категорически отказано. Логика такого решения проста. Если бы подтвердился факт отцовства, тогда бы пришлось сместить уже коронованного официального наследника трона, который по возрасту был младше незаконнорожденного. Во избежание такого исхода событий, судья отклонил претензию незаконнорожденного сына на официальное признание монарха своим отцом и, "исключительно в народных интересах", не разрешил сравнивать их ДНК.
  
  Возвращаясь к разговору о гласности, однажды в газете Страны Вечного Праздника мне попалась на глаза заметка, посвященная армейским событиям, следующего содержания: "За пять лет пребывания наших войск на Ближнем Востоке погибло семнадцать военных, из которых пятеро подорвались на бомбах, трое лишились жизни в дорожно-транспортных происшествиях, четверо умерли по естественным причинам, трое - в пьяной драке, один - во время чистки своего оружия, и еще один - при неизвестных обстоятельствах, от удара тупым предметом по голове". Кому, прочитав такое, захочется гордиться этими защитниками Родины? Но если, главное, сказать правду... А она, между прочим, у каждого своя. Помню, как один пенсионер в Стране Вечного Праздника поделился со мной своими воспоминаниями: "Во времена Франко была настоящая свобода, не то, что сейчас. Меня отец пятилетним ребенком посылал за сигаретами в табачный киоск, и мне их там всегда продавали: бери, сколько хочешь. А теперь разве такое возможно? Я своего восьмилетнего внука однажды туда отправил, так он вернулся домой весь в слезах и сказал, что продавец ему не только не продал сигарет, да еще накричал и пригрозил позвать полицейских. Пришлось мне потом своего внука целую неделю угощать мороженым, чтобы он на меня не сердился. Вот только на мою пенсию с угощением особо не разбежишься..."
  
  ******
  По большому счету, демократия в Стране Вечного Праздника сводилась к демагогии и попустительству. Полицейские и дорожные патрули действовали на свое усмотрение, за одно и то же правонарушение могли оштрафовать или отпустить на все четыре стороны. Другой проверяющей инстанцией была государственная инспекция, работники которой вовсе не стремились призвать кого-то к порядку. Чаще всего инспектор заходил в магазин только для того, чтобы поболтать с хозяином или хозяйкой, и никогда не обращал внимания на лежащие на витрине продукты питания. Между тем, колбаса за месяц пребывания на палящем солнце из розовой становилась коричневой, так как полностью сваривалась внутри пластиковой упаковки, а сыры запотевали, высыхали и отвратительно пахли. Вообще-то говоря, жителям Страны Вечного Праздника любые проверки были не по нутру. Одна только мысль о том, что кто-то будет их оценивать, возмущала население этого государства до глубины души. Согласно существующему положению, на занятиях учителей в государственной школе не имел права присутствовать не только директор, методист и другие учителя, но даже инспектор. Понятно, что при таком положении дел качество школьного образования будет оставаться, мягко говоря, сомнительным. Сложно судить о том, на что не можешь даже посмотреть. То же самое происходило в других общественных сферах. Каждый дул в свою дуду, не считая нужным ни перед кем отчитываться, а неприятные последствия этого обнаруживались постфактум. Достаточно вспомнить донельзя раздутые родственниками чиновников городские и поселковые администрации. Как правило, факт "семейственности" при трудоустройстве тщательно скрывался, а если дело доходило до суда, то осужденные непонимающе разводили руками: "И что в этом такого? У нас так заведено испокон веку: хорошо устроился сам - помоги своему родственнику!"
  
  Другим традиционным занятием в Стране Вечного Праздника было взяточничество. Бывает, какому-нибудь дачнику приглянется каменный сарайчик на высокогорье, и о цене он с владельцем этой постройки договорится, вот только есть одна загвоздка: в этом месте запрещено возводить жилые дома, так как эта земля отведена для животноводства. Решалась такая проблема просто: за определенное денежное вознаграждение глава поселковой администрации выдавал дачнику нужное разрешение, и вскоре на месте бывшего сарая "вырастала" трехэтажная вилла со всеми удобствами, причем асфальтированную дорогу к ней прокладывали из поселка на общественные деньги. Лишь иногда власти Страны Вечного Праздника проявляли о ком-то заботу безвозмездно, однако, не беспричинно. Как-то раз известная легкоатлетка Страны Вечного Праздника была снята с соревнований и привлечена к уголовной ответственности за то, что занималась переливанием обогащенной кислородом крови себе и другим спортсменам. Об этом стало известно во время прослушивания ее телефонных разговоров. Но вот, несколько месяцев спустя к власти в стране пришли консерваторы. Они сразу сделали бегунью сенатором, и, когда она получила статус неприкосновенности, с неё были сняты все обвинения. Прослушивание её телефонных разговоров объявили нелегальным, и следствие по делу было прекращено.
  
  Власти предержащие Страны Вечного Праздника обожали демонстрировать свою интеграцию в мировое сообщество, например, так: присваивая улицам названия зарубежных стран и их столиц (Чили, Мехико, Доминиканской Республики, Монтевидео, Праги, Лиссабона и т.д.). Наряду с этим было огромное количество улиц, носивших имена диктаторов XX века, их главных помощников и заместителей, а на центральных площадях возвышались памятники франкистам, сражавшимся в годы гражданской войны за сохранение диктаторского режима. Это все равно, что в России возвести монумент работникам НКВД, убивавшим и подвергавшим пыткам людей, несогласных с коммунистическим режимом. Власти Страны Вечного Праздника считали, что таким способом демонстрируют свою терпимость и демократичность, хотя это было не более чем закоренелым консерватизмом и коленопреклонением перед сильными мира сего. Об этом же свидетельствовали многолетние суды над проштрафившимися политиками и бизнесменами. Длились они не год, не два, а по десятку лет, по официальной версии - для сбора полной информации о преступнике, чтобы он не сумел избежать заслуженного наказания, а по неофициальной - чтобы он пресытился удовольствиями так, что во время тюремного заключения ничего такого ему бы уже не хотелось. В итоге подавляющее большинство осужденных с высоким положением в обществе получали минимальные сроки, наверное, потому, что за долгие годы судебного процесса судьи уже забывали, в чем заключалась вина этих граждан. Так или иначе, строгость штрафных санкций и уголовных наказаний в Стране Вечного Праздника варьировалась, и уйти от наказания в отдельных случаях было проще простого. К примеру, если кто-то держал у себя дома экзотическое животное без соответствующих разрешений, то с этого человека взимался штраф в несколько тысяч евро. Если хозяин отказывался его уплатить, то животное забирали, а самому владельцу, в зависимости от вида животного, могла грозить уголовная ответственность. Если же владелец уплачивал штраф, то дикого зверя ему оставляли, и факт его проживания легализировался. Держите у себя дома хоть слона! И некоторые держали. Не говоря уже о гигантских ящерицах, питонах, ядовитых змеях, скорпионах и прочей дикой фауне. Спросите, куда смотрят европейские экологи? Всем известно, куда: в страны Африки, Азии и другое далекое зарубежье. Наводить порядок в чужой стране проще, чем в своей собственной.
  
  Демократические процессы зависят не только от правительственной политики, но и от стремления каждого человека к переменам в обществе. В одной передаче на телевидении Страны Вечного Праздника группа журналистов поднимала актуальные темы, проводила собственное расследование, но, к сожалению, все это впоследствии оказывалось невостребованным. К примеру, им удалось выяснить, что после трагедии в метро никто не занимался изучением технических неисправностей поезда. Журналисты подняли материалы этого дела и передали их в суд, но суд почему-то отказался их рассматривать. В другой раз эти журналисты собрали важные улики и свидетельские показания по факту убийства девушки, но даже после этого убийцу полицейские искать не стали. Затем журналисты собрали информацию о полезном опыте других стран, сумевших справиться с множеством проблем во время финансового кризиса, но их интересные наработки были пропущены мимо ушей политиками Страны Вечного Праздника.
  
  Если говорить о демократии, то поражало, что в XXI веке в этом европейском государстве в тюремных застенках находилось огромное количество политзаключенных. В Стране Вечного Праздника существовало два региона, жители которых заявляли о своем желании выйти из состава этого государства, и самые смелые из них непременно оказывались за решеткой. При этом больше всего доставалось руководителям националистических партий. Как только глава оппозиционной партии, отсидев очередной срок, возвращался домой к жене и детям, на пороге его дома возникали полицейские и снова отправляли его в тюрьму по обвинению в террористической деятельности, которой, судя по всему, являлась съеденная им на свободе тарелка супа. У властей этого государства вышел очевидный перебор с поиском и наказанием террористов, поскольку за решетку продолжали отправлять не только людей, причастных к террористическим актам, но и их знакомых, родственников, соседей, сослуживцев. Представьте, что ваш сосед по лестничной клетке кого-то убил, а вас посадили бы в тюрьму только на том основании, что на вашей кухне было найдено несколько ножей. Полицейские службы боролись такими методами с терроризмом, а власти Страны Вечного Праздника не забывали их за это отблагодарить и продемонстрировать свою лояльность. Как-то раз в прессе появилось сообщение об исчезновении в пещере другой страны трех спелеологов, которые в Стране Вечного Праздника работали полицейскими. Правительство Страны Вечного Праздника срочно отправило на место происшествия группу спасателей и потребовало от государства, в котором они пропали, сделать то же самое. Интересно, что, когда несколько месяцев раньше в одной из стран Латинской Америки пропал спелеолог, то никакой реакции от властей Страны Вечного Праздника на призыв о его спасении не последовало. В итоге этим вынуждены были заняться добровольцы: его друзья и знакомые, другие спелеологи. Они-то и прибыли на место происшествия из Страны Вечного Праздника и стали разыскивать в пещере своего пропавшего друга. Спросите, почему на его поиски из Страны Вечного Праздника не были отправлены спасатели? Потерявшийся в пещере спелеолог по профессии был обычным инженером, а не работником правоохранительных органов или министерским чиновником, поэтому никакого интереса для властей этого европейского государства он не представлял.
  
  В продолжение темы о правах человека в европейском обществе скажу, что однажды со стороны правящей власти Страны Вечного Праздника прозвучало обвинение в фашизме. В одном из своих публичных выступлений его прокричала с трибуны пресс-секретарь партии консерваторов. Она была явно не в духе из-за того, что по всей стране прокатилась волна манифестаций против насильственного выселения людей из домов и квартир с ипотечной задолженностью. Полицейские выгоняли на улицу всех без разбора, включая инвалидов, беременных женщин, стариков и малых детей. В попытке их защитить родственники и соседи выстраивались перед служителями закона плотным кольцом и не давали пройти к выселяемой квартире. К сожалению, им это почти никогда не удавалось. Полицейские разгоняли протестующих дубинками и освобождали квартиру от должников. Однако возмущенная толпа продолжала свое шествие. С плакатами в руках они выкрикивали свои требования под окнами тех, кто принимал решения о выселении. За это пресс-секретарь действующей власти назвала манифестантов фашистами. Давайте разберемся. Что власти предержащие могут сделать с рядовыми гражданами? Лишить жилья, зарплаты, работы, засудить по ложному обвинению и т.д. А рядовые граждане? Они могут лишь проявлять свое несогласие в форме манифестаций. И за это следует называть их фашистами?!
  
  Легкость, с которой принимались судебные решения о выселении людей в никуда, контрастировала с нежной, почти материнской, заботой правительства о банковских учреждениях, а точнее, об их директорском составе. В самый разгар кризиса Европейское Сообщество выделило Стране Вечного Праздника огромную сумму денег на спасение двух банков, которые чуть было не прогорели. Причем, как показывает практика других стран, ничего страшного не случилось бы, если бы они прекратили своё существование. Однако правительству Страны Вечного Праздника захотелось эти банковские структуры во что бы то ни стало спасти. Помочь каждому из своих граждан по отдельности - ни в коем случае, а целому банку, почему бы и нет? А точнее, его директорскому составу. Позже выяснилось, что в спасенных банках у всех членов руководства имелись кредитные карточки черного цвета, предназначенные для трат на личные нужды, а денежные суммы начислялись на них из общей казны. Черными карточками члены директорского состава расплачивались за еду в ресторане, обслуживание в спа-салонах и отелях, покупку дорогой одежды, аксессуаров и т.д. При смене руководства этих банков обнаружилось, что каждым членом совета директоров было потрачено на дорогие удовольствия около полумиллиона евро. По этой причине банки и прогорели, а во время кризиса для их спасения у Европейского Сообщества был взят огромный кредит, который народу предстояло выплатить посредством налоговых отчислений.
  
  ******
  Через пару лет от начала правления консерваторов в Стране Вечного Праздника появилась новая партия под названием: "Можем". Её члены считали себя левее левых и демократичнее демократов, исходя из уже имеющегося политического опыта в указанном государстве. Даже лидер этой партии на поверку оказался левшой. Социалисты и консерваторы назвали приверженцев нового политического течения выскочками и принялись едко их высмеивать: "Можем, но не знаем", "Можем, но не умеем", "Можем, но не будем". Впрочем, это нисколько не смущало руководящий состав новой партии, поскольку они были абсолютно уверены в правильности выбранного ими пути, а еще - в своей исключительности и неповторимости. Они же могли, например, назваться "Крайне левыми" или "Супердемократами", но делать этого не стали, поскольку оба слова уже набили оскомину населению Страны Вечного Праздника. Заверение "можем" действительно довольно быстро помогло обрести успех в политике. Оно внушало надежду на то, что с экономическим кризисом и безработицей всё-таки можно справиться. Энергичные и худощавые лидеры партии "Можем" заявляли об этом с таким энтузиазмом, что хотелось верить в то, что они готовы погибнуть в попытке наладить жизнь в своем государстве. Тем не менее, многие с недоверием отнеслись к этой партии, заявлявшей о себе: "У нас все получится". "Интересно, что? - с ехидцей спрашивали оппоненты. - Наобещать и не выполнить? Провести пару никому не нужных и бесполезных реформ и на этом успокоиться, как и все предыдущие политики?" Но всё же в одном члены партии "Можем" не промахнулись: её название отражало психологию местного населения - жить в надежде на авось и с оптимизмом воспринимать происходящее. Мол, можем жить хорошо, а можем и плохо, главное, что мы это можем.
  
  Глядя на растущий успех партии "Можем", лидер которой носил пирсинг и закатывал до локтя рукава даже у пиджака, руководство других партий решило, что всё дело в сценическом образе, который нужно подкорректировать, чтобы понравиться народным массам. И вот началось соревнование в том, кто кого проще и ближе к народу. Лидер одной партии стал совершать утренние пробежки в видавшем виды тренировочном костюме и рваных кроссовках, другой во время прогулки по парку усаживался на лавочку и подолгу играл на губной гармошке, третий завел козу и два раза в день собственноручно её выдаивал. Один начал носить рубашку навыпуск, перестал бриться и выщипывать брови, отчего они срослись у него на переносице, и лицом он стал походить на пещерного жителя. Другой перестал чистить ботинки и завязывать шнурки, третий - стричься и носить галстук. Дело дошло до того, что один из региональных партийных лидеров снялся для рекламного плаката в обнаженном виде. Правда эффект от этого получился обратным. Представьте себе пожилого человека отнюдь не атлетического телосложения, к тому же низенького росточка, щупленького, лысенького, кривоногого, при этом абсолютно голого, с большим красным цветком в пространстве между ног. По замыслу политика такое изображение служило намеком на материальные проблемы населения, вызванные экономическим кризисом. Однако при виде этого плаката создавалось ощущение, что речь идет не о предвыборной кампании, а о рекламе дешевого порнофильма.
  
  Содержательная сторона предвыборных кампаний тоже оставляла желать лучшего. Предвыборные программы по большей части ограничивались призывами к выходу из экономического кризиса, будто народ этого не хотел и даже упорно этому сопротивлялся. Никто из лидеров ведущих партий ничего конкретного не предлагал, а когда об этом их спрашивали представители прессы или члены других партий, то они тут же переадресовывали вопрос: "А вы сами-то что предприняли бы, какие меры?" На митингах лидеры партий и их помощники один за другим повторяли фразы, которые выглядели позаимствованными у героев известных голливудских фильмов. Лозунг Спайдермена: "Быстро и эффективно решим все насущные проблемы!", Человека-паука: "Достигнем любых вершин!", Аквамена: "Мы всегда будем на плаву!". Одни заявляли: "У нас замечательная платформа!" - "Чем же она замечательная?" - "А тем, что устойчивая!" - "Любая платформа устойчива по определению". - "Что вы хотите этим сказать?" - "А вы?" Другие хвастались: "У нас самые опытные экономисты!" - "А что они умеют?" - "Как что? Экономить". - "На ком?" Третьи били себя в грудь кулаком: "Наши специалисты подготовлены лучше всех". - "К чему?" - "К любому исходу событий!" - "Они что медицинские работники?" Смотреть политические дебаты в телевизионных передачах было полезно лишь тяжело больным людям. Из-за невероятной путаницы и бессмыслицы они вызывали такую головную боль, что моментально забывались болевые ощущения в любой другой части тела. Член одной партии налетал с критикой на члена другой: "Вы испорчены властью! Когда страной правила ваша партия, народ ничего не получил!" - "Чего не получил?!" - "Ничего!" - "А если править будете вы, тогда что он получит?" - "Блага!" - "Какие?" - "Которых вы ему не дали!" Только в одном претендующие на власть оппозиционные партии были согласны. Их лидеры заявляли, что действующее правительство консерваторов - это шайка мошенников, нацеленных на то, чтобы разграбить всё, что можно, и свалить это на экономический кризис. Ни одна из партий, претендующих на власть, не имела четкого плана действий из-за чрезмерной занятости поиском друг на друга разного рода компроматов, что тут же перерастало в публичные скандалы. Охарактеризовать предвыборную борьбу в Стране Вечного Праздника можно содержанием газетной новости о произошедшем там событии: "Бригада спасателей отправилась по срочному вызову для тушения пожара, возникшего на кухне одной из квартир пятиэтажного дома. Из-за спешки спасатели не выключили горелку под сковородой на кухне своего технопарка, а когда прибыли обратно, им пришлось тушить пожар в своем пожарном отделении".
  
  ******
  В преддверии президентских выборов в Стране Вечного Праздника консерваторы снова принялись строить глазки народу, чтобы ему понравиться. Это было непросто, так как за предыдущие четыре года правления возложенных на них надежд они не оправдали. Тем не менее, в запасе у правящей власти было множество методов воздействия на общественное мнение. И вот начались ежедневные сообщения в прессе и на телевидении о якобы уже свершившемся выходе из кризиса и прогрессивном улучшении экономической ситуации в стране. Хлеба консерваторы народу Страны Вечного Праздника не дали, поэтому решили сосредоточиться на зрелищах. Какой именно тип политика мог понравиться избирателям, они не знали, поэтому отдали приказ властям на местах: пробовать себя в разных жанрах. И вот с главами местных администраций стало происходить нечто странное. Одни стали обниматься и целоваться со всеми подряд так, будто до этого десять лет прожили на необитаемом острове. Другие члены правящей партии, во время митингов пускались в пляс и пели песни, в том числе, те, кто делал это первый раз в своей жизни. Эти номера художественной самодеятельности не всегда удавались, и поюще-танцующие политики чаще всего походили на клоунов. Одну даму из партии консерваторов угораздило пропеть на собрании целый доклад о результатах своей работы. Некоторые решили, что она сошла с ума, на всякий случай позвонили партийному руководству в столицу, а там ответили, что всё в порядке, просто женщина применила к решению политических задач творческий подход.
  
  Словом, во время предвыборной кампании консерваторы энергично взялись за дело. Власти предержащие изо всех сил старались продемонстрировать народу свою заинтересованность в разрешении насущных проблем, и в то же время, как можно эффективнее затушевать его неудовольствие. В местах, где проходили манифестации, несколько дней спустя по приказу властей устраивался какой-нибудь праздник близкой народу тематики: местного сыра, вина, колбасных изделий и т.п., - чтобы население забыло о манифестации как можно быстрее. Похожим образом проводились предвыборные кампании глав администраций. Перед выборами мэры были щедры на обещания, но выполняли из всего обещанного только незначительную часть, и то лишь за пару месяцев до очередных выборов. В основе этого лежала известная психологическая закономерность. Скажем, если сказать, что какой-то мужчина побил свою жену, забрал из дома все деньги, не оставив на еду даже собственным детям, пропил все, а на оставшиеся гроши купил для бродячей собаки бутерброд и тем самым спас ее от голодной смерти, - а потом спросить, хороший ли это человек, то многие охарактеризуют его, как положительную личность, ведь собачку-то он все-таки спас. Именно поэтому главы администраций только накануне выборов делали что-нибудь полезное для жителей своего региона, чтобы те не успели об этом забыть. В Стране Вечного Праздника во время правления консерваторов большинство мэров, принадлежащих к этой партии, были владельцами крупных фирм и, помимо продвижения собственного бизнеса, ничем другим не занимались. Скажем, если владелец торговой сети становился главой администрации, то в округе открывалось несколько его магазинов, так как теперь он лично выдавал разрешения на коммерческую деятельность. Другой мэр ставил на всех дорогах свои бензоколонки, третий расширял сферу деятельности своей строительной фирмы, и она по всей округе возводила для дачников загородные дома, четвертый асфальтировал все близлежащие дороги и сам себе оплачивал из городской казны по завышенному тарифу ремонтные работы. Одним словом, мэры зря времени не теряли.
  
  Все политические деятели, которые в Стране Вечного Праздника в разные времена побывали у власти, говорили много, а делали мало. В то же время нельзя было сказать, что во всем государстве не было никого, способного к принятию правильных решений, просто эти люди всегда находились в тени. Они тщательно анализировали ситуацию и никогда не обещали быстрого разрешения проблем, поэтому их оттирали назад "смелые, энергичные и знающие" лидеры - лже-народные спасители. Выпятив грудь колесом и энергично размахивая руками, они заявляли с трибун о своей готовности справиться с любой задачей. Народ воодушевлялся их лозунгами, эта партия побеждала на выборах, а следующим политическим шагом являлся "углубленный анализ экономической ситуации в стране", сопровождающийся самооправданием и объяснением, почему данным на выборах обещаниям не суждено сбыться. А иногда вновь избранная власть не утруждала себя поиском причинно-следственных связей и практически сразу принималась жаловаться на то, в каком состоянии оставили государство предыдущие правители. "Мы даже не могли себе этого предположить! - изображал перед публикой крайнюю степень возмущения новый президент. - По оценке наших экономистов, государственный бюджет находится в столь плачевном состоянии, что спасти ситуацию может только очередной заём у Евросоюза. Мы понимаем, что наша страна в долгах как в шелках, но другого выхода просто-напросто нет". Далее новые правители получали из Евросоюза под большие проценты денежные средства и делили их между собой, прикрываясь какими-то реформами, проектами и капиталовложениями, якобы необходимыми всему народу.
  
  ******
  Расстановку политических сил в Стране Вечного Праздника можно показать на примере Светлого человека и Темного человека. Оба они жили в Перепелках. Светлый был молодым парнем приятной внешности, стройным, подтянутым, со спортивной фигурой. Он постоянно занимался поиском своего жизненного предназначения, пробуя себя в роли пляжного спасателя, кинолога, герпетолога, тренера по фитнесу, аниматора, менеджера шоу-бизнеса и т.д. Его активная и полная приключений жизнь была у всех на виду. Знакомством с ним гордились, а рассказы о его достижениях и жизненных планах передавались из уст в уста. Он участвовал в коллективных забегах и заплывах, знакомился с известными рок-музыкантами и договаривался об их выступлении в Перепелках, расклеивал объявления с призывом приютить бездомных собак, неоднократно побеждал на конкурсе "Лучшего фотографа местных пейзажей", ездил по сельским улицам на велосипеде задом наперед и играл на губной гармошке. К тому же Светлый человек любил путешествовать и, где только не был: в Африке, Азии, Австралии, Латинской Америке. Помимо сувениров, Светлый человек привозил оттуда массу интересных историй и представлял себя первопроходцем, предводителем и мессией в одном лице, озаряющим путь остальным людям.
  
  В отличие от него, о Темном человеке было известно немного. Всю свою жизнь он работал механиком в автомобильной мастерской, часто задерживался там допоздна, ходил по поселку в испачканной маслом спецовке, был немного замкнут и немногословен. Впрочем, это не означало, что за пятьдесят с лишним лет в его жизни не произошло никаких событий. Просто он не считал нужным об этом рассказывать и выставлять свою жизнь напоказ. Однажды я стала случайной свидетельницей разговора Светлого человека с Темным. Оба они стояли неподалеку от меня в местном баре. Темный человек поздоровался крепким рукопожатием со Светлым и, как бы невзначай, заметил: "Вчера видел тебя с новой зазнобой. Красивая девушка..." Светлый человек нахохлился и с нескрываемой гордостью произнес: "А у меня все невесты красивые!" "Только вот меняешь ты их как перчатки. Нехорошо это. Месяц назад с другой гулял по поселку", - бросил на него недовольный взгляд Темный человек. Светлый человек, насупившись, пояснил: "Почему же, как перчатки? Просто в определенный момент взаимные чувства остывают, мы перестаём друг другом восхищаться, и на этом отношения заканчиваются". Услышав такой ответ, Темный человек помрачнел и пристально посмотрел в глаза собеседнику: "Восхищение сиюминутно, а ты любить не пробовал?" Светлый человек криво улыбнулся: "Кто-то из известных сказал, что любовь - это когда у девушки появляются к мужчине требования, а у него - обязательства!" Темный человек возмутился: "Так ты что же, считаешь, что ей ничем не обязан?!" "Никто никому ничем не обязан! - отрезал Светлый человек. - Между прочим, вас с женой тоже идеальной парой не назовешь. В поселке не раз слышали, как вы ругаетесь". - "Поэтому и живем вместе вот уже тридцать лет, дундук! Без взаимной критики отношений не бывает. И с детьми также, их одними похвалами и сладкими пряниками не воспитаешь. Иной раз нужно призвать к ответственности за содеянное". - "Да что Вы говорите?! Лично мне всегда удается строить с девушками идеальные отношения". - "И сколько они у тебя длятся: сутки, двое, неделю, месяц?" - "Пусть недолго, но зато это настоящие чувства". - "Что-о-о?!" - услышав это, Темный человек поперхнулся напитком и закашлялся. "Ну да, в отношениях между мужчиной и женщиной должно быть много красоты и романтики". - "А когда эта романтика закончится, что останется?" "Откуда мне знать?! - фыркнул Светлый человек. - Только любовь не может длиться вечно, а красота тем более!" "Это ты зря, - покачал головой Темный человек. - У меня жена очень красивая. Во всяком случае, для меня она такой всегда была и всегда ею останется потому, что я её люблю. От любви рождается красота, а не наоборот. А романтика постепенно изживает себя, происходит это по инерции, с годами супружеские чувства становятся глубже, и тогда начинаешь понимать свою жену без слов, чувствовать, каких поступков она от тебя ждет. Понимание важнее романтики, это как конфета, вкус которой всегда лучше обертки. Хотя молодой ты парень, азартный, многого еще не понимаешь, и от этого все твои теории надуманные и ненастоящие". Светлый человек недовольно хмыкнул и перед тем, как окончательно отвернуться от Темного человека, выдавил из себя: "Это у Вас неправильное восприятие действительности! Человек должен стремиться к идеалу в любви, на работе, в общественном положении, в общем, везде, тогда он станет для всех примером, и его станут уважать. А копаться в житейских премудростях - дело отживших своё стариков, на этом в глазах у людей авторитета себе не заработаешь". Темный человек пожал плечами и буркнул ему в спину: "Это, смотря что, важнее: быть или казаться..." Вот почему один из них был Светлым человеком, а другой - Темным. Первый изо всех сил старался быть у всех на виду, а второй скромно оставался в тени. Темный человек в душе был светлым, а каким был Светлый - догадаться не так уж трудно.
  
  ******
  Слово "выборы" сельчанам Перепелок было не по душе. При этом президентские выборы представлялись им чем-то угрожающе неизбежным, а выборы главы местной администрации - ужасной глупостью. Зачем выбирать? Когда и так понятно: на этом посту надо держать кого-то из местных, кто продолжит дело своих прадедов и сумеет избежать всяких нововведений, чтобы жить, как и прежде, по старинке. В этом смысле настроение сельчан целиком и полностью отражало консервативную модель государственного устройства. Всё на селе имело своё место, обозначенное временем и традицией. На протяжении долгих десятилетий количество магазинов, а также частных фирм и организаций в Перепелках практически не менялось. Не меняли они и своего местоположения, при этом в магазинах продавался один и тот же набор вещей и продуктов питания, а частные фирмы предлагали одни и те же услуги в сфере сельского хозяйства. Были в Перепелках и другие закономерности. Музыканты по праздникам и выходным дням выводили красивые мелодии в оркестровой беседке, отъявленные сплетницы сидели на лавочках, установленных по краям центральной площади, владельцы собак никогда не убирали за своими животными испражнения на автобусной остановке, пьяная молодежь засыпала ночью на боулинговой площадке и т.п. Следование традициям в сельской глубинке было обязательным, и жизнь сельчан отличалась редкостным однообразием. Они одинаково одевались, думали и говорили об одном и том же похожими словами и выражениями. Предсказать ответ на тот или иной вопрос либо реакцию на то или иное событие было проще простого, и именно это сельчанам друг в друге очень нравилось. Когда у детей наступал брачный возраст, их родители настоятельно советовали: "Бери в жены сельчанку (или женись на парне из села)! Городская рано или поздно обманет! У городских-то голова по-другому соображает. Нам их не понять!" Перемены сельчан раздражали потому, что они не были готовы к их возможным последствиям. Именно поэтому первое публичное заявление нового главы местной администрации начиналось фразой: "Я сделаю все возможное, чтобы избежать ненужных нам перемен!" В дальнейшем так он и поступал, пока его не переизбирали. Все до одного руководители администрации Перепелок во время своего правления не делали для улучшения жизни сельчан ровным счетом ничего. На этом посту они занимались только своими делами: созданием благоприятных условий для развития своего бизнеса и взяточничеством, а еще пристраивали своих родственников на теплые местечки. Лишь за пару месяцев до очередных выборов глава администрации отдавал приказ заняться строительством детской площадки, ремонтом дорог и прочими мерами, направленными на приведение поселка в божеский вид. Жители Перепелок, беседуя меж собой, называли его лентяем, однако, никакие перемены не производили на них желаемого эффекта. С кислой миной на лицах они сообщали друг другу о недавно построенном и отремонтированном, добавляя при этом: "Ну, что же, посмотрим, сколько все это простоит и как скоро сломается..."
  
  Жители Перепелок говорили о себе: "Мы - люди простые, хорошие, добрые". Последние две характеристики варьировались, но то, что они были простыми, не оставляло никаких сомнений, в смысле приземленности. Однажды мы с мужем ехали по горной трассе, сбились с нужного направления и заехали куда-то не туда. Муж остановил машину и, увидев парнишку лет семи, пасущего коз около дома, помахал ему рукой и крикнул из окошка: "Ты местный? Мы тут одно село ищем". Мальчуган с длинной соплёй, свисающей из носа, заглотил её обратно и приблизился к нам медленным шагом, широко расставляя ноги. Быстро двигаться в резиновых сапогах на несколько размеров больше его собственного ребенок не мог. Через пару минут из соседнего дома вышел его отец, здоровенный сельчанин косой сажени в плечах, подошел к сыну и, отвесив ему подзатыльник, рявкнул: "Я тебе сто раз говорил - не разговаривай с посторонними! Откуда ты знаешь? Может, они - педофилы!" Иногда беседы сельчан содержали неожиданные уточнения. В качестве примера приведу несколько услышанных мною в Перепелках разговоров. В продуктовом магазине: "Дайте мне плюшку". - "Какую?" - "Вон ту, круглую". (А бывают квадратные?) "И пяток вон тех сосисок!" - "Этих что ли?" - "Нет". - "А каких?" - "Вон тех, что покрасивее". (Оказывается, сосиски бывают красивыми!) В булочной. "У Вас хлеб тёплый?" - "Нет". - "А мне хочется тёплого". - "Погрейте его, и будет тёплым!" (Может, его тогда самому и испечь?) Два сельчанина при встрече беседуют. "Кто это там?" - "То ж бабы, пошли до леса". - "А зачем?" - "Да кто их знает?! То ж бабы!" Другой разговор. "Куда идёшь?" - "На речку, рыбу ловить". - "Ты что не можешь купить себе рыбу в магазине?" - "Могу". - "А чего не купишь?" - "Потому, что иду на речку её ловить!" Беседа в баре. "Дочь подарила нам с мужем на тридцатилетие совместной супружеской жизни билеты на круиз по Средиземному морю. Вот мы и поплавали с недельку на корабле, а ещё походили на экскурсии по разным городам - там, где корабль делал остановки". - "Ну и как? Понравилось вам это путешествие?" - "Да. Кормили нас на корабле очень вкусно!" Разговор двух старушек, сидящих на лавочке. "Посмотри на Лорену! Совсем старая стала, еле двигает ногами. Видно, скоро на тот свет отправится". - "Раз пришла пора, никуда не денешься. Она свой долг выполнила: себе и детям по дому построила, теперь можно и помереть. Хорошую жизнь прожила, небессмысленную". - "Я тоже своим детям дома построила, да еще по квартире купила у самого моря и по участку земли под пашню". - "Это хорошо, это правильно. Так и надо. А иначе зачем жить?"
  
  Называя себя простыми людьми, сельчане имели в виду свой традиционный образ жизни на селе: занятие животноводством, посадкой и сбором зерновых, садоводством, огородничеством и разными видами рукоделия. Вместе с тем простота отражалась в содержательном однообразии разговоров. Сельчане любили поумничать и поговорить по поводу всем известных истин. Однажды в сельском супермаркете я услышала беседу двух сельчанок. "С одной стороны, если мужчина - рукодельник - это хорошо, - говорила одна, - он многое в доме починит. Но с другой, нам, женщинам нужно бы этих рукодельников остерегаться, а не то они как начнут все подряд чинить... При таком мужике и тарелки новой не купишь. Он все трещины будет на ней клеем замазывать, и через сорок лет её уже можно будет отдать в какой-нибудь археологический музей, как древнюю находку! В общем, и с рукоделием может выйти перебор!" "Конечно, - вторила ей подруга, - переборы-то никому не идут на пользу. Вон наш сосед прошлой весной на свадьбе у двоюродной племянницы перебрал и отдал богу душу. Всего должно быть в меру. В каждом деле нужно придерживаться золотой середины. Корова при нормальном уходе может дожить до тридцати лет, но если её лет в пятнадцать не отправить на убой, то от такой скотины будут одни убытки". "Так и есть, подруга", - закивала головой собеседница. Сельчане, и чаще всего, сельчанки, могли бесконечно рассуждать о том, что масло масленое, птички щебечут, курочки несут яйца, солнце греет, от дождя на улице сыро, а от ветра - ветрено. В такие моменты у них на лицах появлялась умиротворенная улыбка и, казалось, ничто не может нарушить их состояния внутреннего равновесия. Сельчане упивались такими разговорами и вели их часами, в отличие от дачников и туристов, которых раздражало это бесконечное переливание из пустого в порожнее.
  
  Несмотря на простоту содержания разговоров, в большинстве своём сельчане не были простаками. Они отдавали себе отчет в том, что за критику соседей можно поплатиться. При этом особенно опасно было резко высказываться в адрес местного начальства, чья власть в масштабах поселка была поистине безгранична: о владельце строительной фирмы, директоре кооператива, советнике главы администрации и т.д. Месть на селе была распространенным явлением, и предсказать последствия своих неосторожных слов и поступков было проще простого. Существовала и другая категория потенциально опасных людей. Все местные жители знали сельчан, отличавшихся крутым нравом. Особенностью их поведения был стремительный переход из фазы "мне это не нравится" в фазу "я тебя сейчас с землей сравняю!" Контролировать свою агрессию они не умели, не хотели и, по-видимому, считали это необязательным. Сельчане с большой осторожностью отзывались о таких конфликтных людях. Если, к примеру, какую-то жительницу Перепелок логично было бы охарактеризовать, как вздорную бабу, именно по этой причине её называли женщиной с твердым характером. Никому не хотелось выяснять с ней отношения, поэтому второй вариант был предпочтительней первого. Во избежание конфликтов, сельчане наделяли своих знакомых и соседей смягченными характеристиками: надоедливого называли разговорчивым, упрямца - умеющим настоять на своём, болвана - рубахой-парнем, пьяницу и разгильдяя - весельчаком, скопидома - бережливым, обжору - непритязательным в еде, и т.п.
  
