Дивергент
Ради высокого рейтинга

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками Юридические услуги. Круглосуточно
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    В романе три главных героя. Первый - Владислав Молотов - появился на свет крохотном затерянном уральском городке Чапаевске. Его мать, имеющая в родном городе весьма скверную репутацию, родила его без мужа и всю жизнь безуспешно пыталась смириться с возникновением в её жизни нежеланного и нелюбимого сына. В результате, мальчик рос, не зная ни любви, ни ласки, презираемый учителями и одноклассниками, и мечтая лишь об одном: когда-нибудь выбраться из этого проклятого городка, добиться известности и отомстить всем своим обидчикам. В тринадцать лет, после гибели своего единственного друга, - взрослый человек, страдающий психическим заболеванием, выпал из окна собственной квартиры и, как подозревал Влад, не без помощи их общих врагов, - мальчик сбежал из дома и несколько месяцев провёл в приёмной семье, где нескольких, таких же неблагополучных детей, как он, держали вместо подсобной рабочей силы и жестоко эксплуатировали. Вернувшись домой, он, неожиданно для самого себя, знакомится со священником, который открывает для него смысл жизни, объясняет ему суть добра и зла, и Влад, не веривший до этого никому и ничему, искренне обратился к Богу и даже стал мечтать о монашестве...

Р А Д И В Ы С О К О Г О Р Е Й Т И Н Г А

  
  

От автора:

  
  
   Автор этого романа считает своим долгом сразу же предупредить своих читателей о том, что всё это произведение - от первой и до последней страницы - лишь плод его неуёмного воображения, и любые параллели между героями романа и реальными ныне живущими людьми, по меньшей мере, не совсем уместны и являются лишь случайными совпадениями, не соответствующими действительности.
  
  

Глава 1. Москва, 7 июля 2013 года.

  
   Изабелла некоторое время любовалась спящим Владом, не решаясь разбудить его. Во сне он всегда выглядел таким молодым и таким беззащитным, что её сердце просто переполняла нежность к нему. Сейчас он ничем не напоминал того грубоватого неприступного презирающего любые компромиссы мужчину, каким он был в жизни, и Изабелла больше всего любила его именно таким. И, наверное, как раз потому он казался ей таким близким и дорогим именно в часы сна, что она слишком хорошо знала: проснувшись, он снова отдалится от неё, снова станет чужим и непонятным, и ей останется лишь мучиться осознанием того, что она ровным счётом ничего не значит в его жизни, и гадать, не приснились ли ей самой его беззащитность и уязвимость. Потому что по жизни Влад никогда не признавал за собой права на такие сентиментальные чувства и эмоции.
   Но стрелки на часах уже приближались к четырём, а вечеринка была назначена на шесть. И, как не жаль ей было нарушать его крепкий сон, она прекрасно понимала, что на сборы у него и так остаётся уже слишком мало времени. А ведь им надо было ещё добраться до модного ночного клуба "Авангард", в котором и затевалось это мероприятие, попасть на которое Изабелла мечтала больше всего на свете.
   Поэтому, помедлив ещё мгновение, Изабелла всё же склонилась над спящим Владом, осторожно коснувшись губами его щеки, и нежно прошептала в самое ухо:
   - Владик!.. Просыпайся, любимый!.. Нам уже пора идти!..
   Влад что-то невнятно пробормотал во сне и, натянув на голову одеяло, отвернулся к стенке. Предыдущую ночь он провёл в ресторане в компании нескольких своих старых друзей, и поэтому, вернувшись, наконец, под утро домой, сразу же уснул мертвецким сном и пробуждаться пока, явно, не собирался.
   Но Изабелла не отступала. Она осторожно стащила одеяло с его головы и ласково, но довольно настойчиво потрясла его.
   - Влад, ты слышишь меня?.. Немедленно вставай, соня несчастная!.. Я не желаю из-за тебя опаздывать! - весело проговорила она ему на ухо. - Ты же знаешь, сколько времени я мечтала об этом приглашении!..
   Влад, совершенно равнодушный к её мольбам, снова молча натянул на себя одеяло.
   Этот его упрямый жест, весьма свойственный его довольно эгоистичной натуре, почему-то развеселил девушку, и она, насильно повернув к себе голову Влада, легонько похлопала его по щеке. Изабелла не желала при этом ничего дурного и уж, тем более, упаси Боже, никак не хотела оскорбить или обидеть Влада, которого любила до безумия, этими почти невесомыми и, естественно, совершенно безболезненными прикосновениями. И поэтому его последующая реакция потрясла её до глубины души. Он резко сел на кровати и, перехватив тонкую изящную ручку Изабеллы, сжал её так сильно, что девушка невольно вскрикнула от боли, и на глазах у неё выступили слёзы.
   - Никогда больше не смей так делать, - слышишь, ты, идиотка? - рявкнул Влад. Он очень редко терял контроль над собой, - по крайней мере, Изабелла ещё никогда не становилась свидетельницей его вспышек ярости. Но сейчас его голос дрожал от злобы, а глаза метали молнии.
   - Господи, прости меня, ради Бога!.. - испуганно пробормотала девушка, со страхом глядя на него. - Я же просто пошутила! Я не хотела тебя обидеть!..
   Влад отшвырнул её руку в сторону, опять натянул одеяло на голову и отвернулся к стенке, отчаянно пытаясь снова смежить веки. Но сон к нему больше не шёл. Казалось, эта неожиданная вспышка ярости разогнала его окончательно. Но Влад просто не хотел признаваться Изабелле в том, что ей на самом деле удалось разбудить его, и поэтому некоторое время он просто лежал и размышлял про себя о своей не сложившейся жизни.
   Вот, к примеру, взять хотя бы эту девушку, с которой он жил сейчас... Изабелла Тихомирова... Имя, конечно же, было не настоящее, хотя она сама ни за что в этом не призналась бы. Но у Влада была возможность как-то заглянуть в её паспорт и узнать, что на самом деле её зовут Ириной. Впрочем, ему не было до этого никакого дела, - хотя, признаться честно, язык можно было сломать, пытаясь выговорить это мудрёное имя, и про себя он не раз чертыхнулся, размышляя о том, что ей стоило бы придумать для себя что-нибудь попроще.
   Ну, да ладно, это её личные проблемы!.. До тех пор, пока они не пересекаются с его интересами.
   Итак, Изабелла Тихомирова. Манекенщица, фотомодель, актриса. Двадцатитрёхлетняя звёздочка, которая как раз только-только начала восходить на звёздном небосклоне. Очередной эпизод в его судьбе... Сколько таких Изабелл было уже в его жизни?..
   Но эта действительно красива, - тут уж ничего не скажешь!.. Смуглая кожа, роскошные длинные чёрные волосы, ярко-голубые глаза, ослепительная улыбка и потрясающая фигура... И почему это они всё время липнут к нему?.. В конце концов, он далеко не красавец, не миллионер, не олигарх... И эта девочка ничем не отличается от сотен других, - таких же, как и она... В меру умна, в меру талантлива и безмерно скучна... Господи, ну, скажи, почему женщинам не достаточно просто попасть в его постель? Почему все они, рано или поздно, пытаются влезть в его жизнь, в его душу, в его сердце и занять там соответствующее, на их взгляд, место?.. Почему они так глупы, что не замечают, как причиняют боль?..
   И с чего это ему поначалу показалось, что Изабелла другая? Он ошибочно полагал, что она была согласна со всеми его условиями, представлял, что ей хочется просто быть рядом с ним... Где он совершил ошибку? На каком этапе их отношений? Каким своим нечаянным поступком он дал ей понять, что она может претендовать на нечто большее, чем просто хороший секс, - да и то только лишь тогда, когда он сам на это настроен?..
   Наконец, Влад с необузданной злостью не выспавшегося человека отшвырнул одеяло, с усилием сел и протёр глаза. И только после этого он соизволил-таки заметить, что Изабелла всё ещё стоит около его кровати. Влад поднял голову и встретился взглядом с её огромными бездонными ярко-голубыми глазами, до краёв наполненными слезами. И его внезапно пронзила острая жалость к этой, в общем-то, ещё глупой молоденькой девчонке, которая, что греха таить, была виновата перед ним лишь в том, что, как на грех, попалась ему под горячую руку. И он ощутил запоздалые угрызения совести за свои резкие слова.
   К тому же, Влад просто органически не переносил женских слёз. Даже совершенно посторонняя плачущая женщина вызывала у него такое сочувствие, что он сразу же готов был на что угодно ради утешения и успокоения несчастной. А ведь Изабелла, как никак, не совсем чужой для него человек. Уже почти два месяца они жили с ней вместе, и до сих пор она, всеми доступными ей средствами, стремилась доказать ему свою любовь.
   Поэтому Влад с тяжёлым вздохом взял её за руку и ласково, как это у него иногда, хотя и очень редко, получалось, проговорил:
   - Не сердись на меня, детка. Прости. Я просто немного ошалел ото сна.
   - Господи, Владик!.. - отчаянно всхлипнула Изабелла и прижалась к нему всем телом, абсолютно не опасаясь измять новое платье, купленное специально для этого вечера. - Ты так меня напугал!.. Иногда ты бываешь таким... - Она не сразу сумела подобрать нужное слово. - Таким резким, что я даже боюсь тебя!
   Влад осторожно погладил её чёрные волосы, стараясь не испортить мудрёную прическу, на которую у парикмахера Изабеллы, похоже, ушло немало времени.
   - Не надо меня бояться, детка, - покачал головой он. - Ты же знаешь, что после сна я всегда бываю таким грубым. Мне нужно немного времени, чтобы прийти в себя.
   Девушка доверчиво прильнула к его плечу, и Влад ощутил прилив, вроде бы, давно уже позабытой нежности, на которую он в последнее время считал себя уже совершенно не способным. Ему вдруг захотелось загладить свою вину перед этим красивым ребёнком, который так долго уже терпит его капризы и прощает его не совсем безобидные причуды. Он поцеловал девушку в губы долгим, нежным поцелуем, надеясь воспламенить её своей неожиданно проснувшейся страстью и утешить неторопливыми жаркими ласками. Но Изабелла, на свою беду, оказалась ещё слишком неразумной, чтобы разгадать и суметь оценить это его сентиментальное настроение, и моментально испортила всё своей следующей репликой:
   - Мы уже опаздываем, Владик!
   Едва только услышав её плачущий жалобный голос, Влад мгновенно ощутил в груди раздражение и глухую ярость. Весь его сентиментальный чувственный настрой как ветром сдуло, и эта девушка вместо страсти теперь была способна вызвать в нём лишь злость и недовольство.
   - Мы не опоздаем, - сухо сказал он, решительно отстранил от себя девушку и встал с кровати. - Я сейчас приму душ и оденусь. Всё это займёт пару минут. А ты пока приготовь мне кофе.
   И, не оглядываясь больше на Изабеллу, донельзя изумлённую такой резкой сменой его настроений, прошёл в ванную и закрыл за собой дверь.
   Там Влад встал под душ и, зажмурившись, пустил холодную воду. Он всегда делал так после сна, потому что только ледяной душ помогал ему окончательно прийти в себя и давал необходимый заряд бодрости. А ведь ещё пару лет назад ему вообще не требовалось ничего для того, чтобы ощущать себя бодрым и полным сил даже сразу после пробуждения. И Влад никак не понимал, почему же сейчас он чувствует себя старой немощной развалиной, которая скрипит и охает, на полном серьёзе грозя вот-вот рассыпаться на части...
   И ведь он же ещё совсем не старый, чёрт подери!.. Ему ещё нет сорока двух... Да что тут говорить, - он совсем ещё пацан по нынешним временам!.. Но, несмотря на это, он уже столько всего сумел пережить, сколько другим хватило бы на несколько жизней, и при этом смог добиться всего, о чём прежде не смел и мечтать!..
   Уличный мальчишка, которого шпыняли и пинали все, кому не лень, невзрачный хилый паренёк, над которым издевались сверстники, никому не нужный полусирота, никогда не знавший ни любви, ни ласки, - он прошёл долгий и тяжёлый путь. Мальчик, желавший когда-то посвятить себя служению церкви и мечтавший о монашестве, потому что только в кристально - чистом Боге, защитнике всех униженных и оскорблённых, видел спасение от грязи и мерзостей обыденной жизни, сумел подняться с самого дна. Не сразу, постепенно, меняя на этом тернистом пути профессии, взгляды и убеждения, по кривой извилистой дорожке, нередко проложенной где-то по краю обрыва, он далеко ушёл от того несчастного бедного мальчика, помогавшего при церкви. И вот сейчас он, Влад Молотов, всеми уважаемый депутат Государственной Думы, которому некоторые особо агрессивные радикально настроенные коллеги по партии уверенно пророчат победу на следующих президентских выборах, не боясь показаться нескромным, вовсе и не отрицал подобной вероятности. Чёрт возьми, а почему бы и нет?.. В жизни случаются ещё и не такие чудеса, - уж он-то точно это знает!.. И, будьте вы все прокляты, а он действительно заслужил это, как никто другой!..
   Влад выключил душ и взял в руки полотенце. Тщательно растирая кожу, он особенно придирчиво рассматривал себя в висящем на двери ванной комнаты большом зеркале, с удовлетворением осознавая, что он неплохо сохранился для своего возраста. С небольшого расстояния его ещё можно было принять за человека вдвое моложе. В тёмно-русых волосах, разве что чуть поредевших на темени, всё ещё не было ни одной седой пряди. Брови по-прежнему сурово сведены, тонкие губы строптиво сжаты. На весьма моложавом лице не было никаких морщин, выдающих его истинный возраст. И только глаза, - безмерно усталые чуть прищуренные глаза пронзительно голубого цвета, - только они заставляли задуматься о том, сколько же ему на самом деле лет. Они портили весь его облик. Они всегда портили его внешность и безмерно старили его... Но с этим он, к сожалению, ничего не мог поделать.
   Так же придирчиво Влад осмотрел и всё своё тело и в целом остался почти доволен. Упругий рельеф мышц, обтянутых гладкой смуглой от загара кожей, никогда не оставлял женщин равнодушными. Правда, в последнее время он умудрился отрастить довольно изрядное брюшко, но это все не имело никакого значения. Пара недель диеты и несколько посещений тренажёрного зала снова вернут ему прежнюю форму. И всё опять будет в полном порядке.
   А впрочем, - мелькнула у него мысль, - разве так уж необходимо теперь изводить себя диетой и тренировками?.. Не пришло ли время полностью расслабиться и начать, наконец-то, получать удовольствие от жизни? Женщинам он и так нравится. А что ещё нужно мужчине для полного счастья?..
   Женщины... Как всегда, при упоминании о них Влад брезгливо поморщился. Да, женщин он всегда привлекал. С тех пор, как стал известным и влиятельным. С тех пор, как у него появились лишние деньги, которые он легко мог позволить себе потратить на них... С тех пор, как он разучился любить женщин и начал презирать их и ненавидеть...
   Женщины... Все они одинаковы. Ничтожные и продажные существа, не стоящие ни крупицы настоящего мужского внимания. Вот взять хотя бы ту же Изабеллу в качестве примера... Да нет, она славная милая девочка, и Влад в какой-то степени уже даже привык к постоянству и стабильности их отношений, - то есть, к тому, чего ему всегда не хватало в этой проклятой жизни. Но, чёрт возьми, он слишком хорошо отдавал себе отчёт в том, что, если завтра на горизонте появится кто-то более богатый, более известный и более влиятельный, она, не задумываясь ни на мгновение, моментально переметнётся к нему. Вот она, верность, на которую способны женщины!.. Вот она, любовь... Дерьмо. Кругом одно дерьмо.
   И вновь перед его глазами возник образ рыжеволосой девушки с дерзкими зелёными глазами, который в последние месяцы всё чаще посещал его и, причём, всегда в самое неподходящее время, и поэтому Влад на мгновение смежил веки и усилием воли попытался изгнать это явно нежеланное видение. Но это было не так-то просто... Она по-прежнему, словно воочию, стояла перед его глазами... Миниатюрная женственная фигурка с осиной талией... Изящные и в то же время порывистые движения... Острый язычок... Слишком уж острый, чтобы вызывать какие-либо другие чувства, кроме раздражения... С недавних пор Влада вообще по-настоящему бесили женщины, считающие себя умными... Он не видел от них никакой реальной пользы, - зато они всегда приносили с собой кучу проблем...
   И почему это в последнее время ему всё чаще стало казаться, что с этой девушкой у него всё могло бы получиться иначе?.. Чем она так отличается от всех остальных, которые были у него до неё?.. Такая же стерва. И, наверное, такая же шлюха.
   Но почему же тогда она занимает все его мысли? Что в ней такого, что он никак не может её забыть? Будь она проклята, - эта зеленоглазая ведьма!..
   Влад завернулся в полотенце и вышел из ванной. В комнате его ждала изумительно красивая Изабелла. Она выглядела восхитительно в своем роскошном платье, подобранном точно под удивительный цвет её глаз. Сегодня все мужики будут умирать от зависти к нему, имевшему каждую ночь под боком эту умопомрачительную тёлку!.. А она будет смотреть на него преданными собачьими глазами и всем своим видом показывать, что она принадлежит только ему!
   Да он, глупец, должен был чувствовать себя самым большим счастливчиком в этом мире!.. Ну, чего ему ещё для этого не хватает?..
   Ксении Марченко, - прошептал какой-то подленький внутренний голос.
   Влад залпом проглотил горячий кофе, тщетно пытаясь заглушить его, и чуть не задохнулся от ожога.
   Будь она проклята, эта рыжеволосая стерва!..

* * *

   Сеня в последний раз провела расческой по волосам и отступила на шаг назад, любуясь на себя в большое зеркало, висящее на стене прихожей. Даже её критический придирчивый взгляд не смог обнаружить в её внешности ни одного недостатка. Короткое темно-синее платье, перетянутое в талии чёрным пояском, оставляло ноги открытыми до середины бедра. Как раз то, что нужно. В меру скромно и со вкусом. Тем более, что безукоризненная фигурка Ксении свободно позволяла носить и более смелые наряды, чем она обычно пользовалась, и весьма свободно.
   Но сегодня она вообще сумела добиться чего-то особенного. Несмотря на то, что облегающее фигуру и подчёркивающее тонкую талию платье почти не оставляло простора для фантазии, Сеня, как ни странно, умудрялась выглядеть в нём скромно и загадочно. Впрочем, она и в любой одежде почему-то выглядела именно так, - таинственно и неуловимо. Несмотря на то, что она была довольно маленького роста, - всего сто шестьдесят сантиметров, - и не отличалась классически правильными чертами лица, в её внешности было нечто такое, из-за чего любой человек, хотя бы мельком бросивший на неё взгляд, просто не мог не выделить её из общей толпы. И уж точно никогда не смог бы забыть.
   Небольшие чуть приподнятые к вискам миндалевидные ярко-зелёные глаза, в которых отражались все чувства и эмоции их обладательницы, казались почему-то огромными на этом лице. Любой мужчина, на которого устремлялся насмешливый взгляд этих необычных глаз, тут же на мгновение ощущал себя властелином мира. Но только лишь на мгновение. Несмотря на внешнее кокетство, в этой девушке было нечто такое, что лучше всяких слов свидетельствовало: руками не трогать!.. Она умела очаровывать, оставаясь при этом неуловимой и неприступной. И, как ни странно, у мужчин это почему-то обычно не вызывало ни злости, ни раздражения. Только восхищение, удивление и непонимание.
   Понять её действительно было практически невозможно, потому что Ксения была полна противоречий. Даже самые близкие люди не могли разгадать её до конца. Одновременно робкая и вызывающе смелая, скованная и абсолютно раскрепощённая, зажатая и дерзкая, нерешительная и потрясающе уверенная в себе и в своих силах, - она никого не оставляла равнодушным. И, независимо от того, любили её или ненавидели, вызывала она у окружающих восхищение или раздражение, никто не мог относиться к ней с полным безразличием. Полуребёнок - полуженщина, порой слишком взбалмошная, а временами, наоборот, чересчур разумная и рассудительная, она врывалась в вашу жизнь с неизменной полуулыбкой на губах, и вы невольно запоминали её навсегда.
   Кроме выразительных ярко-зелёных глаз Ксения являлась счастливой обладательницей длинных густых ресниц, которые и без косметики выглядели чёрными и пушистыми и придавали её лицу какое-то странное южное выражение, и роскошных тёмно-каштановых волос, невольно привлекавших внимание необычным оттенком. В общем, у неё была как раз такая внешность, какую и полагалось иметь молодой и красивой звезде. Хотя она сама, видимо, в силу врождённой скромности, пока ещё не считала себя настолько известной и популярной.
   Сеня ещё раз придирчиво оглядела себя в зеркало и в целом осталась довольна. Сегодня она должна особенно хорошо выглядеть. Сегодня она должна всех затмить. Сегодня она собиралась дать последний шанс Владу Молотову.
   И если он всё-таки им не воспользуется, - что ж, тем хуже для него!..
   Через десять минут Ксения была уже на улице. Её хороший знакомый по имени Артём, с которым они вместе договорились отправиться на эту вечеринку, уже ждал её около дома на своём "Форде". Медленно, как бы нерешительно, Сеня подошла к машине. Артём, симпатичный молодой человек лет двадцати пяти, поспешно выскочил навстречу, глядя на неё с восхищением и немым обожанием.
   И от этого его восторженного взгляда Ксении почему-то стало очень - очень грустно. Хотя она даже и сама не смогла бы объяснить, с чего это.

* * *

   Егор Торопов чувствовал себя уставшим. Не столько физически, - физически он был очень сильным человеком и вполне смог бы выдержать нагрузку, намного превышавшую ту, которой он подвергал себя в последние годы. Только так, работая от зари до зари, он ощущал себя нормальным полноценным человеком. Но с недавних пор он всё чаще стал задавать себе вопрос о том, зачем ему вообще всё это нужно? И, как ни странно, не находил на него ответа.
   Ему было уже почти тридцать два года. Он являлся владельцем крупной компании, филиалы которой находились в десятках городов России и даже за её пределами. Когда-то, - не так давно, - он жил одной лишь работой, мечтая построить свою империю, равной которой ещё не было бы на территории бывшего Советского Союза. И вот теперь, когда эта великая цель была почти достигнута, он вдруг ощутил в своём сердце пустоту и понял, что жить-то ему, в общем-то, абсолютно больше не для чего.
   А сегодня, вдобавок ко всем неприятностям, его буквально вынудили пойти на вечеринку в какой-то ночной клуб. Он терпеть не мог подобные сборища и всегда отказывался от них под любым благовидным предлогом, но на этот раз отказаться было попросту невозможно. Это мероприятие организовывал продюсер Дмитрия Тонеева, его лучшего друга ещё со школьной скамьи, а ныне известного актёра и ведущего популярного ток-шоу на телевидении. Егор был бы рад возможности лишний раз увидеться с Дмитрием, которому сегодня исполнялось тридцать три года, но тащиться ради этого в ночной клуб и развлекаться там на протяжении нескольких часов ему не слишком хотелось. Предстоял ещё один нудный скучный вечер. А впрочем, в его жизни все вечера скучные и нудные.
   При этой странной мысли Егор невольно поморщился. И когда в нём произошла эта незаметная глазу перемена? Что послужило её причиной? И почему в один прекрасный день, проснувшись утром, - тёплым солнечным утром, - он вдруг осознал, что вся его жизнь бессмысленна и никчёмна?..
   Егор действительно совершенно искренне не мог понять, в чём дело. А всё было, в общем-то, элементарно. Он потерял вкус к жизни, потому что ему не для кого было жить на этом свете. Он задерживался допоздна на работе, потому что никто не ждал его дома. Он отдавал этой проклятой работе все свои силы, всё своё время, всю свою энергию, потому что ему попросту негде больше было их применить.
   Несмотря на всё своё богатство и положение в обществе, он был одинок. Но он не осознавал этого. А потому и не в силах был понять причину своей тайной грусти.
   Егор аккуратно собрал все разбросанные по столу бумаги в стопку и убрал её в самый дальний угол ящика. Всё. Больше у него не было причин сегодня здесь задерживаться.
   Егор вышел в приёмную. Его секретарша Ида Голованова, занятая маникюром своих и без того безупречных ярко-розовых ноготков, подняла голову и удивлённо посмотрела на него. Было ещё только пять часов вечера, а он никогда обычно не уходил с работы раньше семи - восьми.
   - До свидания, Ида, - сказал Егор, даже и не подумав объяснить секретарше причину своего непонятного поведения. - Вы тоже можете сегодня идти домой пораньше!
   - Спасибо, Егор Александрович! - игриво проговорила девушка, кокетливо улыбаясь ему и поворачиваясь в крутящемся кресле так, чтобы шеф мог увидеть её обнажённую намного выше колена безукоризненной формы ножку, затянутую в прозрачный чулок.
   Егор кивнул и вышел, даже не взглянув на неё. Уловки не в меру кокетливой Иды не привлекали его, а, скорее, наоборот, отталкивали. Будучи человеком известным и состоятельным, Егор давно уже привык к тому, что девушки, - как, впрочем, и замужние женщины, - из кожи вон лезут, чтобы привлечь его внимание. Опытные обольстительницы пускали в ход все свои трюки и, к своему величайшему изумлению, обнаруживали, что на этот раз терпят поражение. Егор не обращал на них ни малейшего внимания, и не раз и не два отвергнутые поклонницы задавали про себя, - а нередко, и вслух, - вопрос о том, что же всё-таки с этим парнем не так?.. Ведь он был ещё молод, хорош собой, богат, - и при этом, похоже, совершенно равнодушен к противоположному полу. А поскольку, к тому же, не было никаких оснований подозревать его в пристрастии к мужчинам, да и со здоровьем у него, вроде бы, особых проблем не наблюдалось, то всё это казалось им совершенно непонятным и необъяснимым.
   На самом деле объяснялось всё это совершенно просто. Егор принадлежал к тому довольно редкому типу мужчин, которым для полного удовлетворения необходимо не только физическое, но и эмоциональное влечение. При этом он был необычайно сложным человеком, и ещё ни одной девушке не удавалось найти подход к нему, хотя были и такие, которые действительно очень старались. Внешне довольно независимый и высокомерный в общении с людьми, замкнутый и не слишком разговорчивый, на самом деле Егор был очень эмоциональным, чувствительным, легко ранимым и даже сентиментальным, о чём практически невозможно было догадаться, даже, вроде бы, достаточно хорошо зная его. И большинство женщин, с которыми судьба сталкивала его, казались ему попросту пошлыми и вульгарными. Подсознательно он хотел чего-то более чистого, искреннего, светлого, - в общем, такого, что в реальной жизни ему пока что ещё не встречалось. В то же время, размениваться по пустякам и растрачивать себя понапрасну Егор считал ниже своего достоинства, и поэтому все его связи с женщинами, как правило, были не слишком длительными и обрывались, чаще всего, по его инициативе. И на фоне этого тщетные старания его поклонниц любой ценой привлечь к себе его внимание были совершенно напрасны.
   Ещё до недавнего времени такой образ жизни казался ему единственно правильным. Он считал, что таким образом сам контролирует свою судьбу. Но только вот чувства почему-то вырывались из-под контроля.
   Как это ни удивительно было осознавать, но даже такой закоренелый эгоист и человеконенавистник, каковым считал себя Егор, не может долго оставаться один. Даже ему нужен был близкий человек, который любил бы его и ждал, который, возможно, сумел бы наполнить его жизнь радостью и смехом, и которого Егор в благодарность за это вознёс бы на вершины блаженства.
   А пока он был совершенно одинок.
   И так же совершенно искренне считал, что ему никто не нужен.
   Но он ошибался, даже и не подозревая об этом.

* * *

   Сеня хорошо знала виновника торжества, - ещё в самом начале своей работы на телевидении она как-то брала у него интервью, а потом уже он пару раз приглашал её на своё ток-шоу. Но на это празднование она пошла, в первую очередь, потому, что была уверена в появлении на нём Влада Молотова. Она специально осторожно расспросила продюсера артиста о приглашённых гостях, и он по секрету рассказал ей, что нынешняя подруга Влада, Изабелла Тихомирова, ни за что не пропустит предстоящее мероприятие. Ксения хорошо знала эту модель, - как, в принципе, наверное, и всех более или менее известных людей в модельном бизнесе, потому что ей нередко приходилось иметь с ними дело, - и выбор Влада, честно говоря, вызывал у нее лёгкое недоумение. Не то, чтобы ей не нравилась Изабелла сама по себе... Она была совершенно нормальной девчонкой, симпатичной, приятной в общении и даже всё ещё чуточку провинциальной, - жизнь в столице пока ещё не успела полностью испортить и развратить её. Но её связь с человеком, годящимся ей в отцы, крупнейшим политиком, депутатом Государственной Думы, который, вроде бы, по долгу службы должен был оберегать свою репутацию, была хотя и вполне естественной в её положении, но при этом свидетельствовала явно не в его пользу.
   Поздоровавшись с виновником торжества, с видимым удовольствием сжавшим её в своих медвежьих объятиях, - а он был мужчина весьма крупный и далеко не хилый, - и с его строгим вечно чем-то озабоченным продюсером, расплывшемся, однако, в улыбке при виде девушки, Сеня и Артём прошли вглубь зала. На протяжении всего этого пути их провожали восхищённые мужские и завистливые женские взгляды, и, стоило им только остановиться, как их тотчас же окружила толпа поклонников Ксении. Артём был бесцеремонно оттеснён в сторону. По его возмущённому и расстроенному лицу нетрудно было догадаться, что он не особенно рад такому повороту событий, но, поскольку Сеня, казалось, даже и не заметила, какая участь его постигла, ему оставалось только лишь принять это как должное и смириться.
   Окружённая плотным кольцом своих знакомых, Ксения с видимым воодушевлением поддерживала беседу и шутила, но её глаза в это время торопливо оглядывали зал, с беспокойством останавливаясь на мгновение на каждом госте, и тут же устремлялись дальше. Меньше, чем за минуту, она убедилась, что человека, которого она искала, в зале нет. Но Ксения пока ещё не расстроилась и не впала в отчаянье. Она прекрасно знала о том, что любящий набить себе цену Влад Молотов всегда и везде приходит с опозданием. Но обязательно приходит.
   Тем более, что у Ксении была в этом деле невольная помощница - Изабелла. Если верить их общим знакомым, эта девушка не пропускала ни одной более или менее заметной тусовки в городе. Поэтому она просто не допустит, чтобы Влад остался дома в такой знаменательный вечер.
   Надо было лишь немного подождать.
   В эту самую минуту Влад под руку с Изабеллой появился на пороге зала. Они с Ксенией увидели друг друга одновременно. Оба они безукоризненно умели владеть собой, поэтому на их лицах не отразилось ровным счётом никаких чувств. Но в душе ни тот, ни другая не смогли остаться столь же равнодушными.
   При виде Влада сердце Ксении подпрыгнуло и упало: он действительно был не один. Она ожидала этого, и всё-таки это оказалось для неё весьма болезненным сюрпризом. Хотя, если уж на то пошло, она тоже была не одна... Сеня искоса взглянула на расстроенного Артёма и почувствовала угрызения совести по поводу того, что совершенно не обращает сегодня на него внимания. И тут же забыла о нём.
   Да, она тоже была не одна. Но этот её спутник ровным счётом ничего не значил для неё. Тогда как буквально висящая на руке Влада Изабелла смотрела на него такими преданными собачьими глазами, а выражение лица самого Влада, повернувшегося к ней, вдруг стало таким ласковым и любящим, что у Сени защемило сердце. Если бы он хоть раз взглянул так на неё!.. Она была бы самым счастливым человеком в мире!..
   Влад же, в свою очередь, увидев Ксению, окружённую сразу несколькими мужчинами, почувствовал глухое раздражение и необъяснимую ревность. Впрочем, он тут же вынужден был признать, что в поведении девушки не было ничего особенно необычного. Всегда и везде, где бы только Влад ни встречал её, она была в самом центре внимания, окружённая многочисленными поклонниками, восторженно ловящими каждое её слово. Если уж говорить начистоту, он не мог сейчас понять только одного: почему его самого так злит и задевает поведение этой девушки? Ведь ему же, чёрт возьми, абсолютно нет до неё никакого дела!.. И вообще, он пришёл сюда со своей подружкой!..
   Едва только подумав об этом, Влад повернулся к своей спутнице и, прямо на глазах у всех, впился в её губы жадным поцелуем. Изабелла покраснела до корней волос. В душе она всё ещё была наивной провинциальной девочкой, которую не могло абсолютно не интересовать общественное мнение. Но сопротивляться или как-то иначе высказывать сейчас своё недовольство она не посмела. Изабелла действительно была увлечена Владом, несмотря даже на значительную разницу в возрасте между ними, и не хотела пока его потерять, - а в том, что он оставит её при первой же возможности и после первой же ничтожнейшей ошибки с её стороны, она не сомневалась.
   Наблюдавшая за ними Ксения закусила губу от бессильной ярости. Она была уверена, что этот мерзавец нарочно ведёт сейчас себя так вызывающе, чтобы позлить её. Нет, дорогая, - тут же ответил ей другой внутренний голос, - он поступает так потому, что любит эту женщину! А вот тебя он попросту даже и не замечает!..
   Но в глубине души Сеня точно знала, что это не так.
   Егор вошёл в зал сразу же следом за Владом и Изабеллой. Он не любил опаздывать, но, раз уж так получилось, он постарался, по крайней мере, сразу же затеряться среди других гостей. В клубе было много ослепительно красивых женщин, но Егор заметил среди них только Ксению. Заметил сразу же, едва только войдя в помещение. И, впервые за многие годы, почувствовал, что у него перехватило дыхание. Девушка была просто очаровательна. Егор был немного знаком с Сеней и всегда знал, что она красива, но, увидев её сегодня, окружённую толпой восхищённых поклонников, он вдруг ощутил какое-то щемящее сердце странное чувство.
   Егор знал, что, несмотря на свою внешность, обычно очень даже привлекающую девушек, он не нравится Сене. Во время их предыдущих случайных встреч она неоднократно ясно давала ему это понять. Да и он не сплоховал в ответ, всем своим видом показывая, что она его абсолютно не интересует, хотя это и было неправдой. Но, честно говоря, Егор и не жалел сейчас об этом. Он чувствовал, что такая девушка, как Ксения, могла бы ему понравиться, а интуиция ещё ни разу не подводила его в таких случаях. Но он так же прекрасно осознавал, что Сеня была не из тех, с кем можно завести лёгкую ни к чему не обязывающую интрижку, а потом так же легко расстаться. А к серьёзным и длительным отношениям он просто не был пока готов.
   Да он и не хотел сейчас никаких серьёзных и длительных отношений.
   От него не укрылось замешательство Ксении при виде слишком уж дерзкого поведения Влада Молотова. Правда, она мгновенно овладела собой, но в её глазах Егор разглядел такую боль, что ему стало не по себе. Значит, эта рыжеволосая обольстительница не на шутку увлечена бывшим скандальным тележурналистом, а ныне достопочтенным и уважаемым депутатом Государственной Думы, по слухам, вовсе не отличающимся особой порядочностью и щепетильностью в отношениях с женщинами. Неожиданно для самого себя Егор почему-то почувствовал необъяснимую грусть. Остановившись в стороне от всех, он продолжил наблюдение за Сеней. Выдержка этой девушки поразила его до глубины души. Егор чувствовал, что ей больно, просто мучительно больно, но она по-прежнему была окружена мужчинами и без труда умудрялась поддерживать с ними беседу, лишь изредка бросая тревожные взгляды в сторону Влада и его хорошенькой спутницы, которые, явно, были поглощены друг другом. И каждый раз, замечая невысказанную грусть в её выразительных ярко-зелёных глазах, Егор испытываю ноющую боль. Он не мог понять себя и своих чувств по отношению к этой, в сущности, едва знакомой ему девушке. Но почему-то он, против воли и всех доводов рассудка, ощущал страстное желание защитить её, утешить, успокоить, изгнать печаль и боль из её огромных глаз и заставить их заискриться от радости.
   А Сеня в эти минуты чувствовала себя самым несчастным человеком в мире. Влад ни на секунду не отходил от своей хорошенькой спутницы, и Ксения, твёрдо решившая во что бы то ни стало поговорить с ним сегодня вечером, не знала, что ей теперь делать. Некоторое время спустя она почувствовала, что общество восхищённых поклонников и обмен шутливыми репликами уже начинает ей надоедать. Сегодня она была, явно, не в том настроении, чтобы до бесконечности продолжать светскую беседу. Поэтому она встретилась глазами с Артёмом и многозначительно перевела взгляд на танцевальную площадку, на которой под песню Аллы Пугачёвой уже кружилось несколько пар. Артём просиял оттого, что Ксения, наконец-то, вспомнила о нём, и, мгновенно поняв её намёк, пригласил её на танец.
   Сеня с улыбкой извинилась перед своими собеседниками и протянула ему руку.
   Егор невольно залюбовался ею. Ему нравилось, как она танцевала. Честно говоря, ему вообще всё в ней нравилось. Движения Сени были решительными, порывистыми, и, в то же время, очень женственными и плавными. Такое противоречие невольно привлекало внимание, а ореол каштановых волос, колыхавшихся в такт медленному танцу, просто не позволял отвести от неё взгляд. Да, Сеня была, пожалуй, самой красивой девушкой на этом вечере.
   И самой несчастной. Егор ощущал это просто физически.
   К сожалению, этого не замечал и не чувствовал Влад. Он видел лишь вершину айсберга, и поэтому был способен разглядеть только весёлую ослепительно красивую женщину, обольщавшую очередного ухажёра, и в его груди поднималась глухая злоба.
   Бесчувственный Влад Молотов ревновал.
   Но, к сожалению, Ксения тоже даже и не догадывалась о его чувствах.
   Танец закончился, и они с Артёмом ушли с танцевальной площадки.
   Не долго думая, Сеня показала своему спутнику Изабеллу и попросила его пригласить её на следующий танец.
   - Ты действительно этого хочешь? - подозрительно спросил Артём, как будто чувствуя подвох в этой не совсем обычной её просьбе.
   - Да, действительно, - бесстрастно подтвердила Ксения, стараясь не показать своей излишней заинтересованности этим, чтобы не спугнуть своего молодого человека.
   - Но зачем тебе это? - искренне изумился Артём. - Я хочу танцевать сегодня только с тобой! Ведь мы пришли сюда вместе! - добавил он с укором.
   - Этим ты окажешь мне огромную услугу! - постаралась объяснить ему Сеня, сочиняя на ходу и почти не задумываясь о том, насколько правдоподобно это выглядит. - Мне нужно переговорить с Молотовым. На следующей неделе я буду брать у него интервью.
   Ксения почти не надеялась на то, что её слова прозвучат достаточно искренне, но, похоже, ей удалось немного успокоить Артёма. Его лицо постепенно становилось всё менее подозрительным. И всё-таки он был ещё не настолько обведён вокруг пальца, чтобы удержаться от следующего вопроса:
   - Но ведь ты же сказала, что интервью будет только на следующей неделе! Зачем же тогда тебе сейчас разговаривать с ним?
   Сеня нетерпеливо передёрнула плечами, раздражённая ревнивыми нотками, проклюнувшимися в его голосе. Конечно, она давно знала, что нравится Артёму, но, поскольку сама она была к нему абсолютно равнодушна, она совершенно искренне полагала, что он не вправе задавать ей все эти вопросы. Он не был её парнем в буквальном смысле этого слова. Более того, он чисто случайно оказался её кавалером на этом мероприятии, поэтому Ксения не видела абсолютно никаких реальных оснований для его ревности. И, если бы не Изабелла, которую просто жизненно необходимо было отвлечь хоть на пару минут, ей вообще и в голову не пришло бы обсуждать свои намеренья с Артёмом.
   Но сейчас ей нужна была его помощь, и поэтому она, в меру сил, постаралась удовлетворить его любопытство.
   - Ну, какой же ты непонятливый, Артём!.. - нетерпеливо топнула ножкой она. - Разве ты не знаешь, что так всегда делают? Перед самим интервью, бывает, приходится несколько раз встретиться с человеком, чтобы обсудить с ним все детали. Мы должны договориться, какие вопросы я могу задавать ему перед камерой, а на какие он не хочет отвечать. Кроме того, существуют такие мелочи, как одежда, интерьер студии, освещение, музыка и так далее. Всё это необходимо обсудить заранее, чтобы потом не возникло непредвиденных казусов. И, раз уж он тоже сегодня оказался здесь, я просто хочу воспользоваться случаем, чтобы потом не терять время на лишнюю встречу. Понимаешь?
   Артём слушал её объяснения очень внимательно, даже слегка приоткрыв рот от удивления. Было видно, что мир телевидения, над которым слегка приоткрывает для него завесу Ксения, его очень даже интересует.
   - Понимаю, - многозначительно кивнул он. - Наверное, работать на телевидении ужасно интересно, да, Сеня?
   - Да, очень, - осторожно согласилась Ксения. Амбициозные огоньки, вспыхнувшие вдруг в глазах Артёма, ей совсем не понравились.
   - Знаешь, а ведь я тоже с детства мечтал быть журналистом! - доверительно сообщил ей Артём с таким видом, словно она должна была очень обрадоваться подобному известию. - Может быть, ты поговоришь обо мне со своим директором? Конечно, я хотел бы, как и ты, иметь свою собственную передачу, но я готов начать с самых низов. Ведь ты же знаешь, что у меня филологическое образование!
   Ксения почувствовала неимоверную усталость, навалившуюся вдруг на плечи. Артём был далеко не первым хитрым молодым человеком, мечтавшим стать знаменитостью с её помощью. Почему-то они все искренне были уверены, что она тут же бросится помогать им, стоит только ей на это намекнуть.
   Ни одному из них Сеня не отказывала наотрез. Просто после подобной просьбы ни с одним из них она больше не встречалась. И считающего себя очень ловким Артёма ожидала такая же участь.
   Но Сеня постаралась никак не выдать своих истинных чувств раньше времени. Напротив, она улыбнулась молодому человеку очень многозначительной улыбкой и предложила:
   - Давай поговорим об этом чуть попозже, хорошо? А пока будь добр пригласить эту красавицу на танец! Можешь считать это своим первым заданием! Кстати, её зовут Изабелла, и она, можешь мне поверить, очень славная девушка!
   Такой лестный отзыв о спутнице другого мужчины окончательно усыпил подозрения Артёма, а обещание продолжить потом разговор о работе на телевидении внушил уверенность в том, что Ксения непременно приложит все усилия для того, чтобы помочь ему добиться желаемого. Поэтому молодой человек радостно кивнул и неторопливо направился в сторону Влада и Изабеллы. Мысленно он был уже далеко отсюда. Ободрённый словами Сени, он уже представлял себя на телеэкране, и, надо заметить, весьма богатое воображение рисовало ему воистину сказочные картины.
   Ксения сделала вид, что внимательно прислушивается к разговору двух своих знакомых, случайно оказавшихся поблизости, но на самом деле ни на секунду не переставала наблюдать за теми, кто интересовал её гораздо сильнее.
   Егор, заметив, что Сеня осталась одна, повинуясь первому порыву, приблизился к ней. Он хотел было подойти и заговорить, но в последний момент вдруг передумал и прошёл мимо буквально в двух шагах от неё. Нельзя было сказать, что он страдал от излишней нерешительности, просто их предыдущая встреча закончилась не самым обнадёживающим образом, и расстались они при этом далеко не друзьями. И, зная чересчур острый язычок Ксении, Егор просто не захотел лишний раз нарываться на оскорбления. Поэтому он и прошёл мимо неё. Но Сеня была так занята, что даже и не заметила этого.
   Егор про себя невольно огорчился и поспешил отойти в другой конец зала и смешаться с гостями.
   Он не знал, что на самом деле Сеня, конечно же, увидела его. Она вообще обладала почти сверхъестественной способностью улавливать всё, происходящее вокруг неё, даже если бывала при этом сильно занята или, как сейчас, слишком сосредоточена на чём-то определённом. Но она просто не посчитала нужным показывать Егору, что узнала его. Так же, как и он сам, Ксения ещё слишком хорошо помнила их предыдущие встречи. Она всегда считала его эгоистичным, самонадеянным и не слишком умным сукиным сыном. И, хотя первые два качества, в принципе, нравились Ксении в мужчинах, - не зря же тот же Влад Молотов обладал ими в полной мере, - но этот парень был слишком эгоистичен и слишком самонадеян даже для неё.
   Несмотря на внешнее спокойствие, на самом деле Сеня была сейчас слишком взволнована и напряжена, чтобы ссориться ещё и с ним, или же, тем более, заводить бессмысленный разговор ни о чём. Поэтому она и притворилась, что не заметила его, искренне надеясь на то, что он тоже её не узнает. И ей, похоже, в этом повезло.
   Ксения увидела, как Артём подошёл к Изабелле и пригласил её на танец. Девушка вопросительно глянула на Влада, возможно, в душе даже надеясь на то, что он не позволит ей принять это приглашение. Но он лишь совершенно равнодушно пожал плечами, и Изабелла с Артёмом отправились на танцевальную площадку.
   Увидев это, Сеня решительно направилась к Владу. Он, якобы, наблюдал за танцующими и до самого последнего момента упрямо делал вид, что не замечает её. Ксению это уязвило до глубины души, потому что она прекрасно понимала, что на самом деле это не так, но она всё-таки постаралась не показать этого. Сегодня она надеялась, наконец, прекратить их бессмысленную войну, которая длилась уже столько лет, и была готова ради этого почти на всё.
   - Здравствуй, Влад, - приветливо проговорила она, остановившись прямо перед ним.
   Её голос был ровным и не выдавал бушевавших внутри у неё эмоций. Зелёные глаза смотрели прямо и решительно. На губах играла осторожная полуулыбка. Случайному наблюдателю ни за что не пришло бы в голову, что эта девушка находится сейчас буквально на грани нервного срыва. И всё только потому, что она возлагала слишком большие надежды на этот праздничный вечер. И Ксения просто не представляла, что же с ней будет, если эти её призрачные надежды в очередной раз не оправдаются.
   Влад окинул её насмешливым взглядом с головы до ног. И, судя по всему, увиденное ему явно не понравилось. Хотя в тот момент это было более, чем странно, потому что выглядела она просто потрясающе.
   - Здравствуй, здравствуй! - поприветствовал он её. Его голос, как всегда, звучал резко и язвительно. - Как пожимает наша звезда экрана?
   Сеня на мгновение буквально задохнулась от боли, причинённой не столько его словами, сколько презрительной интонацией и уничижительным взглядом. При других обстоятельствах она сумела бы достойно ответить на его язвительность и злой сарказм, к которому она за всё время их знакомства так и не смогла привыкнуть, тем более, что на самом деле она не совершила ровным счётом ничего такого, за что он мог бы её настолько сильно ненавидеть. Но сегодня она сумела сдержаться, потому что твёрдо была намерена дать их отношениям последний шанс.
   - Меня зовут Ксения, Влад, - мягко поправила она, стараясь выглядеть при этом ненавязчиво. - Мне не слишком приятно, когда ты называешь меня звездой экрана!
   - Для тебя у меня нет другого имени! - отрезал Влад.
   Сеня прикусила язычок, снова улыбнулась и попыталась пошутить, но это получилось у неё совсем невесело:
   - Что ж, это ещё не самое худшее прозвище, которое мне когда-либо давали! Ты с твоей неистощимой фантазией вполне мог бы придумать нечто гораздо более злобное! Так что, возможно, я и смогу когда-нибудь привыкнуть к этому имени!
   - У тебя просто нет другого выхода! - сквозь зубы процедил Влад.
   Сеня с мягкой улыбкой покачала головой, давая тем самым понять, что не обижается на него. Но это, похоже, только ещё больше взбесило её собеседника.
   - Сегодня я не хочу с тобой ссориться, Влад, - миролюбиво проговорила она, стараясь не замечать надвигающуюся бурю.
   Егор наблюдал за ними со стороны, оставаясь незамеченным. Он с грустью отметил появившиеся в поведении девушки покорность и смирение. И это - гордая Ксения Марченко, от которой были без ума миллионы телезрителей?.. Вот эта робкая скованная девушка, готовая с собачьей преданностью бежать за явно отвергающим её мужчиной?..
   Егор даже и сам не осознавал до конца, почему это наблюдение так огорчило его. Просто Сеня чем-то нравилась ему, а вот Влад, напротив, был способен вызвать лишь отвращение. И Егор искренне не мог понять, чем же он её так привлекает.
   Ксения действительно была очень необыкновенной девушкой, - самой необыкновенной девушкой в мире. И Егор был на все сто процентов уверен в том, что этот самовлюблённый грубиян, стоящий сейчас рядом с ней, просто не был способен ни понять её, ни оценить.
   Егор почувствовал, что вечер окончательно испорчен. Ему не нравилось то, что он видел. Но изменить что-либо он был просто сейчас не в силах. Поэтому он, сославшись на неотложные дела, быстро попрощался с виновником торжества и ушёл, чтобы не быть невольным свидетелем тех странных сцен, которые ему вовсе не хотелось наблюдать, и не чувствовать при этом непреодолимого желания вмешаться и нарушить естественный ход событий.
   А Ксения действительно вела себя сегодня совсем не так, как раньше, и даже Влад вынужден был про себя признать это. Куда делись её обычная дерзость и насмешливость?.. Сегодня даже выражение глаз девушки было непривычно мягким и ласковым. Она словно пыталась взглядом сказать Владу всё то, что она была уже не в силах выразить словами. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы он, наконец-то, понял, как дорог ей, и как ей больно оттого, что они стали врагами.
   Но Влад даже и не попытался сделать хотя бы шаг ей навстречу.
   - А что, сегодня какой-нибудь особенный день? - со злостью и раздражением в голосе рявкнул он. У Сени невольно мороз пробежал по коже от этого его рыка. - Или же ты просто нашла новый способ поиздеваться надо мной?
   Его голубые глаза смотрели так холодно, что Сене даже стало на миг не по себе. Но она всё ещё не желала сдаваться так просто.
   - Зачем ты говоришь всю эту ерунду? - произнесла она с ласковой улыбкой. - У меня и в мыслях не было никогда намерения издеваться над тобой, хотя ты почему-то и считаешь иначе! Но сегодня действительно особенный день. Сегодня я решила предложить тебе перемирие.
   Глаза Влада сверкнули непримиримой ненавистью.
   - И чему же я этому обязан? - убийственным тоном процедил он.
   - Вообще-то, ничему, - с деланным безразличием пожала плечами Сеня, на мгновение опуская глаза, чтобы Влад не заметил блеснувшие в них слёзы отчаянья. - Просто я всегда старалась не заводить врагов. А наша с тобой вражда длится уже немало времени, и я просто подумала, не пора ли нам положить этому конец?
   Влад зло прищурился, разглядывая её, как какое-то отвратительное насекомое, внезапно появившееся у него на пути.
   - Ты действительно так глупа, что надеешься на это? - с нескрываемым презрением в голосе обронил он.
   Сеня почувствовала, как у неё на мгновение остановилось сердце, а потом забилось нервными неровными толчками. Ей показалось, что у неё внутри что-то умерло, и она почувствовала себя слабой, беспомощной и бесконечно униженной. Перед глазами у неё всё потемнело, но она усилием воли сумела отогнать дурноту и расправила плечи.
   Этот подонок, не задумываясь, втаптывал её в грязь всякий раз, когда она пыталась разрушить разделяющую их стену недоверия и недопонимания. И в этот самый момент Сеня вдруг поняла, что с неё хватит. Она любила этого человека - действительно любила - с тринадцати лет. Ради него она прошла сквозь огонь, воду и медные трубы, но она сумела преодолеть все испытания и достичь известности. Ради него она до сих пор оставалась совсем одна, попросту не замечая окружающих её мужчин. И лишь сейчас перед ней вдруг встал вопрос: а зачем ей всё это, в общем-то, было надо?.. Ради чего она потеряла десять лет жизни, ради чего столько вытерпела и выстрадала?.. И ради кого, самое главное?.. Неужели ради этого самодовольного и, признаться честно, не слишком симпатичного полноватого мужчины, который, кстати, почти на двадцать лет старше её?..
   Сеня гордо вскинула голову. В мгновение ока она словно преобразилась. Её яркие зелёные глаза засверкали яростью, и Влад, моментально ощутивший в ней эту перемену, пожалел о своих словах. Но было уже поздно.
   - Нет! - резко сказала Ксения, и её губы раздвинулись в знакомой всем её поклонникам саркастической усмешке. - Упаси меня Боже надеяться на это!.. Более злобного существа, чем ты, я ещё в жизни не встречала! Просто я действительно стараюсь ладить со всеми людьми, независимо от того, нравятся они мне или нет! Поэтому я и решила предоставить тебе этот шанс. Но ты не захотел им воспользоваться. Ну, что ж, тем хуже для тебя!..
   Сеня стремительно повернулась и решительно пошла прочь. С затаённым сожалением глядя ей в след, взглядом знатока ощупывая её восхитительную фигурку, Влад вдруг, неожиданно для самого себя, осознал, что потерял её навсегда. Потерял из-за собственной глупости и неспособности пойти на компромисс и признать свои ошибки. И это осознание отозвалось в его душе мучительной болью.
   Лёгкой летящей походкой, гордо расправив плечи, Ксения пересекла зал, не испытывая желания даже просто обернуться. Она приветливо улыбалась знакомым, и никто из них даже и не заподозрил, какая боль скрывается под этой очаровательной беззаботной улыбкой.
   Ей действительно было очень плохо. Так плохо за всю её короткую, но бурную и до предела наполненную событиями жизнь Сене не было ещё ни разу. Но, чем больше душили её слёзы, тем искренней и беззаботней выглядела улыбка на её лице. Для того, чтобы страдать и плакать, у неё будет впереди ещё целая ночь, - а возможно, и вся дальнейшая жизнь. Тогда как сейчас было самое время начать, наконец, развлекаться.
   И ей не было никакого дела до раскаянья Влада и мучавших его напрасных угрызений совести.
   Ей вообще больше не было до него никакого дела.

