Чваков Димыч: другие произведения.

Следы на асфальте, небе и траве

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фанфиков на Фикомании
Продавай произведения на
Peклaмa
  • Аннотация:
    Сборник напечатан в 73-м номере журнала "Эдита" (1-ый выпуск за 2018 год)


Следы на асфальте, в небе и траве

Качается вагон

  
   Подрагивая несколько с вагоном,
   ему я в унисон пою.
   Попав в земное лоно -
   однажды много лет назад
   там точно был вокзал
   и был уют -
   теперь, оставшись сам с собою,
   не скрою - оказался б рад
   соединиться с кем-то, бывшим вместе с нами
   тогда давно...
   На липкой ленте дней мне не найти с годами
   следы брутального концепта
   или ж компоста бренного в ночи многострадальной...
  
   ...и более не мыслю ничего,
   что помогло бы стать
   поверх событий...
  
   Брыкается, качается вагон
   и застывает стать,
   и укрепляет литер.
   А поезд мчит вперёд -
   к версте верста,
   и провода висят как нити
   вдоль пути...
   ...багаж отстал...
  
  

Размен

  
   Я город бренный разменял на блеф
   какой-то из грядущих революций.
   Зима февраль кружила по земле
   и всё катала яблочко по блюдцу -
  
   мол, расскажи, кто в храме краше всех,
   ответь открыто, да не бойся слухов!
   В пылу таких неизданных бесед
   сквозняк не пискнет что-нибудь на ухо,
  
   не замурлычет пошленький шансон
   или же марш мажорного разлива.
   Зима сплела полозья колесом
   и всё сулила ветру перспективу.
  
   Я бренный город начал забывать,
   когда свершилось векторное нечто:
   поднялась в небо сорная трава;
   и сеча началась, отнюдь - не сечка:
  
   землёю проросла, изрыта впрок
   могильными да трупными червями.
   А вождь давно поставил на зеро,
   манкируя пустыми головами.
  
   Отвесил век три четверти полков -
   убитых и полёгших за надежду,
   и Маяковский дальше маяков
   не трижды, не четырежды, а между.
  
   Я бренный город уронил в трубу
   надменного от бедности оркестра.
   Умолк фаготом пламенный трибун,
   не покорив Голгофу всшедшим тестом.
  
  

Низколетящая цель

  
   На три либидо от виска,
   на три вершка от многоточий
   отменно цель моя низка.
  
   В пылу, в бреду кошерной ночи
   на мириады мегазвёзд,
   на миллиарды снов подлунных
   взмахнёт, как рыба, неба хвост...
  
   Где зарастают мохом руны,
   там пробудившийся курган
   встаёт седым обличьем дикий.
  
   Ни степь, сгорая, ни луга
   не спрячут горькие улики
   позора невозможных дней,
   усталых гендерных хотелок...
  
   Но - на войне, как на войне -
   и солнце гордо в тучу село,
   оставив свет и полутень
   в раскосом мареве экстаза,
   а после в полной темноте
   надменно расшвыряло пазлы...
  
   ...за три либидо от виска,
   за три вершка от многоточий...
  
   Кричал от страха музыкант
   и струны дёргал что есть мочи,
   а мириады мегазвёзд
   всходили сочными дымами.
  
   И Млечный путь на север рос,
   сомкнув туман, как оригами!
  

война не стала бы гражданской

  
   стальная сыпь остыла и осталась
   сама себя лениво ублажать;
   слова любви да с привкусом металла
   в пустой душе... в чём теплится душа
   мне не понять - не тело, просто мощи,
   отчаянье заоблачных щедрот!
  
   не спит герой, и днём и ночью ропщет
   и с завистью на белый свет орёт;
  
   мятежных дней шальная колесница
   ушла в туман, растаяв на бегу.
  
   как infrared, белогвардейцев лица
   на светом ослеплённом берегу...
  
   ...на Леты оскоплённом берегу.
  

Пригородный электропоезд скверного маршрута Москва - Петушки

  
   Я сел в чужую электричку,
   там было сумрачно душе.
  
   Ты не по имени, по кличке
   меня позвала на фуршет,
   где дня вчерашнего краюха
   засохла чёрствым сухарём...
  
   В стакан с мадерой пала муха
   палеогенным янтарём...
  
   Я ехал в край укромный долго,
   пока не понял - не туда!
   Завыл с досады серым волком,
   ну а потом, открыв "Агдам",
   его с мадерой забодяжил,
   а муху выбросил в окно...
  