  ******
  В отличие от большинства европейцев, которые вводят разные нормы и ограничения, а потом с удовольствием им следуют, жители Страны Вечного Праздника были свободолюбивыми личностями. Поясню это на примере Перепёлок. О свободолюбии населения этого посёлка свидетельствовали некоторые исторические факты. Помимо сражений, произошедших в разные эпохи в окрестностях этого поселка, в историю Страны Вечного Праздника крупными буквами было вписано три крупных события. Первым из них стал категорический отказ жителей Перепелок от уплаты "гороховой дани". Как и другим жителям небольших населенных пунктов Страны Вечного Праздника, им вменялось в обязанность каждый год отправлять к королевскому столу по мешку сухого гороха. И вот однажды в Перепелки явился сборщик налогов, а сельчане развели руками и сказали, что гороха нет потому, что он у них не растет. Раньше они покупали его для короля в соседнем районе, но нынче и там год выдался неурожайным. "Как это так? У всех растет, а у вас нет?!" - возмутился сборщик налогов. "Да, у нас не растет, сколько его ни сажай. Из-за обильных дождей гороховые плети гниют и опадают, а в засушливое лето из спелых стручков горох выдувается сильным ветром", - объяснили ему сельчане. "Да вы просто лентяи!" - топнул ногой рассвирепевший налогосборщик. "Неправда! - ответили ему жители Перепелок. - Мы на земледелии собаку съели. У нас много чего хорошо растет: пшеница, картофель, яблоки, груши, капуста, помидоры, подсолнечники. Только горох не растет, хоть ты тресни. Видно, климат здесь для него неподходящий. Может, Его Величеству мешок семечек через Вас передать? Они у нас хорошие, крупные. Лущить одно удовольствие!" "Ах вы, такие-растакие! Да я вас в порошок сотру! Если Его Величество прикажет, то вы здесь бананы с кокосами станете выращивать, не то что горох!" - прокричал сборщик налогов, а через пару недель после этого в Перепелки пожаловало королевское войско. Впрочем, воевать с сельчанами у солдат не было никакого желания. Они установили на центральной площади большую пушку и пару раз пальнули из нее так, что ядра улетели на окрестное пастбище, что помогло избежать никому не нужных потерь и разрушений. После этого события центральную площадь в Перепелках стали называть Громкой. Это название оправдало себя потом ещё не раз, поскольку на центральной площади традиционно происходили самые крупные склоки между сельчанами, там же собирались местные сплетницы и сплетники, туда же приходил исполнять красивые мелодии местный оркестр, а по праздникам выступали ансамбли народных песен и плясок. Возвращаясь к событиям "горохового бунта", скажу, что после пары пушечных выстрелов солдаты королевского войска, по приказу своего командира, принялись высаживать около каждого крестьянского дома по банановой и кокосовой пальме, в отместку за отказ сельчан снабжать короля горохом. Сборщик налогов вернулся в королевский дворец и залебезил перед королем: "Не волнуйтесь, Ваше Величество! Эти бунтари так просто от нас не отвертятся! Будут к Вашему столу ежегодно доставлять мешками кокосы с бананами!" Однако этого не произошло. То есть пальмы-то выросли, но из-за холодного климата, кроме листьев, на них ничего не было. Сборщик налогов долго не мог в это поверить, пока самолично не вскарабкался по лестнице на каждое дерево. Убедившись в том, что плодов действительно нет, он так расстроился, что чуть не заплакал. Жителям Перепелок стало его жалко, и, чтобы его утешить, они ежегодно стали присылать королю весь свой гороховый урожай: маленькую коробочку с тремя десятками сухих горошин. На этом конфликт с властями был исчерпан. Сельчане удовлетворили гордость правителя, а тому горох из Перепелок был совершенно не нужен. Эти сухие зерна королевская прислуга скармливала курам. Кстати сказать, усилия королевской гвардии тоже не пропали даром. Украшение садов и огородов высокими пальмами стало традицией, и по сей день в Перепелках эти тропические растения соседствуют с грушами, яблонями и длинными грядками овощей.
  
  Другим важным событием, упоминаемым в письменных источниках, была попытка группы народных повстанцев скрыться в Перепелках. Их восстание было подавлено королевскими войсками, и лишь небольшая кучка вояк сумела добраться до Перепелок. Поздно вечером они постучались в дом на окраине, хозяйка открыла дверь и решила, что это бродяги, всплеснула руками, впустила их, напоила, накормила и уложила спать. На следующее утро повстанцы признались ей в том, кто они такие, а в это время к Перепелкам подошли королевские солдаты. Сельчанка посочувствовала повстанцам, однако, прятать их у себя дома не захотела. Она собрала для них большую корзину с едой, дала пару бидонов молока и сказала: "Спрячьтесь-ка вы лучше вон в той пещере! Там вас точно никто не найдет!" Так они и сделали. Однако проскочить туда незамеченными им не удалось. Кто-то из сельчан донёс об этом королевским солдатам, после чего несколько дней подряд они осаживали пещеру и пытались проникнуть внутрь. Наконец, им это надоело, и они убрались восвояси. До сих пор о дальнейшей судьбе повстанцев доподлинно ничего не известно. Возможно, они побродили по пещере и выбрались из неё наружу с другой стороны, так как входов и выходов было несколько, а может, потерявшись в подземных туннелях, остались там навсегда. Известно лишь, что сельчанин, хранивший в этой пещере козьи сыры, однажды наткнулся на длинную кость, и это породило споры о том, кому она раньше принадлежала: животному, человеку или осталась от свиного окорока, который сердобольная сельчанка положила в корзину с едой для повстанцев. Так появилось у этого места название: пещера Плачущих скелетов. Похожие на плач звуки издавали, конечно же, не скелеты, а капающая со сталактитов вода. Так или иначе, в исторических материалах указывался факт окончательного разгрома повстанцев королевскими войсками в окрестностях Перепелок, а об истории с пещерой знали только местные жители.
  
  Третье крупное событие произошло, когда жители Перепелок решили отделиться от Страны Вечного Праздника, поскольку пришли к выводу, что экономически ни от кого не зависят. Этот поселок был чем-то вроде большого кооператива, членами которого являлись все его жители. Одни выращивали скотину, другие ее забивали, третьи занимались изготовлением колбас и прочих мясных продуктов, которые потом продавали. Другие сельчане занимались производством сыра, выращиванием овощей, фруктов и зерновых культур, выпечкой хлеба и изготовлением других продуктов. На одежду и обувь в селе тратиться было не принято, поэтому всё это носили чуть ли не по сто лет. Единственное, в чем была нужда - это в женихах и невестах, поэтому местные подыскивали себе подходящую пару в соседних населенных пунктах. В большинстве своём, сельчане были общительными и не нуждались в государственной власти в качестве посредника для решения своих проблем. Как только жители Перепелок объявили себя отдельным регионом, королю это, естественно, не понравилось, и он приказал войску срочно подавить восстание. Солдаты снова прикатили пушку, установили ее на высокой горе в окрестностях Перепелок, а затем стрельнули из нее три раза по поселку. Первое ядро попало в церковный колокол, и, хотя с колокольни он не свалился, однако, впервые за всю историю своего существования неправильно пробил время. Второй выстрел пришелся на слонявшуюся по поселку собаку, жизнь которой на этом оборвалась, а третье ядро угодило на кладбище. Несмотря на то, что никто из сельчан от пушечных выстрелов не пострадал, в тот день погибло несколько королевских солдат. Их задавило насмерть чугунной пушкой, когда они попытались стащить ее с горы. Пушка оказалась настолько тяжелой, что в конечном итоге ее пришлось там же навсегда и оставить. Ввиду вышеописанных событий этой возвышенности было присвоено название Горы противостояния. Надо сказать, что такое название полностью ей соответствовало из-за непроходимых зарослей колючего кустарника, покрывающего большую часть горы, и выбраться из этих "растительных джунглей" было совсем непросто.
  
  Зато стоящую на ее вершине пушку сельчане ласково прозвали Беременушкой, и к ней никогда не зарастала народная тропа. Люди туда шли, шли и шли в надежде обзавестись потомством. Кто-то даже придумал своеобразный ритуал, который необходимо было исполнить для достижения заветной цели. Сначала нужно было трижды похлопать по пушке ладонью правой руки и попрыгать перед ней на левой ноге, потом обойти вокруг неё задом наперед, почесать себе живот и в заключении потереть о пушечный ствол лавровым листом. По приходу домой нужно было добавить его в суп, и этот суп съесть. Местные уверяли, что при правильном проведении этого обряда беременность наступала даже от столетнего деда. Попутно замечу, что в Стране Вечного Праздника существовало довольно большое количество мест, посещение которых, согласно легендам, способствовало деторождению. Желающие обзавестись потомством приходили в древние монастыри, к городским памятникам, морским причалам и проводили там своеобразные обряды. Иногда нужно было потереть ногу монументу знаменитого полководца или руку бронзовой королеве, бросить в дупло тысячелетнего ясеня записки с просьбой о потомстве, окунуться в чудо-озеро, прыгнуть с моста в реку и т.д. В общем, чего только не делали люди в надежде стать родителями. Чуть ли не в каждом населенном пункте Страны Вечного Праздника существовали "особые" места, в которых требовалось сделать то-то и то-то, чтобы наступила долгожданная беременность, и женщины с удовольствием их посещали. Некоторые туристические агентства даже организовали туры для дам, желающих забеременеть, под названием "Голубь". За неделю перемещения на автобусе по Стране Вечного Праздника им удавалось посетить несколько десятков мест культурного и беременеющего назначения. Шутка ли сказать, но в некоторые музеи не пришло бы и половины посетителей, если бы не существовало легенды о том, что на такой-то кровати королю всегда удавалось оплодотворить жену или любовницу, и что эта его удивительная способность передавалась любому, стоило только на эту кровать взглянуть и пожелать обзавестись потомством.
  
  ******
  Жители Перепелок очень гордились своим историческим наследием, а еще тремя своими сельчанами, которые несли культуру в народ: один воспитывал любовь к окружающей природе, второй - к пещерно-историческому наследию, а третий - к художественному искусству. Первым был местный писатель, из-под пера которого вышло несколько книг с описанием горных туристических маршрутов по окрестностям Перепелок. Любители пеших прогулок были ему за это очень признательны, так как, будучи "умным героем", он и другим советовал "всегда идти в обход". При составлении маршрутов он изменял траекторию экскурсии в местах, где, к примеру, проживал сельчанин с плохим характером, который оставлял на лугу злого быка и вешал на заборе табличку: "Милости просим", или натравливал своих собак на всех, кто проходил рядом с его домом. Впрочем, об этом в своих книгах писатель не упоминал, чтобы не напугать любителей горных прогулок. При описании экскурсий он советовал немного отклониться от общеизвестного маршрута и проследовать окольным путём, поскольку "оттуда открываются чудесные пейзажные виды". Вторым известным в масштабах Перепелок человеком был разговорчивый мужчина преклонного возраста, который всю свою жизнь работал пещерным гидом. Он был большим специалистом в этой области знаний и на добровольных началах занимался просветительской деятельностью, а именно: по выходным дням организовывал для жителей Перепелок пещерно-гастрономические экскурсии. Специалист по пещерам понимал, что слушать его пространные монологи на тему доисторического наскального искусства сельчане будут лишь с туго набитыми желудками, поэтому под его руководством группа желающих просветиться сразу после посещения пещеры отправлялась в ресторан. Во время плотной трапезы этот гид приступал к рассказу об особенностях природно-исторических пещерных ландшафтов, и пока желудки сельчан были заняты перевариванием пищи, их головы были восприимчивы к усвоению интересной информации. Третьим знаменитым на селе человеком был художник, писавший пейзажи в стиле реализма на его первоначальной стадии. Эти картины в Перепелках пользовались большим спросом, и многие сельчане охотно украшали ими свои дома и квартиры. Жители Перепелок очень гордились тем, что кто-то изображает на холсте их окрестные виды. На картинах этого художника, написанных им в разное время, четко прослеживалось развитие его изобразительных навыков. Скажем, на холсте двадцатилетней давности догадаться о том, что на картине - гора, можно было лишь по ее очертаниям - большом треугольнике коричневого цвета. В последующее десятилетие она стала не просто коричневой, а вобрала в себя массу других темных оттенков. И, наконец, когда художник вышел на пенсию и посвятил творчеству всё своё свободное время, по мнению сельчан, его пейзажи стали настоящими шедеврами, так как по качеству исполнения они приблизились к красочным иллюстрациям из детских книжек.
  
  ******
  Не только в Перепелках произошли значимые исторические события. В ближайшем прибрежном городке насчитывалось такое же количество известных исторических фактов, но относились они не к эпохе Средневековья, а к XX и XXI векам и были связаны со строительством. Первое незабываемое событие произошло, когда городские власти построили новый порт в узкой бухте, расположенной между двумя высокими скалами. В результате все находившиеся там лодки, корабли и парусники при первом же шторме разбились о скалы и прибрежные камни. Возместить материальный ущерб городская администрация не смогла, и, в качестве моральной компенсации за утраченное имущество, останки разбитых кораблей были отправлены в местный мореходный музей, и эта часть выставки называлась: "Залом разбившейся мечты". Вскоре в более подходящем месте - на открытом морском пространстве - был построен новый порт, однако, долгое время он пустовал. Наученные горьким опытом рыбаки не решались оставить там свои судна и по привычке держали их в бухтах, проверенных временем на предмет безопасности. По мнению историков, даже во время крупных морских сражений не было разрушено такое количество кораблей, как в том злосчастном порту, построенном между скалами. Таковой была первая крупная строительная ошибка, вписанная большими буквами в историю прибрежного городка.
  
  Что касается второй, то она была допущена во время ремонта наполеоновского фортификационного сооружения. Крепость, выстроенная солдатами этого знаменитого полководца, постепенно приходила в упадок и, в конце концов, обрела настолько неприглядный вид, что городским властям пришлось заняться ее ремонтом. Речь шла только о восстановлении фасада, а стены не были подвержены разрушению. Нанятая городской администрацией бригада строителей не имела опыта работы с историческими памятниками. Впрочем, это никого не смущало: ни их самих, ни чиновника, выдавшего разрешение на реконструкцию, ни начальника строительной бригады, доводившегося ему двоюродным братом. Сначала рабочие достали из перегородок крепости прогнившие деревянные балки, чтобы заменить их на новые. Причем не стали менять их по одной, а вынули из стены сразу несколько. От этого наполеоновское сооружение осело и стало разрушаться даже там, где раньше не было ни трещинки. Параллельно с этим строители принялись вставлять в отверстия для пушек оконные стекла. В процессе выяснилось, что отверстия были далеко не идеальной формы, и к тому же разными по диаметру. Чтобы их выровнять, пришлось расцементировать часть стены. Чтобы увеличить оконные отверстия, рабочие стали доставать старые камни и заменять их новыми, отчего в стенах образовалось еще больше трещин. Вдобавок ко всему прочему, строители решили расширить дверное пространство и принялись колотить по стене отбойными молотками. Тогда крепость затрещала и задрожала. Почуяв неладное, рабочие выскочили на улицу и помчались прочь, а крепость в последний раз дрогнула и окончательно развалилась на части. Этот факт по причине своей уникальности был внесен в энциклопедию современных исторических событий. Ни одно из наполеоновских фортификационных сооружений, от блокгауза до крепости, на протяжении столетий не было уничтожено ни атакующим противником во время сражений, ни сильными ветрами, ни влажностью, ни едкой морской солью. Эти строения были настолько крепкими, что, казалось, они не поддаются разрушению. Только строительная бригада небольшого прибрежного городка справилась с этой, как считалось ранее, непосильной задачей.
  
  Наконец, третьим исторически значимым событием явилось искусственно спровоцированное цунами, хотя, как и в случае с разрушенной крепостью, изначально такой цели не ставилось. Как известно, морской климат переменчив, и ожидать от него можно чего угодно. И вот в прибрежной части городка, о котором идет речь, три года подряд из-за сильных циклонов, приходящих с Атлантического океана, стали происходить наводнения и разрушения жилых построек. Городские власти устали всё это чинить, достраивать и перестраивать, и, чтобы защититься от следующего сильного морского циклона, приняли решение возвести перед жилыми постройками высокие песчаные насыпи. Экскаваторщики взялись за дело, и вскоре на длинной пляжной косе выросла высоченная стена. Песчаная дюна должна была защитить от разрушений жилые дома и прочие здания, расположенные у самого пляжа, и с этой задачей успешно справилась. Во время приливов волны ударялись об неё и отплывали обратно в море. Казалось, что проблема наводнений и разрушений на побережье наконец-то решена, но, как выяснилось позже, только для этого прибрежного городка. Как-то раз из-за сильного шторма уровень воды поднялся до высокой отметки, и, поскольку там, где высилась длинная дюна, разлиться морю было некуда, образовалась огромная волна. Она отправилась обратно в море, и по мере продвижения по океаническому пространству, все больше и больше увеличивалась в размерах. Проделав путешествие в сотни тысяч километров, она обогнула африканский континент, пересекла Индийский океан, добралась до группы небольших островов, расположенных в Юго-Восточной Азии, и там обрушилась на побережье. На следующий день средства массовой информации сообщили ужасную новость о том, что цунами неизвестного происхождения затопило три океанических острова и прибрежную часть небольшого азиатского государства. Этот случай был признан учеными уникальным, поскольку причиной цунами явилось не характерное для таких случаев подводное землетрясение, во время которого происходит резкое смещение участка морского дна, а искусственно возведенная песчаная насыпь.
  
  ******
  Возвращаясь к разговору о жителях Перепелок, исключительная твердость их характера объяснялась историческими факторами, калорийной пищей (с преобладанием в ней блюд из свинины) и климатическими особенностями. Каждой осенью в Перепелках с ужасающей силой дули южные ветра, и по этой причине происходило множество происшествий. К примеру, такое. Молодые отправились на венчание, а перед входом в церковь сильным порывом ветра у невесты сорвало фату и перебросило на голову ее подруге. Невеста в расстроенных чувствах убежала в подсобное помещение, чтобы привести в порядок свою испорченную ветром прическу, а не заметивший ее отсутствия жених взял под руку подругу невесты с фатой на голове, проследовал к алтарю, и священник их повенчал. Другая запомнившаяся жителям Перепелок история произошла в рождественские праздники. Разбушевавшимся южным ветром уронило высокую новогоднюю елку, установленную на центральной площади. Падающей елью задело статую диктатора, и она упала на старый каштан. Под весом памятника дерево сломалось напополам, верхней частью ствола ударило лотерейный киоск, стена этого киоска рухнула на стоящую рядом скамейку, и та разлетелась на мелкие щепки, а южный ветер подхватил их и раскидал по центральной площади. К счастью, в этом происшествии никто не пострадал, хотя так было не всегда.
  
  Как-то раз сильным ветром со здания поселковой администрации сорвало национальный флаг и унесло в неизвестном направлении. В то же время с балкона стоящего напротив дома ветер подхватил мужские семейные трусы в горошек и доставил их к зданию администрации, они зацепились за шест, предназначенный для национального флага, и там повисли. Во избежание позора трусы с шеста нужно было срочно снять, и двое работников администрации добровольно вызвались это сделать. Они попытались взобраться на шест, но это оказалось не так-то просто. Сильным ветром его раскачивало из стороны в сторону. В итоге первый мужчина упал и в падении придавил собой проходившую мимо старушку. К счастью, с ней ничего не произошло, так как пожилая женщина была гораздо крупнее приземлившегося на нее мужчины. Однако десятку яиц, которые она несла из магазина, повезло гораздо меньше. Упавший на старушку мужчина разбил их, все до одного, и к тому же перепачкался в яичной массе. Когда он поднялся на ноги, увидевшая его прохожая сначала онемела от ужаса, а затем позвонила в неотложку и дрожащим голосом проговорила: "Приезжайте поскорее! Здесь у одного мужчины все мозги из головы вытекли!" Другой работник администрации сумел долезть до верхушки шеста, но тот накренился, согнувшись чуть ли не пополам, а потом резко выпрямился, в результате чего висящего на нем мужчину забросило в открытое окно женского туалета. Мало того, что он чуть не разбил себе голову о раковину умывальника, все находившиеся в туалете женщины набросились на него с оскорблениями, а одна несколько раз с силой ударила ногою в пах. Закончилось это тем, что работники администрации вызвали местного электрика, и тот в специальной экипировке, с использованием креплений, вскарабкался по шесту вверх и снял трусы с незаслуженно почетного для них места.
  
  Другое запомнившееся жителям Перепелок событие произошло в самый пик дующего с ужасающей силой южного ветра. В тот день продавец магазина "Всё для дома" беспечно оставил входную дверь открытой. Он не счел нужным закрыть ее даже тогда, когда по улице вихрем закружило сорванные с крыш черепицы и сломанные ветром длинные ветви деревьев. В итоге ветрила небывалой силы влетел в магазин, смёл все товары с расположенных у входной двери полок, вынес их на улицу, и они, как в танце, закружились в воздухе над головами прохожих. Возможно, кому-то в этот момент вспомнился известный по художественным фильмам сюжет, когда над случайными прохожими проливается "дождь" из денежных купюр, и они радостно ловят их и распихивают по карманам. Однако южный ветер в Перепелках крутил не деньги, а половники, ножи, вилки, сковородки, кастрюли, ковши, ножницы, отвертки, пассатижи, насадки для дрелей, корзины и прочие предметы домашнего обихода. Разумеется, оказавшиеся там прохожие желали только одного: убежать оттуда как можно быстрее, поэтому бросились врассыпную, пытаясь защититься от летающих товаров для дома. Кто-то улепетывал с корзиной на голове; кто-то пытался увернуться от летящего ему в голову молотка; кто-то закрывал лицо ладонями от кружащихся в воздухе гвоздей; кто-то громко стонал от ударившей его по голове кастрюли и пытался отбиться от нее захваченной в воздушном потоке сковородкой. В тот день в сельском медпункте выстроилась длинная очередь из бедолаг, пострадавших от "оживших" предметов домашнего обихода. Вообще же, когда южные ветра дули несколько недель подряд, всех без исключения это раздражало и утомляло. Появлялось ощущение, будто ветер свистит во всех частях тела: ушах, ноздрях, легких, желудке, печени и прочих органах. Казалось, что он вращает зрачки, ставит дыбом все до одной волосинки не только на голове, но и на бровях, а ещё дергает за руки-ноги и бьет кулаками по всему телу. По этой причине переносного смысла у выражения "ветер в голове" жители Перепелок, очевидно, не поняли бы.
  
  Помимо южных ветров, на человеческий организм оказывали воздействие затяжные дожди и густые туманы. Чаще всего осадки на атлантическом побережье были не ливневые, а моросящие. Впрочем, одного такого затянувшегося на целый месяц дождика было вполне достаточно, чтобы реки вышли из берегов и разлились по полям, лугам или улицам и наводнили жилые постройки. Период длительных дождей у жителей Перепелок сопровождался тоскливым настроением. Вода окружала их повсюду, и её было слишком много: с одной стороны - побережье Атлантического океана, с другой - переполненные водами реки, огромные лужи на асфальте, над головой - хмурое небо, по типу сырой мочалки, которую выжимают, не прекращая ни на минуту. Такая погода способствовала унынию и упадку жизненных сил, причем именно в этот период происходило большое количество разводов. Постоянно сидящие дома супруги начинали друг к другу придираться, ссориться, и для некоторых это заканчивалось расставанием. Впрочем, умудренные опытом мужчины во избежание такого развития событий брали зонты, надевали резиновые сапоги и уходили на часок-другой в ближайший бар. Там они приятно проводили время в компании друзей, тоже сбежавших на время от своих благоверных. По возвращению домой некоторые из них еле стояли на ногах и пьяненькими голосами мямлили: "Дорогая, прости, я не хотел, так получилось!" И они не лгали. В барах мужчины подолгу беседовали, и пересохшее горло нужно было смачивать, поэтому тот, кто говорил больше всех, хмелел, как правило, быстрее. Остальные хоть и не доходили до полной кондиции, но все до одного возвращались домой, залив за воротник, и на претензии своих супруг отвечали: "Всё в жизни закономерно, дорогая. От сырости, когда она снаружи, и нутром можно отсыреть!"
  
  Во время затяжных дождей все замедлялось: сельчане передвигались еще более неспешной походкой, чтобы обойти на дорогах широкие лужи, а рогатый скот жевал на поле траву, лениво переступая с ноги на ногу. Пейзаж тоже менялся: в том смысле, что он полностью исчезал за белым полотном густого тумана. Когда кто-нибудь из сельчан пробирался по полю или леску сквозь туман, то сопровождал своё движение таким количеством звуков, что можно было подумать, будто туман представляет собой висящую перед носом тряпку, которую нужно порвать на куски, чтобы пробиться наружу. Вместе с тяжелой поступью слышалось недовольное кряхтенье и сопение сельчанина, периодически сплевывающего на землю, а ещё трения, удары и прочие варианты столкновений с крупной растительностью в виде деревьев и кустарников, а также с пасущимся рогатым и безрогим домашним скотом. В густом тумане особенно сложно было вести машину по узким и извилистым горным трассам, когда впереди, справа и слева что-то мычало, ржало и блеяло. Водители старательно избегали столкновения с препятствиями в виде коров, лошадей, коз и овец, но на кудахтанье обычно реагировали с точностью до наоборот, будто желали в очередной раз убедиться в том, что кура - дура. Считалось, что задавить её можно, и даже нужно в назидание хозяевам, которые оставляют свою бестолковую птицу без присмотра.
  
  ******
  Часто человек сам себе в чем-нибудь противоречит. Это довольно часто встречающееся явление, и выявить суть этого противоречия надо. Иначе оно будет мешать: нормально жить и строить отношения с другими людьми. Иногда истина обнаруживается за разговором в домашней обстановке. Например, одна родственница заглянула на чаёк и как бы между делом спрашивает: "Не появился ли у твоей дочери жених?" - "Нет, пока. А надо бы. Замуж-то ей пора, тридцать лет уже..." Гостья качает головой и говорит: "Хорошая она девушка, и вроде бы всё при ней... Но ты посмотри, как она ужасно одевается! Всё на ней розовое, цветочное, с воланами, серебрушками да золотушками, будто у неё в голове ничего, кроме глупой романтики. Вот к ней и липнут только несерьезные парни, или серьезные, но в расчете на безудержное веселье и поэтическое буйство характера. Она у вас девушка умная, образованная, начитанная, и своим поведением сразу даёт понять, мол, я не финтифлюшка какая-нибудь, требую к себе другого отношения. Вот пусть и начнет с того, чтобы одеваться, как все серьезные девушки, чтобы создавать о себе правильное мнение! Конечно, бывает и наоборот. Какая-нибудь напыжится, в строгий костюм нарядится, очки на нос надвинет, а сама, свиристелка эдакая, как начнет перед парнями хохотать и юбку до ушей задирать, они от неё бегом и бегут. А всё почему? Потому что до смерти напугала. Назвался груздем - полезай в кузов!" Сложно, конечно, быть цельной натурой, лишенной каких-либо противоречий. Некоторые вообще считают, что достигнуть абсолютной гармонии своего внутреннего и внешнего "я" невозможно.
  
  А бывает и наоборот. Кто-нибудь так увлечется деталями, отображающими цельность своей натуры, что напрочь забудет про всё остальное, включая получение радости от жизни и обретение личного счастья. Примером тому может служить не так уж редко встречающийся типаж принципиального человека. Каждый день он встает с кровати не позже семи часов утра (даже в выходной день и если целую ночь его мучила бессонница); причем только с правой ноги (чтобы не навлечь на себя плохого настроения); перед уходом из дома закрывает все дверцы шкафов на ключ (чтобы в случае ограбления вор махнул рукой и убрался восвояси); никогда не ходит по улице в шортах и шлепанцах (в том числе, в разгар летней жары и на морском побережье); не ест лошадиного мяса (а если продавец в магазине не предупредил, что его добавляют в салями и продал ему такую колбасу, то напишет на этого работника жалобу и подаст в суд), и т.д. С наступлением брачного возраста принципиальный мужчина со всей серьезностью и ответственностью подходит к составлению списка "необходимых качеств у своей будущей супруги", а несколько лет спустя встречает такую женщину и делает ей предложение. Его избранницей становится женщина на двадцать лет старше него (в соответствии с графой "умная, серьезная и умудренная жизненным опытом"), некрасивая, высокого роста и крупных телесных пропорций ("с неброской внешностью, но крепкая, здоровая и выносливая, чтобы при необходимости помогла собрать шкаф или прибить гвоздь, но при этом чтобы не имела привычки кокетничать с мужчинами"), неразговорчивая ("от женской болтовни нет никакой пользы"), без чувства юмора ("чтобы не подтрунивала над своим мужем и его родственниками"), умеющая вкусно готовить ("чтобы не перекладывала на мужа свои женские обязанности") и вышивать крестиком ("типично женское занятие, которое помогает скрасить длинные вечера и не мешать мужу смотреть по телевизору футбольные матчи"). Свою избранницу принципиальный человек не любил, однако, это не явилось препятствием для женитьбы. Эта женщина полностью соответствовала выведенным им критериям "хорошей супруги", а любил он, скорее всего, только себя и свои принципы.
  
  Никому не нравится иметь дело с человеком, у которого какой-либо дефект характера более чем очевиден. Часто приходится слышать: "Как же я устал от этого скупердяя (лентяя, бахвала, насмешника, молчуна, грубияна, сплетника и т.д.)!" Хотим мы этого или нет, но все наши черты характера существуют с незапамятных времён, а сформировались они благодаря самым первым в мире профессиям. Совершенно очевидно, что если бы торговец не был прижимистым, то в деле купли-продажи вылетел бы в трубу. Если бы портной или сапожник не был внимателен к деталям, то сшитые им вещи никто бы не стал носить, поэтому в течение жизни у него вполне могла развиться такая черта характера, как педантичность. От кузнецов, землепашцев и строителей, в первую очередь, требовалась физическая сила (поэтому им свойственно удивительное упорство и терпение, а еще иногда грубость, угрюмость и обжорство), от моряков и военных - отвага и выносливость (что нередко сочетается с чрезмерной строгостью и прямолинейностью), от горничных и дворецких - услужливость и аккуратность (при этом у некоторых доминирующей чертой характера становится лицемерие и заискивание). Иначе говоря, если рассматривать утрированные черты характера с этих позиций, то они вовсе не кажутся патологическими. К тому же, помимо какой-либо неприятной личностной характеристики, у каждого человека есть и другие, положительные. Если захочешь разобрать чье-то поведение по винтикам, то невольно вскрикнешь: "о ужас!"! Столько можно найти недостатков! А если посмотреть, в общем и целом, то, кажется, что человек этот вполне нормальный, и что в его характере нет ничего особенного.
  
  Говоря о причинно-следственных факторах, стоит обратиться к родословной. Если от природы вы - очень подозрительный человек, возможно, в вашем роду были медики, и это качество перешло к вам от них по наследству. Обычное дело: придешь на приём к врачу с жалобой на кашель, а он разденет догола, осмотрит, ощупает, прослушает, расспросит обо всем, про стул, сон, аппетит - и все это для того, чтобы обнаружить множество других симптомов, будто одного кашля недостаточно. Если вы обожаете наводить чистоту, то наверняка это было профессией у кого-то из ваших близких родственников, и они приучили вас к порядку. Водители общественного транспорта сажают своих детей за баранку еще малышами, и потом из них получаются отличные автомобилисты. Шахматист, скорее всего, научит своих отпрысков играть в шахматы, пловец - плавать, спортсмен привьет любовь к бегу, участию в марафонах, игре в футбол, и т.д. Словом, одни качества характера обусловлены генетикой, а другие - воспитательным процессом. Вопрос только в том, найдет ли человек применение своим талантам в выбранной им профессии? Представьте, если прирожденному лыжнику или конькобежцу придется всю свою жизнь работать бухгалтером, а не спортсменом, тренером или, на худой конец, продавцом, курьером или репортером. Если такой человек станет бухгалтером, то это закончится для него как минимум синдромом беспокойных ног. Для тех, кто не в курсе, это состояние характеризуется неприятными ощущениями в нижних конечностях, которые появляются в покое и вынуждают больного совершать разные движения. И что делать бедняге, если эти приступы начнутся в рабочее время? Производить расчеты, сидя на велотренажере, или отправиться на прогулку в середине рабочего дня? К сожалению, страх, закомплексованность, мнительность зачастую побуждают выбирать тот род деятельности, в котором невозможно проявить свой талант и призвание. Иначе говоря, далеко не всегда люди выбирают себе подходящую профессию. Итогом этого становится разочарование в жизни и выходящее за рамки нормального поведения усиление тех черт характера, которые могли бы помочь человеку стать тем, кем, по сути, ему нужно было бы стать, чтобы реализовать себя в полной мере и обрести покой и удовлетворенность.
  
  ******
  Жизнь сельчан проходит у всех на виду, поэтому несоответствие призвания и выбранной профессии у некоторых жителей Перепелок было более чем очевидным. Ярким примером этого жизненного феномена была Лорена, которая работала в местном кооперативе секретарем-администратором. Ее стол ломился от кипы бумаг, которые она периодически сортировала по папкам и отдавала членам кооператива. Однако вручить бумаги, повернуться и уйти Лорена не могла. По негласным правилам сельского этикета ей приходилось вести с членами кооператива разговоры о том, о сем. Никто из сельчан всерьёз не интересовался политикой и общественной жизнью, зато они охотно делились своими семейными новостями. Во время этих бесед выражение лица у Лорены менялось с любезного на скорбное, и она ничего не могла с этим поделать. Когда Лорена узнавала о том, что чей-то ребенок приносит из школы отличные оценки, кто-то купил загородный дом, кто-то съездил в интересное путешествие, кто-то выиграл набор сковородок и т.п., у неё на глаза наворачивались слезы. Даже новость о замене старой кофемолки на новую приводила её в уныние, и иногда даже в ярость. Лорена мысленно сравнивала свою жизнь с тем, что рассказывали члены кооператива, и всякий раз приходила к выводу о том, как она несчастна. Было ли так на самом деле? Вообще-то говоря, работать Лорена не любила. Именно этим объяснялось то, что на её рабочем столе постоянно лежала громадная кипа бумаг. Трудовые порывы у секретаря случались редко. Большую часть рабочего времени она проводила с телефонной трубкой в руках, жалуясь многочисленным родственникам и единственной подруге на свою несчастную жизнь. Такое безалаберное отношение к работе Лорена могла себе позволить, поскольку ее директором был собственный муж. Ранее, в университете, учиться Лорена тоже не любила и делала это кое-как, из-под палки. На последнем курсе университета, по причине элементарной лени, она не написала дипломной работы, поэтому высшее образование осталось у нее незаконченным. Заниматься воспитанием своих двоих детей Лорене откровенно не нравилось, её это сильно утомляло, поэтому сразу после их рождения и до того возраста, когда дети начитают ходить в детский сад, за неё это делала нанятая мужем няня. Лорена утруждала себя лишь сопровождением детей в сад и школу, откуда, как правило, их забирала и приводила домой родная бабушка. Ещё Лорене не нравилось водить машину. Несмотря на то, что в молодости она получила водительские права, тем не менее, за руль своего автомобиля так и не села. За рулем нужно быть внимательной и сосредоточенной, и её утомляла одна только мысль, что от вождения машины она может устать. Впрочем, муж возил Лорену туда, куда ей хотелось или было нужно, поэтому крутить баранку ей не требовалось. Вдобавок ко всему, Лорена терпеть не могла убираться в доме. Её выводило из себя, что дети постоянно всё пачкают, разбрасывают и устраивают беспорядок. В итоге муж Лорены нанял горничную, и на неё была возложена эта неприятная для хозяйки дома обязанность. Логично спросить, что же этой женщине нравилось? В том-то и дело, что вообще ничего. У нее не было абсолютно никаких хобби и интересов, но при этом она постоянно жаловалась на скуку. Чтобы избавить ее от хандры, супруг установил спутниковое телевидение с сотней каналов, но и после просмотра увлекательного фильма Лорена лишь недовольно морщила нос и сетовала: "Мне кажется, что я это уже когда-то видела, или что-то похожее, в общем, фильм был так себе, ничего особенного". Она постоянно мучилась от ревности к радостным событиям в жизни других людей, хотя у нее самой все было не хуже, и по многим параметрам даже лучше, чем у окружающих. Дети Лорены зарекомендовали себя в школе "хорошистами", муж прекрасно зарабатывал и заботливо относился к своим домочадцам, да и сама Лорена была здорова, материально обеспечена и не несла на своих плечах тяжкий груз забот. При таких жизненных обстоятельствах ничто не мешало ей быть счастливой, однако, внутреннее состояние радости ей было чуждо, поэтому она всеми фибрами души ненавидела тех, у кого это получалось, а таких людей было немало. Глядя на страдания Лорены, было совершенно очевидно, что ей прекрасно подошла бы работа в похоронном бюро, поскольку никому из усопших не позавидуешь, да и рассказать о себе чего-то хорошего они уже не могут. Возможно, обслуживание умерших не сделало бы Лорену счастливой, но хотя бы помогло ей обрести душевное равновесие.
  