* * *

   В тот вечер Егор лёг спать пораньше. Ещё никогда его шикарная квартира, занимавшая целый этаж жилого дома, расположенного в одном из самых престижных районов города, не казалась ему такой пустой и убогой. Впрочем, он, как всегда, не придал особого значения этим своим мыслям. Сегодня у него просто было плохое настроение, и именно этим, наверное, объяснялась даже его непривычная резкость и раздражительность в разговоре с матерью. Следуя выработанной за многие годы привычке, Егор каждый вечер звонил ей. Мать подробно рассказывала ему о своих радостях и горестях и хотела услышать такой же искренний рассказ от него. Но Егор, несмотря на то, что он, без сомнения, очень любил свою мать, крайне редко бывал с ней до конца откровенен. Он вообще был на редкость замкнутым и неразговорчивым человеком, не привыкшим обнажать перед кем-то свою душу. Но, чтобы не обижать пожилую женщину, искренне интересующуюся его делами, Егор обычно отделывался какими-нибудь шутками или намёками, и мать оставалась довольна уже тем, что ей удалось выведать.
   Но в этот вечер привычные расспросы почему-то вызывали у него лишь раздражение, и он довольно грубовато переводил разговор на другую тему. В конце концов, почувствовав, что мать обижена, он поспешно попрощался с ней и повесил трубку, стараясь не замечать неприятного осадка, оставшегося у него самого после этой беседы.
   Заснул он моментально, едва только его голова коснулась подушки, - сказались многодневная усталость и внутреннее напряжение. Егор всегда считал, что не видит снов, потому что, проснувшись утром, он никогда не мог их вспомнить. Но на самом деле он, как и любой нормальный человек, видел яркие цветные сны. И в ту ночь ему снилась очаровательная рыжеволосая девушка с дерзкими зелёными глазами...
   Во сне он был счастлив.

* * *

   Влад просто умирал от усталости, поэтому, плюхнувшись на кровать и отвернувшись к стенке, он намеревался тут же заснуть. Сон уже почти смежил его веки, и в этот самый момент он почувствовал ручку Изабеллы, ласкающую его в самом чувствительном месте. Она-то, в отличие от него, ничуть не устала и искренне хотела, чтобы этот прекрасный, с её точки зрения, вечер, закончился так же прекрасно.
   Влад решил сделать вид, что спит и ничего не ощущает, но нахальные пальчики Изабеллы не отступали, и уже через несколько секунд Влад почувствовал, что его тело реагирует на её весьма умелые прикосновения. Изабелла тоже заметила его реакцию, и её это ободрило. Нырнув под одеяло, она губами продолжила дело, начатое пальцами, и от её опытных ласк, несущих одновременно и тягостное напряжение, и сказочное облегчение, Влад быстро потерял голову и ещё крепче прижал к себе девушку. Но она молча выскользнула из-под одеяла и уселась на него сверху. Изабелла всегда предпочитала именно эту позицию, хотя Влад и считал её не совсем подходящей для женщины. Но, признаться честно, ему было совершенно всё равно, когда и как заниматься сексом. Поэтому он посчитал себя обязанным лишь расслабиться и получить удовольствие.
   На самом деле Влад был довольно страстным и весьма искусным любовником, но лишь с теми женщинами, которых он действительно любил. А таковых он за всю свою жизнь познал не так уж и много. Ко всем же остальным он был попросту безразличен. Они сами хотели его. Они сами вешались к нему на шею и старались заманить в свою постель. И поэтому Влад без малейшего стеснения предоставлял им всю грязную работу.
   Тем более, если он сам даже не слишком и хотел этого. Как, например, сейчас.
   Когда всё закончилось, Изабелла благодарно прильнула к нему и моментально уснула. Он обнял её худенькое тельце и вдруг осознал одну вещь, которая потрясла его до глубины души своей нелепостью и полнейшей невероятностью.
   Обнимая Изабеллу, он думал сейчас вовсе не о ней. И это не с ней он только что занимался любовью. И не её теперь с такой нежностью прижимал к своей груди.
   Перед его глазами, как живая, стояла Ксения Марченко. И именно о ней он думал в те минуты, даже и не осознавая этого до конца.
   Презрительное прозвище "звезда экрана", которым он сам когда-то наградил девушку и с тех пор иначе и не называл, даже в мыслях, напрочь вылетело у него из головы.
   Впервые в жизни ему захотелось назвать её просто Сеней.

* * *

   К сожалению, Ксения даже и не подозревала об этом. Но, даже если бы она и узнала о тайных мыслях Влада, в том состоянии, в котором она сейчас находилась, это просто уже не имело бы для неё никакого значения. В этот вечер Сеня навсегда распрощалась со своей наивной детской любовью к кумиру, который на протяжении стольких лет, несмотря ни на что, казался ей самым лучшим человеком на этой Земле. Но сегодня словно что-то оборвалось в её душе, - нечто очень важное, без чего просто невозможно было жить дальше. И она, наконец-то, прозрела.
   Нет, любовь к Владу Молотову не умерла в одночасье. Это было слишком сильное чувство, чтобы можно было так легко избавиться от него. Просто в этот вечер Сеня впервые до конца осознала, что никогда не будет вместе с этим мужчиной. И, хотя она всё ещё безумно нуждалась в нём и в его любви, она, наконец-то, полностью смирилась с мыслью о том, что вместе им быть не суждено. И, как ни странно, но от этого осознания она испытала лишь огромное облегчение.
   Да, она полностью смирилась с судьбой и поняла, что Влад Молотов никогда не будет принадлежать ей. Но больно ей было даже и не из-за этого. Самую страшную боль Сене причиняла мысль о том, что теперь она осталась совсем одна. Она и так долгие годы страдала от безумного одиночества, но раньше у неё была хотя бы цель в жизни. Ей было, ради чего жить, к чему стремиться, на что надеяться. А теперь в один миг она вдруг лишилась всего этого. И это было для неё тогда самое страшное.
   Кто бы мог поверить в то, что жизнерадостная оптимистка, чья вечная загадочная полуулыбка заставляла миллионы мужских сердец биться быстрее, от дикого безудержного отчаянья была готова наложить на себя руки.
   Ей просто незачем было больше жить на этом белом свете.
  

Глава 2. Москва, 8 июля 2013 года.

   Утро в редакции передачи "Пульс" всегда было суматошным. Ежевечерняя программа требовала каждый день какого-то нового подхода, какой-то новой информации, которая могла бы привлечь к экрану телезрителей и поднять ещё больше и без того зашкаливающий рейтинг. Но конкуренция на телевидении - вещь нешуточная, и все прекрасно знали, что, стоит только чуть-чуть расслабиться и потерять контроль над происходящим, и ты попросту перестанешь существовать, даже и не заметив этого. Поэтому просто жизненно необходимо было всегда держать себя в форме и в любых обстоятельствах оставаться на высоте, радуя телезрителей самой новой проверенной информацией и свежими фактами. И ещё более важным было подать всё это в такой форме, чтобы ни у кого даже и мысли не возникло усомниться в достоверности представленного материала или, уж тем более, переключить телевизор на другой канал.
   У Ксении был прекрасно подобранный коллектив, которому всегда завидовали ведущие других информационных программ и не раз пытались переманить её сотрудников, предлагая им гораздо более высокий доход. И для этого имелись все основания. Действительно, ни в одной другой студии на канале не было такого порядка и такой слаженности в работе, как здесь. Каждый человек прекрасно знал своё дело и с кажущейся лёгкостью справлялся с ним. Сеня была воистину превосходным руководителем, сумевшим подобрать талантливых людей, организовать их и внушить им потребность работать чётко и безукоризненно, что было просто удивительно, если принять во внимание её достаточно юный возраст. Любое проявление инициативы поощрялось, естественно, не только морально, но и материально. Поэтому стоило ли удивляться тому, что вся съёмочная группа изо всех сил старалась придумать что-нибудь новенькое и необычное, чтобы сделать программу ещё более интересной.
   Сеня появилась, как всегда, с небольшим опозданием. Все в редакции знали об этом её недостатке, и все охотно ей его прощали, считая его милым, безобидным и, что самое главное, практически единственным. Несмотря на то, что Сеня была очень сложным человеком и отличалась действительно непростым характером, об этом на телевидении никто не знал. Коллеги видели перед собой необычайно обаятельную и лёгкую в общении девушку, и никто даже и не догадывался о том, насколько тяжело она на самом деле сходится с людьми.
   Окружающим всегда казалось, что для неё ничего не стоит заинтересовать человека, увлечь его, вызвать на откровенный разговор, уговорить дать интервью, - а самое главное, заставить самого невзрачного и недалёкого персонажа почувствовать себя умным и значительным. Всё это действительно удавалось Ксении без малейшего труда. Но самой сойтись с кем-нибудь поближе, довериться, открыть свою душу, - на это она была попросту не способна. Но зато она обладала потрясающим и очень редким в наше время умением слушать и понимать собеседника, и поэтому она, как правило, знала всё о людях, окружающих её. Но никто из них, даже те, кто считал себя её близкими друзьями, не мог похвастаться тем, что хоть что-нибудь знает о ней. Для всех без исключения она оставалась загадкой, и её друзья и коллеги давно уже поняли, что не стоит даже и пытаться вызвать её на откровенность.
   Друзья Сени, давно знавшие эту её особенность, подозревали, что в прошлом девушки был какой-то весьма болезненный эпизод, после которого она попросту перестала верить людям. Но ни одна живая душа не догадывалась, насколько это действительно было близко к истине. И уж, естественно, никому не приходило в голову, что в юности Ксению предавали и бросали столько раз, что она, искренняя и дружелюбная с виду, на самом деле просто панически боится людей. И с годами этот детский страх ничуть не ослаб.
   К счастью, пережитые испытания и страдания нисколько не озлобили Сеню, и поэтому, несмотря на непонятную скрытность, сложный характер и полнейшую неприступность, её любили все без исключения. Ведь она действительно была доброй, внимательной, искренней и очень талантливой. Именно благодаря своему таланту она сумела в двадцать три года уже добиться такой известности. В этом странном мире, где женщина зачастую может достичь чего-то лишь за счёт своей внешности, доступности и отсутствия каких бы то ни было особых моральных устоев, Ксения, добившаяся всего только благодаря своему уму, необычайным способностям, просто маниакальному трудолюбию, упорству и настойчивости, невольно вызывала удивление и восхищение.
   Несмотря на то, что официальным руководителем программы считался её директор Юра Шатуров, неофициальным лидером коллектива всегда была Ксения. И именно ей, а не Юрию, сотрудники рассказывали о своих идеях и задумках, не опасаясь, что их отвергнут, высмеют или не примут всерьёз.
   Вот и сегодня, едва переступив через порог, Сеня тут же очутилась в плотном кольце сослуживцев, каждый из которых изо всех сил пытался ей что-то рассказать. Совершенно ничего не понимая в этом общем шуме и гаме, Ксения несколько минут прислушивалась, поворачиваясь то в одну, то в другую сторону, и стараясь хоть что-нибудь разобрать. Но, поняв, наконец, что это попросту невозможно, она громко рассмеялась и покачала головой. На несколько секунд в студии воцарилась полнейшая тишина, а потом все снова разом заговорили, и опять различить хоть что-то в этом хоре голосов стало попросту невозможно.
   Ира Сатина, одна из наиболее близких подруг Ксении, ворвалась в этот заколдованный круг, схватила её за руку и решительно утащила в сторону.
   - Господи, что это с вами сегодня? - смеясь, воскликнула Сеня. - Вы все словно с ума посходили!
   - И есть, с чего!.. - возбуждённо отозвалась Ира. Она всегда говорила торопливо, сбивчиво, немного заикаясь, из-за чего собеседникам нередко трудно было понять её. Именно этот речевой дефект помешал ей в своё время сделать карьеру в журналистике. Дерзкая, пробивная и талантливая, она могла бы многого добиться, но эта её сбивчивая речь напрочь перечеркнула все возможные планы. Ира просто потеряла опору из-под ног, но знакомство с Ксенией, как раз набиравшей молодых людей для создания новой программы, которая, по прогнозам, должна была составить конкуренцию всем ныне существующим информационным передачам, быстро заставило девушку взять себя в руки и переквалифицироваться в ассистента режиссёра.
   Невиданный рейтинг новой программы поразил даже её создателей, и вся бригада во главе с Ксенией Марченко, в буквальном смысле слова, в одно прекрасное утро проснулись знаменитостями. Ну, а поскольку, что ни говори, этим потрясающим успехом они были обязаны, в первую очередь, Сене, и только ей, все сотрудники, прекрасно осознававшие это, были теперь на всё готовы ради своей любимицы.
   - Да что тут у вас произошло? - спросила Ксения, которая всё ещё не до конца пришла в себя после такой неожиданно бурной встречи.
   - Меньше надо опаздывать!.. - мягко пожурила её Ира. - Тогда всё будешь знать! Мы только что смотрели восьмичасовой выпуск новостей.
   - И что?.. Инопланетяне, наконец-то, пошли на контакт с землянами? Будем брать интервью? - огорошила её немыслимым предположением Сеня.
   Её голос прозвучал при этом так напряжённо и озабоченно, что Ира на мгновение даже растерялась, будучи не в силах понять, шутит подруга или же действительно говорит серьёзно. Но уже в следующую секунду она рассмеялась и грубовато хлопнула её по плечу.
   - Ты всё развлекаешься!.. Никогда не можешь обойтись без своих шуточек!.. Нет, инопланетян мы пока оставим в покое! Сдались нам эти зелёненькие человечки!..
   - Тогда объясни мне, пожалуйста, чётко и внятно, что вас так заинтересовало? - спросила Ксения уже действительно совершенно серьёзно.
   - Даже не знаю, с чего и начать... - слегка растерялась Ира. - Ты слышала когда-нибудь о Егоре Торопове?
   Ксения ощутила какой-то странный укол в сердце. Совсем лёгкий, едва ощутимый, но дыхание почему-то вдруг на мгновение перехватило, и Сеня почувствовала себя как-то не совсем хорошо. Но уже через секунду всё это прошло, и девушка, сама удивляясь своей непонятной реакции на это, в общем-то, едва знакомое ей имя, согласно кивнула:
   - Не только слышала, но даже знаю его лично.
   Ира завистливо присвистнула, и в её глазах вспыхнули давно уже знакомые Сене страстные огоньки.
   - Знаешь лично?! - вскричала она так громко, что все остальные люди в комнате невольно обернулись в её сторону. - Чёрт возьми, Сенька, как я тебе завидую! - добавила она уже гораздо тише и не смогла удержаться от любопытства. - И как он?..
   Ксения равнодушно пожала плечами, делая вид, что попросту не поняла намёка подруги.
   - Должна тебе признаться, пренеприятнейший тип!..
   -Да ты что?! - На лице Иры отразилось такое откровенное разочарование, что Сеня с трудом сдержала смех. - Но зато какой сексуальный!..
   - А вот на это, красавица, можешь даже и не рассчитывать!.. - всё-таки не удержалась от усмешки Сеня, прекрасно зная о повышенном интересе подруги к мужскому полу. - На женщин он вообще не обращает ни малейшего внимания!
   Ира презрительно скривилась и топнула ножкой от разочарования.
   - Да ты что?.. - совсем кислым тоном переспросила она. - Он, что, голубой?..
   - Не знаю, я свечку не держала, - равнодушно отозвалась Сеня, пытаясь за этим кажущимся спокойствием скрыть растущее раздражение. К своему собственному удивлению, она обнаружила, что разговор о сексуальной ориентации Егора Торопова ей, явно, неприятен.
   Ира легонько стукнула кулачком о стенку.
   - Чёрт возьми!.. Ну, почему жизнь устроена так несправедливо?.. Любой нормальный с виду мужик на поверку обязательно оказывается гомиком!..
   - Я не говорила этого, - с трудом сдерживая злость, как можно более спокойно проговорила Сеня.
   Ира как-то слишком таинственно покосилась на подругу.
   - Слушай, - загадочно проговорила она, - а может, ты просто не в его вкусе?
   - Боюсь, что ты тоже! - сорвавшись, наконец, довольно резко парировала Сеня. - Так что там с этим Тороповым? Ты собираешься мне сегодня объяснить или нет?
   Ира с пониманием ухмыльнулась ей в лицо и тут же перешла на серьёзный деловой тон.
   - Некоторое время назад он скупил несколько заведомо неприбыльных предприятий и объединил их. Все считали, что он сошёл с ума и в ближайшее время попросту вылетит в трубу. Тогда очень много писали об этом, - даже я помню. Но он не только не разорился, а, напротив, сумел всего за несколько месяцев полностью наладить работу на всех этих предприятиях. Причём, говорят, что методы, которые он при этом использовал, довольно неординарны.
   - И чем же? - попыталась Сеня под усмешкой скрыть лёгкое замешательство, вызванное словами подруги. Образ Егора ассоциировался у неё с образом грубого, невоспитанного и крайне неприятного в общении человека, и представить его в роли умного успешного предпринимателя ей было теперь не так-то просто.
   - Слушай, я плохо понимаю все эти экономические тонкости, - спроси лучше у кого-нибудь из экономического отдела; они смогут объяснить тебе гораздо лучше, чем я. Я же могу лишь сказать, что он полностью сменил весь руководящий состав на этих предприятиях, причём, посадил на эти тёплые места не своих людей, как все ожидали, а тех, кто не понаслышке знал это производство. Потом что-то там нахимичил со сбытом... Провёл какие-то необычные рекламные акции... В общем, его назвали самым удачливым российским предпринимателем нового тысячелетия. Куда уж там до него всем остальным!..
   - Да уж, выдающееся достижение!.. - с оттенком сарказма в голосе проговорила Сеня, хотя и она, конечно же, не могла всерьёз этого отрицать.
   - Да это практически невероятно!.. - с каким-то детским восторгом подтвердила Ира.
   - Смотри, не влюбись!.. - шутливо предостерегла её Ксения. - Ты прямо вся светишься, когда говоришь о нём!
   - Похоже, я уже влюбилась! - честно призналась Ира. - Ты же знаешь, что я всегда стараюсь совмещать приятное с полезным!..
   - Сочувствую, - искренне сказала Сеня. - Так что вы хотите от меня? Чтобы я сделала о нём сюжет?
   - Нет, ни в коем случае! - поспешно возразила Ира и, выдержав красивую театральную паузу, добавила. - Передачу!
   - Что?.. Передачу?.. - Чёрные брови Ксении удивлённо взлетели вверх. Такого сюрприза она как-то даже и не ожидала от своей съемочной группы. - Да вы в своём уме? Эта новость потянет на посредственный сюжетик, но посвятить ей все двадцать минут!..
   - Слушай, да ты даже не представляешь себе, насколько он интересная личность!.. - вклинилась в её недовольные рассуждения Ира.
   - Да уж!.. - сухо заметила Ксения. - Действительно, похоже, не представляю!..
   Передачи, целиком посвящённые одному человеку, были необычайной редкостью, и для этого всегда выбирались только действительно удивительные, неординарные и необычные люди.
   - В моём представлении, он обычая невзрачная заурядность! - недовольно добавила Ксения. - Он даже и вести-то себя, как следует, не умеет!..
   - Ну, не знаю, как там у него насчёт хороших манер, - новые русские и вообще-то этим никогда не отличаются, - но всё остальное - это ты зря!.. Он просто супер!.. И он действительно очень неординарный. Ты, к примеру, знаешь, что он родился в самой обычной рядовой семье? Его отец бросил их, когда Егору было всего лет пять, и он его почти не помнит. А его мать всегда была вынуждена запахивать на нескольких работах, чтобы прокормить ребёнка, но они всё равно еле - еле концы с концами сводили и жили на грани нищеты. Он вырос, и какое-то время продолжал существовать в привычных условиях, но однажды ему всё это надоело. И он взялся за дело сам. Без какого-либо начального капитала. И в результате за пару лет сумел стать миллионером!
   - И ты считаешь, что это пройдёт? - с сомнением в голосе нахмурилась Ксения. На самом деле она уже почувствовала неожиданный интерес, но из упрямства не хотела обнаруживать его раньше времени. - По-моему, ничего особенного! Самая обычная история!
   Ира хитро сощурилась, словно обдумывая её слова.
   - И много таких обычных историй тебе приходилось слышать? - спросила она.
   - Не сказать, чтобы много, но случалось...
   Ира бросила на неё ещё один лукавый взгляд и поинтересовалась:
   - Ты действительно так считаешь? Или же тобой сейчас движут чувства?
   - Чувства? - удивлённо переспросила Ксения, в тот момент на самом деле ещё совершенно не понимая, куда клонит подруга.
   - Неудача в личной жизни - ещё не причина упускать из-за этого классный репортаж! - без каких бы то ни было комплексов пояснила Ира.
   На этот раз в груди кольнуло так сильно, что Сеня на мгновение даже задохнулась, а перед глазами всё потемнело. К счастью для неё, это опять длилось всего лишь секунду. Ксения бесшумно выдохнула воздух и подняла на Иру свои горящие зелёные глаза.
   - И ты, оказывается, отличаешься завидным чувством юмора! - сквозь зубы проговорила она. И, хотя её голос по-прежнему звучал ровно и спокойно, Ира сразу же поняла, что на этот раз, явно, перегнула палку.
   - Эй, ты же знаешь, что я не хотела тебя обидеть! - поспешно попыталась оправдаться она, естественно, не желая ссориться из-за такого, на её взгляд, пустяка. - В общем, - продолжила она уже деловым тоном, как ни в чём не бывало, - мы тут с ребятами подумали и решили, что ты должна немедленно ему позвонить. Я даже телефон его уже для тебя узнала!
   Ира протянула Сене листок из блокнота с записанным на нём номером. Ксения взяла его и молча ушла в свой кабинет.
   Она не знала, что в студии за её спиной воцарилась гробовая тишина, и два десятка удивлённых глаз с осуждением уставились на ещё более изумлённую и совершенно ничего не понимающую Иру.
   В своём кабинете Ксения села за письменный стол, взяла телефонную трубку и, после короткого раздумья, набрала номер. Раздался первый длинный гудок, второй... Неожиданно для самой себя Сеня поймала себя на кощунственной мысли о том, что она почти молится, чтобы в офисе Егора Торопова никого в этот момент не оказалось. Это, естественно, было странно и совершенно непрофессионально, но, впервые за многие месяцы работы на телевидении, она просто не знала, как вообще начать разговор с человеком, у которого она собирается взять интервью.
   После пятого гудка, когда Сеня с тайным облегчением уже собиралась дать отбой, трубку, наконец, взяли, и мужской голос, в котором она сразу же узнала голос Егора, произнёс:
   - Слушаю!
   Сеня уже открыла было рот, чтобы ответить, и в этот миг произошло невероятное. Она просто лишилась дара речи. Такого в её жизни ещё никогда не случалось, даже в самом начале её карьеры, но в какой-то момент Ксения вдруг почувствовала, что язык ей совершенно не повинуется, и растерянно застыла с прижатой к уху телефонной трубкой, не представляя, как выйти из этой жуткой ситуации.
   - Слушаю вас! - нетерпеливо повторил Егор, и в его голосе послышались недовольные нотки.
   Сеня непроизвольно вздрогнула и опомнилась, сообразив, что сейчас он попросту бросит трубку, и ей придётся потом снова перезванивать.
   - Алло, здравствуйте, Егор Александрович! Вас беспокоит Ксения Марченко, программа "Пульс". Вы ещё помните меня?
   Несколько секунд в трубке царила ледяная тишина. Сеня прекрасно могла себе представить, насколько неприятным сюрпризом окажется для Егора этот её неожиданный звонок. Она даже подумала было, что так и не дождётся от него хоть какого-то ответа на свои слова, когда раздался спокойный, чуть суховатый голос её собеседника:
   - Здравствуй, Сеня! Вот уж не ожидал такого сюрприза!..
   Да она и сама не ожидала, но не рассказывать же ему сейчас об этом!.. Поэтому Сеня, как ни в чём не бывало, своим обычным голосом, который давно уже был отработан у неё для тех людей, у которых ей приходилось когда-либо брать интервью, заговорила:
   - Егор Александрович, я хотела бы сделать о вас передачу. Мы можем встретиться с вами где-нибудь и всё обсудить?
   На этот раз Егор молчал ещё дольше. Сеня даже подумала, что он сейчас попросту отключится, так и не дав ей никакого ответа. А он неожиданно вместо этого спросил:
   - Почему так официально, Ксения?
   Теперь уже Сеня непроизвольно замолчала на несколько секунд, невольно сбитая с толку его странными словами, а потом не слишком решительно проговорила:
   - Просто я подумала, что тебе может не понравиться слишком панибратское обращение!
   - Мне понравится,- просто, но по-прежнему сухо ответил Егор.
   - Так мы можем встретиться? Или ты для этого слишком занят? - нетерпеливо поторопила его Сеня, уже почти уверенная в том, что он сейчас ей откажет, и приготовившись принять это с достоинством.
   - Нет, я не занят, - спокойно отозвался Егор. - Что именно ты от меня хочешь?
   - Я надеюсь, ты имеешь хоть какое-нибудь представление о том, как я делаю сюжеты? - деловито начала объяснять Ксения, мгновенно преображаясь в профессионального репортёра. - Без подготовки, в рабочей обстановке. От тебя потребуется лишь правдиво ответить мне на несколько вопросов.
   - Ты хочешь посвятить мне всю передачу? - с некоторым сарказмом в голосе осведомился Егор. - Я знаю, что не многие люди удостаиваются такой чести!
   - Я тоже считала, что для тебя достаточно будет сюжета, - честно призналась Сеня, не сумев вовремя прикусить язык. - Но моя бригада считает иначе.
   Эти слова вырвались у неё как-то совершенно непроизвольно, словно сами собой, и она тут же пожалела об этом. Каким бы неприятным человеком ни был её собеседник, он всё-таки не заслуживал такого откровенного оскорбления. Но было уже поздно как-то исправлять ситуацию. Слова были произнесены, и Егор их услышал. И его реакция не заставила себя долго ждать.
   - Приятно осознавать, что ты такого высокого мнения обо мне! - неожиданно ледяным тоном проговорил он.
   Сеня поняла, что незаслуженно обидела его. Совесть подсказывала ей, что необходимо извиниться перед ним и попытаться хоть как-то загладить свою вину за эти сорвавшиеся совершенно не к месту слова, но она так и не смогла заставить себя сделать это.
   - Так мне можно приехать? - спросила она, как ни в чём не бывало, пытаясь под напускной наглостью скрыть своё собственное смущение.
   - Я буду свободен до обеда. Так что, если хочешь, приезжай! - холодно предложил Егор.
   Сеня уже открыла было рот, собираясь по привычке сказать пару благодарственных фраз, которыми она всегда заканчивала подобные разговоры, но в трубке уже раздались короткие гудки. Несколько мгновений Ксения ошеломлённо слушала их, словно не веря в то, что он мог вот так вот запросто отключиться, а потом швырнула трубку на рычаг и встала из-за стола.
   Сердце билось в груди почему-то слишком сильно и неровно, и Сеня несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь унять это странное и совершенно необъяснимое волнение. Она абсолютно искренне не могла понять, чем конкретно оно вызвано. Звонки, интервью, - это всего лишь часть её работы, и то, что ей в этот раз пришлось иметь дело с таким отвратительным типом, как Егор Торопов, вовсе не являлось оправданием. У неё частенько бывали куда более неприятные собеседники, чем этот слишком зарвавшийся молодой человек, которого, видимо, ещё в детстве забыли обучить элементарным правилам вежливости. Но даже после разговоров с ними она всегда оставалась совершенно спокойной и сдержанной. Почему же тогда сегодня она так сильно разволновалась?..
   Задавая в душе все эти вопросы, Сеня не желала даже самой себе признаться в том, что всё дело было именно в Егоре Торопове.

* * *

   Егор бросил трубку на рычаг и сразу же пожалел об этом. Но было уже поздно. В какое-то нелепое мгновение у него даже промелькнула было мысль перезвонить Ксении и извиниться перед ней, но он тут же сообразил, что это будет попросту глупо и, возможно, послужит лишь дополнительным поводом для насмешек с её стороны. Что сделано, то сделано... И исправить ничего уже было нельзя.
   В принципе, на самом деле Егору было абсолютно безразлично то, как эта девчонка к нему относится. В конце концов, - да кто она такая?.. Просто ещё одна слишком молоденькая смазливая выскочка, которая ошибочно полагает, что ей всё дозволено. Но почему же он сам тогда чувствовал такое необъяснимое волнение перед встречей с ней?..
   Наверное, - тут же решил он, - всё дело было просто в неординарности ситуации. Ведь это же надо такое только придумать: Ксения Марченко, которая терпеть его не может, под влиянием своей съёмочной группы, едет к нему в офис снимать передачу о нём!.. Это был просто абсурд какой-то!..
   Егор взял в руки протокол последнего совещания и, выбросив из головы Ксению Марченко, постарался полностью сосредоточиться на своих проблемах, которых у него и без неё всегда хватало.