   Быть может, масть получше ляжет -
   с тобою встречусь, всё одно;
   возьмёмся за руки тогда мы,
   и тошно станет всем чертям -
   от неподъёмного "Агдама",
   заплачет вьюга, как дитя,
   уйдёт в туман ковром дорожки,
   насыпав снега вдоль тропы...
  
   А на платформе неотложка
   лучом сканирует тупым;
   какой-то дядя честных правил
   хватает нежно за грудки...
  
   Я бы его в ПИ-ПИ отправил
   без суеты и волокит,
   да он силён - медведь цыганский! -
   с серьгою медною в сопле...
  
   Нет, зря я всё-таки с "Цимлянским"
   рифмую водку с юных лет...
  

Создание

  
   Живу на земле сто лет,
   дерзаю, люблю, потею,
   возможно, оставлю след -
   как некогда Галатея.
  
   За роскошь так просто жить
   мой образ возьми в оплату,
   мессир Демиург, мой джинн,
   уж если не хватит злата,
  
   которое накоплю...
   ...попытка не безнадёж...Но!
   Из списка дежурных блюд
   богатство особо ложно.
  
   Ты просто меня люби
   как детище дня и ночи.
   Судьбы непростой гамбит
   нам эндшпиль козырный прочит,
  
   и что-то ещё поёт,
   и что-то нам обещает,
   и вянет всесветный лёд,
   и холод вселенский тает.
  

Бес - ценность и?

  
   Тени спрятаны в потёмках
   отработанной мечты.
   Приходи к нам, тётя Ломка,
   перейдя со мной на "ты"...
   Приходи к нам, Ломка-тётя,
   нашу детку уходить...
   Не болит у вас животик,
   и не жмёт ли вдруг кредит?
   Тени спрятаны в тенетах
   обмусоленных сетей...
   Плачут впрок апологеты
   в христианской простоте,
   плещет море "по колено"
   поколению слепых!
   Заплету восьмёркой вены
   и пущусь в мадрас-распыл,
   откачу чуток мудилам
   государевых структур...
   Некроманты-педофилы
   снова взяли высоту
   неумеренной свободы,
   каннибалам -добрый путь!
   Отошли Содома воды,
   благочестием в толпу.
  
  

Бес ценности

  
   По правилам Европы современной,
   где толерантность - шлюха во плоти -
   взбивает планомерно грязь и пену
   да на обложках глянцами блестит,
   я воспеваю геев-мужеложцев
   и лесбиянок славлю день за днём.
   Их шелухой - спадающая кожица,
   как шкура саламандры под огнём.
   Юстиций ювенальных слышу шёпот,
   когда детей уводят из семьи.
   Молчит, кряхтит, унылая Европа
   и православным вежливо хамит.
   Прощает сатанистов Римский папа,
   благословляя гендерный разврат;
   и Люцифер влезает тихой сапой
   в Европу с псевдонимом звучным - ад!
  

Соблазнение

  
   Свитых метафор ряд -
   гендерных средоточий...
   ...едемте в нумера
   в партикуляре ночи!
  
   В гневе стою красив,
   весел в своём упрямстве:
   этакий паразит,
   любящий пиво "Amstel"!
  
   Что же Вы, я прошу,
   едем скорее, дева...
   Гендерный парашют
   тянет всегда налево.
  
   Раз уж слетел с колёс,
   трое меня держите...
   Есть о гуляке тост,
   там он - как небожитель:
  
   вроде, вся благость в нём,
   в этом любимце женщин.
   Выпьем, друзья, вино.
   Девушки, grand attention!
  
   С неба свалюсь, как град,
   голову заморочу...
   ...едемте в нумера!
   Я, словно сбитый лётчик,
  
   падаю подле Вас,
   дерзко целую ноги.
   Весь этот лунный джаз
   нам ниспослали боги!
  
   В нём и любовь, и страсть,
   ложь и немного правды.
   В общем, жизнь удалась...
   Что же ты, дрянь, не рада?
  

Икар

  
   Станцуйте меня на рассвете,
   припрятав подальше бекар.
   Я - смысл изысканий, я - ветер,
   я - огненный мальчик Икар.
  
   Мне много ли, собственно, нужно?
   Да просто взлететь выше туч
   и тайну в себе обнаружить,
   а, может быть, даже мечту.
  
   Мир странно закручен спиралью,
   как смерча тугой интеграл.
   Звезда ли во лбу аномальна,
   или разливают металл
  
   по логовам мрачных изложниц,
   чтоб грацию в форму облечь?
   Пульсирует нитка под кожей,
   ломая бессвязную речь:
  
   каким-то немыслимым стоном
   разодран пугающий рот.
   Изложниц измазано лоно
   флюидами топких болот.
  