  Единственной закадычной подругой Лорены была Ребекка, которая жила в большом городе, расположенном в часе езды от Перепелок. У мужа Ребекки в поселке было собственное жилье, и они вдвоем периодически туда приезжали, чтобы провести выходные вдали от городской суеты. Жизнь у Ребекки, под стать Лорене, была благополучной. Она работала врачом в частной клинике. У них с супругом был удобный рабочий график и, по меркам Страны Вечного Праздника, большая зарплата. Дочь Ребекки училась в университете и радовала родителей хорошей успеваемостью. В общем, жаловаться на жизнь при таких обстоятельствах было бы как минимум странно. Ребекка и не жаловалась, зато обожала слушать, как это делают другие. На этом основывалась её многолетняя дружба с Лореной. Одна постоянно ныла и описывала всё происходящее с ней в чёрных красках, а другая жадно ловила на лету каждое её слово. Чем больше Лорена жаловалась, тем радостнее становилось выражение лица у Ребекки, учитывая, что улыбалась она крайне редко, всего одним уголком рта, никогда не сопровождая эту улыбку другими мимическими движениями. Несмотря на то, что Ребекка работала врачом, и эта профессия подразумевает избавление людей от страданий, именно разговоры о страданиях приводили её в неописуемую радость, и даже экстаз. Стоило сказать ей о том, что кто-то из знакомых попал в больницу, как она заметно оживлялась: "Вообще-то люди умирают в любом возрасте!" или "Эта болезнь чаще всего принимает хроническую форму и излечить её практически невозможно!". Если кто-то из знакомых разводился, то, узнав об этом, Ребекка воодушевлялась: "Вот увидите, что этот мужчина больше никогда не женится, а его, теперь уже бывшая, супруга никогда не выйдет замуж! У них обоих такие трудные характеры!" Любую хорошую новость Ребекка тут же старалась нейтрализовать и даже придать ей негативную окраску. Узнав о чьей-то беременности, она с кислым выражением лица выдавливала из себя: "У беременных в любом возрасте может случиться выкидыш. Кстати, сколько этой женщине лет? Уже тридцать?! Тогда у нее очень большая вероятность выкидыша!" Стоило заикнуться, что кто-то устроился на работу, как Ребекка заявляла, что в этом рабочем секторе часты увольнения; если у кого-то появлялся автомобиль, то она заводила разговор об авариях и жертвах дорожно-транспортных происшествий; если кто-то радовался покупке нового жилья, то она высказывала сомнения относительно того, что его владельцы сумеют выплатить ипотечный кредит. Спросите, неужели она отрицала всё позитивное? Почему же. Всё позитивное, с точки зрения Ребекки, относилось только к ней и её близким родственникам. О муже, дочери и себе самой она говорила с неизменным оптимизмом, и никогда не забывала вставить словечко о том, что у них благополучная жизнь и что им в жизни очень повезло. Всех остальных Ребекка считала хроническими неудачниками и страдальцами, в общем, бедолагами или потенциальными бедолагами, именно поэтому ей очень нравилось выслушивать жалобы своей подруги, подтверждающие такое положение дел. Кто-то считал, что эта черта характера развилась у нее после долгих лет работы врачом. Возможно. Но если врач изначально настроен на смертельный исход своих пациентов, то, наверное, лучше ему переквалифицироваться в патологоанатома. Другим подходящим для Ребекки занятием могла бы стать работа служащей, принимающей от населения всевозможные жалобы.
  
  ******
  В жизни приходится сталкиваться с множеством парадоксов. К тому же есть люди, чье поведение чуть ли не целиком состоит из противоречий. Таковым был житель Перепелок по имени Санти. Несмотря на недюжинный ум, то ли из-за лени, то ли по причине каких-то комплексов, он не получил даже профессионального образования, а потому всю свою жизнь работал строителем. В душе он эту профессию ненавидел, впрочем, как и все, что имело отношение к созидательным видам деятельности. Созидать Санти не нравилось потому, что он считал это противоестественным: рано или поздно все на свете разрушится само по себе или под воздействием какого-нибудь внешнего фактора. От общения с людьми большого удовольствия он тоже не испытывал. Весь окружающий мир представлялся ему чем-то вроде лесной чащи, в которой один зверь охотится на другого. Именно поэтому из всех типов художественных фильмов Санти предпочитал триллеры. В то же время он вовсе не ощущал себя хищником, да и жертвой тоже. Другим природным стимулом он считал игру, пусть даже в виде лотереи, на которую регулярно тратил часть заработанных денег. "Кто не рискует, тот не пьет шампанского!" - любил повторять он, но при этом предпочитал следовать по накатанной дорожке. Крутые перемены Санти тоже не одобрял, поскольку, вместо желаемого результата, они могли привести к чему-то неожиданному и нехорошему. По этой причине он категорически отказывался от идеи иметь детей, но в то же время жить бобылем ему не хотелось. Он сходился и расходился с женщинами, и ни одна из них не родила ему ребенка. На стройке Санти работал нехотя, из-под палки, увиливая от тяжелого труда и пытаясь где-нибудь отсидеться, причем нередко ему это удавалось. Зато все свои выходные этот строитель проводил в движении, совершая многокилометровые пешие экскурсии по горной местности, и, похоже, это его нисколько не утомляло. От природы Санти был очень упрям, и часто его упрямство было беспричинным. В определенный момент в душе у него назревал протест, и, если собеседник не уступал, то Санти начинал пыхтеть, хмуриться и издавать рычащие звуки. Всем своим видом он показывал противнику, что готов одержать победу в споре любой ценой, хотя сельчане знали, что Санти по натуре вовсе не злой и не злопамятный. Более того, ему неоднократно удавалось помирить вдрызг рассорившихся друзей и соседей. Как бы то ни было, Санти очень нравились поединки и атмосфера, пронизанная бойцовским духом. Наверное, он смог бы реализовать себя в полной мере, освоив профессию третейского судьи на ринге.
  
  У Санти было несколько братьев, но, пожалуй, самым близким по духу для него был Чус. Если Санти своей воинственности не придавал никакого значения, то Чус этой чертой своего характера очень гордился и с удовольствием демонстрировал её окружающим. Всем, кто был знаком с Чусом, невольно вспоминалось расхожее выражение: язык мой - враг мой. В Перепелках Чус был владельцем и одновременно директором фирмы, специализирующейся на работах в аграрном секторе. Упрямства Чусу, как и его брату, было не занимать, однако, он сумел извлечь для себя из этого качества практическую пользу. Чус был чудовищно трудолюбив и за долгие годы работы агрономом досконально освоил не только эту профессию, но и некоторые смежные виды деятельности. Затем он создал собственную фирму, и от клиентов у него не было отбоя. Однако карьерный успех Чуса способствовал усилению одной нехорошей черты характера. Он мог ни с того ни с сего обидеть, и даже оскорбить кого-то из своих знакомых, и при этом никогда не считал нужным извиниться. Ему ничего не стоило язвительно пошутить над больным ребенком, человеком, пострадавшим в результате несчастного случая или перенесшим операцию, недавно потерявшим кого-то из близких, бедняком, обездоленным, инвалидом. Однако если кто-то обращался к нему с просьбой, Чус незамедлительно оказывал помощь. Тем не менее, жители Перепелок общаться с Чусом не любили. Оно и понятно. Вряд ли вам придется по душе собеседник, который сходу начнет над вами насмехаться. Создавалось ощущение, будто Чус задался целью со всеми вокруг перессориться. "Что? Пропил свои последние деньги?!" - кричал он выходящему из бара знакомому сельчанину и приветливо махал ему рукой. "Еле тащишься по дороге, никчемная рухлядь! Помирать тебе давно уж пора! Загостилась на земле, бабка!" - заявлял он престарелой сельчанке и подавал руку, чтобы перевести её через дорогу. "Не лупит тебя ещё твой отпрыск палкой по голове?! - с ухмылкой обращался Чус к женщине, толкающей перед собой коляску с сидящим в ней малышом. - Подожди чуток, ещё маловат. Вот вырастет, тогда покажет тебе, где раки зимуют!" Рассердившаяся на него сельчанка отвечала: "Ты так говоришь потому, что твои дети тебя самого уже вовсю колотят палками?" "Что-о-о-о?!" - свирепел Чус и давал ей такой словесный отпор, будто эта женщина была его заклятым врагом. Впрочем, если бы спустя несколько минут она попросила у Чуса взаймы денег или о чём-то другом, то он моментально выполнил бы её просьбу. Чус считал себя ироничным человеком, несмотря на то, что его иронии никто не понимал. Он мог долго готовиться к приезду своих дальних родственников, а, увидев их на пороге своего дома, вдруг заявить: "Что? Прикатили, нахлебники! Говорите, сколько времени мне придется терпеть вас у себя дома?" Не ожидавшие такого приёма гости теряли дар речи, а Чус заходился в приступе гомерического хохота.
  
  По натуре он был справедливым, но очень обидчивым. Обидеть Чуса было легко, сказав ему, например, что он никогда бы не стал отличным сварщиком или дояром. Чус понимал, насколько далёк от этих профессий, и что эти виды деятельности не представляют для него никакого интереса, но, тем не менее, во весь голос возмутился бы: "Во всяком случае, на этой работе я бы преуспел гораздо больше тебя!" Точно так же он реагировал, когда кто-то осмеливался критически высказаться в адрес его родственников. Чус моментально бросался в бой и выплескивал на своего собеседника ушата словесной грязи. Он боялся, что его самого или дорогих ему людей кто-нибудь обидит, поэтому изо всех сил старался обидеть окружающих сам, напугать их так, чтобы им впредь неповадно было. Присущий Чусу боевой дух и стремление к победе сыграли с ним злую шутку и в профессиональной карьере. Долгие годы он работал не покладая рук для того, чтобы создать свою собственную фирму, а когда эта мечта осуществилась, затосковал по прежней жизни. По характеру Чус не отличался собранностью и пунктуальностью. Однако на должности директора фирмы ему приходилось приводить в порядок не только свои текущие дела, но и дела своих подчиненных, и постоянно следить за тем, чтобы всё было сделано вовремя и как надо. Обязанности начальника Чус ужасно не любил. Они вызывали у него чрезмерное психическое напряжение и головную боль. Занимаясь офисной бюрократией, он чувствовал себя загнанным в клетку зверем. Чус с ностальгической нежностью вспоминал, как в молодые годы бродил по горам и долам с треножником, выполняя несложные геодезические замеры и вдыхая полной грудью свежий воздух. В те времена ничто над ним не довлело: ни директорская ответственность, ни офисные обязанности, ни бумажная волокита. "Руководителем быть приятно, но только не в четырех стенах и не с таким количеством бумаг!" - любил повторять он. В таком случае ему нужно было выбрать себе другую профессию и стать, например, военным или капитаном корабля.
  
  ******
  Жила в Перепелках женщина по имени Лола, которая, под стать Санти и Чусу, никогда и ни в чем никому не уступала. Она выросла в многодетной семье: с множеством сестер и братьев. Им приходилось ютиться в малогабаритной городской квартире, но, как говорится, в тесноте да не в обиде. С ранних лет дети учились делиться друг с другом личными вещами, игрушками, едой, при этом старшие охотно помогали младшим. В то же время нехватка территории, чрезмерная пространственная близость и постоянное проникновение в личное пространство породило у них ревность и желание отстаивать своё, и в то же время быть в курсе того, что делают другие. Братья и сестры Лолы, как и она, ревностно защищали свое право на личные вещи и личную жизнь. К сожалению, эту ситуацию усугубляли воспитательные меры отца семейства, полицейского по профессии, излюбленным призывом которого было: "Кто успел, тот и смел!" и "Одержать победу нужно любой ценой!" В итоге у детей сформировалось видение мира, в котором существуют лишь победители и побежденные. Конфликты между своими отпрысками полицейский пытался мирно урегулировать, но не забывал поддерживать в них дух соперничества: "Молодцом будет тот, кто первым съест тарелку супа; тот, кто забьёт гол в ворота; тот, кто проедет быстрее всех на велосипеде, и т.д." Абсолютно все детские игры и занятия он пытался превратить в соревнование. И вот, когда дети выросли, то, собираясь за столом во время семейных праздников, с пеной у рта принимались доказывать друг другу своё превосходство. "Мне ничего не стоило поступить в университет!" - "Это на учителя-то младших классов? Да туда никто учиться не идёт!" - "А ты-то сама на кого недавно выучилась? На помощника дизайнера по составлению икебана. Тоже мне специальность! Ты сама-то хоть можешь правильно произнести это слово с первой попытки?!" Даже в тесном семейном кругу родственники Лолы и она сама терпеть не могли, когда им кто-то в чем-то утирал нос. Что уж тут скажешь о посторонних людях... Лола и её братья и сестры считали себя вне конкуренции на профессиональном поприще и в личной жизни, поэтому не выносили критики в свой адрес, даже если замечания были изложены в мягкой форме. А еще их раздражало, когда кто-то из близкого окружения делал что-то без их ведома. Эта черта характера: контролировать всех и вся - была унаследована ими от отца-полицейского.
  
  Все же вернемся к рассказу о Лоле. Как дочь блюстителя правопорядка, она никому не верила на слово и обожала разоблачать во лжи. Чаще всего Лола применяла тактику наводящих вопросов или повторяла один и тот же вопрос множество раз при разных обстоятельствах либо в разное время суток. Ей нравилось выводить всех (и родственников, и знакомых) на чистую воду, и для этого она пользовалась, как ей казалось, весьма хитроумными методами. К примеру, когда она хотела выяснить, как относится к ней какой-либо человек, то звонила ему и, если тот отвечал, говорила: "Что-то случилось с моим телефоном! Я тебя совсем не слышу", - и бросала трубку, ожидая, что он тут же ей перезвонит. Лола постоянно всех вокруг в чем-нибудь подозревала. Причем она этого не скрывала и делилась своими умозаключениями со знакомыми и родственниками. "Тебе не кажется, что такой-то что-то не договаривает" или "Сдается мне, что дело здесь нечисто. Интересно, чем этот человек занимается на самом деле?", - любила повторять она и тут же озвучивала собственную версию происходящего. Лола нисколько не стеснялась за спиной одного человека обратиться к другому: "Как ты думаешь, что он имел в виду, когда это сказал?" Впрочем, иногда она задавала аналогичный вопрос тому, чье сообщение желала сделать для себя максимально понятным. "То есть?" - обращалась она к своему собеседнику, даже когда уточнение было совершенно бессмысленным и неуместным. "Вчера мне позвонил брат и сказал, что купил себе новую машину?" - "То есть?" Лола любила выяснять, насколько ей преданны родственники и друзья, поэтому без конца просила их куда-то сходить, что-то купить, у кого-нибудь что-нибудь узнать. А если кто-то не выполнял ее просьбы, то этого человека она считала по натуре фальшивым, а по отношению к ней - предателем. Другой особенностью поведения Лолы было то, что она постоянно опаздывала, причем не только на встречи с друзьями, но и на собеседования, на прием к врачу, экзамены, работу и никому не позволяла делать себе по этому поводу замечаний. Даже своему начальнику она, не моргнув глазом, заявляла: "Будто Вы сами никогда не опаздываете!" Лола ни у кого не просила помощи, поскольку считала себя абсолютной победительницей, а победители, по определению, не должны попадать в позорящие их ситуации. На её долю выпало немало испытаний, но вспоминать о них она не любила, и тем более публично признавать свои неудачи. Лоле нужно было как воздух ощущение победы над людьми, обстоятельствами и соответствующий антураж: фанфары, фейерверки и букеты роскошных, благоухающих тонкими ароматами цветов. Именно поэтому она выбрала профессию цветовода, на первый взгляд, не имеющую ничего общего с соревновательным характером Лолы. Она чувствовала себя королевой в окружении прекрасно пахнущих растений, вот только цветы рано или поздно увядали, и вместе с этим угасало ощущение всеобщего признания и абсолютной победоносности. К тому же цветы требовали постоянного ухода, и эта рутина была Лоле в тягость. В такие моменты к ней приходило понимание того, что никакого признания и авторитета в глазах окружающих у нее нет, и что уход за прекрасными растениями является обыкновенным самообманом. Лишь к сорока годам жизни Лола осознала, что все это время нуждалась в признании своего авторитета среди людей, а не в создании цветочной иллюзии, но менять что-либо в своей жизни не стала, посчитав, что время ушло и теперь что-то делать уже поздно. Скорее всего, еще в молодые годы ей нужно было пойти по стопам своего отца и вступить в ряды полицейских, например, тех, кто штрафует на дорогах водителей за превышение скорости и прочие правонарушения.
  
  По стечению обстоятельств, мне довелось познакомиться с родной сестрой Лолы, которую звали Марилю. Её тоже справедливо было бы отнести к разряду вечно соревнующихся ревнивиц, причем в этом качестве она существенно переплюнула свою сестру. Поводом для состязания у Марилю могло стать что угодно. Если кто-то из знакомых или родственников худел на пять килограммов, то Марилю, узнав об этом, садилась на жесткую диету и вскоре радостно сообщала о том, что потеряла десять килограммов веса. Узнав о пользе пчелиного меда и о том, что им можно вылечить чуть ли не любую болезнь, Марилю устанавливала неподалеку от своего дома несколько ульев и со свойственной ей азартностью принималась осваивать азы пасеки. Ежедневное употребление меда способствовало тому, что вскоре она набирала все сброшенные ею во время диеты килограммы. Впрочем, это её уже не беспокоило, поскольку на первый план выходила задача: обойти по продуктивности меда всех соседских пасечников. Свою соревновательную энергию Марилю направляла и на добрые дела. Если она узнавала, что соседи собирают средства для помощи нуждающимся, то добавляла от себя самую большую сумму. Если кто-то из ее братьев и сестер совершал интересную поездку, то в следующие выходные Марилю приглашала своих знакомых и везла их на своем фургончике по тому же маршруту. Правда непонятно было, что ей нравилось больше: получать удовлетворение от совершения добрых поступков или кого-то из своих родственников и знакомых в очередной раз переплюнуть.
  
  Если у Лолы ощущение победительницы было внутренним, чем-то вроде приятного самовнушения, то её сестра Марилю доказывала своё превосходство не словом, а делом. Ей нравилось со всеми подряд состязаться, а еще больше: сообщать "поверженному" о своей победе. О своих поражениях она старалась не распространяться, а если это становилось достоянием общественности, то делала вид, что на неё это никак не повлияло. Как и Лола, Марилю не имела привычки жаловаться, да и вообще не любила ни с кем откровенничать. У нее не получалось излить душу кому-то из друзей или родственников, пожалуй, потому, что она никому не доверяла. В свободное время Марилю нравилось совершать горные походы (это поддерживало в ней победоносный настрой и желание покорять всё новые вершины), а еще она обожала коллекционировать сельские сплетни. Как только кто-нибудь из знакомых начинал кого-то критиковать или рассказывать о событиях сельской жизни, Марилю приближалась к нему вплотную и переспрашивала: "Что, что?" Наверное, еще в детстве от своего отца, блюстителя правопорядка, она уяснила, что на первый взгляд совершенно бесполезная информация неожиданно может оказаться полезной, а потому забивала себе голову всякой ерундой, к тому же услышанной от кого попало.
  
  По характеру Марилю была немногословной, но когда о чем-то говорила, то не терпела никаких дополнений и возражений. По-видимому, из-за этой черты характера: бескомпромиссности и желания никому ни в чем уступать - Марилю было сложно найти себе спутника жизни. При этом, как ни странно, она выбрала для себя профессию педагога. Возможно, из тех соображений, что дети обычно не перечат преподавателям. В то же время с детьми ей было скучновато, поскольку борьбы как таковой в педагогике быть не могло, а значит, и победы тоже. Зато при работе с детьми Марилю наслаждалась ощущением, что правда всегда на её стороне. Помимо того, что её уста глаголили неоспоримые педагогические истины, при оценке поведения у своих подопечных она чувствовала свою абсолютную правоту и наслаждалась этим ощущением. Марилю неутомимо искала во всем обратную сторону медали, при этом больше всего на свете ей нравилось разоблачать и уличать. Она тщательно изучала логическую цепочку поступков того или иного человека и всегда находила расхождение между словом и делом, либо в его высказываниях, либо какие-то странности в его поведении, о чем незамедлительно ему же и сообщала. Ощущение своей правоты и точности оценки поведения окружающих не покидало Марилю ни на минуту. Даже обиженный вид собеседника ее нисколько не смущал. Если же человек пытался сказать что-то в свою защиту, то Марилю резко его обрывала, вновь повторяла своё критическое замечание, и, чтобы оно выглядело убедительнее, оценивала его поступки с еще большей въедливостью и детальным анализом. Немудрено, что многие знакомые, которых Марилю разнесла в пух и прах своей "правдой-маткой", завидев её, шарахались в сторону. Однако Марилю это не останавливало. Она считала, что вправе судить и при этом не быть судимой, поэтому наибольшего успеха в жизни добилась бы, скорее всего, работая обвинителем на судебных процессах.
  
  ******
  Говоря о воинственно настроенных личностях, не могу не рассказать про Клавдия, который в древние времена, скорее всего, стал бы полководцем, а в современную эпоху - военным в чине, как минимум, генерала. При своем высоком росте Клавдий был крепок и мускулист. На знакомых он производил впечатление сосредоточенного человека, который не любит тратить своё время на пустяки, и, в действительности, так оно и было. Клавдий был немногословен, но при этом умел понятно и доходчиво всем всё разъяснять. Можно даже сказать, что он обладал даром убеждения, особенно, когда речь заходила о каком-нибудь его неприятеле. Причем чаще всего своим заклятым врагом он считал не конкретного человека, а политическую партию. Если у власти стояли социалисты, то он обрушивался на них с критикой, расхваливал консерваторов, и наоборот. Ему нравилось собирать вокруг себя людей и убеждать их в необходимости борьбы с общим противником. По натуре Клавдий был принципиальным человеком, поэтому никогда не шел на компромиссы, особенно в том, где принципы ему этого не позволяли. Ему нравилось определять для себя рамки, за пределы которых он не имел права выйти, в том числе, если это касалось высоких чувств и эмоций. Их проявление у себя Клавдий тщательно контролировал и, прежде чем улыбнуться кому-то или над чем-то посмеяться, обдумывал, стоит ли это делать, причем чаще всего приходил к выводу, что не стоит. Впрочем, назвать его угрюмым было бы неправильно. У Клавдия было пуленепробиваемое выражение лица, по которому невозможно было определить, каково его душевное состояние. Ярко выраженная принципиальность диктовала Клавдию не распыляться на какие бы то ни было чувства. Он считал, что невозможно одинаково пылко любить Отчизну, жену, мать и детей, поэтому отпрысками так и не обзавелся. Что касается Родины, то он любил только ту её часть, где родился и вырос, а происходящее во всех остальных регионах Страны Вечного Праздника его нисколько не интересовало и зачастую служило лишь поводом для насмешки. Чувства по отношению к жене и матери, с точки зрения Клавдия, не могли быть одинаково сильными, поэтому их нужно было расставить в иерархическом порядке. После долгих душевных метаний Клавдий решил, что самой сильной любви заслуживает та, которая его родила и вырастила, а значит, только матери он должен свою заботу и внимание. Как только Клавдий пришел к этому выводу, в течение последующих десяти лет каждые выходные стал возить жену в гости к своей матери, то есть к её свекрови, не обращая внимания на слезные просьбы супруги изменить это установленное им правило. В итоге жене это надоело, и она с ним развелась. "Ну что же, - решил Клавдий, - это еще раз доказывает правильность сделанного мною выбора: родная мать со мной развестись не может".
  
  Клавдий никогда не отступал от установленных им же правил. Он не переедал даже во время праздничного застолья и употреблял только здоровую пищу, по утрам делал зарядку, спал с открытой форточкой, а на ночь читал исторические книги о военных сражениях или смотрел по телевизору документальные фильмы аналогичной тематики. Каждую субботу Клавдий садился за руль автомобиля и шесть часов подряд ехал из столицы в поселок Перепелки, к своей матери. По приезду он награждал ее поцелуем, ужинал приготовленной ею пищей, ложился спать, а на следующий день уходил в горы, бродил там полдня, возвращался домой, принимал душ, кушал и вновь отбывал на автомобиле в столицу. "Жизнь по заранее спланированному графику позволяет экономить время и силы", - любил повторять он и однажды приколотил к стоящей во дворе собачьей будке табличку с расписанием дня, в котором было три графы: еда, сон и прогулка на свежем воздухе. Разумеется, собака прочесть этого не могла, да и вряд ли сумела бы следовать почасовому графику, однако, Клавдий остался доволен собой, поскольку ему очень нравилось навязывать всем подряд свои убеждения и принципы, то есть командовать. Клавдий действительно не любил тратить свои силы зря, а тем более время, которое, как известно, дороже денег. Он не позволял этого ни себе, ни другим. Клавдий был прирожденным руководителем и чувствовал себя комфортно только в этой роли, поэтому ему не составило труда в короткий срок стать завотделом в крупной фирме. Но к сожалению, у него никак не получалось сколотить коллектива единомышленников. По его мнению, никто из подчиненных не стремился выполнять свои обязанности так, как это нужно. Мало того, они постоянно отпрашивались с работы: чтобы забрать ребенка из детского сада, чтобы попасть на приём к врачу, чтобы пригласить домой техника для починки стиральной машины, и т.д. Одни подчиненные оставляли на столе недоделанную работу, ссылаясь на головную боль, другие приходили с опозданием после перерыва на обед, третьи в рабочее время принимались разговаривать по телефону со своими родственниками. Любое проявление нерадивости Клавдия очень раздражало, и, когда у него появлялась возможность уволить очередного сотрудника, он это делал с большим удовольствием, полагая, что такая бескомпромиссность станет уроком для остальных. Омрачающим обстоятельством было то, что вышестоящему руководству не нравилась постоянная текучка кадров в отделе у Клавдия. По этому поводу его несколько раз вызывали на ковер и делали замечания. "Вы слишком строги к своим подчиненным и почему-то не желаете принимать во внимание человеческий фактор! - отчитывал его вышестоящий начальник. - Вы что же, хотите, как в армии, заставить всех стоять по стойке смирно и выполнять ваши приказы?" "А что в этом плохого?! - удивлялся Клавдий. - Так вообще-то и должно быть!" "Считаю своим долгом напомнить, что Вы и Ваши сотрудники носите штатское, а не военную форму, - строгим тоном журил его руководитель, а потом, махнув рукой на Клавдия и понимая, что его уже не исправить, устало добавлял: - Ладно, не перегибайте больше палку, идите и работайте!". "К сожалению, приходится носить штатское, к сожалению... В военной форме работать было бы гораздо проще и эффективнее!" - крутилось в голове у Клавдия всякий раз, когда он покидал кабинет своего начальника.
  
  Лучшим другом Клавдия в Перепелках был Тео. Они часто встречались, пропускали по чашечке кофе в баре и подолгу беседовали, а точнее, говорил почти всегда Клавдий, а Тео молча кивал головой и со всем сказанным соглашался. Хотя считать Тео покладистым человеком было бы опрометчиво. Под стать Клавдию, он тоже никогда не отступал от своих принципов, но эта принципиальность распространялась только на его взгляды относительно своей личной жизни. С юных лет он четко представлял себе, какой должна быть его жена: умной, красивой, воспитанной, образованной, - а когда стал взрослым, то понял, что найти такую женщину совсем непросто. Неудачи Тео в поиске достойной пары объяснялись тем, что он сильно завысил планку, а еще тем, что слишком напористо ухаживал за понравившимися ему дамами. Он запросто мог бы найти себе спутницу жизни, если бы изменил стратегию ухаживания и объект своего интереса, но возведенная в абсолют принципиальность ему этого не позволяла. Даже после тридцати лет безуспешного поиска своей половинки он так и не понял, что не только женщина должна ему подходить, но и он должен быть её достоин. Не секрет, что многие мужчины были бы не прочь жениться на популярной певице или кинозвезде, однако, даже познакомиться с такой дамой - в большинстве случаев нереально. Впрочем, так высоко Тео не замахивался. Ему нравились хорошо воспитанные и высокообразованные женщины, которые были приятными в общении, интересными собеседницами, к тому же эмоционально уравновешенными личностями. Вот только у самого Тео не было ни одной из указанных характеристик. Он был малообразован, желчен, мстителен, неразговорчив и к тому же имел вредные привычки. Он много курил и любил заложить за воротник. Выглядел он так, будто был закручен в узел: сутулый, с болтающимися впереди, как верёвки, руками и шаркающей походкой. Во время разговора Тео никогда не смотрел собеседнику прямо в глаза, а делал это исподлобья, хмуро, напряженно, недоверчиво. Как того и следовало ожидать, женщинам Тео не нравился, и все его попытки их в себе заинтересовать оказывались тщетными. Главной ошибкой Тео было то, что с первого дня знакомства он окружал понравившуюся ему даму знаками внимания, постоянно говорил ей о своих чувствах и забрасывал подарками. Надо полагать, для того, чтобы она оценила его по достоинству и раскрыла навстречу свои объятья. Однако женщин это обескураживало и утомляло, и в итоге ни одна из них не изъявила желания продолжать отношения с Тео. Вообще-то говоря, крайности в ухаживаниях редко бывают убедительными, и на предложение выйти замуж на третий день после знакомства мало кто отвечает согласием. Это вполне нормальная, естественная реакция умной и серьезной женщины.
  
  После каждого поражения на почве неразделенной любви Тео замыкался в себе, много пил, курил и называл своих несостоявшихся подруг сумасшедшими. "Слава богу, что я с этой сумасшедшей перестал встречаться! - с наигранной улыбкой сообщал он кому-нибудь из своих знакомых, когда становилось очевидным, что очередная пассия не проявляет по отношению к нему ни малейшего интереса. - Она такое говорит и такое вытворяет! Да у нее с головой не все в порядке!" Собеседники, услышав это, с удивлением переглядывались, поскольку вовсе не считали сумасшедшей женщину, о которой шла речь. На самом деле объяснить реакцию Тео было проще простого. Когда человек ощущает себя загнанным в тупик и по этому поводу глубоко переживает, то единственным способом справиться со стрессом является переложение вины на другого, в данном случае - на женщину, которая отказала во взаимности. Помню, однажды в Перепелках я зашла в супермаркет и встала в очередь у рыбного отдела. Там я встретила своего знакомого, который держал у себя на плечах пятилетнего сына. Расшалившийся мальчуган лупил отца что есть мочи ботинками по лицу, а тот не сделал ему ни единого замечания. "Ты что папу бьешь?! Разве так можно?!" - одернула я ребенка, и в тот же момент услышала, как его отец буркнул в мою сторону: "Не обращай внимания на эту сумасшедшую!" Все стоящие в очереди одобрительно посмотрели на меня и непонимающе - на отца ребенка. Так или иначе, было очевидно, что я наступила на его больную точку. Этот родитель не сумел откорректировать поведение своего ребенка, поэтому сделал вид, что пинки по лицу не являются для него чем-то неприятным.
  
  Аналогичным образом человек иногда настаивает на своей правоте только потому, что не хочет выглядеть в глазах окружающих его людей посмешищем. Называя своих несостоявшихся подруг сумасшедшими, Тео ощущал себя хозяином положения: не тем, кого бросили, а тем, кто сам решил прекратить отношения. На самом деле это было не так, но самообман и самовнушение помогали ему пережить многочисленные душевные травмы. Вместо того чтобы попытаться решить проблему, изменив тактику общения с женщинами, Тео продолжал принимать свои неудачи в личной жизни как данность. К слову сказать, он был владельцем фирмы по пошиву и продаже мужской спецодежды. В этом, пожалуй, тоже была его ошибка. Если бы Тео открыл магазин не мужской, а женской одежды, и изо дня в день обслуживал там клиенток, то поиск супруги завершился бы для него успехом, а регулярное общение с женщинами изменило бы его взгляд на свои принципы и поведение.
  
  ******
  В отличие от Тео, который в отношениях с женским полом стремился сразу взять быка за рога, Аарон тянул волынку долгие годы, решая для себя вопрос: "Быть браку или не быть?" Каждый раз это закачивалось тем, что очередная подруга ставила вопрос ребром и подводила Аарона к окончательному решению, а оно всегда было однозначным: "Не быть!" Впрочем, сам Аарон по этому поводу подолгу не переживал и отшучивался: "Во всем виноваты мои родители, которые дали мне имя с двумя "а" в начале. Вот я и стал таким нерешительным! Все время кручу головой по сторонам: а-а-а!" Больше всего Аарону нравилось, когда им восхищаются, а потому девушек, которые этого не делали, он не удостаивал своего внимания. Зато своим избранницам, которые находили его исключительным, он прощал какие-либо другие очевидные недостатки. К слову сказать, дольше всего около него продержалась девушка, которая не умела ни вкусно готовить, ни красиво одеваться, ни интересно говорить, но при этом, как никто другой, она умела стесняться, быть преданной и Аарону во всем уступать. Её избранник был ярким, ему нравилось заявлять о себе и своих взглядах, а она могла часами напролет его восхищенно слушать. Аарон часто повторял, что женится только на той женщине, которая сделает его счастливым, однако, сам осчастливить никого не стремился. Он считал, что влюбленная в него особа обязана к нему приспособиться, а сам не делал в этом направлении ни шага. Аарон был чрезвычайно амбициозен и неустанно поддерживал созданный им имидж человека с особым жизненным предназначением. Одного высшего образования ему было мало, двух тоже, поэтому он получил аж три диплома, а потом, как ни странно, выбрал невзрачную и рутинную профессию школьного учителя. Объяснялось это тем, что Аарону нравилось чувствовать себя авторитетом в глазах учеников, а еще тем, что ему было сложно сделать карьеру в другой сфере профессиональной деятельности, поскольку он не умел прикусывать себе язык, когда этого требовала ситуация. Даже во время учебы в университете Аарону ничего не стоило заявить экзаменующему его преподавателю: "Вы не правы! Я с Вами категорически не согласен!" По этой причине ему приходилось пересдавать экзамены по нескольку раз.
  
  В школе последний урок Аарон давал ближе к обеду, и вечерами у него оставалась уйма свободного времени, которое он целиком и полностью посвящал разработке амбициозных планов. В своем представлении, Аарон был гением мысли и стратегических решений и всякий раз пытался продемонстрировать это окружающим. Помнится, спелеологи Перепелок долгое время занимались исследованием глубокой пещеры. Каждые выходные они спускались в нее, подолгу бродили в поиске скрытых подземных туннелей, и иногда оставались там на ночевку. Аарон же намеревался решить эту проблему стратегически, как ему казалось, гораздо быстрее и эффективнее. Он не пожелал тратить своё время на длительное исследование пещеры, а решил добраться до новых туннелей снаружи, сделав подкоп. Несколько месяцев подряд, по два часа в день Аарон неустанно копал лопатой у того места горы, где, по его мнению, находились никем не найденные подземные карстовые галереи. Скорее всего, копать ему пришлось бы еще очень долго, но в один прекрасный день его друзья-спелеологи в процессе обследования пещеры обнаружили её многокилометровое продолжение. В итоге Аарону пришлось признать своё поражение, присоединиться к спелеологам и проводить дальнейшее исследование пещеры общепринятыми методами. Какие бы то ни было, всякие нормы и правила этого молодого человека глубоко раздражали. Аарон мог неделями не бриться, по несколько дней не переодеваться и не причесываться. Свой внешний вид его нисколько не интересовал, поскольку он был занят обдумыванием очередного суперплана, который принес бы ему общественное признание и известность. Он то пытался сплавиться на деревянном плоте по горной реке с бурными водами, то найти зарытый в средневековые времена клад, то изготовить в домашних условиях целебное пиво, то изобрести особый вирус и атаковать им все мировые компьютерные программы, то создать политическую партию, которая в тот же год должна была победить на президентских выборах, и т.п. Аарон предпринимал многочисленные попытки воодушевить своими идеями остальных, но те лишь отмахивались от него как от назойливой мухи: "Да отстань ты со своими детскими играми! Займись, наконец, делом!", - отвечали ему знакомые и были абсолютно правы.
  
  Лишь девушка Аарона, которой отводилась роль соратницы по воплощению в жизнь его абсурдных идей, строго следовала начертанному им плану. Ей приходилось заниматься поисками чертежей по изготовлению деревянных плотов, систематизировать данные, собранные кладоискателями, проводить анализ целебных свойства пива, изучать виды компьютерных вирусов, расклеивать на столбах листовки политической партии своего жениха и многое другое. Этим можно было заниматься какое-то время, но, разумеется, не всю свою жизнь. Чувство внутренней опустошенности у подруги-соратницы постепенно нарастало, а вместе с ним и желание отделаться от Аарона и его сумасбродных идей. Скажу лишь, что больше пяти лет ни одна девушка около него не продержалась. После провала своих грандиозных планов и потери очередной помощницы Аарон лечил душевные раны, читая приключенческие книги и просматривая снятые по их сюжетам художественные фильмы. В душе он был вечным ребенком, который не может или не хочет избавиться от своих детских фантазий. Этим объяснялось нежелание Аарона обзавестись семьей и реализовать свои амбиции в карьере, как это делают взрослые люди. Всё нормальное и общепринятое ему было глубоко неинтересно. Аарон предпочитал мечтать и разрабатывать пустые, нереализуемые планы и идеи. Возможно, он просто не наигрался в детские годы. В этом случае, самым подходящим для него занятием могла бы стать профессия продавца книжного магазина или видеопродукции, чтобы в перерывах между обслуживанием покупателей проводить время за чтением книг или просмотром приключенческих фильмов.
  