* * *

   В приёмной Сеня увидела очень красивую секретаршу и на мгновение оробела. Такого с ней давно уже не случалось. Правда, раньше, много лет назад, она действительно всегда смущалась и терялась в присутствии таких вот женщин, - слишком красивых, слишком ухоженных, слишком идеальных - от безукоризненно уложенных волос до кончиков ярко - накрашенных ногтей - и слишком уверенных в себе. Рядом с ними Сеня чувствовала себя очень юной, невзрачной и неопытной провинциалкой.
   Но это было давно. И тогда у неё действительно были все основания так себя чувствовать. Но сейчас всё изменилось. Навсегда.
   Сеня тряхнула головой, как бы сбрасывая с себя это внезапное наваждение прошлых лет и снова становясь сильной, уверенной в себе и решительной. И поэтому поднявшая, наконец, голову Ида Голованова увидела перед собой лишь вызывающе уверенную в себе рыжеволосую девушку с дерзкими зелёными глазами и по-кошачьи грациозными движениями.
   - Егор Александрович у себя? - спросила Ксения.
   - Да. Вам назначено? - так же вызывающе посмотрела на неё Ида, и в её голосе Сеня инстинктивно уловила плохо скрытую недоброжелательность. Картина сразу же стала ей ясна. Секретарша, безумно влюблённая в своего босса и воспринимающая любую появившуюся у него на пороге женщину не только как соперницу, но и как личного врага. Но Сене были совершенно безразличны проблемы этой несчастной секретарши.
   - Да, нам назначено, - спокойно подтвердила она, кивая на пятерых человек, стоящих за её спиной. - Съёмочная группа программы "Пульс".
   - Понятно... - протянула Ида и весьма правдоподобно сделала вид, будто проверяет по журналу. Естественно, она сразу же узнала Ксению, - да и кто же её не знал!.. - и, к тому же, она отлично помнила, как четверть часа назад Егор предупредил её о предстоящем визите съёмочной группы. Просто Ида, будучи личным секретарём такого известного и богатого человека, - как, наверное, и многие другие, оказавшись на её месте, - тоже чувствовала себя при этом очень важной и значительной персоной. А эта слишком молодая и чересчур нахальная девчонка, стоящая сейчас перед её столом, ей просто не понравилась. Поэтому она и посчитала себя вправе немного поставить её на место, - тем более, что её босс, не терпящий такого самоуправства, в данном случае никогда об этом не узнает.
   - Да, действительно, - проговорила она, наконец, чувствуя, что пауза уже начинает затягиваться и становится не слишком естественной. - Егор Александрович вас ждёт. Я сейчас предупрежу его о вашем визите!
   Не обращая больше ни малейшего внимания на секретаршу и даже не дослушав её слова, Ксения решительно вошла в кабинет.
   Егор сидел за письменным столом, углубившись в чтение каких-то бумаг. Услышав лёгкий скрип двери, он тотчас же поднял голову и встретился с Ксенией взглядами. Несколько мгновений они просто смотрели друг другу в глаза, и у Егора почему-то возникло странное впечатление, будто он тонет в этих ярко-зелёных кошачьих глазах.
   Чтобы избавиться от этого внезапного и непонятного ощущения, Егор встал из-за стола и пошёл навстречу девушке.
   - Здравствуйте! - поприветствовал он гостей довольно доброжелательным тоном, весьма удивившим Ксению. - Проходите, пожалуйста, располагайтесь! Я не знаю, что именно от меня требуется, и поэтому жду ваших указаний!
   Он говорил как-то странно, непривычно, возможно, слишком быстро, и Сеня недоумённо нахмурилась, не зная, чем конкретно можно было бы объяснить эту перемену. Но мальчишеские золотисто-карие глаза Егора смотрели весело и насмешливо, и, казалось, не таили в себе никакого подвоха. Мрачный, суровый, вечно чем-то недовольный мужчина исчез, а вместо него неожиданно для всех появился довольно приятный улыбчивый молодой человек. И внезапно чуть ли не силой навязанное задание, о котором ещё минуту назад не хотелось даже и думать, стало вдруг простым и интересным.
   - Всё очень просто, Егор, - улыбнулась Сеня, и у него дыхание перехватило от этой её искренней лучезарной улыбки. - Дай нам минут десять - пятнадцать на установку аппаратуры, а потом мы с тобой просто побеседуем. От тебя требуется лишь выглядеть, по возможности, естественно и правдиво отвечать на вопросы, которые я буду тебе задавать.
   - Тогда, может быть, обсудим вопросы заранее? - предложил Егор. - Ты можешь спросить о чём-нибудь не слишком приятном для меня, и мне не хотелось бы портить всю картину отказами отвечать на какие-то твои вопросы!
   Сеня покачала головой.
   - Я никогда не готовлю список вопросов заранее. В этом и весь смысл. Поэтому мои передачи и получаются похожими не на согласованное интервью, а на приятную беседу двух старых друзей. А если какие-то мои вопросы не понравятся тебе, - ты прямо так мне и скажи! А уж я при монтаже позабочусь о том, чтобы это выглядело прилично!
   - Договорились! - кивнул Егор.
   Ксения познакомила его со всеми членами съёмочной группы и подробно объяснила обязанности каждого. Егор слушал внимательно, с видимым интересом, хотя на самом деле, в принципе, ему всё это было совершенно безразлично. Просто ему нравилось находиться рядом с Ксенией, и уже только ради этого он был готов выслушать хоть целый курс о тайнах журналистики.
   Один раз Сеня, увлекшись своими объяснениями, запнулась за тяжёлый провод и чуть было не потеряла равновесие, но Егор вовремя успел подхватить её за талию. Это, вроде бы, совершенно невинное прикосновение вызвало целую бурю эмоций в душе обоих. Но они оба сумели совершенно никак не показать этого.
   - Не падай! - весело сказал Егор, с сожалением выпуская её из своих объятий.
   - Спасибо, - почему-то смутившись, отозвалась Ксения и поспешно отвернулась от него.
   В ответ Егор лишь пожал плечами, и на его лице девушка уловила какое-то новое выражение, значения которого она тогда ещё сразу не поняла.
   Наконец, всё было готово. Егор и Ксения уселись по разные стороны письменного стола, и запись началась.
   Сеня экспромтом задавала вопросы о детстве, о родителях, о годах учёбы, о начале карьеры. Егор отвечал на них просто и искренне, сопровождая свои слова самой доброжелательной улыбкой, на которую только был способен. После его рассказа перед глазами зрителей возникал образ обыкновенного мальчишки из хорошей благополучной семьи, которому на протяжении всей его жизни упорно везло и продолжает везти до сих пор. Этакий удачливый плейбой, не знавший ни горя, ни забот. Обладающая хорошей интуицией Ксения чувствовала, что он говорит не совсем правду, но это было чисто интуитивное ощущение. В словах Егора не было ни единой зацепки, подтверждающей её догадку. Просто было в этом мужчине что-то необычное, неординарное, яснее всяких слов свидетельствующее о том, что на самом деле его жизнь была далеко не такой лёгкой, приятной и беззаботной, как он пытается сейчас это изобразить.
   Егор не избегал никаких даже самых коварных вопросов, но отвечал на них шутливо, полунамёками, так, что точная картина никак не вырисовывалась. Особенно это касалось его личной жизни. И Сеня, вроде бы, обладающая уникальной способностью спровоцировать на откровенность любого, даже самого скрытного человека, оказалась не в силах добиться от него прямых и искренних ответов. Но при этом Егор был настолько приятным и обаятельным собеседником, что ей совершенно не в чем было его упрекнуть. И, несмотря на то, что, в общем, такое положение вещей, естественно, не совсем устраивало Ксению, уже сейчас было понятно, что передача удалась.
   Запись закончилась. Сеня ещё раз поблагодарила Егора за интервью и встала из-за стола. Он поднялся вместе с ней и как бы между делом заметил:
   - Уже время обеда.
   Сеня взглянула на часы и рассеянно кивнула:
   - Да, действительно.
   - Терпеть не могу обедать в одиночестве, - как-то странно покосившись на неё, признался Егор. - Составишь мне компанию?
   Его предложение было настолько неожиданным, что Сеня удивлённо повернулась и уставилась на него.
   - Ты приглашаешь меня на обед? - поразилась она.
   - Да, - улыбнулся Егор. - А что в этом такого противоестественного?
   - Ничего, если бы это предложение не исходило от тебя, - покачала головой Сеня.
   - Что ты хочешь этим сказать? - притворился непонимающим Егор, хотя, естественно, на самом деле он прекрасно понимая смысл этих её прозрачных намёков.
   - А как же твои принципы? - в сомнении переспросила Ксения.
   Брови Егора чуть приподнялись, якобы, в немом изумлении.
   - Какие принципы?
   - В отношении женщин, - охотно пояснила Ксения, пытаясь скрыть усмешку.
   - Ах, вот какие!.. - тоже рассмеялся Егор. - На сегодня я решил их отбросить. Разве ты ещё не заметила этого?
   - Заметила, пожалуй! - осторожно согласилась Сеня. Этот непонятный человек тревожил её, потому что она была совершенно не в силах не только предугадать его поступки, но даже просто объяснить их.
   - Так ты согласна? - снова спросил Егор.
   - Не знаю... - покачала головой Сеня, в которой естественное любопытство боролось с прочно укоренившейся неприязнью. - Я как-то не ожидала...
   Егор снова чуть приподнял брови, глядя на неё с явным вызовом.
   - Чего ты боишься? - спросил вдруг он.
   - Я - боюсь? - не на шутку возмутилась Ксения. - С чего это ты взял?
   - Мне так показалось! - усмехнулся он. - А разве нет?
   Сеня не смогла противостоять брошенному вызову.
   - Ну, если ты действительно так жаждешь этого, то я согласна! - заявила она, неожиданно, пожалуй, даже для самой себя. - Думаю, это того стоит!
   - Даже и не сомневайся, - кивнул Егор. - Тут внизу есть небольшой ресторанчик. Не бог весть что, но там довольно уютно и хорошо готовят. А потом я отвезу тебя на работу.
   - Договорились, - кивнула Сеня после очередного секундного замешательства.
   Она всё ещё выглядела настолько ошарашенной его приглашением, что Егор не удержался, чтобы не подколоть её, обронив как бы мимоходом:
   - Не обольщайся раньше времени! Руку и сердце я тебе пока что не предлагаю!
   Сеня удивлённо вскинула голову, но он уже отвернулся, и она не совсем поняла, что он хотел этим сказать. Но по подозрительному подёргиванию его плеч, она сообразила, что он попросту смеётся над ней. И ей это, признаться, не слишком понравилось.
   Егор накинул на плечи светлый пиджак, взял всё ещё изумлённую Ксению за руку и вывел из офиса. Правда, не настолько быстро, чтобы она не успела заметить за спиной полный ненависти взгляд его секретарши.
   Ресторанчик действительно оказался небольшим, но, как и сказал Егор, очень милым и уютным. Самого Егора здесь, видимо, хорошо знали, потому что, едва только они появились на пороге, к ним тотчас же подбежал официант и проводил их к свободному столику в углу у окна.
   Два крепких молодых человека, вышедших следом за ними из офиса, ненавязчиво присели за соседний столик. Сеня проследила за ними взглядом.
   - Эти ребята с тобой? - с любопытством спросила она.
   Егор равнодушно пожал плечами и спокойно пояснил:
   - Приходится соответствовать образу.
   - Я думала, телохранители ведут себя иначе! - развеселилась Ксения. - В кино они всегда заходят первыми и сначала всё проверяют!
   - Это - жизнь, - отозвался Егор, пристально глядя на неё с каким-то необъяснимым выражением на лице, которое не могло не заинтриговать девушку. - А потом, честно говоря, это, скорее, дань времени!
   - В каком смысле? - переспросила Ксения.
   - Я - фаталист, - пояснил Егор. - Я уверен, что тот, кому суждено быть повешенным, не утонет. Но положение обязывает. Если не будет этих ребят, меня попросту не поймут!
   - Интересная логика! - рассмеялась Сеня. - Жаль, что ты не заикнулся об этом в интервью!
   Егор снова пожал плечами и взял в руки меню.
   - Разреши, я сам сделаю заказ. Надеюсь, ты не придерживаешься строгой диеты?
   Сеня насмешливо замотала головой.
   - Ты же знаешь, что я люблю хорошо покушать! - напомнила она.
   - Но, несмотря на это, тебе удаётся сохранять изумительную фигурку, - как бы между прочим, заметил Егор, углубляясь в чтение меню.
   Ксения - в который уже раз за сегодняшний день - подняла на него изумлённые глаза.
   - Егор Александрович, а вы, оказывается, умеете делать комплименты? - удивилась она.
   - Иногда умею, когда у меня хорошее настроение. Но обычно я не считаю нужным утруждать себя этим, - равнодушно пояснил Егор. На его лице не отразилось ровным счётом никаких эмоций.
   - Но почему? - недоумённо воскликнула Ксения. - Комплименты всегда приятны любой женщине!
   - Наверное, потому, что я не ставлю перед собой цели угодить женщинам, - по-прежнему без каких бы то ни было чувств, отозвался Егор.
   Официант принёс салат из креветок, жареные окорочка, запечённый каким-то особым способом картофель и слоёный торт.
   - Мороженое подать позже, Егор Александрович? - спросил он.
   - Да, пожалуйста, - кивнул тот.
   Сеня принялась за салат из креветок и тоже как бы мимоходом заметила:
   - Но иногда тебе это удаётся.
   - Что удаётся? - не сразу сообразил Егор. Он поднял на неё удивлённые глаза, совершенно не понимая, о чём она может сейчас говорить.
   - Угодить женщине, - ответила Сеня, пытаясь скрыть от него улыбку.
   - А, ты имеешь в виду комплименты!.. - догадался Егор.
   - Нет, я имею в виду те блюда, которые ты заказал, - пояснила Сеня, изо всех сил стараясь говорить серьёзно. - Потому что я заказала бы то же самое!
   Егор негромко рассмеялся и сказал, словно констатируя очевидный факт:
   - А у тебя есть чувство юмора, Ксения!
   Сеня насмешливо посмотрела ему прямо в глаза.
   - А ты в этом сомневался?
   - Нет, - покачал головой Егор и пояснил. - Юмор - признак интеллекта.
   - Ну, а поскольку ты считаешь себя очень даже интеллектуальным, - не удержалась от саркастической издёвки Сеня, - то, надо полагать, что с чувством юмора у тебя тоже полный порядок!
   Егор на мгновение оторвался от тарелки, поражённый её словами, а ещё больше - явно саркастической интонацией, с которой они были произнесены. Он вдруг понял, что корни Сениной антипатии по отношению к нему гораздо глубже, чем он предполагал.
   - Почему ты думаешь, что я считаю себя очень интеллектуальным? - удивлённо поинтересовался он.
   - Ну, это же по тебе сразу видно! - усмехнулась в ответ Сеня, не желая особенно углубляться в эту тему, которую сама же и затронула.
   - А что ещё по мне видно? - с невольным оттенком грусти в голосе спросил Егор.
   Но Сеня не уловила эту его грусть. Не смогла она заметить её и в больших карих глазах, очень внимательно смотревших на неё. Для неё самой этот разговор, в принципе, был достаточно лёгким и забавным, и она не поняла сразу, что Егор придаёт ему куда большее значение, чем даже хотел бы он сам.
   - Тебя это действительно интересует? - переспросила она, как бы не веря своим ушам. - Почему?
   - Всегда интересно знать, что думают о тебе окружающие! - спокойно пояснил Егор.
   Сеня очень внимательно посмотрела на него, пытаясь предугадать его возможную реакцию на свои слова.
   - Хорошо, я скажу тебе, что я о тебе думаю! - осторожно согласилась она после некоторого раздумья. - Но только ты, пожалуйста, потом не обижайся!
   - Не волнуйся, не обижусь! - твёрдо заверил её Егор.
   Сеня на мгновение задумалась над тем, как сказать ему правду и при этом всё-таки не задеть его слишком сильно.
   - Ты очень самоуверен. Очень эгоистичен. Кроме того, у тебя потрясающее самомнение, и ты абсолютно не считаешься с мнением других людей. Тебе попросту наплевать на них. Долгое время я считала, что ты вообще не интересуешься женщинами, но теперь я вижу, что ошибалась. Это не так. Женщины тебя, в принципе, конечно же, интересуют, просто ты считаешь их существами низшего порядка, и совершенно искренне уверен, что стоишь намного выше их всех, вместе взятых. Правильно?
   - Неужели я действительно выгляжу таким чудовищем? - с лёгким недоверчивым смешком переспросил Егор.
   - На самом деле всё ещё хуже! - жизнерадостно заверила его Ксения. - Уж можешь мне поверить! Просто я благодарна тебе за обед и не хочу обидеть тебя и окончательно поссориться с тобой!
   - Ты меня не обидела, - покачал головой Егор. - Но развеселила! Никогда прежде не думал, что я действительно настолько ужасен, и ещё не решил до конца, радоваться мне этому или же нет!
   Сеня очень внимательно посмотрела на него, пытаясь различить его настоящие чувства. Ей показалось, что она сумела что-то увидеть где-то в глубине его глаз, что наглядно показало ей истинную сущность этого человека. Ведь не зря же она всегда так гордилась своим умением разбираться в людях!.. После этого открытия улыбка медленно сползла с её губ, и, неожиданно даже для самой себя, она вдруг стала очень серьёзной.
   - А теперь хочешь знать, что я думаю о тебе на самом деле? - тихо спросила она, не в силах держать свои открытия при себе.
   - Что-то ещё? - с деланным ужасом воскликнул Егор. - Разве к сказанному можно ещё что-то добавить?
   - Можно, - кивнула Сеня.
   - Ну, попробуй!.. - предложил он, всем своим видом показывая, что отнесётся к любым её словам просто как к забавной шутке.
   - Я думаю, что на самом деле ты вовсе не такой, - покачала головой Сеня. - Мне кажется, что всё это - лишь маска, которую ты почему-то считаешь очень удачной. На самом деле ты совершенно другой, но почему-то не хочешь этого показывать.
   Теперь улыбка медленно сползла уже с губ Егора. Его тёмные глаза от гнева стали холодными и колючими. Но он, помня данное несколькими минутами ранее обещание не обижаться, постарался сдержаться. Хотя ему это и не удалось.
   - С чего это ты взяла? - резковато спросил он.
   Сене не понравился этот его тон. В конце концов, он сам захотел узнать, что она о нём думает, - и, если ему это не слишком понравилось, это не её проблемы!.. Поэтому она пожала плечами с деланным равнодушием и посчитала себя обязанной немного объяснить свои слова:
   - Трудно сказать. Например, ты можешь объяснить мне, почему ты сегодня лгал перед камерой?
   Широкие чёрные брови Егора удивлённо приподнялись, словно он услышал несусветную глупость. Но глаза под ними превратились в злые колючие льдинки.
   - Лгал? - холодно переспросил он. Будь Сеня чуть менее смелой, этот тон вполне мог бы её попросту заморозить. - С чего ты так решила? Мне казалось, что я довольно подробно и искренне отвечал на все твои вопросы!
   Сеня почувствовала, что он с трудом сдерживает гнев, но ничего не сказала, и это заставило его добавить:
   - По крайней мере, я действительно старался, чтобы ты осталась довольна!
   - Ты действительно подробно отвечал на мои вопросы, - спокойно согласилась Ксения, всем своим видом показывая, что напугать её и заставить изменить своё мнение попросту невозможно. - Но - не искренне!
   Лицо Егора стало каким-то жёстким и чужим. Обаятельный и весёлый собеседник снова куда-то испарился, и на его месте возник прежний недовольный всем на свете сердитый грубиян.
   - Ты действительно полагаешь, что настолько хорошо уже знаешь меня, - с яростью в голосе бросил он, - что можешь вот так судить обо мне?
   Сеня мгновенно почувствовала раздражение и разочарование. За последние два часа этот тип уже почти сумел понравиться ей. Она даже решила, что раньше была несправедлива к нему и относилась к нему как-то предвзято. А теперь он вдруг зачем-то взял и всё испортил, и она поняла, что её прежнее нелицеприятное мнение о нём было всё-таки совершенно правильным.
   Не считая нужным больше сдерживаться перед ним, Сеня резко встала из-за стола.
   - Нет, я совсем не знаю тебя. Да и не хочу знать! - с ненавистью в голосе добавила она, пытаясь вложить в свои слова весь яд, на который только была способна. - И вообще, я здесь явно засиделась! Мне давно пора!
   - Сядь! - резко приказал Егор, но, заметив, как опасно сверкнули зелёные глаза Ксении, добавил уже гораздо более мягко. - Пожалуйста, сядь! Давай не будем сейчас ссориться!
   - Хорошо. Давай не будем. Извини, - с елейной улыбкой проговорила Сеня. Но глаза её при этом остались по-прежнему совершенно холодными и презрительными. - Просто сегодня мне чуть было не показалось на мгновение, что ты нормальный! К счастью, я вовремя пришла в себя!
   Егор театрально приподнял брови и вздохнул, качая головой.
   Сеня снова села напротив, не спуская с него горящих ненавистью чуть прищуренных глаз.
   - Не стоит на меня обижаться, Сеня, - примирительно проговорил Егор, и в его тоне Ксения уловила нотки снисходительности, поразившие её до глубины души. - Ты же знаешь, что на роль дамского угодника я совершенно не гожусь. Ваши женские уловки ни в коей мере не трогают меня.
   - Ты хочешь сказать, что я использую какие-то женские уловки для того, чтобы произвести на тебя впечатление?! - с искренним возмущением в голосе воскликнула Ксения. - Ну, у тебя и самомнение!.. - покачала она головой, словно в немом изумлении.
   - Все вы, женщины, одинаковы!.. - с некоторым презрением усмехнулся Егор, и на этот раз Сеня уловила в его голосе плохо скрытое превосходство. Что это было?.. Уверенность в преимуществах мужского пола перед женским?..
   При этой мысли зелёные глаза Ксении сузились, как у кошки, и в них вспыхнули какие-то опасные огоньки.
   - Я - не все! - уверенно заявила она, и неожиданно для самого себя Егор вдруг необычайно остро осознал, что это - правда. - Я - одна. Единственная. Таких, как я, больше нет! Странно, что ты до сих пор не понял этого!
   Егор с деланным равнодушием пожал плечами. Что-то мешало ему признать, что он-то как раз уже прекрасно понял это.
   В этот момент официант принёс мороженое и тем самым избавил его от ответа.
   Егор с интересом наблюдал, как Сеня, придвинув к себе вазочку, осторожно, как ребёнок, попробовала мороженое. Выражение её лица стало по-детски довольным. Она ела медленно, явно наслаждаясь каждым кусочком, и Егор искоса, тайком, с удовольствием разглядывал эту странную женщину - девочку, в одно мгновенье вдруг скинувшую маску независимой и самоуверенной светской дамы и превратившуюся в самое милое и очаровательное существо, которое ему только доводилось видеть.
   - Ты ешь, как маленькая, - улыбаясь, заметил Егор, так и не сумев сдержаться.
   Сеня подняла на него искрящиеся глаза, тоже смущённо улыбнулась и спросила:
   - Это плохо?
   - Ты выглядишь очаровательно! - успокоил её Егор.
   Сеня отодвинула от себя пустую вазочку и пристально посмотрела на него с каким-то совершенно непонятным выражением в глазах.
   - Почему мы с тобой всё время ссоримся, Егор? - спросила вдруг она.
   - Разве?.. - улыбнулся он, сделав вид, что не понимает, о чём это она говорит.
   - Увы!.. - кивнула Сеня.
   Они посмотрели друг на друга и рассмеялись.
   - Трудно сказать, - задумчиво проговорил Егор. - Наверное, это я во всём виноват. Просто я очень сложный человек. А кроме того, как ты, наверное, уже заметила, - добавил он, - я не слишком люблю женщин!
   - Какое совпадение!.. - горько усмехнулась Сеня. - Представь себе, я тоже терпеть не могу мужчин!
   Брови Егора удивлённо приподнялись.
   - Да неужели?.. - переспросил он. - Вот уж не подумал бы!..
   - А ты думал, что ты один такой оригинальный? - весело подколола его Сеня, наслаждаясь его видимым замешательством. - Но не тут-то было!..
   Егор недоверчиво покачал головой, но ничего при этом не сказал.
   - А тебе не кажется, что это всё упрощает? - спросила вдруг Сеня.
   - Что конкретно ты имеешь в виду? - не понял Егор.
   Сеня хитро посмотрела на него.
   - Ну, поскольку мы, наконец-то, выяснили, что я не собираюсь покушаться на твою невинность, может быть, мы с тобой всё-таки заключим перемирие? - предложила она.
   Несколько секунд Егор ошарашено смотрел на неё, не в силах поверить собственным ушам, а потом вдруг расхохотался.
   - Господи, Ксения, ты удивительная женщина!..
   - К сожалению, ты слишком поздно осознал это! - с деланным равнодушием пожала она плечами. - Ну, так ты согласен или нет?
   - Согласен на что? - переспросил Егор, - просто для того, чтобы ещё раз услышать её странное предложение и убедиться в том, что он всё правильно понял.
   - Жить в мире со мной, - просто отозвалась Сеня.
   Егор кивнул.
   - Ну, что ж, можно попробовать. И знаешь, что, Сеня?.. Я думаю, что со временем мы с тобой даже сможем подружиться!
   - А вот на это особенно не рассчитывай! - покачала головой Ксения. - Хотя, конечно, всякое в жизни бывает... Возможно, я сойду с ума, или ещё что-нибудь в этом роде... Так ты отвезёшь меня на работу?
   - Конечно, - кивнул Егор. - Я же тебе обещал!
   - А разве ты всегда выполняешь свои обещания? - шутливо поинтересовалась Ксения.
   - Всегда, - серьёзно ответил Егор, и Сеня почему-то сразу ему поверила.
   Он сделал знак официанту, который тотчас же оказался рядом с их столиком. Егор заплатил по счёту, и они вышли на улицу.
   Егор снова взял Сеню под руку, и она неожиданно рассмеялась, будто вспомнила что-то на редкость забавное.
   - Что-то не так? - спросил он, немного уязвлённый её реакцией.
   - Нет, нет, всё в порядке! - поспешно заверила его Сеня, всё ещё продолжая при этом смеяться. - Я просто вспомнила, какой взгляд был у твоей секретарши, когда мы вместе выходили из твоего кабинета!
   - А какой был у неё взгляд? - с полнейшим недоумением в голосе спросил Егор.
   Сеня чуть помедлила с ответом, размышляя над тем, искреннее это его изумление или же всё-таки наигранное.
   - Она имеет на тебя какие-нибудь права? - спросила она, наконец.
   - Я не сплю с ней, если ты это имеешь в виду, - спокойно заметил Егор.
   Ксению немного шокировала его прямота, но она постаралась скрыть это.
   - Неужели её внешность кинодивы и ноги от ушей не произвели на тебя ни малейшего впечатления? - шутливо поинтересовалась она.
   Егор только покачал головой и ответил:
   - Это не мой тип.
   Ксению это его заявление необычайно заинтересовало.
   - А какой он, твой тип? - с любопытством спросила она, хитро поглядывая на него. Ей действительно ужасно хотелось бы узнать, какая женщина могла бы заинтересовать этого странного и непонятного человека.
   "Ты", - едва не сорвалось с губ Егора, но он вовремя прикусил язык, сам донельзя удивлённый тем, что именно эта мысль промелькнула у него в голове. Но он действительно только сейчас вдруг осознал, что Ксения относится как раз к тому типу женщин, который ему всегда нравился. Но при этом он слишком хорошо понимал, что, даже если бы он и решился сейчас сказать ей об этом, она всё равно не поверила бы ему. И, надо заметить, она имела все основания для этого.
   - Я не люблю высоких женщин, - уклончиво ответил Егор, избегая каких-либо конкретных деталей.
   - Почему? - удивилась Сеня, которая всегда в тайне мечтала хоть немного подрасти. - Ведь ты сам достаточно высокий, чтобы не ощущать рядом с ними комплекса неполноценности!
   - Не в комплексах дело, - ответил Егор. - Наверное, это просто предубеждение. Так как она посмотрела на тебя? - попытался он вернуть разговор в прежнее русло, показавшееся ему более безопасным.
   Сеня невольно улыбнулась своим воспоминаниям, хотя они и были не слишком приятны.
   - Знаешь, от её взгляда мне даже стало на мгновение не по себе! - призналась она. - Эта девушка явно не догадывается о том, что она не твой тип, и всё ещё надеется тебя уломать. А во мне она, похоже, разглядела потенциальную соперницу. Нужно было тебе успокоить её на мой счёт, объяснив, что мне тоже не на что рассчитывать!
   - В данном конкретном случае я, пожалуй, наоборот предпочёл бы намекнуть ей на то, что ты действительно моя подружка! - вздохнул Егор. - Может быть, тогда она оставит меня в покое и займётся, наконец, работой!
   - А не проще ли действительно завести постоянную подружку? - с невольной улыбкой спросила Ксения. - Это сразу избавило бы от множества проблем!
   - Зато добавило бы новые! - резонно заметил Егор.
   Сеня с любопытством покосилась на него и не смогла удержаться:
   - Но ведь одному, наверное, очень трудно?
   - Это дело привычки, - равнодушно пожал плечами Егор. - А потом, кто сказал тебе, что я всегда бываю один?..
   С этой таинственной фразой он открыл перед девушкой дверцу машины, в душе злясь на самого себя за то, что её шутливые расспросы на самом деле почему-то не на шутку раздражают его. Сеня, словно почувствовав его портящееся настроение, молча села на заднее сиденье. Егор обошёл машину и сел с другой стороны рядом с ней. Водитель повернулся в их сторону.
   - Куда едем?
   Егор едва заметно кивнул Ксении, и она объяснила ему дорогу. Машина плавно тронулась с места. Краем глаза Сеня успела заметить, как телохранители Егора сели в другую машину и поехали следом за ними.
   - Есть вещи, к которым нельзя привыкнуть, - попыталась она продолжить прерванный разговор.
   - Привыкнуть можно ко всему. К тому же, я попросту не способен на какие бы то ни было чувства! - отрезал Егор.
   - Ты думаешь?.. - не удержалась от вопроса Ксения, как-то слишком загадочно глядя на него.
   Егор отвернулся к окну и ничего не ответил. Возможно, он просто не желал продолжать этот разговор при свидетеле. Сеня не стала настаивать.
   Машина остановилась около нужного здания. Сеня повернулась к Егору, чтобы поблагодарить его и попрощаться, и неожиданно ей вдруг захотелось, чтобы он поцеловал её. У неё даже возникло ощущение, что он и сам хочет это сделать, но почему-то никак не может решиться. В какое-то мгновение она уже почти было собралась помочь ему, решив показать каким-нибудь способом, что она вовсе даже и не против. Но это желание тут же быстро прошло.
   Во-первых, - промелькнула у неё мысль, - не стоит ему навязываться. Если он захочет, он должен сам сделать первый шаг. А во-вторых, она попросту не была уверена в том, что не шокирует его своей смелостью. Ведь это был тот же самый человек, который всего лишь четверть часа назад уверял её, что вполне доволен своим положением и не хочет ничего менять в своей жизни. Так стоит ли разрушать его иллюзии?..
   - Спасибо, Егор, - тихо сказала Сеня.
   - Не за что, - отозвался он.
   - За то, что подвёз меня, - уточнила она.
   Егор внимательно смотрел на неё. Ему было интересно, догадывается ли она о том, что он испытывает просто мучительное желание дотронуться до неё, прижать к себе, впиться в эти чуть приоткрытые губы поцелуем?.. И он уже почти было решился на это, но почему-то замешкался, и момент был упущен.
   Поэтому Егор просто сказал:
   - До встречи, Сеня.
   Показалось ему или нет, что в её глазах промелькнуло разочарование?..
   Наверное, всё-таки показалось.
   - Пока, Егор, - отозвалась Сеня и, выскользнув из машины, отправилась на работу.
   Егор с затаённой грустью смотрел ей в след. Эта девушка выглядела такой независимой, такой недоступной, что он просто не был уверен в том, правильно ли она расценит его действия, и впервые в жизни сомневался в себе. Он уже осознал, что она каким-то непостижимым образом сумела занять в его сердце такое место, на которое, как он искренне считал всю свою жизнь, никто не может рассчитывать.
   Он только никак не мог понять, как ей это вообще удалось.

* * *

   Сеня взбежала по маленькой лесенке, ведущей в подъезд здания, и оглянулась, сама не зная, зачем. Машина Егора всё ещё стояла на том же самом месте. Сеня весело махнула ему рукой и скрылась за дверью.
   У неё было достаточно своих проблем.
   И она вовсе не собиралась ломать голову над проблемами постороннего, в общем-то, для неё человека.

* * *

   Вечером того же дня у Ксении была назначена встреча с известным фотографом Никитой Балуевым, который был её старым и очень хорошим другом. Утром он позвонил Сене домой и слёзно умолял её после работы заехать к нему в студию. Ксения сначала попыталась было отказаться, потому что была уверена в том, что Никита, как всегда, обязательно захочет сфотографировать её, а в рекламе такого рода она уже не нуждалась.
   Давно прошли те времена, когда она, благодаря Никите, стала известна не только как тележурналистка, но и как фотомодель. Но тогда Ксения была ещё очень молода, не слишком уверена в себе и отчаянно мечтала стать известной, любыми способами, будучи готова ради этого почти на что угодно. И на тот момент фотография на развороте модного журнала была для неё подобна дару небес.
   Но с тех пор много воды утекло. И теперь уже не Никита мог сделать её знаменитостью, а она, согласившись на съёмку у него, могла весьма ощутимо помочь ему в его карьере. Правда, к его великому огорчению, добившись известности и признания, Ксения, в отличие от большинства знаменитостей, моментально подхватывающих звёздную болезнь, стала, наоборот, намного скромнее и сдержаннее, чем раньше, потому что давно уже поняла, что слава приносит не только радости, но и проблемы, - и весьма ощутимые.
   Но хитрый Никита, знающий о её слабости к нему, довольно успешно пока пользовался этим, уговаривая её сниматься снова и снова и продавая потом её фотографии различным журналам за баснословные деньги. И, хотя Сеня тоже получала за это немало, но в последнее время деньги перестали играть в её жизни особую роль. Возможно, потому, что теперь их было у неё уже достаточно для того, чтобы жить, ни в чём себе не отказывая. И эта своеобразная корысть Никиты в последнее время стала немного раздражать Ксению. Ей казалось, что даже их давняя крепкая дружба не может служить оправданием таким его поступкам.
   Но во всём остальном Никита был милейшим человеком, и Сеня очень дорожила их отношениями. Поэтому, несмотря на некоторые мелкие недоразумения, их искренняя симпатия друг к другу со временем лишь возрастала.
   Студия и салон Никиты занимали два первых этажа нового высотного здания. Обычно здесь всегда было много сотрудников: фотографов, гримёров, фотомоделей, - но сегодня Никита пораньше отпустил их всех домой и встретил Сеню один. Обменявшись обычными словами приветствия, они поднялись на второй этаж в роскошный кабинет Никиты. Сеня тут же с видимым удовольствием скинула туфли на высоком каблуке, уселась на свой любимый диван и с облегчением свернулась в клубочек.
   - Мне нужно будет установить на этом месте табличку: "Здесь сидит Ксения Марченко", - сказал Никита.
   Сеня только устало отмахнулась от него, устраиваясь поудобнее.
   - Знаешь, я серьёзно, - продолжал Никита. - Хотя, впрочем, у меня есть идея получше!.. Сиди, как сидишь!..
   Он бросился к фотоаппарату и торопливо принялся его настраивать. Сеня устало потянулась.
   - Ну, вот, опять... Так я и знала, что всё этим закончится!..
   - Всё ещё только начинается, красавица моя! - пропел Никита своим не самым мелодичным басом. - А ну-ка, посмотри на меня!.. Улыбнись!.. Поддерни немного юбку, чтобы ноги было видно!..
   - Отстань, Ник!.. - отмахнулась от его привычных команд Сеня. - Я сегодня безумно устала! И вообще, у меня паршивое настроение!..
   - Выглядишь ты и в самом деле немного усталой, - не стал лицемерить Никита. - Я это сразу же заметил. А что касается твоего плохого настроения... Тебе же известен мой извечный рецепт на все случаи жизни!.. Ничто так не поднимает настроение, как порция хорошего секса! Принимать регулярно, хотя бы два раза в день!
   Ксения схватила подушку и запустила в него. Никита ловко поймал её и кинул обратно, а потом подошёл к дивану и плюхнулся на него рядом с Сеней.
   - В принципе, как ни доступно это лекарство, - продолжал он развивать свою не слишком оригинальную теорию, - тут всё равно не обойтись без хорошего доктора! Иначе эффект будет прямо противоположным! Знаешь, если тебе до сих пор не везёт со специалистами, я мог бы помочь! По старой дружбе. В меру своих скромных сил, конечно же!
   Сеня засмеялась и снова запустила в него подушкой.
   Несмотря на всё своё внешнее бахвальство, Никита Балуев был редким исключением среди фотографов, - а уж, тем более, среди известных фотографов, - кто никогда не использовал свой профессионализм и своё положение в корыстных целях. Хотя, признаться честно, едва ли нашлась бы такая фотомодель, которая смогла бы устоять перед ним. Высокий, широкоплечий, со светлыми вьющимися волосами, - он был похож на скандинавского бога, и редко, какая женщина оставалась совершенно равнодушной к его северной красоте. Но Никита, несмотря на обилие в своей речи сексуальных намёков и двусмысленных замечаний, на самом деле словно и не замечал уловок и ухищрений даже самых пылких красавиц и хранил верность своей двадцатидвухлетней жене Юле. Она была младше Никиты на пятнадцать лет и, несмотря на такую достаточно солидную разницу в возрасте, души не чаяла в муже, буквально боготворившем её.
   Как-то в одном из редких откровенных разговоров Никита признался Сене, что на самом деле для него в этом мире существуют только две женщины: жена Юля и четырёхлетняя дочка Нелли.
   Наверное, именно поэтому Ксения в обществе Ника всегда чувствовала себя надёжно и защищено. Глядя правде в глаза, он нравился ей, и при других обстоятельствах у них вполне могло бы что-то получиться. Но Сеня с уважением относилась к его чувствам, и они на протяжении уже довольно длительного времени умудрялись оставаться просто близкими друзьями. При этом Сеня знала, что она всегда желанный гость в их доме, и Юля и Нелли будут ей искренне рады.
   - Кстати, насчёт докторов... - заговорил вдруг снова Никита. - Кто тот черноволосый молодой человек с мужественным лицом, с которым ты сегодня обедала?
   - А ты откуда знаешь? - удивилась Сеня.
   - Я всё знаю, - отмахнулся от её вопроса Никита. - Так кто он такой?
   - Егор Торопов, - объяснила Ксения. - Если ты включишь сегодня вечером мою программу, то будешь иметь счастье лицезреть его ещё раз!
   - И что у тебя с этим типом? - поинтересовался Никита. - Лучше уж сразу признавайся, - а не то я всё равно узнаю!..
   Сеня хитро прищурилась и спросила:
   - Уж не ревнуешь ли ты?..
   На самом деле ей было приятно и забавно даже думать об этом.
   - Конечно, ревную! - кивнул Никита, шутливо нахмурив брови. - Ты обедаешь с каким-то красавчиком, а я должен спокойно на это смотреть!..
   Сеня рассмеялась и полуобняла его за плечи.
   - Полно, Ник!.. У тебя нет никаких поводов для ревности!.. Ты же знаешь, что я храню тебе исключительную верность!.. - заверила его она.
   Никита очень серьёзно посмотрел ей в глаза и чуть прищурился.
   - В самом деле?
   - Честное пионерское!.. - рассмеялась Сеня.
   - А вот это мне уже совсем не нравится!.. - заявил он и осуждающе покачал головой.
   - Почему?.. - шутливо надула губки Сеня. - Разве ты не рад?.. Ну, на тебя не угодишь!..
   - Ах, Сеня, Сеня!.. - наигранно печально вздохнул Никита. - Знаешь, когда я буду просто безумно счастлив?
   - И когда же? - спросила Ксения, усаживаясь поудобнее и в глубине души приготовившись обратить в шутку любые его слова. И всё-таки они оказались для неё полной неожиданностью.
   - Когда ты пригласишь меня на свою свадьбу! - сказал Никита.
   Сеня рассмеялась. В принципе, от него действительно можно было ожидать чего-то подобного, и даже странно, что в первый момент это её всё-таки удивило.
   - Мне жаль тебя разочаровывать, Ник, но этого ты, пожалуй, никогда не дождёшься!.. - убеждённо заявила она.
   - Это ещё почему? - возмутился Никита.
   - Ты же прекрасно знаешь, что я никогда не выйду замуж! - порадовала его Ксения.
   - Нет, для меня это новость! - сказал Никита, снова недовольно хмуря брови. - И, надо заметить, не самая приятная! Кстати, позволь тебя спросить, почему?
   - Потому что все стоящие парни, вроде тебя, уже разобраны, а подбирать второй сорт я не намерена! - несколько заносчиво сообщила Ксения.
   Никита пристально посмотрел на неё, как бы пытаясь понять, насколько она искренна.
   - Но тот парень, с которым ты сегодня обедала... - задумчиво проговорил он. - Мне показалось, что он выглядит вполне прилично! А кроме того, если он действительно будет в твоей передаче, значит, он мужик стоящий! Других ты не показываешь!
   - Да он просто плейбой!.. - не выдержав всех этих рассуждений, фыркнула Ксения, про себя, однако, прекрасно понимая, что слегка кривит душой. Просто весь этот разговор вообще не слишком нравился ей, а то, что Никита пытается расположить её по отношению к Егору, вообще показалось ей каким-то предательством с его стороны и не на шутку разозлило.
   - Ну, не скажи!.. - в ответ покачал головой Балуев, словно и не замечая её раздражения, хотя на самом деле он всегда прекрасно всё видел. - Это ты зря так говоришь!.. Я достаточно пожил на белом свете, чтобы начать разбираться в людях! И мне кажется, что он совершенно нормальный парень! К тому же, очень даже симпатичный. И, что самое главное, похоже, совершенно без ума от тебя!
   Сеня безудержно расхохоталась. Никита, нахмурив брови, удивлённо смотрел на неё, совершенно не понимая, чем вызвана такая более, чем странная, реакция на его слова, пока Ксения, в течение нескольких минут буквально давясь от смеха, безуспешно пыталась ему что-то сказать, а потом, поняв бесплодность своих попыток, даже объяснить на пальцах. Но Никита так ничего и не понял, пока Сеня, справившись, наконец, с этим безудержным приступом, не смогла внятно сказать ему:
   - Без ума от меня!.. Егор Торопов!.. Да ты в своём уме, Ник?..
   - А что в этом такого смешного? - не понял Никита и довольно резонно заметил. - Разве он не мужчина?
   - А разве ты не мужчина, Ник?.. - В голосе Ксении неожиданно для неё самой прорвались долго сдерживаемые слёзы, но, к счастью, несмотря на свою необыкновенную проницательность, Никита не заметил этого. - Но для тебя я просто друг. Хороший, близкий, возможно, даже любимый по-своему, - но только друг! Вот примерно так же и в его случае! С той лишь разницей, что ты любишь свою жену и не хочешь изменять ей, а он вообще никого не любит, кроме себя самого!
   - Ты хочешь сказать, что он голубой? - резонно предположил Никита.
   - Ну, почему вы все делаете из моих слов один - единственный вывод? - несколько раздражённо нахмурилась Ксения. - Я ничего не знаю насчёт его сексуальной ориентации. На голубого он, вроде как, не похож. Скорее всего, ему вообще никто не нужен, - ни мужчины, ни женщины!
   Никита бросил на неё снисходительный взгляд более взрослого человека.
   - Хочешь, открою тебе одну тайну, Сеня? По секрету, как человек более сведущий в этом вопросе, чем ты сама! Нет такого мужчины, - кроме голубых, естественно, - которому не была бы нужна женщина! Так же, как нет и такой женщины, которая не нуждалась бы в мужчине! Да, да, - и не смотри на меня так ехидно! - усмехнулся он, встретившись с ней взглядами. - Ты тоже не являешься исключением из этого правила! И даже если ты не хочешь признаваться в этом мне сейчас, от себя-то самой тебе всё равно никуда не деться!..
   - Перестань, Никита!.. - добродушно усмехнулась Ксения, которую эти его рассуждения давно уже даже перестали раздражать. - Мы с тобой знакомы уже не первый день, и ты прекрасно знаешь, что я - живое доказательство того, что человек действительно может и хочет быть один!
   Никита оценивающе посмотрел на неё.
   - Милая моя девочка, то, что ты выбираешь одиночество, ещё не свидетельствует о том, что тебе и на самом деле никто не нужен! - уверенно заявил он. - Возможно, - по крайней мере, я так это себе представляю, - ты просто не хочешь размениваться по пустякам и ждёшь своего принца!
   На лице Ксении появилось такое скептическое выражение, а левая бровь приподнялась настолько многозначительно, что Никита посчитал своим долгом продолжить эти рассуждения, чтобы заставить её, наконец, согласиться с ними.
   - И не надо так на меня смотреть!.. - покачал головой он. - Я далеко не так наивен и невинен, как ты, возможно, предполагаешь! Ты - красивая женщина, Ксения! И очень чувственная. И не вздумай смеяться, - уж я-то знаю, что это действительно так!.. Именно поэтому твои фотографии так ценятся! Не может быть, чтобы на самом деле ты не получала удовольствия от секса! Возможно, никому из твоих мужчин пока ещё попросту не удалось разбудить твою чувственность? Сколько их у тебя было?
   Сеня мечтательно улыбнулась, пытаясь под этой немного странной и загадочной улыбкой скрыть своё замешательство и смущение, вызванное словами Никиты.
   - А тебе не кажется, что это слишком нескромный вопрос? - проговорила она.
   - Да полно тебе, - мы же старые друзья!.. - усмехнулся Никита.
   - Знаешь, в этом месте мужчины обычно предлагают свои услуги по пробуждению спящей чувственности у несчастных девушек! - не удержалась от некоторой издёвки Сеня. - Если бы я разговаривала сейчас с кем-нибудь другим, то всё именно так и было бы!.. Но, поскольку я беседую с тобой, то просто не представляю, как ты выкрутишься!..
   - А ты хотела бы, чтобы я тебе это предложил? - серьёзно спросил её Никита, давая тем самым понять, что он придаёт этому их разговору куда более важное значение, чем хотелось бы ей самой.
   - Не провоцируй меня, Ник!.. - попыталась пошутить Сеня. - А то поймаю тебя на слове!..
   - Мы с тобой действительно старые друзья, - сказал Никита, - и поэтому я попытаюсь тебе кое-что объяснить, о чём не говорил ещё ни одному человеку...
   - Хочешь открыть мне все тайны любви? - снова попыталась перевести их разговор в шутливое русло Ксения.
   - Можешь и так это воспринимать, - усмехнулся Никита. - Главное, чтобы до тебя дошёл смысл того, что я пытаюсь тебе сказать, несмотря на все твои напрасные старания сбить меня с толку!
   На лице Ксении снова появилось всё то же скептическое выражение, но на этот раз она не стала ничего ему говорить и ограничилась лишь кривоватой снисходительной ухмылкой.
   - Знаешь, Сеня, секс без любви - это ничто, - продолжал Никита, не обращая ни малейшего внимания на её весьма выразительные гримасы. - Просто техника, заученные движения, ожидаемые ощущения. Может быть, ты ещё слишком молода сейчас для того, чтобы до конца осознать это. Истинное наслаждение могут подарить друг другу только действительно любящие люди. Ты была когда-нибудь серьёзно влюблена?
   - Не знаю, - отмахнулась от его назойливости Сеня, несколько раздражённая этим вопросом. Она считала, что даже их давняя дружба не дает Нику права пытаться влезть в её душу. - Наверное, я просто не способна на такие чувства! - с горечью в голосе добавила она.
   - Ну, вот опять ты говоришь ерунду! Конечно же, способна!.. - заверил её Никита. - И ты сама прекрасно это знаешь! Человек не может и не должен быть один! Это противоестественно. Ты знаешь, что такое настоящая любовь?
   - И что же? - спросила Сеня. Признаться честно, она уже устала паясничать, и поэтому этот её вопрос прозвучал вполне серьёзно.
   - Это когда на твоём пути встречается человек, с которым хочется всё начать с чистого листа, - попытался объяснить ей Никита. - Знаешь, признаюсь тебе честно, у меня было много женщин. Я сейчас уже и не помню их всех. Просто вереница полустёртых из памяти лиц и тел. Я всегда жил только одним днём, не задумываясь о будущем. А потом встретил Юлю... Такую юную, чистую... Ты не поверишь, Сеня, - я бы душу дьяволу продал за то, чтобы самому стать таким же юным и чистым!.. Понимаешь?
   Ксения грустно улыбнулась. Почему-то у неё совсем уже пропало желание язвить и надсмехаться. Наверное, потому, что она прекрасно понимала, что смеётся над самой собой...
   - Я тебе завидую, Ник, - просто сказала она. - Ты - счастливый человек.
   - Да, Сеня, - подтвердил он. - Я просто безумно счастлив. Я иногда даже сам себе завидую. И я хочу, чтобы всем людям в мире было так же хорошо, как и мне!
   - И начать ты, как я понимаю, решил с меня? - снова не удержалась от издёвки Ксения.
   - Да, - кивнул Никита. - Потому что ты действительно мне небезразлична.
   Сеня задумчиво покачала головой, как бы отвергая заранее любые его предложения.
   - У тебя всё равно ничего не получится!
   Он загадочно улыбнулся, не сомневаясь в своей правоте.
   - Посмотрим! Я буду продолжать работать над этим вопросом. Кто знает, - может быть, однажды мне и повезёт!.. Или, точнее, естественно, тебе!..
   - Не слишком рассчитывай на это! Давай-ка лучше признавайся, зачем ты пригласил меня сегодня? - перевела разговор на другую тему Ксения. - Я ведь знаю, что ты ничего не делаешь просто так!
   Никита снова хитро улыбнулся, но настаивать на продолжении разговора не стал.
   - Конечно! - согласился он. - Я вообще очень корыстный человек!
   - Кто бы в этом сомневался!.. - вставила Ксения.
   - И пригласил я тебя сегодня потому, - не обращая ни малейшего внимания на её слова, продолжал Никита, - что ты можешь оказать мне кое-какую услугу! Ты ведь была вчера вечером в "Авангарде"?
   - Да. И была удивлена, не встретив там тебя!
   - Я был занят, - поморщился Никита. - Но расскажи-ка мне поподробнее всё, что там происходило! Я же знаю, что от твоего внимания ничего не ускользнёт!
   - Льстец!.. - рассмеялась Сеня. - Но зачем тебе это?
   - Ты же знаешь, что я тоже иногда подрабатываю статейками, - признался Никита. - Так вот, одна левая газетёнка, не сумевшая вчера послать туда своего корреспондента, обратилась ко мне. И я уверил их, что ты с удовольствием мне поможешь!
   - Так и быть, - согласилась Сеня, пряча усмешку. - Но только за половину гонорара!
   - Идёт! - согласился Никита.
   В тот вечер Сеня смогла уйти от него только после одиннадцати. В продолжение подробного рассказа о вчерашней вечеринке, Никита накормил её ужином, а затем заставил вместе с ним посмотреть её передачу. После её окончания он сделал свой вывод:
   - Знаешь, Сеня, ты действительно ошибаешься насчёт него! Он вовсе не плейбой. Скорее, наоборот, этот мальчик знает о жизни не понаслышке, несмотря на всё его внешнее легкомыслие!
   - В действительности он вовсе и не легкомысленный, - с легким вздохом покачала головой Сеня. - Сегодня перед камерой он почему-то вёл себя совсем не так, как в жизни. Обычно он куда более сдержанный и даже суровый.
   - Так ты была знакома с ним раньше? - догадался Никита.
   - Да, немного. И, признаться честно, всегда считала его довольно отталкивающим типом с отвратительным характером. Но сегодня он вёл себя совершенно иначе и, признаюсь, даже удивил меня этим!
   - Значит, хотел произвести на тебя впечатление! - сделал свой вывод Никита. - Видишь, моя версия о том, что он от тебя без ума, подтверждается!
   - Да брось ты!.. - фыркнула Сеня, у которой от этих его слов почему-то сразу же испортилось настроение. - Ты весь вечер несёшь сегодня какую-то чушь!
   Никита внимательно посмотрел на неё, осознавая, что такое слишком агрессивное поведение вовсе не в её стиле, и вдруг понимающе улыбнулся:
   - Хочешь, я скажу тебе ещё одну вещь, Сеня?
   - Ещё какую-нибудь глупость? - не сумев сдержаться, огрызнулась она.
   Но Никита ничуть не обиделся на неё за её резкость. Скорее, всё это, наоборот, подтверждало его догадку.
   - Ну, не совсем глупость, но, возможно, тебе это и не понравится! - миролюбиво согласился он.
   - Ну, говори, - предложила она с обречённым видом, прекрасно осознавая, что его всё равно ничто не удержит от признания.
   - Он тебе тоже нравится! - с довольной улыбкой заключил Никита.
   Сеня на мгновение даже опешила от неожиданности, потому что она никак не ожидала услышать от него нечто подобное. А потом поспешно - слишком поспешно - заявила, словно отрезала:
   - Не болтай чепухи!.. Да что это с тобой сегодня творится?..
   - Вот, видишь!.. - торжествующе засмеялся Никита. - Если бы он был тебе совершенно безразличен, ты не реагировала бы так бурно на мои слова! Между вами действительно что-то есть! Чёрт возьми, может быть, вы оба слишком глупы и упрямы, чтобы это понять, но я-то ясно вижу это со стороны!..
   - Я реагирую так бурно, потому что это твоё предположение не просто возмутительно, - оно безумно! Если бы ты знал этого человека так, как знаю его я, ты понял бы всю нелепость этих своих слов! - безапелляционно заявила Ксения.
   - Каким бы он ни был, - а он тебе всё-таки нравится! - не сдавался Никита. - Ну, признайся!..
   Уже дома, собираясь лечь спать, Сеня снова и снова прокручивала в голове слова Никиты, понемногу осознавая, что они вовсе и не так уж нелепы, как это показалось ей поначалу. Напротив, в них был определённый резон, хотя она, скорее, умерла бы, чем призналась в этом самому Никите. Но в этом действительно что-то было. Потому что, - Сеня и сама это чувствовала, - между ней и Егором Тороповым действительно что-то происходило. Существовала какая-то невидимая хрупкая нить, которой никогда не суждено было окрепнуть, потому что Егор был совершенно не в её вкусе. А что касается его самого... Нет, после их сегодняшней встречи она уже не стала бы так уверенно говорить о том, что он совершенно равнодушен к женщинам. Теперь-то она точно знала, что это не так. И тем труднее ей было тогда объяснить его поведение в прошлом.
   В общем, она пришла к однозначному выводу, что он слишком странный и непонятный, а она вовсе не была уверена в том, что горит желанием разгадать эту загадку.
   Поэтому Сеня, думая о том, что им с Егором суждено оставаться только друзьями, лишь на мгновение испытала лёгкое разочарование.
   Любые чувства причиняют только боль. Эту истину Сеня усвоила чётко. И она больше не желала страдать из-за кого бы то ни было.