Лицензионный подводный мир

навеяно стихотворением "Дворецкий" Карсы Бека

  
   Дворецкому я слабо доверяю,
   он глуховатЪ, хромает и не видит...
   ...хотя стоит в дверях бездонных рая
   какой-нибудь усопшей Атлантиды.
  
   Ему внимают крабы и русалки -
   наложницы нагие Посейдона.
   А я пришёл - как будто бы с рыбалки -
   и кликаю "точпадово" гарсона.
  
   В подводном мире спят медуз гирлянды,
   украсив винт затопленного судна.
   Я рву холсты, лотлини1, гюйсы2, ванты3,
   ловлю живцов в воде немного мутной
  
   и требую мгновенных сатисфакций,
   коль заплатил за мир лицензионный.
   Я здесь король, уж если разобраться;
   ну, не король, так кум - определённо!
  
   Мои слова теряются в тирадах
   какого-нибудь смрадного сатира.
   Приходит слава бледных хит-парадов
   в банальности поношенных мундиров.
  
   И спят кончиты в Австрии далёкой,
   сменяв на бритву крем для эпиляций.
   Кручу "точпад" юлой по воле рока,
   а мог бы за мошну свою подраться...
  

*

  
   Привратнику совсем не доверяю,
   как и швейцару в бархатной ливрее.
   Земля людей - помилуй Бог! - сырая,
   но всё ещё стремительно сыреет.
  
   А я на суше - выбросило штормом
   из недр лицензионного пространства;
   лежу на рифе безмятежней корма,
   покинувшего дерзко океан свой.
  
   Никак не погрузиться во глубины
   какого-нибудь ветхого завета...
   На мелководье только грязь и тина,
   и парусина корчится от ветра.
  
      -- лотлинь - специальная веревка (линь), на которой подвешивается груз (лот) для измерения глубины;
   2 - гюйс - (нидерл. geus) -- носовой флаг судна; В России:
   1). красный Флаг с синим Андреевским крестом, окаймленный белыми полосами, и с белым прямым поперечным крестом. Поднимается на флагштоке на бушприте (с 8-мичасов утра до вечерней зари) вместе с кормовым флагом, но только во время якорной стоянки;
   2). большой синий воротник на форменке-матросской верхней суконной или полотняной рубахе;
   3 - ванты - (нидерл. want)-- снасти стоячего судового такелажа. Изготавливаются из стального или пенькового троса и служат для укрепления мачты, являясь оттяжками к борту.
  

Полнолуние 1

  
   К чему такое, право, униженье -
   Из будки выть на полную луну?
   Я сам себе собака и ошейник!
   И сам себя навряд ли обману.
   Я сам себя сегодня разыграю
   И в долгий путь под вечер разведу...
   А на восток опять собака лает
   В замысловато-призрачном саду.
   И серебрится месяц откровеньем,
   И подбирает шелуху ворон.
   А вдоль могил гуляют злые тени
   Деревьев, разрывающих бетон
  

Полнолуние 2

  
   Волки воют печально "Аиду",
   раскрывая кровавые пасти.
   Небу опера эта обрыдла:
   доставай-ка скорёшенько ластик
  
   да стирай разом серую стаю,
   замутившую рыком бельканто.
   Вой в печную трубу улетает -
   у камина вервольф шепчет мантру
  
   и бросается, будто в атаку,
   волколак из легенды старинной...
   "Плачет-плачет от воска бумага
   превращаясь в тугую перину,
  
   о которой мы грезили вместе,
   если были в казённой разлуке.
   Волколак - нежный ставленник чести...
   и готов целовать твои руки.
  
   Этой ночью в разгар полнолунья
   я тебя провожу до крылечка.
   Ты моя золотая ведунья,
   ты - моя дорогая овечка"...
  
   Волки воют печально "Набуко",
   дирижёр горбит серую спину.
   Грызть любимую - смертная мука...
   Шепчет мантру вервольф у камина.
  

вагон общих мест

  
   вали дол
   вилами нищих!
   мил был волк,
   да весь вышел,
   да весь выщипан,
   да всё клочьями...
   никак не высчитать
   его полномочия...
   никак в толк не взять,
   не увериться -
   был ли дубом зять
   или деревцем...
   то ли дуба дал,
   то ли взял чего...
   вечер, свечи, бал
   да... пустой вагон
  

Неотложка

  
   Это просто раздел умирающих кружев
   и кровавых салфеток изорванный фрак.
   Слов, метафор и рифм именное оружие
   разметают врага. И, развеянный в прах,
   он к ногам упадёт, недолеченный, жалкий,
   уходящий в весну сквозь закрытую дверь...
   А в больнице без дела пустая каталка -
   как тавро неотложных и горьких потерь.
  

