|
Жара. Лето. Солнце. Я лежу под деревом, затылком чувствуя его обгоревшую кору, но смотрю на небо. И там, в вышине, бегут маленькие белые облачка. Это - мои мысли. Когда они исчезнут, исчезну и я. А дерево умирает, роняя в серую пыль свои последние листья, свои слезы. Ему больно. Больно и мне. Счастлив ли я? Да, счастлив, несмотря на все. Когда-то я был молодым и стройным, как было и это дерево. У меня был целый Мир в руках. Был мир; а теперь я с завистью смотрю на одинокое зеленое яблоко, висящее на ветке. Яблоня. Когда-то, еще в Раю, с нее началась история двух людей, двух настоящих людей. А теперь, похоже, под ней закончится моя история. И, история всего Человечества. Да, прямо под обгоревшим деревом, роняющим в пыль свои серые слезы, наша история остановится (как пенная морская волна, накатившая на крутой скалистый берег) и ринется обратно, вниз, в синюю бездну. И мы будем первые, кто это увидит. Вы спросите, счастлив ли я. И я отвечу: "Да, я счастлив!" Я буду говорить тихо, едва шевеля изорванными в клочья, опухшими губами, но, вы поймете. Уверен, поймете, ведь я буду стараться. Старание и упорство - этому меня учили с самого детства. С рождения. С того, как я чуть не погиб. С того, как чуть не умер, даже не сделав и первый вдох. Этот Мир не хотел впустить меня. Он не хотел, чтобы я пришел в его жестокие объятья. Но, я здесь. И я - самый счастливый человек на этой грешной Земле. У меня есть яблоко. И облака. Да, они там, далеко... но они упадут. Упадут совсем скоро, и я буду еще счастливее. Мы будем, вместе с яблоней - ей не придется больше нести свой груз. Из моих вещей остались только: фляга, пистолет, да один патрон. Да, я стрелял в небо! Да, я стрелял в это чертово синее небо, когда меня сбили! Но, теперь я спокоен, только, хочется смеяться. Счастье. У меня есть счастье! У меня есть пачка сигарет, которые я не могу курить. Я пробовал, их заливает кровь из носа, они прилипают к губам и отдираются только с кожей. А еще... у меня нет огня. Не того огня, что превратил землю в пустыню. Не того, что обжег прекрасное дерево, стоявшее в дивном саду. У меня нет обычного, человеческого огня. Огня, который когда-то передали людям... я почти мертв. И без сигарет ожидание Страшного Суда становится еще мучительней. Надеюсь, мне простят этот грех. Но, у меня нет огня. Да, я забыл, я мог! прикурить от пламени разбитого самолета! От пламени, опалившего мне волосы, оставившего черный гнойник на желто-сером теле пустыни. Пустыни, которую сделали люди и Они... Но, я забыл. Хотя, уже многое вспомнил. Вы спросите, стар ли я? Да, нам много лет: мне и дереву. Да, мы помним еще былые времена. Ха! Мы даже можем рассказать вам о коммунизме, о капитализме... Вам не интересно? Нам тоже. Сколько мне лет? Много. Я всегда летал много. Одних боевых - три тысячи. Да, это везенье. Жаль, последнее приземление не удалось. Теперь, из зубов, у меня только режущиеся "зубы мудрости". И я постоянно харкаю кровью. Где наши? Не знаю. Из шести воюющих стран, три "выпали", сожженные атомными бомбами. От других - остались только руины. Хотя, нет, я сказал не правильно. Стран больше нет, нет людей, государств, религий, нет армий и войск ПВО. Ничего нет. Остались только три воюющих стороны и желто-черная карта секторов, напоминающая, кажется, знак радиации. Я - в центре, мой самолет - на "черной земле". Кажется, нас разделяет километров десять. И, если хорошенько присмотреться, можно будет увидеть дым у горизонта. Там, за спиной, далеко, за маревом миражей, за... вечностью. Но, я не могу обернуться - безумно болит сломанная (в голени) левая нога. И рана опять открылась, когда я пытался достать яблоко, черное (с одной стороны). "Господи, я счастлив, я жду тебя!!!" Кричать и стонать больше нет сил. Я просто шепчу. Повторяю единственную молитву, которой научил меня друг, ныне покойный. - Пусть всегда будет солнце, пусть всегда будет небо... - вдох, - пусть все начнется с самого начала... - Молишься? - голос режет тишину, точно игла, царапающая железо. Я не отвечаю, я закрываю глаза. Я - молюсь. Меня учили никогда не прерывать молитвы. Бог может и подождать, но, будет ли еще время? Я молюсь. За тех, кто с нами. За тех, кто погиб. За тех, кто уйдет от нас. За тех, кто против нас. Мы все молимся, тысячей голосов... Нет, я ничего не прошу. Я лишь вспоминаю. Я помню, что когда-то, в далекие времена, на этом месте был сад. Распустившийся, как великолепный цветок, во времена моих дедов, моих старших. Во времена коммунизма. Вы спросите, был ли я в этом саду. И я отвечу, что да, был. Я могу немного рассказать об этом, пока меня не отвлекает человек, стоящий рядом. Точнее, не человек. Я был в этом саду. Летом. В это же время, но много лет назад. И это было прекрасное место. Покинутое людьми, но прекрасное. Это было после того, как наша страна стала Россией, а не СССР. Это было до того, как ласковое теплое солнце превратилось в пылающую звезду, звезду смерти. Тогда я был молод и красив, как юное дерево, как дикая яблоня этого сада. У меня были любящие родители, учеба, работа... У меня была девушка, с которой можно было ссориться из-за мелочей, у меня было имя... Теперь его нет. Есть анонимность, звание и личный номер. К черту! А когда-то здесь, вокруг, был сад. И город, город-сад, в старых деревьях которого жили соловьи. И пели. А я не мог. Я был обычным серым человеком. Я мог только слушать. Ехать на лошади и слушать, косить сено и слушать, слушать... Это было все, что я мог сделать, вырвавшись из пыльного города. Городов больше нет, как и мух (которые могут садиться на раны), а вот пыль - осталась. Прах останется вечно. Им станет все, даже звезды, куда, по сказке, уходят короли нашего прошлого... - Эй, ты молишься? - спросила фигура не человека черного, заслонившего солнце. И я понял, что свою историю рассказать не успею. Быть может, если будет завтра... - Да, - голос сух, тверд, - я молился. - Знаешь, человек, ты умираешь, - не человек смотрел на меня с интересом, улыбаясь, - ты можешь не дожить до этого вечера. - Да... - повторил я, - знаю. Ссохшиеся коросты вновь треснули. Было больно, но, я не винил "не человека". Есть умные, есть дураки. Есть дебилы, есть не дебилы. А есть они: "не человеки". Не люди, а пришельцы. Он "отошел от солнца" и сел рядом, сняв шлем и расстегнув жилет - протирал яблоко об обычную белую футболку. С футболки на меня смотрел все тот же страшный, ухмыляющийся знак, "смайлик", радиационной опасности. Черный Человек смотрел на меня... Черный Человек ел мое яблоко. И я был готов убить его. - Хочешь? - спросил он, будто читал мои мысли. - Нет, сволочь! Я пытался говорить четко, но это было сложно (еще и без зубов). Получалось все какое-то несвязное шипение. - Ну зачем же так, - он достал синий шприц и вколол мне, - я же не смерть! И засмеялся. Приятным таким смехом, дружеским. - Тебе уже лучше? Я кивнул головой, пачкая обгоревший затылок в золе умирающей яблони. Мне действительно было лучше. Я вспомнил про пистолет. - Огоньку не найдется? - прошептал я, пытаясь онемевшей рукой достать сигареты. - Курить? На. Он придержал меня, помогая сесть, потом протянул сигарету, поднес зажигалку. - Сколько у тебя вылетов? - спросил Черный Человек. Впрочем, на фоне горизонта, он перестал быть черным. - Три тысячи, - ответил я. - А у тебя? (Получилось "а-а-у-у-а".) - У