* * *

   В этот вечер Егор заехал к матери. В последнее время у неё были серьёзные проблемы со здоровьем, и поэтому он старался, по возможности, почаще навещать её, нередко оставаясь у неё даже на ночь. Потому что дома его ждала только пустая квартира, а здесь всё-таки рядом был близкий человек, - единственный близкий человек в этом мире.
   Егор нередко задавал себе вопрос о том, почему он не живёт вместе с матерью, - ведь это было бы значительно проще и удобнее для них обоих. И, без сомнения, гораздо более приятно для неё самой. Да и он, возможно, тогда не чувствовал бы себя таким одиноким... Но, при здравом размышлении, он всё-таки осознавал, что это было бы не совсем разумной идеей. Он уже давно привык жить один, и это его вполне устраивало. А мать, всё ещё по привычке считавшая его неразумным ребёнком, временами слишком пыталась давить на него и тем самым выводила его из себя.
   К примеру, в последнее время самой любимой темой разговора для неё стали мечты о его будущей семейной жизни. Поскольку ничего такого пока ещё даже и в проекте не намечалось, то стоило ли удивляться тому, что Егора все эти её рассуждения доводили до белого каления. Но пожилая женщина, давно уже мечтавшая о внуках, искренне считала своим долгом напомнить сыну о его прямом предназначении, поскольку, как ей казалось, сам он уже начал это подзабывать...
   Увидев сына в передаче Ксении Марченко "Пульс", мать была просто не седьмом небе от восторга. Егор тоже, в целом, остался доволен, хотя собственная персона на экране вдруг показалась ему неинтересной и незначительной. Но он прекрасно знал, что это всего лишь глупые мысли, порождённые какими-то безотчётными страхами и сомнениями. Он действительно стал богатым, влиятельным и могущественным человеком, и целиком посвящённая ему одному передача только лишний раз это доказывала.
   Сеня на экране выглядела просто восхитительно, и Егор не мог отвести от неё глаз. Но он прекрасно помнил, что в жизни она выглядела ещё лучше. Настоящая Ксения была ещё более красивой, женственной, очаровательной. Более желанной. Всё это камера была просто не в силах передать полностью достоверно. Признаться честно, Егор действительно ещё никогда не встречал такой удивительной девушки. Он снова вспомнил её слова: "Я - одна. Единственная". И с грустью осознал, что она и на самом деле была единственной женщиной, сумевшей так основательно задеть его.
   Егор понимал, что хотел бы познакомиться с ней поближе. Но, впервые в своей жизни, он чувствовал непонятную робость и неуверенность в своих силах. Она была слишком необычной, неординарной, такой не похожей на всех остальных. И ему вовсе не хотелось бы стать для неё просто ещё одним очередным поклонником. Но понравится ли ей, если он будет вести себя более решительно и настойчиво? Не оттолкнёт ли её этот его внезапно проснувшийся интерес? Он не знал, чего именно можно ожидать от такой девушки, как Сеня. Особенно, после всего того, что было между ними раньше...
   К тому же, не без оснований подумал Егор, такая необыкновенная девушка просто не может быть одна. У неё, без сомнения, есть друг, - а возможно, даже и не один. Ведь сопровождал же её какой-то парень вчера на вечеринку... И вообще, трудно даже представить себе, какую конкуренцию ему придётся выдержать, чтобы добиться её. А Егор, признаться честно, вовсе не был уверен в том, что хочет кого бы то ни было добиваться. Даже если этот кто-то - изумительной красоты женщина с каштановыми волосами и ярко-зелёными глазами...
   Правда, сегодня в машине ему на какое-то мгновение даже показалось, будто она тоже хочет, чтобы он её поцеловал... Хотя, возможно, всё это было лишь игрой его причудливого воображения, выдающего желаемое за действительное. В любом случае, он просто не знал, как теперь повернуть события в нужном направлении. Оставалось только лишь положиться на судьбу и ждать.
   А судьба, надо признаться, всегда была к нему довольно милостива.

* * *

   Влад вернулся домой в девять. Он теперь практически каждый день задерживался на работе. Точнее, это он только так говорил всем, что задерживается на работе. На самом деле он с грустью вынужден был признать, что делать ему там было абсолютно нечего. Он просто часами сидел за пустым письменным столом и смотрел в окно...
   Мог ли он ещё несколько лет назад предположить, что будет вот так бездарно убивать время, которое тянулось, на его взгляд, слишком медленно? Ещё совсем недавно вся его жизнь крутилась в сумасшедшем ритме, и он не мог даже выделить лишнюю минутку для себя и для своей семьи. А вот теперь, на пятом десятке, Влад вдруг познал, что такое покой. Он уже достиг того положения в обществе, к которому сознательно стремился всю свою жизнь. Чёрт возьми, возможно, он даже действительно решится выставить свою кандидатуру на следующих президентских выборах! У него есть все шансы победить, - многочисленные опросы населения свидетельствовали именно об этом. Владимир Молотов - президент России!.. Звучит. Только как-то нелепо, смешно и глупо...
   Окна в доме были тёмными. Влада это удивило, потому что Изабелла никогда не ложилась спать раньше полуночи. Но, едва переступив через порог, он тут же понял, что квартира пуста. В первый момент Влад решил, что Изабелла, забыв предупредить его, просто опять ускакала на какую-нибудь вечеринку. Но, включив свет в комнате, он тут же заметил лежащий на столе сложенный вдвое листок бумаги.
   Он сразу же всё понял. В его жизни такое уже было. И не один раз. Она могла бы даже вообще ничего не писать на этом листке, - в этом, право, не было никакой необходимости. Он и так слишком хорошо знал, что именно там прочтёт.
   И всё-таки Влад заставил себя подойти к столу и взять этот проклятый листок.
   "Прости меня, Владик. Я просто устала тебя ждать. В моей жизни появился человек, который просто хочет быть рядом со мной. А у тебя никогда не хватало на это времени. Ещё раз прости, если сможешь. Изабелла".
   Влад скомкал несчастный листок, словно он был хоть в чём-то виноват перед ним, и швырнул его на пол. Его охватило глухое раздражение. Похоже, это чувство в последнее время посещало его гораздо чаще всех остальных. Нет, он вовсе не переживал из-за ухода Изабеллы. Эта глупая шлюха давно уже надоела ему, и то, что она, наконец, сама сбежала, было даже к лучшему. Но почему все они, уходя, используют одни и те же слова? Почему в своей неистребимой тупости они не могут придумать хоть что-нибудь более оригинальное?..
   Внезапно, повинуясь неожиданному порыву, он решил позвонить своей бывшей жене и попросить привезти на несколько дней сына. Мальчик был единственной радостью в его беспросветной жизни. Он рос внешне поразительно похожим на отца, и Влад был на всё готов ради него. Сын - это совсем не то, что дочь, о которой он в последние годы почти совсем не вспоминал. Потому что однажды она тоже сказала ему: "Ты мне больше не нужен, папа. Я устала тебя ждать".
   И Влад так и не смог простить ей этого.
   Отношения же с сыном были совершенно другими. Они понимали друг друга с полуслова, и ничто не могло встать между ними, - ни отцовская известность, ни развод родителей, ни козни родственников бывшей жены. Правда, она сама тоже оказалась довольно мстительной и всё время отыгрывалась на бывшем муже, лишая его возможности видеть мальчика. К счастью, сегодня она согласилась сразу, без ругани и угроз...
   Не зная, чем ещё себя занять, Влад включил телевизор и тут же совершенно случайно наткнулся на передачу "Пульс". Рыжеволосая ведущая непринуждённо беседовала с небезызвестным коммерсантом Егором Тороповым, ежесекундно одаривая его самими очаровательными улыбками. Влад снова почувствовал глухую ярость и бессильно заскрежетал зубами. Она была ещё так молода, так красива, так вызывающе сексуальна и, похоже, так счастлива... Счастлива, несмотря ни на что. И она могла бы принадлежать ему. Только ему одному... Если бы он не был так глуп... Так безнадёжно глуп...
   А впрочем, что это он так расстроился?.. - мелькнула у него довольно злобная мысль, и он с отвращением выключил телевизор. Ведь на самом деле ещё совершенно ничего не потеряно!.. И он всегда сможет вернуть её, если ему этого действительно захочется.
   Стоит ему только свистнуть, и эта шлюшка окажется у его ног.
   Стоит ему только свистнуть...
  

Глава 3. Чапаевск, 6 августа 1969 года.

  
   Она решила твёрдо забыть про всё. Забыть свою былую жизнь, своё безрадостное прошлое, свои горести, переживания, страдания и напрасные надежды. Уехать в другой город и начать там новую жизнь. Начать всё с начала, с чистого листа, в чужом незнакомом городе, где о ней не ходят грязные сплетни, где её ребёнок сможет расти спокойно, не зная горя, среди людей, которые не скажут ему однажды, что его мать - шлюха. Её ребёнок... Только её ребёнок... Она будет любить его... Она будет заботиться о нём... О Господи, ну, почему же ей так больно?.. Можно было поклясться, что у неё начинаются схватки... Но ведь этого не может быть!.. У неё ещё всего только семь месяцев сроку... И всё-таки, - подумала она, - нужно было перед полётом хотя бы показаться врачу... Да, но тогда она может опоздать на самолёт... А она истратила на этот билет все свои последние деньги...
   Остановившись на обочине дороги, она отчаянно замахала руками, пытаясь привлечь внимание проезжающих мимо машин, которые видела словно сквозь пелену тумана. Наконец, одна из них затормозила. Водитель приоткрыл дверцу.
   - Куда едем? - дружелюбно спросил он.
   - В аэропорт, - прошептала она побелевшими неповинующимися губами.
   Водитель помог ей влезть на заднее сиденье и засунул её чемодан в багажник. От него не ускользнуло её тяжёлое состояние.
   - С вами всё в порядке? - спросил он, снова усаживаясь за руль.
   - Да, - прошептала она.
   Мужчина снова внимательно посмотрел на неё в зеркало.
   - Вы уверены? - недоверчиво покачал головой он. - По-моему, вам надо в больницу, а не в аэропорт!
   - Послушайте, я сама лучше знаю, куда мне надо! - озлобленно огрызнулась она.
   Водитель, оскорблённый в своих лучших чувствах, равнодушно пожал плечами. В конце концов, какое ему было дело до этой чокнутой?..
   - Вам виднее, - равнодушно обронил он.
   Всю дорогу до аэропорта они молчали. Водитель был явно обижен её резкостью и не собирался скрывать этого. Но ей было сейчас глубоко плевать на его чувства. В данный момент у неё намечались слишком серьёзные проблемы, чтобы переживать ещё и из-за этого. В душе она давно уже поняла, что у неё начались преждевременные роды, но всё ещё никак не хотела признать этого и надеялась, что боль сейчас пройдёт сама собой. Но этого не происходило. Напротив, с каждой секундой и без того невыносимая боль всё усиливалась, и ей становилось всё хуже и хуже...
   Но она всё же нашла в себе силы расплатиться с водителем в аэропорту и вылезти из машины. Но в тот самый момент, когда она попыталась поднять свой тяжёлый чемодан, ужасная боль пронзила её и без того истерзанное тело, и она с громким криком рухнула на землю.
   Её едва успели довезти до больницы. Она родила мальчика прямо в приёмном покое, на глазах у испуганных посетителей и ошарашенных медсестёр. После этого её в бессознательном состоянии отправили в реанимацию. Семимесячный мальчик, - крохотный, весь синий, слабенький, но на редкость жизнеспособный, - был помещён в специальный инкубатор для недоношенных детей. Но уже через несколько часов стало ясно, что его жизни ничего не угрожает, и его перевели в обычную детскую палату родильного отделения.
   С его матерью всё было гораздо сложнее. Измученная, истощённая, она провела в коме два дня. В её вещах был найден паспорт на имя Молотовой Марии Альбертовны. Врачи больницы попытались связаться с её отцом, адрес которого так же удалось установить, но он, к величайшему возмущению всего медперсонала, заявил, что у него нет дочери, а с женщиной, которая себя за неё выдаёт, он не желает иметь ничего общего.
   Наконец, утром третьего дня, она пришла в себя, приподнялась на кровати, не обращая внимания на многочисленные трубки системы жизнеобеспечения, к которой она двое суток была подключена, и удивлённо осмотрелась вокруг.
   - Где я? - глухим безжизненным голосом проговорила Мария, не в силах вспомнить совершенно ничего из своей прошлой жизни.
   Этот её вопрос разбудил измученную бессонной ночью медсестру, задремавшую было в не слишком удобном кресле около кровати. Она тут же вскочила и бросилась к больной.
   - Лежите, лежите, гражданочка!.. - взволнованно затараторила она. - Вам нельзя пока вставать!..
   - Где я? - в полнейшем недоумении повторила свой вопрос Мария.
   - Вы в больнице, - охотно пояснила медсестра. - У вас родился чудесный малыш...
   Малыш!.. Это слово пронзило её воспоминанием об ужасной боли, которую ей пришлось перенести. Мария громко застонала и без сил рухнула обратно на кровать, и из-под крепко зажмуренных век по щекам потекли слёзы.
   Она хотела бы снова заснуть и больше никогда не просыпаться...
   Медсестра упорно что-то говорила ей. Потом прибежал врач и с озабоченным видом тоже принялся что-то объяснять. Но Мария не слышала их. Малыш!.. Она так хотела его!.. Так мечтала о нём... Но она никогда теперь не сможет простить его... Никогда не сможет забыть ту боль, которую он причинил ей своим появлением на свет... Никогда уже не сможет полюбить его...
   Мария почувствовала, как кто-то настойчиво теребит её за плечо, и усилием воли заставила себя открыть глаза и сосредоточиться на том, что происходит вокруг.
   - Вы хотите увидеть своего малыша? - повторял врач, тихонько расталкивая её. - Вы хотите, чтобы вам его сейчас принесли?
   - Да будь он проклят!.. - в истерике выкрикнула Мария, снова заливаясь слезами отчаянья. - Будь он проклят!..
   Она опять закрыла глаза и окунулась в далёкое - далёкое прошлое...

* * *

   Маша всегда терзалась одной - единственной мыслью: "Я его ненавижу!" Из-за этой мысли она не могла заснуть по ночам, из-за неё она не в силах была сосредоточиться на чём-то другом в течение дня. Эта мысль просто ослепляла её и постепенно сводила с ума...
   Впрочем, нет, так было не всегда. Только в последние месяцы. Раньше, пока мама жила вместе с ними, всё было совсем по-другому. Правда, отец и тогда был очень злым и грубым, и, бывало, даже бил маму, а иногда пытался проучить и саму Машу, но тогда всё ещё было не так ужасно.
   Настоящий кошмар начинался по ночам. Чаще всего отец ночевал в другой комнате, - там у него стоял диван, - а Маша с матерью спали здесь вдвоём. Но иногда девочка сквозь сон слышала, как отец посреди ночи заходит в их комнату, ложится на мамину кровать и будит её. Мама всегда повторяла: "Не надо, прошу тебя!.. Машенька может проснуться!.." Но отец не обращал на её слова ни малейшего внимания. Он раздевался догола и забирался к матери под одеяло.
   Никогда в своей жизни Маша не видела ничего отвратительнее, ничего омерзительнее голого мужчины. Толстый, волосатый, страшный в своей наготе, - он казался девочке настолько ужасным, что она невольно зажмуривалась от страха, - а может быть, от стыда. Когда же она снова, наконец, решалась открыть глаза, то видела плачущую маму, придавленную тяжёлой равномерно раскачивающейся тушей. То, что происходило под одеялом, было, естественно, скрыто от неё, но Маша представляла это так чётко, словно видела воочию. В этом было, без сомнения, нечто отвратительное, но, в то же время, настолько магически завораживающее, что у девочки просто мурашки начинали бегать по коже. И поэтому, несмотря на то, что временами Маше просто хотелось забиться под одеяло, чтобы не видеть этого бесчеловечного издевательства над матерью, она смотрела, не в силах оторваться, во все глаза. С обкусанных до крови губ матери временами срывался стон, который она не в силах была сдержать, но отец, покряхтывая от удовольствия, не обращал на это внимания.
   Обычно всё это продолжалось очень долго, и иногда Маше даже казалось, что больше она просто не выдержит. Но в этот самый момент отец вдруг выгибался как-то неестественно и замирал; с его губ срывалось какое-то жуткое приглушённое рычание; затем он вставал с кровати, подбирал с полу свою одежду и уходил. Мама ещё какое-то время после его ухода продолжала лежать неподвижно, затем приподнималась, до самых плеч натягивала на себя одеяло и, продолжая беззвучно плакать, отворачивалась к стенке.
   В такие моменты Маше хотелось броситься к матери, забраться к ней в кровать, как раньше, в раннем детстве, и, уткнувшись в грудь, заплакать вместе с ней от ужаса и отвращения. Но что-то останавливало её. Девочка чисто инстинктивно чувствовала, что делать этого не стоит. Она даже и сама не знала толком, почему. Просто ей казалось, что для мамы будет тяжелее всего узнать, что дочь была свидетельницей её унижения, и, щадя друг друга, они обе продолжали страдать в одиночку.
   Маше было уже четырнадцать лет, и она прекрасно понимала смысл того, что её отец делал с матерью. В школе, на переменах, девочки с загадочным видом шептались об этом, по секрету сообщая друг дружке то, что им самим удалось узнать от родственников или подруг. Некоторые из них даже хвастались тем, что уже, якобы, позволяли мальчишкам так делать с собой. И они уверяли, что это вовсе не ужасно и не отвратительно, а наоборот, очень даже классно и приятно. Остальные девочки смотрели на них со страхом и с восторгом в глазах, одновременно и осуждая их, и завидуя им лютой завистью в душе.
   Но Маша не слушала своих одноклассниц, считая их шалавами и обманщицами. Уж она-то прекрасно знала, что это жутко больно, противно и унизительно. Поэтому сама она боялась даже трогать себя в этом сокровенном месте, опасаясь, что любые прикосновения могут вызвать невыносимую боль, и давно уже твёрдо решила для самой себя, что никогда не станет заниматься ничем подобным.
   И всё же, пока мама жила с ними, всё было ещё не так ужасно. И, если бы не эти кошмарные ночи, смириться с отцовской жестокостью было бы ещё возможно. Но однажды мама исчезла. Просто ушла утром на работу, а вечером не вернулась домой. Маша даже тайком думала, что отец убил её, а тело спрятал, - и именно этим можно было объяснить то, что он вообще не пытался разыскивать пропавшую жену и даже не обратился в милицию, как просила его сделать дочь. Но через несколько дней Маша получила письмо, адресованное ей. Мама писала в нём, что очень любит её, но не может больше жить с её отцом, и умоляла, если можно, простить её. Это письмо Маша спрятала и никому никогда не показывала.
   А ещё через несколько недель девочка случайно узнала, как её отец по пьянке жаловался соседу, что его жена сбежала со своим любовником, и грозился убить их обоих...
   Для Маши это было просто ударом. Она-то наивно полагала, что мама попросту ушла от них, не в силах больше выносить издевательства мужа, и теперь живёт где-нибудь в соседнем городке, спокойно, тихо и мирно, и целыми днями плачет о своей несчастной оставленной дочурке. Известие о том, что мать, оказывается, сбежала с любовником, повергло её в состояние шока. И ещё больше укрепило её непримиримую ненависть к отцу. Ведь, если бы он не издевался постоянно над мамой, если бы не причинял ей регулярно невыносимую боль, она не сбежала бы и не бросила бы их одних. Нередко Маша проводила без сна целые ночи напролёт, строя планы мести. Обычно её несбыточные мечты заканчивались тем, что отец погибал в результате несчастного случая, или умирал от внезапной неизлечимой болезни, или же его убивал случайный грабитель, и мама, узнав об этом, тотчас же бросала своего любовника, находила свою несчастную дочь, и остаток жизни они проводили вместе, не разлучаясь ни на секунду.
   Но, к сожалению, отец вовсе и не собирался умирать. Правда, после исчезновения матери он всё чаще прикладывался к бутылке и от этого становился ещё более озлобленным и ожесточённым. И теперь уже Маше нередко доставалось от него за все её реальные и вымышленные грехи. К счастью, даже во хмелю, отец ни разу ещё не бил её серьёзно, но на пощечины, подзатыльники и затрещины никогда не скупился.
   Со дня исчезновения матери Маше строго - настрого запрещено было водить друзей к себе домой. Кроме того, отец тщательно контролировал, во сколько у неё заканчиваются уроки в школе, - и не дай Бог ей было хоть немного после этого задержаться!.. И всего через пару месяцев Маша обнаружила, что все её былые подруги и друзья куда-то бесследно исчезли. Да в этом и не было ничего удивительного. Отец не пускал её ни гулять, ни в гости к одноклассницам, и вскоре Маша превратилась в самую настоящую затворницу. Но сверстницы, ничего не знавшие о её домашних проблемах, решили, что она попросту зазналась, и отвернулись от неё. Маша осталась одна - одинёшенька в этом мире. И она просто не знала, как ей жить теперь дальше.
   Одновременно со всеми этими проблемами у неё возникли трудности во взаимоотношениях с учителями в школе. Раньше Маша всегда училась довольно-таки неплохо. Отличницей она, правда, никогда не была, но и особых проблем в учёбе не испытывала. А теперь, за считанные недели, прошедшие со дня бегства матери, она полностью скатилась по всем предметам и стала получать исключительно неудовлетворительные отметки.
   Отношения с учителями резко обострились. Ничего не зная о семейных проблемах девочки, они полагали, что она попросту ленится заниматься, - в этом возрасте многие подростки словно с цепи срывались, переставали учить уроки, начинали грубить старшим и вообще отказывались кому бы то ни было подчиняться. И педагоги частенько советовали Маше, вместо того, чтобы шляться по вечерам, уделять хотя бы немного времени урокам.
   Такие замечания больно ранили девочку, которая давно уже забыла, что такое лень, прогулки по вечерам и вообще какие бы то ни было развлечения. Она и рада была бы заниматься уроками, - тем более, что учиться ей, в принципе, всегда раньше нравилось. Но у неё попросту не было такой возможности. Отец, считавший, что она и так тратит довольно много времени и сил на учёбу в школе, повесил на неё всю домашнюю работу и внимательно следил за тем, чтобы она ни минуты не сидела без дела. Целыми днями Маша крутилась, как белка в колесе, не имея возможности даже хоть немного передохнуть. А дни сливались в недели, недели - в месяцы, и в её жизни не было никакого просвета.
   А потом вдруг он появился.
   В тот самый день Маше исполнилось пятнадцать. Отец, естественно, даже и не вспомнил об этом, - да Маша на это и не рассчитывала. Утро прошло так же, как всегда, - даром, что для неё это был, вроде как, праздничный день. Маша вскочила в пять часов утра, чтобы успеть приготовить отцу завтрак и перемыть после него всю посуду. Потом, после его ухода, поскольку снова пытаться заснуть было уже просто немыслимо, она честно постаралась хоть немного почитать учебник истории. Но даты и события никак не западали в её гудящую уже с раннего утра голову. Поэтому, вздохнув, Маша захлопнула учебник, засунула его в портфель и начала одеваться.
   Школу она возненавидела уже давно и ходила туда только потому, что невозможно было не ходить. Но там ей всё уже настолько опостылело, что и не высказать было. Да и следовало ли удивляться этому, зная о её отношениях с учителями и одноклассниками?..
   Обычно Маша заходила в класс и, низко опустив голову и не глядя по сторонам, быстро проходила к своему месту на задней парте, на котором она очутилась тоже уже после исчезновения матери. Так было и в этот день. Но, прежде, чем сесть за парту, Маша случайно подняла глаза и увидела Его...
   Он был необычайно красив.
   Он казался очень взрослым в сравнении с другими мальчишками.
   И он во все глаза смотрел на нее.
   Уже позже Маша узнала, что его зовут Володя Малков. В их классе он был новеньким: всего неделю назад он вместе со своими родителями - военнослужащими приехал сюда откуда-то с севера. Но тогда Маша ещё не знала всего этого. Она видела только его глаза, - огромные, чёрные, ласковые. И в этих глазах Маша ясно разглядела интерес и любопытство и совсем растерялась. Никто из ребят ещё никогда не смотрел на неё с интересом. В глазах окружающих её мальчишек Маша видела, в лучшем случае, лишь равнодушие, а в худшем - насмешку и презрение. Но этот мальчик смотрел на неё так, что она сразу же почувствовала себя, по меньшей мере, королевой. И от этого его удивительного взгляда Маша застыла на месте, как вкопанная.
   Она стояла так довольно долго, пока, наконец, кто-то из проходивших мимо ребят не толкнул её так сильно, что девочка отлетела в сторону и едва удержалась на ногах, и не пробурчал злобно:
   - Ну, что уставилась, идиотка?!
   Краска бросилась ей в лицо, но, не посмев ничего ответить, она лишь испуганно глянула на обидчика, молча села за свою парту и уткнулась в учебники.
   Но в течение всего этого дня Маша невольно изредка бросала взгляд в сторону заинтересовавшего её мальчика. Ей ни разу больше не удалось встретиться с ним глазами, хотя девочке и казалось временами, что он снова смотрит на неё. Но, стоило ей только повернуться к нему, как он тут же начинал заниматься какими-то своими делами, и Маша невольно задавалась вопросом, не померещился ли ей тот его взгляд?.. Не было ли это просто игрой её расстроенного воображения?..
   Конечно, Маша прекрасно осознавала, что его интерес, - если, конечно, таковой вообще имел место, - обусловлен лишь тем, что он ничего о ней не знает. И, как только он познакомится поближе с их одноклассниками, - а это не заставит себя долго ждать, потому что с первого же взгляда было видно, что он парень очень общительный и, естественно, моментально завоюет авторитет среди мальчишек и понравится всем без исключения девчонкам, - они, без сомнения, сразу же расскажут ему о том, что с ней никто в классе не дружит. После этого и он тоже никогда больше даже и не посмотрит в её сторону. Маша осознавала всё это очень хорошо. Но ведь каждый человек имеет право мечтать о чём-то прекрасном...
   Тем более, что даже несбыточные мечты иногда сбываются.
   Он ждал её после уроков. Стоял во дворе школы со скучающим видом, курил - непревзойдённый вызов школьным порядкам!.. - и равнодушно рассматривал проходящих мимо учеников. Некоторые девушки, - те, кто посмелее, - пытались заигрывать с ним, но он, казалось, не обращал на это ни малейшего внимания. Маша увидела его и как-то сразу поняла, что он ждёт именно её, но почему-то побоялась даже самой себе в этом признаться. Поэтому она притворилась, что не замечает его, и хотела с гордым видом пройти мимо, но он её окликнул:
   - Эй!..
   Маша невольно замерла на месте, наблюдая за безумно красивым юношей, который, перекинув через плечо сумку со школьными принадлежностями, подбежал к ней. Её сердце на мгновение замерло, а потом забилось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди.
   - Привет! - сказал он просто, глядя на неё в упор своими чёрными глазами.
   У Маши невольно перехватило дыхание.
   - Привет, - нерешительно пробормотала она, не сомневаясь в том, что всё это - какая-то ошибка, что он просто принял её за кого-то другого, и сейчас, осознав это, навсегда исчезнет из её жизни.
   - Тебя зовут Маша, да? - спросил он. - А меня Володя. Хочешь, я провожу тебя домой?
   Не в силах даже вымолвить ни слова из-за внезапно нахлынувшего ощущения какого-то просто неземного счастья, Маша смогла только лишь кивнуть в ответ.
   Всю дорогу до её дома Володя болтал без умолку, постоянно шутил и дурачился. Маша больше молчала. Она была сражена наповал, но одинаково боялась и показать это, и скрыть свои чувства от него. Хотя, признаться честно, у неё просто не было никакого опыта, и она действительно не знала, о чём можно разговаривать с мальчиком, - а тем более, с таким необыкновенным мальчиком. Ведь он был совершенно не похож на её прежних знакомых, - глупых, наивных, вечно смущающихся в присутствии девочек и разговаривающих с ними с показной грубостью, казавшейся им признаком мужественности. А этот юноша в представлении Маши был таким взрослым, умным и сильным, что у неё просто дух захватывало.
   Но Володю, похоже, вовсе не смутили её редкие односложные реплики. И, когда они остановились около её подъезда, он, вроде бы, нерешительно взял её за руки и проговорил, глядя прямо ей в глаза:
   - Ты мне очень понравилась, Маша. Когда я в первый раз увидел здешних девчонок, я даже расстроился. Они все такие уродины!.. А потом вошла ты, и я понял, что это не так!
   У Маши перехватило дыхание от радости и восторга, но она снова промолчала, разглядывая землю под своими ногами. Она просто не представляла, что нужно отвечать, когда парень говорит такие слова. От волнения у неё кружилась голова и подгибались ноги, и она могла бы стоять так вечно рядом с ним. Но при этом она чувствовала, что ей необходимо сказать сейчас хоть что-то, чтобы он не посчитал её совсем за идиотку. Поэтому она нерешительно подняла на него глаза и ляпнула первое, что пришло ей в тот момент в голову:
   - Может, зайдёшь?..
   Маша сказала это и тут же перепугалась. Ей всю жизнь внушали, что приглашать мальчиков к себе домой в отсутствие родителей ни в коем случае нельзя. Она знала, что отца сейчас нет дома, поэтому, наверное, неосторожные слова и сорвались, без долгих раздумий, с её губ. При отце она, естественно, никогда не решилась бы на нечто подобное. Но испугало Машу сейчас даже не это. Больше всего её расстроила мысль о том, как сам Володя может воспринять это её приглашение?.. Не посчитает ли он её слишком доступной?.. Не разрушит ли это их такую ещё хрупкую только зарождающуюся дружбу?..
   Но Володю это, похоже, ни капли не шокировало. Он смотрел на неё по-прежнему ласково и вполне дружелюбно.
   - С удовольствием, - согласился он, словно и не замечая её смущения. - Твои родители дома?
   - Нет, - нерешительно качнула головой Маша и тут же снова чего-то испугалась.
   - Тем лучше, - подытожил Володя. - Родители всегда ищут в любых наших поступках какой-то скрытый смысл. Слушай, Маша, - как будто неожиданно вспомнив что-то, перескочил он совсем на другую тему. - Ребята говорили мне, что ты задаёшься и ни с кем не хочешь дружить. Но мне кажется, что враки всё это! По-моему, ты классная девчонка, и они все просто завидуют тебе!
   Для измученного, исстрадавшегося сердца Маши эти его слова были словно бальзам на рану. Она с ужасом представила себе, что эти злобные одноклассники могли наговорить про неё... И тут же на душе потеплело от мысли, что он им всё равно не поверил.
   Не поверил!..
   Они поднялись на лифте на седьмой этаж. Отпирая ключом дверь, Маша изо всех сил пыталась сдержать слёзы радости, жгущие глаза. Ей вовсе не хотелось, чтобы Володя принял её за какую-то плаксивую сентиментальную идиотку, готовую разреветься из-за любой глупости. Но он, к счастью для неё, ничего этого не заметил. Он вошёл в квартиру вслед за ней и с интересом огляделся.
   - А у вас неплохая квартирка! - с некоторой долей зависти в голосе сказал Володя, но Маша была слишком поглощена своими чувствами, чтобы заметить это. - Двухкомнатная?.. А нам на четверых пока выделили только комнату в коммуналке!
   Маша попыталась было что-то ответить ему, осознавая в душе, что её молчание слишком затягивается, но с её неповинующихся губ сорвался только какой-то сдавленный хрип. Володя недоумённо и даже немного испуганно посмотрел на неё, явно не зная, что и подумать, и от этого его пристального взгляда Маша совсем смутилась. Во всём теле появилась какая-то странная слабость; перед глазами замелькали яркие звёзды, и она, наверное, упала бы, если бы Володя вовремя её не подхватил.
   - Господи, что с тобой? - уже не на шутку перепугавшись, воскликнул он. - Ты, что, больна?..
   "Только этого мне ещё не хватало!.. - мелькнуло в него в голове. - Не надо было связываться с этой ненормальной!.. Говорили же мне парни, что у неё явно не все дома!.. Пожалуй, пора сматываться отсюда, чтобы не нарваться на неприятности!.."
   Маша отчаянно замотала головой, всё ещё чувствуя себя не способной говорить. Две крупные слезинки медленно скатились по её щекам. Она почти не сомневалась, что Володя, увидев это, посчитает её плаксивой дурочкой и уйдёт.
   В принципе, она не ошиблась. В душе он действительно скривился от отвращения и посчитал её самой тупой идиоткой, которую ему только приходилось встречать. Но он ничем не показал этого. Достаточно опытный в общении с девушками, Володя быстро смекнул, что этим её смятением неплохо было бы воспользоваться в своих целях, что он, в принципе, и намеревался сделать с самого начала.
   - Что с тобой, крошка? - ласково спросил он, обнимая её и словно понимая, что девушка совсем зачахла без любви и нежности.
   Живительное тепло его рук подействовало на Машу успокоительно, и она, неожиданно для самой себя, вдруг начала рассказывать ему о себе, о своей жизни, о своих проблемах. Володя подхватил её на руки, перенёс на диван и усадил к себе на колени. Маша рассказывала торопливо, сбивчиво, перескакивая с одного на другое, стремясь лишь выговориться, высказать всё, что накопилось у неё на душе, - всё то, о чём она никогда никому не рассказывала. В эти минуты ей казалось, что только Володя сможет выслушать её, понять, успокоить. И она, естественно, была слишком неопытна в отношениях с мужчинами и слишком взволнована, чтобы заметить, что её герой слушает её с явным раздражением, а на его красивом лице написана только лишь смертельная скука.
   Но, когда Маша, наконец, закончила свой рассказ, Володя обнял её и прижал её заплаканное личико к своей груди. Даже опытный актер, - и тот не смог бы сыграть сочувствие так искренне и естественно.
   - Ах ты, бедняжечка моя!.. - ласково проговорил он, поглаживая её спину. Но уже минуту спустя его рука как-то незаметно спустилась ниже, и он с силой сжал ягодицы девушки, не обращая ни малейшего внимания на её слабые попытки освободиться.
   - Володя, не надо!.. - робко прошептала Маша, прекрасно осознавая, что его пылкие объятия становятся уже не похожи на братские.
   - Почему не надо?.. - пробормотал Володя ей на ухо, проворно расстегивая пуговицы на форменном платье, запуская под него руки и сжимая её грудь.
   Тут Маша уже не на шутку перепугалась.
   - Нет, нет, пожалуйста, Володя!.. - с отчаяньем в голосе заговорила она, пытаясь освободиться и застегнуться. - Прошу тебя, не надо так делать!..
   - Почему? - В напряжённом голосе Владимира появились недовольные нотки. Он просто не мог поверить в то, что зря потратил на неё столько времени. - Я люблю тебя! Разве я тебе не нравлюсь?
   Машу охватила дикая паника. Она не знала, чего она больше сейчас боится: того, что он будет продолжать свои ласки, или того, что он сейчас встанет и уйдёт. И то, и другое было для неё одинаково ужасно.
   - Володя, ты мне очень нравишься!.. - срывающимся от страха голосом пробормотала она, уже готовая снова разразиться слезами. - Ты мне очень нравишься! Но я же тебя совсем ещё не знаю! Я так просто не могу!..
   - Главное, чтобы я мог!.. - прошептал Владимир, намеренно искажая смысл её слов. Но наивная Маша всё равно не поняла, что он хотел этим сказать.
   - Нет, не надо!.. - в отчаянье повторяла она, пытаясь уклониться от его вездесущих рук. - Мы не должны этого делать! Это плохо!
   - Наоборот, это очень хорошо! - продолжал уговаривать её Владимир, резво забираясь к ней в трусики. Дрожащая от страха и волнения Маша не сразу это заметила, а когда, наконец, почувствовала, то инстинктивно сжала ноги, от испуга даже не осознавая, что рука юноши оказалась как раз между ними.
   - Володя, я боюсь! - почти закричала она, и из её глаз снова ручьём хлынули слёзы. - Пожалуйста, не надо! Я ещё ни разу не делала этого!
   Володя на мгновение отстранился от неё, не слишком обрадованный этим известием.
   - Ты ещё ни разу не занималась любовью? - после секундного раздумья спросил он, и в его голосе опять прорвались недовольные нотки. Он уже понял, что с ней придётся провозиться гораздо дольше, чем он предполагал, но теперь он вообще на миг усомнился в том, что ему удастся добиться желаемого.
   - Нет! - истерично выкрикнула Маша. - И я вовсе не уверена, что готова сейчас сделать это!
   - Но ведь когда-то нужно начинать, не правда ли? - философски заметил Володя, размышляя над тем, как в такой ситуации лучше её побыстрее уговорить. - Так почему бы и не сейчас?..
   Маше показалось, что у неё внутри от страха всё сжалось в один тугой комок. Но одновременно с этим она почувствовала какое-то странное равнодушие и отупение. "А действительно, почему бы и не сейчас?.." - подумалось вдруг ей. Что, в конце концов, она потеряет, решившись на это? Да и кто вообще узнает об этой её потере?..
   Правда, на мгновение Машу остановила мысль о том, что секс - это очень больно и грязно. Она давно уже привыкла так думать и ни на мгновение даже и не усомнилась в том, что это именно так. Хотя, те девочки, которые уже занимались этим, рассказывали, что это вовсе не так уж и неприятно. Но она никогда не верила их словам. Она-то знала правду о том, как всё это происходит на самом деле!
   Но чисто инстинктивно Маша почувствовала, что, если сейчас она откажет Владимиру, то потеряет его навсегда. А этого она теперь боялась больше всего на свете. Володя был первым мужчиной, вообще обратившим на неё внимание, и, общаясь с ним сегодня, она почти перестала ощущать себя гадким утёнком, которого все только бьют и обижают. Нет, она просто не могла сейчас потерять его!.. И ради того, чтобы удержать его, она согласится на всё!.. Действительно, на всё...
   Все эти мысли пронеслись в Машиной голове за считанные секунды, но Владимир уже успел за это время встать и подойти к двери. Маша бросилась вслед за ним и схватила его за руку. Володя обернулся, пристально посмотрел на неё, чувствуя, что победа уже близка, и торжествуя в душе, но вслух лишь холодно проговорил:
   - Мне уйти?
   Маша отчаянно замотала головой и неумело обвила руками его шею. Мгновение назад ещё ледяное лицо Владимира расплылось в улыбке. Он понял, что победил, окончательно и бесповоротно, и теперь может делать с ней всё, что ему вздумается. И, не желая терять ни секунды, он торопливо принялся стаскивать с неё одежду.
   Маша закрыла глаза, тяжело дыша и с трудом сдерживая слёзы. Она смертельно боялась того, что вскоре должно было между ними произойти, но уже смирилась с неизбежным. Маша знала, что ей будет очень больно. Но ведь, в конце концов, - пыталась заверить она себя, - все женщины делают это. И некоторым это действительно даже нравится. Может быть, ей повезёт, и она окажется в их числе?..
   Но на это было очень мало надежды...
   И вдруг другая ужасная мысль, в сравнении с которой все предыдущие страхи выглядели совершенно никчёмными и несущественными, пришла ей в голову. И Маша тотчас же похолодела от ужаса.
   - А если я забеременею? - слабо пискнула она.
   Владимир отвлёкся лишь на мгновение.
   - Сколько тебе лет? - спросил он.
   - Пятнадцать, - ответила Маша и зачем-то прибавила, - может быть, надеясь ещё на что-то хорошее. - Только сегодня исполнилось.
   Но Володя не обратил на эти её последние слова ни малейшего внимания.
   - Тебе ещё рано! - отрезал он хриплым от желания голосом, донельзя раздражённый тем, что она постоянно отвлекает его по пустякам. - Ничего не бойся!
   Маша перевела дыхание и попыталась успокоиться и расслабиться.
   Владимир тем временем с остервенеем мял её ещё не сформировавшиеся груди. Маша с надеждой ожидала, что, может быть, наконец, почувствует от этого хоть что-то приятное, и это будет вознаграждением за пережитый ужас... Увы, напрасные надежды!.. Ничего приятного в этом не было. Был только стыд и страх.
   Владимир снял с неё почти всю одежду, и Маша осталась в одних хлопчатобумажных трусиках. Подумав об этом, она снова ощутила жуткий стыд. Но теперь уже даже не из-за того, что она стоит перед мужчиной почти полностью обнажённая, а из-за своих, с её точки зрения, некрасивых застиранных трусиков. Ей хотелось бы быть длинноногой пышногрудой красавицей с осиной талией; ей хотелось бы иметь красивое кружевное бельё, выгодно оттенявшее загорелую кожу, чтобы Владимир, увидев её в первый раз, был навеки сражён её красотой.
   Но, увы, Маша была уже достаточно разумной девушкой, чтобы осознавать, что Володя видит перед собой всего лишь обычную, хотя и довольно привлекательную девчонку с не сформировавшейся ещё фигурой.
   К счастью для самой себя, она не знала, что Владимиру, в принципе, не было до всего этого никакого дела. То, что им сейчас двигало, можно было без лишних прикрас назвать обычной похотью. Он чувствовал сильное желание и видел перед собой объект, с помощью которого это желание легко можно было удовлетворить. Физические или душевные качества девушек никогда его особенно не интересовали. Главное, чтобы они были доступны и позволяли ему делать то, что он хотел.
   Правда, порой приходилось сначала утешать и задабривать их, - как, например, сегодня, - но это были уже мелочи. Для Владимира был слишком важен конечный результат, и он совершенно искренне полагал, что нужно добиваться его любыми способами. А о последствиях своих поступков он даже никогда и не задумывался. Это были не его проблемы.
   Поэтому, не долго думая, он стянул с Маши трусики и попытался грубовато засунуть в неё палец. Девушка громко вскрикнула от боли и на секунду опять усомнилась в том, правильно ли она поступает, решившись всё-таки на такой шаг, к которому явно ещё пока не чувствовала себя готовой.
   Но это доказательство её невинности, казалось, только рассмешило юношу.
   - Не бойся, больно будет только вначале! - успокоил он её и пообещал. - А потом тебе тоже будет хорошо!
   Вот в этом-то Маша как раз очень даже сильно сомневалась...
   Отстранившись от девушки, Владимир торопливо стянул с себя брюки и трусы. Маша испуганно зажмурилась, не смея взглянуть на него и опасаясь, что его нагота вызовет у неё такое же чувство отвращения, которое вызывал отец. Но Володя, не обращая ни малейшего внимания на её смущение, решительно взял её руку и заставил сжать свой гордо вздыбившийся член.
   - Открой глаза! - недовольно потребовал он. - Я хочу, чтобы ты посмотрела на него!
   Маша открыла глаза, взглянула и обомлела. Предмет гордости Владимира и правда выглядел очень даже внушительно. Маша с ужасом подумала о том, какие разрушения произведёт в её хрупком теле такая громадина, и на её ресницах снова заблестели слёзы.
   Но Владимир в своём самолюбовании ничего этого не замечал.
   - Тебе нравится? - самодовольно улыбаясь, спросил он.
   Маша смогла лишь безмолвно кивнуть, изо всех сил стараясь не показать своего страха.
   Всё ещё ухмыляясь, Володя толкнул её на кровать. В последний момент Маша, словно опомнившись, попыталась было вырваться, оттолкнуть его, но он уже навалился на неё, коленями раздвинул её ноги и попытался войти в неё.
   Но не тут-то было. Путь ему преградила тонкая, но прочная преграда. Владимир не сдавался, будучи уверенным, что это всего лишь незначительные трудности, но его снова и снова преследовала неудача. Это всё больше озлобляло его и вынуждало раз за разом, с ещё большим упорством, повторять свои безуспешные попытки. Он не замечал, что Маша изо всех сил пытается оттолкнуть его; что у неё из глаз ручьём текут слёзы, и что она едва сдерживается, чтобы не закричать от невыносимой боли. Без какой бы то ни было нежности и сострадания, он, молча и сосредоточенно, делал своё дело и был несказанно удивлён тем, что у него ничего не получается.
   Владимиру уже приходилось пару раз иметь дело с девственницами. Но тогда никаких проблем с ними не возникало, и всё происходило без сучка, без задоринки. Поэтому сегодняшняя неудача вызывала у него недоумение, раздражение и злость на девушку, как будто это она была во всём виновата, а слишком долгое ожидание разрядки доводило его возбуждение до предела.
   Наконец, после долгих и упорных попыток, ему всё-таки удалось сделать то, к чему он так упорно стремился.
   Маша громко вскрикнула от боли. Это было ещё ужаснее, чем она даже себе представляла. Такой жуткой боли, как в тот момент, когда он всё-таки умудрился войти в неё, Маша не испытывала ещё ни разу в своей жизни. Да и в последующие секунды было не намного лучше. Ей казалось, что он просто раздирает её тело напополам; проникает в него чуть ли не до горла и терзает её...
   Наконец, Владимир дёрнулся в последний раз и затих. Маша смогла перевести дыхание, только лишь когда он молча скатился с неё и сел на кровать, нисколько не стесняясь своей наготы.
   - Класс!.. - проговорил он, обращаясь, похоже, к самому себе. - Обожаю это дело!..
   Маша тоже села, стыдливо прикрываясь своей одеждой, и вытерла слёзы.
   - Не реви! - приказал ей Владимир, грубовато обнимая её и похлопывая по спине. - В первый раз всегда бывает больно! А потом тебе тоже будет приятно!
   Теперь-то Маша точно знала, что это неправда. Но она заставила себя кивнуть, надеясь на то, что хотя бы он, по крайней мере, остался доволен, и начала натягивать на себя одежду. Но Володя повелительно остановил её.
   - Подожди, не одевайся! - не приемлющим никаких возражений тоном заявил он. - Я хочу ещё!
   Маша испуганно подняла на него глаза. Она испытывала самый настоящий ужас при одной только мысли о том, что ей придётся вытерпеть всё это ещё раз. Но отказывать ему наотрез она не посмела, опасаясь возможных последствий, и решилась лишь робко прошептать:
   - Но ведь, наверное, пока больше нельзя!..
   Владимир, нахмурившись, недовольно покосился на неё.
   - Тебе так больно?
   - Да, - дрожащим голосом призналась Маша.
   - Наверное, у тебя что-то там не в порядке! - раздражённо бросил он.
   Нельзя сказать, что это его замечание очень ободрило девушку. Она смущённо опустила глаза, и по её щекам снова заструились слёзы.
   - Не ной! - прикрикнул на неё Владимир. - Надоела уже мне со своими истериками!..
   Маша послушно попыталась вытереть слёзы.
   Владимир секунду размышлял над сложившейся ситуацией, а потом нашёл неожиданный для неё выход.
   - Тогда мы сделаем немного по-другому! - заявил он и приказал. - Вставай на колени!
   - Зачем? - изумилась Маша, которой снова стало страшно.
   - Вставай, я тебе говорю!.. - прикрикнул на неё Владимир. И куда только делать вся его нежность и заботливость, так поразившие Машу вначале их знакомства?.. - Почему ты всё время упрямишься?..
   Маша послушно встала на колени. Владимир с силой сжал её ягодицы.
   - А ты красивая! - сказал он, как бы просто размышляя вслух. - Тебе кто-нибудь говорил об этом?
   - Да, пару раз, - солгала Маша.
   Владимир довольно хохотнул, прекрасно понимая, что это не так.
   - Ты действительно мне нравишься! - признался он, словно оказывая ей этими своими словами великое одолжение. - Хочешь быть моей подружкой?
   Маша от изумления даже села, повернувшись к нему и глядя на него в полнейшем недоумении.
   - А разве мы ещё не?.. - прошептала она, так и не сумев подобрать точного определения тому, что между ними только что произошло. - Я думала, мы уже...
   Владимир расхохотался и довольно чувствительно ущипнул её за грудь.
   - Какая же ты всё-таки ещё наивная!.. - заявил он. - Но ты мне нравишься! А я тебе?
   Маша заставила себя кивнуть.
   - Вот, и хорошо! - ухмыльнулся Володя. - А теперь будь хорошей девочкой и стой смирно!
   Он пару секунд потискал её грудь, поводил руками по её спине, а затем, решив, видимо, что слишком затянувшуюся прелюдию давно пора заканчивать, молча раздвинул её ягодицы.
   На этот раз Маша уже не закричала, хотя боль была ничуть не меньшая. Но она лишь крепко зажмурилась и до крови закусила губу. О такой жуткой разновидности секса она не имела представления и поэтому искренне была уверена, что Владимир делает с ней что-то противоестественное, - а иначе, почему же ей так больно?.. А вот ему самому, похоже, было совершенно всё равно, как и в какой позиции заниматься любовью. По крайней мере, когда он, наконец, отстранился от неё, вид у него был не менее довольный, чем в первый раз.
   - Ну, на сегодня с тебя хватит новых ощущений! - сказал он. - А потом я тебя ещё многому научу!
   Маша тайком вздохнула с облегчением. Но тут взгляд её упал на часы, и она внутренне содрогнулась. Оказывается, со всеми этими ужасами она совсем потеряла счёт времени; она-то думала ошибочно, что прошло ещё всего от силы полчаса, а на самом деле давно уже наступил вечер, и вот-вот должен был придти с работы её отец...
   - О Боже, Володя!.. - с неподдельным страхом в голосе воскликнула она. - Скоро придёт мой отец! Нельзя, чтобы он застал тебя здесь!
   Владимира не пришлось просить дважды. Он уже слишком хорошо знал, что может быть, если родители застанут его в постели со своей маленькой драгоценной дочуркой, так что долго уговаривать его было не надо. Он поспешно вскочил, натянул на себя одежду и торопливо чмокнул Машу в щёку.
   - Всё было просто здорово! - шепнул он ей на прощание. - Как-нибудь ещё повторим!..
   "Как-нибудь" на деле оказалось довольно регулярной, почти ежедневной половой жизнью в течение последующих трёх месяцев. Несмотря на нестерпимую боль, которую он причинил ей в первый раз, несмотря на эмоциональную холодность и равнодушие, Владимир действительно стал для Маши самым близким, самым родным человеком. Всё остальное в её жизни отошло на задний план и казалось теперь пустяковым и бессмысленным. Для неё сейчас самым важным было лишь то, что он любит её. Вернее, это просто Маша по своей наивности так полагала. Потому что, будь она чуть постарше и поопытнее, она сразу сумела бы понять, что Володя относится к той категории людей, которые любят только себя.
   Но сама Маша полюбила его всем сердцем. Ей, совершенно не знавшей жизни, не видевшей мужчин, её Володя казался просто идеалом, полубогом, сошедшим с небес, чтобы облегчить её нелёгкую жизнь. И она очень долго и искренне думала так. Пока однажды не осознала, что любовь приносит не только радости, но и проблемы.
   На исходе третьего месяца Маша, к своему великому ужасу, поняла, что беременна. До этого она как-то и не думала, что такое может с ней произойти. Слова Володи о том, что она ещё слишком молода для беременности, произнесённые им в их самую первую встречу, полностью успокоили её. Кроме того, они занимались сексом ежедневно, - а иногда даже по несколько раз в день, - и её возлюбленный как-то обмолвился мимоходом, что при такой частоте сношений беременность ей вообще никогда не грозит. И Маша снова ни на мгновение не усомнилась в его словах. Поэтому известие о том, что у неё всё-таки будет ребёнок, стало для неё очередным ударом судьбы.
   Она очень долго думала о том, как лучше признаться в этом Владимиру, и заранее пыталась предугадать, как он воспримет её слова. Но так ничего и не надумала. Где-то в глубине её маленькой наивной души у неё всё ещё теплилась слабая надежда на то, что её возлюбленный будет только рад предстоящему отцовству. Но, уже достаточно хорошо зная этого человека, она прекрасно понимала, что всё это - лишь несбыточные мечты.
   Но дальше тянуть с признанием было некуда, и в один прекрасный день Маша всё-таки решилась рассказать обо всём Володе. Она не сомневалась в его негативной реакции на это её сообщение и лишь надеялась, что после любовных утех, довольный и расслабленный, он воспримет это известие, по возможности, не очень агрессивно. За эти три месяца Владимир так и не стал в постели более ласковым с ней и не научился доставлять ей удовольствие. Но Маша в этом и не нуждалась, потому что попросту и не догадывалась о том, что секс может быть приятным и для женщины тоже. Она лишь знала, что это просто отвратительно, но была готова продолжать терпеть все эти муки ради своего любимого. Тем более, что уже через несколько дней сильные болевые ощущения исчезли, но всё-таки ей по-прежнему было очень тяжело и неприятно. Но что же делать... Маша смирилась с судьбой и была даже рада тому, что в постели Владимир думает только о себе.
   В тот день он лежал, ленивый и удовлетворённый, и одной рукой привычно мял её грудь. Маша не сумела найти более подходящего момента для своего признания. И её роковые слова прозвучали для него, как гром среди ясного неба.
   Он резко вскочил, как ошпаренный, отшвырнул на пол одеяло и рявкнул:
   - Что ты сказала?!
   - У нас будет ребёнок, - шёпотом повторила Маша, беспомощно глядя на него.
   Владимир со всего размаху ударил её по щеке. Маша отшатнулась от него, едва не слетев с кровати. По её подбородку побежала тоненькая струечка крови.
   - Ты уверена, что это от меня? - в ярости выкрикнул Владимир.
   Разбитые губы Маши задрожали, из глаз хлынули слёзы.
   - Но ты же знаешь, что я не делала этого ни с кем, кроме тебя! - в отчаянье зарыдала она.
   - Да кто вас, шлюх, разберёт!.. - вне себя от злости бросил Владимир.
   Маша застыла, оглушённая его словами. Это было даже больнее, чем удар по лицу. Её слёзы мгновенно высохли, и в сухих глазах сверкнула давно позабытая гордость.
   - Я не шлюха! - тихо, но очень твёрдо проговорила она.
   Несколько секунд Владимир с отвращением смотрел на неё, явно не зная, что сказать, а потом слез с кровати и начал торопливо одеваться.
   - Но что же мне теперь делать? - робко спросила его Маша.
   - Аборт! - с ненавистью плюнул ей в лицо Владимир. - Не собираешься же ты рожать этого ублюдка!..
   После этих его слов у Маши внутри словно что-то оборвалось. До этой секунды она ещё продолжала наивно на что-то надеяться, о чём-то мечтать, а теперь, наконец, ясно поняла, что всё это несбыточно. И всё-таки она снова попыталась несмело возразить:
   - Но это же наш с тобой малыш!..
   Володя резко повернулся к ней и для острастки дал ей ещё одну довольно увесистую пощёчину.
   - Никаких "нас" не существует! - злобно рявкнул он. - Это всё ты сама себе выдумала! Это только твой ублюдок, так что выпутывайся как-нибудь сама и даже и не вздумай впутывать меня в это дело!
   - Но что же мне теперь делать?! - снова зарыдала навзрыд Маша. - Я же не могу пойти одна в больницу на аборт, - они всё равно вызовут родителей! Ты же знаешь, что я ещё несовершеннолетняя!..
   - Найди какую-нибудь бабку, которая тебе всё сделает! - посоветовал ей уже немного успокоившийся к этому времени Владимир. - В конце концов, это уже не моё дело!
   - Но я никого не знаю! - в отчаянье ещё громче заплакала Маша. - Ты говорил мне, что я не забеременею! - решилась, наконец, упрекнуть она его. - И я, как дура, поверила тебе!
   - Не вздумай вешать на меня свои проблемы! - с угрозой в голосе предупредил её Володя. - Или захотела ещё по морде?..
   - Но мне больше не к кому пойти! - неожиданно смело возразила Маша. - И, если ты мне не поможешь, мне придётся рассказать обо всём отцу! А он тогда убьёт нас обоих! - пригрозила она, прекрасно осознавая, что это - последний шанс заставить его хоть что-то сделать для неё.
   Владимир несколько секунд сосредоточенно размышлял. Он понял, что она действительно может выполнить свою угрозу, если он ей не поможет, - и тогда ему совсем не сдобровать!.. Он пару раз видел мельком её отца и не сомневался в том, что тот действительно может попросту убить их обоих. Но Володя и в самом деле не представлял, чем он может помочь ей. Раньше все его девчонки сами решали эти свои проблемы и не пытались повесить их на него. И надо же было ему связаться с этой дебилкой!..
   И вдруг ему в голову неожиданно пришла одна мысль, от которой его лицо мгновенно просветлело. На его губах даже появилась не совсем уместная, вроде бы, в такой ситуации улыбка. Маша заметила её и воспрянула духом.
   - Я кое-что придумал! - обрадовал её Володя. - Может быть, даже завтра я смогу всё это устроить... Всё будет в порядке.
   - Правда?.. - робко переспросила Маша, с надеждой глядя на него и боясь пока радоваться раньше времени.
   - Правда, - кивнул Володя. - Я потом всё объясню тебе... Сначала мне нужно ещё кое-что уточнить... В общем, я сейчас, пожалуй, пойду!..
   - Ты не бросишь меня? - спросила Маша, и её голос против воли дрогнул. Несмотря ни на что, она всё ещё боялась потерять его.
   - Нет. Да не реви ты!.. - прикрикнул он на неё, уже не на шутку раздражённый её слезами. - Я уже сказал тебе, что всё улажу! Потерпи немного!
   - Ты любишь меня, Володя? - тихо задала новый вопрос Маша.
   Владимир застыл на пороге, несколько ошарашенный её словами, и обернулся. До сих пор она ещё никогда не требовала от него признаний в любви, и он как-то меньше всего был предрасположен сейчас говорить об этом.
   - С чего это ты вдруг?.. - смущённо пробормотал он.
   - Просто я хочу знать это, - пояснила Маша. - Я люблю тебя. И не скрываю этого. Я пошла на это только ради тебя. А ты любишь меня хоть немного?
   - Ну, конечно же, я люблю тебя! - почти искренне заверил её уже полностью пришедший в себя от неожиданности Владимир. - А иначе, чего ради я стал бы с тобой возиться?..
   Это действительно было достаточно веским основанием. Маша удовлетворённо улыбнулась и, быстро одевшись, начала заправлять кровать.
   Она ни на мгновение не усомнилась в его словах.