Ветхозаветные травы

  
   Я этих трав выращивал сто лет
   хмельное до беспамятства стремленье -
   расправить зонт любви по всей земле,
   чтоб под него не лезли злые тени...
  
   Я этих снов выбалтывал слова
   текущему пространству перлюстраций;
   амброзию в стаканы разливал
   и на слова чужие натыкался
  
   того, кто не хотел меня понять
   и откликался мерзостным посылом,
   поранившим буланого коня -
   теперь тому показаны кобылы,
  
   чтобы явить себя во всей красе...
   Слова во сне звучат не громче мысли,
   которую представил Моисей
   в скрижалях Торы под названьем "Числа".
  

под газом

  
   под газом
   соблазнов
   по сути неясных
   экстазом
   опасно
   давить непричастных...
   и стоит
   отвлечься
   на миг откровений:
   пустое...
   не лечат...
   в распыл удобрений...
   ___________________
  
   всё верно -
   и в газе угарном
   штампуйте...
   ...инферно
   из тварей попарно!
   рискуйте!
  

Анти-ледостав

по мотивам "закатного" Алекса Трудлера

  
   плыл над кварталами вытертых кружев
   страшных гостей терракотовый взрыв...
   тихие улицы, грязные лужи,
   снежных порталов пустые дворы;
   город участлив, но слишком уж грозен...
   пластырем крика заклеен плакат,
   сопли отхаркав, ударился оземь,
   чтоб уж навеки и наверняка
   бить по течению, будто кораблик,
   и уносить сладость грёз в ледостав!
   я здесь один, без фемин и ансамбля,
   будто пропащий апостол Христа...

...порождает чудовищ

  
   не стоит вечер, чтобы клон проснулся
   перед закатом, харкая быльём.
   я тридцать раз сбивался мухой с курса
   и вёл в атаку пьяный батальон,
  
   когда Фортуна клоуном в манеже
   меня ловила с молью в закрома...
   я плыл в нирвану смерти, безмятежен,
   и неумелым выстрелом гармат*
  
   пытаясь на судьбе сосредоточить
   унылые и вялые полки,
   стремил себя на небо - бедный лётчик -
   где щерят пасть позорные волки...
  
   я улетал, а сон посконно шаркал
   подошвой власти по сухим листам;
   стыл либерал и бубен, ставя маркер,
   движеньем ветра хладного с моста...
  
   как стылая возня мизерных мыслей,
   фантазии невнятной монплезир...
   под образами след науки киснет:
   монашка выбирает монастырь -
  
   в многообразье сочности букетов
   одну лишь ветвь - отныне и вовек...
   пластинку клинит песней в стиле ретро,
   мелодией отпетой в голове...
  
   * - гармата (укр.) - пушка.
  

По течению обстоятельств

  
   наставления тянут в омут
   говорливой не в меру реки
   след удачливого генома
   не сгорает судьбе вопреки
   настроение выше нок-реи...
   вздёрнут флагом базарный искус
   потрясенья в кильватере греют
   катаклизмов смертельный укус...
   бредит баржа блудливым балластом
   в переборки стучу как шальной
   по-испански мне крикнули: - Баста!
   перестаньте буянить... больной...
   вашим словом народ любовался
   поднимаясь с арбузной зарёй...
   ...ветер радостный с правого галса
   насмехается левой ноздрёй...
   а во мне понатыкано терций
   не поднять располневший язык...
   и опять неспокойно на сердце
   и доска просмолилась не в стык
   так что в трюме протечки сплошные
   хоть пробоин нигде не видать...
   эх! расслабиться бы в выходные
   чтоб ни слова ... не издавать...
   не заполнить дурацкой анкеты
   в Интернет не писать ничего...
   пролетает стремительно лето...
   пролетаю я мимо него...
  

пехота

  
   буржуям буржуйка,
   рабочим - колхозы...
   ты мне нарисуй-ка
   на ставнях мимозы,
   красавицу-астру
   и роз откровенья...
  
   цветочная каста
   из тона и тени
   вздымается клубнем
   картофельных кружев;
   и с картою клубной
   сей рыцарь не нужен!
  
   не нужен ни с картой,
   ни с дьявольским счётом...
   он - жертва азарта,
   аборта пехота...
   он - ветер за лесом,
   густой, будто каша,
   бесплатный довесок
   к продажности нашей,
   блестящий осколок
   распитой бутылки,
   циничное соло
   бесстыжей училки!
  

Мифологический восход

  
   Грешный ангел гладит глотку
   упоительным портвейном,
   разогретым в чреве ночи
   виночерпием гламурным.
   Свет скользит по небу ходко.
   Экспонат дрожит музейный -
   он лишь равный среди прочих -
   Эос в бледности пурпурной.
  