  ******
  Противоположностью Аарона, старавшегося вдохновить своими идеями всех подряд, была жительница Перепелок, которую сельчане недолюбливали за ее вечно кислое выражение лица. Эта женщина по имени Эрика могла испортить своим присутствием любую вечеринку. Она никому не грубила и никого не осуждала, даже наоборот, настойчиво пыталась нейтрализовать высказывания своих знакомых: "Ну и что тут такого?! Все люди на Земле разные и имеют право такими быть". В её присутствии нельзя было пошутить, рассказать анекдот, на что-то пожаловаться или критически высказаться. Любая проявленная кем-то эмоция вызывала у нее желание поставить собеседника на место. "Никто не идеален! Каждый имеет право на недостатки!" - бурчала она. "Так я не о людях говорю, а о магазине, в котором мне продали сломанные часы". "К твоему сведению, магазины тоже имеют на это право!" - продолжала бухтеть Эрика. "Господи, как же с тобой трудно общаться!" - вздыхал собеседник. "Тогда не общайся!" - парировала она. Как правило, после такой жирной точки в конце разговора продолжать его никто не стремился. С Эрикой мало кто заводил разговор еще и потому, что она почти никогда ничего не сообщала. Сразу после приветствия Эрика занимала позицию слушательницы, и лишь периодически изо рта у неё вырывалось скептическое: "Подумаешь, какая новость!", "Не ты первый, не ты последний!", "Ничего удивительного!", "Все так живут!" У Эрики был "кислый" взгляд на жизнь, к тому же своими комментариями ей удавалось "окислить" настроение окружающих. Как-то раз соседка сообщила, что ее дочь скоро будет отмечать свой день рождения. "Сколько ей стукнет?" - поинтересовалась Эрика. "Тринадцать лет", - ответила та. "В этом возрасте я сломала себе руку", - уныло заметила Эрика. В другой раз я стала свидетельницей ее разговора с сельчанином, который рассказал ей о том, что на дороге в его автомобиль врезался почтовый фургон. "Слава богу, сработала воздушная подушка, и я вышел из машины без единого синяка и царапины!" - с нескрываемой радостью сообщил он. "Ну да, - отрешенно проговорила Эрика и, добавив своему голосу апокалипсических ноток, продолжила: - А мог бы сейчас лежать в травматологии с сотрясением мозга и сломанными конечностями, весь в гипсе, или весь в крови на хирургическом столе, или в реанимации, в коматозном состоянии, или еще хуже, в виде трупа в холодильнике у патологоанатома". Некоторыми чертами лица Эрика походила на рыбу. У нее были большие круглые глаза, крупные губы и приплющенный нос, а выражение лица при любых обстоятельствах оставалось неизменно кислым, выражающим состояние душевной тоски.
  
  Образно выражаясь, она плыла по жизни, как по реке, позволяя течению нести себя в любом направлении. С детства Эрике нравилось изучать свойства природы и живых организмов, поэтому после школы она поступила в университет и выучилась на биолога. Однако лишь к сорока годам Эрика сумела устроиться по специальности, а все остальное время работала, где и кем придется. Она была легка на подъем и за пятнадцать лет исколесила с чемоданом в руке вдоль и поперек всю Страну Вечного Праздника. Полгода Эрика работала на рыбоперерабатывающей фабрике в северном регионе Страны Вечного Праздника; потом срывалась оттуда в самую южную точку этого государства, где проводила пару лет, устроившись в ресторан помощником повара; затем с такой же легкостью, по совету какого-нибудь знакомого, уезжала в восточный регион, работала там около года продавцом, и т.д. Поводом для очередной смены места жительства у Эрики чаще всего становилась случайно оброненная кем-то из знакомых фраза: "Одно время я жил в этом чудесном месте: люди там добрые и хорошие, климат ровный, пейзажи красивые... А что еще человеку нужно?" В те времена жизнь представлялась Эрике чем-то вроде качания на волнах или следования по течению в толще воды, как это происходит у водорослей, некоторых рыб и планктона: куда волнами занесет, там и жить. По природе она не была авантюристкой, не искала острых ощущений и удивительных приключений, и, возможно, не так уж ей нравилось путешествовать. Причиной частых переездов было то, что Эрике все вокруг быстро надоедало и становилось неимоверно тоскливо. При этом она считала, что кто-то должен ее веселить, восхищаться ею, настойчиво добиваться ее любви и дружбы. При этом её собственная роль в общении с людьми ограничивалась лишь тем, чтобы благосклонно принимать знаки внимания. Спасти от тоскливого плена её почему-то должен был кто-то или что-то извне, поэтому она без конца переезжала с места на место, пока не осознала, что спасение утопающих - дело рук самих утопающих.
  
  К сорока годам Эрика наконец-то устроилась на работу по специальности, а ещё у неё появился мужчина, который предложил ей для совместного проживания свои апартаменты. Но, к сожалению, даже это не помогло ей вырваться из лап всепоглощающей тоски. Вскоре выяснилось, что жених Эрики - глубокий пессимист с таким же "кислым" взглядом на жизнь, как и она. Наверное, поэтому с первого дня знакомства они понимали друг друга с полуслова. Работа по специальности тоже вскоре разочаровала Эрику. Лабораторные крысы раздражали ее бесконечной беготней, а когда Эрика устроилась лаборанткой химико-бактериологического анализа, ее стало утомлять разглядывание микроорганизмов через увеличительное стекло. "И как этим бактериям не надоело размножаться?!" - сокрушалась она. Пребывающие в постоянном движении живые существа напоминали Эрике предыдущий отрезок ее собственной жизни, когда, перебегая с одного места на другое, она пыталась изменить ее к лучшему, но этого не достигла, поэтому их поведение казалось ей крайне глупым. Скорее всего, Эрике надо было стать библиотекарем или архивным работником, а еще лучше - смотрительницей маяка. В последнем варианте вряд ли кто-то сумел бы нарушить её покой. Эта профессия прекрасно подходит философам, романтикам и отшельникам. К тому же, работая смотрительницей маяка, она вряд ли сумела бы "окислить" кого-то своим пессимистическим настроением.
  
  Жила в Перепелках и безудержная оптимистка, которую звали Кристи. Хотя трудно было сказать, являлась ли она таковой на самом деле. Вероятнее всего, Кристи относилась к той категории людей, которые изо всех сил пытаются убедить окружающих в своем неиссякаемом оптимизме. Работала она администратором в отеле, и на своем рабочем месте была исключительно любезна и услужлива. В отличие от неё, далеко не все посетители вели себя воспитанно. Бывало, что их поведение огорчало Кристи, но всякий раз она говорила себе: "Ничего, придется потерпеть!" В личной жизни у нее было много триумфов и побед, однако, взаимоотношения с очередным женихом рано или поздно заканчивались, и Кристи снова оставалась одна. Несмотря на то, что эту женщину нельзя было назвать красавицей, мужчин неизменно подкупала не сходящая с ее лица улыбка и редкостная обходительность. Терпение у Кристи казалось неиссякаемым, но это конечно же было не так. Когда отношения с очередным женихом накалялись, она разом высказывала ему все накопившиеся за время совместного проживания претензии, а он выпаливал ей в ответ: "Знать бы мне с самого начала, что ты за человек и что за этими улыбочками скрывается настоящий монстр!" Слушать такое было обидно, тем более что Кристи вовсе не была монстром. Просто она имела привычку терпеть до последнего, излучая радость и оптимизм, но, когда её терпение лопалось, ей казалось, что единственным выходом из положения является разрыв отношений. На людях она появлялась с весёлым выражением лица, а о ссоре с женихом отзывалась так, будто это ее ни капли не беспокоило: "Когда закрываются одни двери, открываются другие, и вообще, незаменимых нет!" Только дома, в одиночестве, она позволяла себе вдоволь наплакаться. В такие моменты в голову ей лезли мысли о том, что, наверное, стоит извиниться перед женихом за своё взрывное поведение, вернуться, поговорить по душам и объясниться. Кристи понимала, что все еще была в него влюблена и могла бы на что-то закрыть глаза, проявить терпение, приспособиться, однако, пересиливала себя и, однажды хлопнув дверью, никогда уже не возвращалась.
  
  Больше всего на свете Кристи боялась выглядеть слабой. При своем невысоком росте и весе не больше сорока пяти килограммов, она была на удивление выносливой, впрочем, как и большинство сельчанок, с детства привыкших помогать родителям по хозяйству. В небольшом семейном отеле Кристи выполняла любую работу. Помимо обязанностей администратора, она помогала другим сотрудникам носить на кухню тяжелые сумки с едой и готовить разные блюда, а еще мыть полы, переставлять мебель и прочее. В юности она мечтала стать стюардессой, но из-за низкого роста эта мечта не реализовалась. Впрочем, ничто не мешало ей пойти в сферу обслуживания и стать там поистине незаменимой работницей. Так она и поступила. Создавалось ощущение, что оптимистический настрой у Кристи не исчезал никогда. Помню, как-то раз в компании знакомых мы отправились на шашлыки, но перед тем, как усесться за стол, увидели, что одна из лавок сломана. Трое молодых парней сняли толстую прогнившую доску с подпорок и отправились на поиски другой для её замены. Кристи тоже куда-то исчезла, а через некоторое время мы увидели её с большим бревном в руках, которое весило, пожалуй, больше её самой. Пыхтя и отдуваясь, Кристи волочила его за один конец и при этом радостно улыбалась. Казалось, никакое событие не могло стереть с её лица широкую улыбку. Она безудержно хохотала даже, когда сломала ногу и ходила в магазин на костылях, складывая продукты в большой рюкзак, поскольку только так могла донести их до дома. Ее друзья рассказывали, что однажды во время горного похода в жаркое летнее время Кристи забыла взять с собой воды и в течение восьми часов не выпила ни капли жидкости, несмотря на то, что остальные предлагали ей воду из своих бутылок. Поднявшись на высокую гору, а затем, спустившись с нее, Кристи обливалась потом и испытывала дикую жажду, но ни на минуту не прекращала радостно улыбаться. Она обожала демонстрировать окружающим свою выдержку и внутреннюю силу. Впрочем, иногда её оптимизм иссякал. Это происходило, когда она узнавала о радостном событии у кого-то из своих знакомых: чьей-то свадьбе, беременности, покупке дома, повышении по службе и т.д. Кристи как всегда улыбалась и поздравляла своих знакомых, скрепя сердце и недоумевая, почему судьба незаслуженно её всем этим обделила? Ведь она была отзывчивой, работящей, улыбчивой, позитивно настроенной. "Хотя, может быть, - закрадывалось в её душу сомнение, - слишком улыбчивой и слишком позитивно настроенной..." "Кто бы знал, как тяжело изображать из себя радостную оптимистку! А надо... иначе нельзя", - с грустью размышляла она и мечтала о возможности устроиться на работу туда, где ей не придется все время улыбаться и безмолвно трудиться за пятерых. К слову сказать, такой работой могло быть место кассира на железнодорожной или автобусной станции, поскольку спешащие пассажиры, как правило, не нуждаются в любезностях обслуживающего персонала.
  
  ******
  Противоположностью Кристи была жительница Перепелок по имени Чела. Она почти никогда не улыбалась. Разговаривать Чела тоже не любила, поэтому за глаза её прозвали Молчуньей. В беседе она участвовала лишь в вопросной форме, а когда о чем-нибудь спрашивали её саму, эта женщина отделывалась общими фразами, либо закатывала глаза к потолку и недовольно цедила сквозь зубы: "Ничего себе вопросик... Н-да...", - и оставляла его без ответа. Чела не была приятной собеседницей, и никогда не пыталась ею стать. Она считала, что все вокруг должны развлекать ее разговорами. К тому же если человек ничего не сообщает, то и упрекнуть его тоже не в чем. Вряд ли Чела понимала, что никому не нравятся скрытные люди, которые никогда не высказывают своего мнения и ничего о себе не рассказывают. Она никогда никому не помогала и ни за кого не заступалась, однако, не забывала обзвонить всех своих знакомых и родственников, чтобы поздравить их с новым годом, а кого-то - с юбилеем, рождением ребенка, крупным приобретением и т.д. Молчунья Чела была любительницей рутины. Завтракала, обедала и ужинала она в одно то же время, и, если члены её семьи опаздывали, она их не дожидалась и кушала в одиночестве. По утрам ровно пятнадцать минут Чела читала газету, а ночью перед сном - ровно столько же времени посвящала чтению книги. Даже если сонливости не наступало, она закрывала книгу, выключала свет и пыталась заснуть. Каждые выходные Чела проводила с дочерью в походах по магазинам, приобретая ей или себе какие-нибудь вещи. Потом её дочь выросла и стала проводить свободное время с друзьями, а Чела продолжала следовать многолетней традиции. Она по-прежнему в выходные дни отправлялась по магазинам, что-то примеряла, к чему-то приценивалась, но чаще всего ничего не покупала, поскольку главным для нее был процесс, а не результат.
  
  В личных отношениях Чела тоже придерживалась сложившихся за долгие годы рутинных правил. Своей дочери с детских лет она давала одни и те же советы и наставления, а с мужем ссорилась всегда по одним и тем же причинам. Он был человеком спонтанного поведения и больше всего на свете ненавидел рутину. В отличие от него, Чела относилась к категории людей, которые прекрасно себя чувствуют только в эмоционально мертвом браке. Она ненавидела сюрпризы, перемены, да и вообще любое маломальское изменение в своей жизни. Чела не нуждалась в страстных поцелуях и путешествиях за тридевять земель, однако, очень обижалась на своего мужа, если он забывал поздравить ее с годовщиной их знакомства и свадьбы. Единственно важным в личной жизни для нее являлось получение стандартных знаков внимания, а не истинное проявление чувств. Чела с удивительным упорством пыталась пустить пыль в глаза окружающим и продемонстрировать свои якобы прекрасные отношения с супругом. На самом деле это было не так. Дома они спали в разных комнатах, на разных кроватях и не имели супружеских отношений, так как Чела считала это излишним.
  
  Кто-то полагает, что такие люди, как Чела, нуждаются в помощи опытных психологов. Как знать... Существует огромное количество психотипов, и, исходя из этого, вряд ли получится вывести единую для всех норму поведения. К тому же общество навязывает нам большое количество совершенно ненужных стереотипов. Например, мужчинам всех возрастов вбивают в голову, что идеальной женщиной является высокая, стройная, грудастая, спонтанная и разговорчивая блондинка. И что прикажете делать тем, кому нравятся, к примеру, рыжеволосые тихони плотного телосложения? Наперекор своим предпочтениям, жениться на яркой блондинке, и всю свою жизнь страдать из-за навязанного обществом стереотипа? Иначе говоря, стоит ли осуждать людей за то, что они наслаждаются рутиной и могут быть счастливы лишь в эмоционально мертвом браке? Не лучше ли посоветовать им: поискать себе пару с похожим характером? К сожалению, Чела ошиблась в выборе супруга, и не только в этом. Всю свою жизнь она работала в страховой компании и в душе эту работу ненавидела. Клиенты не развлекали ее интересными разговорами, а только жаловались на потерю имущества в результате несчастного случая, к тому же всякий раз ей предстояло выяснять, что из рассказанного ими является правдой, а что вымыслом. Всё это вызывало у любительницы рутины сильный стресс. Кстати сказать, не секрет, что именно из людей такого типа получаются отличные протезисты, чертежники, химики, маникюрши, и т.д. Хотя Чела понимала, что ей гораздо лучше подошла бы другая профессия, тем не менее, продолжала работать страховым агентом. Она так и не решилась сменить хоть и хлопотную, но уже привычную для себя рутину.
  
  Супруга Челы звали Насио. Несмотря на то, что они с Челой по характеру абсолютно не подходили друг к другу, Насио научился извлекать для себя пользу из этого брака. Возложив домашние дела на плечи своей супруги, всё свое свободное время он посвящал спорту и общению с многочисленными друзьями. Эти два занятия занимали столько времени, что его практически не оставалось на дочь и жену. Можно сказать, что он был своего рода женатым холостяком. Насио был лёгок на подъём и занимался разными видами горного спорта. Он с радостью присоединялся к друзьям, когда они предлагали ему проделать сложный спуск по каньону, исследовать глубокую пещеру, совершить над морским побережьем полет на параплане, скатиться на лыжах с высокого и крутого горного склона, и т.п. Словом, Насио было очень просто заинтересовать любым экстримом. Но он никогда не пошел бы в горы по общеизвестному маршруту, предназначенному для обычной, не натренированной публики. Этот мужчина был очень амбициозен во всем, чем занимался. Работал он поваром в ресторане, где его очень ценили и поручали приготовление самых сложных блюд. Среди его друзей было много выдающихся и знаменитых личностей. Однако когда кто-то из знакомых просил обратиться к авторитетному человеку с конкретным вопросом или просьбой, Насио тут же увиливал, отвечал отказом или объяснял это чрезмерной занятостью того, с кем его просили поговорить. Как бы то ни было, Насио нравилось ощущать себя важной персоной, чувствовать себя в гуще событий и манипулировать общественным мнением. Для него это было чем-то вроде забавной игры. К примеру, узнав о ссоре двух своих знакомых, он обходил всех остальных и подолгу обсуждал с ними, как они относятся к произошедшему, попутно комментируя, что думают по этому поводу другие, и, наконец, он сам. Хотя иногда о своей позиции Насио умалчивал. К примеру, разговаривая о политике с друзьями, сторонниками консерваторов, он всячески им поддакивал, а в кругу собеседников, приверженцев социалистической партии, заводил речь о необходимости удовлетворения нужд трудящихся. В реальности, политика интересовала Насио постольку поскольку. Единственное, чего он желал всей душой - это людского признания и авторитета. Насио очень нравилось примерять на себя разные роли. Он постоянно искал новизны в способах самовыражения, и в этом своем стремлении мог переговорить кого угодно. Бывало, что он настолько входил в роль, что не давал своим собеседникам вставить ни слова.
  
  Родственники и знакомые Насио никогда не пытались его переспорить, поскольку это было бесполезно, но иногда от его непрерывной болтовни уставали и намекали, что пора бы оставить их в покое. Насио это очень сильно расстраивало, иногда до такой степени, что он впадал в уныние и по приходу домой начинал жаловаться на боли в разных частях тела. Впрочем, длилось это недолго, и он снова с головой окунался в разнообразные занятия, о которых потом долго, с нескрываемым энтузиазмом всем подряд рассказывал. Почему же столь непохожие по характеру Чела и Насио в течение долгих лет жили вместе? Помню, одни мои знакомые завели себе маленькую собачку. При встрече я спросила у них: "Она вас слушается?" "Иногда", - ответили они. "А если на вас кто-то нападет, она сумеет вас защитить?" - снова спросила я. "Вряд ли", - прозвучало мне в ответ. "Что же она умеет делать?" - "Нас развлекать". Не только Чела, но и друзья ценили Насио именно за это: с ним было интересно. В трудной ситуации положиться на него было невозможно. Лишь иногда Насио оказывал кому-нибудь небольшую помощь, а потом долго всем подряд об этом рассказывал, чтобы его похвалили. В такие моменты он расцветал: выпячивал грудь, широко улыбался, и на его щеках появлялся легкий румянец. Он обожал хвастаться, на каждом слове подчеркивая свою исключительность. Гордости и самомнения Насио было не занимать. В доверительной беседе он признавался друзьям, что ошибся с выбором профессии. Поварское дело казалось ему слишком мелким, примитивным, предназначенным "для простых и неинтересных людишек", к числу которых он, разумеется, себя не относил. В таком случае, Насио имело смысл попробовать себя в роли ведущего на телевидении или артиста разговорного жанра.
  
  ******
  Житель Перепелок, которого звали Фаби, с детских лет ощущал своё жизненное предназначение: он очень хотел стать шпионом. В Перепелках Фаби работал почтальоном и считал, что именно эта профессия может стать прекрасным прикрытием для шпионской деятельности и сбора полезной информации. Уже в первый год работы почтальоном Фаби завел записную книжку и ежедневно описывал в ней замеченные им настораживающие события. Он внимательно наблюдал за сельчанами, когда разносил по домам почту, а еще за тем, что происходило в почтовом отделении. Однажды в руки к Фаби попало письмо, в котором был указан адрес отправителя, но при этом не было адреса получателя. Фаби это насторожило, поэтому он не стал отсылать письма обратно, а оставил его у себя. Последующие три недели его терзали муки совести и сомнения относительно того, стоит ли вскрывать письмо. В конце концов, он решил ознакомиться с его содержимым. Фаби осторожненько, чтобы не оставить следов, вскрыл конверт и увидел внутри него открытку, судя по содержанию которой, одна престарелая дама поздравляла с днем рождения другую, свою родственницу или подругу. Отправительнице поздравления, очевидно, было немало лет, и именно этим объяснялось то, что она забыла указать адрес женщины, которой предназначалась эта открытка. Кроме писем, Фаби очень подозрительно относился к посылкам, которые по какой-то причине не были получены адресатами, либо возвращались ими обратно. Желая лично удостовериться в том, что внутри нет бомбы или какого-нибудь другого неприятного сюрприза, Фаби поднимался на второй этаж почтового отделения и из окна складского помещения сбрасывал подозрительную посылку на лужайку, где разгуливали сельские овцы. Если посылка не взрывалась (а такого случая в его практике еще не было), он спускался вниз, расталкивал овец, поднимал её с земли и относил обратно на почту. Единственным неприятным последствием такой проверки были жалобы отправителей на испорченные вещи, лежащие внутри этих посылок.
  
  Ничто не могло укрыться от глаз Фаби, и от его ушей тоже. Однажды утром ему нужно было доставить на домашний адрес заказное письмо. Фаби подошел к входной двери, позвонил в нее, и вдруг услышал доносящиеся из этой квартиры женские крики. Фаби нажал на дверной звонок еще пару раз, но дверь ему никто не открыл, при этом находившаяся там женщина продолжала громко кричать. Приложив ухо к двери, он определил, что это были не крики о помощи, а, скорее, обычный скандал. Фаби постоял у двери, почесал в затылке и решил, что любая склока имеет все шансы перерасти в драку или закончиться чем-то похуже, а потому вызвал полицию. В итоге выяснилось, что получательница заказного письма в этот момент разговаривала по Интернет-связи со своей родственницей, проживающей в крохотной деревушке, где-то в Латинской Америке. Интернетовская связь была такой плохой, что жительнице Перепелок пришлось изо всех сил драть глотку, чтобы родственница ее услышала, и эти крики Фаби расценил, как угрозу общественному спокойствию.
  
  Всю свою жизнь почтальон Перепелок мечтал о спасительной миссии. Он был уверен в том, что в его руках будущее своего государства или хотя бы частичка этого будущего. В свое свободное время Фаби проглатывал книгу за книгой, написанные о шпионской деятельности, но художественные фильмы про шпионов он не любил, поскольку считал, что внешний облик и поведение актеров в этой роли не соответствуют действительности. Он даже как-то раз высказался по этому поводу: "Не понимаю, для чего шпиону быть красивым и одетым с иголочки? Чтобы его моментально вычислили? Шпион должен выглядеть, как я, например: обычным, нормальным, среднестатистическим гражданином неброского внешнего вида". Так оно и было. Рост, вес и внешность у Фаби были такими, что он запросто мог бы победить в конкурсе на заурядность и неприметность. На почте он тоже ничем особенным не выделялся: в своей работе был предельно точен и аккуратен, а при общении с сотрудниками любезен, но не особенно разговорчив. Именно таким представлялось ему поведение настоящего шпиона. "Разведывательной службе выскочки ни к чему! - рассуждал он. - Жизнь и кино - вовсе не одно и то же. Взять, к примеру, персонажей художественных фильмов, эдаких героев разведки, одним прыжком перемахивающих через два вагона поезда, висящих над пропастью на ручке от зонтика, управляющих автомобилем пальцами ног... Неужели они не понимают, что такими действиями выдают себя с головой?! Любой человек, заметивший на дороге водителя, крутящего руль машины ступнями, сразу догадается, что перед ним - опасный шпион. А какой толк от шпиона, если всем известно, что это - шпион?!"
  
  На двадцатом году работы почтальоном Фаби решил перейти от слов к делу и пополнить стройные ряды шпионов Страны Вечного Праздника. Он написал в разведывательное управление письмо, в котором изложил в алфавитном порядке причины такого желания и описал имеющийся у него в этой сфере опыт. Свои услуги он предлагал на добровольной основе, поскольку понимал, что шпионскую деятельность нужно начинать не в зрелом возрасте, а в молодые годы, и что ему, очевидно, не хватает практического опыта. Фаби хотел совместить полезное с приятным, то есть пошпионить на почте за кем-нибудь из жителей Перепелок, из числа тех, кто представляет угрозу для общества. Вскоре из разведывательного управления ему пришло письмо, содержание которого вкратце выглядело так: "Спасибо, но мы в Ваших услугах не нуждаемся". Фаби этот ответ не устроил, и он решил повторить попытку. "Скорее всего, моё письмо попало не в те руки: к секретарю или помощнику, и тот по привычке взял да отписался", - подумал он. Как бы то ни было, он решил доказать свою исключительную профпригодность лично главе разведывательного управления. В течение последующих восьми месяцев Фаби тренировал голубей, чтобы привить им почтовые навыки, и ему это удалось. Один из этих голубей влетел в открытую форточку, прямо в кабинет к начальнику разведки. Тот позвал секретаршу, и они вдвоём минут десять бегали за голубем, вооружившись уборочным инструментарием. В конце концов, им удалось загнать в угол и убить эту птицу, изгадившую письменный стол и одежду. В полете она умудрилась испачкать своими экскрементами погоны начальника разведки, а следующая порция дурно пахнущей жидкости угодила в глубокое декольте его секретарши. Только уборщица, вызванная для того, чтобы унести из кабинета птичий труп, обнаружила сложенное в несколько раз и привязанное к шее птицы письменное сообщение. Начальник разведки его прочел, побагровел лицом и в тот же день отправил Фаби официальное письмо. Ответом на его предложение служить в органах были несколько фраз вежливого содержания, и между строчек прослеживалось четкое и ясное: "Я же Вам сказал: спасибо, но мы в Ваших услугах не нуждаемся". Однако и на этом Фаби не успокоился. Вскоре он натренировал овчарку в поиске людей по запаху и дал ей понюхать письмо, присланное ему начальником разведки. Эта собака ворвалась в здание разведывательного управления, добежала до кабинета начальника разведки и укусила его за ногу. Прибежавшие на его крики охранники обезвредили овчарку электродубинками и обнаружили привязанное к ее лапе письменное сообщение. Начальник разведки взревел от ярости, но всё-таки взял себя в руки и написал Фаби ответ, смысловая и интонационная окраска которого была следующей: "Повторяю Вам в последний раз: спасибо, но мы в Ваших услугах не нуждаемся".
  
  Долгое время Фаби не понимал, почему его не хотят взять в шпионы, в то время как начальник разведки не понимал, что из четко сформулированного им отказа Фаби не понимает. Несмотря на то, что ситуация была тупиковой, Фаби предпринял еще несколько попыток в письменном виде убедить начальника разведки в своей шпионской состоятельности. Он, то представлялся незрячим и просил начальника разведки перевести его через улицу, а сам в это время вкладывал ему в карман очередное письмо, то проникал в здание разведывательного управления, переодевшись в сантехника, уборщика, мойщика окон, и всякий раз оставлял на столе у начальника разведки свои послания. Впрочем, тот уже не затруднял себя пересылкой на домашний адрес Фаби отказов, а просто выбрасывал все его письма в мусорное ведро. Наконец, Фаби понял, что его попытки выйти на контакт с начальником разведки не приведут к желаемому результату. Тогда он написал письмо президенту Страны Вечного Праздника, в котором пожаловался на неквалифицированную работу отдела кадров шпионской службы. Через несколько дней к начальнику разведки пришло письменное сообщение от президента, содержание которого было приблизительно таким: "Вы что не можете принять человека на службу шпионом? Раз уж ему этого так хочется... У меня важных государственных дел невпроворот, а я по вашей вине вынужден заниматься всякой ерундой, отнимающей моё драгоценное президентское время". Когда начальник разведки это прочел, то с абсолютной серьезностью подумал: "Оказывается, в нашей стране нужно бороться не с террористами, а с почтальонами". Он еще не знал, что Фаби составил у нотариуса завещание, согласно которому все его записные книжки с описанными в них ежедневными наблюдениями за сельчанами после его кончины станут достоянием разведывательного управления, причем прочесть их вслух, все до одной, своим сотрудникам должен будет лично начальник разведки.
  
  ******
  Выражение "мужской характер" подразумевает наличие таких качеств, как упорство, воля, целеустремленность. По этим характеристикам жительница Перепелок Изольда могла переплюнуть многих представителей сильного пола. Несмотря на то, что больше двадцати лет она работала продавцом одеял, покрывал, подушек и прочих согревающих и ласкающих тело постельных принадлежностей, по характеру эта женщина была тверда как сталь. Изольда выражала свои мысли коротко и ясно, чеканя каждое слово, и была непоколебима в единожды принятых ею решениях. "Сказано - сделано!" - было одним из ее любимых выражений. "Если я сказала, что испеку вкусный торт на десятерых, то обязательно это сделаю, даже если мне самой придется потом его съесть", - заявляла она и сразу после этого отправлялась на кухню. Изольда никогда не отступала от намеченной цели, и в памяти жителей Перепелок запечатлелось несколько ее абсурдных поступков. Например, такой. Однажды она решила заняться каратэ, и, несмотря на просьбы тренера этого не делать, на первом же занятии попробовала переломить деревянный брусок ребром ладони, и, разумеется, сломала себе руку. На следующем занятии Изольда повторила попытку уже загипсованной конечностью, после чего травматологу пришлось снять гипс и после рентгеновского снимка наложить его снова, поскольку переломов кости в этой руке было уже два. Как-то раз соседка снизу пожаловалась Изольде на слишком скрипучий пол. "Не пора ли тебе паркет поменять? Ему лет-то уже сколько! - запричитала она. - Иной раз заснуть не могу от того, что ты ночью ходишь туда-сюда по квартире". Изольда отрезала: "Еще чего!" - и после этого стала ходить по скрипучему полу в туфлях на каблуке. Зная характер Изольды, жители Перепелок полагали, что для самореализации этой воинственной женщине нужно было бы устроиться в магазин "Товары для дома" и продавать там молотки, пилы, дрели и прочие инструменты, а никак не одеяла с подушками.
  
  Деликатность была чужда Изольде, но никак не Филиберто. Этот мужчина среднего роста, с тонкими чертами лица, был исключительно любезен с окружающими, охотно шел на компромиссы и ни с кем никогда не конфликтовал. Филиберто нравились вещи, выполненные со вкусом и изящно украшенные, поэтому ему вполне подошла бы профессия антиквара, ювелира, продавца картин или нечто аналогичное. Однако судьба распорядилась иначе, и он стал геологом. Впрочем, даже в столь приземленном виде деятельности он нашел для себя отдушину. Приходя на участок, где ему предстояло произвести замеры, Филиберто огораживал это место пластмассовым заборчиком не стандартного, кричащего красного цвета, а благородного гранатового оттенка. Затем он вешал на забор табличку, написанную красивыми витиеватыми буквами: "Внимание! Здесь проводятся замеры!", надевал модельные резиновые сапоги, повязывал на лоб ленточку, закатывал рукава на рубашке, накидывал на плечи свитер, завязывал на груди его рукава и только после этого приступал к работе.
  
  Другой житель Перепелок, по имени Бенито, любил порядок еще больше, чем Филиберто. Всё, что попадалось ему под руку, он тут же систематизировал. Филиберто терпеть не мог беспорядка, поэтому у себя дома снова и снова перекладывал содержимое шкафов и стоящие на полках вещи ровными рядками и стопками. Даже в гостях ему ничего не стоило сделать замечание хозяйке или хозяину дома относительно бардака на столе или брошенной на диван кофты. Супруга Бенито совершенно серьезно опасалась, что в один прекрасный день он окажется на каком-нибудь военном параде и прокричит из толпы: "Непорядок! У вас в четвертом ряду третий танк справа отклонился от общей прямой на десять сантиметров!" Впрочем, Бенито не любил путешествовать, да и вообще редко выезжал за пределы Перепелок, наверное, потому, что не хотел прерывать своего любимого занятия. Чаще всего его можно было застать в гараже. Несмотря на то, что вещей там было немного, он регулярно наводил порядок, перекладывая их с места на место. Бывало, что друзья ради смеха дарили Бенито что-нибудь, наподобие старой тумбочки или керосиновой лампы, и он тут же бросался подыскивать для этой вещи место в своем гараже и снова всё там переставлял. Правда спустя некоторое время Бенито приходил к выводу, что ему это тоже совсем не нужно, и относил старый хлам на помойку. По профессии Бенито был лифтером, однако, в Перепелках бытовало мнение, что гораздо больше ему подошла бы профессия кладовщика или комплектовщика на какой-нибудь фабрике.
  
  В отличие от Бенито, любившего расставлять вещи по местам и наводить порядок, жительница Перепелок, по имени Люсия, обожала выстраивать мыслительные цепочки. Узнав об очередном конфликте среди сельчан, она выходила на прогулку, усаживалась на лавку и приступала к выяснению деталей случившегося у своих соседок. Словарный запас Люсии был весьма ограниченным, и это позволяло избежать двусмысленности. "А он что?", "А она что?", "Когда это было?", "Откуда тебе известно?", "Где их видели?", "Что они делали?", "Зачем им это нужно?" - как на допросе в роли полицейского расспрашивала Люсия своих товарок, а те охотно ей отвечали. Когда ей удавалось уяснить для себя, кто и в чем виноват, она подводила итог в виде какого-нибудь расхожего выражения: "В общем, понятно: свинья везде грязь найдет", "Сколько волка не корми - он всё в лес смотрит", "Спасибом сыт не будешь" и т.д. В ответ её товарки принимались энергично кивать головами и повторяли как заведенные: "Правда-правда! Так оно и есть!" В свободное время сельчанка Люсия любила смотреть познавательные передачи, в которых исследователи искали ответа на вопросы: "Есть ли жизнь после смерти?", "Можно ли употреблять в пищу пирожные без угрозы для своего здоровья?", "Правда ли, что нервная система у мужчин более уязвима, чем у женщин?" С одной стороны, это выделяло ее из серой массы необразованных сельских сплетниц. А с другой, в процессе просмотра передач познавательной тематики Люсия усвоила, что ответ на поставленный вопрос должен выглядеть, как можно более расплывчатым и неопределенным, поскольку наиболее важным является сбор информации, а не конечные выводы. Именно поэтому Люсия, в отличие от других сельчанок, делала заключения в виде общеизвестных пословиц и поговорок. В душе она чувствовала себя способной к чему-то большему, нежели работа кассира в супермаркете Перепелок. Не только родственники, но и знакомые Люсии считали, что ей нужно было получить высшее образование и стать историком, а может, археологом, биологом, химиком или каким-то другим научным работником, занимающимся исследовательской деятельностью, и, наверное, они были правы.
  
  ******
  В отличие от погруженной в свои мысли Люсии, сельчанка, которую звали Раймунда, была исключительно энергичной женщиной и искренне не понимала, зачем тратить свое время на разговоры и всякие домыслы. Застать Раймунду в статическом положении было практически невозможно. К тому же она всегда всё делала своими руками и очень этим гордилась: производила ремонт в доме, пекла хлеб, готовила еду, выращивала овощи на огороде, закатывала их в консервы, припаивала к кастрюлям и сковородкам отвалившиеся ручки, мыла с порошком тротуар перед домом, шила чехлы для птичьих клеток и сколачивала из досок собачьи конуры, а затем дарила их всем своим знакомым (причем собачьи конуры и чехлы для клеток доставались даже тем, у кого не было ни птиц, ни собак), мирила и ссорила соседок, пыталась свести своих детей с кандидатами в их будущие супруги, а затем также энергично их разводила, и т.д. Когда Раймунда готовила еду на кухне, то при виде ее стремительных движений создавалось ощущение, что она тренируется перед рукопашным боем. Несколько раз своими жестами во время разговора Раймунда так напугала соседку, что та завела охранную собаку и выходила на улицу только в ее сопровождении, а её дочь стала носить в сумке газовый баллончик. Бывало, из-за крика и яростной жестикуляции было непонятно: радуется Раймунда или злится. Она всегда была взбудоражена и казалась немного не в себе, но именно таким было ее нормальное состояние. Ноги Раймунды притопывали, руки прихлопывали, голос кричал, а душа пела так, что не могла остановиться. В Перепелках шутили, что эта женщина могла бы зарядить от себя огромную электростанцию и обеспечить своей энергией как минимум одну европейскую столицу. Замечу, однако, что профессия у Раймунды была наискучнейшей. По восемь часов в сутки эта сельчанка просиживала на стуле в небольшом газетном киоске, а когда рабочий день закачивался, выскакивала оттуда с такой скоростью, что не раз сбивала ног и опрокидывала навзничь случайных прохожих, а однажды, выскочив, ударилась лбом о стоящее рядом дерево и рассекла себе ухо. В качестве способа, позволяющего выплеснуть бьющую фонтаном энергию, можно было предложить Раймунде: в рабочее время толочь ногами виноград для его последующего превращения в вино, либо крутить педали статического велосипеда. Хотя, наверное, лучше всего было бы сменить профессию на любую другую, требующую физических усилий.
  
  Раймунда поражала сельчан своей повышенной активностью, а житель Перепелок по имени Августин - исключительной экстравагантностью. Он всеми способами пытался привлечь к себе внимание: отращивал волосы до пояса и заплетал их в косу, некоторое время спустя брился наголо, одевал широкополую шляпу и повязывал галстук скаута, носил часы на обеих руках, а на плече сумку, напоминающую котомку средневекового бродяги. Ежедневно и ежечасно Августин был поглощен мыслями о себе и своем глобальном предназначении. В его представлении, всё, что он делал, должно было так или иначе повлиять на ход мировых событий, поэтому он был одновременно экологом, пропагандистом здорового образа жизни, борцом за мир, за права женщин, детей, а ещё животных, особенно редких и исчезающих видов. В свободное от работы время (а работал Августин грузчиком на мебельном складе) он обходил питейные заведения Перепелок и вещал о необходимости крупных перемен в обществе, собирая вокруг себя захмелевших зевак. По большей части сообщаемая им информация была почерпнута из Интернета. Августин ее слегка персонализировал и окрашивал примерами из собственной жизни. Иногда он так заговаривался, что не замечал в своем монологе совершенно очевидных противоречий. К примеру, сначала заявлял о себе, как об убежденном атеисте, а потом сообщал, что является приверженцем сразу нескольких религиозных течений. Августин умел говорить страстно и убедительно, особенно когда заводил речь о поисках самого себя и о том, как на разных возрастных этапах эволюционировали его личностные характеристики. Вне всякого сомнения, с такими прирожденными способностями он мог бы проводить психологические тренинги, конференции, семинары и рассказывать о необходимости самоанализа и саморазвития.
  