* * *

   На следующий день после уроков Машу оставили дежурной по классу. Вообще-то, сегодня была не её очередь, но девочка, которая должна была дежурить в этот день, внезапно почувствовала себя плохо, и Машу назначили вместо неё. Но ей почему-то даже и в голову не пришло протестовать. Она словно находилась сейчас в состоянии полнейшей прострации.
   С той самой минуты, как Маша поняла, что беременна, жизнь как будто остановилась для неё. Девушка даже двигалась теперь, словно во сне, абсолютно не замечая окружающего её мира. К счастью, отец никогда не обращал на неё особого внимания, потому что, в противном случае, он обязательно должен был бы понять, что с ней творится что-то неладное. Учителям и одноклассникам тоже не было до неё никакого дела, и они, естественно, не заметили никаких перемен в её судьбе. Вот и получалось, что в целом мире она была нужна только одному своему Володе. Точнее, если говорить начистоту, то она лишь хотела думать, что нужна ему, но при этом даже она сама прекрасно понимала, что на самом деле это вовсе не так...
   В тот день Володя в школу не пришёл. Но Машу это поначалу не слишком обеспокоило. Она догадывалась, что он пытается договориться насчёт аборта, и очень надеялась, что ему это удастся. Потому что, в противном случае, она просто не знала, что ей делать.
   Оставался лишь последний вариант: открыться отцу и попросить у него помощи. Но у несчастной девушки не было никаких иллюзий на его счёт. Она твёрдо знала, что тогда аборт ей уже не потребуется. Потому что, узнав о случившемся, отец попросту убьёт её.
   Вытирая пыль с подоконников, Маша не заметила, как открылась дверь, и в класс вошли четверо парней. Они остановились на пороге, как по команде, молча оглядывая её со спины. Потом один из них, ступая совершенно бесшумно, подкрался к Маше сзади и, обхватив её одной рукой за горло и крепко прижав к себе, повертел перед её лицом ножом, зажатым в другой руке.
   - Только пикни, - прирежу!.. - пригрозил он, властно поворачивая девушку лицом к себе.
   Маша испуганно посмотрела на него, всё ещё ничего не понимая, потом перевела взгляд на остальных. Парни были старше её, наверное, лет на пять, и никого из них Маша не знала. Но все они выглядели, как бывалые уголовники, и, судя по многочисленным наколкам, они ими и были.
   - Кто вы? - заплетающимся от страха языком пролепетала она. - Что вам нужно?
   Парень с ножом, пристально глядя на неё, многозначительно приложил указательный палец к губам. Один из его сообщников запер дверь на ключ.
   В тот же миг Маша всё поняла. И такую неуместную в тот момент улыбку Володи, и его загадочные слова, и это неожиданное назначение на дежурство... Только сейчас несчастная девушка догадалась, что всё это было подстроено. Она сама, по собственной воле, угодила в ловушку, из которой не было выхода...
   Неожиданно для самой себя Маша даже осознала, что не хочет избавляться от этого ребёнка, потому что он дорог ей, как память о тех днях, когда она была счастлива, и которые, теперь она уже точно это знала, больше никогда не возвратятся...
   - Не надо!!! - истерично завопила она. - Я не хочу!.. Не надо!..
   Стоящий рядом парень снова попытался схватить её и приставить нож ей к горлу, но она, не задумываясь о последствиях, отшвырнула его и бросилась к двери. Ужас удесятерил её силы. Но уже мгновение спустя Маша сообразила, что дорога к двери перекрыта, и она свернула в сторону окна, намереваясь выпрыгнуть из него, несмотря на второй этаж. Если бы Маша сразу же кинулась бы к окну, то, возможно, ей и удалось бы осуществить это намеренье. Но время было уже упущено. Её без труда перехватили, и она оказалась в плотном кольце чужих рук. За считанные секунды с неё сорвали одежду и повалили на пол.
   То, что произошло потом, было одним сплошным кошмаром. Для начала её избили так, что на ней живого места не осталось. А потом... Их руки были везде... И не только руки... Маша плакала от ужаса, не переставая, но кричать больше не решалась, потому что перед её глазами время от времени мелькал острый нож...
   Всё это продолжалось несколько часов и, казалось, никогда не закончится. К счастью для самой себя, большую часть этого времени Маша провела в бессознательном состоянии. Да и тогда, когда она приходила в себя, она не была способна объективно воспринимать всё то, что с ней происходило. Нарочитая грубость насильников, их жестокость и стремление причинить ей как можно больше боли повергли её в состояние глубочайшего шока, но это, наверное, и помогло ей пережить весь этот ужас.
   Наконец, они ушли, оставив её, обнажённую, лежать прямо на полу. У Маши не было сил даже на то, чтобы попытаться одеться. Она смогла лишь заползти в угол и, свернувшись калачиком, как раненое животное, снова потеряла сознание.
   Там на неё и наткнулась вечером уборщица, которая, не разобравшись, в чём дело, приняла её за пьяную распутницу и немедленно собрала всех ещё оставшихся в школе учителей во главе с директрисой. Случай был действительно беспрецедентный. Но именно директриса первая сразу же поняла, что произошло. Немедленно вызванная скорая помощь доставила девушку в больницу, а прибывший туда спустя полчаса её отец узнал, что его дочь была зверски изнасилована, что у неё только что случился выкидыш, и что она проведёт в больнице не меньше месяца.
   К счастью для Марии, лишь дежурные медсёстры слышали вопли её отца, угрожавшего немедленно придушить свою непутную дочь. Утихомирить его удалось не сразу и не без труда, - пришлось даже прибегнуть к помощи медицинского спирта в качестве успокоительного. И только выпив его чуть ли не пол-литра, этот добропорядочный гражданин, наконец-то, перестал рваться в палату к дочери с намереньем убить её и отправился домой.
   В течение трёх недель, которые Маша провела в больнице, он ни разу не пришёл навестить её. Но бедная девушка об этом ни капли не сожалела. Гораздо больше она страдала из-за того, что Владимиру так же не пришло в голову ни разу появиться у неё, хотя бы для того, чтобы объяснить свой поступок или попросить за него прощения. И, хотя в душе бедная девушка прекрасно понимала, что между ними всё кончено, она всё ещё не переставала на что-то надеяться...
   Эти три недели Маша провела в полном одиночестве, если не считать врачей, глядевших на неё, как на нудную обязанность, и медсестёр, не скрывавших своего презрения по отношению к ней.
   Наконец, ровно через три недели со дня поступления в больницу, врач объявил Маше, что завтра её выписывают. Мимоходом он так же заметил, что уже сообщил об этом её отцу, упустив, правда, из своего рассказа то обстоятельство, что этот достойный человек покрыл его по телефону трёхэтажным матом, хотя смысл его пространного монолога, как ни странно, сводился всего лишь к тому, что у него больше нет дочери...
   Когда двери больницы захлопнулись за ней, Маша почувствовала себя совершенно одинокой в этом чужом и страшном мире. Она долго стояла одна на пустынной улице, не зная, на что решиться. Никто не пришёл встречать её, - да она уже никого и не ждала. Постояв так какое-то время, Маша просто пошла по дороге, куда глаза глядят. Ведь идти ей было теперь совершенно некуда. У неё не было ни подруг, ни друзей, - за исключением Владимира, которого она теперь даже и не знала, кем считать. Она была одна в целом мире. И больше всего на свете она боялась сейчас возвращаться домой, к отцу...
   Но всю ночь бродить по улицам было просто невозможно, и поздно вечером, продрогшая и проголодавшаяся, Маша свернула, наконец, на дорогу, ведущую к дому Володи. Нет, она ещё не простила его за ту боль, которую ей пришлось вынести по его вине. Просто так уж вышло, что теперь, кроме него, у неё в целом мире никого больше не было. Ей просто некуда было идти, и поэтому она пошла к нему.
   Дверь открыла мать Владимира. Маша до сих пор не была знакома с ней лично, но пару раз видела эту женщину, когда она по каким-то своим делам заходила в школу. Ещё тогда её внешний вид поразил девушку. Володина мать выглядела преждевременно состарившейся и измождённой, - буквально сгорбившейся под неимоверным грузом непосильных забот, свалившихся на её хрупкие плечи. Маша всё ещё слишком хорошо помнила свою молодую, красивую, благоухающую хорошими духами маму, и старая мать её друга казалась ей похожей на какую-то ужасную страшную злую ведьму.
   - Здравствуйте, - робко проговорила Маша, дрожа от страха всем телом.
   Женщина бессмысленно посмотрела на неё своими бесцветными мутными глазами и заплетающимся языком произнесла:
   - Ну, здравствуй, коли не шутишь! Ты к кому?
   Маша поняла, что женщина попросту пьяна. Это напугало её ещё больше. Но отступать ей было уже попросту некуда.
   - Володя дома? - спросила она, не слишком ободрённая таким приёмом, но всё ещё в глубине души надеясь на что-то хорошее.
   Женщина вздрогнула, как от удара. Лицо её исказилось болью, а в глазах вспыхнула лютая ненависть.
   - Да ты кто такая? - с яростью прошипела она, брызгая слюной.
   - Я его одноклассница... - пролепетала Маша, до глубины души поражённая её неожиданной и непонятной злостью. Она с трудом сдерживалась, чтобы попросту не удрать отсюда куда подальше. - Мы с ним учимся в одном классе... - беспомощно добавила она, не зная, что ещё можно сказать.
   - Учитесь в одном классе?! - Ожесточённая женщина, казалось, выплёвывала слова ей прямо в лицо. - И ты пришла искать его здесь?!
   - Но где же мне ещё искать его? - едва сдерживая слёзы, прошептала Маша. - Разве он не здесь живёт?..
   - Поищи-ка его лучше на кладбище! - со злостью выкрикнула женщина и захлопнула дверь прямо перед её носом.
   Маша не сразу поняла смысл сказанного. Ещё несколько минут она стояла на том же самом месте, продолжая смотреть на закрывшуюся дверь и словно ожидая, что сейчас она снова откроется, и кто-нибудь всё-таки объяснит ей, в чём, собственно, дело. А потом брошенные ей в лицо слова постепенно начали доходить до её замутнённого сознания. И когда она всё поняла; когда до неё, наконец, дошло, что Владимира больше нет в живых, что человек, которого она любила и ненавидела одновременно, которого боготворила и которому желала всего самого худшего, действительно умер, Маша испытала такое чувство, словно само небо опустилось ей на плечи и давит всей своей тяжестью с такой силой, что невозможно даже вздохнуть...
   Совершенно потерянная, опустошённая, ничего больше не понимающая, Маша поплелась домой. Теперь, после всего, что ей пришлось пережить, после всего, что выпало ей на долю, ей стало уже попросту безразлично то, что ещё может придумать её отец. Да и что он, в принципе, вообще может ей сделать?.. Изобьёт?.. Что ж, пусть бьёт, хоть до полусмерти, лишь бы разрешил вернуться домой. Выгонит? Не позволит даже войти?.. Что ж, тогда ей останется только лечь прямо перед его дверью и умереть... Так она тогда и сделает...
   Маша была настолько измучена и опустошена, что даже и не удивилась, когда отец молча, без единого слова брани или упрёков, впустил её в квартиру. Правда, она не знала, что главный врач больницы обратился в милицию, объяснив ситуацию и попросив вмешаться, пока ещё не поздно, чтобы несовершеннолетняя девочка не оказалась выброшенной на улицу и окончательно не сбилась с пути.
   Инспектор комиссии по делам несовершеннолетних побывала у них дома и имела довольно длительную, напряжённую и серьёзную беседу с её отцом, в ходе которой Альберт Павлович позволил всё-таки уговорить себя разрешить своей непутной распущенной дочери проживать дома, по крайней мере, до её совершеннолетия. У него просто не было другого выхода, и он прекрасно понял это. Ну, а поскольку инспектор так же предупредила его, что она станет часто навещать девочку, желая убедиться, что в дальнейшем с ней всё будет в полном порядке, то Альберт Павлович просто вынужден был создавать видимость хороших отношений с дочерью, чтобы самому избежать возможных неприятностей, на которые ему весьма недвусмысленно намекнули во время этой долгой приватной беседы.
   Первое время после случившегося Маша превратилась в добровольную затворницу. Инспектору комиссии по делам несовершеннолетних пришлось приложить немало стараний для того, чтобы буквально силой вынудить её продолжать посещать школу. Эта сильная волевая женщина, к которой Маша вскоре, против своей воли, даже привязалась, хотя и старалась тщательно скрывать свои чувства, многому научила девочку. И в первую очередь, она заставила её вновь поверить в себя и ощутить вкус к жизни.
   Она поведала ей, что Владимир связался с бандой малолетних правонарушителей и был случайно застрелен приехавших нарядом милиции при попытке ограбления магазина. Такие случаи в их маленьком сонном городке были огромной редкостью, но, похоже, этот молодой человек просто обладал сверхъестественной способностью притягивать к себе неприятности. Маша восприняла эту новость совершенно спокойно. Ей казалось, что все её чувства умерли, и теперь больше ничто не сможет причинить ей боль. Время страдать и переживать осталось в прошлом...
   Но даже дружба с женщиной-милиционером не могла облегчить жизнь всеми презираемой отверженной парии, которую даже в собственной семье только лишь терпели. Поэтому, не выдержав, в девятнадцать лет она ушла из дома и, устроившись на завод, получила угол в общежитии. Работа была очень тяжёлой и мало оплачиваемой, но ничего лучшего ей пока найти не удавалось, несмотря на все старания. Правда, Маша пока ещё не сдавалась и всё ещё на что-то надеялась. Но эта надежда таяла с каждым днём...
   Слухи в маленьком городке распространялись быстро, и вскоре вокруг девушки закрутились какие-то подозрительные личности с гораздо более заманчивыми, хотя и менее достойными предложениями. Поначалу Маша, твёрдо решившая встать на пусть исправления, в гневе отшивала таких ухажёров. Но, по мере того, как проходили дни, и тяжёлая выматывающая работа на производстве всё больше вызывала у неё отвращение, Маша невольно начала задумываться о том, что же она потеряет, если, - разумеется, в обмен на небольшую материальную компенсацию, - примет какое-нибудь из этих соблазнительных предложений. Ей, отовсюду изгнанной и опозоренной, давно уже нечего было терять. В городке о ней шла дурная слава, и поэтому встать на одну ступень с его добропорядочными гражданами ей всё равно уже никогда не удалось бы. А на то, чтобы уехать отсюда, она пока не могла решиться. Может быть, потом, когда-нибудь, когда ей удастся поднакопить немного денег, чтобы устроиться на новом месте... По крайней мере, именно так она утешала себя и усыпляла свою совесть.
   Поэтому, когда ещё один не слишком противный на вид искатель приключений пригласил её в ресторан, она приняла его приглашение, втайне мечтая хотя бы поесть по-человечески... Не вызвало у неё отвращения и его предложение зайти после ресторана к нему домой... Этот ухажёр, правда, больше не появлялся, но зато были другие, ещё менее щепетильные... Маша смогла прилично приодеться и купить кое-что из хозяйственных вещей для крохотной квартирки, которую ей удалось снять...
   Она никогда не считала себя проституткой. В её словаре даже не было такого слова. Но из всего городка, наверное, только она так не думала... Все остальные относились к ней, как к самой низкопробной шлюхе. Но ей не было тогда до этого дела. Она жила какой-то своей жизнью, в своём собственном мирке, куда не было доступа окружающим.
   Известие о беременности свалилось на Марию, как снег на голову. Она почему-то ошибочно полагала, что, после всего случившегося с нею, больше никогда не сможет иметь детей. Её первая мысль, естественно, была об аборте. Но потом Маша вдруг задумалась. Ей было уже двадцать восемь лет. Она накопила достаточно денег для того, чтобы уехать из этого города. То, что она вообще смогла забеременеть, было истинным чудом, а аборт, тем более, в её возрасте, без сомнения, однозначно означал бесплодие. Но оставаться навсегда совсем одной ей тоже вовсе не хотелось...
   Тот факт, что она даже и не догадывалась о том, кто может являться отцом её ребёнка, тогда мало её тревожил. И она решила оставить малыша и со временем даже сумела убедить себя в том, что хочет его...
   И лишь теперь, когда этот злосчастный ребёнок, наконец, появился на свет, Маша вдруг поняла, что он ей абсолютно не нужен. Она осознала, что явно не создана для материнства, и совершенно не представляла теперь, зачем ей вообще всё это было нужно. Решение подарить жизнь этому малышу было самой ужасной ошибкой, которую только можно было себе представить, и Маша теперь просто не знала, как это всё исправить. Ребёнок был совершенно чужим для неё существом, - таким же чужим, как и его отец. И этот проклятый городок, из которого она так мечтала вырваться, стал для неё западнёй...
   И, чем больше Маша думала обо всём об этом, тем большую ненависть и отвращение она испытывала к этому самозваному вечно орущему существу, ворвавшемуся в её жизнь в самый неподходящий момент.
   И всё-таки, немного придя в себя после родов, она честно попыталась взять себя в руки и начать заботиться о своём ребёнке, которого она решила назвать Владимиром, - в память о своей первой и единственной любви. Выписавшись из больницы, Маша вернулась в прежнюю квартирку и, некоторое время спустя, снова устроилась работать на завод и переехала в общежитие. Она прекрасно понимала, что её взяли обратно только лишь из жалости, но ей было всё равно. Теперь ей приходилось думать не только о себе одной, и ей всё-таки не хотелось выглядеть шлюхой в глазах подрастающего сына.
   У неё никогда не было ни друзей, ни подруг, и первое время она очень переживала из-за того, что её сын живёт в таком же замкнутом и скучном мирке, как и она сама. Но окружающие люди по-прежнему относились к ней с откровенным презрением и пренебрежением, и все её попытки сблизиться с другими мамашами и их драгоценными отпрысками были изначально обречены на неудачу. Мария тогда ещё не понимала, что, помимо просто отвращения к падшей, как они все считали, женщине, этими дамочками руководили ещё и более серьёзные чувства. Каждая из них прекрасно осознавала, что отцом этого несчастного ребёнка может оказаться любой из известных им мужчин, включая, без сомнения, и их собственных мужей. В таком маленьком городишке, как Чапаевск, это было более, чем возможно. И все эти женщины, так гордо отвергавшие Марию и гнавшие её из своих стройных рядов, на самом деле просто боялись в один прекрасный день разглядеть во внешности её ребёнка черты своего собственного благоверного супруга.
   Маша даже предприняла попытку наладить отношения со своим отцом, надеясь на то, что, возможно, хотя бы появление внука сделает этого человека более мягким и терпимым. Но, увы, - за прошедшие годы её отец ни капли не изменился в лучшую сторону. Скорее, наоборот, невзгоды сделали его ещё более ожесточённым и агрессивным. Он попросту вышвырнул её за дверь, не пожелав даже взглянуть на собственного внука. И это стало последней каплей, переполнившей чашу терпения Марии.
   Она дала себе зарок, что, начиная с этого дня, никогда больше не будет обращать внимание на окружающих её людей и не позволит им больше причинить ей боль. И ей это весьма успешно удалось.
   К сожалению, отгородившись ото всех, Маша также отгородилась и от своего собственного сына, которому, без сомнения, нужны были тепло и ласка, а не холодность и равнодушие, граничащие с ожесточённостью. Она честно старалась обеспечить ему пищу и кров, - и это ей, к счастью, пока удавалось, - но ни на что большее её никогда не хватало. Чаще всего ей было просто безразлично, есть рядом сын или его нет. Он был её несчастьем, её наказанием, её ошибкой, и теперь она смогла в полной мере осознать это.
   Правда, порой в ней как будто что-то просыпалось, - что-то нежное, трепетное, уходящее корнями в детство, к истокам, к её собственной матери, с нежностью прижимавшей когда-то её к своей груди. И тогда у неё вдруг возникало желание приласкать мальчика, пожалеть его, хоть чем-то попытаться облегчить его нелёгкую, как она инстинктивно догадывалась, жизнь. Но Володя рос замкнутым и был колючим, как ёж. Поэтому его мать вскоре сворачивала все свои попытки, да и желание любить сына, честно говоря, пропадало у неё очень быстро.
   Гораздо чаще она вдруг ни с того, ни с сего принималась воспитывать его, наказывая за малейшие провинности, что тоже, надо заметить, было ничуть не лучше. Но и это она делала, скорее, только лишь из чувства долга, заставлявшего её попытаться вбить хоть немного ума в пустую, как ей казалось, голову сына. На самом же деле она не испытывала к нему ровным счётом никаких чувств и с радостью отказалась бы от опеки над ним, но, к сожалению, это было невозможно, потому что тогда её окончательно и безоговорочно осудили бы даже те немногие, кому сейчас, в принципе, не было до неё никакого дела.
   А Володя подсознательно на всю жизнь запомнил, что женщинам ни в коем случае нельзя доверять. Потому что все они только и стремятся предать его и обидеть. Даже мать.
   В особенности, мать.
   И это наложило серьёзный отпечаток на всю его дальнейшую жизнь.
  

Глава 4. Чапаевск, сентябрь 1981 года.

  
   Володя сидел на берегу тихой заводи, скрытой от людских глаз густой лиственной рощей, и бессмысленно смотрел на чёрную мутную воду. Это было его тайное убежище, о котором, кроме него, никто больше не знал. Он часто приходил сюда тогда, когда ему было совсем плохо, чтобы в одиночестве помечтать на мрачном пустынном берегу. Здесь он, наконец-то, переставал чувствовать себя слабым и никчёмным, и мог грезить о том времени, когда он, в конце концов, станет богатым и известным, когда он будет разъезжать на правительственной "Чайке" и иметь столько денег, что без труда сможет купить весь этот паршивый городишко. И все те, кто сейчас издевается над ним и над его матерью, будут ползать перед ним на коленях, умоляя простить и пощадить их. Но он не станет их щадить. Напротив, он отомстит им со всей жестокостью, на которую он только способен, - а способен он был очень даже на многое. И тщетны тогда будут все их мольбы. В его окаменевшем сердце уже не останется места для жалости и снисхождения. Ни для кого...
   Небрежным жестом Володя смахнул набежавшие на глаза слёзы и почувствовал привычную жалость к себе, презрение и угрызения совести. Ведь он, мечтавший повелевать судьбами людей, на самом деле был слабым, беспомощным и беззащитным мальчишкой. В мыслях он представлялся самому себе большим и сильным, а в действительности он был самым хрупким и низкорослым среди своих сверстников, и это небеспочвенно вызывало у них постоянные насмешки и издёвки.
   Впрочем, Володя, несмотря на свой юный возраст, прекрасно осознавал, что надсмехаются они над ним не только из-за этого. Чапаевск был крохотным городишком, - хотя в нём и существовал свой довольно крупный металлургический комбинат, - и большинство его граждан, работавших именно на этом заводе, имели довольно скромный достаток. Но даже по их меркам Володя и его мать были почти нищими и вызывали лишь всеобщее презрение.
   Володя очень рано начал осознавать своё униженное положение и никак не желал с ним смириться. За это ему нередко и доставалось от его более благополучных и счастливых сверстников. Кроме того, Володину мать все в городе считали шлюхой, несмотря на то, что с тех пор, как у неё родился сын, - то есть, уже более двенадцати лет, - у неё не было ни одного любовника. Она работала уборщицей на том же самом металлургическом предприятии, жила всё в том же старом общежитии, которое давно уже грозило развалиться, и, в общем-то, вела теперь достаточно благопристойный образ жизни. Но злопамятные жители городка никак не желали ни забыть, ни простить ей её прошлого, и не позволяли своим детям сделать это. Поэтому Володя, дитя греха, был любимой мишенью подрастающего поколения жителей Чапаевска.
   Конечно, он был не единственным ребёнком из неполной неблагополучной семьи в школе, - и даже в классе, - но все остальные обиженные судьбой и людьми дети относились к этому спокойно, а Володя на любые намёки о своём происхождении реагировал слишком бурно и болезненно. И, вдобавок ко всем этим своим недостаткам, он был слабым, хилым и болезненным, и поэтому, даже если он и пытался дать сдачу, это тоже лишь вызывало у его сверстников новые насмешки и издевательства.
   Даже собственная мать относилась к несчастному мальчику так, словно он был для неё чужим посторонним человеком, а не родным сыном. Временами Володя даже всерьёз задумывался о том, действительно ли она его биологическая мать, - или же он лишь приёмный ребёнок. Но, несмотря ни на что, в глубине души он всё-таки любил её, - наивной трогательной детской любовью. Про себя он думал о ней с нежностью, идеализируя её в своём сердце, и воображал, что однажды она вдруг станет ласковой, доброй и заботливой, - такой, какой и должна быть мама. Но Володе было уже двенадцать лет, и разумом он прекрасно осознавал, что его мечты неосуществимы...
   При этом нельзя было сказать, что мать жестоко обращалась с ним, - хотя за малейшие промахи и провинности ему действительно влетало под первое число, - просто она никогда не относилась к нему с любовью. И именно это для впечатлительного и чувствительного мальчика было тяжелее всего.
   Володя уже неделю не был в школе. Утром он вставал, как обычно, собирал учебники, проглатывал свой завтрак, прощался с матерью и приходил сюда, на берег тихой грязной заводи, больше похожей на стоячее болото. Школу мальчик всегда ненавидел лютой ненавистью, - так же, как в своё время и его мать. И не только из-за того, что одноклассники презирали и постоянно обижали его. Это было бы ещё не так страшно, и при желании он смог бы с этим справиться. Настоящей трагедией было то, что учителя, все без исключения, тоже относились к нему с пренебрежением, нарочито выделяя его из числа сверстников. И именно это было больнее всего, потому что именно этого Володя никак не мог ни осознать, ни понять.
   Он всё ещё слишком хорошо помнил, как несколько лет назад пришёл в школу в первый раз. Он был тогда маленьким и наивным и искренне полагал, что, если он будет хорошо учиться и дружески относиться к остальным ребятам, то учителя и одноклассники полюбят и зауважают его. Володя был очень даже смышленым парнишкой и имел довольно-таки неплохие способности, но, несмотря на это, ему так и не удалось выбиться не только в отличники, но даже и в хорошисты.
   Учителя, - вроде бы, взрослые, образованные, интеллигентные люди, которым доверили такое важное дело, как воспитание детей, - с самого начала зачем-то старались нарочно унизить мальчика, выставить его посмешищем в глазах одноклассников и поиздеваться над ним вместе с ними. Под каким-то совершенно нелепым предлогом его отказались принять сначала в октябрята, а потом, два года спустя, и в пионеры, объяснив это тем, что он, единственный из класса, - если даже не из всей школы, - попросту не достоин такой чести. Естественно, это тоже не могло не наложить свой отпечаток на его взаимоотношения со сверстниками. И такое своеобразное отношение к нему со стороны учителей быстро прижилось и закрепилось, и поэтому, несмотря на все свои старания, Володя прочно занял униженное положение всеми презираемого двоечника.
   Мальчик отреагировал на это единственной формой протеста, которая была ему на тот момент доступна. Он полностью замкнулся в себе и вообще перестал разговаривать с кем бы то ни было; он прекратил даже отвечать на уроках, считая, что это бессмысленно. Просто вставал, когда его вызывали, и молчал, пристально глядя в глаза учителю. И этот его взгляд, - полный ненависти взгляд небесно-голубых глаз, слишком смелых, решительных, дерзких и чересчур выразительных для такого довольно-таки невзрачного лица и хилого тщедушного тела, - сводил с ума учителей и заставлял их орать и топать ногами от бешенства. Но ни их дикие крики, ни постоянные оскорбления, ни плохие оценки, - ничто не могло заставить Володю открыть рот и рассказать урок, который он всегда знал наизусть.
   Он был парией. Отверженным. И даже другие дети из неблагополучных семей держались в стороне от него, потому что их родители запрещали им дружить с ним. Его переводили из класса в класс с самыми неудовлетворительными оценками только потому, что хотели побыстрее избавиться от него. Но Володе не было до этого никакого дела. Он мечтал лишь поскорее вырваться из этого проклятого городка, который он ненавидел всей душой, - и, надо заметить, не без оснований, - и уехать туда, где его никто не знает, где он сможет начать новую жизнь и стать большим человеком.
   Разумеется, Володя даже и не подозревал, что в своё время его мать тоже питала надежды начать новую жизнь где-нибудь очень далеко отсюда, и именно он невольно помешал осуществлению её мечты. Но откуда ему было знать об этом?.. Мать, естественно, никогда ничего ему не рассказывала, а сам он не мог даже и предположить ничего подобного, потому что ему и в голову не приходило, что у его бессловесной, замкнутой и словно заторможенной матери когда-то раньше могла быть хоть какая-то воля к жизни. Поэтому и не удивительно, что, ради достижения своей цели, Володя готов был без малейшего колебания расстаться даже с ней, тем более, что он никогда не видел от неё ничего хорошего. И он безумно мечтал уехать куда-нибудь подальше отсюда и забыть о ней навсегда.
   Тайком от неё Володя уже начал осуществление своей мечты. После долгих и старательных поисков ему всё-таки удалось найти работу. Естественно, не официальную, - официально устроиться в его возрасте было бы просто немыслимо, потому что в СССР было разрешено работать только с четырнадцати лет, - но дающую хотя бы небольшой, но стабильный доход. Володя мыл полы в одном из маленьких кафетериев, расположенном на самой окраине города. Платили ему за это, естественно, копейки, но основной контингент завсегдатаев этого заведения составляли освободившиеся заключённые, - неподалёку от города находилась исправительно-трудовая колония строгого режима, - и часть бывших зеков, не пожелавших возвращаться на родину, навсегда оседали здесь. Эти сомнительные личности нередко посылали крутившегося поблизости пацанёнка с различными поручениями, и Володя, хотя и без особого желания, но всегда старательно их выполнял. Тем более, что подозрительные посетители обычно хорошо оплачивали его услуги и, что было ещё гораздо более важно, никогда не обижали невзрачного, но расторопного и исполнительного парнишку, возможно, угадывая в нём такого же отверженного, какими были они сами.
   Конечно, директору этого кафетерия пришлось бы несладко, если бы власти узнали обо всём об этом, но пока у него не было никаких оснований опасаться разоблачения. Официально на место уборщика служебных помещений был пристроен кто-то из его знакомых, которому требовалась запись в трудовой книжке, но который вовсе не горел при этом желанием действительно хоть где-нибудь работать. Поэтому часть зарплаты директор попросту прикарманивал, а желавшему подработать мальчонке платил копейки, прекрасно понимая, что нигде в другом месте он не получит и этого.
   Кроме того, среди этих отщепенцев, отвергаемых обществом, существовала настоящая круговая порука, поэтому-то он и мог не бояться того, что кто-нибудь из них когда-нибудь выдаст его. А что касается самого Володи, то его вообще всё это очень мало интересовало. У него была возможность подзаработать немного денег, и это действительно было для него на данный момент самым важным, потому что другого такого шанса ему могло бы больше и не представиться.
   Володя взглянул на свои дешёвенькие часы, - единственный подарок, полученный им от матери за всю его недолгую жизнь. Было уже почти два часа дня, - через пятнадцать минут он должен был появиться в своём кафетерии. Володя встал на ноги и устало потянулся. Меньше всего ему хотелось сейчас хоть куда-нибудь уходить отсюда. Недовольно поморщившись, Володя дал себе мысленный зарок, что, когда он, наконец, станет богатым и известным, то будет целыми днями отдыхать и заниматься только тем, что ему по душе. Но, к сожалению, пока он был бедным и довольно-таки беспомощным. И ему необходимо было идти на работу, чтобы до открытия кафетерия после обеденного перерыва успеть привести его в полный порядок.
   В этот день всё, вроде бы, начиналось так же, как и всегда. Правда, было ужасно грязно, и поэтому Володя провозился чуть дольше, чем обычно. Когда он заканчивал уборку, в кафетерии уже появились первые посетители. Володя заторопился, чтобы не вызвать недовольства у них или у директора, но в этот самый момент какой-то шутник, проходя мимо, нарочно встал на его тряпку.
   Не поднимая головы, мальчик осторожно попытался вытащить её из-под тяжёлого ботинка. Но тот лишь примостился на ней ещё более устойчиво и ни в какую не желал покидать этого места.
   Несколько секунд Володя размышлял о том, как ему следует поступить. Он сразу же понял, что какой-то слишком остроумный посетитель просто ищет повода поиздеваться над ним. Это было более, чем странно, потому что до сих пор клиенты никогда его не обижали; напротив, они всегда относились к нему, как к равному, и именно в их обществе Володя обычно чувствовал себя спокойно и защищено. Но не бывает правил без исключения, тем более, что он всё-таки ни на минуту не должен был забывать о том, с кем имеет дело.
   Чтобы как-нибудь разрядить ситуацию, Володя попытался напустить на себя испуганный и беспомощный вид. Но, к несчастью для самого себя, именно в такие моменты, вопреки своей воле, он вдруг начинал ощущать себя сильным и смелым, и, как он ни старался, полностью скрыть этого не мог. Его обидчик, может быть, и оставил бы его в покое, если бы увидел, что мальчик воспринимает удары судьбы с подобающими его положению смирением и покорностью. Но в тщедушном слабом теле заключался слишком сильный дух, усмирить который, несмотря на все старания, не всегда удавалось.
   Володя поднял горящие гневом глаза и посмотрел на своего обидчика с такой ненавистью, что тот невольно отшатнулся. Это был здоровенный детина двухметрового роста с выбритой наголо головой и идиотской ухмылкой на толстых губах. Все звали его Никола Лысый, и он отличался на редкость дурным нравом. Но, к несчастью для самого себя, Володя этого не знал. А даже если бы и знал, - это всё равно ничего не изменило бы.
   - Пожалуйста, сойдите с моей тряпки! - вежливо попросил его Володя, изо всех сил стараясь выглядеть при этом как можно более покорным и смиренным.
   - Что ты сказал?.. - воскликнул парень, придя в себя от изумления.
   - Пожалуйста, сойдите с моей тряпки! - повторил Володя, уже предчувствуя, что добром это не закончится, но всё-таки надеясь на благоприятный для себя исход.
   Он был прав. Детина явно жаждал повеселиться за его счёт. И его хихикающие приятели, обступившие его со всех сторон, тоже надеялись вдоволь потешиться над несуразным смешным пацанёнком.
   - Ты вздумал указывать мне?! - рявкнул вдруг детина так грозно, что, казалось, даже стёкла задрожали. Володя от неожиданности так и подскочил на месте.
   Стоящие поблизости парни громко захохотали, обрадованные явным испугом мальчика.
   Володя молча встал на ноги и встряхнул влажными руками, чтобы они побыстрее высохли. Он ощущал себя растерянным и беспомощным, но всё-таки не решался больше смотреть в глаза своему обидчику, опасаясь, что тот может увидеть его истинные чувства. А на самом деле он был весьма далёк от смирения. Ему хотелось бы схватить негодяя за шиворот и окунуть его в ведро с грязной водой, но, при всей своей решимости, он прекрасно осознавал, что это было невозможно. И оставалось лишь прикусить язык и покорно снести дальнейшие издевательства над собой, надеясь лишь на то, что всё это достаточно быстро наскучит его обидчику, и он, в конце концов, оставит его в покое.
   - А я тебя знаю! - заявил вдруг бритоголовый, до этого несколько минут внимательно рассматривавший его. - Тебя зовут Вовка. Ты сын Машки Молотовой.
   Он, скорее, утверждал, чем спрашивал. И всё-таки Володя посчитал себя обязанным ответить:
   - Да.
   - Ты должен был сказать: "Да, Николай Васильевич!" - поправил его детина, пока ещё достаточно добродушным тоном.
   Но это было уже чересчур. Володя промолчал, по-прежнему глядя в пол.
   - Ты меня понял? - угрожающе надвинулся на него парень, добавив в конце своей фразы пару словечек покрепче.
   - Да, Николай Васильевич, - чуть слышно сказал мальчик.
   - Громче!.. - рявкнул бандит, хватая его за плечо. - Чтобы все слышали!..
   Володю не испугали его брань и угрожающий вид. Но он не хотел сейчас сцен и пока ещё старался любой ценой предотвратить скандал до того, как сделать это будет уже попросту невозможно.
   - Да, Николай Васильевич! - всё-таки не сдержавшись, слишком резко повторил он, и его брови при этом невольно сдвинулись.
   - Ты хоть знаешь, кто я? - спросил детина, глядя на него в явном недоумении и, похоже, размышляя, так ли этот парень прост, как кажется.
   - Нет, Николай Васильевич, - отозвался Володя, и в его голосе прозвучал явный сарказм.
   Это тоже не укрылось от внимания его противника, который, несмотря ни на что, дураком вовсе не был.
   - Сколько тебе лет? - спросил он, по неизвестной даже ему самому причине никак не желая оставить мальчишку в покое.
   - Двенадцать, Николай Васильевич, - прежним тоном ответил Володя, и в его устах эти имя и отчество прозвучали как оскорбление.
   Детина, уловив-таки в его голосе нечто вроде издёвки, угрожающе скрестил руки на груди.
   - Ты, что, смеёшься надо мною?! - снова рявкнул он, надеясь хотя бы своим криком напугать этого странного парнишку.
   - Да что вы, Николай Васильевич!.. - в притворном ужасе воскликнул Володя. Но при этом его голубые глаза действительно насмешливо сверкнули. - Разве же я посмел бы надсмехаться над таким великим человеком, как вы!..
   На этот раз Володя и сам почувствовал, что перестарался. Нельзя было до бесконечности играть с огнём. Но сдержаться он просто не сумел.
   Парень ещё более внимательно присмотрелся к нему. Он явно слышал в голосе мальчишки насмешку и презрение, но это так не вязалось с его затравленным внешним видом, что он никак не мог поверить своим ушам.
   - Не нравишься ты мне, пацан! - проговорил он, наконец, и его мохнатые брови, казавшиеся ещё более кустистыми благодаря контрасту с лысым черепом, грозно насупились. - Совсем не нравишься!..
   Но, вместо того, чтобы сжаться от страха под его уничижительным взглядом, странный мальчишка гордо расправил узенькие плечи и с необъяснимым вызовом в голосе проговорил:
   - Ну, что же, на всех не угодишь!..
   Парень на мгновение просто лишился дара речи перед лицом такой наглости. Но он всё ещё никак не мог поверить в то, что какой-то прыщ смеет так отвечать ему. Растерявшись на минуту, он оглядел собравшихся вокруг них приятелей, которые тоже наблюдали за этим разговором с открытыми ртами, явно, не доверяя своим глазам и ушам. Кое-кто из них уже бросал насмешливые взгляды на самого Николу Лысого, явно, ожидая, что он не оставит такого оскорбления безнаказанным. И, действительно, такого унижения он вынести просто не мог.
   Он снова повернулся к Володе, и мальчик, почувствовав его ярость, весь напрягся, приготовившись дать дёру при первых же признаках опасности. Но тут взгляд его противника упал на ведро с грязной водой. Лицо его моментально просветлело, а на губах появилась довольная улыбка. Он мгновенно нашёл верный способ отомстить за своё унижение.
   На полсекунды раньше, чем Володя сумел разгадать его намеренья и попытаться хоть как-то воспрепятствовать им, Никола Лысый, громко расхохотавшись, ударом ноги опрокинул стоящее рядом ведро. Грязная вода брызгами разлетелась во все стороны, образовав огромную лужу, в центре которой как раз и оказался Володя.
   Стоящие рядом парни загоготали, видя, как мальчик чисто инстинктивно подхватил пустое уже ведро и отпрыгнул в сторону, чтобы не промочить свои видавшие виды ботинки. Виновник этого происшествия тоже смотрел на него с довольной ухмылкой, похоже, чувствуя себя теперь уже полностью отомщённым.
   - Ай-яй-яй, какая жалость!.. - издевательским тоном проговорил он. - Я, право, не нарочно!..
   Володя в нерешительности смотрел на огромную лужу, разливающуюся по только что вымытому полу, и в его мятежной душе боролись два противоречивых чувства. С одной стороны, он считал себя обязанным немедленно вытереть пол, потому что знал, что, в противном случае, его сюда больше никогда не пустят, а другой такой работы ему в этом городе, пожалуй, не найти. Но, с другой стороны, ему хотелось просто плюнуть в нагло ухмыляющуюся рожу бандита, громко именующего себя Николаем Васильевичем, и с гордым видом уйти.
   Его грозный противник, словно догадываясь о терзающих мальчика сомнениях, тоже молчал, выжидающе глядя на него и надеясь хоть на какую-то реакцию. Поведение мальчишки по-прежнему его озадачивало. И, поскольку Володя не двигался, он решил снова обратить на себя его внимание.
   - Давай-ка, пацан, по быстрому приведи здесь всё в порядок!.. - приказал он, делая шаг в сторону и, вроде бы, намереваясь уйти. Но что-то вдруг его остановило, и он добавил. - А это вот тебе за причинённые неудобства!..
   И, под громкий хохот своих приятелей, бросил в самый центр лужи пятикопеечную монету.
   Монетка подпрыгнула, подняв мелкие брызги, и замерла.
   Володя вздрогнул, как от неожиданной пощёчины. Перед его глазами всё потемнело, и он, вскинув голову, решительно сжал кулаки. Никогда раньше он и не подозревал, что способен на такую безумную всепоглощающую ярость, буквально ослепившую его в тот момент. В первое мгновение непреодолимое желание наброситься на этого негодяя с кулаками и бить его, бить, пока с его поганой рожи не исчезнет это наглое и самодовольное выражение, просто затмило все остальные чувства. Но, даже в таком состоянии, он всё же прекрасно понимал, что обидчик отшвырнёт его прочь, едва пошевелив пальцами.
   Здравый смысл возобладал над бессильной ненавистью, и Володя всё-таки сумел сдержаться. Но молча проглотить такое оскорбление и подчиниться силе он не смог. С яростью плюнув под ноги своему обидчику, - плюнуть в его нагло улыбающуюся физиономию Володя всё-таки не решился, - и гордо расправив узенькие плечи, он молча вышел из кафетерия.
   За его спиной не раздалось ни единого звука, - только леденящая душу тишина, не сулившая ничего хорошего.
   Володя, конечно же, понимал, что поступил глупо и необдуманно. Он знал, что связался с теми людьми, с которыми связываться не стоило. И, возможно, если бы у него было чуть больше времени на размышления, он сделал бы всё как-то по-другому.
   Но он ни о чём не жалел.