   Сено косит ветром взвитый
   человек с литовкой смерти.
   От него одни убытки.
   Несмотря на брызги утра.
   не подам сегодня вида
   ни воде, ни сну, ни тверди.
   Время свёрнуто улиткой,
   чуть присыпанное пудрой
  
   вековых воспоминаний -
   а не лепо ли вам бяшить?! -
   словно мысь стремясь по древу
   знаний. Мудростью задето
   утро. Розовый румянец.
   Не видал давно я краше
   сна мятежной королевы
   в сладком мареве рассвета.
  

Беспечность

  
   В заплаканной постели междуцарствий
   лежала ты, прямая, как кинжал...
   И утихали в целом мире распри,
   когда тебя я резал без ножа:
   своим циничным словом лицедея
   унизив и заставив замолчать.
  
   Ряды борцов за страсть свою редеют,
   а на устах кровавая печать -
   сургуч искусан, будто в бубен губы
   расплющены распущенным цветком.
  
   А ты спала, не просыпаясь. Глупо!
  
   Мне этот сон классический знаком:
   в заплаканной постели междуцарствий
   лежала ты, прямая, как кинжал...
   И растворялись сплетни в государстве
   улыбками беспечных горожан.
  

каторжанка Анюта

  
   каторжанка ржавит жало,
   где держава рожь рожала...
   комиссарских рож разводы...
   грязь несла по крови воды...
   раз неслась расплатой мести,
   гуж загнул на небе крестик,
   чтоб на грудь его повесить
   хулигана да повесы...
   за овином тройка ржала -
   пистолеты заряжала...
   стынь совместного решенья -
   бровь ведёт от напряженья...
   каторжанка вкривь лежала,
   будто только что рожала...
   рожи рыжих комиссаров
   да овин подгнивший старый...
   за овином - спит как будто -
   проржавевшая Анюта...
  

Кальян, снаряжённый шимозой

  
   Забит кальян культурою погибшей
   и шлаки бед не может рассосать!
   Ледащий Ницше в трубку еле дышит,
   сентенции пуская в небеса.
  
   Дорожки белой снежные чистоты
   на частоте гекзаметра поют,
   как над тайгой летящие пилоты;
   или тайга, чей так характер крут,
  
   зелёным морем плещется неспешно
   у самолёта под крылом разлук.
   Земля горит в бреду горнила. Грешный,
   я вдруг беру тяжёлую метлу
  
   и прочь гоню печали да наветы,
   что столько лет мешали миру жить.
   Ледащий Ницше и зимой, и летом
   отсчитывает жизни витражи,
  
   культурою погибшей заедая
   судьбы-злодейки горький шоколад.
   С болот любви снялась амуров стая
   и улетела "Боингом" в Эйлат.
  

Контра-

джазовая фантазия на тему чудесного стихотворения

Алекса Трудлера "В заплатах образа"

  
   я ускользаю, обласкав твой образ,
   ударив в ритме fuzz по тормозам...
   ведь мы джазмены, мы стиляги оба,
   но сажень за плечом моим коса
   и, надо думать, вроде богатырской -
   я контрабас, а не виолончель...
   давай, дружок, щипком меня потискай,
   пока я инструмент ещё ничей...
   давай меня поставь ногою на пол
   и, наклонив до линии бедра,
   лабай, джазмен - рвани, за струны лапай! -
   я запою, я буду очень рад...
   мой брат тамтам - тот слишком часто дышит,
   а я совсем не так себя веду:
   мой тучный стан басовый ключ оближет -
   мне написали это на роду...
   я - контрабас, мне не указ синкопы,
   свою канву веду я только вниз...
   сорвался в раж партнёр мой и затопал,
   сорвав с галёрки два-три крика "бис!"
  

Придаточное

и вновь неладно что-то в королевстве...

  
   Офелий прячут в гнилости моста,
   уплыл за балаганом цирк бродячий...
   А Гамлет упоительно блистал,
   Полонию отсчитывая сдачу.
  
   Точил слезой унылый Эльсинор
   феодализма мрачные основы,
   скрипели дыбы, всюду сея ссор
   развратные движения к алькову.
  
   Наш бедный принц слегка ушёл умом
   в какие-то далёкие затеи.
   Его слова кислее, чем лимон
   по отношенью к карточным злодеям...
  
   Святая месть не минет никого,
   не пощадит предателей... как будто...
   Шагает принц, своим решеньем горд,
   к исходу изнасилованных суток,
  
   а тень отца встаёт поверх всего,
   и Гамлета в который раз тревожит.
   Полным-полно по Дании врагов
   он их один сегодня уничтожит!
  