меня - первый - ответил "не человек" с гордостью. - Я - ноль. -Ноль? (н-о-о-н) - Да, ноль. Теперь я хорошо разглядел "не человека". Это был щуплый парнишка, лет восемнадцати. Мутно-карие глаза, короткий "ежик" на голове, нос с горбинкой. На теле черная расстегнутая броня, в руке - шлем с приборами. - Ноль? - повторил я. - Да, ну... - пилот замялся. - Я первый раз родился. Представляешь, как повезло: сразу новую технику испытывать дали, на гравитационной подушке! Парень говорил бойко, глотая буквы, размахивая моим яблоком, моей мечтой. К тому же, он меня утомлял, все продолжая: - Наши новые машины летают абсолютно бесшумно! Могут и в воздухе зависать и вертикальные петли делать... Ты думаешь, как я тебя сбил? - Не знаю, - протянул я, пододвигая руку ближе к пистолету, - мне не интересно. - Все так же! За счет грави-двигателей. Я уже нащупал предохранитель, когда в небе, выше солнца, расцвел красивый узор из множества белых лучей, расходящихся из одной точки. - Ухты! - парень вывернул шею, рассматривая причудливое явление. - Никогда не видел водородных бомб с разделяющимися боеголовками! Он, видите ли, был заинтересован! Этот инопланетный ублюдок был заинтересован, сволочь!!! Если раньше я еще сомневался насчет последней пули, то теперь твердо решил, кому она достанется. Не мне. - Забавные вы, люди! - Забавные? - я тихо взвел курок. - Правда? - Да, забавные. Пытаетесь вот собственную планету уничтожить, - он мотнул головой, указывая наверх, - зачем все это? - А зачем Вы здесь? - Нам нужно развиваться. И, как любые бессмертные существа... Смотри, ракеты наши перехватчики сбивают! Где-то там, наверху, сверкнула одна белая вспышка, вторая, третья... У меня сердце упало. - Значит, развлекаетесь, в войнушку играете? - выпалил я со злости, из губы снова пошла кровь. - Бессмертные, значит?! - я направил на Черного Человека пистолет. - Нет же, нет! Мы не бессмертные! - в голосе парня слышался испуг, но о своем оружии он даже не вспомнил. - Мы не бессмертные!!! - А кто вы? - с интересом спросил я. У меня было время. У меня было много времени. Настолько много, что я мог написать мемуары, вспоминая, как мое лицо, "шаг за шагом", разбивается о приборную панель. Как разбивается одно стекло, другое... Тогда я думал, что Смерть пришла за мной. И все ждал. Ждал, когда кадры моей грешной жизни промелькнут перед глазами. Этого не было. Зато, я мыслил тогда быстрее. И воспринимал все четче, до последней песчинки, капельки крови. - Что вам нужно?!! Вы не даете нашему Миру ни погибнуть, ни избавиться от вас! Кто вы? - Мы не бессмертны, - повторил парень, его лицо перекосил ужас. - Мы умираем и рождаемся. Так же, как и вы, мы взрослеем и стареем... - НУ?! - он не ответил на главный вопрос. - Что вам нужно здесь??? - Земля - это полигон. Полигон, где мы можем, возрождаясь, набираться эмоций и опыта. И мы не дадим ей погибнуть! Теперь все встало на свои места. Господи, мы для них - гребаный полигон - гребаная игра. Игра со всеми "специальными эффектами", где они могут оттачивать свое мастерство. Поколение за поколением. Вечно. Сегодня - шесть стран-сторон. Завтра - две. Для них нет разницы, они не боятся смерти. Для них смерть тела - перезагрузка, новый этап, "уровень", когда вся старая информация сохраняется. Вот она, ловушка. И в нее попали мы все. Я не стал спрашивать про первое нападение. О нем я знал. Я не стал спрашивать про другие планеты, системы, галактики... Мне было плевать. "Господи, покарай меня, если, через секунду, я не всажу пулю в этого говнюка!" А так, у нас есть еще одна секунда. Секунда, когда все были живы...
Но, день настанет, я знаю. День, когда все мы будем вместе.
|  |