* * *

   Безумец, решившийся бросить вызов Николе Лысому, - Володя уже позже узнал, что именно так называли в криминальных кругах его противника, - рисковал жизнью. И Володя был уже достаточно взрослым, чтобы догадаться об этом. И всё же он был ещё слишком мал, чтобы до конца осознать, насколько всё это на самом деле серьёзно. Он понимал, конечно же, что Никола Лысый, представившийся ему как Николай Васильевич, не спустит ему просто так подобного оскорбления и обязательно попытается отомстить, и поэтому он зарёкся в течение нескольких недель выходить из дома по вечерам.
   Но при этом Володя никак не думал, что на шумной многолюдной улице при свете дня ему тоже может угрожать какая-нибудь опасность. И на следующий день, по дороге в школу, где он всё-таки решил, наконец, появиться, он даже и не помышлял ни о чём подобном. В толпе людей Володя ошибочно чувствовал себя спокойно и уверенно, и его гораздо больше смущала и пугала мысль о том, какие неприятности и унижения ждут его в школе после стольких дней прогула.
   В оправдание Володя решил сказать, что был болен. Он прекрасно знал, что ему никто не поверит, - да и справки от врача у него, естественно, не было, - но всё-таки придумать хоть какое-то объяснение было необходимо. Что-то, - а фантазия работала у Володи на редкость хорошо, и сейчас, по дороге в школу, он сочинял уже последние душещипательные подробности своей мнимой болезни. Занятый такими весьма серьёзными мыслями, он попросту не обратил ни малейшего внимания на притормозивший рядом потрёпанный "Жигулёнок" с заляпанными грязью номерами. Из машины выскочили двое здоровенных парней и, подхватив мальчишку в охапку, легко, как пушинку, забросили его в машину.
   Всё это произошло так быстро, что Володя даже не успел ещё толком сообразить, в чём дело, и начать как-то сопротивляться. Никто из спешащих поскорее пройти мимо прохожих, похоже, даже и не заметил, как два дюжих молодца засунули в тут же рванувшуюся с места машину ошарашенного мальчишку. А если кто и заметил, то предпочёл сделать вид, что подобные происшествия здесь в порядке вещей. По крайней мере, обратиться в милицию и сообщить о случившемся не посчитал нужным никто из случайных свидетелей.
   Володя опомнился уже на заднем сиденье чужой машины. По обе стороны от него уселись два его похитителя. Третий, водитель, даже и не обернулся, словно для него всё это тоже было вполне привычным. Перепуганный мальчик старался поначалу держаться со всем мужеством, на которое он только был способен. Для начала он попытался как можно более спокойно рассмотреть своих похитителей. Они были похожи, как родные братья. Оба высокие, здоровые; у обоих были коротко стриженые волосы и торчащие уши, да и одеты оба были совершенно одинаково - в спортивные брюки и майки, обтягивающие их могучие плечи. И только выражение лиц у них было абсолютно разное.
   Тот, который сидел слева, смотрел на Володю с ехидной идиотской усмешкой, кривившей уголки его рта, ежесекундно то приподнимая брови, то снова их опуская. Сидящий справа парень разглядывал мальчика своими горящими мрачным огнём желтоватыми волчьими глазами с таким видом, словно всерьёз раздумывал, съесть его сразу или же немного погодя.
   И именно этот его кровожадный взгляд напугал Володю до полусмерти.
   - Что вам от меня надо? - спросил он, и, несмотря на все старания казаться мужественным, его голос предательски дрогнул.
   - Смотри-ка, Деня, а малыш-то уже в штаны наложил!.. - усмехнулся левый парень, хитро подмигивая Володе.
   - То-то вдруг дерьмом запахло!.. - не оборачиваясь, отозвался водитель.
   - Ничего, - хмуро проговорил третий парень, исподлобья глядя на мальчика. - Недолго ему, бедному, осталось мучиться!..
   И он смачно облизнулся.
   У Володи волосы зашевелились на голове. Ему захотелось сказать им в ответ что-нибудь отчаянное, смелое, такое, чтобы эти подонки сразу же поняли, что плевать он хотел на них и на их угрозы, и что, если потребуется, он будет смеяться им в лицо даже тогда, когда они будут убивать его. Но язык почему-то ему не повиновался. Володе хотелось быть бесстрашным героем, с радостью гибнущим за правое дело, но ведь в действительности он был всего лишь насмерть перепуганным двенадцатилетним мальчишкой, и он вдруг осознал, что вовсе и не хочет умирать...
   Машина остановилась за городом. Володю, словно слепого котёнка, за шкирку вытащили из неё и швырнули на землю. И, несмотря на всю свою решимость стойко выдержать любые мучения, которые выпадут на его долю, после первого же удара под рёбра тяжёлым ботинком мальчик закричал изо всех сил. Он свернулся клубком, чтобы защитить живот, но уже следующий удар по почкам заставил его изогнуться в другую сторону. Володя пытался защититься руками, старался увернуться от их жестоких ног, но что мог сделать он один против двух здоровенных мужиков, которые получили приказ вправить ему мозги?..
   Пару раз Володя терял сознание, и его мучители терпеливо ждали, когда он придёт в себя. Мальчику казалось, что всё его тело представляет собой один сплошной синяк. Мысленно он давно уже простился с жизнью и лишь хотел, чтобы всё это побыстрее закончилось. Он прекрасно знал, что они его убьют. Убьют и, как бездомного бродягу, закопают где-нибудь неподалёку. И никто никогда не узнает, что с ним случилось...
   Да никто никогда даже и не вспомнит о нём...
   Володя давно уже не пытался изображать из себя смелого и бесстрашного мужчину. Он превратился в обычного двенадцатилетнего мальчишку, в голос рыдающего от боли, обиды и страха. Но больше всего, - от жалости к самому себе, к своей напрасно загубленной жизни, заканчивающейся так рано и так глупо...
   Володя, конечно же, даже и не догадывался о том, что Никола Лысый приказал своим громилам лишь как следует проучить мятежного мальчишку, чтобы тот впредь знал, с кем имеет дело. Но убивать Володю в его планы вовсе не входило. Конечно, если бы на его месте оказался взрослый человек, осознанно оскорбивший Николу, он расправился бы с ним без малейшего сожаления. Но детоубийцей он становиться не собирался. Да и к чему было брать такой грех на душу, если речь шла всего лишь о глупом пацанёнке, которому следовало просто напомнить его место в этом мире?..
   Никола даже велел своим головорезам бить мальчишку аккуратно и осторожно, чтобы, не дай Бог, не покалечить его раньше времени. Обычно после такой "милости" жертва оставалась на всю жизнь благодарна своим мучителям за то, что её не убили. Именно такие люди, в прошлом в чём-то провинившиеся, а затем "помилованные", и становились потом наиболее верными и преданными приспешниками. Именно такая судьба и была, по всей видимости, уготована Володе.
   Но величайшие планы Николы Лысого разрушил случайный прохожий. Это был высоченный простоватый с виду мужик, который, с удочками наперевес, шёл к речке в надежде на удачную рыбалку. Женя Клишин был не совсем здоров. Ещё в раннем детстве ему поставили диагноз "олигофрения", который попросту перечеркнул всю его дальнейшую жизнь. И, несмотря на то, что тяжёлая болезнь почти не отразилась на его внешности, да и умственные способности Евгения были вовсе и не на таком уж низком уровне, как привыкли считать окружающие, этот, в принципе, неплохой человек не имел ни малейшего шанса встать на одну ступень с другими, - зачастую, куда менее достойными, - жителями города.
   Будучи инвалидом, он, естественно, не мог устроиться ни на какую работу и вынужден был жить на одну пенсию. Его родители давно уже умерли; других своих родственников он не знал и потому чувствовал себя очень одиноким. То, что окружающие считали его дебилом и даже пытались после смерти родителей запихать его в психбольницу, очень сильно ранило этого человека. Будучи от природы довольно общительным, он, в конце концов, полностью замкнулся в себе и при этом безумно страдал от своего вынужденного одиночества.
   Будто пытаясь компенсировать его умственную неполноценность, природа наградила Женю габаритами былинного богатыря и физической силой, которой действительно мог бы позавидовать даже сам Илья Муромец. К сожалению, у него не было никакой возможности использовать их на благо общества, которое его само попросту отвергло. В его тридцать лет единственным достойным занятием для него была рыбалка, и он посвящал ей практически всё своё время. Тем более, что больше делать ему всё равно было нечего.
   Но, несмотря на свои внушительные габариты, Евгений был добрейшим существом, не способным без крайней необходимости даже муху обидеть. Пожалуй, именно его природная доброта и доброжелательность и спасали его от полного отчаянья. Но то, что он увидел, не позволило ему просто пройти мимо.
   Посреди дороги два дюжих амбала избивали мальчишку, которому на вид не было ещё и десяти лет, а ещё один такой же здоровый детина стоял чуть в стороне, облокотившись на бампер машины, и преспокойно курил. Решив, что сейчас как раз настала та самая необходимость, Женя бросился вперёд. Бандиты были слишком увлечены своим занятием и, наверное, не сразу поняли, что произошло. Просто какой-то вихрь налетел на них, поднял их обоих одновременно в воздух и, столкнув лбами, отшвырнул в сторону. На всё это потребовалось не больше секунды. Ошарашенный происшедшим водитель полез было в карман за пистолетом, но огромный кулак обрушился на его голову, и он тоже замертво рухнул около машины.
   Несколько секунд Евгений растерянно смотрел на него, как бы сомневаясь в том, правильно ли он поступил. Несмотря на своё заболевание, дураком он вовсе не был и прекрасно осознавал, с кем связался, и что может грозить ему за это. Но он действительно просто не смог бы спокойно пройти мимо и не вступиться.
   Женя почти ласково поднял с земли бандита, лежащего под колёсами машины, и оттащил его в сторону. После этого он подошёл к мальчику и склонился над ним. Мальчишка лежал неподвижно с закрытыми глазами, но, похоже, был ещё жив. Осматривать его как следует Женя не решился, опасаясь тем самым повредить ему ещё больше, - да и специалист из него в данном вопросе был совершенно никудышный. Поэтому он просто осторожно взял его на руки и перенёс в машину.
   У Евгения, естественно, никогда не было своего автомобиля. Но его отец, так и не сумевший смириться с диагнозом сына и всю жизнь относившийся к нему, как к абсолютно полноценному человеку, научил его водить ещё лет в десять. Так что Женя почти не сомневался в том, что у него всё получится, хотя он уже много лет не садился за руль. Его лишь немного тревожил тот факт, что это была чужая машина, и, вроде бы, получалось, что он попросту угонял её. Женя прекрасно понимал, что именно эту версию выдвинет в милиции хозяин машины, когда придёт в себя. Но ему просто необходимо было отвезти мальчика в больницу. И поэтому он решил рискнуть.
   Женя оставил Володю в приёмном покое и поспешно скрылся, отказываясь отвечать на какие бы то ни было вопросы. Затем из ближайшего телефонного автомата он позвонил в милицию и вкратце обрисовал ситуацию, добавив, что он оставил машину около больницы. Женя не назвал своего имени, но он был на все сто процентов уверен в том, что, если он кому-то потребуется, - всё равно, милиции или бандитам, - его без труда найдут. Не так уж много было в их городе людей с такими габаритами, как у него, и с его не совсем уверенной речью.
   Женя прекрасно осознавал, что сам напросился на неприятности. И почти не сомневался в том, что очень скоро они его настигнут. И поэтому он был очень удивлён, когда ни через день, ни через два, ни даже через неделю никто не разыскал его. Словно в его жизни совсем ничего и не произошло, и он не избил трёх каких-то захудалых уголовников. Женя даже уже почти перестал волноваться за свою судьбу. Ведь, если бы он действительно был хоть кому-нибудь нужен, его достали бы из-под земли. А тут - уже полмесяца прошло - и ничего, никаких проблем!..
   Может быть, этот мальчонка просто оказался случайной жертвой каких-нибудь педофилов, а вовсе и не бандитов, как Женя почему-то подумал поначалу. Да и кому он, в принципе, нужен, - такой-то сопляк!..
   Обо всём об этом Евгений размышлял, гуляя на досуге по городу. К сожалению, теперь ему совершенно нечем было занять себя в свободное время, - а свободного времени у него действительно было чересчур много. Рыбачить он пока больше не решался, потому что подозревал, что это может быть для него небезопасно, а других развлечений у него попросту не было. Гулять по городу он не слишком любил, потому что его появление на улицах нередко вызывало насмешки и издевательства. В маленьком городке, где все друг друга знали, за ним прочно укрепилась репутация идиота, и что-то поделать с этим он был попросту бессилен. И, хотя на самом деле Женя вовсе и не был таким слабоумным, каким его все считали, это не имело никакого значения.
   К счастью для самого себя, - да, наверное, и для окружающих, - Евгений был очень спокойным и миролюбивым человеком, с течением времени привыкшим попросту не обращать внимания на таких недоброжелателей. Если бы не это, его обидчикам пришлось бы туго.
   Мальчишка сидел на лавочке около его дома. Увидев его, Женя на мгновение просто остолбенел. Потом испуганно огляделся по сторонам, в любой момент ожидая нападения. И лишь убедившись, что никакие другие неприятности, кроме прихода этого найдёныша, его пока не ожидают, Женя решился-таки подойти поближе.
   Мальчишка выглядел, без сомнения, гораздо лучше, чем во время их первой встречи. Синяки прошли, ссадины подзатянулись, и, в целом, было видно, что он полностью пришёл в себя. Большие светлые глаза смотрели на Евгения чуть настороженно, но ни страха, ни робости, ни уж, тем более, привычного презрения Женя в них так и не увидел.
   - Какого чёрта ты сюда припёрся? - довольно грубо спросил он.
   Володя смотрел на него во все глаза, как бы пытаясь навечно запечатлеть в памяти каждую его чёрточку. Когда он пришёл в себя в больнице, то поначалу никак не мог вспомнить, каким образом он там очутился. Потом Володе сказали, что его принёс очень странный человек могучего телосложения, который, так и не пожелав объяснить, в чём, собственно, дело, тут же скрылся.
   На следующий день его навестил следователь, но Володя так и не смог рассказать ему ничего вразумительного. Он сумел лишь объяснить, что на него напали какие-то взрослые незнакомые ребята. Отчасти, это действительно было правдой, хотя Володя и чувствовал, что следователь почему-то не верит ему. Но ничего другого он ему рассказывать не собирался. И уж, тем более, не собирался ничего говорить о своём спасителе, о котором у него всё-таки сохранились кое-какие, хотя и очень обрывочные воспоминания, прекрасно понимая, что у того из-за него могут быть неприятности.
   Но сам он твёрдо решил обязательно найти этого человека и поблагодарить его за помощь. Ведь Володя действительно искренне полагал, что Евгений спас ему жизнь, хотя на самом деле врачи в больнице не обнаружили у него никаких серьёзных повреждений. Не считая синяков, Володя отделался лишь лёгким испугом и был выписан из больницы уже через неделю.
   Отыскать своего спасителя мальчику удалось не без труда. И сейчас его не смутила даже явная недоброжелательность Жени. Володя широко улыбнулся и протянул ему руку:
   - Добрый вечер, Евгений Иванович! Меня зовут Владимир Молотов. Я пришёл, чтобы сказать вам спасибо за то, что вы спасли мне жизнь!
   Его доброжелательные слова, произнесённые с явным уважением, словно растопили лёд в сердце Евгения. Огромный мужчина непроизвольно опустился на корточки перед мальчиком. Теперь их лица были почти на одном уровне.
   - Эй, малыш, зачем ты так?.. - смущённо пробормотал он, не сумев припомнить в своей жизни другого такого случая, чтобы кто-то обращался к нему по имени - отчеству. - Меня зовут Женя. Как ты себя чувствуешь?
   - Хорошо, - улыбнулся Володя, счастливый уже оттого, что его спаситель не пытался больше оттолкнуть его от себя. - Меня выписали из больницы ещё неделю назад. Просто я никак не мог найти вас.
   Евгений чуть нахмурил брови, пытаясь подобрать слова. Это получалось у него не слишком хорошо, - но не в силу его умственной отсталости, а просто лишь потому, что он давно отвык разговаривать с людьми.
   - Просто я сам не слишком хотел, чтобы меня искали, - признался он. - Но, раз уж ты здесь, заходи!..
   Они поднялись в его крохотную комнатку на шестом этаже. Она была грязной и убогой, но Володе не было до этого никакого дела. Здесь жил человек, который спас его, который не побоялся заступиться за безумца, навлекшего на себя гнев Николы Лысого. И Володя твёрдо знал, что это самый прекрасный человек в мире.
   В тот день они проговорили до самого вечера. Евгений расспрашивал Володю о его жизни, о матери, об учёбе в школе, о друзьях... Для Володи это было странно и удивительно. Никто и никогда ещё не интересовался его жизнью, никогда и никто не расспрашивал мальчика о его чувствах и переживаниях. В свои двенадцать лет он даже и не представлял, что всем этим можно с кем-то делиться. Всю свою сознательную жизнь Володе приходилось всё держать в себе. Даже матери никогда не было никакого дела до того, что он думал и чувствовал. Она всегда жила своей жизнью, а он - своей. И только Женя, - человек, как ему сказали, не совсем умственно полноценный, - похоже, искренне заинтересовался судьбой своего маленького найдёныша. Детство Володи во многом напомнило ему своё собственное безрадостное детство. Ведь, даже несмотря на то, что он вырос в нормальной семье с обоими родителями, ему тоже почти неведомы были любовь и ласка, и в этом хрупком мальчике с горящими голубыми глазами Евгений, казалось, узнавал самого себя.
   С этого дня Володя стал частым гостем в комнатке своего нового друга. Несмотря на огромную разницу в возрасте, несмотря на болезнь Жени, - а может быть, отчасти, именно благодаря ей, - Володя и Евгений по-настоящему привязались друг к другу, и теперь всё своё свободное время мальчик проводил здесь, в этой убогой тесной комнатушке, заменившей ему родной дом.
   Но Чапаевск всё-таки был очень маленьким городком. И слухи распространялись по нему с ужасающей быстротой. И вскоре уже весь город судачил о том, что Вовка Молотов, сын шлюхи Машки Молотовой, которую даже собственный отец не желает больше признавать, водит дружбу с местным дурачком Женькой. Дружба между странным чудаковатым парнишкой и умственно неполноценным взрослым мужчиной, - такого чуда добропорядочные жители Чапаевска не могли себе даже представить. И, несмотря на то, что до сих пор, вроде бы, никому не было никакого дела до несчастного, всеми презираемого мальчишки, общественность городка, возмущённая таким безобразием, вдруг стала проявлять просто потрясающую заботу о его моральном и нравственном благополучии.
   Встревоженные горожане опасались того, что Евгений, мягко говоря, научит Володю чему-нибудь настолько дурному, что после этого совладать с ним просто не будет никакой возможности. И никому из них даже и в голову не приходило, что эти потерянные души, нашедшие, наконец, друг друга, даже и не помышляют ни о чём плохом и просто счастливы оттого, что обрели друг в друге близкого человека.
   Неприятности появились и у Володи, и у Жени. Если раньше на Евгения попросту не обращали внимания, - лишь изредка какие-нибудь не слишком воспитанные подростки показывали на него пальцами и смеялись, но к таким достаточно безобидным выходкам он давно уже привык, - то теперь ему буквально не давали прохода. Стоило ему только показаться на улице, как его тотчас же обступали какие-то люди, требовавшие, чтобы он немедленно оставил мальчика в покое, и даже угрожавшие расплатой в случае непослушания. Женя не слишком хорошо понимал, что конкретно они имеют в виду, но честно пытался объяснить им, что он вовсе и не собирается причинять Володе какой-либо вред. Но его никто не желал даже слушать.
   Владимиру тоже буквально не давали прохода. Над ним издевались, высмеивая его дружбу с "дебилом", ему угрожали и даже били, но Володе было глубоко плевать на все эти насмешки и издёвки. Его вовсе не пугали и ещё более осложнившиеся отношения с учителями и одноклассниками. Впервые в жизни у него появился друг, и Володя намеревался сохранить эту дружбу на всю жизнь.
   Но, к сожалению, так и не смог.
   Однажды, подходя к дому Жени, Володя издалека увидел толпу народа, окружившую машину скорой помощи. Он сразу же понял, что произошло нечто страшное. Подбежав поближе, он узнал, что Женя, вдрызг пьяный, вывалился из окна своей комнаты на шестом этаже. При этом известии у Володи буквально ноги подкосились от ужаса и отчаянья.
   К тому моменту, когда приехала скорая помощь, Женя был ещё жив. И он прожил ещё три дня. За всё это время он ни разу так и не пришёл в сознание, и Володя, дежуривший у его кровати все трое суток, не переставая, молился о том, чтобы Евгений, очнувшись хотя бы на секунду, сказал, кого винить в своей гибели. Мальчик был на все сто процентов уверен, что ему помогли выпасть из окна. Он прекрасно знал, что сам Женя никогда не брал в рот ни капли спиртного, но, когда ему предлагали выпить, - что, к счастью, случалось крайне редко, - не мог отказаться и совершенно не был способен контролировать себя. Экспертиза показала, что в тот день он был буквально накачан спиртом, и это вызывало определённые подозрения. Володя был уверен, что кто-то нарочно напоил Евгения до такой степени, что тот попросту перестал понимать, что с ним происходит, - и, возможно, после этого вытолкнул его из окна.
   Но всё это были лишь предположения. Проверить их достоверность Володе так и не удалось. Напрасно он пытался объяснить милиционерам, как могло обстоять дело. Их не интересовали странные версии и нелепые домыслы двенадцатилетнего мальчишки. И они вовсе и не собирались проводить более тщательное расследование смерти какого-то перепившегося идиота, о чём недвусмысленно и заявили никак не желавшему смириться Владимиру.
   Женя умер на третьи сутки, но уже и до этого было видно, что у него нет ни малейших шансов выкарабкаться. Володя долго не мог смириться с происшедшим, и врачам пришлось чуть ли не силой выводить его из палаты. Смерть друга стала для мальчика тяжелейшим ударом. Так тяжело ему не было ещё ни разу в жизни. Но он не плакал. У него уже просто не было больше слёз.
   Володя чувствовал, что какая-то часть его тоже умерла вместе с Евгением.
   Больше его в этом паршивом городишке, где человеческая жизнь стоила так мало, не удерживало ничто. Поэтому в тот же день Володя забрал все деньги, которые ему удалось скопить за несколько лет, и уехал.
   Он надеялся добраться до Москвы. Все его наивные мечты были связаны именно с ней.
   Там, в большом городе, где была сосредоточена вся жизнь, он сможет стать известным и влиятельным человеком.
   А потом он вернётся и жестоко отомстит.
  

Глава 5. Деревня Мальцево, несколько километров от Чапаевска, ноябрь 1981 года.

   Владимиру Молотову не удалось даже выбраться за пределы области. В благополучном Советском Союзе было не так уж много двенадцатилетних детей, путешествующих автостопом, поэтому гаишники заприметили его уже через полчаса. Первого остановившего его милиционера Володя сумел обмануть, сказав, что ездил к родственникам в соседний город и теперь возвращается обратно к себе домой. Его отпустили. Второй гаишник, остановивший его ещё через некоторое время, тоже купился на эту басню. Но зато третий оказался более дотошным. Он тщательно выспросил у мальчика его адрес и адрес родственников, якобы, живущих в другом городе, и ему потребовалось всего несколько минут на то, чтобы выяснить, что ни один из этих адресов не существует в действительности.
   Через четверть часа Володя оказался в отделении милиции. Он твёрдо решил про себя не отвечать ни на какие вопросы и уж, тем более, не называть своего настоящего имени и адреса. И напрасно инспектор комиссии по делам несовершеннолетних два с половиной часа орал на него, требуя сознаться во всех мыслимых и немыслимых преступлениях и правонарушениях. Володя упорно молчал. Честно говоря, он даже и не слышал всех угроз и обвинений, которыми осыпал его милиционер. Он сумел попросту отключиться от всего происходящего и был целиком и полностью погружён в свои безрадостные мысли.
   Эту ночь он провёл в милиции. А наутро его отправили в детский дом до момента выяснения его данных.
   Точнее, это было нечто вроде прообраза семейного детского дома, в который, за неимением ничего лучшего в соседнем городке, свозили сирот и беспризорников, которых, к счастью, на тот момент в стране было не так уж и много. Пожилая бездетная пара, имевшая довольно большой по советским меркам участок в деревне Мальцево, позволяла жить у себя таким вот бездомным детям до тех пор, пока не удавалось разыскать их родственников или пристроить их ещё куда-нибудь. Но, увы, супруги Ивановы делали это вовсе не из любви к несчастным брошенным созданиям. Они содержали этих детей, на которых щедрое государство ещё и выдавало им пособие, в качестве бесплатной рабочей силы. Летом эти беспризорники вынуждены были без отдыха вкалывать на их огромном приусадебном участке, а сейчас, по окончании дачного сезона, строили огромный новый двухэтажный дом взамен ветхой покосившейся избушки, в которой они все пока жили.
   Поначалу Володя обрадовался, узнав, куда его отправляют. Он думал, что будет жить в деревне, среди таких же, как он, товарищей по несчастью, и никак не подозревал, что условия жизни там окажутся настолько бесчеловечными. Но с первой же минуты, как только милиционер с ехидной усмешкой передал его с рук на руки высокой статной седовласой женщине, лет пятидесяти с виду, поразившей его своим слишком громким и повелительным голосом, Володя понял, что попал в ад. И выхода отсюда нет.
   Женщина оценивающе посмотрела на него сверху вниз и молча удалилась, а следом за ней исчез и милиционер. Спустя несколько минут после их ухода, как раз тогда, когда Володя уже начал чувствовать себя забытым и заброшенным, появился её супруг. Он был на целую голову ниже своей представительной жены и имел гораздо менее внушительные габариты, но отнюдь не выглядел из-за этого менее властным или более добрым и заботливым. Он молча дал Володе в руки лопату и жестом приказал следовать за ним.
   До самого обеда Владимир, как проклятый, не помня себя, копал яму под фундамент в компании нескольких таких же неблагополучных детей. На их счастье, погода стояла сумрачная и прохладная, поэтому работать было не так тяжело. И всё-таки к полудню непривычный к тяжёлому физическому труду мальчик буквально валился с ног от усталости и умирал с голоду. Сигнал на обед был для него подобен дару небес. Но, как оказалось, обрадовался Володя ещё слишком рано. Пустая похлёбка, лишь отдалённо напоминающая картофельный суп, которую здесь подавали, и стакан молока не могли утолить терзавший его зверский голод. А после обеда его снова ждала лопата...
   Лишь поздно вечером работа была окончена, и, еле живой от усталости, Володя добрался, наконец, до спасительной кровати. Он даже и не заметил, что скрипящая старая койка слишком узкая и жёсткая, чтобы можно было с удобствами расположиться на ней, и уж, тем более, ему не было никакого дела до того, что постельное бельё на ней давно уже никто не менял. На тот момент всё это не имело для него ни малейшего значения. Гораздо важнее было то, что он мог, наконец-то, отдохнуть...
   Последующие дни и недели ничем не отличались друг от друга. Всё та же выматывающая работа, всё та же скудная, не утоляющая голод пища, всё те же тяжёлые ночи. А кроме того, уже через неделю Володя понял, что их здесь, в буквальном смысле слова, держат в положении рабов. Как-то в обед он, прогуливаясь, зашёл за ограду, намереваясь всего лишь пройтись по деревне и осмотреться, и тут же около него словно из-под земли вырос его хозяин, своим грозным видом ясно дающий понять, что он не слишком доволен этой его незапланированной прогулкой. А когда Володя решился, не обращая на него внимания, попросту пройти мимо, мужчина молча взял его за шкирку и довольно увесистым пинком под зад отправил обратно.
   Так Володя понял, что их здесь тщательно охраняют и прилагают все усилия для того, чтобы они не могли уйти. Их действительно использовали вместо рабов, - и стерегли так же строго. Как и рабы, они обязаны были только работать целыми днями и совершенно не имели никаких прав.
   Только теперь Володя догадался, почему так ехидно улыбался милиционер, передавая его хозяйке. А ещё понял, что он сам подписал себе приговор, отказавшись сообщить своё имя и адрес...
   А осознав всё это, он ужаснулся и с невероятной ясностью понял, что нужно бежать. Но куда? И как? Их охраняли и днём, и ночью; они буквально ни шагу не могли сделать без ведома своих тюремщиков. Может быть, стоит обратиться в милицию и сообщить о том, как с ними здесь обращаются?.. В какой-то момент, находясь на грани отчаянья, Володя уже почти было дозрел до того, чтобы позвонить туда, но что-то его остановило. Он снова вспомнил многозначительную улыбку милиционера, который привёз его к Ивановым, и понял, что в милицию обращаться бесполезно. Там прекрасно осведомлены о положении дел в этом доме, и, более того, их всё это вполне устраивает.
   Но Володя пока не отчаивался. Он твёрдо знал, что должен быть какой-то выход. И верил в то, что, рано или поздно, сумеет найти его. Но только время шло, а ситуация в общем не менялась.
   За несколько месяцев, проведённых в деревне, Владимир вырос и окреп. Теперь уже никто не узнал бы в нём того хилого болезненного заморыша, которым он был всего полгода назад. Он даже стал выглядеть теперь гораздо старше своих неполных тринадцати. Непосильная работа по-прежнему выматывала его, но уже не так, как раньше. Теперь у него хватало сил на долгие прогулки вечерами по огороду. Таким образом Володя рассчитывал приучить своих тюремщиков к тому, что по вечерам он какое-то время отсутствует, чтобы однажды уйти и не вернуться, в надежде на то, что они, привыкшие к его ежевечерним прогулкам, не сразу его хватятся.
   Володя твёрдо знал, что ему необходимо вырваться из этого ада. Здесь с ними обращались, как с рабочим скотом, и некоторые ребята, которые провели в этом доме уже достаточно много времени, просто давно уже перестали ощущать себя людьми. И Владимир больше всего на свете боялся, что с ним рано или поздно произойдёт то же самое. Поэтому он и стремился усыпить бдительность своих охранников и, в конце концов, сбежать.
   Но однажды произошло событие, из ряда вон выходящее. К ним привезли двух девочек. Первые несколько дней они жили в одной из уже готовых комнат нового дома, под бдительной охраной хозяйки, и мальчикам удавалось увидеть их лишь мельком, но они все сразу как будто с ума посходили.
   Всего в доме на тот момент жили шестеро ребят; двое из них были чуть младше Володи, ещё двое были примерно его ровесниками или даже чуть постарше, а самому взрослому из них, Славе, исполнилось уже пятнадцать. Владимир всегда считал его чересчур сексуально озабоченным. Он и раньше много раз видел, как Слава, поглядывая по ночам в окно спальни их опекунов, доводил себя до полного изнеможения. Многие ребята старались подражать ему, но у Володи это всегда вызывало лишь раздражение и отвращение. Муки плоти пока ещё были неведомы ему, - по крайней мере, не до такой степени, чтобы ради них забыть обо всём на свете.
   С появлением девочек Слава вообще словно с цепи сорвался. Если он в эти дни и открывал рот, то только лишь для того, чтобы в очередной раз помечтать о том, что он сделает с этими несчастными девочками. И, надо заметить, в вопросах секса фантазия у этого в обычной жизни довольно туповатого парнишки была просто неистощима. От этих разговоров глаза всех остальных мальчишек загорались страстным огнём. И даже Володя, к стыду своему, в последнее время чувствовал постоянное возбуждение, которое он не мог контролировать никакими усилиями разума.
   В эти дни Слава почему-то обращался к нему чаще, чем к другим мальчишкам. Володю это удивило, потому что раньше они с ним практически не общались. Просто, видимо, Слава выделил его среди остальных ребят, потому что Владимир выглядел более взрослым и развитым, чем другие мальчики. Наверное, несмотря на некоторую разницу в возрасте, Слава просто посчитал его равным себе. Но, так или иначе, а через несколько дней они подружились, и, к своему собственному удивлению, Володя заметил, что казавшиеся ему раньше ужасающе пошлыми фантазии Славы теперь очень сильно заводят его. И он сам загорелся желанием проделать с девушками всё то же самое, о чём говорил его более взрослый друг.
   Однажды ночью Слава разбудил его и, приложив палец к губам, жестом предложил следовать за ним. Стараясь ступать как можно тише, чтобы ненароком не разбудить других мальчишек, они вышли из общей комнаты, где они все спали, и пробрались в одно из пустых ещё не доделанных помещений. Здесь было пыльно и грязно, но мальчишки, не испорченные особенно благами цивилизации, не обращая на это ни малейшего внимания, уселись прямо на сваленные на полу доски. Володя уже понял, что, раз Слава завёл его сюда, значит, есть какие-то интересные новости о девочках. Он уселся поудобнее и с интересом уставился на своего нового друга, ожидая, когда тот заговорит.
   Слава загадочно подмигнул.
   - Угадай, что произошло?.. - таинственно произнёс он.
   - И что же?.. - с деланным равнодушием спросил Володя, хотя на самом деле едва умудрялся скрывать своё нетерпение под маской невозмутимости.
   - Мне сегодня удалось переброситься парой слов с одной из девчонок, - охотно пояснил Слава. - Я случайно заглянул на кухню, а она там готовила. Это та, которая чёрненькая, - её зовут Света. А вторую, светленькую, зовут Рита. Они работали на пару.
   Володя непонимающе уставился на него.
   - Кем работали? - спросил он.
   - Кем-кем, - шлюхами, естественно! - просветил его Слава. - Чем ещё, по-твоему, могут заниматься девки?.. Представляешь, вдвоём - обрабатывали одного мужика!.. - с восхищением добавил он, и на его лице появилось мечтательное выражение. - С ума можно сойти!..
   Володю при одной мысли о чём-то подобном едва не вывернуло на изнанку. Но он усилием воли подавил мучительный спазм и кивнул.
   - Светка сказала, что старая ведьма спит в соседней комнате и всю ночь их караулит, - продолжал Слава. - Но завтра они что-то подсыплют ей в чай, и она заснёт. Очень крепко. И мы сможем прийти. Представляешь?..
   Да, Володя очень реально представил себе всё это. И у него, вместо какой бы то ни было радости, мороз пробежал по коже.
   - Но... - нерешительно пробормотал он, лихорадочно пытаясь изобрести благоприятный предлог для отказа и не разочаровать при этом своего друга. - Я не знаю... Я не уверен, что на самом деле хочу этого...
   Слава, чуть нахмурившись, пристально посмотрел на него, словно не понимая, как он мог так в нём ошибиться, и вдруг, расхохотавшись, понимающе хлопнул его по плечу.
   - Признавайся, ты ещё ни разу не делал этого, да? - воскликнул он.
   Володе на мгновение захотелось просто провалиться сквозь землю со стыда. Он надумал было соврать, но так и не решился на это и просто отрицательно покачал головой.
   - Нет ещё, - признался он.
   Слава захохотал ещё громче, - так громко, что Володя даже испугался, как бы их не услышали.
   - Не бойся, это на самом деле очень легко! - сквозь смех проговорил Слава. - Я сейчас научу тебя! Снимай штаны!
   - Да ты что?! - вскричал Володя, непроизвольно уцепившись за свои брюки. При одной только мысли о том, что предлагает ему Слава, мальчику стало нехорошо.
   Слава шагнул к нему и молча попытался сдернуть с него штаны. Но Володя испуганно отшатнулся от него, вцепившись в них ещё крепче.
   - Не стоит этого делать! - чуть дрогнувшим голосом предупредил он, просто не зная, как ещё его остановить.
   В глазах Славы появилось какое-то странное нехорошее выражение. Он словно впервые увидел своего друга с другой стороны.
   - Э, да ты совсем ещё зелёный!.. - усмехнулся он, делая шаг в сторону Владимира. - Дурачок!.. Я же не кусаюсь!.. Я просто хотел показать тебе, что к чему!..
   - Не надо! - твёрдо повторил Володя. Подобное предложение не вызывало у него ни малейшего возбуждения. Признаться честно, он даже не совсем понимал, что конкретно предлагал ему Слава, но инстинктивно чувствовал, что он не должен на это соглашаться.
   Слава насмешливо пожал плечами, словно окончательно разочаровываясь в этом молокососе.
   - Да не трясись ты так сильно, - прямо, как девчонка!.. - презрительно проговорил он. - Не бойся, не трону я тебя.. А вдруг тебе понравилось бы?.. Неужели ты даже не хочешь попробовать?
   - Нет, - убеждённо покачал головой Володя. - С девчонкой - другое дело! А с парнем я не хочу!
   - Ну, и зря! - подытожил Слава. - Ощущения те же самые, - я уже пробовал. Значит, хотя бы насчёт девчонок ты не отказываешься?
   - Нет, конечно же!.. - почти возмущённо заявил Володя и сам осознал, что это действительно правда.
   - Ну, и славно!.. - кивнул Слава. - А то я уж подумал было, что ты и здесь струсишь в последний момент!.. Завтра я обо всём договорюсь с ними и передам тебе! Только, смотри, не проболтайся!.. - с угрозой в голосе добавил он.
   - За кого ты меня принимаешь?! - презрительно скривился Володя, изо всех сил пытаясь изображать из себя взрослого. Но ответ друга моментально отрезвил его.
   - За сосунка, каковым ты и являешься! - насмешливо покосился на него Слава. - Смотри у меня, - а не то башку оторву!..
   Остаток ночи Володя провёл без сна, но, как ни странно, он совсем не чувствовал при этом усталости и ощущал себя свежим и бодрым. Он не слишком доверял Славе, но всё-таки этот разговор с ним наполнил его душу надеждой. До сих пор он даже и сам-то не до конца отдавал себе отчёт в том, насколько сильно ему хотелось бы попробовать запретный плод, о котором Слава столько говорил днём и ночью. Но сейчас, когда на горизонте забрезжила подобная перспектива, Владимир вдруг поймал себя на мысли о том, что просто не может думать больше ни о чём другом.
   Несмотря на некоторый стыд и отвращение к себе и к своему несостоявшемуся любовнику, Володя чувствовал необыкновенную ясность в голове и лёгкость во всём теле. Ему казалось, что ночью, когда исполнится, наконец-то, его мечта, он просто воспарит над землёй. И даже его неопытность, поначалу на миг испугавшая его, больше не казалась ему помехой. Володе хотелось верить, что всё получится как-то само собой, и ему останется лишь насладиться происходящим.
   Улучив момент после обеда, Володя подошёл к Славе и тихо спросил:
   - Ну, как дела?
   Слава ответил ему понимающим взглядом.
   - Что, не терпится?
   - Есть немного, - признался Володя, стараясь выглядеть при этом куда более развязным и искушённым, чем был на самом деле.
   - Я только что разговаривал со Светкой, - сказал Слава, чуть приглушив голос. - Они будут ждать нас сегодня ночью.
   - А вторая?.. - дрожащим голосом спросил Володя. - Рита, кажется?..
   - Вторая - твоя, - снисходительно пообещал ему Слава, словно имел на это какое-то право. - Ох, и порезвимся же мы сегодня!..
   Возбуждение, охватившее Владимира, было настолько сильным, что он вынужден был забежать в уборную и несколькими движениями руки избавиться от него...
   Вечером, дождавшись, когда все уснут, мальчики осторожно выскользнули из комнаты. Вокруг стояла полнейшая тишина, и их собственные шаги слишком гулко отдавались в пустом коридоре. Но Володе больше не было страшно. В его душе давно уже рассеялись последние сомнения относительно того, что должно было произойти, и он способен был сейчас думать только об одном. Всё остальное временно просто потеряло свой смысл, и мальчик готов был на всё ради удовлетворения своего желания.
   Дверь в комнату девочек действительно оказалась не заперта. Слава многозначительно подмигнул другу, как бы говоря: "Вот видишь!.." Они вошли в комнату. Из предосторожности Слава запер дверь изнутри на задвижку.
   Девочки спали. На вид им было едва ли больше одиннадцати - двенадцати лет, и Володю снова охватили сомнения в правильности того, что они собирались сделать. Но лишь на мгновение.
   - Вон та - твоя!.. - шёпотом сказал Слава, указывая на одну из девочек. - Ну, сейчас мы им покажем!..
   В этот момент Владимир всё понял. Не было никакого сговора с девочками, якобы, ожидавшими их в эту ночь. И, если кто и подсыпал снотворное их хозяйке, - а заодно, похоже, и самим девочкам, - то только сам Слава. Но после целого дня ожиданий и надежд Володя уже просто не мог отступить. Это было свыше его сил.
   А у Славы вообще не было никаких сомнений. Моментально скинув брюки, он бросился к одной из девочек, сорвал с неё одеяло и торопливо начал стягивать трусики. Девочка заворочалась и открыла глаза. Володя разглядел мелькнувший в них ужас. Но Слава, не обращая на это ни малейшего внимания, зажал девочке рот ладонью, коленями силой раздвинул её ноги и без лишних предисловий овладел ею.
   Стоящий рядом Владимир, при виде всего этого, просто обезумел. Его собственное возбуждение было настолько велико, что он полностью потерял способность реально оценивать ситуацию. Разум его помутился. Не думая больше ни о чём, Володя бросился ко второй девочке, сорвал с неё одежду и одним рывком вошёл в неё.
   Глаза девушки широко распахнулись, губы приоткрылись, как бы в преддверии крика... Володя торопливо зажал ей рот рукой, как это минутой ранее сделал Слава. Внутри у девушки было сухо и узко; стенки влагалища плотно охватывали его член, и это приносило ни с чем не сравнимое удовлетворение. Владимир старался войти в женское лоно как можно глубже, чтобы наслаждение было наиболее полным; облегчение было где-то уже совсем рядом, но достичь его Володя пока не мог, хотя и очень старался...
   А потом в его мозгу взорвалось что-то яркое... Судороги оргазма сотрясали всё его тело. С губ сорвался стон... Наслаждение было настолько сильным, что на какое-то мгновение Владимир просто отключился от окружающего мира и полностью отдался своим чувствам и ощущениям...
   А потом нагрянула суровая действительность. Владимир словно очнулся и посмотрел по сторонам. И то, что он увидел, шокировало его до глубины души. Заплаканное, искажённое страхом и болью лицо девушки... Он сам - жалкий, съёжившийся, отвратительный в своём запоздалом раскаянье... Ощущение чего-то грязного, липкого, мерзкого; расплывающееся по простыне пятно крови... При мысли о том, что для неё это тоже было в первый раз, Володе стало дурно. Поверив словам Славы, он сумел убедить себя в том, что эти девушки действительно были шлюхами, жаждущими переспать хоть с кем-нибудь, а на деле оказалось, что они их попросту изнасиловали...
   Буквально сражённый этой мыслью, Владимир слез с кровати, натянул штаны и, пошатываясь, побрёл вон из комнаты, ничего не видя перед собой. В коридоре его вырвало. Его просто вывернуло наизнанку, и, казалось, этим болезненным желудочным спазмам не будет конца...
   Придерживаясь за стенку, по-прежнему ничего перед собой не видя, Володя добрался до общей комнаты, в которой они все ночевали. Остальные мальчики спали крепким сном. Володю это несказанно удивило. Как они могут спать, когда рядом такое творится?.. Как они вообще могут быть такими спокойными и безмятежными, даже и не подозревая о преступлении, совершённом им?.. Сам-то он был уверен в том, что осознание этого и раскаянье не дадут теперь ему покоя до самой смерти...
   Володя в полном изнеможении растянулся на своей кровати и закрыл глаза, надеясь, что к нему придёт спасительный сон, а потом, утром, окажется, что весь этот кошмар уже позади... И тут, к стыду своему и ужасу, Владимир ощутил, как, вопреки всем доводам разума, его тело снова наливается желанием... Несмотря на весь кошмар совершённого преступления, он уже почти готов был повторить его снова... Разум его пока ещё сопротивлялся, сознание было смятенным и переполненным отвращения к самому себе, а тело... Тело требовало продолжения того, о чём он теперь не мог даже думать без стыда и ужаса...
   И в этот самый момент Владимир понял, что для него всё кончено в этом мире. Он сам конченый человек. Насильник. Маньяк. Он просто не способен больше контролировать себя и, ради достижения своей грязной цели, ради удовлетворения своей внезапно проснувшейся вдруг плоти, он был готов теперь на что угодно. И самое ужасное заключалось в том, что остановиться он был уже просто не в силах...
   Владимир встал с кровати и подошёл к тумбочке Славы. Он знал, что там спрятан нож с выскакивающим лезвием, которым Слава очень гордился. Володя взял его, снова лёг на кровать и, зажмурив глаза, провёл острой сталью по запястью.
   Володя не видел брызнувшей во все стороны крови. И не чувствовал ни боли, ни страха, ни каких бы то ни было сомнений. Он просто хотел убить подонка, который в нём сидел, и сделал это со свойственным ему максимализмом, сдобренным юношеской безапелляционностью и бескомпромиссностью.
   Он твёрдо знал, что просто обязан так поступить. И сделал это без малейших колебаний.
  