   Но всюду смерть коварная грешит,
   оставив трупы принцу Фортинбрасу.
   А над страной потеют витражи,
   и клерикалы в кирхах точат лясы.
  

Революционная ситуация

  
   Ленин замыслил, исполнив отменно
   знамя борьбы за народное дело:
   красным по белому он вдохновенно
   ввёл внутривенно
   в усталое тело
   штык пролетарский, крестьянские вилы!
   Много ли в мире неистовой силы,
   что не сумела б разрушить препоны
   мощной династии древней короны?
   Мыслили долго экономисты...
   Выстрел с "Авроры" - блистательный выстрел!
   Ленин нагрянул вагоном в Россию,
   после нам грамотно всё объяснили -
   власти не могут, низы не хотят...
   ...есть пироги, нету только котят -
   тех, что метафоре стынут станут начинкой;
   будто бы нос вездесущего "стинга"
   рыщет по рощам - порой неумело -
   знамя борьбы за рабочее дело.
   Ленин живей очень многих живущих;
   мозг аспиранты Ульяновым плющат,
   только им всем всякий раз невдомёк:
   доброму молодцу сказка - урок,
   а не какая-то чудо-статейка...
   В клетке сидит монархист-канарейка,
   в тундре эсеры махают кайлом,
   в Мексике Троцкий, в колхозах село,
   а во дворе сушат чьи-то дрова...
   В общем, баллада совсем не нова:
   сёстрам умело дадут по серьгам
   власти советов, а пулю врагам.
  
   Вихри враждебные веяли круто,
   ну, а теперь - на голодный желудок -
   власти, смотри-ка, не могут опять,
   стало быть, нужно народ собирать
   и, отправляя статьи Конституции,
   плюнуть на всё и... в Россию вернуться!
  
  

Маргинальное

  

Сигурду Птицелову

  
   Плевать с моста на правила, законы...
   ...поскольку вызов наш - ночной полёт;
   нам тётенька слюнявая - икона,
   а дяденька еённый - мыслебот.
  
   И мы, что рождены не в виртуале,
   вам принесём немало "лайков" впрок:
   на алом фоне зрелых гениталий
   рождается для молодцев урок!
  
   Урок борьбы и порно-откровений,
   высокого, как фаллос, однова.
   А, мы с тобой - учил великий Ленин -
   тупы, как бритва с именем "Нева"...
  
   Плевать на правил записную скуку,
   нам этих правил дышло поперёк,
   но если визави поднимет руку,
   я вам сыграю кантри в стиле рок,
  
   хотя давно расстроена гитара,
   да и не собран должно урожай...
   Горит во лбу звезда ночным стожаром,
   куда с размаху врезала вожжа,
  
   где мой фонарь гудит аптечным газом,
   свивая дымку в длинную струю...
   И я дошёл, mein lieber, до экстаза
   у жизни на невидимом краю...
  

Парадоксы времени

  
   А время напялит халатец с кистями,
   дурацкий колпак и пойдёт по рукам.
   Я с ним не готов поменяться местами,
   представившись весело: "Время. Welcome!"
  
   И мне недосуг с дураками тягаться
   в словесных баталиях, как соловей,
   в эфирном алькове крутых декораций
   и с северным ветром в хмельной голове.
  
   Я просто иду, рассуждая о бренном,
   гуляю по кругу вдоль ржавой цепи,
   сбежавший однажды из жаркого плена
   прожжённых цинизмом пустяшных обид.
  
   Пусть время незримо скользит мне навстречу,
   как парус в раскидистом море из дат.
   Оно лишь могилой горбатого лечит,
   но в свет выпускает того, кто крылат.
  

Печаль кавторанга*

  
   Я в Новый Свет так долго собирался,
   что он реально очень старым стал
   и на волнах качался в темпе вальса,
   и резал глаз, как на рассвете сталь -
   встающим солнцем по над горизонтом.
  
   Моя мечта сбывается... вчера:
   играют облака плакатным рондо -
   горит на небе знойном слово "рай".
  
   Мулатки обожженные, как глина,
   от сальсы зажигаются, хоть плачь;
   текут вдоль пляжей реки стеарина.
  
   На восковых фигурках неудач,
   пронзённых шашлыком на длинной спице
   обрядом Вуду, проб кровавых нет;
   я здесь один сегодня бледнолицый,
   но всё-таки - решительно брюнет.
  
   А Новый Свет встаёт на пальме шишкой,
   даёт кокос крестьянам молоко,
   а от бананов у меня отрыжка,
   и нет её от пряных облаков,
   которыми питаюсь спозаранку,
   едва продрав глаза на этот мир.
  