  Сельчанин Леандро тоже поражал окружающих своим внешним видом, но не за счет оригинальных аксессуаров. Встречаются люди, в облике которых есть что-то лошадиное или собачье, коровье, тигриное, птичье, в общем, какое-то очевидное сходство с представителями животного мира. Что касается Леандро, то в его походке, мимике и жестах нашел отражение целый зоопарк, от утки до носорога, и практически все виды домашних животных. В его облике то и дело проступало нечто звериное, причем не общего типа, а присущее какому-нибудь конкретному животному. Даже звуки, вырывавшиеся у него спонтанно, были настолько точны, что создавалось ощущение, будто это только с виду человек, а на самом деле, самое настоящее дикое или домашнее животное. Во время еды Леандро похрюкивал, когда выходил из-за стола - покрякивал, когда почесывался - мурлыкал, когда грустил - подвывал, когда о чем-то задумывался - мычал себе под нос, когда удивлялся - ухал по-совиному, когда пугался - пищал, как мышь, а когда упрямился - кричал по-ослиному. При этом все издаваемые им звуки сопровождались мимикой, напоминающей морду соответствующего животного. Диапазон воспроизводимых Леандро звуков был очень широким. К примеру, злился он все время по-разному: то шипел как гусь, то жужжал как пчела, то лаял как собака, то рычал как лев, то фыркал как кошка, то гаркал как обезьяна. Когда Леандро смеялся, в зависимости от того, насколько ему было смешно, он мог заржать как лошадь, закаркать как ворона, либо загоготать по-гусиному. Сосредоточенный Леандро напоминал то тигра, то волка во время охоты, а если чувствовал себя виноватым, то походил на прижавшего уши зайца. Можно еще долго рассказывать о сходстве этого жителя Перепелок с разными животными, однако, было совершенно очевидно, что указанная особенность не способствовала его сближению с людьми. К сорока пяти годам Леандро не был женат и часто менял работу. Сельчане чурались его, скорее всего, ощущая на подсознательном уровне, что Леандро нуждался не в человеческой, а в звериной компании, и что только среди животных он чувствовал бы себя по-настоящему комфортно. Наверняка, он и сам был бы не прочь найти себе работу с дикими зверями, но, к сожалению, ближайший зоопарк находился от Перепелок далековато.
  
  ******
  Некоторые люди в течение жизни обретают характеристики, благодаря которым могли бы реализовать себя в той или иной профессии. Парадоксальным и абсурдным является то, что эти черты характера иногда вырабатываются в том виде деятельности, где они совсем не нужны и даже излишни. Вот что произошло с воспитательницей детского сада в Перепелках, женщиной средних лет по имени Эмелина. Во время учебы на эту специальность она уяснила себе, что педагогическое воздействие должно быть последовательным и регулярным, поскольку дети усваивают нормы поведения только в процессе повторения. Недаром говорят: повторение - мать учения. Эмелина готова была закреплять педагогические истины в умах своих подопечных бессчетное количество раз, и в итоге это сделало ее похожей на говорящего попугая. В детском саду Перепелок она работала воспитателем ясельной группы, где, как известно, основной задачей является формирование у детей культурно-гигиенических навыков, таких, как: пользование горшком, столовыми приборами, мытье рук и прочее. Вместе с этим малышей учат основным правилам поведения: не кричать, не драться, не отнимать друг у друга игрушки. Сутками напролет Эмелина воспитывала своих подопечных, давая им наставления, походившие на лозунги транспарантов: "Драться, кусаться и толкаться - плохо!", "Играть вместе и делиться игрушками - хорошо!", "Нельзя ковырять в носу! Особенно во время еды!", "В тихий час нужно спать, независимо от того: хочется или нет!" Когда вечером в детский сад за детьми приходили их родители, Эмелина вкратце комментировала поведение малышей: "Ваша дочь сегодня хорошо ела, пила, играла, но два раза укусила Пабло, отняла горшок у Лауры и сама в него написала. Объясните ей, что этого делать нельзя!" За долгие годы работы в ясельной группе Эмелина привыкла говорить речевыми штампами. Малыши, как правило, совершали одни и те же поступки, и Эмелина корректировала их поведение одними и теми же фразами. Она не отдавала себе отчета в том, что родителей ставили в тупик повторяемые ею изо дня в день словесные формулировки, характеризующие детей так, словно те были бездушными роботами, способными к выполнению лишь оговоренных в инструкции действий. Папам и мамам хотелось услышать от Эвелины нечто большее, нежели: "ел - спал - играл - справлял нужду", что-нибудь об особенностях характера своих детей, их взаимоотношениях со сверстниками, игровых предпочтениях, но именно это Эмелину совсем не интересовало. "В детском саду мы детей не изучаем, а обучаем! Педагог говорит ребенку, что от него требуется, а разговаривают с ним пусть его родители!" - заявляла она, раскрывая в этих двух фразах суть своей педагогической деятельности. По этой причине некоторые сельчане считали, что Эмелине нужно было работать не педагогом, а устроиться на железнодорожную станцию и озвучивать там однообразные сообщения об отправке и прибытии поездов.
  
  ******
  Говоря о сельчанке по имени Альба, так и тянет позаимствовать у авторов романа "Двенадцать стульев" Ильфа и Петрова выражение: "Знойная женщина - мечта поэта". С юных лет Альба работала в сельской хлебопекарне. От нее не только всегда пахло свежим душистым хлебом, но и сама она походила на круглобокую румяную булочку. Альба была на редкость гармоничной женщиной, поскольку знойность была свойственна не только ее телу, но и душе, характеру, то есть, в совокупности, всему внутреннему содержимому. Жара, исходящая от печей, поддерживала в ней страстное, поистине знойное отношение к жизни, а длительное простаивание за прилавком в отсутствие покупателей порождало мечту: во что бы то ни стало найти себе поэта. Еще Альбе хотелось размаха и всеобщего признания. Как-то раз она попала на выставку художественных работ, выполненных пенсионерами соседнего поселка, и сразу после этого у неё возникло чувство творческой неудовлетворенности. Она явно ощущала в себе скрытый талант, вот только не знала каков он, поэтому решила взяться за привычный для себя материал - тесто. Альба принялась выпекать витиеватые хлебные изделия и украшать пышные булки крылышками, колечками и пупырышками. Ей удалось уговорить владельца хлебопекарни выставить всё это на продажу, но, к великому сожалению, никто из сельчан её творений по достоинству не оценил. От украшения хлебобулочных изделий Альба перешла к выпеканию небольших фигурок: деревьев, кукол, тележек, лошадей, собак и кошек, однако, и в этом потерпела фиаско. Сельчане удивленно таращились на изготовленные Альбой съедобные сувениры, но покупали только обычный хлеб. Единственный раз ее творчество было оценено по достоинству, когда средь бела дня в булочную завалился сельчанин, от которого сильно разило спиртным. Он пожаловался Альбе на то, что его несправедливо уволили с работы, и попросил её сделать из теста точный портрет своего начальника. "Я тебе хорошо заплачу! - прохрипел он. - Только ты постарайся, чтобы лицо получилось, как на фотографии, один к одному. Я намажу на этого подлеца свиного паштета и с удовольствием его слопаю!"
  
  Чтобы подчеркнуть яркость своей натуры, Альба вызывающе красилась и, несмотря на пышные формы, носила тесно облегающую одежду. При этом она была романтичной женщиной и терпеть не могла, когда какой-нибудь сельчанин прохаживался по ее телу слащавым взглядом. Альба желала чистой и большой любви, как в книгах и художественных фильмах, где все заканчивается "хэппи эндом". Даже первая встреча с возлюбленным в ее представлении должна была получиться красивой и спонтанной, чтобы запомнилась им обоим на всю оставшуюся жизнь. До тридцати лет Альба об этом лишь мечтала, но, когда поняла, что принц на белом коне не торопится ее найти, решила взять инициативу в свои руки. На балконе у Альбы в большом количестве произрастали цветы, и, чтобы они не засохли, их требовалось периодически поливать. Поразмыслив, Альба решила, что поливка поможет ей скрыть от соседских глаз истинные мотивы своего поведения. Она стала по нескольку раз в день выходить на балкон с лейкой в руках и делала вид, что поливает цветы, а сама высматривала, кто идет внизу. Как только в поле зрения Альбы попадал молодой человек приятной внешности, она тут же поливала его водой из лейки, а затем вежливо извинялась, нависая над краем балкона так, что невозможно было не заметить ее огромного бюста. К сожалению, чаще всего облитые мужчины отвечали на извинения Альбы грязной руганью, обзывая ее слепой и криворукой. Даже если кто-то и говорил: "Ладно, не волнуйтесь, ничего страшного", - то всё равно не соглашался на предложение Альбы подняться к ней домой, чтобы высушить там промоченную насквозь рубашку или брюки. Закончилось это тем, что сельчане стали обходить стороной тротуар под ее балконом, считая, что знойная женщина обливает прохожих из-за вредности или просто от нечего делать.
  
  В реальности это было не так, и Альба упорно продолжала поиски того, кто сделал бы ее счастливой. Из множества прочитанных ею любовных романов Альба узнала, что судьбоносные встречи часто происходят при неожиданном столкновении. При этом у девушки непременно что-то выпадает из рук, молодой человек эту вещь поднимает, возвращает ей, извиняется, она его великодушно прощает, потом они знакомятся, и т.д. Альба решила, что это может стать прекрасным началом для нового знакомства, и стала прогуливаться вечерами по поселку, держа на плече дамскую сумочку. Как только в её поле зрения попадал мужчина приятной внешности, она подбегала к нему, сбивала с ног, опрокидывала навзничь, а потом, придавив его всем своим телом к земле, томным голосом просила прощения: "Извините, я так испугалась бросившейся на меня собаки!" "Вот этой?!" - недоуменно восклицал опрокинутый, указывая на мирно сидящую у газона болонку, которую Альба легким движением своей ноги могла бы зашибить насмерть. Затем опрокинутый молодой человек, кряхтя и постанывая, выбирался из-под объемных телес Альбы и в ужасе от нее улепетывал. Каких только поводов для своих внезапных падений Альба не придумывала, но всё было напрасно. На сбитых с ног и придавленных ею мужчин никакие объяснения не производили ожидаемого эффекта. Даже когда при очередном столкновении мужчина сломал себе ногу, и Альба сопроводила его до больницы в машине скорой помощи, обнимая его пострадавшую конечность так, будто на всем белом свете для нее не было ничего дороже, после наложения гипса пострадавший наотрез отказался от продолжения знакомства. "Скажи спасибо, тюлениха, - отрезал он, - что я на тебя в суд не подал!" Вскоре о знойной женщине в Перепелках стали ходить слухи, что она пристрастилась к бутылке, поэтому вечерами не держится на ногах и падает на прохожих.
  
  Это было чудовищной ложью, и Альбу такая интерпретация своего поведения окружающими очень расстраивала. Тем не менее, полученный при попытках познакомиться опыт ее отрезвил и заставил взглянуть правде в глаза. Она окончательно поняла, что книжные истории далеки от жизненных реалий, и решила воспользоваться стандартным способом поиска жениха, а именно: искать его там, где много мужчин. Альба записалась на краткосрочные курсы для освоения типично мужских профессий: сварщика, литейщика и плотника. Кроме нее, на указанных курсах не было других девушек и женщин, и это обстоятельство сыграло ей на руку. В перерыве между занятиями Альба знакомилась со слушателями мужского пола, а затем, как бы между делом, приглашала понравившегося ей молодого человека к себе домой под предлогом разъяснить ей что-нибудь из учебного материала. Если молодой человек соглашался, то Альба приступала к внедрению в жизнь второй части своего плана. Народная мудрость гласит, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. Именно поэтому к приходу своего гостя Альба принималась готовить как на Маланьину свадьбу, а потом без конца потчевала его, настаивая на том, чтобы он попробовал все приготовленные по этому случаю блюда. Она нависала над головой у бедняги, держа в руке тяжелый половник, и не давала выйти из-за стола. Несчастному приходилось поглощать пищу через не могу и не хочу, а заканчивалось это по-разному. Одни мужчины засыпали прямо за столом, постанывая и покрикивая во время громкого храпа; другие опорожняли желудок или кишечник в туалете, а затем выскакивали из Альбиной квартиры на лестничную клетку и мчались вниз, перепрыгивая через несколько ступенек; причем двоих пострадавших от ужина у Альбы увезли на машине скорой помощи с диагнозом "заворот кишок". Наконец, Альбе повезло. Один из гостей, с которым она познакомилась на курсах сварщиков, успешно справился с объемом приготовленной ею пищи. Они подружились и вскоре сыграли свадьбу. В завершении скажу, что, судя по всему, Альба гораздо лучше самореализовалась, если бы выбрала себе профессию повара. К счастью, муж этой сельчанки был любителем вкусно поесть, поэтому её старания не пропали даром.
  
  ******
  Иногда генетическая предрасположенность к тому или иному виду деятельности проявляется у всех членов семьи. Расскажу об одном таком семействе, в котором было шестеро сыновей. Несмотря на то, что в свидетельстве о рождении каждого из них были вписаны длинные и красивые имена (Альфонсо, Франсиско, Игнасио и прочие), в Перепелках этих ребят звали: Хончо, Панчо, Чичо, Начо, Мончо, Инчо. Далеко не всем жителям Перепелок удавалось запомнить краткие формы их имен, поэтому в разговоре их частенько характеризовали по внешним или каким-то другим признакам: "Ты понял, о ком я говорю? О сыне Антонии, он у них самый старший, высокий худощавый брюнет с кудрявыми волосами, который одно время встречался с дочерью механика - Вероникой". Если и после этого собеседник не догадывался, о ком идет речь, объяснявший прибегал к образному сравнению: "Какая-какая Антония?! У которой детей зовут что-то вроде: чё там, чё нам, чё дам, чё вам!" В Перепелках поговаривали, что Антония с мужем подолгу спорили, как назвать рождавшихся один за другим мальчиков, и во время каждой её беременности из открытых окон их дома до прохожих доносилось: "Ты чё?" - "Ты сама чё?" - "Чо?!" - "Да тебе-то чё?" - "Ча-во??!!" "Поэтому они так своих детей и назвали", - рассуждали сельчане. Вообще-то стремление родителей этого многодетного семейства сократить имена своих отпрысков объяснялось просто. Только чтобы позвать их к столу или подготовить к отправке в школу, матери приходилось выкрикивать каждого по имени, и в совокупности на это уходило немало времени. Именно поэтому, из практических соображений, имена мальчиков употреблялись в сокращенной форме.
  
  В детские годы сыновья Антонии постоянно что-то ломали, но во взрослом возрасте их разрушительная способность сменилась на созидательную, и они стали строителями. Хотя по привычке братья иногда чесали руки не только о кирпичи, но и друг о друга. В основе их многочисленных конфликтов лежало несовпадение характеров. По этой же самой причине распадаются многие супружеские пары. Но братья: Хончо, Панчо, Чичо, Начо, Мончо, Инчо, - позволить себе этого не могли, поскольку работали в одной строительной бригаде. Хончо был типичным холериком, болтливым и пребывающим в постоянном движении. С тачкой в руках, заполненной жидким цементом, он передвигался семимильными шагами по строительной площадке и, то опрокидывал ее, где не надо, то, позабыв о месте ее назначения, пробегал вокруг возводимой постройки несколько кругов, пока его не осаживал кто-то из братьев: "Ты что носишься, как очумелый?! Выливай цемент сюда, пока он не засох!" В противоположность ему, Панчо был тугодумом и, прежде чем что-то сделать, подолгу взвешивал все за и против. Он мог полдня простоять около груды кирпичей, бурча себе под нос: "Справа-то начать, конечно, можно... Но, может, лучше начать кладку слева". Наконец, под давлением братьев Панчо принимал нужное решение и приступал к работе, выполняя ее качественно и методично. Когда Панчо входил в рабочий ритм, быстроте и точности его движений можно было позавидовать, чего, однако, нельзя было сказать о Чичо, отличавшимся исключительной медлительностью. Зато никто лучше него не справлялся со сложной в плане учета всех деталей работой. Именно поэтому в семейной строительной бригаде он чаще всего занимался установкой дверей, окон, а еще подводкой канализационных труб и электропроводкой. Братья ценили эти качества в Чичо, но старались избегать с ним бесед во время работы. Особенно их раздражало, когда на строительную площадку приходил кто-то посторонний и начинал расспрашивать Чичо о том о сем, а тот подолгу обдумывал свой ответ и подробно отвечал на вопросы, в результате чего беседа затягивалась на час и дольше.
  
  В противоположность ему, Начо сам любил обо всем расспрашивать. По натуре он был очень подозрительным и пытался обнаружить во всем подвох. Начо казалось, что на стройке он трудится больше всех, и, чтобы окончательно в этом убедиться, он постоянно донимал своих братьев расспросами, сколько времени ушло у них на выполнение той или иной строительной работы, а затем проверял качество их труда. "Эй, Панчо! Ты здесь плохо стену замазал! А ты, Чичо, оконную раму криво вставил!" - покрикивал он, обходя строительную площадку. "Занимайся своим делом! - отвечали ему братья. - Проверяющий скажет, что не так!" Однако Начо пропускал их слова мимо ушей, так как обожал инспектировать. Для этих целей он приобрел бинокль и лупу, через которые тщательно осматривал ремонтируемое их строительной бригадой жилье или возводимую ими постройку. Однажды он так увлекся, разглядывая только что замененную братьями в старом доме канализационную трубу, что не услышал крика: "Всем срочно отойти назад! Открываю слив!", - и в следующую секунду Начо обдало с ног до головы фекальными массами. Впрочем, его брат Чичо тут же нашел выход из положения. Он предложил залить в трубу флакон пены для ванны и окатить этой водой Начо еще раз, чтобы смыть с него дурно пахнущие фекалии.
  
  Чичо был заядлым экспериментатором. Он то и дело вносил оригинальные предложения: "Давайте вместо черепицы выложим крышу из старых сковородок! У меня один друг работает на станции переработки отходов и говорит, что у них этого добра полным-полно. А что? У всех сковородок нержавеющие покрытия. От дождя такая крыша никогда не испортится!" Чем бы Чичо не занимался на стройке, на всём этом оставался отпечаток его ярко выраженной индивидуальности. В цемент он добавлял то конского, то коровьего навоза, с соломой или без; под половицы входной двери подкладывал большую индустриальную пружину в сложенном виде, которой даже взрослого человека могло подбросить аж до потолка; не докладывал в стену кирпичей, чтобы у хозяев дома была возможность встроить туда секретный ящик или сейф; менял местами краны с горячей и холодной водой потому, что так интереснее, и т.п. Впрочем, было бы неправильно видеть в действиях Чичо только вредительство. Хулиганил он иногда и по настроению, а все остальное время работал на совесть наравне со своими братьями. Хотя, конечно, его эксперименты имели все шансы не на шутку рассердить заказчиков, и братья могли от этого материально пострадать. Сколько они ни пытались вразумить Чичо, всё было без толку. Только один из них, по имени Мончо, мог на время приструнить экспериментатора. Пользовался он традиционным, проверенным временем и весьма эффективным методом, а именно: со всей силы бил Чичо ногою в пах. Мончо любил командовать и чаще других распускал руки, поэтому его собственное лицо нередко "украшали" царапины и фингалы. Роль командующего подходила ему как нельзя лучше по нескольким причинам: из-за твердого и напористого характера, мощного как иерихонская труба голоса и привычки грызть ногти. Чем бы Мончо не начинал заниматься, спустя несколько минут одна его рука оказывалась у него во рту, а другая вяло шевелилась в попытке сделать вид, что он что-то делает. С такой способностью к ручному труду вряд ли бы он когда-нибудь что-то выстроил. В бригаде Мончо занимался закупкой и доставкой строительного материала, причем из-за бойцовского характера ему всегда удавалось существенно сбить цену. Все остальное время он прохаживался по стройке, организуя рабочий процесс у своих братьев. Еще один член строительной бригады, Инчо, был самым младшим в семье, поэтому многое ему прощалось. Этот молодой человек все делал спустя рукава, и был бездельником до мозга костей. На стройке он постоянно пытался куда-нибудь улизнуть и отсидеться, а если это не получалось, выполнял любую работу так, что его братьям приходилось за ним всё доделывать и переделывать. В конечном итоге, они посылали его в бар за кофе и бутербродами или поручали приглядывать за строительными материалами, чтобы посторонние их не растащили.
  
  Наблюдая за работой этой строительной бригады, создавалось ощущение забавного представления. Эти шестеро братьев запросто могли бы стать участниками какого-нибудь реалити-шоу. Опишу одну сценку. Строительную бригаду пригласили для ремонта покосившегося балкона на старом здании. И вот, стоя внизу, они приступили к оценке предстоящего объема работы. Хончо запричитал: "Мамочки родные! Надо бы побыстрее этот балкон к стене приляпать, пока он не обрушился! Побегу за тачкой с цементом!" Панчо почесал в затылке: "Нда-а-а, балкончик-то этот, и отсюда видно, что гниловат... Обрушиться он, конечно, может, но вопрос в том, кого им задавит... Еще не факт, что человека... может, голубя или мышь, а может, какого-нибудь таракана... Туда ему и дорога!". Чичо закивал головой и продолжил начатое братом рассуждение: "Ну да. Старые балконы всегда падали и будут падать, и задавить балкончиком, конечно, любого может..." Сощурив глаз, Начо проговорил: "Интересно, владелец этого помещения успел его застраховать? А то ведь рухнет наверняка не только балкон, но и часть стены. Правда, без бинокля я ничего конкретного сказать не могу. Для более точного прогноза нужно рассмотреть балконную трещину вблизи и измерить её глубину хотя бы пальцем. Хотя вилка, ложка или нож тоже для этого подойдут". Чичо хитро улыбнулся: "Проблема здесь не в балконе, а в занавесках. Интересно, кто додумался повесить на окно такие вульгарные разноцветные тряпки?! Балкон отвалится - туда ему и дорога. А занавески надо срочно поменять!" Мончо прикрикнул на братьев: "А ну, прекратить разговорчики! Ты, будешь следить за балконом снизу! Если на него голубь или какая-нибудь другая птица сядет - сразу сообщи мне на мобильный! Эту конструкцию чем угодно может раскачать, а я своей жизнью рисковать не намерен! Ты, отправляйся за инструментами! Ты, пойдешь со мной обследовать, в каком состоянии балкон, с близкого расстояния, то есть изнутри жилого помещения! А ты начнешь замазывать цементом большую трещину! Ты..." Младший брат Инчо потупил взор и залепетал: "Я не могу с вами пойти. У меня на высоте начинается сильное головокружение. Если меня на балконе вырвет, то он под весом моих рвотных масс точно отвалится и упадет вниз. У меня их будет много. Я вчера поужинал сковородой картошки с мясом. Лучше я не буду вам мешать, а позвоню матери и спрошу, что она сегодня приготовит нам на обед!" Вот такая была в Перепелках бригада строителей. Как говорится, нарочно не придумаешь.
  
  ******
  Конечно, далеко не у всех жителей Перепелок были выраженные черты характера, по которым можно было определить генетически предначертанную профессию. Чаще всего это были не черты, а небольшие черточки, которые в отдельных случаях стали поводом для прозвищ. Одну сельчанку в Перепелках прозвали Гимнасткой за удивительную гибкость, которую она демонстрировала во время подслушивания чужих разговоров. Именно поэтому сельчане считали, что эта местная сплетница в молодости могла бы стать отличной гимнасткой. Подслушивать она умела практически из любого положения: вытянув или неестественно выгнув шею, встав на цыпочки, согнувшись в три погибели, удерживаясь на одной ноге, на локтях, на коленке, и т.д. В соседней квартире, через стену от Гимнастки, жил молодой человек, который раз в неделю приглашал к себе на ужин друзей. Всякий раз, когда за столом у него собиралась большая компания, Гимнастка подслушивала их разговоры через электрическую розетку. Однако не все слова ей удавалось хорошо расслышать, поскольку говорящие стояли на разном расстоянии от розетки. И вот однажды Гимнастка, страстно желавшая услышать все детали чужого разговора, вставила в розетку бумажную трубочку, которую предварительно смочила слюной, чтобы она пролезла как можно дальше. Другим концом она вставила эту трубочку себе в ухо, и в следующую секунду получила такой разряд электрического тока, что это ухо у нее почернело, то есть практически сгорело. Впрочем, Гимнастка была оптимисткой, и, пережив этот инцидент, решила, что лишиться уха не так уж страшно, в конце концов, его отсутствие можно завуалировать пышной прической. Куда хуже было бы лишиться глаза. К счастью, из-за слабого зрения она не имела привычки подсматривать.
  
  Жители Перепелок обожали сплетничать, а потому пожертвовавшую ради этого своё ухо Гимнастку никто не осуждал, и более того, многие ей искренне сочувствовали. Однако того же самого нельзя было сказать о женщине, получившей в Перепелках прозвище Педагогичка. Эта сельчанка обожала читать нотации и нравоучения, поэтому местные общаться с ней не любили. Своими навязчивыми советами Педагогичка добилась того, что, завидев ее еще издалека, сельчане сворачивали в другой переулок, чтобы избежать с ней встречи. К слову сказать, иногда вполне безобидное призвание могло иметь далеко не безобидные последствия. Жила в Перепелках женщина, которую прозвали Вышивальщицей. Этот навык развился у нее еще в молодые годы, когда ее дети ходили в детский сад, где воспитатели просили родителей пометить детскую одежду так, чтобы ее невозможно было перепутать. Вышивальщица была домохозяйкой, и свободного времени у нее было предостаточно, поэтому к вышивке инициалов она отнеслась более чем серьезно, начав с одежды своих детей и продолжив одеждой мужа и всех остальных родственников. Она научилась вышивать инициалы так быстро и красиво, что украсила ими даже домашние занавески, постельное белье и столовые скатерти. Однако Вышивальщицей эту женщину окрестили в Перепелках после того, как её вышивка чуть было не стала причиной гибели своего родного племянника. Он приехал навестить Вышивальщицу с её семейством и остался у них на ночевку. На следующий день этот парень планировал полетать в окрестностях на параплане и оставил своё воздушное снаряжение в сложенном виде на полу. Пока племянник спал, Вышивальщица решила преподнести ему приятный сюрприз и быстренько вышила его инициалы на ткани параплана. На следующий день парень отправился в полет, и, оказавшись в сложной ситуации, попытался спуститься на парашюте, а тот не раскрылся из-за того, что одна его часть была пришита к другой витиеватыми буквами инициалов. На счастье, второй парашют сработал, и спортсмен благополучно опустился на землю. Можно сказать, что ему крупно повезло, поскольку Вышивальщица могла приложить руку и к другому парашюту.
  
  Некоторые прозвища сельчан не имели никакого отношения к роду занятий. К примеру, одного мужчину прозвали Моряком из-за того, что во время ходьбы он широко расставлял ноги. На самом деле этот сельчанин был любителем выпить и уже с утра принимал на грудь, а потом в течение суток поддерживал своё веселое настроение, закладывая за воротник то в одном, то в другом баре. В итоге для поддержания равновесия у него выработалась привычка во время ходьбы широко расставлять ноги. По количеству ежедневно выпиваемых спиртных напитков ему составляли компанию Рыбак и Дирижер. Первого в поселке прозвали так потому, что он все время о чем-нибудь рассказывал, при этом то и дело разводил руки в стороны, как это обычно делают рыбаки, споря о том, кто поймал самую крупную рыбу. Дирижер жестикулировал еще активнее. Одной рукой он воспроизводил указательные жесты, а другой помахивал из стороны в сторону.
  
  Что касается производства алкогольной продукции, то в Стране Вечного Праздника этим занимались не только большие заводы, но и мелкие предприниматели. Одной из них была Травница, женщина преклонного возраста, проживавшая в собственном доме на окраине Перепелок. Несмотря на то, что на этикетках её настоек значилось: "От артрита", "От псориаза", "От простатита" - и сама она утверждала, что каждая настойка изготовлена из целебных трав, по вкусу их можно было разделить на две группы: приторно сладкие, по типу дешевого ликера, и отвратительно горькие, крепости домашнего самогона. Причина, по которой её продукция раскупалась, заключалась в низкой цене, а самыми частыми клиентами были сельчане, единственной болезнью у которых являлся алкоголизм. Причем настойки Травницы никого от этого недуга не излечили. Конкуренцию Травнице составлял винный завод, расположенный в соседнем поселке. Его владельцу местные приклеили прозвище Гомеопат потому, что производимое им вино никого не пьянило. Несмотря на густой цвет и типично винный колоритный вкус и запах, градусы в этом напитке напрочь отсутствовали, хотя этикетка свидетельствовала о наличии таковых. Сельчане быстро сообразили, что производитель вина разводит его водой и подмешивает всевозможных красителей с ароматизаторами, поэтому изготовленную на заводе Гомеопата продукцию не покупали. В отличие от него, Лекарь, всю свою жизнь работавший в баре, на настоящий алкоголь не скупился и первой рюмкой всегда угощал бесплатно. "На-ка, опрокинь, шеф! Эта за счет заведения", - говорил он каждому, протягивая заполненную до краев рюмку. По многолетнему опыту он знал, что за первой рюмкой последует вторая, третья и, возможно, еще несколько, и все они будут оплачены посетителями бара. Однако мужское население Перепелок за бесплатное подношение Лекарю было благодарно, так как среди владельцев местных баров таким великодушием отличался только он. Бар Лекаря пользовался у сельчан большой популярностью, и именно оттуда поздними вечерами любители заложить за воротник уходили, еле волоча ноги. Среди завсегдатаев этого бара был один мужичок, по прозвищу Санитар. Несмотря на то, что пил он, как все, и иногда даже больше других, однако, прежде чем окончательно свалиться с ног, подставлял друзьям своё плечо и помогал дойти до дома.
  
  В продолжение темы врожденных талантов и исключительных способностей, одного мужчину в Перепелках прозвали Циркачом. Он относился к категории ловеласов, никогда не упускающих возможность удовлетворить свою похоть, а такое прозвище получил за то, что, скрываясь от мужей своих любовниц, убегал, спрыгивая с балконов или спускаясь по водосточным трубам. Благодаря ловкости и быстрой реакции Циркач за долгие годы своих любовных похождений не получил ни одной травмы, за исключением тех, которые ему нанесли разъяренные мужья изменщиц. Однако подобного рода инциденты происходили при личной встрече на нейтральной территории, а на месте преступления Циркача никому поймать так и не удалось. Другой житель Перепелок, по прозвищу Парашютист, в этом смысле тоже был чрезвычайно удачлив. Как-то раз на собственном дне рождения, перебрав лишку, он свалился с балкона своего дома и при этом нисколько не пострадал. К нему было неприменимо даже выражение: "Отделался легким испугом", поскольку, ударившись о землю, он тут же растянулся на траве и громко захрапел. После того события ежегодно Парашютист стал откуда-нибудь падать. Он выпадал из кресельного подъемника на горнолыжном стадионе, с качелей в парке аттракционов, с маяка, со смотровой площадки, и всегда это заканчивалось для него как максимум ушибом конечностей и шишкой на голове.
  
  В отличие от Парашютиста, жительницу Перепелок по имени Мария сельчане наградили прозвищем Паровоз всего за одно головокружительное падение. В тот день престарелая родственница, часто жаловавшаяся на боли в суставах, попросила Марию вывесить для просушки белье и предупредила: "Только на самой удаленной от балкона веревке не вешай! А то, не дай бог, свалишься с балкона! Первых трех веревок достаточно, на них все мои тряпки поместятся". По какой-то причине Мария не послушала её совета, вытянула руку, достала дальнюю веревку и потянула ее на себя. В следующую секунду она наклонилась корпусом вперед и выпала с балкона, повиснув на крепко натянутой бельевой веревке. В висячем положении над пропастью в четыре этажа Мария не на шутку струхнула и стала раскачиваться на руках, а затем спрыгнула на нижний балкон, не заметив спящего там питбуля. Когда Мария упала на него с верхнего этажа, он моментально проснулся, зарычал и вцепился ей зубами в юбку. Перепуганная Мария решила перелезть на балкон нижнего этажа, но питбуль даже не думал её отпускать. Мария перемахнула через перила балкона и повисла, держась руками за его край, а разозлившийся пёс спрыгнул за ней. Пару минут они висели сосиской: Мария, уцепившись за балкон, а питбуль - за ее юбку. Затем Мария отпустила руки и полетела вниз. В свободном падении она уцепилась за толстую ветку рядом стоящего дерева и стала на нее карабкаться. При этом питбуль не пожелал разжать челюсти, и Марии пришлось ползти по длинной ветке, таща его за собой. К тому времени соседи вышли на балконы и стали удивленно наблюдать за происходящим. Вдруг ветка, по которой ползла Мария с висящим на юбке питбулем, с громким хрустом сломалась. Мария упала с дерева прямо на собачью будку, стоящую в большом саду около частного дома. Когда Мария с питбулем и тяжелой, как бревно, длинной веткой рухнули на отдыхавшую в будке собаку, эта сторожевая псина первые пару минут находилась в состоянии легкой контузии, а потом вскочила и вцепилась своими зубами питбулю в хвост. Питбуль недовольно зарычал, но юбки не выпустил. Дремавший в гамаке хозяин дома проснулся от шума и при виде незваной гостьи с собаками оторопел. Мужчина вскочил на ноги и огрел пару раз обеих псин по заднему месту граблями. Мария испугалась, что и ей от него достанется и помчалась в глубину сада, волоча за собой обеих собак. Только мужик успел схватить свою сторожевую псину за задние лапы, как она поволокла его за собой по траве. "А ну стоять!" - прокричал он, но сторожевая псина никак на это не отреагировала. Игравшая в песочнице малышка запищала тоненьким голоском: "Папа, я тебе помогу!", - прыгнула на спину питбулю, обхватила его шею руками и принялась лупить его ногами по бокам, и пластмассовой лопаткой - по голове. От всего этого шума, гама и возни Мария пришла в ужас и забегала с выпученными глазами по всему саду, таща за собой двух собак, мужчину и его ребенка. Желая во что бы то ни стало отцепиться от висящего на юбке питбуля и всех остальных, она вскочила на большую винную бочку и, крутя ее ногами, проехала сотню метров. Потом Мария взгромоздилась на газонокосилку и проехала на ней пару кругов по саду. С газонокосилки она перепрыгнула на двухколесный велосипед и прокатилась на нем еще круг; а затем еще полкруга проехала на маленьком трехколесном. В полной прострации Мария забралась на детскую горку и съехала с нее, ухватилась за натянутый между деревьями трос и пролетела по воздуху десять метров с ветерком, таща за собой собачий и человеческий груз, а потом добежала до большого каменного дома и с разбегу впрыгнула в открытое настежь окно. В этой комнате сидело несколько человек. Четырехлетний мальчуган, не сказавший в своей жизни еще ни слова, при виде Марии с висящими у нее "на хвосте" двумя псинами, сестрой и папой, многозначительно изрек: "Не понимаю, почему в цирке Солнца не ставят спектаклей с собаками?!" Захмелевший брат хозяйки дома после этого зрелища навсегда бросил пить, дед - курить, а бабка - ругать деда почем зря просто так, от него делать. Все это время Мария металась по чужому дому, перебегая из комнаты в комнату и волоча за собой груз из людей и собак. Она сумела добежать до кухни и там некоторое время пыталась отбиться от обеих собак скалкой, сковородкой и стоящими на столе бутылками спиртного. Наконец, питбуль отцепился от ее юбки и бросился в погоню за хозяйской кошкой, а сторожевая псина, хлебнув вина из разбитой ею же бутылки, переключила свое внимание на покачивающиеся от ветерка занавески и начала энергично драть их лапами и зубами. Только тогда Мария остановилась и увидела, что на ее юбке не хватает той части, которая прикрывает ягодицы. Страдающим голосом она изрекла: "Господи, стыд-то какой!" и, прикрыв дыру кухонным полотенцем, бросила на ходу всем присутствующим: "Здрасьте! Извините, мне пора!", после чего со скорбным видом побрела к себе домой.
  
  В любом поселке найдется хотя бы один Собачник или Кошатник, либо Собачница или Кошатница, и Перепелки в этом смысле не были исключением. Помимо этого, один сельчанин, проживавший на окраине Перепелок, разводил страусов и продавал всем желающим страусовые яйца, а другой специализировался на выращивании павлинов. По этой причине на селе их прозвали Павлином и Страусом. Иногда для обозначения лиц, не имеющих собственных прозвищ, жители Перепелок пользовались прозвищами их родственников, придавая этим словам своеобразные грамматические формы: Гимнастическая дочь, Цыркачовый отец, Санитарный деверь, Парашютная золовка, тетка Кошатницы, внучатый племянник по матери Собачника. Бывало, кто-нибудь скажет: "Вчера ко мне в гости заглянул сын Страуса" или "Жена Павлина посоветовала мне этого не делать". Любого постороннего человека такие словесные формулировки поставили бы в тупик, но жители Перепелок знали, о ком идет речь, и никого из них указанные прозвища не удивляли.
  