Глава 6. Москва, 13 июля 2013 года.

   Влад проснулся в холодном поту от собственного крика. Такое случалось с ним всегда, когда ему снилось собственное детство. Более ужасных и тяжких воспоминаний в его жизни не было...
   По привычке Влад протянул руку, чтобы коснуться Изабеллы, в надежде на то, что она, проснувшись, сумеет успокоить его. Но его рука нащупала лишь пустую подушку. Влад громко выругался. За те несколько месяцев, что они были вместе, он уже успел привыкнуть к определённой стабильности их отношений и даже по-своему привязался к девушке. Нельзя было сказать, что он любил её, - такие чувства, похоже, были ему вообще неведомы. Но без неё ему всё-таки было плохо. И жаль было только, что он осознал всё это лишь тогда, когда она ушла от него...
   А ведь он был на все сто процентов уверен в том, что она любила его. Просто ей самой не хватало его любви, внимания и заботы. И Влад на самом деле прекрасно понимал, что в этой жизни нельзя всё время только брать. Но как-то изменить себя он был уже просто не в силах.
   Немного успокоившись, Влад спрыгнул с кровати и отправился в ванную. Встав под душ, он зажмурился и пустил холодную воду, надеясь таким образом разогнать остатки жуткого сна. Постояв так пару минут и успев основательно продрогнуть, Влад выключил воду и тщательно растёрся полотенцем, пытаясь хоть немного согреться, и буквально физически ощущая при этом, что к нему действительно возвращаются силы.
   В последнее время он почему-то чувствовал себя одиноким и заброшенным. Слишком одиноким и слишком заброшенным... Даже женщины с недавних пор как-то перестали липнуть к нему. Кроме Изабеллы, у него давно уже никого не было, а он, признаться честно, был вовсе не из тех, кто обременяет себя ненужной верностью... Он на неё вообще не был способен. И вот теперь он почему-то остался совсем один...
   А он всегда просто панически боялся одиночества...
   Влад взглянул на часы и поспешно начал одеваться. Было уже почти двенадцать, а именно в полдень бывшая жена должна была привезти к нему сына. Они договорились, что мальчик проведёт с ним целую неделю. Ради этого Влад даже решил несколько дней не выходить на работу. Всё равно ему нечего было там делать... Всё равно он был там никому не нужен...
   Лидия... При мысли о ней он ощутил лёгкую грусть. О своей последней жене он до сих пор вспоминал с неосознанной нежностью. Когда-то он действительно любил её. Да и она, похоже, тоже отвечала тогда ему взаимностью. Когда-то они были так счастливы... И она подарила ему сына, о котором он всегда страстно мечтал...
   Так куда же всё это ушло?.. Куда ушла любовь, которая, казалось, никогда не закончится?.. Этого он, к сожалению, так и не смог понять.
   Его тяжкие раздумья прервал звонок в дверь. Влад поспешил открыть её и тут же расплылся в радостной улыбке. На пороге его квартиры стояла Лидия, а за её руку держался маленький Володя.
   Влад присел на корточки рядом со своим сыном и сжал его маленькую ладошку.
   - Здравствуй, малыш! - сказал он.
   - Здравствуй, папочка! - счастливо засмеялся мальчик, обхватывая крохотными ручонками его шею. - Мама сказала, что я могу пожить у тебя несколько дней!
   - Да, милый, - ответил Влад, поднимая сынишку на руки. - Мы будем жить с тобой вдвоём: только я и ты. Договорились?
   - Вот здорово!.. - искренне обрадовался малыш и тут же добавил. - Папочка, а можно, мамочка тоже поживёт с нами?
   Влад поднял глаза на стоящую рядом молодую женщину. Её трудно было назвать красивой или даже просто хорошенькой. Да она и никогда-то не была красавицей, и Влад всегда прекрасно осознавал это. Просто в этой женщине было что-то настолько одухотворённое, благородное, - какая-то небывалая искренность и чистота души, так редко встречающаяся в современных женщинах. И это привлекало к ней гораздо сильнее, чем могла бы привлечь красота физическая.
   Влад снова вспомнил притчу о том, что все мужчины берут себе в жёны хорошеньких очаровательных девушек, а потом оказываются женатыми на шипящих змеях... Это был как раз его случай. Хотя все три его экс-жены, похоже, искренне считали, что лишь он один был виноват во всём, что произошло. И, несмотря на то, что он сам так, естественно, не думал, о своём последнем разводе он действительно сожалел до сих пор.
   - Здравствуй, Лида, - сказал Влад, не сумев подавить тяжёлый вздох.
   - Здравствуй, Влад, - чуть помедлив, отозвалась она. - Ты позволишь, я буду звонить Володе? Мне нужно убедиться, что с ним всё в порядке!
   "Боже мой, как всё официально!.. - промелькнуло в голове у Влада. - Словно мы действительно совсем чужие люди, которых в этой жизни ничего уже не связывает!.."
   - Конечно, звони, - вслух сказал он. - Хоть каждый день.
   Они оба немного помолчали, не глядя друг на друга. В таких ситуациях они оба всегда испытывали неудобство и волнение, не зная, что ещё сказать и что сделать. Чтобы положить этому конец, Лидия первая сделала шаг назад.
   - Ну, я, пожалуй, пойду! Не скучай, милый! - сказала она сыну, обняв его напоследок и поцеловав в щёку. - До встречи, Влад, - повернулась она к бывшему мужу. - Если ты устанешь от него, - позвони, и я его заберу!
   - Я не устану от него, - с нотками раздражения в голосе проговорил Влад, не довольный её словами. - Не волнуйся, мы с ним прекрасно проведём время! Правда, малыш?
   Мальчик счастливо засмеялся и помахал матери ручкой. Но, когда отец закрыл за ней дверь, и они вошли в комнату, он снова задал вопрос, который, похоже, не давал ему покоя:
   - А почему маме нельзя остаться с нами?
   Влад чуть вздрогнул. Почему-то именно такого вопроса он никак не ожидал и не был к нему готов, хотя он и знал всегда, что рано или поздно сын об этом заговорит. Просто до сих пор маленький Володя, похоже, находил вполне естественным то, что его родители жили раздельно. По крайней мере, никогда раньше он не проявлял своего любопытства или недовольства таким положением вещей. Но, в конце концов, ему было уже четыре года, и он уже многое понимал. Может быть, он даже имел право знать правду?..
   - Тебя это тревожит? - осторожно спросил он сына.
   - Да нет, не очень, - серьёзно ответил мальчик. - Просто мне интересно, почему?..
   Ну, как можно объяснить четырехлетнему ребёнку, что его родители стали чужими, и с недавних пор их ничто не связывает, кроме сына?..
   - Мы с твоей мамой очень сильно любили друг друга, - нерешительно заговорил Влад. - Потом у нас родился ты. Нам было очень хорошо втроём... А потом... - Он на мгновение замолчал, пытаясь подобрать слова. - Понимаешь, люди иногда понимают, что совершили ошибку, решившись быть вместе. Ты понимаешь меня?
   - Понимаю, - кивнул мальчик и с неподражаемой детской логикой перефразировал его слова по-своему. - Значит, я - ваша ошибка?
   - Нет, что ты!.. - с неподдельным ужасом в голосе воскликнул ошарашенный этими его словами Влад, подхватывая сына на руки и прижимая его к себе. - Ты - наша радость. Наше счастье. Мы оба очень любим тебя! И я, и мама. Очень - очень! Ты веришь мне?
   - Просто вы больше не любите друг друга, да? - тихо спросил мальчик, и в его больших выразительных глазах, голубых, как и у отца, появилась грусть. - Так, папочка?..
   Влад вздохнул и ещё крепче прижал к себе сына.
   - Зато мы оба очень любим тебя, - попытался утешить он мальчика, хотя и понимал, насколько это сложно. - И стараемся, чтобы тебе было хорошо.
   Маленький Володя очень тяжело не по-детски вздохнул и тихо сказал:
   - Мне было бы лучше, если бы вы жили вместе!
   У Влада сжалось сердце от боли. Он опустил сына на пол и попытался изменить тему разговора.
   - Лучше посмотри, какие подарки я тебе приготовил! - весело предложил он. - Сейчас ты всё как следует рассмотришь, а потом мы пойдём с тобой гулять! Договорились?
   Лицо мальчика мгновенно просветлело.
   - Здорово!.. - воскликнул он. - А в ресторан мы зайдём?
   - Конечно, - пообещал ему отец.
   - Ух ты!.. Я так давно мечтал об этом!.. - обрадовался мальчонка и добавил, желая сделать приятное отцу. - Папочка, я так люблю тебя!
   - Я тоже люблю тебя, мой милый! - ответил Влад, целуя его забавную мордашку.
   Наблюдая за тем, как сынишка сосредоточенно открывает коробки с подарками, Влад против воли чувствовал тревогу и грусть. На этот раз ему как-то удалось развеять плохое настроение мальчика. Малыш снова выглядел довольным и счастливым. Но был ли он счастлив на самом деле?..
   Сейчас ему было ещё всего четыре года. И его пока легко удавалось отвлечь от проблем кучей игрушек и обещанием посетить ресторан. Но что будет потом, когда он вырастет? Сможет ли он когда-нибудь простить своих родителей за то, что они в своё время не сумели сохранить семью и дать своему ребёнку счастливое безоблачное детство?..
   Впервые за многие годы Влад ощутил груз собственной вины перед своим сыном. Кто он такой? Всеми уважаемый человек, видный политик, депутат Государственной Думы?.. Всё это - лишь оболочка, которую видят окружающие. А под ней прячется бессердечный эгоист, не познавший счастья сам и не сумевший подарить его ни одному живому существу в целом мире. Он всегда был готов пожертвовать даже своей жизнью во имя человечества. Тут его действительно не в чем было упрекнуть. Но, к сожалению, он никогда не был способен ни на какие жертвы ради своих родных и близких. Ему всегда было легче расстаться с женщиной, чем попытаться сохранить отношения и вместе преодолеть проблемы. И даже с годами в его характере по-прежнему ничего не изменилось. Он остался таким же, как и раньше, и ни при каких условиях не желал искать компромиссы. Он, к сожалению, просто не был способен на это.
   Даже ради собственного сына.

* * *

   В ресторане Влад позволил сынишке заказать все свои самые любимые блюда. Он хотел, чтобы мальчик чувствовал себя по-настоящему счастливым. Этот маленький мужчина, сидящий сейчас рядом с ним за столиком, - точная копия его самого в детстве, - был настолько дорог ему, что Влад готов был на что угодно, лишь бы защитить его от всех мерзостей этой жизни и не дать ему повторить свою собственную достаточно безрадостную судьбу.
   Маленький Володя старательно набивал рот печеньем и мороженым и в таком состоянии ещё умудрялся что-то рассказывать. Влад с улыбкой смотрел на него и не мог наглядеться. Его мальчик, его сын, его плоть и кровь... Он был ещё таким маленьким, таким невинным, таким беззащитным, и Влад леденел при одной только мысли об опасностях, подстерегающих его на трудном жизненном пути. И, глядя на сынишку с гордостью и восхищением, Влад снова и снова клялся себе, что сделает всё, что в его силах, - и даже больше, - чтобы защитить своего мальчика, чтобы сделать его жизнь лёгкой и безоблачной...
   - Ещё одну порцию мороженого, пожалуйста! - услышал Влад где-то совсем рядом знакомый звонкий голос.
   На мгновение Влад испытал такое чувство, словно получил под дых, и у него перехватило дыхание. Он медленно обернулся. Ксения сидела за соседним столиком. Её стул стоял так, что Влад не мог видеть её лица, - только лицо её спутника, очень красивого молодого человека, лет двадцати пяти на вид. Влад вспомнил, что в "Авангарде" её кавалером был другой такой же очень красивый молодой человек. "Похоже, у неё их по одному на каждый день недели", - с какой-то нехорошей злобой подумал Влад, разглядывая эту парочку.
   - Папа, папа, смотри!.. - закричал вдруг маленький Володя на весь ресторан. - Сеня Марченко!.. Смотри, вон за тем столиком!..
   Первой мыслью Влада было попросту заткнуть сыну рот. Но было уже поздно. Ксения, привлечённая звонким детским голоском, невольно обернулась. На мгновение их взгляды встретились. К великому удивлению Влада, зелёные глаза Сени были спокойны и безмятежны. Впрочем, признаться честно, они всегда были именно такими, но почему-то как раз сегодня он ожидал увидеть в них смятение и боль. И совершенно напрасно, как оказалось. Похоже, Ксении были просто неведомы такие сильные чувства.
   - Здравствуйте, Владимир Владимирович, - спокойным ровным голосом проговорила она. На её блестящих губах, подведённых золотистой помадой, даже мелькнуло какое-то подобие вежливой заученной улыбки. Потом Сеня повернулась к мальчику, и взгляд её зелёных глаз тотчас же потеплел, а улыбка на губах стала широкой и искренней.
   - Здравствуй, Володя! - ласково проговорила она.
   Четырёхлетний ребёнок, которому ещё неведомы были сомнения, комплексы и страхи, безапелляционно забрался на колени к девушке и обхватил её за шею обеими руками.
   - Здравствуй, Сеня! - улыбнулся он.
   Против воли, Ксения почувствовала почти материнскую нежность, обнимая мальчика и усаживая его так, чтобы ему было поудобнее. В её глазах, на мгновение встретившихся с глазами его отца, промелькнула тень вины.
   - Как дела, Володя? - спросила она мальчика, стараясь не смотреть в сторону Влада - старшего.
   - У меня всё отлично, - весело отозвался малыш. - Мы с папой гуляли, а потом я попросил его зайти сюда. Я соскучился без тебя! - тут же переменил он тему разговора. - Почему ты мне не звонишь?
   - Я звонила тебе как-то, но тебя не было дома, - осторожно ответила Сеня.
   - Почему же бабушка с мамой мне не передали?.. Ты бы перезвонила ещё раз!.. - с серьёзным видом посоветовал Володя и тут же снова сменил тему разговора. - Сеня, а это кто? Твой муж?
   Ксения, искренне любившая этого живого порывистого мальчика, искоса взглянула на своего кавалера и едва сумела сдержать улыбку, настолько нелепым показалось ей предположение малыша.
   - Нет, это мой друг, - сказала она. - А как поживает твоя мама?
   - Замечательно поживает! - заявил Володя. - Но тоже скучает по тебе! Мы с ней всегда вместе смотрим твою передачу! Я расскажу ей, что встретился с тобой, и она тоже обрадуется!
   - Хорошо, - согласилась Сеня. - А как твой папа?
   - Мама на целую неделю привезла меня к нему! - поделился своей радостью Володя.
   Насмешливые глаза Ксении встретились с ледяными глазами Влада, и она невольно внутренне содрогнулась. Он был сейчас не просто раздражён; он был в ярости. Сеня, к несчастью для самой себя, знала этого человека достаточно хорошо и могла безошибочно определять его настроение, несмотря на обычно непроницаемое выражение его лица. И она ясно видела, что сейчас он зол на собственного маленького сына, - и, естественно, на неё. Похоже, в глубине души он даже и не сомневался в том, что она нарочно всё это подстроила, чтобы лишний раз вывести его из себя. А виновником всего этого был наивный четырёхлетний парнишка, попросту пока ещё не осознававший того, что он делает.
   Не желая портить отношения с Владом ещё больше, - хотя, куда уж, казалось бы, больше?.. - Сеня аккуратно поставила мальчонку на ноги и сказала:
   - Беги-ка к папе! Он тебя уже зовёт!
   Володя повернулся к отцу и радостно помахал ему рукой.
   - Нет! Он не звал меня! Тебе показалось! - весело заявил он и снова попытался залезть к девушке на колени.
   Сеня мягко, но решительно пресекла его попытку, понимая, что не стоит лишний раз играть с огнём.
   - Беги, беги к папе, зайка! - сказала она. - А то ему одному скучно!..
   Малыш на мгновение задумался и тут же нашёл выход, как ему показалось, наиболее оптимальный для всех.
   - А можно, он тоже сядет за ваш столик? - с надеждой в голосе спросил он.
   Ксения не смогла сдержать тяжёлый вздох. Ну, почему она одна должна за всё отвечать?.. - мелькнула у неё полная отчаянья мысль. В конце концов, у ребёнка есть отец, который очень любит его, и уж пусть он сам объясняет ему, что можно, а что нельзя. Поэтому она лишь пристально посмотрела в глаза Владу и слегка подтолкнула к нему мальчика.
   Несколько минут спустя Владу всё-таки удалось увести упирающегося сына из ресторана, несмотря на то, что они ещё не закончили обедать. Сеня слышала, как он вполголоса обещал мальчику новые игрушки и развлечения, но малыш всё равно никак не хотел уходить, и Владу пришлось выводить его почти силой.
   Ксения снова вздохнула. После всей этой сцены у неё остался неприятный осадок на душе, и настроение, конечно же, было испорчено. Она поняла, что Влад считает её виновной, по меньшей мере, во всех смертных грехах. Это Сеня ясно прочла в его горящих мрачной ненавистью глазах. И от этого его взгляда ей, несмотря на всю её выдержку, стало очень сильно не по себе.
   Да, между ней и Владом Молотовым действительно было всё кончено. А точнее, ничто никогда и не начиналось. За несколько дней, прошедших с момента той памятной вечеринки в "Авангарде", Сеня уже почти свыклась и смирилась с этой мыслью. И даже, в какой-то степени, как это ни странно, успокоилась. Но видеть такую непримиримую ненависть в глазах мужчины, которого она некогда так безумно любила и которому пока ещё реально не сделала в этой жизни ничего дурного, - это было выше её понимания и никак не укладывалось у неё в голове. Похоже, её рассудок просто отказывался воспринимать такую странную и противоречивую информацию.
   Для Сени давно уже не было секретом, что Влад презирает и ненавидит её. Она лишь никак не могла понять одного: за что?.. За что конкретно он так к ней относится?.. Ведь она ещё ни разу не причинила ему никакого зла. Напротив, однажды она смогла спасти ему жизнь... Да если бы только потребовалось, - она была бы готова свою жизнь отдать ради него!.. Неужели же в этом, на его взгляд, и заключается её ужасная вина?..
   А тут ещё маленький Володька... Он, этим своим невинным простодушием, разбередил в её душе ещё слишком свежую рану. Этот мальчуган был так похож на своего отца... У Сени при мысли об этом просто сердце сжималось... Господи, он был именно таким, каким она хотела бы видеть своего собственного сына... Сына Влада... Ребёнка, о котором она мечтала уже на протяжении стольких долгих лет...
   Улыбчивый светловолосый мальчишка с пронзительными голубыми отцовскими глазами... Ксения почувствовала комок в горле и с трудом сдержала слёзы. Она так хотела подарить Владу такого вот малыша... Так мечтала об этом... А теперь все эти свои мечты нужно попытаться поскорее забыть... И продолжать жить дальше... Даже если это попросту невыносимо...
   - Сеня!.. - Глеб Румянцев осторожно дотронулся до её руки, чтобы привлечь её внимание. - Что с тобой?
   Ксения попыталась переключиться на своего кавалера и через силу заставила себя улыбнуться.
   - Ничего, всё в порядке, - спокойно ответила она. - Я просто немного задумалась.
   - Тебя так расстроил этот инцидент? - тщательно проговаривая слова, поинтересовался Глеб.
   Сеня невольно поморщилась. В общем-то, Глеб был славным парнем. Но, с точки зрения Ксении, слишком уж заумным и серьёзным. И Сеню, по натуре очень простую, это всегда ужасно раздражало.
   - Всё в порядке! - чуть более жёстко повторила она, от всей души надеясь, что он поймёт такой неприкрытый намёк и сменит тему. Но напрасно.
   - Видимо, этот мальчик очень привязан к тебе? - не унимался с расспросами Глеб, похоже, совершенно не чувствуя её внутреннего состояния. - А вот его отца, напротив, совсем не устраивает такое положение дел!
   - Мы с Владом старые знакомые, хотя в последнее время не слишком ладим между собою, - с трудом сдерживая своё раздражение, пояснила Сеня. - Да и маленького Володю я знаю чуть ли не с пелёнок.
   - Да, я слышал об этом довольно интересном эпизоде из твоей биографии! - не удержался Глеб, несмотря на явное недовольство Сени. - Я имею в виду то, что ты, кажется, нашла Молотова где-то в тайге после крушения самолёта и чуть ли не на своих плечах выволокла на свет божий. - В светлых глазах Глеба промелькнул живой интерес, - а может быть, как невольно заподозрила Ксения, это была просто тайная страсть к сплетням?.. - Это действительно факт или досужая выдумка твоих коллег - журналистов?
   - Факт. Но я не люблю распространяться об этом, - отрезала Сеня, и на этот раз настолько резко, что не понять её нежелания продолжать данный разговор было бы просто невозможно.
   Глеб обиженно насупился, уставившись в тарелку. Сеня тоже попыталась было продолжить обед, но внезапно вдруг осознала, что просто не может больше находиться здесь, в этом ресторане, в компании этого рассудительного слишком разумного маменькиного сынка, знающего о жизни только понаслышке. Через несколько мгновений это чувство стало настолько сильным, прямо-таки удушающим, что у Сени не было просто больше никаких сил бороться с ним. Горло перехватило каким-то мучительным спазмом, и Ксении почудилось, что сейчас она попросту потеряет сознание от недостатка воздуха. Она вскочила, едва не опрокинув крохотный столик.
   Глеб удивлённо вскинул голову и непонимающе уставился на неё.
   - Что с тобой? - недоумённо спросил он.
   - Мне... надо выйти! - заявила Ксения и добавила для пущей правдоподобности, чтобы избежать возможных возражений. - Мне не очень хорошо.
   - Что-нибудь серьёзное? - встревожился Глеб, вставая из-за стола вместе с ней.
   - Нет, нет, не стоит меня сопровождать! - поспешно остановила его Ксения, понимая, что он собирается последовать за ней. - Продолжай обед! Я сама разберусь!
   - Но что с тобой случилось? - не отставал от неё на редкость непонятливый Глеб. - Что-то серьёзное?
   - Ничего такого, с чем я не смогла бы справиться, если успею вовремя попасть в нужное помещение! - с некоторым раздражением в голосе отрезала Сеня, надеясь, что уж в туалет-то он не захочет её сопровождать.
   Она не ошиблась. При одной только мысли об этом её чересчур правильный сотрапезник моментально смутился и растерялся. На его лице промелькнуло выражение отвращения и брезгливости. Ксения, несмотря на своё сумбурное состояние, в какое-то мгновение всё-таки чуть было не рассмеялась. Ей пришла в голову мысль о том, что мужчина, с таким страхом и неприязнью относящийся к любым проявлениям женского естества, должен быть просто отвратительным любовником, который и в постели будет стараться держаться подальше, чтобы, не дай Бог, не запачкаться и не оскверниться.
   Не обращая больше внимания на своего незадачливого кавалера и забыв даже попрощаться с ним, Сеня выбежала из ресторана. Глаза застилали слёзы. Ей хотелось побыстрее убежать отсюда, просто сбежать от всех этих глупых людей куда-нибудь в спокойное тихое место, где можно было бы, наконец, расслабиться и отдохнуть от всей этой суеты.
   Она не оглядывалась по сторонам. В глазах стояли слёзы, а голова была забита слишком грустными мыслями о собственной печальной судьбе. Сеня чувствовала безумную усталость от этой жизни и полную неспособность продолжать в одиночку борьбу со всем этим злобным безжалостным миром. Поэтому она уже не слышала ни отчаянного гудка автомобиля, ни скрежета шин по асфальту тщетно пытающейся остановиться машины. Просто какая-то неведомая сила опрокинула её на землю, и весь этот проклятый окружающий мир провалился в бездонную пропасть...
   Она не успела даже испугаться.