   Ах, Новый Свет - ты грёза кавторанга,
   превысившего суточный лимит
   на пресность вод, разбавленных "чистягой" -
   нам Менделеев это завещал! -
   всё остальное - бред, баланда, брага,
   подводника надводная печаль...
  
   *кавторанг (аббревиатура, сленг) - капитан второго ранга.
  
  

Хартия невольностей

  
   За "подлицо" закрученных болтов,
   за шёпот-крик: "Давай начнём сначала!"
   За благородство "от земли" ментов,
   за бесконечность нежного мочала!
   За трепетность несвежих облаков,
   за белизну застиранных сугробов,
   за папиросы, что курил тайком,
   за вечно "задержавшийся автобус"!
   За скрип смычка по леске из струны,
   за первый поцелуй Прекрасной дамы,
   за первородство уличной шпаны,
   за тех, кто уходил по трассе БАМа.
   За кровью унавоженный Афган,
   за смерть вождей в окне телеэкрана!
   За Горбачёва стиснутый капкан,
   за нас с тобой! А впрочем, слишком рано...
  

Мореплавание в Лету

  
   Матросы отвечали дружным свистом
   на все попытки их закабалить...
  
   Вперёдсмотрящий видел - море чисто:
   по курсу ни фрегатов, ни земли.
  
   Небритый капитан из бреда вышел,
   хлебнувши рома с солью пополам.
  
   "А океан, как кит увечный дышит,
   и воздаёт пиратам по делам", -
   сказал неспешно равнодушным басом...
  
   ...и прекратил движением руки
   метания команды, волн и красок,
   как будто сам был этот влажный кит,
   который смог поставить всё на место
   и развести хунхузов по углам...
  
   ...на набережных пьяные оркестры
   фальшивили лукаво нотой ля,
   когда вошли мы в порт ветхозаветный
   и разгружали кофе и кунжут...
  
   ...и сразу же потом ушли в легенду,
   не проложив заранее маршрут...
  

Похищение Европы

(футуристические комиксы)

  
   С лихвой наполненный желудок
   к ученью вряд ли подтолкнёт.
  
   Исламский комплекс Робин Гуда
   поверху европейских нот
   рванёт огнём джихада смело,
   и почернеют вмиг сады.
  
   Европа нынче под прицелом
   сцепляет жидкие ряды
   в аргументированность слива
   единства толерантных сил.
  
   Весьма неважна перспектива -
   над головой топор висит.
  
   А впрочем, милая маркиза,
   всё чудо-очень-хорошо:
   шагрень-шенген увяла виза,
   и то ли ждёт ЕС ещё...
  

Из Эдема с приплодом

  
   Когда-то давно из Эдема был изгнан
   бедняга Адам со своею женой.
   И было начало положено жизни -
   такое, вы знаете, типа, кино.
  
   И всё мужики поначалу рождались,
   как сделался Ветхим какой-то Завет
   и дамы подолгу с тех пор наслаждались
   в стогу и на пляже, в песке и в траве.
  
   Была полигамность вершиной союза,
   где женщины строили мирный гарем,
   но много мужчин - непростая обуза
   для женщины даже в роскошной поре.
  
   Гарем для султана - такая же прорва:
   под старость-то сил нам аллах не даёт.
   А если наложницы просто оторвы,
   то лучше просить у мерзавок развод.
  
   И выбран был путь моногамных общений.
   Семья небольшая отныне в чести.
   А есть ещё много, мон шер, извращений:
   меньшинства в фаворе - приплод не ищи!
  

Ночной Баку

(литография из прошлого)

  
   Баку в подбрюшье Апшерона
   смеётся Каспием седым...
   Платан могучий спрятал в крону
   ожогов солнечных следы.
  
   Дрожит обильем шелковица.
   На Башне Девичьей маяк -
   как светоч мудрости, зеница...
   и в глубь веков сакральный знак.
  
   Луна - аманта* Ширваншахов -
   дорожку ладит по воде...
   Баку - любимый град Аллаха -
   в ночных садов парчу одет.
  
   * - аманта (устаревшее) - возлюбленная.
  

Полураспад

  
   В январь заказан путь
   из пламенного лета,
   в него не попадёшь желанием одним.
   Бредя через толпу,
   муссируя приметы,
   себе не измени, и будь незаменим
   для этой же толпы,
   желающей от зрелищ
   прийти в крутой экстаз, как от мороза негр...
   Себя не торопи,
   не подгоняй веселье,
   под пение гитар и разных "хабанер".
   Останови на миг
   прекрасные причуды,
   задумайся и жди, что мудрость снизойдёт.
   Залюбленный детьми
   под корень Кама-сутры,
   сегодня ты сердит, как перед дойкой год...
   Но нет пути назад,
   как нет в туннеле света.
   Рождается ничто из ничего опять;
   желанье - экспонат,
   слова - осколки ветра.
   Внимание - мотор! Идёт полураспад!
  