  ******
  Среди "прирожденных талантов" Перепелок видное место занимал местный сварщик по имени Мигель. Несмотря на то, что он ощущал себя великим и непобедимым мастером Шаолинем, на селе его удостоили прозвища Шоулинь. Этот мужчина средних лет находился в полном расцвете сил, которых у него было столько, что ежедневно после напряженного рабочего дня он еще два часа занимался интенсивной тренировкой в спортзале, совершенствуя свои умения в восточных единоборствах. Шоулиню очень нравилось демонстрировать боевые навыки где угодно и кому угодно. Он мог зайти в магазин "Все для дома" и, сделав вид, что хочет что-то купить, завязывал узлом пару половников, отрывал двумя пальцами ручку от большой сковородки и заявлял обескураженному продавцу: "Что-то у вас здесь всё такое хлипкое... Продаете населению дефектные товары. Я буду на вас жаловаться!" Иногда он сам удивлялся результатам своих разрушений, а затем трусливо сматывал удочки, чтобы не отвечать за содеянное. Только в Перепелках на счету Шоулиня было несколько сломанных деревянных скамеек, детская горка, качели, а еще три забора и пять фонарей. Его разрушительные действия вызывали справедливый гнев у любителей заложить за воротник, поскольку именно они чаще всего пользовались фонарными столбами, этими уличными подручными средствами, о которые можно было опереться и потихоньку добраться до дома.
  
  Бойцовские навыки часто подводили Шоулиня под монастырь. Жены у него не было, да и девушки, которые ему нравились, подолгу его компании не выдерживали. Как-то раз во время страстного поцелуя со своей очередной пассией ее малюсенькая собачонка подбежала к Шоулиню и помочилась ему на ботинок. В следующую секунду, позабыв о том, что они находятся на третьем этаже, Шоулинь схватил собаку и с силой швырнул её в окно. Она приземлилась на крышу другого дома, расположенного напротив, и целый час там громко выла, пока по вызову её хозяйки не прибыла спасательная бригада. По выдвижной лестнице спасатели забрались на крышу и достали оттуда собачонку. Казалось бы, можно было сделать правильный вывод и не повторять ошибки, но Шоулиню это было не свойственно. В следующий раз, обнимая свою возлюбленную, он не заметил сидящей под кроватью кошки и нечаянно наступил ей на хвост. Чем больше Шоулинь наклонялся над девушкой, тем сильнее своей ступней сдавливал кошачий хвост. Наконец, животное не выдержало, завизжало и укусило Шоулиня в щиколотку. Он скривился от боли, а в следующую секунду схватил кошку за шкирку и метнул в открытое окно. Хозяйка кошки схватилась руками за голову и в ужасе прошептала: "Мамочки!", - а её любимица, пулей вылетевшая из квартиры двухэтажного дома, влетела в окно квартиры дома напротив и там на мгновение затихла. Дальнейшего поворота событий не ожидал даже Шоулинь. В открытом окне квартиры, в которую влетела кошка, показался высокий мужчина крепкого телосложения и прокричал: "На кой мне ваша кошатина? С меня немецкой овчарки хватит!" С этими словами он посадил кошку на подоконник и отвесил ей такого пинка, что она просвистела пулей и снова влетела в комнату своей хозяйки. К несчастью, Шоулиня уже невозможно было остановить, а точнее, погасить клокотавшую в нем ярость. Он схватил кошку за шкирку и снова швырнул в окно. На этот раз она приземлилась на балкон стоящего напротив дома. Только что туда вышел мужчина, чтобы покурить и полюбоваться на вечернее небо, как вдруг к его ногам упала кошка и стала рваться в квартиру. Чтобы этого не допустить, курильщик отбросил сигарету в сторону, схватил животное за лапы, раскрутил, как диск, и метнул в обратном направлении. С вращающимися от ужаса глазами кошка снова влетела в окно своего жилья. Не обращая внимания на свою возлюбленную, умоляющую оставить животное в покое, разозлившийся Шоулинь схватил кошку и забросил на крышу дома напротив. Траектория кошачьего полета была неровной и завершилась падением в трубу. Затем последовал приезд спасательной бригады, члены которой узнали Шоулиня и, как положено воспитанным людям, по очереди с ним поздоровались. Они достали из трубы кошку и вернули ее хозяйке, а та не захотела выслушивать извинения Шоулиня и навсегда с ним рассталась. Только с одной девушкой отношения чуть не закончились свадьбой, если бы не очередной промах Шоулиня. За две недели до бракосочетания он купил ей обручальное кольцо, но при попытке надеть его на палец, понял, что ошибся с размером. Кольцо было маловато и не налезало, но Шоулинь решил не сдаваться. Пасовать перед внезапно возникшими трудностями было не в его характере. "Потерпи немного!" - сказал он своей невесте и с такой силой сдавил кольцо и потянул его вниз, что сломал ей палец. По этой причине свадьба расстроилась.
  
  Впрочем, неудачи в личной жизни не сильно расстраивали Шоулиня. Его призванием были восточные единоборства, поэтому он с удовольствием демонстрировал окружающим свою недюжинную силу и бойцовские навыки. Даже работа служила ему местом, вполне пригодным для тренировки. Во время сварки Шоулинь так размахивал руками, что его напарники разбегались по сторонам, опасаясь, что он их покалечит. Некоторые приёмы Шоулинь отрабатывал мысленно, и бывало, так погружался в этот процесс, что не мог должным образом сконцентрироваться на работе. Шоулинь то сваривал канализационные люки так, что их невозможно было открыть, то прикреплял металлические ворота к забору вверх тормашками, то ошибочно приваривал трубы, в результате чего канализационные отходы текли через краны в помещениях. Как это ни странно, ощущение своей великой миссии у Шоулиня оказалось ненапрасным. Благодаря его техническим ошибкам не происходило предначертанных судьбой трагедий и катастроф. Взять, к примеру, такой случай. Однажды в окрестностях Перепелок на проселочную дорогу сел вертолет и покатился по ней на огромной скорости. Пилот-новатор не справился с управлением, и, хотя ему удалось приземлиться, тем не менее, быстро остановить вертолет он не сумел. Центробежная сила неумолимо несла его по направлению к большому частному дому, вокруг которого высился металлический забор. По стечению обстоятельств, пару дней назад Шоулинь прикрепил к нему дверь запасного выхода. По привычке он о чем-то задумался и намертво приварил чугунную дверь к забору, так, что открыть ее было невозможно. В последний момент пилот попытался избежать столкновения с домом и повернул свое транспортное средство на девяносто градусов, но крыло вертолета врезалось в чугунную дверь забора и от удара развалилось на части. Только благодаря тому, что намертво приваренная к забору дверь не открылась, ни один из обломков крыла вертолета не попал в сад и не долетел до дома. Именно это помогло избежать материальных потерь и человеческих жертв. В другой раз благодаря ошибке Шоулиня, закрепившего канализационные решетки так, что их невозможно было снять, не погиб расшалившийся школьник. Мальчик упал на них с дерева, и на этом его падение завершилось. При неблагоприятном стечении обстоятельств оно бы продолжилось в канализационном колодце. Еще было дело, когда из-за неправильно приваренных Шоулинем труб затопило квартиру в многоподъездном пятиэтажном доме. Хозяева этого жилья ушли на работу, а в это время начался пожар. Кто-то из них забыл потушить в пепельнице сигарету, она упала на ковер, и с него огонь перекинулся на занавески. К счастью, в этот момент прорвало неправильно присоединенную к канализационной системе трубу, и квартиру курильщиков затопило. В противном случае, бог знает, сколько людей и имущества могло бы пострадать от пожара. К слову сказать, сам Шоулинь не придавал никакого значения этим судьбоносным событиям. Своим истинным предназначением он считал восточные единоборства, а все остальное интересовало его постольку поскольку.
  
  ******
  Кроме Шоулиня, такой чертой характера, как несдержанность, отличалась жительница Перепелок по имени Маруха. Она никогда не копила в себе зло, поскольку регулярно выплескивала его на окружающих. Когда Маруха была не в духе, ей ничего не стоило отматерить первого встречного или отвесить пинка зазевавшейся на дороге собаке. Если Маруха в плохом настроении сидела за рулем своего видавшего виды автомобиля, цвета которого никто из сельчан уже не помнил, то от её бибиканья не было спаса. Она сигналила даже полицейской машине и несущейся на всех парах неотложке, чтобы те уступили ей дорогу. Как правило, для Марухи это заканчивалось очередным штрафом, который она, получив на руки, тут же швыряла на заднее сидение автомобиля, вдобавок к уже имеющимся. Уже выцветшие от времени, неоплаченные ею штрафные квитанции были вполне логичным дополнением к гремевшему своими внутренностями, как консервная банка, древнему автомобилю. Со своим транспортным средством Маруха не желала расстаться из-за издаваемых им во время езды гудящих, рычащих и скрипящих звуков, которые действовали на нервы прохожим и водителям. Иначе говоря, гремящий автомобиль был ей близок по духу. Работала Маруха в Перепелках уборщицей не где-нибудь, а в здании поселковой администрации. Ежедневно мимо нее проходили важные люди, и она считала себя одной из них. Иногда это приятное ощущение захватывало Маруху настолько, что она начинала приплясывать со шваброй в руках, и ее хорошее настроение передавалось окружающим. При виде улыбающейся Марухи работники администрации начинали друг друга подбадривать, шутить и смеяться. Зато когда у уборщицы было плохое настроение, лучше было обходить ее стороной, чтобы не получить уборочным инструментом по ногам и, вдобавок к этому, услышать от нее какое-нибудь ругательство.
  
  На работе Марухе не всегда удавалось выпустить пар, поскольку шваброй нужно было двигать по полу осторожно, чтобы ничего из мебели не уронить и не испортить. В итоге у рассерженной уборщицы к концу рабочего дня запас ярости оставался нерастраченным. Пару раз в неделю ей приходилось мыть зал для собраний, в то время как рабочий день у остальных работников был уже закончен. В тот день посетителей в здании администрации было много, все они ходили туда-сюда по кабинетам и беспрестанно пачкали только что вымытый пол. Маруха еле сдерживала себя, чтобы не выругаться в чей-нибудь адрес, но поскольку накануне несколько сотрудников пожаловались на нее в отдел кадров, в ее интересах было прикусить себе язык и работать молча. Целые сутки Маруха не проронила ни слова. О ее настроении можно было догадаться лишь по метавшему гневные искры взгляду. Наконец, рабочий день у сотрудников закончился, и Маруха осталась в здании администрации одна, чтобы вымыть в отсутствие всех остальных зал для собраний. Она налила чистой воды в ведро, взяла швабру и направилась вразвалочку к залу. Вдруг прямо перед ней проскочила большая серая мышь и помчалась по длинному коридору. При виде этой незваной гостьи внутри у Марухи все всколыхнулось, и с перекошенным от злости лицом она помчалась за мышью, пытаясь прибить ее шваброй. Однако юркий грызун бежал быстрее Марухи, и догнать его было не так-то просто. Дверь в кабинете главы администрации оказалась открытой, и туда вбежала злосчастная мышь, а за ней - разгневанная Маруха. Она тут же захлопнула за собой входную дверь и, потирая ладони, буркнула себе под нос: "Ну, теперь ты от меня не уйдешь!" Со шваброй наперевес и согнувшись в поясе, Маруха принялась обследовать помещение. Наконец, слева от себя она услышала шорохи и в следующую секунду со всей силы нанесла по этому месту удар шваброй. Однако шорох не прекращался, будто мышь решила над ней поиздеваться, бегая где-то рядом. От ярости Маруху затрясло, ее глаза налились кровью, и швабра затрещала в руках, как будто её сжали тисками. В следующие пятнадцать минут в кабинете главы администрации раздавалось непрерывное: "бум!", "бам!", "хрясь!", "бах!". Яростные удары сопровождались руганью Марухи не только в адрес спрятавшейся от неё мыши, но и всех ее близких и дальних биологических родственников. Когда шорохи около батареи прекратились, Маруха нагнулась и увидела в стене небольшую дыру, в которой скрылась преследуемая ею мышь. От негодования уборщица заскрипела зубами, понимая, что окончательно проиграла в этом поединке, и что мыши ей уже не поймать. Маруха выпрямила спину, и ее взору открылась невеселая панорама. Всё в кабинете главы администрации было вверх дном: содержимое книжных шкафов валялось на полу, вешалка была сломана, провода порваны, а все, что лежало на письменном столе, стало облаком бумажных клочьев, паривших в воздухе и медленно оседавших на стул и подоконник. При виде этого безобразия Маруха еще раз смачно выругалась в адрес грызунов, захлопнула за собой дверь кабинета и отправилась мыть зал для собраний. Пару дней спустя в местной газете появилась заметка о том, что шпионы проникли в кабинет главы поселковой администрации и долго искали там какие-то важные бумаги. Впрочем, жители Перепелок догадались о причастности к этому Марухи. "Посмотрел на нее не так начальник, вот она и разозлилась, - делились они друг с другом соображениями. - Характер у этой уборщицы несахарный. Она и не такое может натворить!" Кстати сказать, некоторые сельчане советовали Марухе оставить профессию уборщицы и заняться каким-нибудь видом борьбы, чтобы выступать на ринге, и, наверное, были правы.
  
  ******
  К слову сказать, поселок Перепелки не раз упоминался на страницах печатной прессы в связи с происходившими там разрушениями. Вот что однажды учинил местный электрик по имени Камило. В душе он чувствовал себя великим изобретателем и продолжателем дела Николы Тесла, который, как известно, пытался создать шаровую молнию. Множество известных открытий было сделано случайно, поэтому Камило предпочитал экспериментировать, соединяя провода наобум, завязывая их узлом, заплетая косичкой или приколачивая к стене и складывая из них веселые рожицы. К сожалению, большинство экспериментов с электричеством у Камило заканчивались замыканием и иногда даже пожаром, поэтому при повторном вызове он чинил сгоревшую проводку на совесть, то есть делал как надо. По натуре Камило не был пироманьяком. На разрушительные последствия своих экспериментов он смотрел только, чтобы не пропустить факта случайно изобретенной им шаровой молнии. По его вине во всем поселке не раз гаснул свет, и происходили самопроизвольные возгорания, а самая известная из его "промашек" произошла накануне Рождества. По обыкновению, на центральной площади Перепелок была установлена высокая зеленая елка. Муниципальные рабочие украсили её серебристыми шарами, а ещё длинными гирляндами, которые по какой-то причине не включались. Для устранения этой проблемы вызвали Камило, тот почесал в голове и сказал: "Дело это пустяковое, выеденного яйца не стоит!" Он забрался на ближайший столб высокого напряжения и присоединил один конец длинного провода к электролинии, а другой - к елочной гирлянде. К радости стоящих у ёлки мамаш с детишками, гирлянда начала переливаться разноцветными огоньками. Правда, продлилось это недолго. Как только Камило отбыл восвояси, чтобы понаблюдать за дальнейшим развитием событий издалека, на оголенной части протянутого им провода сначала появилась одна искра, затем другая. С провода огонь перебрался на шестиметровую елку, и та вспыхнула факелом вместе с висящими на ней украшениями и сидящими на ее ветвях пташками. Толпа родителей с детьми громко вскрикнула и отбежала от ёлки в дальний угол центральной площади, продолжая наблюдать оттуда за пожаром. Через несколько минут горящие ветки рухнули у входа в аптеку, занимающую первый этаж трехэтажного дома. От удара ими оторвало аптечную вывеску с эмблемой зеленого змея и электронное табло, показывающее температуру воздуха. "Господи! Боже мой!" - закричала старушка, открывшая входную дверь аптеки, чтобы выйти на улицу, когда прямо у нее перед носом пролетели горящие еловые ветки с игрушками, и всё это с грохотом рухнуло на землю. Схватившись за грудь, она повернулась к аптекарю и прошептала: "Дайте мне что-нибудь от сердца! Хотя... вообще-то... не надо... Все равно я их принять не успею... если меня убьёт чем-нибудь прямо здесь, у аптеки..." Стоящая около кассы сельчанка пожала плечами: "Раз уж такая судьба, то не отвертишься, голубка! Одного моего родственника в том году положили в больницу с пневмонией, а когда вылечили, то в день выписки на выходе из больницы его насмерть сбило машиной скорой помощи". В это время горящая ель затрещала, и её ствол сломался напополам. Верхушка упала на балкон местной адвокатской конторы и спалила огнем висящий там флаг Страны Вечного Праздника. В это время горящая ель развалилась на несколько частей, и одна их них отлетела к стоящим у входа в бар пластиковым столам и стульям. Огонь перекинулся на них, и они сгорели дотла.
  
  Другой частью горящего ствола задело две вывески, висящие над входом в мясную лавку и бар, отчего те рухнули вниз. Наблюдавшие за происходящим сельчане облегченно вздохнули: "Ну и хорошо, ну и слава богу!", - поскольку считали, что эти древние вывески нужно было сменить еще несколько десятилетий назад. На той, что висела над мясной лавкой, было написано: "Недорого стрижем, чешем, красим, завиваем". В давние времена в этом помещении находилась сельская парикмахерская. Теперь же с витрины мясной лавки на её посетителей взирали отрезанные свиные, телячьи и бараньи головы. Прежняя надпись на табличке выглядела как минимум странно, и иногда любопытные прохожие заглядывали в мясную лавку просто, чтобы уточнить, кого именно там стригут, чешут, красят и завивают: людей или животных, и в каком состоянии: живых или мертвых? На другой, разбившейся от удара еловыми ветками, вывеске было написано: "Ловелас", хотя десятилетия назад этим словом было: "Лас-Вегас". Со временем одни буквы стерлись частично, другие полностью, и кто-то из сельской ребятни подправил надпись так, что получилось - "Ловелас". Обе эти вывески давно устарели и нуждались в замене, однако, того же самого нельзя было сказать об оркестровой беседке. Она находилась в самом центре площади, и именно туда пришелся самый сильный удар горящим стволом ели. Крыша беседки заскрипела и захрустела, а в следующую секунду со скоростью космической ракеты взметнулся ввысь круглый металлический набалдашник, украшавший её на протяжении нескольких десятилетий. От удара горящим еловым стволом шпиль, удерживающий набалдашник, сломался, и белый металлический шар стрелой полетел в ночное небо. Дело было зимой, в шесть часов вечера, и, поскольку в это время года темнело рано, на фоне пожарища Камило издалека сумел разглядеть взметнувшийся ввысь шар. Он несказанно этому обрадовался, решив, что наконец-то смог изобрести шаровую молнию. Зато остальные свидетели этой сцены его радости не разделяли. Все до одного зеваки убежали с места происшествия, всерьёз опасаясь за свою жизнь. В мгновение ока центральная площадь опустела, а горевшие части ели выкатились на проезжую часть и скучились там большим кострищем. По этой причине дорожно-транспортное движение было остановлено, и приехавшие на место происшествия спасатели долго тушили огонь и очищали дорогу от почерневшей древесины. На следующий день в газете появилось сообщение о том, что члены террористической группировки предприняли попытку испортить жителям Перепелок рождественские праздники и с этой целью устроили замыкание, в результате которого сгорела дотла новогодняя елка.
  
  ******
  Если Камило был одержим идеей: изобрести шаровую молнию, то другая сельчанка, которую звали Рут, запросто могла натворить дел из-за вздорности характера и непримиримости. Рут имела привычку никогда ни с кем не соглашаться. Она спорила и протестовала даже, когда сама понимала, что это неуместно и нелогично. Впрочем, такая особенность характера была свойственна многим сельчанкам. Конфликты и споры вносили разнообразие в их скучную монотонную жизнь. Работала Рут в сельской автомобильной мастерской вместе со своими двумя братьями. В этом семейном бизнесе ей отводилось место секретаря и бухгалтера, а еще братья поручали ей перегонять транспортные средства из мастерской на парковку, и обратно. За долгие годы работы Рут довелось покрутить баранку у грузовиков, автобусов, тракторов и даже у снегоуборочной машины. Однако грузовой и тяжелый наземный транспорт её собой не привлекал, так как по натуре она была гонщицей. Когда Рут вела собственный автомобиль по узким серпантинным горным трассам, никто не мог за ней угнаться, а за письменным столом на работе ей было тесно и скучно. Иначе говоря, ей не хватало ощущения полёта, скорости и открытого пространства, и это не могло не отразиться на её личной жизни.
  
  Три раза Рут готовилась к тому, чтобы связать себя брачными узами, но ни одна свадьба не состоялась. В самый последний момент невеста убегала из-под венца, причем в третий раз - с чужим женихом. Когда Рут было двадцать лет, она уехала от своего суженого на велосипеде, оставленным кем-то около церкви. За десять минут до венчания у неё вдруг испортилось настроение, она затосковала и решила, что еще слишком молода для такого ответственного шага. И вот в свадебном платье, усевшись на велосипед, Рут покатила к себе домой. Кстати, если бы её транспортным средством был не велосипед, а кабриолет, это могло бы закончиться кончиной, как у Айседоры Дункан, шарф которой попал в ось колеса автомобиля и явился причиной удушения. К счастью, остановить велосипед было просто, и всё закончилось более или менее благополучно. Свадебная фата, намотавшаяся на заднее колесо велосипеда, явилась причиной его внезапной остановки, Рут упала на землю, разбила себе в кровь нос, бровь и губу. Впрочем, её это не остановило. Невеста с окровавленным лицом подхватила подол длинного подвенечного платья и бежала так до своего дома, удивив своим видом всех, кто встретился на ее пути.
  
  Шли годы, и Рут была уже не молодой девчонкой, а взрослой женщиной. К тому времени у нее испортилось зрение, и для вождения транспортных средств ей требовались очки. Однако возрастной фактор не сгладил такие черты ее характера, как вздорность и противоречивость. Второй раз Рут сбежала из-под венца на мотоцикле. Приглашенные на церемонию венчания только успели прокричать ей вслед: "Ты куда отправилась?! Это же твоя свадьба!" Но Рут решительно прыгнула на мотоцикл и вдарила по газам, напрочь позабыв надеть очки, без которых плохо видела всё расположенное вдали. Как назло, в тот день в четырехстах метрах от церкви расположилась воскресная ярмарка, на которой чего только не продавалось: от сладостей и колбасных изделий до верхней одежды и обуви. Туда-то и влетела на бешеной скорости сидящая за рулем мотоцикла Рут. Остановить его оказалось не так-то просто. В этом ей помогло несколько прилавков, о которые она затормозила, а еще лежащие на этих прилавках товары, которые свалились на землю в большую кучу. К счастью, обошлось без человеческих жертв, то есть торговцы пострадали только материально. Разумеется, факт наезда на прилавки и порчи товара их очень огорчил. Кто-то из продавцов крикнул Рут: "Ты что натворила, чучело огородное?!" Это высказывание её обидело. Как каждая невеста в свадебном наряде, она считала себя красавицей. По этой причине Рут не посчитала нужным извиниться, вскочила на мотоцикл и была такова.
  
  Наконец, в третий раз она сбежала с собственной свадьбы, а точнее, уехала оттуда на похоронной машине. К тому времени Рут была уже очень взрослой женщиной, и вопрос о замужестве стоял ребром, так как в более позднем возрасте такого стечения обстоятельств могло бы уже не быть. Однако и на этот раз Рут в самый последний момент неожиданно взбрыкнула. Она не только удрала из церкви, но и прихватила для компании жениха своей свидетельницы. За несколько минут до церемонии венчания Рут вывела его на улицу и призналась: "Я тут подумала и решила, что не буду выходить замуж. Вот только на чем бы отсюда уехать? Давай удерем вместе!" Она прошлась медленной поступью вдоль припаркованных у церкви автомобилей, внимательно их осматривая. По стечению обстоятельств, единственным транспортным средством, в котором кто-то оставил ключ зажигания, был длинный похоронный лимузин с темными стеклами на задних сидениях. Рут решила, что другой возможности у нее не будет. Вместе с женихом своей свидетельницы они забрались в эту машину, и отправились в путешествие, которое, в принципе, можно было назвать свадебным. Во-первых, сидевшая в этой машине парочка голубков были женихом и невестой, хоть изначально и не друг у друга, но это уже не имело для них никакого значения, а, во-вторых, в этом лимузине они провели свою первую брачную ночь. Только на следующие сутки, когда окончательно рассвело, беглецы обнаружили на заднем сидении гроб с лежащим в нем покойником. Позже выяснилось, что после венчания священник намеревался провести отпевание, и что исчезновение лимузина с лежащим в гробу усопшим чрезвычайно обеспокоило его родственников. Впрочем, для покойника эта история закончилась благополучно, поскольку его отпевание в конечном итоге состоялось. Однако Рут замуж так и не вышла. Скорее всего, судьбой ей было предначертано стать гонщицей, но, поскольку этого не произошло, нерастраченный энергетический потенциал она сумела выплеснуть в виде побегов из-под венца и прочих спонтанных, рискованных и залихватских поступков, от которых у неё и у всех, кто её знал, дух захватывало.
  
  ******
  Многие люди от природы наделены способностью к какому-то виду спорта. В отличие от большинства, житель Перепелок по имени Нестор мог стать олимпийским чемпионом сразу в нескольких спортивных категориях. Этот детина двухметрового роста был силен как бык, легок на подъём и чрезвычайно вынослив. Работал он в соседнем поселке строителем. По натуре Нестор был простаком и все принимал за чистую монету. Даже когда было очевидно, что его обманули, никаких выводов он не делал и вскоре попадал в очередную ловушку. Проблема заключалась в том, что он понимал всё слишком буквально. Как-то раз маленький мальчик подбежал к нему и крикнул: "Дядя, достань воробышка!" Разумеется, это было всего лишь намеком на высокий рост Нестора, но тот как всегда об этом не догадался. Нестор улыбнулся ребенку, провел рукой по его взъерошенным волосам, поднял тяжелый камень с земли и со всей силы метнул его в сидящую на карнизе пташку. Она замертво рухнула вниз, и Нестор протянул ребенку лежащий на ладони птичий трупик. Испуганный мальчуган зарыдал и побежал прочь, а Нестор удивленно посмотрел ему вслед. Способность этого сельчанина всем подряд верить на слово стала поводом для многочисленных шуток. Причем бывало, что шутники выдвигали перед Нестором совершенно абсурдные задачи, а он, как ни странно, с их выполнением успешно справлялся. Расскажу одну такую историю. Ежегодно в расположенном неподалеку от Перепелок прибрежном городке проводились соревнования по триатлону. Сначала от его участников требовалось преодолеть вплавь длинную дистанцию в открытом море, затем пробежать несколько километров по песчаному побережью, а на завершающем этапе обогнуть на байдарках небольшой морской островок. Какой-то шутник попросил Нестора выступить в этом соревновании за своего, якобы внезапно заболевшего родственника. Причем обманул он Нестора не только в этом. Он сказал, что в первой части соревнования можно плыть любым стилем, в конце забега по пляжу необходимо совершить прыжок в высоту с шестом и далее использовать его в качестве весла при гребле на байдарке.
  
  В назначенный день Нестор явился к месту заплыва спортсменов, а длинную деревянную палку, отломанную от куста орешника и заточенную с двух концов, оставил на берегу. Раздевшись до плавок, Нестор приступил к заплыву вместе с другими спортсменами, но, поскольку не знал, что плыть надо только кролем, поплыл на спине. Вскоре он с легкостью оставил всех соперников позади и первым прибыл к финишной черте. На спине Нестор умел плавать очень быстро, к тому же никого из плывущих впереди себя не видел и, размахивая руками, как мельничными жерновами, сам того не желая, накостылял им по первое число. Некоторые спортсмены от ударов Нестора чуть было не утонули и вышли из строя после первого этапа триатлона, а остальные, потирая ушибленные места, стали готовиться к забегу по песчаному пляжу. Нестор прихватил с собой длинную палку из орешника, чтобы совершить прыжок в высоту в конце марафона, и, когда прозвучала команда "старт!", присоединился к толпе бегущих. Поначалу свой самодельный шест Нестор удерживал на плече в вертикальном положении, но поскольку бежать так было неудобно, вскоре он переместил палку в руку, придав ей горизонтальное положение. Нестор не обратил внимания на то, что во время бега двигал палкой во всех направлениях и тем самым не позволял другим спортсменам себя обогнать. Он не заметил и того, что, за исключением его самого, ни у кого из участников соревнования не было шестов и палок. Мало кому из спортсменов удалось его обежать, а те, кто пытался выбить шест у него из рук, потерпели в этом фиаско. Высоченный и здоровенный Нестор отвечал ударом на удар, и бил своей палкой из орешника нападающих на него спортсменов так, что они падали на землю, и, если пытались продолжить марафонский забег, то безнадежно отставали и уже не могли претендовать на победу. Наконец, до финишной черты осталось всего-навсего пятьдесят метров. Нестор прибавил скорости и обогнал всех бегущих впереди спортсменов, за исключением двоих. В этот момент он вспомнил о прыжке в высоту и, опершись на палку, взмыл ввысь. Ему удалось не только пролететь над своими соперниками, но и ударом ноги, который пришелся им по головам, вывести их из строя. Бегуны рухнули как подкошенные, перекрыв своими телами дорогу другим спортсменам, а Нестор продолжил свой стремительный полет, перелетев через финишную черту и стоящих там судей. К сожалению, его падение закончилось не совсем удачно. Он грохнулся на невысокую стройную девушку и придавил ее всем телом к земле. К счастью, она быстро пришла в себя. Да и Нестор из-за своего неудачного падения не расстроился, поскольку прыжок с шестом был совершен им впервые, а значит, имел право получиться как первый блин комом, к тому же ему удалось победить в марафонском забеге.
  
  К заключительному этапу триатлона соревнующихся осталось меньше половины, да и те испуганно поглядывали на Нестора, потирая больные места, на которые пришлись удары его палкой. Сам он добродушно всем улыбался и, похлопав одного из участников соревнования по плечу, постарался его подбодрить: "Я смотрю, браток, ты держишься молодцом! Ничего, потерпи! Уже немного осталось!" По правде говоря, никто из спортсменов не чувствовал себя молодцом. От ударов палкой из орешника тела у них ныли и гудели, и при одной только мысли о реальной перспективе получить ею от Нестора еще раз спортсменов бросало в дрожь. В целях самозащиты они готовы были нацепить на себя рыцарские доспехи, однако, такого обмундирования ни у кого из них не нашлось. Зато присутствовавшие в качестве группы поддержки родственники и знакомые уступили спортсменам кое-что из своей одежды, и те, чтобы спастись от ударов палкой Нестора, принялись натягивать на себя кофты, свитера, штаны, шарфы и даже шапки. Вскоре участники заключительного этапа триатлона стали похожи на кочаны капусты, и, когда им выдали одиночные байдарки, еле-еле в них поместились. На последнем этапе соревнования им предстояло доплыть на этих лодках до небольшого скалистого островка, обогнуть его и вернуться на побережье к месту старта. Нестор, недолго думая, прыгнул в байдарку и погреб палкой из орешника, как веслом, к островку. Ему очень быстро удалось опередить остальных спортсменов, поскольку всем им, закутанным в тридцать три одежки, грести было крайне несподручно, и байдарки под их весом периодически переворачивались. К тому же во время заплыва Нестор задел некоторых гребцов своим шестом и опрокинул в воду. Всякий раз он вежливо извинялся и протягивал им руку, чтобы помочь выбраться из воды и сесть в байдарку, но барахтавшиеся в море участники соревнования отмахивались от него и кричали: "Оставь меня в покое!" К счастью, никто из спортсменов не утонул. Как того и следовало ожидать, Нестор приплыл на байдарке к финишной черте первым. Впрочем, победителем он не стал по причине использования палки из орешника вместо весел и из-за других нарушений правил триатлона. Зато ему торжественно вручили приз зрительских симпатий, так как все наблюдавшие за этим соревнованием получили возможность от души посмеяться.
  
  ******
  Продолжая рассказ о своей личной жизни, должна констатировать факт, что с появлением детей отношения с европейским населением у меня нисколько не улучшились. Вспоминается детская песенка на слова Корнея Чуковского: "Маленькие дети ни за что на свете не ходите в Африку гулять! В Африке акулы, в Африке гориллы, в Африке большие крокодилы..." Хотя жила я не в Африке, но, образно выражаясь, спасаться от крокодилов приходилось частенько. Впрочем, по-другому и быть не могло. С первых дней эмиграции человеку приходится привыкать к тому, что все кому не лень разглядывают его через увеличительное стекло, отыскивая в нем большие и маленькие дефекты. В случае если у эмигранта есть дети, коренные европейцы считают своим долгом следить за их образовательным и воспитательным процессом. Бытует мнение, что в Европе очень внимательно относятся к детям кого бы то ни было (не только эмигрантов), и при первой жалобе на плохое к ним отношение социальные службы "заглянут на чаек" в любое семейство, каким бы благополучным оно не казалось. Действительно, это так, но есть одно немаловажное отличие. Если выяснится, что жалоба по отношению к семье коренных европейцев неправомерна, то этих родителей инспектора больше не побеспокоят. Что же касается эмигрантов, то тут бабушка надвое сказала. Другими словами, чем дело кончится, еще неизвестно. Однако в случае жалобы на дурное отношение к детям, одним-единственным визитом на дом инспектор не ограничится.
  
  Большинство эмигрантов старается интегрировать своих детей, чтобы в дальнейшем они не чувствовали себя ущемленными, бесправными и угнетенными со стороны коренного населения. По своему опыту скажу, что добиться этого очень сложно из-за мощного противостояния европейцев, причем относится это в равной степени к взрослым и детям. Я сама не раз пыталась установить дружеские отношения с местными жительницами. Отправляясь на прогулку с детьми в парк, я присаживалась на скамейку неподалеку от других родительниц и любезно с ними здоровалась. Те обмеривали меня недружелюбными взглядами, а сразу после этого от разговоров на обычные темы (о детях, ценах, работе и т.д.) переходили к обсуждению поведения знакомых им эмигрантов. Одна женщина недовольно сообщала другой: "У меня соседи - цыгане. Так мать этого семейства два месяца назад заняла у меня двадцать евро, говорила, что до получки, а сама до сих пор мне денег не вернула. Видно, у людей совсем совести нет!" Собеседница с удовольствием ей поддакнула: "Конечно, нет! Я в этом нисколько не сомневаюсь! И зачем ты им только помогаешь? В нашем доме на втором этаже живет семейка эмигрантов. За десять лет эти перуанцы расплодились как тараканы, и теперь их черноволосые дети носятся по нашему подъезду и всё время кричат как резаные". Третья женщина прикрикнула на своего расшалившегося малыша и одной фразой подытожила разговор: "Все эмигранты - жутко невоспитанные, поэтому и дети у них такие же". Переваривая услышанное, я чувствовала себя не в своей тарелке, поскольку понимала, что все это говорится для того, чтобы я осознала своё внутреннее убожество, присущее, с точки зрения этих женщин, всем эмигрантам. Позже я удостоверилась в том, что негативное отношение к эмигрантам в полной мере распространяется и на моих детей. При каждом удобном случае окружающие ставили им клеймо "ребёнка из неблагополучной среды". К категории "худших" их относили автоматически, наверное, уже подсознательно. В среде европейцев у детей эмигрантов не могло быть шанса на жизненный успех. Помню, однажды я зашла в булочную Перепелок, а когда до меня дошла очередь, продавщица спросила, куда я поутру отвожу в коляске своих детей. "В детский сад", - ответила я. Продавщица с упреком бросила мне: "Могла бы и дома с ними посидеть! До трех лет водить детей в общеобразовательные учреждения необязательно". Я пояснила: "В коллективе детей такого же возраста мои малыши будут лучше развиваться: быстрее научатся говорить, пользоваться горшком, ложкой, станут контролировать своё поведение. Мне бы не хотелось, чтобы на фоне других мои ребята выглядели отстающими в развитии". Продавщица обмерила меня ледяным взглядом, и, хмыкнув, изрекла: "В школе должны быть не только хорошие ученики, но и плохие. Так было всегда. И что такого, если твои окажутся среди отстающих?!" Все сельчане, стоящие в очереди, одобряюще загудели ей в ответ.
  
  Могу сказать, что ситуации, демонстрирующие предубеждения по отношению к эмигрантам, регулярно происходят на бытовом уровне. Однажды я встретила на улицу свою соседку. Она спросила, как дети. Я ответила, что сын подкашливает. "А ты его к врачу отвести не пробовала?!" - съязвила она. Совершенно очевидно, что никакой местной жительнице она бы этого не сказала, поскольку отдавала себе отчет в том, что любая мать обидится на обвинение в невнимании к своему ребенку. Но поскольку эмигранток в Стране Вечного Праздника автоматически причисляли к категории отвратительных мамаш, упрекнуть их в этом прямо или косвенно было обычным делом. Являлось ли подобное представление об эмигрантках правомерным и справедливым, европейцев это нисколько не интересовало. Они привыкли так думать, и этот стереотип восприятия эмигрантов их вполне устраивал. Однажды мой ребенок, упав на прогулке, набил себе на лбу шишку и синяк. На следующий день я повела его вместе с сестрой-двойняшкой в детский сад. Перед входом туда столпились родители с детьми, и я обратила внимание на то, что у стоящего за мной ребенка лоб украшает такой же крупный синяк, как у моего. Одна родительница стала расспрашивать мать этого ребенка, что произошло, и посочувствовала ей: "В этом возрасте дети такие подвижные! За ними не уследишь!" Вдруг её взгляд упал на моего сына, и лицо тут же искривилось в недовольной гримасе. Чеканя каждое слово, эта женщина гневно заявила мне: "Ты за что своего малыша побила?!" Продолжая разговор о стереотипах в отношении эмигрантов... Как-то раз у меня на носу вскочил большой прыщ. Поутру я заклеила его лейкопластырем и повела детей в детский сад. Там я поздоровалась с воспитательницей и, вместо ответного: "Доброе утро", услышала от неё: "Кто это тебе нос разбил?" Кстати, могла бы поинтересоваться, что со мной произошло, и по какой причине у меня заклеен нос (из-за царапины, прыща, фурункула). Однако спрашивать она не стала, а сразу сделала заключение, что меня кто-то побил. Скорее всего, она решила, что я получила по носу от мужа, так как "эмигранток положено бить". Самое неприятное заключалось в том, что эта женщина была педагогом. Вопрос, чему с такими предубеждениями в отношении эмигрантов она могла научить своих подопечных в детском учреждении?
  
  Если кто-то из местных жителей в Перепелках пытался со мной заговорить, то только для того, чтобы выяснить, хорошо ли я выполняю свои материнские обязанности. Меня расспрашивали о том, сколько раз в сутки и чем я кормлю своих детей, в какие игры с ними играю, сколько времени уделяю прогулке на свежем воздухе, и т.п. Эти вопросы сельчане задавали мне тоном полицейского, допрашивающего преступницу, и от этого мне становилось не по себе. Иначе говоря, европейское население тщательно следило за тем, хорошие эмигранты родители или нет. Помню, как однажды, прогуливая детей в коляске, я встретила знакомую сельчанку. "Как дела?" - закричала она мне издалека, а когда подошла поближе, спросила: "Что-то я давно тебя на улице не видела. Ты, наверное, в такую погоду с детьми не гуляешь!" Мне с горечью подумалось: "Неужели она всерьез считает, что я способна неделями не выводить детей на прогулку?" То, что по отношению к коренным жителям выглядело невоспитанным и бесцеремонным, было нормой общения с эмигрантами. Завидев меня, сельчанки горлопанили на всю улицу: "Дети в коляске должны сидеть прямо! Подними им повыше спинку!" или наоборот: "Тебе что трудно опустить спинку у сидений? Дети-то твои, небось, устали сидеть, как солдаты!" Все кому не лень разглядывали моих двойняшек и делали мне замечания. Одна укоряла меня: "Ты что их так укутала? Жара на улице!", а другая тут же приказным тоном заявляла: "Укрой своих детей одеялом, а не то простудишь!" Когда сельчане видели меня на улице без коляски, то гневно обрушивались с одним и тем же вопросом: "Ты что своих младенцев одних дома оставила?!" Разумеется, это было не так. Да и вообще, какая мать способна на такой чудовищный поступок?! Тем не менее, мне приходилось отвечать каждому, что мои малыши сейчас находятся дома со своим отцом, моим мужем, а я отлучилась, чтобы сходить в супермаркет, булочную или аптеку. Сказанному мною жители поселка упорно не желали верить, а потому, всякий раз завидев меня на улице одной, с укором повторяли: "Как ты посмела оставить детей дома одних, без присмотра?!" В конце концов, мне это надоело, и однажды я сказала знакомой сельчанке: "Объясни, пожалуйста, почему ты считаешь, что я оставляю своих малышей дома одних? Что в моем поведении или внешнем облике наводит тебя на эту мысль? Я что хожу по поселку пьяной или бегаю в голом виде, выкрикивая всякую ахинею?" "Не-е-ет", - замотала головой эта женщина. "А тогда почему?" - повторила я. Впрочем, ответ был ясен, как белый день: просто потому, что я - эмигрантка...
  
  ******
  Пожалуй, самым неприятным для эмигранта является двуличие местного населения. Лично мне пришлось не раз испытать это на своей шкуре. На окраине Перепелок был большой парк, и я часто водила туда своих детей. Бывало, на удаленной аллее или поляне я встречала другую маму с малышом, и она с удовольствием болтала со мной о том о сем. Однако на людях (в магазине, детском саду, парикмахерской поселка, и т.д.) эта дама либо отворачивалась от меня, делая вид, что не замечает, либо ускоряла шаг и, пробегая мимо, здоровалась со мной таким тоном, будто я взяла у нее в долг денег и не думала отдавать. Лишь некоторые коренные жительницы иногда общались со мной на публике, хотя назвать это полноценным общением было бы неправильно. Если обычно матери обсуждают какие-либо проблемы своих отпрысков, то в разговоре со мной, эмигранткой, местные упоминали лишь об успехах и достоинствах своих чад. Наверняка это было вызвано желанием ощутить свое превосходство и вызвать во мне такое чувство, как зависть.
  
  Предвзято к эмигрантам относились, в том числе, социальные и медицинские работники. Когда моим детям исполнилось по три месяца, педиатр направила нас к физиотерапевту. "Что у них не так?" - забеспокоилась я. "Всё нормально, ничего особенного, - ответила детский врач. - Я на всякий случай отправляю вас к физиотерапевту, чтобы она понаблюдала за их моторным развитием". Однако к узкому специалисту не направят просто так, без причины. И, если никакой задержки в развитии у детей нет, то тогда зачем? Сам собой напрашивается ответ: чтобы понаблюдать за родителями и поискать доказательства их дурного отношения к детям. Во время первого визита физиотерапевт провела обследование моих двойняшек и заключила: "Двигательные навыки у ваших детей в норме, но всё же вы должны будете периодически приходить ко мне на консультацию". В течение следующих трех месяцев нам с мужем пришлось возить детей в город, на приём к физиотерапевту, которая, кстати сказать, оказалась довольно неприятной женщиной: грубоватой, въедливой и временами даже склочной. Хотя, возможно, вела она себя так только в моем присутствии, а также в присутствии тех, кого считала людьми на порядок ниже себя самой. Как бы между прочим, физиотерапевт задавала нам с мужем вопросы о нашем материальном положении и условиях проживания, при этом формулировала их по-разному, наверное, желая поймать нас на вранье. Помню, однажды она спросила меня о том, как я себя чувствую. "Временами очень устаю", - призналась я. "А ты что хотела?! - злобно гаркнула она. - С двойняшками всем тяжело! Ничего! Справишься! Не ты первая, не ты последняя". Предположим, что это так, но зачем тогда было интересоваться моим самочувствием? Впрочем, подобное отношение к матерям-эмигранткам в Стране Вечного Праздника было нормой. Только коренные жительницы Европы могли пожаловаться на усталость, нехватку денег и помощи в уходе за детьми. Для эмигрантки же это могло закончиться весьма неприятными последствиями. Как-то раз во время прогулки с малышами в парке я приблизилась к группе мамаш с колясками. Они жаловались друг другу на хроническую усталость из-за недосыпания по ночам, причиной которого являются кричащие младенцы. "Мои тоже дают мне жару, - вступила в разговор я, - уже неделю не сплю, у детей режутся зубки, и они плачут день и ночь". В следующую минуту со стоящей рядом скамейки поднялся пенсионер, подошел ко мне и сходу заявил: "Если тебе тяжело с двумя, то продай мне одного ребенка! Я тебе хорошо заплачу! Моей дочери больше сорока, так что внуков от нее я уже, видно, не дождусь. Есть у меня знакомый адвокат. Он может провернуть это дельце так, что никто не придерется. Оформит всё, как надо. Так что ты подумай! Я ведь серьезно говорю. А найти меня просто. Меня в поселке все знают". После этого он представился. В тот момент у меня пропал дар речи, и я отшатнулась от него, как ошпаренная. Даже у стоящих поблизости мамаш с колясками от удивления вытянулись лица, и они выглядели впавшими в ступор. Слава богу, пенсионер быстро понял, что его предложение не нашло во мне положительного отклика, а потому повернулся спиной и быстро зашагал прочь. Через некоторое время женщины стали постепенно приходить в себя и обсуждать поведение этого человека. У меня же, помимо всего прочего, возник вопрос, почему он не предложил ни одной из моих собеседниц продать ему своего малыша? Там же стояло несколько родительниц с погодками и одна с близнецами. Почему он сделал это предложение именно мне? Все просто. Они были местными, а я - эмигранткой.
  
  Европейцы не скрывали своего интереса к детям эмигрантов и при первом же сигнале готовы были отнять малышей и передать в приемные семьи. Вместе с тем, коренные жители считали, что им самим никто не указ. Расскажу про историю с девочкой, у которой было диагностировано редкое заболевание. Случилось это, когда ребенку было 2 года. Тогда родители девочки, коренные жители Страны Вечного Праздника, начали сбор денег ей на лечение. Эти средства поступали к ним на банковский счет через Интернет и из разных благотворительных фондов. Только, когда девочке исполнилось 7 лет, по счастливому стечению обстоятельств, ее родителей удалось вывести на чистую воду. Как-то раз журналист напечатал в газете интервью с отцом больной девочки, после чего кто-то из интернавтов раскритиковал эту статью, и, между прочим, не зря. Отец рассказал, что не верит в средства официальной медицины, поэтому предпочитает возить своего больного ребенка по знахарям и экстрасенсам. Он сказал, что недавно они побывали в Афганистане у какого-то целителя, живущего в пещере, и после его обрядов у девочки якобы исчезли некоторые симптомы заболевания, хотя до сих пор полного исцеления не наступило. Интернавта это сообщение возмутило, поскольку на всех страницах Интернета, где появлялось фото больной девчушки с просьбой ей помочь, родители собирали деньги для поездки к специалистам по редким заболеваниям в клиники Европы и США. "Вообще, не понимаю, - написал он в соцсетях, - как профессиональный журналист поверил во всю эту лабуду, а редактор газеты её напечатал..." История получила огласку, и полицейские стали расследовать, в чем там дело. Обнаружилось, что деньги со счетов, собранные отовсюду и предназначенные для лечения девочки, были большей частью потрачены. Исчезло ни много ни мало полмиллиона евро. При этом родители больного ребенка вот уже несколько лет нигде не работали, разъезжали повсюду на дорогих автомобилях, носили одежду известных марок и дорогостоящие аксессуары, отдыхали в спа-салонах, в общем, вели роскошный образ жизни, ни в чем себе не отказывая. При более детальной диагностике врачи подтвердили наличие у девочки редкой болезни, но в легкой форме, а не выраженной (как утверждали её отец с матерью), что позволяло ей учиться в обычной школе и не представляло угрозы для здоровья и жизни. Когда на родителей девочки завели уголовное дело и посадили за решетку, они стали отпираться, говоря, что потратили предназначенные для лечения деньги на поездки и визиты к целителям разных стран, однако, никаких доказательств этого не нашлось. Иначе говоря, всё сказанное ими было наглой ложью. Факт оставался фактом: им удалось обогатиться за счет своего больного ребенка. И, если бы не интернавт, написавший критический комментарий к газетной статье в её электронной версии, мошенники-родители до сих пор жили бы припеваючи, собирая со всего мира деньги на "лечение" своей больной дочери.
  
  ******
  В средствах массовой информации Страны Вечного Праздника об эмигрантах упоминалось только, когда появлялась возможность отрицательно их охарактеризовать. Причем одному и тому же событию, в зависимости от национальной принадлежности пострадавших, уделялось либо достаточное внимание, либо сущие его крохи. Таковым было "зеркало души" европейского общества, отражающее желание заботиться только о себе и своих проблемах. Если от мужской руки в Стране Вечного Праздника погибала коренная жительница, то этому факту посвящалось целая газетная страница, где, помимо вопиющего факта убийства, описывалась реакция на случившееся родственников, знакомых и соседей. Но если погибшей от руки мачиста была эмигрантка, то об этом упоминалось лишь тремя сухими фразами в крайней колонке. Помню, как в одной из газет я прочла краткое сообщение о том, что житель столицы, нанявший для домашних работ эмигрантку, держал ее в своей квартире взаперти целых полгода. Наконец, ей удалось обратить на себя внимание прохожих, те сообщили в полицию, и тогда заложница была выпущена на волю. Несмотря на то, что в реальности эмигранты чаще всего оказывались жертвами, при просмотре печатной прессы и телевизионных передач создавалось ощущение, что они причастны ко всему, что достойно общественного порицания. Приведу, в качестве примера, несколько таких сообщений: "В нашей стране до сих пор много курильщиков, но самый большой процент среди них составляют эмигранты", "Вчера на детской площадке были сломаны качели, как утверждают соседи, агрессивно настроенными детьми латиноамериканских эмигрантов", "Во время пожара, произошедшего на овощной базе, среди расхитителей было задержано трое темнокожих эмигрантов", "По статистике, в нашем государстве около 5% женского населения остаются неграмотными, и почти все они - эмигрантки из стран третьего мира", "На сезонных распродажах в магазинах активно орудуют воришки, которые пытаются вынести на себе модную одежду, поэтому продавцам приходится внимательно следить за покупателями, которые отправляются в примерочные, особенно, за эмигрантами", "В кризис большинство семей из-за материальных проблем отказались от приобретения типичных сладостей и копченостей, однако, меньше всего заработанных средств тратят на употребление национальных продуктов питания проживающие на территории нашего государства эмигранты, и это ставит под угрозу существование фабрик, специализирующихся на выпуске товаров такого типа".
  
  В чем только не обвиняли эмигрантов, в том числе, в недостаточной политической и социальной активности. Как-то раз на телевидении Страны Вечного Праздника показали передачу, в которой воздавалась честь и хвала гражданам, которые при обнаружении фактов, свидетельствующих о коррупции, передавали соответствующие материалы в суд, либо заявляли в полицию. В конце программы было упомянуто о том, что таких смельчаков, к сожалению, мало, хотя понятно почему. Подать в суд на высокопоставленного чиновника, главу администрации или крупного бизнесмена означало вступить с этим человеком в конфликт. Чаще всего обвинитель проживал в том же самом населенном пункте, что и обвиняемый, поэтому запросто мог лишиться своего рабочего места. Тот, кого он осмелился в чем-то обвинить, через свои контакты устраивал ему "сладкую" жизнь. Судебные разбирательства растягивались на долгие годы, а значит, и страдания правдоискателя тоже. Для него это выливалось в длительный период безработицы, а еще угрозы со стороны родственников и знакомых проштрафившихся чиновников и бизнесменов. Именно поэтому далеко не каждый, узнав о чьей-то мошеннической деятельности, решался заявить об этом в полицию или обратиться в судебные инстанции. По этой же причине эмигранты Страны Вечного Праздника не подавали в суд на ущемляющих их права работодателей, а продолжали работать неоформленными официально, с не ограниченной по времени рабочей сменой. Они не жаловались даже, когда им не выплачивали заработную плату. Если для коренного жителя Страны Вечного Праздника попытка установить справедливость имела шансы закончиться плачевно, то для эмигранта последствия этого были еще хуже. Одна только жалоба в официальные инстанции привела бы к тому, что в этом европейском государстве его никогда больше не взяли бы на работу. У работодателей было принято справляться о поведении эмигранта на предыдущем месте работы и только после этого решать вопрос о его трудоустройстве. В общем, стоило эмигранту хоть раз "оскандалиться", этого было вполне достаточно, чтобы больше никогда не удостоиться рабочего места. А без работы не проживешь, поэтому эмигранты предпочитали терпеть, сжав зубы. Они молчали не потому, что им нечего было сказать, а просто потому, что другого выхода у них не было.
  
  С начала кризиса на телевидении и в прессе не прекращался призыв властей к действиям по устранению безработицы среди коренного населения страны, но об эмигрантах не было сказано ни слова. Лишение их рабочих мест воспринималось обществом, как нечто вполне приемлемое. В благоприятный экономический период европейцы охотно нанимали эмигрантов на надомные и строительные работы, а в кризис в Стране Вечного Праздника стал популярным призыв: "Гнать эмигрантов!", и более развернутая формулировка: "Все, у кого нет работы, пусть возвращаются к себе на родину!" Когда я говорила своим знакомым европейцам, что долгое время не могу трудоустроиться, это вызывало у них не сочувствие, а гнев и раздражение: "И что?! Подумаешь... Сейчас полстраны не может найти работу, не только ты!" В годы кризиса работодатели не скрывали своего стремления предоставлять рабочие места только коренному населению, аргументируя это тем, что "эмигрант всегда может вернуться в свою страну и там трудоустроиться". Но справедливо ли такое утверждение? Скажем, эмигрант, трудившийся долгие годы в Европе и потерявший рабочее место в предпенсионном возрасте, вряд ли имеет шансы найти работу у себя на родине. К тому же, если долгое время он был официально трудоустроен, то имеет право на получение пенсии в европейском государстве, а значит, уезжать оттуда для него не имеет смысла. Бывает, что дети эмигрантов, выросшие в европейском обществе, не хотят возвращаться на родину своих родителей, и тем ничего другого не остается, кроме как жить в Европе и дальше, несмотря на безработицу или тяжелые условия труда. И уж конечно, эмигранты не захотят вернуться в свою страну, если там идёт война или регулярно вспыхивают вооруженные конфликты. Впрочем, эти доводы не имели никакого значения для работодателей Страны Вечного Праздника, считавших, что право на работу определяется национальностью и происхождением. Среди коренного населения бытовало мнение, что эмигранты способны только к низкоквалифицированному труду, хотя к работе другого типа их просто-напросто не допускали. В немалой степени этому способствовал закрепившийся в представлении европейцев пародийный образ бескультурного эмигранта, говорящего с сильным акцентом и множеством грамматических ошибок, работающего в домашнем секторе или на рабочей специальности. Парадокс ситуации заключался в том, что именно такого эмигранта желали у себя видеть власти этого государства, а никак не эмигранта, претендующего на работу врачом, инженером, бухгалтером, и т.п. Только коренные европейцы с высшим образованием удостаивались права работать по специальности.
  
  ******
  Как-то раз на телевидении Страны Вечного Праздника было рассказано о том, что уход за местом захоронения диктатора Франко до сих пор оплачивается государством, а точнее, налогоплательщиками этого государства. Если бы речь шла об обычном склепе или надгробии на каком-нибудь кладбище, то вряд ли этот факт обратил бы на себя внимание общественности. Диктатор же по своему волеизъявлению был похоронен в храме, расположенном на территории большого монастыря. Известно, что Франко сеял по всей стране террор, и только во время гражданской войны по его приказу было убито около ста тысяч республиканцев. Несмотря на это, нынешние власти Страны Вечного Праздника, поддерживая многолетнюю традицию, содержали группу монахов, ежедневно совершающих заупокойные мессы и читающих молитвы о спасении души диктатора, а место его захоронения тщательно убиралось и украшалось свежими цветами. Кроме того, государство взяло на себя расходы по поддержанию порядка на огромной территории, примыкающей к монастырю, там, где были похоронены близкие помощники диктатора. В этой же телевизионной передаче ставился вопрос о том, может ли государство считать себя демократическим, если оно не жалеет денег на содержание огромного могильного комплекса, в котором захоронены союзники фашистов? Нужно ли проявлять уважение, и даже расположение, по отношению к усопшему диктатору и его бывшему окружению? Демократичное общество должно быть толерантным. Но правомерна ли подобная толерантность?
  
  Аналогично этому, в Стране Вечного Праздника быть толерантными и интегрироваться в европейское общество предлагалась только эмигрантам. В то же время у коренного населения средствами массовой информации сознательно поддерживалась позиция неприятия эмигрантов, поэтому представление европейцев об этой категории населения было сильно искажено. Прямо или косвенно средства массовой информации давали понять, что если эмигрант оказался в числе безработных, то только потому, что не желает работать (хотя в реальности устроиться на работу было очень непросто); эмигрант не вкладывает заработанные им средства в экономику европейских государств, поскольку не тратит денег на покупку новой машины, фирменную одежду, не посещает театров, кино, ресторанов и т.д., - всё это из-за элементарной жадности либо с целью отправки заработанных в Европе денег к себе на родину (на самом же деле большинство эмигрантов живут в условиях крайней бедности, так как ничего лучше позволить себе попросту не могут); эмигранты - в массе своей, необразованные и невоспитанные люди (совершенно очевидно, что если человека на протяжении всей его жизни допускать только к рабочим профессиям, это не будет способствовать расширению у него кругозора и развитию интеллектуальных способностей); эмигрант не заводит себе друзей среди европейцев, поскольку не стремится к общению с ними и сознательно избегает процесса интеграции (на самом же деле дружеские отношения с местным населением не складываются, поскольку к эмигрантам относятся, как к людям низшего сорта); эмигранты работают на криминальные структуры (очень немногие и под руководством европейских мафиозных группировок); эмигранты не платят налоги (только, если при трудоустройстве европейские работодатели не оформляют их официально); эмигрант, по натуре, ушлый воришка (всё с точностью до наоборот: эмигранта в Стране Вечного Праздника пытались облапошить все кому не лень. Помимо того, что эмигрантов урезали в зарплате и правах трудового кодекса, местные жители нередко принимали их за туристов. В заведениях общепита эмигрантов рассчитывали по завышенному тарифу, а в супермаркете один и тот же продукт пробивали по кассе несколько раз); эмигрант все время критикует местное население (а надо поблагодарить их за такое отношение?!)
  
  В представлении большинства коренных европейцев эмигранты были преступниками (либо потенциальными преступниками), или жалкими людишками, бесталанными и способными только к ручному труду. Кстати, и в этом случае за ними нужно было приглядывать, поскольку, считалось, что эмигрант по своей природе хитер и ленив. Некоторые так и говорили: "Глаз с эмигранта спускать нельзя, а то он обязательно что-нибудь стащит!" Хотя для европейцев эмигранты были, скорее, не ворами, а воришками, и уж никак не мошенниками, поскольку для разработки воровской схемы нужна сообразительность, которой, в представлении европейцев, у эмигрантов нет и в помине. Именно поэтому, если эмигрант говорил, что у него есть высшее образование, никто из европейцев ему не верил. А еще ему не верили потому, что всех эмигрантов считали лгунами. С точки зрения европейцев, эмигрант врет не только для того, чтобы выкрутиться из какой-то неприятной ситуации, а просто потому, что ему нравится обманывать. Более того, европейцы видели в эмигрантах потенциальных агрессоров, то есть людей, склонных к насилию. Их постоянно подозревали в издевательстве над своими родственниками. Считалось, что эмигранты бьют своих жен, а эмигрантки - своих детей, и что все они чудовищно относятся к животным. Бытовало мнение, что эмигранты терпеть не могут домашних питомцев, поэтому их никогда у себя не держат. Никому из осуждающих не приходило в голову, что люди, которым сложно свести концы с концами, не могут позволить себе содержание кошки, собаки, попугая или аквариума с рыбками. Лишь небольшая часть коренного населения испытывала по отношению к эмигрантам чувство жалости. Эти европейцы имели обыкновение здороваться со своими соседями разных национальностей и на прогулке заставляли своих детей делиться печеньем и сладостями с играющими рядом детьми эмигрантов. Этим ограничивался контакт с "жалкими людишками", но ни о каком уважении к ним, а тем более дружбе, речи не шло.
  
  Даже в кризис в средствах массовой информации Страны Вечного Праздника то и дело проскакивало сообщение о том, что эмигранты приезжают в Европу, чтобы приобщиться к образу жизни европейцев. В реальности это было не так. На свой заработок эмигранты не могли себе позволить ровным счетом ничего из того, что имели коренные жители Страны Вечного Праздника. Даже при длительном проживании в Европе эмигрант не имел возможности приобрести жилье, каждые три-четыре года покупать новый автомобиль, не мог отправиться во время отпуска, как европейцы, в любую точку планеты, да и по стране - на выходных - это тоже было ему не по карману. Эмигранты ходили по улицам, ездили на общественном транспорте, их можно было увидеть в центрах занятости, поликлиниках, и в то же время практически невозможно было встретить эмигранта среди посетителей ресторанов, отелей, модных парикмахерских, массажных и косметических салонов, да и в скромные кафешки на рабочих окраинах они заглядывали нечасто. Питались эмигранты у себя дома, готовили еду из продуктов, купленных в супермаркете, а одежду покупали на сезонных распродажах или на рынке. Если у эмигранта и был автомобиль, то потрепанный, старый, видавший виды. Одним словом, на мизерный заработок эмигранты не могли себе позволить жить "по-европейски".
  
  До того, как приехать в Страну Вечного Праздника, я несколько лет жила в другом европейском государстве, и одно время работала в магазине, специализировавшимся на продаже компьютерной техники. Как-то раз продавец этого магазина предложила мне в перерыв отобедать вместе с ней в соседнем ресторане. Я честно призналась, что мой заработок не позволяет подобной роскоши. Когда сотрудница узнала, сколько мне платят, от удивления у нее открылся рот: "Ка-а-ак?! Неужели ты работаешь за такой мизер? Мне платят вдвое больше, и, сама видишь, особо не перегружаюсь: полдня сижу без дела. В магазине же никогда много народа не бывает. А ты целыми днями бегаешь туда-сюда как заведенная: и на складе работаешь по приему товаров, и с бумагами, и магазинные полки моешь. Я бы на твоем месте за такую зарплату всего этого делать не стала, да и вообще не стала бы за такие деньги работать..." Мне же приходилось соглашаться на такие условия, поскольку других не предлагали. В этом европейском государстве обычным делом была чудовищная несправедливость по отношению к эмигрантам. Стоящие за одним прилавком продавщицы, нанятые в одно и то же время, получали разные заработные платы: эмигрантке всегда платили на порядок меньше, чем европейке.
  
  В Стране Вечного Праздника отношение к эмигрантам было таким же. Одно время я работала продавцом-кассиром в небольшом прибрежном магазине. Кроме него, на морском побережье было множество торговых точек, в которых продавали сувениры, пляжные принадлежности и продукты питания. Со временем я познакомилась с продавщицами ближайших магазинов (все они были коренными жительницами Страны Вечного Праздника), и, узнав о размере их заработной платы, поняла, по какой причине меня, эмигрантку, наняли на эту работу. В период летних отпусков продавцам приходилось работать по десять и больше часов в сутки. Согласно трудовому законодательству, сверхурочные часы оплачивались по высокому тарифу, поэтому за месяц работы каждая из этих продавщиц получала сумму, равную двум минимальным зарплатам. Меня же владелица магазина оформила, как работницу, выполняющую трудовой минимум - то есть восемь часов в сутки, поэтому зарабатывала я вдвое меньше местных жительниц, труд которых оплачивался честно, по закону. В то время как коренные жители, работая летом на побережье, получали возможность существенно поправить своё материальное положение, из эмигрантов выжимали все соки и отделывались грошовой подачкой.
  
  Многие эмигранты в Стране Вечного Праздника мечтали об официальном трудоустройстве, однако, вскоре понимали, что и на таком рабочем месте, по сути, остаются бесправными. Несмотря на то, что легально работающие эмигранты имели право на медицинское обслуживание, однако, из-за многочасового труда и минимального количества выходных не могли пройти медицинское обследование, а отпрашиваться с работы на консультацию к врачу не осмеливались, так как понимали, что больной работник работодателю попросту не нужен. Однако чаще всего эмигрантов официально не оформляли, чтобы платить им за работу сумму, меньше минимальной оплаты труда. В случае получения травмы, такой работник не имел права на медицинское обслуживание и денежную компенсацию, к тому же период, в течение которого он работал нелегально, не учитывался для получения пенсионных доходов и пособия по безработице. Если эмигрант терял работу, для него наступали голодные времена, и, чтобы не отдать богу душу, он вновь бросался на поиск какого бы то ни было заработка. Подытоживая, скажу, что среди эмигрантов Страны Вечного Праздника были довольны своим положением только прибывшие из государств с военными конфликтами и вырвавшиеся из условий крайней нищеты. Речь идет о людях, чаще всего без образования, в том числе неграмотных, у которых совершенно ничего нет, и которым нечего терять. И те, и другие обрели в Стране Вечного Праздника крышу над головой (то есть проживали в арендованной ими комнате или квартире) и кусок хлеба (иногда в буквальном смысле этого слова). На большее рассчитывать им не приходилось, но и это было спасением. Что же касается качества жизни, которое, по мнению коренного населения, автоматически обретают эмигранты в европейских странах, это, мягко говоря, было преувеличением. В Стране Вечного Праздника эмигранты получали лишь возможность понаблюдать с близкого расстояния за тем, как получают удовольствие от своих материальных благ европейцы. В этом-то и заключался процесс интеграции, с точки зрения коренного населения. Предполагалось, что эмигрант должен быть счастлив от осознания того, что находится в окружении людей, живущих в комфорте, на которых он может посмотреть и порадоваться тому, как им хорошо. В европейском обществе эмигранту приходилось нести на своих плечах тяжкий груз неустроенности абсолютно во всех сферах жизни, а ещё от него требовалось: изображать радостное настроение, ходить с улыбкой до ушей и бодро восклицать: "Я всегда буду вас любить, господа европейцы, как бы плохо вы ко мне не относились!"
  
  ******
  В самый разгар кризиса, среди прочих мер, направленных на пополнение отощавшей государственной казны, было принято решение: ввести платный экзамен для эмигрантов, желающих получить европейское гражданство. Стоимость этого экзамена была равноценна половине минимальной месячной заработной платы. В общем, недешевое это было удовольствие. В свою очередь, это служило намеком на то, что безработному эмигранту в Европе делать нечего. Две трети экзамена, проводившегося в письменной форме в виде тестов, составляли вопросы о государственных структурах, парламенте, законодательстве и основных правовых положениях, а одна треть посвящалась культуре, традициям и общественной жизни страны. С уверенностью можно сказать, что на вопросы первой группы сумел бы ответить далеко не каждый коренной житель Страны Вечного Праздника, поскольку мало кто из них всерьез интересовался политикой. К тому же было не совсем понятно, зачем обо всем этом знать эмигрантам? Даже при получении европейского гражданства к активному участию в политической жизни государства их бы не допустили. Разве что к голосованию, но, учитывая глубокий консерватизм коренного населения, больших перемен ожидать не приходилось, независимо от того, кандидат какой партии победил бы на выборах.
  
  Тем не менее, европейцам очень нравилось демонстрировать свою демократичность и тотальную интеграцию всех членов общества. Они изо всех сил старались доказать, что дискриминации в Европе нет и в помине. Как-то раз по телевидению показали девушку с синдромом Дауна и сообщили, что её избрали помощницей советника городской администрации. Все газеты украсились заголовками: "Полная интеграция в нашем обществе!", "Нет - дискриминации людей с синдромом Дауна!". На самом же деле на должности помощницы советника эта девушка очутилась лишь потому, что её предшественника сняли по подозрению в коррупции. В списках она значилась сразу после него, поэтому чиновникам, некогда внесшим туда её имя (мол, смотрите, как мы старательно интегрируем в общество людей с генетическими заболеваниями!), пришлось утвердить эту девушку с синдромом Дауна на указанную должность. Любой интеграционный процесс в Стране Вечного Праздника отдавал показухой. Для примера, скажу, что на протяжении долгих лет директора колледжей под разными предлогами отказывались принимать детей эмигрантов. Наконец, власти занялись решением этой проблемы и ввели нормативное положение, обязывающее принимать в каждый класс по несколько таких детей. Тем самым формально, на бумаге, проблема интеграции в европейское общество подрастающего поколения была решена. Однако на деле это было не так. В классах с минимальным количеством детей эмигрантов (два или три) чаще всего именно они подвергались нападкам со стороны своих сверстников-европейцев, и педагоги предпочитали закрывать глаза на школьное насилие. Подобное заканчивалось для детей эмигрантов отставанием в учебе, хронической неуспеваемостью, порицанием за это от родителей и учителей, развитием комплекса неполноценности, неврозами, а в некоторых случаях и суицидом.
  
  Хотя решением проблем эмигрантов в Стране Вечного Праздника никто не занимался, тем не менее, власти предержащие осознавали, что истинно демократичное общество невозможно без свободы слова. По-видимому, для того, чтобы эмигранты получили возможность выплеснуть накопившееся неудовольствие, в Стране Вечного Праздника была разработана особая форма языкового экзамена. Для эмигрантов экзамен на знание официального языка Страны Вечного Праздника, в отдельных случаях, служил подспорьем при трудоустройстве. Одним из письменных заданий этого экзамена было составление жалобы в ту или иную официальную инстанцию. Формулировалось оно приблизительно так: "Около вашего дома строители вырыли большую яму и ничем её не оградили. Сообщите об этом в администрацию города и потребуйте срочных мер по устранению указанной проблемы!" Невольно приходило на ум: "Неужели целью языкового экзамена является подготовка профессиональных жалобщиков и жалобщиц?" Полагаю, вряд ли этот навык кому-то из эмигрантов действительно пригодился. Как правило, они ни на что не жаловались, поскольку это было бесполезно и чревато неприятными последствиями.
  
  Интересно, что по отношению к поселившимся в Европе иностранцам с высоким социальным статусом коренное население практически никогда не применяло слово: эмигрант. Европейцы говорили о них: известная русская пианистка, прославленный венгерский шахматист, кенийский футболист нашей национальной сборной, знаменитый боливийский архитектор, и т.д. Все эти люди, временно или постоянно проживавшие в Европе, несмотря на то, что по существу были эмигрантами, удостаивались таких слов, как "наш" или "наша". Упоминая о них, европейцы наслаждались ощущением собственной важности. Мол, этот прославленный человек поселился у нас, а не где-то! Ещё одну категорию эмигрантов жители Страны Вечного Праздника воспринимали как данность и не высказывались о них резко, так как этот тип эмигранта не только не доставлял никаких неудобств, но и позволял им почувствовать себя эдакими благодетелями. Речь идет о неприметном и малоимущем человеке. К этой категории относились эмигранты, работающие нелегально и согласные на любую оплату труда, которые к тому же старались особо не попадаться никому на глаза. Их невозможно было увидеть у врачебных кабинетов, ни в очереди получающих пособие по безработице или социальную помощь. У них ни на что не было права, и они не требовали для себя никаких прав, служа верой и правдой за кусок хлеба коренным европейцам, как верные псы, выполняющие команды своих хозяев. Эти люди вроде бы есть, а вроде, и нет. В этом их ценность. В отличие от них, эмигрантов, пытавшихся найти себе достойную работу и жить не хуже коренного населения, европейцы на дух не переносили и пытались избавиться от них любыми правдами и неправдами.
  
  Несмотря на финансовый кризис и нарастающие как ком внутренние проблемы, поток эмигрантов из стран с военными конфликтами и плохой экономикой в Европу не уменьшался. Знали эти люди, что их там ожидает? С уверенностью можно сказать, что нет. Виноваты в этом были европейские средства массовой информации, заявляющие о благополучной жизни эмигрантов на территории своих стран: об их тотальной интеграции, поголовном трудоустройстве, полагающихся им экономических и социальных благах. Эта самореклама стала магнитом, притягивающим эмигрантов со всех точек земного шара, где экономическая и политическая обстановка была крайне неблагоприятной. Правдами и неправдами они пытались попасть в Европу, и европейцев приводил в ужас нескончаемый поток приезжих, желающих у них поселиться. На самом деле, эта проблема имела очень простое решение. Нужно было пресечь на корню лживые заявления о том, как прекрасно живется эмигрантам в Европе, и рассказать всему миру пусть некрасивую, но всё же правду, а ещё развесить на пограничной зоне и в аэропортах плакаты следующего содержания: "Уважаемый эмигрант! Если ты задумал проникнуть на территорию нашего государства, то знай, что здесь ты будешь жить, как на необитаемом острове. Тебя ждет голод, холод и полная изоляция от общества. Ты не получишь от нас никакой материальной и медицинской помощи. Выживешь ты или нет в таких условиях - это твоя проблема. Если подобная перспектива тебя не смущает, то милости просим к нам на жительство!" нам на жительство!"
  
  ******
  Все это неспокойное время средства массовой информации в Стране Вечного Праздника не прекращали уверять народ в том, что самое правильное в период безработицы - это заняться повышением своего образовательного уровня. При этом не уточнялось, кто и как это обучение будет оплачивать, а стоило оно немало. Помимо второго высшего образования и многочисленных курсов, направленных на повышение квалификации, во время кризиса обрело популярность получение степени магистра (на всякий случай уточню, что это не имеет никакого отношения к черной и белой магии). Такая образовательная форма появилась в Европе сравнительно недавно, и она направлена на более узкую профессиональную специализацию. В прежние времена по окончании университета любой специалист мог заняться защитой кандидатской, а впоследствии докторской диссертации. Речь идет о многоплановом и фундаментальном труде, подразумевающем обработку большого количества научного материала по интересующей теме и проведение научного эксперимента, доказывающего правомерность выдвинутой гипотезы. Это - научный труд, оценку которому дают высококлассные специалисты в каждой конкретной отрасли. Иными словами, написать диссертацию не просто, а защитить - еще сложнее.
  
  И вот, в качестве альтернативы диссертации, европейцы предложили выпускникам университетов получить степень магистра. Обучение это было трехлетним и подразумевало собой специализацию в том или ином направлении. Скажем, инженеру-геодезисту предлагалось получить степень магистра вулканических пород. Теоретически это означало расширение рабочих перспектив и появление новых возможностей в своей профессии. Что касалось программы обучения, то на две третьих она состояла из изученного ранее материала, в рамках обучающей программы университета, и только одна треть имела отношение к оговоренной в степени магистра специализации. По логике, любой человек, получивший высшее образование, вовсе не нуждается в повторении учебной программы, а если хочет повысить квалификацию, то ищет новую для него информацию по своей профессии. Так почему бы не оставить в программе магистра только ту часть, которая является реально полезной? Однако учащимся приходилось оплачивать преподавание ранее пройденного и уже давно усвоенного ими материала, который к тому же занимал большую часть обучения. Объяснялось это тем, что гораздо выгоднее взять деньги не за один год обучения, а за три, разбавив новую информацию базовым учебным материалом, который дается студентам на первых курсах университета. Чиновники министерства образования Страны Вечного Праздника разрешали подобную деятельность и заверяли штампом "одобрено" нелепые учебные программы, якобы нацеленные на подготовку высококвалифицированных специалистов. Кстати сказать, каждый год обучения на магистра стоил несколько тысяч евро.
  