инвестор мессии

(повечеряли)

  
   молчи, терпи... постыдная печать
   легла на губы страшным поцелуем...
   я не могу тебя всю жизнь встречать
   и понимать, что больше не ревную,
   и уходить с осадком на душе -
   твои слова отныне безразличны -
   я - сотни раз в анналы не вошед -
   стою перед тобой рублём налично;
   и продолжаю слушать звон сердец
   под дребезг струн усталого оркестра,
   как молод - ой! - уже не бог-отец,
   а лишь мессии будущий инвестор...
  

Слово для защиты...

  
   ...огнями боли множатся,
   годами маневровыми...
   не нарастает кожица
   туда, где раны новые;
  
   не затянулось корочкой,
   не отлетела "здрасьте вам!"
   по платьицу оборочкой...
   а он, безмозглый, пьянствовал:
  
   не замечал ни верности,
   ни обхожденья страстного...
   и вот пока совсем не стих,
   ругался - слово за слово:
  
   как будто бы на блюдечке
   ему здесь нету цимеса,
   как будто бы на удочку
   ловить Иуду примется...
  
   а я, почти уже вдова,
   терплю его кликушество;
   ох, ты довольно лютовал...
   имей же сдохнуть мужество!
  

большой. город. центр. ночь

  
   выморачивал суть - что-то вроде догадок -
   и по шелесту шумных неистовством улиц
   опускался на дно, будто ильный осадок,
   начертав на обойме "все бабы - как пули"...
   ну а после ходил в штыковую нелепо,
   тут же кто-то конвой расстрелял, между прочим,
   и пускалися пули в превратности рэпа,
   как бесстыдные сучки в исподнее к ночи...
   и она отвечала взаимностью страсти,
   отдаваясь фонарной эрекции смело...
   и девчонки ходили босыми на кастинг,
   продавая своё несозревшее тело...
   и зудел саксофон перетянутой нотой,
   как стилист от финансов проценты считая,
   а по вымени индексов шалая рота
   биржевых котировок итоги пытает...
  
  

К язычеству

  
   Затянулась исповедь,
   зачиналась исподволь
   длинною дорогою, путаной тропой.
   Коль предписано говеть
   да молить неистово:
   даже кончится завод - аллилуйю пой.
  
   Даже кончится запал,
   прекратится бдение
   зажигай, не зажигай - всякий раз вот так -
   ощетинится толпа,
   вместо вознесения
   на Голгофу сам взойдёшь с именем Христа.
  
   Там и кончится задел
   золотого времечка:
   расстреляет время в ночь холостой патрон.
   Сквозь прожилки на слюде
   солнце светит в темечко,
   перунов да велесов возводя на трон.
  

Тихая сказка

  
   Тихая сказка, бабушкин дом,
   да гном, где-то здесь живущий,
   я в эту сказку верил с трудом -
   в гномово всемогущество...
  
   Нет, я не помню детских обид,
   хотя они точно были.
   Жил в волшебстве всеобщей любви
   и в тайнах чердачной пыли.
  
   Видел я там домового след,
   долго сидел в засаде.
   Было тогда мне немного лет,
   как и сегодня, кстати.
  
   Снова мальчишка, только седой,
   мир навещу чердачный.
   Я, будто леший - сам с бородой.
   И, прикатив на дачу,
  
   тут домового вновь поищу
   в плесени и паутине...
   Выйдет навстречу - чудо из чуд! -
   гном упоительно синий.
  
   "Классная встреча, брат, домовой,
   Здравствуй, сказочный гений!"
   Только качнёт он слегка головой,
   выйдя на свет из тени,
  
   скажет тихонько: "Я здесь уснул,
   вы уж меня простите.
   Просто встречаю в тепле весну
   в столь неприглядном виде..."
  
   Тихая сказка, бабушкин дом,
   гном, где-то здесь сопящий,
   Верил в него и тогда, и потом...
   верил по-настоящему!
  


Популярное на LitNet.com Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик) К.Юраш "Процент человечности"(Антиутопия) Д.Сугралинов "Дисгардиум 3. Чумной мор"(ЛитРПГ) А.Светлый "Сфера 5: Башня Видящих"(Уся (Wuxia)) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) В.Коломеец "Колонизация"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"