  Аналогичным образом ситуация обстояла с курсами обучения на дистанции (то есть по Интернету), по окончанию которых выдавался соответствующий диплом. К слову сказать, моему супругу пришлось пройти несколько таких курсов по информатике. Каждый раз он жаловался на большой объем совершенно не нужной ему информации, с которой его обязывали ознакомиться и изложить в форме реферата, либо сдать экзамен в виде тестов. От слушателей курсов по созданию вэб-сайтов требовалось изучение теории педагогики, объемом в триста страниц, и выполнение по этой теме нескольких письменных работ. Возникает вопрос, зачем человеку, который желает получить конкретную информацию, забивать свою голову вовсе не интересными ему знаниями, которые к тому же ему никогда не пригодятся? Кстати сказать, в Стране Вечного Праздника проводить курсы мог практически кто угодно. Хоть рыболов, который на практике выяснил, что окунь ловится лучше на мотылька, чем на червяка. Единственное, что требовалось от организатора курсов - это официально зарегистрировать свою услугу. В данном случае, это можно было сделать в ассоциации любителей рыболовства или на базе рыболовецкого клуба. Длительность курсов варьировалась: от восьми часов до нескольких месяцев. Проводились они очно или заочно - по Интернету, стоили по-разному, а по их окончанию выдавался диплом или сертификат, в котором значилось не "Гражданин такой-то прослушал курс по такой-то теме", а "Настоящий диплом выдан специалисту (допустим, по ловле окуня на мотыля) гражданину такому-то". Большинство курсов проводились не преподавателями с научной степенью или признанными специалистами в той или иной отрасли, а рядовыми служащими. Для сравнения, скажу, что когда я работала логопедом в России, то для всех логопедов нашего городского района раз в месяц проводились коллективные собрания, на которых мы делились своим практическим опытом в применении коррекционных и развивающих методик. То же самое в Стране Вечного Праздника называлось курсами, по окончании которых выдавался диплом. Именно поэтому, помимо премий, статуэток и трофеев за победу в соревнованиях местного масштаба, шкафы жителей Страны Вечного Праздника были заполнены кипой дипломов и сертификатов, полученных на каких-нибудь курсах. Кстати, от прохождения тех или иных курсов невозможно было отвертеться, так как этого постоянно требовали на работе.
  
  Однако бесконечное повышение квалификации не давало абсолютно никаких гарантий при трудоустройстве. Переизбыток специалистов всех профилей привел к тому, что оставалось надеяться лишь на чью-то мохнатую лапу, выгодное знакомство и прочие обходные пути, которые помогли бы найти хорошую работу или же просто работу, но при этом желательно - по специальности. Все это вызывало ощущение глобальной бессмысленности: одни не понимали, зачем они бесконечно повышают свой образовательный уровень, а другие, зачем они постоянно чему-то учат людей, которые никогда не смогут найти работу определенной профессии, а значит, не смогут применить на практике полученные знания. Пенсионный возраст отодвигался на все более поздний период, и дожить до него было не так-то просто из-за постоянного стресса. Работодатели не давали никаких гарантий, поэтому каждый работник чувствовал себя "завтра уволенным". Рабочий день увеличивался, а заработная плата уменьшалась. Безработные бродили туда-сюда по улицам в подавленном настроении, поглядывая на красочные витрины, однако, заходить в магазины не решались, чтобы не впасть в ещё большее уныние. Глядя на них, остальные осознавали свои реальные перспективы и внутренне содрогались. Одним словом, праздника не стало. Кто-то вообще перестал обращать внимание на то, что происходит вокруг и замкнулся в себе, а кто-то, наоборот, пытался каким угодно способом отвлечься от грустных мыслей. В самый разгар кризиса столичные жители устроили манифестацию, не имеющую никакого отношения к политической и социальной сфере жизни. Они вышли с плакатами в руках на улицы по причине несогласия с тем, что из популярного реалити-шоу отчислили полюбившегося им участника. Разумеется, властям это пришлось по душе. "Эх, и весёлый у нас народец!" - заулыбались в парламенте. Только такие безобидные выступления позволялись народным массам. Политические же манифестации были запрещены, и полицейские безжалостно разгоняли их участников. В самый разгар кризиса правительство приняло закон о том, что действия служителей правопорядка не могут быть засняты на видео. На этом основании репортерше и оператору, заснявшим сюжет о том, как происходит выселение из квартир людей, не расплатившихся за ипотеку, судья присудил девять месяцев тюремного заключения. На этой съемке было показано крупным планом, как полицейские силой, с удивительной жестокостью выгоняли жильцов-должников на улицу и разгоняли соседей, устроивших перед подъездом манифестацию в знак протеста.
  
  Правда, кое-кого экономический кризис в Стране Вечного Праздника не коснулся. К числу таких счастливчиков относились госслужащие. Десятилетия назад сформировалась эта каста неприкасаемых: госслужащих практически невозможно было уволить, независимо от тяжести их провинности. В худшем случае, их переводили с одного места работы на другое или слегка понижали в должности. Другую крупную касту составляли семейные династии, члены которых занимались доходными сферами бизнеса, и в этот узкий круг своих да наших человеку без связей попасть было невозможно, каким бы хорошим работником он себя не зарекомендовал. Следующий вид касты включал в себя политиков: активных членов и руководящий состав двух основных партий (консерваторов и социалистов). Поочередно приходя к власти, они увольняли с административных должностей служащих, посаженных на теплые местечки предыдущим правительством, чтобы заменить их приверженцами своей партии. Длинные руки политиков дотянулись до руководящего состава банков и международных фирм, и там им тоже удавалось посадить на нужное место своего человека. Стоит ли говорить о мэриях, особенно небольших провинциальных городков и поселков, куда проверяющие не заглядывали, а местные жители из-за страха попасть в опалу не делали критических публичных заявлений. В городских и поселковых администрациях действовало правило "разделяй и царствуй", согласно которому на выделенные государством деньги нанимались фирмы только близких друзей и родственников руководства, а к договорам и контрактам прилагались липовые квитанции, свидетельствующие о покупке строительных материалов, мебели и чего-то ещё, а также якобы проведенных работах.
  
  ******
  Касты добрались и до высших учебных заведений. Абсолютно все университеты Страны Вечного Праздника обладали суверенитетом в разработке собственных обучающих программ и учебников. Ввиду этого появилось бессчетное количество курсов и видов послеуниверситетского образования, в учебных программах царил невероятный хаос и отсутствие всякой логики, причем в большей степени это относилась к формам университетского обучения на дистанции. Только при дневной форме обучения преподавание придерживалось правила идти от общего к частному, а университеты на дистанции торговали высшим образованием направо и налево, при этом качество обучения их нисколько не интересовало. Студент такого университета имел право взяться за изучение любого предмета, не имея необходимых для этого знаний. От него требовалось лишь оплатить две суммы: одну - за доступ к обучению в университете в текущем году, и вторую - за изучение интересующего его предмета. Вероятно, поэтому университетские преподаватели писали толстенные учебники, вмещающие в себя не только информацию по конкретному предмету, но и базовую, без которой понимание этого материала было бы невозможно. В то же время от студентов требовалось не что-либо понять, а лишь сдать экзамены в виде тестов. Для этого во время консультаций преподаватели сообщали студентам правильные ответы, которые нужно было просто-напросто запомнить и во время экзамена постараться ничего не перепутать.
  
  Аналогичным образом, в Стране Вечного Праздника в системе государственного школьного образования детей учили не думать и понимать, а лишь зазубривать готовые тексты. Преподаватели практически никогда не использовали в своей работе проблемные обучающие ситуации, требующие сопоставления, противопоставления и сравнительного анализа. Зазубривание приводило к низкой успеваемости, что, впрочем, нисколько не волновало учительский состав. Будучи госслужащими, они считали, что критика по отношению к ним неприменима. Ведь само государство, а не какой-то там отдельно взятый гражданин, предоставило им это место работы, и уж властям, конечно, виднее. К слову сказать, по существующим нормам, на занятиях учителей в школах государственной системы образования не имел право присутствовать ни инспектор образования, ни коллега-учитель, ни даже директор школы. Обучающий процесс проходил за закрытыми дверями, которые чаще всего скрывали наплевательское отношение учителя к результатам обучения. Материально обеспеченные жители Страны Вечного Праздника знали об этом и помещали своих детей в частные колледжи, поскольку работающие там учителя не принадлежали к "касте неприкасаемых". Они были обычными служащими, от которых родители ожидали качественного обучения. Другой особенностью функционирования государственных школ и детских садов были длинные каникулы и большое количество праздничных дней. В каждом месяце официально установленных праздников было от одного до нескольких дней, и в эти числа дети школы не посещали. Кроме того, на каждый третий месяц обучения выпадали каникулы, длительностью от недели до двух (неделя Хеллоуина в ноябре, две недели в декабре-январе на Рождество и столько же весной - на Пасху), и еще три летних месяца, когда школы и детсады закрывали, чтобы отправить воспитателей и учителей в отпуска. Отдыхали педагоги очень много, по сравнению с представителями других профессий. При этом, как ни странно, именно среди учителей, работающих в госучреждениях, отмечалось наибольшее количество больничных листов по причине депрессии. Возможно, она была вызвана тем, что люди настолько привыкали к отдыху, что возвращение к работе само по себе вызывало у них сильный стресс...
  
  Работа воспитателей в государственных детских садах была поистине завидной, поскольку у них было еще больше привилегий, чем у учительского состава. Согласно одному из правил, если ребенок старше 3 лет сходит по-большому себе в штаны, от воспитателя требовалось сообщить об этом родителям по телефону, после чего те должны были прийти в школу и поменять своему ребенку испачканную одежду. Разумеется, большинство родителей не могли этого сделать, поскольку их бы не отпустили с работы. В таком случае на выходе из детсада им выдавали детей обкаканными. Малышей, которые плохо контролировали свои сфинктеры, держали в детских садах только до 12.30 и не оставляли на тихий час. Остальные могли находиться там до 16.00. Как быть работающим родителям детей, регулярно пачкающих свои трусы - непонятно. К тому же и в 16.00 забрать детей из детского сада могли далеко не все родители, поэтому им приходилось нанимать нянь или просить об одолжении своих пожилых родственников. Другая норма гласила, что если родители не приводят ребенка к началу занятий в 9 утра, то его уже в этот день в детсад не принимают. То есть такой вариант, чтобы показать ребенка врачу в поликлинике и привести в группу на остальные занятия, в Стране Вечного Праздника был невозможен. В свою очередь это означало, что мать должна отпрашиваться с работы на целый день.
  
  В течение года я водила своих детей в государственный детский сад и могу сказать, что отношение воспитателей к своей работе оставляло желать лучшего. В группе было пятнадцать детей от двух до трех лет и два педагога. С первых чисел сентября эти дамы раз-два в неделю попеременно звонили мне с просьбой забрать из сада то одного, то обоих моих двойняшек по той причине, что они иногда почихивают и сопливятся, будто для двухгодовалого ребенка это нечто экстраординарное. Однажды я услышала от воспитательницы: "Мне кажется, что Ваш ребенок заболел потому, что у него грустный вид. Подержите его пару дней дома". В тот день по приходу домой мой малыш сразу оживился, и от грустного вида не осталось и следа, то есть, по логике воспитательницы, его можно было считать выздоровевшим, но, чтобы её не раздражать, двое суток я не водила ребенка в детсад. В другой раз мне позвонили из садика с требованием: забрать своего малыша, поскольку в день экскурсии он раскапризничался, упал на пол и запротестовал. Из-за этого на экскурсию воспитатели его не взяли и отдали под присмотр консьержке, которая позвонила мне и сказала, что она не педагог, а потому не обязана присматривать за моим ребенком в отсутствии педагогического персонала. Аналогичные истории я слышала и от других мам, водивших детей в государственные детские сады. Воспитатели постоянно искали поводы, чтобы отправить максимальное количество детей домой, и самим поменьше работать. Такое отношение педагогов к работе бросалось в глаза, поэтому у родителей не возникало вопросов по поводу качества обучения. Приняли ребенка в детский сад - и ладно. И все же папы-мамы, которые могли себе позволить оплату частного детского сада и школы, водили своих отпрысков именно туда.
  
  Вообще, функционирование государственных детских садов в Стране Вечного Праздника было довольно странным. К примеру, для детей двух и трех лет там существовал обязательный период адаптации, который длился несколько недель. Даже если ребенок ни в какой адаптации не нуждался, поскольку до того посещал ясельную группу и охотно шел на контакт с взрослыми и детьми, для него не делалось исключения. Всех детей воспитатели делили на подгруппы по четыре-пять человек, и они посещали детсад в разное время: первая - в 9 часов утра, вторая - в 10 часов утра и т. д. В первую неделю адаптации ребенок находился в группе всего полчаса, вторую неделю - сорок пять минут, третью - час и последнюю - два часа. К тому же первые несколько дней дети пребывали в группе детского сада в сопровождении своих матерей. Делалось это для того, чтобы малыши не испугались в незнакомой им обстановке, однако, происходило все наоборот. Они попросту не понимали, зачем их туда привели, плакали, хватали своих мам за юбки и не отходили от них ни на минуту. Со второй недели адаптации дети оставались в группе одни, без родителей, и тогда происходило следующее: за сорок пять минут они успевали заинтересоваться окружающей обстановкой - новыми игрушками и общением со сверстниками и воспитательницами, но тут снова надо было уходить домой, и малыши плачем и криками выражали свое неудовольствие. Понятно, что такая система была очень удобна воспитателям: в начале периода адаптации мамы развлекают своих детей, а персонал отдыхает, наблюдая за ними со стороны, и позже, когда дети начинают оставаться в детсаду без родителей, то работать с подгруппами по четыре-пять человек воспитателям гораздо проще. Для родителей же (особенно тех, кто работает) период адаптации превращался в ту ещё нервотрепку. Да и детей он, пожалуй, только травмировал.
  
  Самой любимой и чаще всего употребляемой фразой у учителей государственного образования в Стране Вечного Праздника была такая: "Мы ко всем детям относимся одинаково". В этом заключался главный недостаток обучения, поскольку некоторые дети нуждаются в большем внимании со стороны педагогов. Учителя относились к своей работе формально и на занятиях уделяли внимание лишь тем ученикам, которые и так хорошо усваивали учебный материал, а все остальные, особенно отстающие, не представляли для них никакого интереса. Из-за отсутствия в обучении дифференцированного подхода в Стране Вечного Праздника наблюдался самый большой по Евросоюзу процент школьной неуспеваемости. Неуспехи учеников педагоги объясняли семейными проблемами и педагогической запущенностью. Причем тон в этом задавали воспитатели, то есть безразличное отношение к развитию детей педагоги проявляли ещё в детских садах. Если ребенок отставал в речевом развитии или усвоении базовых знаний, то воспитатели поначалу успокаивали родителей: "Не волнуйтесь, ваш ребенок еще слишком маленький, не делайте поспешных выводов! Вот увидите, как он выправится и догонит своих сверстников!" Через год-два обнаруживалось, что у ребенка серьезные проблемы в чтении, письме, счете и т.д., и тогда педагоги заявляли его родителям: "Ваш ребенок - в числе отстающих. Он нуждается в коррекционных занятиях. Ведите его к психологам, логопедам и прочим специалистам, а мы ничего сделать с ним не можем".
  
  В школах и детских садах Страны Вечного Праздника педагоги применяли одинаковый стиль обучения. Детей усаживали на стулья, и учитель или воспитатель принимались о чем-то вещать с указкой в руках. В педагогическом процессе государственных образовательных учреждений не учитывались ни возрастные особенности детского развития, ни виды основной детской деятельности. К примеру, многие воспитатели не знали того, что основной и единственно возможной формой взаимодействия с дошкольниками является игра, поэтому проводили занятия с детьми двух-трехлетнего возраста, как с учениками начальной школы. В этом возрасте малыши не могут подолгу удерживать внимание при восприятии устной информации, и такой тип общения им попросту неинтересен, а значит, и усваивают они при таком обучении очень мало. Помню, однажды я зашла за своими двойняшками в группу, чтобы их пораньше оттуда забрать, так как у нас был запланирован визит к врачу, и увидела такую картину: воспитательница проводит занятие с детьми, которые сидят на стульчиках, а поодаль от них, на ковре играют с машинками два мальчика. Я спросила, почему они не занимаются вместе со всеми, и воспитательница, равнодушно пожав плечами, заявила: "Потому, что не хотят!" "Как это не хотят?! - ошеломленно проронила я. - Все дети должны заниматься, иначе они ничего не усвоят". Воспитательница окатила меня недовольным взглядом и выдавила из себя: "Это их проблема и проблема их родителей. И вообще, что я могу сделать, если ребенок не хочет заниматься?!" Мне захотелось сказать ей: "Послушайте, вас - двое воспитателей, всего на пятнадцать детей. Неужели вы не в состоянии организовать обучение у такого количества трехлеток? А если бы их было двадцать пять... А потом, уважаемая, Вы же как никак педагог и получили место госслужащей. Для этого Вам пришлось сдать сложные экзамены и пройти жесткий конкурсный отбор. То есть, судя по всему, Вы не просто педагог, а очень хороший, квалифицированный педагог, поэтому Вы должны найти подход к каждому ребенку, чтобы увлечь его и заинтересовать в обучающем процессе. Проще всего махнуть рукой и сказать: "Не хочет заниматься, ну и ладно!" Но кто сделает это вместо Вас? Неужели Вы не понимаете, что ребенок, которого никто ничему не обучает, в школе попадёт в разряд отстающих?" К сожалению, заинтересованного отношения к своей работе потребовать от воспитателей и учителей государственных образовательных учреждений было невозможно, несмотря на то, что зарплаты у них были завидными. Правом требовать пользовались только они сами, нагружая родителей разного рода домашними заданиями, как то: изготовление с детьми поделок, которые нужно было принести в детсад или школу, придумывание совместных рассказов, участие в гуманитарных акциях, организации дней рождения, крупных праздников и многое другое.
  
  Традиционно общество Страны Вечного Праздника было поделено на бедных и богатых, а представители среднего класса, когда им предоставлялась возможность примкнуть к тем или другим, выбирали последних. На президентских выборах все как один голосовали за выходца из семьи крупных бизнесменов или высокопоставленных чиновников, а представителю рабочего класса доставалось мизерное количество голосов. Словом, выскочек там не любили, поэтому со школьной скамьи воспитывали в детях умение держать язык за зубами и высказываться только, когда об этом попросят. В общий балл по каждому предмету в государственных школах входила оценка за поведение, и она составляла 3 балла из 10. По окончанию школы из совокупности оценок по всем предметов выводился общий балл, который позволял претендовать на ту или иную специальность в университете. К примеру, для того, чтобы в дальнейшем пойти учиться на врача, по каждому школьному предмету нужно было получить минимум 9 баллов. Эта профессия в Стране Вечного Праздника считалось престижной, к тому же врачи очень хорошо зарабатывали. Понятно, что ученику с активной жизненной позицией, которая трактовалась учителями, как плохое поведение, получить эту профессию было практически невозможно. Система образования в этом европейском государстве была построена таким образом, что от учащихся требовалось не думать, а лишь заучивать наизусть правильные ответы и формулировки. Эту способность развивали у них экзамены, которые проводились исключительно в виде тестов, а всемогущая система маркетинга вбивала молодым людям в головы золотое правило: "Ты должен всегда всем улыбаться и говорить, что у тебя все отлично, и что ты - самый лучший, даже если не знаешь, в чем именно". Иначе говоря, власти Страны Вечного Праздника прекрасно справлялись с задачей: вырастить поколение людей, не умеющих самостоятельно анализировать происходящее, отстаивать свою точку зрения, и в то же время нацеленных на обман, самообман и страстное желание пустить окружающим пыль в глаза.
  
  ******
  Зомбирование происходило на всех уровнях, и немаловажную роль в этом играли средства массовой информации, в которых давалась оценка событиям, происходящим в жизни современного общества. Жителям Страны Вечного Праздника постоянно внушалось, что лучшей системы образования и медицинского обслуживания, чем у них, нет нигде в мире. В реальности же отношение врачей к своим пациентам, как и у педагогов к ученикам, оставляло желать лучшего. Помню, в медпункте Перепелок у кабинета терапевта собирались огромные очереди, поскольку врач то и дело уходила покурить или выпить чашечку кофе. Тем не менее, на жалобы больных нужно было реагировать, и эту проблему терапевт решала методом скоростного опроса и назначения всем поголовно парацетамола. Кстати, такого понятия, как диспансеризация, то есть возможность пройти всех специалистов, в Стране Вечного Праздника не существовало. Комплексное обследование было применимо только к тяжело больным пациентам. Всем остальным приходилось идти к терапевту и жаловаться на проблемы со здоровьем, к примеру, на резкое ухудшение зрения, после чего терапевт направлял больного к офтальмологу. Другой рассказывал про сильные боли в спине или конечностях, и тогда ему разрешалось сходить на приём к травматологу, если у женщины появлялось уплотнение в груди, то её направляли к гинекологу или хирургу, и т.д.
  
  Иначе говоря, "быть или не быть" на приёме у узкого специалиста - решал врач-терапевт. Иногда он отказывал в направлении, выписывал обезболивающее или какое-то другое медикаментозное средство либо советовал подождать, авось само пройдет. Одной женщине, жаловавшейся на сильные головные боли и частые головокружения, терапевт Перепелок в течение полугода советовала потерпеть и утверждала, что "со временем это должно пройти", после чего выяснилось, что у больной - рак головного мозга в неоперабельной стадии, и вскоре эта женщина умерла. Спросите, как это отразилось на карьере терапевта? Никак. За подобные ошибки госслужащих не наказывали. Как-то раз в газетной статье я прочла о том, что у одной девушки наступила парализация от пояса до ступней из-за неправильно введенной анестезии в процессе операции по удалению костных наростов на больших пальцах ног, в быту называемых шишками. В той же статье сообщалось, что государственное медицинское обслуживание выплатило этой пострадавшей пятьдесят тысяч евро в качестве компенсации за невозможность в течение всей последующей жизни ходить, прыгать, бегать, то есть вести подвижный образ жизни, а ещё выйти замуж, родить ребенка, устроиться на работу и за отсутствие прочих радостей человеческой жизни.
  
  Другой проблемой было то, что визита к узкому специалисту или запланированной операции больным приходилось ждать по несколько месяцев, а иногда и больше. Некоторые из них, отчаявшись, обращались в частные клиники, так как это было единственной гарантией того, что проблема будет устранена. Расскажу историю из своего опыта. Как-то раз я простудилась и пришла на прием к терапевту. Та спросила, нет ли у меня аллергии, и не болеет ли кто-нибудь из моих родственников аллергическими заболеваниями. Я ответила, что у моей матери - бронхиальная астма. Терапевт покачала головой: "Астма чаще всего является наследственным заболеванием, поэтому, даже если у тебя его сейчас нет, то предрасположенность всё равно есть", - и выписала мне для лечения ингалятор. Никакой астмы у меня не было и в помине, поэтому пользование ингалятором мне не помогло. В итоге мне пришлось купить обычных таблеток от кашля и насморка и принимать их, следуя приложенной инструкции. В другой раз я заболела бронхитом, пришла к терапевту, и она снова выписала мне рецепт для покупки ингалятора. С каждым днём моё состояние ухудшалось, и мне пришлось обратиться к частному врачу. Он выслушал стетоскопом моё дыхание и удивлённо сказал: "Неужели терапевт не могла выписать тебе антибиотиков? У тебя же явно прослушиваются хрипы в легких!" Я не нашла, что ответить, и лишь пожала плечами. Даже когда у меня был обычный конъюнктивит, эта доктор посоветовала мне лечить его каплями от аллергии, которые мне тоже, естественно, не помогли. Закончилось это тем, что в аптеке я попросила продать мне капли от обычного конъюнктивита, и, слава богу, что рецепта от врача для этого не потребовалось.
  
  ******
  Перед президентскими выборами в Стране Вечного Праздника население разделилось на группы приверженцев той или иной партии. Основными противниками на политической арене стали консерваторы, социалисты и лидеры оставшейся не у дел молодёжи, создавшие партию под названием "Можем". Сторонниками идей консерваторов по обыкновению были владельцы крупной недвижимости и процветающего бизнеса, то есть материально обеспеченная прослойка населения. За власть социалистов ратовал средний класс, люди, которые в прежние времена жили очень даже неплохо. До кризиса у них была постоянная работа, собственное жилье (причём не одно, а несколько), они могли позволить себе покупку новой машины, модной одежды, оплачивали своим детям учёбу в университете и т.д. Впрочем, доверие к социалистам объяснялось не только этим. В предшествующую эпоху, ещё во время франкистского режима, высшее образование и квалифицированная медицинская помощь были доступны лишь богатым людям. Только с приходом к власти социалистов у населения появилось право на бесплатное обучение в школах, получение профессионального образования и медицинское обслуживание. К сожалению, того же самого о социалистической партии не могла сказать молодёжь Страны Вечного Праздника. В последнее десятилетие правления этой партии, кроме повсеместного воровства и коррупции, ничего иного не происходило, да ещё страна погрузилась в глубокий экономический кризис. С годами, из "партии левых взглядов" партия социалистов трансформировалась в "партию правых", которых совсем не заботили народные нужды.
  
  В кризис большинство молодых людей с высшим образованием, несмотря на все свои усилия, направленные на повышение квалификации, не удостоились рабочих вакансий в Стране Вечного Праздника. Тот, кто хорошо владел иностранным языком, отправился искать работу за рубежом, а остальным пришлось вернуться к родителям, жить у них дома и иногда за их счёт, надеясь на то, что ситуация когда-нибудь изменится к лучшему. Именно эта категория молодых людей проголосовала на президентских выборах за партию "Можем", хотя бы уже потому, что политика двух других представлялась им слишком ясно и отчётливо: не делать ровным счётом ничего для устранения безработицы и других насущных проблем. И вот во время предвыборной президентской кампании население Страны Вечного Праздника разделилось на три враждующих группировки: ультраправых, правых и левых. Дело дошло до того, что родители не позволяли своей дочери встречаться с молодым человеком, если в его семье придерживались иных политических взглядов. Если девушка была из семьи ультраправых взглядов, то родители ещё могли разрешить ей встречаться с парнем из семейства правых, однако, ни в коем случае из среды сторонников партии "Можем". Людей раздражал даже цвет эмблемы у партий противоположных взглядов. Во время предвыборной кампании цветом консерваторов стал синий, у социалистов он был красным, а у демократически настроенной молодёжи - фиолетовым. Бывало, встретившись на улице, соседи допытывались друг у друга: "Что это ты во все синее оделся? Консерватором заделался? Лишили они нас ипотечного жилья и работы, так нам и этого мало. Только когда последнюю, застрявшую между зубами крошку хлеба изо рта вытащат, тогда мы, может, одумаемся!", "Всё на красной машине катаешься? И футболку красную надел? Не стыдно тебе? Мало нас социалисты грабили? Давай теперь красным цветом всё украсим!", "Зачем нам фиолетовый диван? Ты что с ума сошёл? Придут гости, стыда не оберёшься! Я даже фиолетовую лампу выкинула потому, что не желаю иметь ничего общего с этими клоунами из "Можем"! Что они могут-то? Революцию нам устроить? Гражданскую войну? Перемен им не хватает! А кому они нужны, эти перемены? Лично мне и так неплохо живётся!"
  
  Первые президентские выборы завершились для всех партий провалом, так как ни одна из них не набрала необходимого для победы числа голосов. Тем не менее, вперед вырвалась партия консерваторов. Выглядело это довольно странно, поскольку людей, открыто заявлявших о том, что они являются её сторонниками, было крайне мало. Оно и понятно, это всё равно, что сказать, что реформы последних лет, приведшие к обнищанию большей части населения, были правомерными и логичными. Жители Страны Вечного Праздника стали растерянно оглядываться вокруг себя, словно пытаясь угадать, кто же это проголосовал за консерваторов, но эти люди хранили молчание и старались ничем себя не выдавать. То ли финансовый кризис их не коснулся, то ли больше всего на свете они боялись перемен, то ли, вопреки всему, рассчитывали на продолжение вечного праздника. Согласно конституционному положению, для победы на президентских выборах некоторые партии могли объединиться, чтобы в совокупности набрать нужное количество голосов. Однако прийти к такому соглашению оказалось очень непросто. Представители партий вступили в бурные дебаты, которые продолжались два месяца подряд и ни к чему не привели. Лидеры каждой партии планировали "спасти" Страну Вечного Праздника по отдельности, но никак не сообща. Иначе говоря, в роли спасителей Отечества они видели только самих себя, а все остальные политические деятели представлялись им лживыми или легкомысленными, в общем, совершенно некомпетентными. Всё это время с телевизионных экранов не сходили программы политических дебатов, во время которых лидеры партий друг друга в чем-нибудь обвиняли. Одновременно по другим каналам шли передачи, в которых обсуждались детали жизни этих политических деятелей: их семейное и материальное положение, внешний вид, хобби, излюбленные места отдыха, предпочтения, круг знакомых и прочее, иначе говоря, любые детали их жизни. Дотошные журналисты пытались выяснить, почему лидер одной партии носит рубашку навыпуск, почему лидер другой предпочитает холостяцкую жизнь, чем украшен браслет супруги лидера третьей партии: разноцветными стекляшками или драгоценными камнями?
  
  Наконец, стало очевидно, что лидеры главных партий, претендующих на президентское кресло, не придут к соглашению, и тогда были проведены повторные выборы, результат которых оказался тем же самым. Вперёд опять вырвались консерваторы, однако, и на этот раз они не набрали достаточное количество голосов для того, чтобы стать правящей партией. Снова для того, чтобы встать у руля государства, им необходимо было объединиться с другими партийными лидерами. Все вокруг только и судачили о том: договорятся они со своими оппонентами или нет? И вот как всегда в Стране Вечного Праздника победил праздник. Если бы с партией консерваторов не объединилась никакая другая, то правительство осталось бы несформированным, и тогда возникла бы необходимость проведения следующих выборов, которые, по стечению обстоятельств, выпадали на день католического Рождества. К праздникам в Стране Вечного Праздника относились трепетно и уважительно, поэтому, когда стало известно, что дата новых выборов выпала на Рождество, народ заволновался. Жители некоторых селений огласили свой официальный отказ от проведения голосования в этот праздничный день. Так и сказали: "Делайте, что хотите, но в Рождество на избирательные участки мы не пойдём и в качестве наблюдателей там присутствовать не будем!" Целый месяц средства массовой информации транслировали репортажи и проводили многочисленные опросы населения. Только, когда стало ясно, что мало кто пойдет, чтобы проголосовать, на третьи президентские выборы в Рождество, политики решили договориться. В итоге партия социалистов объединилась с партией консерваторов (то есть правые с ультраправыми), и власть осталась прежней. По количеству полученных на выборах голосов, главенствующее положение заняли консерваторы, и управлять Страной Вечного Праздника стал тот же президент, ровно ничего не сделавший для улучшения экономического положения своего народа в предыдущий период. Он, как китайский болванчик, качал головой и соглашался с решениями Евросоюза, касающимися введения в Стране Вечного Праздника жесточайшей экономии, а когда его призывали к ответственности за обнищание населения, отвечал: "Я тут вообще не причём. Мне сказали, что так надо. Руководству Евросоюза виднее". В общем, могущество праздника в очередной раз подтвердила политическая обстановка в стране. На выборах 2016 года две политические силы (социалисты и консерваторы), "прославившие" Страну Вечного Праздника на всю Европу своей коррупционной деятельностью, объединились в одно правительство, тем самым обеспечив себя на несколько лет вперёд безупречной репутацией и отсутствием судебных разбирательств.
  
  ******
  В кризис отношения эмигрантов с коренным населением, уставшим от проблем, ещё больше усложнились. В этот период главным правилом для меня стало: "слово - серебро, а молчание - золото". Всё, сказанное мною, становилось поводом для того, чтобы втянуть меня в какую-нибудь склоку, и вызывало в европейцах гневную реакцию, вплоть до ненависти. Спровоцировать это могла даже такая безобидная тема, как погода. Стоило мне сказать: "Что-то погода не заладилась: дождь все никак не прекращается, и ветер разбушевался", как в ответ мне раздавалось гневное: "Ну и уезжай в свою Россию, пусть тебя там завалит до ушей сугробами!" Однако когда я объявила о своём окончательном решении вернуться на Родину, знакомые европейцы очень этому удивились. С вытаращенными глазами они стали наперебой расспрашивать меня о том, как это я вдруг решилась на "такой шаг"?! Для меня же это решение было единственно правильным и логическим. Реально оценивая опыт своего проживания за рубежом, а также будущие перспективы, я пришла к выводу, что на эмиграционном этапе своей жизни пора ставить большую и жирную точку. Образно выражаясь, мои отношения со Страной Вечного Праздника можно было сравнить с разводом. Как известно, причиной окончательного расставания чаще всего становится не то, что супруги друг на друга очень сильно рассердились, а то, что уже устали сердиться. Вспышки гнева могут быть единичными и никак не повлиять на взаимоотношения, но когда они перерастают в раздражение друг другом, в хроническую усталость от обид и ссор, это значит, что отношениям настал конец. Когда я собралась переезжать в Россию, реакция знакомых европейцев на эту новость ещё раз подтвердила правильность моего решения. Они набросились на меня с упрёками, почему же это я не сражалась до конца за возможность жить и работать в Европе?! Я понимала, что на мой отъезд им было глубоко наплевать, равно как и на меня саму. В противном случае, они помогли бы мне решить хоть какую-то проблему, коих у меня в период эмиграции было предостаточно. Европейцы не унимались: "Куда ты едешь?! Попадёшь как кур во щи! Ты что газет не читаешь? Российская экономика на грани краха!" Напоследок они ещё раз решили покозырять передо мной своей экономической состоятельностью, которой в реальности давно не существовало.
  
  Одной из причин моего окончательного отъезда в Россию стала затянувшаяся на долгие годы безработица. Отсутствие заработка не позволяло мне спокойно рассуждать о будущем своих детей и ставило под вопрос моё собственное существование. Если до рождения малышей я занималась самоуспокоением и в душе рассчитывала на то, что когда-нибудь моя жизнь в Европе наладится, то вместе с радостью материнства вопрос о том, где, как и на что жить, встал ребром. Иначе говоря, пришло время трезво оценить ситуацию. А она была такова. Если до экономического кризиса в Стране Вечного Праздника трудоустройство для эмигрантов было крайне проблематичным, то и в дальнейшем рассчитывать на благополучное разрешение этой проблемы не приходилось, а без постоянного заработка жизненные перспективы весьма плачевны. Другой, не менее важной и значимой причиной моего возращения на Родину, стало нежелание жить и воспитывать своих детей в обществе дискриминаторов. Любая мать захочет оградить своего ребенка от условий и обстоятельств, при которых у него сформируется чувство собственной ущербности и появится комплекс неполноценности, что в итоге негативно отразится на всей его дальнейшей жизни.
  
  ******
  
  Эпилог.
  
  Считается, что абсолютный нуль на практике недостижим, и что это - минимальный предел температуры, которую может иметь физическое тело. Или чей-то отрезок жизни, скажу я вам. Нуль он и есть нуль. Часть жизни прожита, и ничего не нажито, кроме неприятных воспоминаний и ощущения абсолютного бессилия перед дискриминацией. Только в эмиграции понимаешь, что Родина - это кислород, которым ты дышишь, и что на чужбине у тебя ничего, вообще ничего нет: ни человеческого тепла, ни любви, ни радости, ни счастья, а иногда даже куска хлеба потому, что окружающие считают, что приехал эмигрант только за тем, чтобы у них всё отнять. Постоянно объяснять всем и каждому, что ты - спокойный и миролюбивый, вполне нормальный, такой же, как и они, человек, а не враг... В этом-то, на мой взгляд, и заключается трагедия эмигранта. Он всегда под подозрением, и все его поступки с оценкой "минус", как у потенциального преступника. Часть жизни, потраченная непонятно на что, и страдание непонятно во имя чего... Все время в эмиграции меня преследовало ощущение непрекращающегося, бесконечного прозябания.
  
  "Когда говорят, что некоторая величина потенциально бесконечна, то имеется в виду, что она может быть неограниченно увеличена. Альтернативой является понятие актуальной бесконечности, что рассматривается, как реально существующая величина, не имеющая конечной меры".
  (Википедия).
  
  Остаётся лишь надеяться, что полоса актуально существующей и потенциально бесконечной дискриминации для эмигрантов когда-нибудь завершится. Да будет так.
  
  
  
Оценка: 8.38*27  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Д.Куликов "Пчелиный Рой. Вторая партия"(Постапокалипсис) О.Обская "Возмутительно желанна, или Соблазн Его Величества"(Любовное фэнтези) В.Соколов "Мажор 3: Милосердие спецназа"(Боевик) Д.Сугралинов "Мета-Игра. Пробуждение"(ЛитРПГ) А.Верт "Нет сигнала"(Научная фантастика) М.Ртуть "Попала, или Муж под кроватью"(Любовное фэнтези) Е.Азарова "Его снежная ведьма"(Любовное фэнтези) Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика) Е.Шторм "Жена Ночного Короля"(Любовное фэнтези) А.Кочеровский "Баланс Темного"(ЛитРПГ)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"