* * *

   Девчонка выскочила прямо перед самым автомобилем и бросилась через дорогу. Егор одновременно нажал на клаксон и на тормоз, но расстояние было слишком маленьким, чтобы машина успела полностью остановиться, хотя скорость и была невелика. Егор крайне редко сам садился за руль и всегда был очень осторожным водителем, поэтому он никогда не думал, что и с ним может случиться нечто подобное. Но эта девчонка практически сама бросилась под колёса, и он был совершенно не в силах это предотвратить.
   Девушка лежала на асфальте. Падая, она инстинктивно закрыла лицо руками, но что-то в её фигуре и в ярких каштановых волосах показалось Егору знакомым. Его сердце сжалось от жуткой мысли, промелькнувшей в голове. Егор поспешно выскочил из машины, бросился к девушке и осторожно перевернул её на спину.
   - О Господи!.. - сорвалось с его губ. - Господи, Сеня!..
   Она всё ещё была без сознания. Егор быстро осмотрел её и убедился, что никаких видимых повреждений у неё, вроде бы, нет. Вокруг них уже собралась довольно большая толпа. Кто-то крикнул, что следует вызвать врача.
   - Я сам отвезу её в больницу! - вызвался Егор. - Это получится гораздо быстрее!
   В этот самый момент Сеня открыла глаза и удивлённо посмотрела по сторонам. При виде Егора её чёрные брови непонимающе приподнялись.
   - Егор?.. - переспросила она, словно не веря своим глазам. - Откуда ты здесь взялся?
   - Ты неудачно выбрала мою машину средством для сведения счётов с жизнью, - хмуро отозвался Торопов. - Очень мило, кстати, с твоей стороны!.. Я всегда подозревал, что ты меня недолюбливаешь, но не до такой же степени!..
   Ксения озабоченно и недоумённо смотрела в его лицо, не в силах сразу определить, шутит он сейчас или же говорит серьёзно. На первый взгляд понять это было практически невозможно. Голос Егора был холодным и даже суровым, но глаза его улыбались, и от этого всё его лицо выглядело ласковым и каким-то по-мальчишески нежным. Не желая обострять отношения ещё и с ним, Сеня робко улыбнулась, пытаясь расположить его к себе, и решилась на попытку примирения.
   - Извини, Егор, - тихо проговорила она. - Я не хотела...
   - Не хотела сводить счёты с жизнью или не хотела бросаться именно под мою машину? - хмуро спросил её Егор, помогая ей подняться с земли. Теперь было заметно, что он действительно сердит, и даже очень. Сеню это почему-то разозлило. Она не чувствовала себя ни в чём виноватой перед ним и поэтому не считала, что он вправе сердиться на неё. То, что он просто действительно перепугался за её жизнь, ей не пришло даже и в голову.
   - Можешь успокоиться, как раз твою машину я обошла бы стороной! - резко обронила она.
   - Но сейчас тебе лучше всё-таки сесть в неё, чтобы я мог отвезти тебя в больницу! - примирительно проговорил Егор, тоже не желая больше ссориться с ней.
   К сожалению для него, столкновение с его машиной ни капли не улучшило не самый простой характер девушки и не сделало её более покладистой и сговорчивой.
   - В больнице мне нечего делать! - безапелляционно отрезала она. - Со мною всё в полном порядке!
   - Тогда я отвезу тебя домой, - предложил Егор.
   - А до дому я доберусь и без твоей помощи! - оборвала его Сеня и уже сделала было шаг в сторону.
   Но Егор крепко сжал её запястье.
   - Мы же с тобой, вроде как, договорились стать друзьями! - мягко напомнил он. - Или я ошибаюсь?
   Гнев, горевший в глазах Ксении, тут же погас, и на смену ему пришло нечто вроде смущения. Изо всех сил пытаясь скрыть его, Сеня молча села в его машину. Всю дорогу до своего дома она тоже молчала, пока, наконец, Егор, остановив машину, не повернулся к ней и не спросил тихо:
   - Ты обиделась на меня?
   Сеня лишь отрицательно покачала головой.
   - Как ты себя чувствуешь? - задал новый вопрос Егор, не желая расставаться так скоро.
   - Нормально, - пожала плечами Ксения, чувствуя то же самое, но не находя никакого предлога для того, чтобы удержать его.
   - Может быть, мне всё-таки следовало отвезти тебя в больницу? - снова встревожился Егор.
   - Ни в коем случае!.. - невольно поморщилась Сеня, словно от плохого воспоминания, и призналась. - Ненавижу больницы!..
   - Ты извини, что я так набросился на тебя... - нерешительно проговорил Егор. - Просто я очень испугался...
   - За меня или за себя? - попыталась пошутить Ксения.
   - За тебя, - честно признался Егор.
   Сеня посмотрела ему в глаза и поняла, что он говорит правду. И это почему-то растрогало её до глубины души. Но она всё равно попыталась улыбнуться, не обращая внимания на предательский ком в горле, и бодрым голосом проговорила:
   - Не волнуйся! Со мной всё в полном порядке!
   Но Егор каким-то чудом успел заметить блеснувшие у нее в глазах слёзы, и у него почему-то защемило сердце.
   - Что с тобой, Сеня? - тихо спросил он, и в его чуть хрипловатом голосе прозвучали очень мягкие нежные нотки. И от этой нескрываемой нежности глаза Ксении снова наполнились слезами. Егор видел, как она прилагает неимоверные усилия, чтобы не дать им перелиться через край, как тщетно силится сохранить на подрагивающих губах вызывающую улыбку. Гордая независимая сильная женщина куда-то исчезла, и рядом с ним появилась расстроенная испуганная маленькая девочка, изо всех сил старающаяся казаться взрослой.
   - Что с тобой? - повторил Егор, осторожно касаясь её руки. - Я могу тебе чем-нибудь помочь?
   Сеня молча покачала головой. Это было так странно, но именно он, этот совершенно чужой для неё едва знакомый мужчина, вдруг стал для неё на какой-то миг самым близким и родным. Ещё недавно весь мир казался ей враждебным и наполненным зловещими призраками, среди которых она вынуждена была бродить в полном одиночестве. И она не могла поделиться этими чувствами даже с самыми близкими друзьями, потому что вовсе не была уверена в том, что они смогут понять её, и не хотела их жалости. Но рядом с этим человеком она почему-то не боялась быть слабой. Напротив, это было как-то очень естественно и совсем не стыдно.
   Но всё-таки за одну секунду справиться с многолетней привычкой было немыслимо. И Сеня снова сумела совладать со своими непонятными ей самой эмоциями и почти непринуждённо улыбнуться.
   - Всё в порядке, Егор! - сказала она. - Не обращай внимания! Просто слишком много проблем, и я жутко устала!
   Егор внимательно посмотрел на неё, но ничего не сказал. Момент снова был упущен.
   Он вышел из машины и открыл дверцу перед Ксенией. На какое-то мгновение они оказались очень близко друг от друга. Их тела на миг соприкоснулись, и между ними как будто проскочил электрический разряд. Но они оба сделали вид, что не почувствовали этого.
   Егор решительно взял Сеню под руку и проводил до самых дверей её квартиры. Здесь они оба остановились и как-то неуверенно посмотрели друг на друга. Ксения хотела пригласить его войти, но не смела сделать это; Егор тоже надеялся на то, что она пригласит его, но так же не осмеливался сам даже намекнуть на это.
   - Ну, - нерешительно проговорил он, - я, пожалуй, пойду...
   Но, вопреки своим словам, остался на месте. Сеня, казалось, уловила его колебания и осмелилась предложить:
   - Может, зайдёшь?..
   Егор неуверенно покачал головой. В его душе боролись противоречивые чувства.
   - Я не хотел бы мешать тебе... - несмело проговорил он.
   - А ты мне и не помешаешь! - возразила Сеня. - Я живу одна. Заходи!
   Она открыла дверь своим ключом и после секундного раздумья добавила:
   - Только ты не пугайся, - у меня полнейший беспорядок! Я как-то не ждала сегодня гостей!
   - Ничего! - весело отозвался Егор. - Видела бы ты, что творится у меня!..
   - А разве у тебя нет домработницы? - полюбопытствовала Сеня.
   - Есть, но от неё мало толку, - признался Егор. - Ей строжайше запрещено притрагиваться к чему-либо, так что привести мою квартиру в надлежащее состояние ей никак не удаётся!
   Он перешагнул через порог и нерешительно остановился в прихожей.
   - Раздевайся! - весело крикнула Сеня из другого конца коридора. Егор с интересом наблюдал за тем, как она скинула свои туфли на высоком каблуке и с видимым удовольствием нырнула в домашние тапочки. Егор повесил пиджак на вешалку и прошёл следом за ней в комнату.
   Сеня стояла у окна. Услышав его шаги, она быстро обернулась, и на её губах появилась радостная улыбка. Мгновение они смотрели друг другу в глаза. Затем Егор подошёл к ней и молча крепко прижал её к себе.
   У Сени на мгновение перехватило дыхание. Весь её сексуальный опыт ограничивался несколькими поспешно сорванными с губ поцелуями, от которых она не получала никакого удовольствия, и робкими объятиями. Все эти ласки не вызывали у неё отвращения и не были ей неприятны. Просто, вместо какого-либо намёка на возбуждение или удовлетворение, у неё всегда возникало лишь непонятное даже ей самой раздражение. Почему-то все мужчины, с которыми ей приходилось иметь дело, всегда пытались изобразить из себя очень искусных и опытных любовников, совершенно не задумываясь, похоже, над тем, что производят прямо-таки противоположное впечатление.
   Некоторое время они просто стояли, обнявшись. Подбородок Егора прикасался ко лбу Ксении. И от этого, в общем-то, совершенно невинного соприкосновения у Сени кружилась голова, и подкашивались ноги. Ощущая странное непонятное томление во всём теле, она чисто инстинктивно прижалась ещё сильнее к стоящему перед ней мужчине.
   Ксения ожидала продолжения. Правда, она пригласила Егора к себе домой, ни на мгновение не сомневаясь в его порядочности, и не опасаясь того, что он сразу же начнёт к ней приставать. И всё-таки она ожидала, что он попытается как-то более откровенно выразить свои чувства. Но он, казалось, вовсе и не стремился форсировать события и довольствовался тем, что ему было доступно в этот миг.
   Сеня подняла голову и встретилась с ним взглядами. В глубине его тёмных глаз светилась такая нежность, какой Сеня не встречала ещё никогда в своей жизни. Его губы были совсем близко, и неожиданно Ксения поняла, что сейчас он её поцелует. Ещё мгновение назад она сама беззаботно хотела этого. Но сейчас, заглянув в эти ласковые лучистые глаза, Сеня вдруг поняла, что боится этого больше всего на свете. Каким-то непостижимым образом этот чужой, непонятный человек стал вдруг дорог ей, как никто другой, и она боялась, что любая попытка сближения разрушит это очарование, разобьёт ту странную близость, которая неожиданно возникла между ними. И ещё ей вдруг отчаянно захотелось, чтобы этот поцелуй, если он, конечно, когда-нибудь состоится, по ощущениям превзошёл всё то, что они оба когда-либо испытывали. И больше всего на свете она боялась разочарования. Боялась, что этот поцелуй окажется таким же скучным и не вызывающим никаких чувств и эмоций, как и раньше.
   Сеня быстро отвернулась и уткнулась лицом в плечо Егора. Он понял её и не стал настаивать. Его рука ласково, успокаивающе, едва ощутимыми движениями поглаживала её спину. Но, в то же время, в этих движениях, несмотря на всю их невесомость, чувствовалась такая сила, такая властность, такая уверенность в себе, что у Ксении просто дух захватывало.
   Это было просто какое-то наваждение, и с ним надо было как-то бороться, пока оно не переросло в нечто гораздо более серьёзное.
   Поэтому Сеня снова подняла голову и весело сказала:
   - По-моему, мы не должны так себя вести!
   - Почему? - спросил Егор, и его губы чуть дрогнули в улыбке. Он откровенно наслаждался каждым мгновением, проведённым с этой рыжеволосой красавицей. Невозможно было даже представить себе ничего более завораживающего, чем вид этой обычно гордо вскинутой головки, покорно склонившейся к его плечу, и этих дерзких зелёных глаз, затуманенных желанием.
   - Потому что мы решили быть друзьями! - охотно пояснила Сеня. - Но разве друзья ведут себя так?
   - Как? - притворился непонимающим он.
   Тёмно-золотистые глаза Егора смеялись. У Сени снова возникло ощущение, словно она тонет в этих бездонных глазах.
   Всё было как-то очень странно и нереально. Так не может быть. Так просто не бывает. Долгое время она искренне считала, что ненавидит этого мужчину лютой ненавистью. Почему же сейчас ей так хорошо с ним? Почему все обиды позабылись, все проблемы отступили на задний план, и ей вдруг стало так легко и спокойно?..
   - О чём ты думаешь? - спросил Егор, с тревогой наблюдая за сменой чувств на её лице.
   - Обо всём об этом, - неопределённо ответила Сеня. - О том, как всё странно в этом мире!
   - Разве?.. - усмехнулся он.
   - А разве ты не находишь?.. - вопросом на вопрос ответила она.
   Егор покачал головой, с улыбкой глядя на неё.
   - Мы с тобой такие разные! - продолжала размышлять вслух Ксения. Егор слушал её очень внимательно, потому что эти её рассуждения помогали ему лучше понять эту девушку. - У нас совершенно нет ничего общего!
   - А мне, напротив, кажется, что мы с тобой очень даже похожи! - мягко возразил в ответ на её слова Егор.
   Сеня покачала головой и поёрзала в его объятиях, не желая даже самой себе признаваться в том, как ей сейчас хорошо.
   - Между нами совершенно ничего не может быть! - твёрдо заявила она.
   - Почему? - всё с той же понимающей улыбкой спросил Егор.
   - Ну, мы же с тобой договорились, что будем просто друзьями! - почти возмущённо пояснила Сеня.
   - Конечно, - спокойно согласился он. - Но ведь друзья могут очень даже сильно любить друг друга!..
   - Нет, что ты!.. - поспешно воскликнула Сеня, и в её голосе при желании можно было уловить отголоски самого настоящего ужаса.
   Вообще-то, она старалась говорить весёлым и даже шутливым тоном, но на самом деле ей почему-то с каждым словом становилось всё более грустно. И она прекрасно осознавала, что это именно себя, а не Егора, она пытается убедить сейчас в том, что между ними ничего не может быть. Потому что сама она больше не была в этом убеждена.
   - Так не бывает! - упорно не желала сдаваться Сеня. - Или человек нравится мне сразу, или не нравится уже никогда!
   На губах Егора промелькнула лёгкая усмешка.
   - Я так сильно тебе не нравлюсь? - спросил он.
   - Я думала, что ненавижу тебя! - не посчитала нужным скрывать от него Сеня.
   - Я сейчас?.. - ничуть не напуганный этим её признанием, поинтересовался Егор. - Всё ещё ненавидишь?..
   - А сейчас... - на мгновение задумалась Ксения и неуверенно покачала головой. - Я не знаю. Всё так сложно... Я просто запуталась в своих чувствах!..
   - Просто ты ещё очень маленькая, - без труда нашёл этому объяснение Егор. - Тебе трудно сразу разобраться в своих чувствах и понять, что происходит.
   - Я уже не маленькая! - возмущённо возразила Сеня. - Это просто ты вдруг стал совсем другим! Я не могу в тебе разобраться!
   - Даже и не пытайся! - с улыбкой покачал головой Егор. - Я слишком сложный. Временами я даже и сам-то не могу в себе разобраться!
   - Я не могу понять, когда ты настоящий? - спросила Ксения. - Сейчас или раньше?..
   - Наверное, никогда, - покачал он головой.
   - Но такого просто не может быть! - не поверила Ксения.
   Губы Егора снова изогнулись в улыбке, но на этот раз она получилась у него даже слегка снисходительной.
   - Может, - заверил её он.
   - А я не хочу, чтобы было так! - рассердилась Сеня, на самом деле чувствуя себя при этом упрямым избалованным ребёнком. - Это неправильно!
   - А как правильно? - поинтересовался Егор, прекрасно осознавая, что на этот вопрос не может быть однозначного ответа.
   - В моей жизни ни разу ещё не получалось так, чтобы человек сначала был мне неприятен, а потом вдруг понравился! - пояснила Сеня. - У меня всегда бывает только любовь с первого взгляда!
   - Но вот так как раз и не должно быть! - уверенно возразил Егор. - Люди сначала должны как следует узнать друг друга, чтобы понять, нравится тебе этот человек или нет! Любовь с первого взгляда, как правило, проходит так же быстро, как и возникает!
   - Но что тут можно узнавать? - недоумённо нахмурила брови Ксения, продолжая упрямо стоять на своём. - Они просто или нравятся друг другу, или нет!
   - Сразу это зачастую невозможно определить, пока не пообщаешься с человеком какое-то время, - попытался объяснить ей Егор. - Для меня, например, внешность не имеет особого значения. Для меня гораздо важнее психологическая совместимость.
   - И ты считаешь, что у нас она есть? - переспросила весьма скептически настроенная Ксения.
   - Я могу тебе точно сказать, что мы с тобой очень совместимы! - со знанием дела согласился Егор.
   - Ах, да, я же совсем забыла, какой ты у нас специалист!.. - язвительно заметила Ксения, желая этим своим несколько бестактным замечанием обидеть его.
   - И совершенно напрасно! - искренне рассмеялся в ответ Егор.
   Ксения слегка опешила. Она действительно рассчитывала этой своей фразой рассердить Егора, вывести его из себя, заставить стать прежним, резким и нетерпимым, чтобы это непонятное завораживающее очарование бесследно исчезло. Но он не менялся, не злился и не обижался; он по-прежнему оставался спокойным, сдержанным и весёлым.
   - На что ты рассчитываешь, Егор? - с недоумением в голосе спросила совершенно ничего не понимающая Сеня.
   - Ни на что, - спокойно покачал головой Егор, сопровождая эти свои слова мягкой улыбкой.
   - Между нами ровным счётом ничего не может быть! - твёрдо заявила она.
   - Ты сегодня уже неоднократно пыталась убедить в этом нас обоих! - усмехнулся Егор, которого, как ни странно, похоже, ни капли не раздражал этот весьма запутанный и довольно глупый разговор.
   Сеня на мгновение лишилась дара речи.
   - Я веду себя, как идиотка! - нерешительно рассмеялась она, наконец, и, сделав подобный нелицеприятный вывод, снова уткнулась лицом в его плечо.
   - Нет, - с улыбкой возразил Егор. - Ты просто ведёшь себя сейчас, как маленькая девочка!
   На этот раз Сеня не стала возражать, потому что чувствовала, что он действительно, как ни странно, совершенно прав.
   - И тебя это не шокирует? - озабоченно спросила она.
   - Мне это даже нравится, - признался Егор. - И мне нравишься ты, - добавил он, вдыхая аромат её волос.
   - Но ведь мы с тобой были почти что врагами! - снова зачем-то напомнила Ксения.
   - Нет, - упорно покачал головой Егор. - Мы просто присматривались друг к другу!
   Ксения снова подняла голову и встретилась с ним взглядами. Его губы оказались очень близко, - так близко, что Сеня кожей ощутила тепло его дыхания. Ей захотелось прикоснуться к этим манящим губам, ощутить их вкус... В глазах Егора светилось желание... И Сеня чувствовала, как то же самое желание струится в её жилах вместе с кровью...
   Она резко отвернулась.
   Егор опять не стал настаивать. Что-то было в этой девочке такое, что не позволяло ему вести себя с ней так же, как со всеми остальными женщинами. Он не понимал, почему она так упорно отворачивается, но считал, что она просто не готова ещё к более серьёзным отношениям. Несмотря на её двадцать три года, в ней была какая-то трогательная девичья невинность и нетронутость. Но, в то же время, её тело так откровенно прижималось к его телу, её взгляд был таким обольстительным, а в каждом движении улавливалась такая чувственность, что это просто сводило его с ума.
   Егор всегда считал, что неплохо умеет контролировать себя, но сейчас, впервые за многие годы, его тело не повиновалось ему. Ему до боли хотелось сжать эту хрупкую полудевочку - полуженщину в своих объятия, покрыть её всю поцелуями, медленно, сантиметр за сантиметром, обнажая её тело... Её прекрасное безукоризненное тело... У Егора закружилась голова при одной только мысли об этом. Навряд ли у неё было очень много любовников... Навряд ли кто-то из них сумел открыть перед ней все тайны секса...Навряд ли все они смогли доставить ей истинное наслаждение...
   - О чём ты задумался? - спросила Сеня, звуками своего голоса вырывая его из мира грёз, в который он невольно уже погрузился.
   - О тебе, - не стал скрывать Егор.
   - Что-нибудь плохое? - попыталась пошутить она.
   Егор улыбнулся и покачал головой.
   - Я всегда думаю о тебе только хорошее.
   - И даже раньше? - поинтересовалась Сеня, поскольку у неё на этот счёт сложилось вполне определённое мнение.
   - И даже раньше, - подтвердил он, развеивая её недоверчивость. И, как это ни странно, но она почему-то поверила ему.
   Его губы опять оказались в опасной близости от её губ. Но Сеня снова успела вовремя уклониться, и они лишь скользнули по щеке.
   Но на этот раз Егор осмелился проявить большую настойчивость. Его пальцы властно приподняли подбородок Сени, и он заглянул в её мятежные глаза. Егор решил поцеловать её, во что бы то ни стало. Но он вовсе не собирался делать это насильно. Просто какое-то шестое чувство подсказывало ему, что Ксения и сама хочет, чтобы её поцеловали, но почему-то боится этого. И, в принципе, он был совершенно прав.
   Придерживая пальцами её подбородок, Егор снова склонился над её губами, но Сеня снова успела увернуться в самый последний момент, и губы Егора опять сумели лишь слегка прикоснуться к её щеке. Сеня непроизвольно рассмеялась над этой очередной его промашкой. Её нежный мелодичный смех задел какую-то чувствительную нотку в душе Егора.
   - Я тебя не обижаю? - тихо спросил он, больше всего на свете почему-то боясь услышать подтверждение своих слов.
   Ксения удивлённо подняла на него свои искрящиеся от смеха глаза и широко улыбнулась.
   - Нет, что ты!
   - Правда? - переспросил Егор.
   - Правда! - кивнула она и, смеясь, подставила ему щёку. - И я даже буду совсем не против, если ты опять поцелуешь меня!
   Егор начал осторожно целовать её, медленно, но неотвратимо приближаясь к её губам. Но каждый раз, как только ему удавалось подобраться к ним достаточно близко, Сеня, смеясь, снова отворачивалась, и ему приходилось всё начинать сначала. Но он не спешил и не проявлял, вроде бы, естественного в таких случаях нетерпения. Медленно, осторожно, миллиметр за миллиметром, приближался он к её смеющимся призывно приоткрытым губам. Одной рукой Егор слегка поддерживал затылок Ксении, не позволяя ей совсем отвернуться, а другой всё крепче и крепче прижимал её к себе.
   Сеня видела, что его губы неотвратимо приближаются, и испытывала при этом целую гамму противоречивых чувств. Страх и желание, робость и раскованность, осторожность и безотчётный восторг сменяли друг друга, и Ксения, никогда в своей жизни не ощущавшая ничего подобного, пребывала в полнейшей растерянности и замешательстве и просто не знала, как себя держать с ним.
   Егора немного удивляло и забавляло её поведение. Он просто не мог понять, что заставляет эту девушку так странно вести себя. Но ему, естественно, не могло даже и в голову прийти, что в свои двадцать три года она попросту боится поцелуев. Впервые в жизни, наверное, Егор ощущал неуверенность в себе и в своих силах. Он воспринимал всё происходящее слишком близко к сердцу, и его терзали сомнения. Неужели он совсем не нравится этой девушке, раз она даже не хочет поцеловать его? Ни капельки?.. Но этого просто не может быть!.. Она явно выглядела весёлой и довольной, разве что чуточку робкой. Но чего именно она боялась?.. Этого Егор был просто не в силах постичь сам. В зелёных глазах Сени он явно видел сильное желание и не мог ошибиться в этом... Её гибкое стройное тело так обольстительно прижималось к нему... Но что же тогда всё-таки было не так?..
   Наконец, после долгих усилий, ему всё же удалось добраться до её губ. Не раздумывая больше ни о чём, забыв обо всех своих сомненьях, Егор впился в них со всей страстью, со всем пылом, на который только был способен. Мгновение Сеня оставалась безучастной, - и за это мгновение Егор успел пережить все муки ада. А потом руки Ксении нежно обвили его шею; её тело прильнуло к нему ещё сильнее; её губы приоткрылись, и Егор почувствовал, что окончательно теряет голову...
   Они целовались долго, страстно и исступлённо, как люди, бесконечно томимые жаждой и нашедшие, наконец, живительный источник. Время остановилось; грядущее потеряло свой смысл, и значение имел только этот миг, только это мгновение. Губы Егора были горячими, властными и требовательными. Сеня никогда раньше даже и не подозревала, что поцелуй, - обычный, почти целомудренный поцелуй, - может быть таким захватывающе-опьяняющим, может так отзываться в каждой клеточке твоего тела и наполнять его таким неописуемым восторгом...
   Некоторое время спустя Сеня упёрлась кулачками в плечи Егора и заставила его чуть отстраниться. Он оторвался от её губ и с некоторым удивлением посмотрел на неё сверху вниз. Тёмные глаза Егора горели загадочным огнём; лицо было едва заметно напряжено, как у человека, изо всех сил старающегося сдерживать свои чувства. У Сени закружилась голова. Она словно впервые вдруг обнаружила, что он очень высок ростом, что у него густые вьющиеся чёрные волосы и гладкая нежная кожа, к которой так и хочется прикоснуться... Эмоции буквально переполняли девушку, всегда считавшую себя слишком здравомыслящей и совершенно неподвластной им, и она вынуждена была на миг закрыть глаза, чтобы совладать с ними...
   - Что-то не так? - спросил Егор, с тревогой вглядываясь в её лицо. Реакции этой странной девушки заводили его в тупик.
   Сеня поспешно замотала головой.
   - Нет, нет, всё в порядке! - заверила его она.
   Егор слегка приподнял пальцами её подбородок и снова её поцеловал, но на этот раз очень-очень нежно. Он с восторгом почувствовал лёгкие прикосновения Сениного язычка к своим губам. Она очень хорошо умела целоваться, но Егор с потаённой радостью сделал вывод, что все её робкие попытки казаться более искушённой лишь выдают, что на самом деле она имеет очень небольшой опыт. Но её губы были настолько нежными и сладкими; её движения были такими соблазнительно-невинными, что Егор, теряя голову от её опьяняющей близости, лишь усилием воли оторвался от её губ и, прижав её к себе ещё крепче, уткнулся лицом в её волосы.
   Сеня осторожно высвободилась и приподняла голову. Егор смотрел на неё очень ласково. И, показалось ей это, или в его глазах действительно светилось нечто большее, чем просто нежность?.. Сеня осторожно прикоснулась губами к его подбородку. Её руки нерешительно скользнули вверх по спине Егора и запутались в его жёстких чёрных волосах.
   Эта её совершенно невинная, вроде бы, ласка вызвала новый всплеск эмоций в душе Егора. Ещё никогда в своей жизни он не ощущал такого сильного всепоглощающего желания. Оно билось в его сердце, стучало в висках, пульсировало в венах. Эта хрупкая девушка, трепещущая сейчас в его объятиях, просто сводила его с ума. Даже сквозь одежду он чувствовал жар её тела, - этого нежного податливого тела, так доверчиво прильнувшего к нему. Сочетание чувственности и неискушённости, робость и явная готовность отвечать на ещё более смелые ласки, завораживали и опьяняли.
   Егор с трудом контролировал себя, и это было более, чем странно, потому что он никогда в своей жизни не придавал особого значения сексу. Что-то подсказывало ему, что он без труда сможет добиться сейчас этой девушки, что его опыт и умение обращаться с женщинами помогут ему преодолеть возможное лёгкое сопротивление, а это прекрасное тело сумеет подарить такое наслаждение, равного которому он ещё не знал. Но, в то же время, он вдруг понял, что этого ему будет мало. Он хотел эту девушку, - хотел безумно, хотел любить её снова и снова, до полного изнеможения. Но он не желал уже обладать только одним её телом, каким бы прекрасным оно ни было, и какие бы неизведанные наслаждения оно ему ни сулило. Он хотел, чтобы ему безраздельно принадлежала ещё и душа этой непонятной девушки. А сейчас её душа витала где-то очень далеко. И он прекрасно осознавал это.
   Стараясь просто не думать обо всём об этом, Егор снова начал целовать её. Губы Сени были бесподобно нежными и мягкими. Её пальчики ласково перебирали его волосы. Прижимая её к себе изо всех сил, Егор осторожно осыпал поцелуями её лицо, шею, опускаясь всё ниже и ниже. В первое мгновение Сеня замерла неподвижно, прислушиваясь к этим новым, непривычным для неё ещё ощущениям, а потом, повинуясь древнему, как мир, женскому инстинкту, обхватив его голову руками, прижала её к себе ещё сильнее.
   В этот самый момент у неё мелькнула безумная мысль о том, что она, помимо собственной воли, вопреки всем доводам рассудка, хочет этого мужчину. Она подумала о том, что именно с ним хотела бы пройти всё, от начала до конца, именно ему хотела бы подарить все так долго сберегаемые для другого человека чувства и желания. Но тут же какой-то противный голосок в её душе возразил ей, что это невозможно, и она прекрасно знает об этом. Да, ей нравится этот мужчина, но она никогда не сможет полюбить его. Никогда...
   - Что-то не так? - снова спросил Егор, моментально почувствовав вдруг, как она напряглась в его объятиях, и не на шутку испугавшись, что он всё испортил своей поспешностью. - Я делаю что-то не то?..
   Вместо ответа Сеня просто поцеловала его, вложив в этой свой поцелуй всю буквально переполнявшую её нежность.
   - Всё хорошо? - опять спросил Егор, немного успокаиваясь.
   - Да, - искренне ответила Сеня, обнимая его и пытаясь скрыть выступившие на глазах слёзы.
   Она даже и сама не могла понять, почему плачет. Она не лгала Егору. Всё действительно было хорошо. Просто замечательно. И всё же слёзы, появившиеся на её ресницах, не были слезами радости или счастья. Их вызвала какая-то нехорошая мысль, промелькнувшая в голове. Сеня теперь уже не могла вспомнить, какая именно, и, стараясь попросту не думать об этом, попыталась снова сосредоточиться на своих ощущениях.
   И вдруг неожиданно она вспомнила, о чём думала всего минуту назад. Те же самые тяжёлые мысли снова роем пронеслись у неё в голове. Она думала о том, как ей хорошо с Егором. Её тело реагировало на его близость так сильно, как ещё ни разу в жизни. И она безумно хотела заняться с ним любовью. Впервые в жизни Сеня испытывала такое сильное желание, причём, как ни странно, испытывала его по отношению к совершенно чужому постороннему мужчине, которого она даже и не любила. И прекрасно знала, что никогда не сможет полюбить. Он, по всей видимости, действительно неплохой человек, несмотря на некоторые странности его характера, но при этом абсолютно не в её вкусе. А кроме того, он так странно и отвратительно вёл себя раньше, что она никогда не сможет ни забыть этого, ни простить. Так что, какая уж тут может быть любовь!.. А секс без любви - это для неё просто немыслимо. Нет, она никогда не сможет заниматься сексом с нелюбимым мужчиной. Даже странно, что у неё вообще появляются такие желания, - это у неё-то, у человека, который, в принципе, никогда не мог понять, как могут заниматься любовью люди, не любящие друг друга?..
   Конечно, в глубине души Сеня понимала, что всё это наивно и старомодно. Но она не была готова сейчас и ради этого человека изменить своим принципам, привычкам и взглядам на жизнь.
   Словно почувствовав неладное, Егор заставил её поднять голову и снова увидел в её глазах слёзы. Теперь он уже действительно не на шутку испугался. Господи, да что же такое происходит с этой девушкой?.. Почему она так странно на всё реагирует?.. Он не знал, что и думать по этому поводу. Ему казалось, что он не сказал и не сделал ничего такого, что могло бы причинить ей боль. И, тем не менее, она снова плачет... Но почему она плачет?..
   - Господи, Сеня, чем я тебя опять обидел? - со страхом в голосе спросил он, заглядывая в её наполненные слезами глаза.
   Ксения поспешно замотала головой.
   - Нет, нет, ничем! - постаралась уверить она его, причём, совершенно искренне. - Всё в порядке!
   - И ты плачешь сейчас от счастья? - с ноткой невольного сарказма в голосе спросил Егор.
   - А я и не плачу! Тебе это просто показалось! - бодрым голосом возразила Сеня, изо всех сил пытаясь улыбнуться, и тут же, как бы опровергая эти её слова, два предательских маленьких ручейка потекли по её щекам.
   Сам испытывая впервые за много лет желание расплакаться, Егор начал покрывать её лицо поцелуями, слизывая с него солёные слезинки.
   Сеня рассмеялась, отстранилась от него и вытерла глаза.
   Егор подхватил её на руки и перенёс на кровать. На мгновение Сеня похолодела, ожидая от него каких-то дальнейших действий. Она одновременно и хотела продолжения, и боялась его. Но Егор, который удивительно тонко чувствовал её состояние, лишь усадил её к себе на колени и обнял.
   Сеня снова чуть отстранилась от него и по-детски, рукой, начала вытирать заплаканное лицо. Егор достал из кармана носовой платок и протянул ей.
   - Спасибо, - улыбнулась Сеня, осторожно вытирая глаза и стараясь окончательно не размазать косметику по всему лицу. - Ты извини, Егор, я не знаю, что такое со мной сегодня случилось! Наверное, это просто нервы!
   - Наверное, - послушно кивнул Егор, снова обнимая её и чувствуя невыразимую словами нежность к этой плачущей девочке. Она была ещё на самом деле такой маленькой, такой милой, такой беззащитной, и Егор рядом с ней чувствовал себя слишком взрослым, циничным и пресыщенным жизнью. Ему упорно лезли в голову всякие глупые мысли о том, сколько всего он готов был сделать ради того, чтобы высушить её слёзы, и заставить эти зелёные глаза снова заискриться весельем. Если бы он сказал ей об этом вслух, она, наверное, просто рассмеялась бы... А может быть, и нет...
   Но он чувствовал, что ничем не может помочь сейчас этой девочке, сумевшей так основательно задеть его сердце, и осознание этого причиняло ему серьёзную боль. Что-то случилось в её жизни, - что-то такое, исправить чего он никак не мог, как бы ни хотелось ему сделать это. И ему оставалось лишь держать в объятиях её хрупкое вздрагивающее тельце и в полной мере осознавать своё бессилие.
   Сеня вернула ему платок и решилась, наконец, поднять на него смущённые глаза. Она смотрела робко, исподлобья, как испуганный ребёнок. И на её лице застыло такое трогательно-доверчивое выражение, что Егор, не удержавшись, снова прижал её к себе и уткнулся в её волосы.
   - Я, наверное, ужасно сейчас выгляжу? - тихо предположила девушка, искренне жалея, что под рукой нет зеркала.
   - Нет, ты очень красивая! - с улыбкой возразил Егор. И он действительно говорил то, что думал. - Ты всегда очень красивая, и всегда очень нравишься мне!
   Сеня невольно рассмеялась, и Егор с удовлетворением отметил появившийся в её глазах знакомый блеск.
   - А ты, оказывается, умеешь льстить? - с улыбкой произнесла она.
   - Ни капельки! Я всегда говорю только правду! - заверил её Егор, легко касаясь губами её губ.
   Сеня неуверенно запустила пальцы в его жёсткие волосы и прижалась щекой к его щеке. Больше всего на свете ей хотелось прикоснуться к его лицу, шее, провести пальцами по его телу, почувствовав, как оно напрягается под ними. Но она не могла решиться на это. Она просто не знала, как следует вести себя с мужчиной, чтобы одновременно, с одной стороны, суметь доставить ему удовольствие, но, с другой стороны, не спровоцировать его на более серьёзные действия, к которым она пока, явно, была не готова.
   Честно говоря, если бы на месте Егора оказался любой другой мужчина, ей было бы легче. Тогда она и сама знала бы, как себя вести, и могла бы догадаться, чего можно ожидать от него. Но Сеня сейчас даже не представляла себе, как держать себя с человеком, который на протяжении стольких месяцев их знакомства, казалось, напрочь отвергал саму мысль о чём-то более близком, чем просто презрительное равнодушие. И вот теперь вдруг этот самый мужчина держит её в объятиях, и в его глазах явно горит желание...
   С другим было бы гораздо проще и безопасней. Но в том-то всё и дело, что ещё никто и никогда не вызывал у Сени такую невероятную гамму чувств и ощущений, и ещё никому не удавалось заставить её позабыть обо всём на свете. Только этому странному человеку, с которым Ксения совершенно не знала, как себя вести.
   Егор снова склонился над ней. На мгновение ей пришло в голову, что заставить этого гордого неукротимого человека смотреть на неё с таким выражением на лице - уже само по себе подвиг. Но она не собиралась пока отказывать ему. По крайней мере, в такой малости, как поцелуй. Сеня обвила руками его шею и закрыла глаза в предвкушении наслаждения...
   Егор аккуратно поставил её на ноги и встал сам. Его губы всё ещё горели от поцелуев этой рыжеволосой красавицы, а тело требовало продолжения, требовало прижать эту трепещущую в его объятиях весталку к себе крепко-крепко и насладиться ею... Но разум подсказывал Егору, что это было бы ошибкой, - самой ужасной ошибкой из тех, которые ему только приходилось совершать в своей жизни. Что-то в глазах этой таинственной красавицы яснее всяких слов говорило ему, что, отдав своё тело, она попросту упорхнёт из его объятий, не позволив даже заглянуть в свою душу. А этого Егору было уже мало. Ему удалось увидеть эту девочку такой, какой она была на самом деле. Не гордую независимую красавицу, у ног которой от одного взгляда зелёных глаз укладывались штабеля мужчин, а робкого испуганного ребёнка, доверчиво дарящего ему свои невинные ласки и поцелуи. И ему нужен был теперь именно этот ребёнок, - нежный, нерешительный, испуганный. И такой родной - родной...
   - Мне пора идти, - неожиданно сказал Егор.
   - Уже?.. - переспросила Сеня, и ему послышалась в её голосе нотка разочарования. - Хочешь, я сварю тебе кофе? Или чай?..
   - А ты, оказывается, ещё и хорошая хозяйка? - с улыбкой пошутил Егор. - Не может быть!..
   В глазах Сени на мгновение промелькнуло смущение, но они тут же снова дерзко засверкали.
   - А вот на это даже и не надейся! - с вызовом в голосе призналась она. - Честно говоря, я вообще не умею готовить!
   - Какая жалость!.. - усмехнулся Егор, искренне сожалея о том, что не может задержаться здесь подольше. - Ну, ничего, - должны же у тебя быть хоть какие-нибудь недостатки! А потом, это ещё не проблема! Научишься!..
   - Ну, почему вы все говорите одно и то же!.. - почти искренне возмутилась Ксения. - Да я и не собираюсь учиться готовить!.. Мне это просто не дано! Но сварить кофе при этом способна даже я!..
   - Нет, спасибо, - с видимым сожалением в голосе отказался Егор. - Мне действительно уже пора идти!
   - Ну, как хочешь!.. - покачала головой Сеня.
   Показалось ему или нет, что при этих словах её зелёные глаза призывно сверкнули?..
   Наверное, всё-таки показалось.
   Сеня молча проводила его до дверей. У Егора мелькнула отчаянная мысль о том, что надо бы куда-нибудь пригласить её завтра, но что-то странное было во всей этой ситуации, - настолько странное, что он так и не решился что-либо ей сказать. Он лишь подумал, что лучше всего просто заедет за ней на следующий день без предварительной договорённости, чтобы у неё не было возможности отказаться заранее.
   Он не знал, что у Сени и в мыслях не было отказываться. В её мятежной душе всё ещё боролись противоречивые чувства, но она прекрасно осознавала, что больше всего на свете хочет, чтобы этот непонятный высокомерный красивый мужчина снова прижал её к себе и больше никогда не отпускал. Но он, вопреки всем ожиданиям Ксении, даже не попытался договориться с ней о следующей встрече. Лишь уже стоя в дверях, он снова притянул её к себе и поцеловал долгим очень нежным поцелуем, от которого у девушки закружилась голова.
   - До свидания, Сеня, - просто сказал он.
   - До свидания, Егор, - эхом отозвалась она.
   Ещё мгновение они смотрели друг другу в глаза, а потом Сеня медленно закрыла дверь. Её охватило чувство странного опустошения. В какой-то момент ей захотелось, чтобы он позвонил, постучал, ворвался в квартиру и в её жизнь, чтобы можно было снова сжать его в объятиях и никуда больше не отпускать. Но секунды бежали, а за дверью царила гробовая тишина. Он ушел... И она точно знала, что он больше никогда не придёт...
   То, что произошло между ними сегодня, было лишь случайностью, о которой они оба скоро будут сожалеть. Потому что Егор в чём-то такой же, как и она сама. Он тоже никого не пускает в свою душу. То, что произошло сегодня между ними, было ужасной ошибкой, и ни один из них не позволит этому когда-нибудь ещё повториться.
   Сеня подавила тяжёлый вздох и смахнула со щёк слёзы. Нет, она не станет переживать из-за этого!.. В конце концов, так действительно будет лучше для них обоих!.. Уж кому-кому, а ей-то давно известно, что любые чувства причиняют только боль. И ничего больше.
   И всё-таки ей почему-то было так тяжело, что хотелось плакать...

* * *

   Егор прислонился к стене напротив Сениной двери и замер, прислушиваясь и чего-то ожидая, вопреки здравому смыслу. Ему пришла в голову нелепейшая мысль о том, что он почти надеется на то, что сейчас дверь снова распахнётся, и Ксения бросится к нему на шею, попросит вернуться и больше никогда никуда не уходить. И Егор чувствовал, что с удовольствием остался бы в этой крохотной квартирке навсегда. Если бы она только намекнула на это...
   Шагов за дверью не было слышно. Впрочем, в домашних тапочках у Сени была удивительно лёгкая поступь. Она, наверное, давно уже ушла в комнату, на кухню или куда там ещё?.. - занимается своими делами и думать забыла о нём. А он, как дурак, стоит здесь за дверью и на что-то ещё надеется. А надеяться ему не на что. Абсолютно не на что...
   Наступит новый день, и эта девочка, с такой готовностью дарившая ему поцелуи, даже и не вспомнит о том, что между ними сегодня произошло. Для неё это была просто случайность, минутный порыв, - и не более того... И она быстро обо всём позабудет, ведь для неё всё это не имеет ровным счётом никакого значения. В наше время красивые раскованные девушки с завидной лёгкостью попадают каждый день в новые объятия и напрочь забывают о том, что было накануне. Но сам-то Егор уже понял, что никогда не сможет забыть того, что между ними произошло.
   Потому что это просто невозможно было забыть.
  

Глава 7. Ленинград, 1980 год.

   Лариса не слишком любила шумные сборища, но Ирина так долго уговаривала её пойти на этот праздник, который устраивали родственники её жениха, что она, наконец, просто вынуждена была согласиться, - хотя бы ради того, чтобы подруга оставила её в покое. И вот теперь, одиноко сидя за столиком в ресторане и наблюдая за всем этим сумасшествием, она искренне сожалела о том, что на этот раз у неё опять не хватило сил противостоять этим настойчивым уговорам. Хотя, - и Лариса прекрасно это осознавала, - от неё в данном конкретном случае совершенно ничего не зависело. Ира Батова, её подруга по университету, с которой они несколько лет делили одну комнату в общежитии, была на редкость настойчивой и упорной девушкой, и, если уж она что-то вбивала в свою хорошенькую головку, то любыми путями умудрялась добиваться поставленной цели.
   Все годы их учёбы в университете она была заводилой, постоянно подбивавшей студентов на различные авантюры. И Лариса, раньше всегда считавшая себя на редкость независимой и не поддающейся чужому влиянию, невольно для самой себя повсюду следовала за этой слишком яркой самобытной девушкой и принимала активное участие во всех её чудачествах, кроме, разве что, приключений с мальчиками. Авантюристка по натуре, считающая, что в жизни необходимо попробовать всё, Ирина обладала броской внешностью, не оставляющей равнодушным ни одного мужчину в радиусе сотни километров от их общежития. Куда бы она ни направлялась, за ней всегда следовал шлейф верных поклонников, старающихся перещеголять друг друга и предугадать любое её желание. Ира обожала мужчин и, по слухам, не отказывала никому. Эта доступность делала её ещё более привлекательной в глазах кавалеров, но, увы, вовсе не добавляла популярности её подругам, которых она всегда старалась таскать следом за собой. Но, к сожалению, никто из её подруг не отличался ни её красотой, ни её неразборчивостью в связях, и этот резкий контраст лишал бедных девушек всяческой надежды приглянуться кому-либо из свиты Ирины.
   Лариса, которой чаще других приходилось исполнять обязанности дуэньи Иры, всегда ощущала себя при этом серой мышью, на которую ни один мужчина в здравом уме и трезвой памяти никогда не обратит ни малейшего внимания. И это при всём том, что сама по себе Лариса была очень даже привлекательна. У неё были большие чёрные выразительные глаза, унаследованные ею от отца, погибшего, когда Лариса была ещё совсем ребёнком, и роскошные густые русые волосы, передавшиеся ей от матери вместе с хрупкой изящной фигуркой. Лариса была очень даже симпатичной, но немного простоватой, - из тех, кого можно назвать, скорее, хорошенькими, чем красивыми. В подростковом возрасте Лариса никогда не задумывалась об этом, но, познакомившись с дерзкой прелестной Ирой, с лёгкостью способной одним лишь взглядом своих больших зелёных глаз увлечь за собой мужчину, Лариса приобрела настоящий комплекс неполноценности. В последнее время она даже увлеклась психологией, надеясь, что это поможет ей разрешить её нелёгкие проблемы. И ей уже почти было удалось это сделать, но непредсказуемая Ира снова спутала все карты.
   На последнем курсе университета Ира вдруг решила в корне измениться. Она перестала ввязываться во всевозможные авантюры, увлекая за собою всех своих многочисленных друзей, довольно грубо порвала со всеми своими поклонниками, оставив лишь одного из них, за которого и вознамерилась выйти замуж. И она сделала, надо заметить, весьма удачный выбор.
   Двадцатипятилетний Степан Аронов был сыном известного дипломата, и его собственная карьера, судя по всему, тоже обещала быть не менее яркой. Правда, узнав о свалившемся на его голову счастье, он поначалу заартачился, поскольку пока в его планы, явно, не входила женитьба, - тем более, на такой легкомысленной и слишком доступной девушке, как Ира. Но, когда, спустя несколько месяцев, она со смущённо-счастливой улыбкой сообщила, что беременна, у Стёпы просто не осталось другого выхода. Тем более, что все эти месяцы он действительно был единственным мужчиной, с которым Ира встречалась, и у него не было никаких причин сомневаться в своём отцовстве.
   Немного поразмыслив таким образом, Степан пришёл к выводу, что женитьба - не такая уж плохая идея, как ему показалось поначалу. Ирина была не только совершенно очаровательной девушкой, с которой не стыдно будет показаться в любом обществе, но и невероятно искусной любовницей. Более страстной и умелой женщины у него ещё не было, - а уж Степан-то знал в этом толк!.. Она, без сомнения, станет хорошей женой, с которой приятно будет появиться на людях, и она подарит ему сына, о котором он втайне давно мечтал. В общем, Стёпа вдруг осознал, что в свои двадцать пять лет уже порядком устал от бурной холостяцкой жизни, и давно уже действительно пришла пора остепениться и завести семью.
   И, придя к такому выводу, он, без лишних проволочек, начал готовиться к свадьбе. Ира была на седьмом небе от счастья. И, что самое интересное, она вдруг пожелала, чтобы все вокруг были так же счастливы. Ну, а если они сами не в состоянии были найти себе пару в столь короткий срок, Ирина с радостью была готова им в этом помочь. И наибольшие старания она собиралась приложить именно ради счастья своей лучшей подруги.
   Ира таскала бедную Ларису за собой на все вечеринки, которые посещала сама, и знакомила со всеми мужчинами, которых находила интересными, не обращая ни малейшего внимания на то, есть у них спутницы или нет, и не забывая довольно подробно описать, что каждый из них из себя представляет, особенно, в постели. Поначалу Ларису лишь смешили эти её настойчивые попытки найти ей мужа. Она слишком хорошо отдавала себе отчёт в том, что на фоне яркой раскованной Иры выглядит бледно и невзрачно. И именно поэтому, как ей казалось, практически никто из молодых людей не обращал на неё внимания.
   Лариса не знала, что на самом деле причина была совсем в другом. Мужчины видели перед собой довольно симпатичную стройную девушку, с которой большинство из них были бы не прочь познакомиться поближе. Но она выглядела настолько холодной и неприступной, что никто из них попросту не решался предложить ей продолжить их знакомство. С довольно привлекательного юного личика смотрели усталые глаза много повидавшей женщины, не ожидавшей уже от этой жизни ничего хорошего. И именно это отпугивало всех молодых людей, - а вовсе не сравнение с легкомысленной белокурой Ирой, с которой все они без исключения имели в своё время гораздо более близкие отношения, но никому из них даже и в голову не пришла бы мысль жениться на ней.
   Но Лариса, к сожалению, не догадывалась, в чём её проблема, и искренне полагала, что всё дело в её невыразительной внешности. Правда, у неё было немало знакомых молодых людей, - не знавших, разумеется, Иру, - которым она, вроде бы, нравилась, но Лариса почему-то не верила в их искренность. Жизнь никогда не баловала её, и поэтому бедная девушка вполне справедливо полагала, что любовь, счастье и радости - это не для неё.
   Сегодняшний банкет в ресторане, посвящённый приближающейся свадьбе, оплатил родной дядя Степана, тоже человек небедный и занимающий довольно крупный пост в правительстве. Ира заранее предупредила Ларису, что на нём будут присутствовать все сливки общества, потому что дядя её жениха явно задумал нечто грандиозное и не поскупился на расходы. Именно поэтому Лариса и не хотела идти туда, упираясь до тех пор, пока Ирина, наконец, чуть ли не силой заставила её облачиться в купленный специально по этому поводу костюм и затолкала в машину. Лариса чувствовала себя при этом отвратительно. Для скромной провинциальной девушки, выросшей в одной из деревенек Ярославской области, подобные мероприятия явно были чем-то таким, без чего она легко могла бы обойтись. Она знала заранее, что будет чувствовать себя там белой вороной, потому что действительно была неровней всем остальным приглашённым, и злилась на Иру за то, что она снова умудрилась поставить её в такое нелепое положение.
   В ресторане Ирина, явно желая привлечь к подруге внимание присутствующих кавалеров, громко похвалила её костюм, чем окончательно вогнала Ларису в краску, потому что этот костюм, с её точки зрения, был нелепейшим и сидел на ней отвратительно. Впрочем, на самом деле всё это не имело ни малейшего значения. Бедная Лариса знала, что будет выглядеть ужасно в любой одежде, особенно, в таком обществе, в контрасте с жёнами и дочерьми дипломатов и видных партийных деятелей. Именно поэтому она и спряталась за самым дальним столиком, стоящем в плохо освещённом углу, и оттуда наблюдала за веселящимися и танцующими парами со смесью лёгкой зависти и некоторого раздражения.
   Спустя полчаса Ире, наконец-то, удалось там её разыскать. Как всегда окружённая толпой поклонников, Ирина, похожая на сказочную фею в своём прозрачном струящемся платье, подбежала к подруге и попыталась молча увлечь её за собой в самый центр веселящейся и танцующей толпы. Но Лариса лишь тоже молча покачала головой и отстранила её от себя.
   - Пойдём танцевать, зануда! - рассмеялась Ира. - А то сидишь здесь в углу, как бедный родственник!..
   - Я не хочу танцевать. Я не очень хорошо себя чувствую, - солгала Лариса, не зная, как ещё избавиться от навязчивой заботы подруги.
   - Фи, какая ты всё-таки скучная!.. - топнула ножкой в модной дорогой туфельке Ира. - Знаешь, тут есть один парень... Тебе обязательно нужно с ним познакомиться!.. Сиди здесь и никуда не уходи, хорошо? Я его сейчас приведу!
   Довольно сильные пальцы Ларисы сомкнулись на тонком запястье Иры.
   - Не надо! - твёрдо сказала она подруге, и в её ещё секунду назад пустых усталых глазах сверкнул гнев, сразу же сделавший её гораздо более привлекательной.
   - Ты причиняешь мне боль!.. - невольно вскрикнула Ира, потирая руку, на которой всё ещё белели пятнышки от пальцев Ларисы. - У меня же теперь синяки останутся!.. Какая муха тебя сегодня укусила?..
   - А в тебя какой бес вселился? - резковато парировала Лариса. - Оставь меня в покое, в конце концов!
   - Я же о твоём благополучии пекусь!.. - обиженно надула губки Ира.
   - Вот и прекрати! - оборвала её Лариса. - Благодаря твоим стараниям я уже чувствую себя никому не нужной старой девой, которую необходимо поскорее сбыть с рук!..
   - Да полно, Лара! - беспечно рассмеялась Ирина. - Не говори ерунду! Просто тебе действительно давно уже пора обзавестись женихом! А то всё одна и одна, - сколько же можно?..
   - Но я не хочу замуж, Ира! - раздражённо возразила Лариса. - Мне ещё всего только двадцать четыре года!..
   - Я на год тебя моложе, - и то считаю, что засиделась в девках!.. - призналась Ирина. - А тебе вообще давно уже пора остепениться! Ладно, сиди здесь!.. - снова приказала она и исчезла так быстро, что Лариса даже не успела ничего ей возразить.
   Девушка тяжело вздохнула. В последнее время подруга начала здорово действовать ей на нервы. Мало того, что из-за Ирины у неё давно уже развился комплекс неполноценности, так скоро, благодаря её стараниям, она вообще начнёт считать себя никчёмной старой девой, у которой давно уже нет никаких шансов на создание собственной семьи!..
   Ира появилась через пять минут. За собой она тащила невысокого молодого человека в несколько помятом, хотя и прекрасно на нём сидящем костюме и огромных солнечных очках, закрывавших половину лица. Вернее было бы сказать, что этот молодой человек довольно охотно сам шёл рядом с ней, но расстроенной Ларисе казалось, что подруга тащит его чуть ли не силой, а он изо всех сил сопротивляется.
   Бросив один лишь взгляд на незнакомца, Лариса тут же определила, что он, без сомнения, очень красив, и сразу же поняла, что сам он никогда даже и не посмотрел бы в её сторону. Её только удивило, какого чёрта, находясь, вроде бы, в ресторане, он нацепил на себя эти дурацкие солнечные очки?..
   Ирина выглядела сияющей и счастливой. Она подтащила бедного молодого человека к Ларисе, взяла её за руку и, поочерёдно глядя то на одного из них, то на другого, торжественным тоном проговорила:
   - Знакомьтесь, друзья мои!.. Это Лариса! Она прелесть, хотя и выглядит сейчас немного вредной. Но, когда она улыбается, от неё вообще глаз не отвести! Лара, это мой очень хороший друг Александр. Шурик - классный парень, и я просто настоятельно рекомендую тебе дать ему шанс доказать это!
   При этих последних словах Ирина весьма двусмысленно для почти уже замужней женщины подмигнула Александру, но он остался при этом совершенно невозмутимым, - лишь только тонкие губы чуть-чуть раздвинулись в улыбке.
   - Ну, ладно, ребята, я побежала! А то уже гости совсем заждались!.. Я оставляю вас наедине и надеюсь, что вы оба сумеете оценить это! - Ира снова весьма многозначительно подмигнула, но на этот раз Ларисе. - Люблю вас обоих и надеюсь, что вы подружитесь!
   Ирина упорхнула. Лариса мрачно уставилась ей в след, размышляя над тем, сколько времени ей ещё удастся сдерживаться, проглатывая подобные издевательства?..
   - На месте Ирки я не смог бы теперь спать спокойно! - с улыбкой заметил Александр. У него был мягкий, какой-то бархатный голос с едва уловимым непонятным акцентом, в котором слышались чуть хрипловатые чувственные нотки.
   Лариса удивлённо повернулась в его сторону. Она никак не ожидала, что он заговорит с ней; более того, она вообще была просто изумлена тем, что он, оказывается, всё ещё здесь. Обычно кавалеры, с которыми знакомила её Ира, старались побыстрее исчезнуть, чаще всего сразу же вслед за своей обожаемой красавицей. Лариса давно уже привыкла к этому и в последнее время даже перестала обижаться.
   Но этот странный парень был всё ещё здесь. И он зачем-то пытался завести разговор. И при этом на его губах играла дружелюбная улыбка.
   - Почему? - совершенно равнодушно спросила Лариса, стараясь просто поддержать разговор, раз уж он его начал, и заранее прекрасно понимая, что любые её попытки всё равно обречены на неудачу.
   - Вы так посмотрели на неё, что я сразу понял: если бы не все эти люди, вы задушили бы её собственными руками, - и, притом, немедленно! - пояснил Александр.
   Молодой человек, казалось, говорил совершенно серьёзно, но его губы при этом улыбались. И в этот миг Ларисе почему-то больше всего на свете захотелось увидеть его глаза, скрытые за непроницаемыми очками.
   - Да нет, что вы, душить её я не стала бы! - возразила она, неожиданно развеселившись. Её настроение улучшилось как-то само собой, и это её даже удивило. - Слишком много чести!.. Но вот хорошая взбучка ей, явно, не помешала бы!..
   - За что же вы её так, бедную?.. - поинтересовался Саша. - Хотя, позвольте, я сам угадаю!.. Вы, наверное, давно дружите с ней? И вот она, наконец-то, решилась остепениться. И при этом она искренне полагает, что просто не имеет права покинуть вас в вашем горьком девичестве. Так?
   - Очень даже может быть! - улыбнулась Лариса, почувствовал себя вдруг очень молодой, весёлой и беспечной.
   - И она искренне решила, что её последний долг - удачно выдать вас замуж? - с понимающей усмешкой предположил Саша. - Верно?
   - Увы!.. - с весёлой обречённостью кивнула Лариса.
   - В таком случае, я прекрасно понимаю ваши чувства! Ира - милая девочка, но уж если она вбила что-то в свою хорошенькую головку, то это всерьёз и надолго! Представляю, как она вас достала!.. - с сочувствием в голосе добавил он.
   - Не то слово!.. - с театральным вздохом подтвердила Лариса. - Я действительно уже просто убить её готова!..
   - К тому же, я уверен, что вы совершенно не нуждаетесь в её помощи! - галантно предположил Александр. - Могу поспорить на что угодно, что у вас отбоя нет от поклонников! Я ведь прав?
   Лариса только кивнула, не желая лгать вслух. Ей почему-то показалось, что этот парень действительно искренне говорит то, что думает, и ей просто не хотелось разочаровывать его своими ненужными признаниями. Да и кому станет легче от её правды?..
   - Можно попросить вас об одном одолжении? - сильно смущаясь, очень застенчиво решилась проговорить она секунду спустя.
   - Всё, что в моих силах! - улыбнувшись, пообещал ей Саша, из своего прошлого опыта с женщинами уже прекрасно зная, о чём именно она собирается его попросить.
   - Снимите, пожалуйста, очки! - сказала Лариса и тут же вспыхнула от собственной смелости. - Мне трудно так с вами разговаривать. Если, конечно, вас не обидела эта моя просьба... - окончательно смутившись, добавила она.
   Александр снова улыбнулся и снял очки. Он сделал это нарочито медленно, явно заранее зная, какое впечатление произведёт на свою собеседницу. Но эффект превзошёл все ожидания. Несмотря на всё своё самообладание, Лариса буквально застыла на месте от изумления.
   Она ещё не встречала в своей жизни таких красивых мужчин. Даже в этих огромных очках было видно, что он потрясающе хорош собой, но она не думала, что настолько. Смуглая кожа, чёрные вьющиеся волосы и ярко-голубые глаза, - в сочетании всё это создавало такую сногсшибательную картину, что у Ларисы, никогда раньше не придававшей значения мужской красоте, просто дыхание перехватило.
   - Если вы будете так на меня смотреть, то я покраснею! - притворился смущённым Александр, который на самом деле был явно доволен произведённым эффектом. - А это вам вряд ли понравится! - добавил он.
   - Извините, - смущённо проговорила Лариса, чувствуя себя при этом полной идиоткой, и с трудом отвела глаза в сторону.
   - Да нет, на самом деле мне всё это даже приятно! - с усмешкой признался Саша и предложил. - Хотите потанцевать?
   - Нет, - качнула головой Лариса.
   - Честно говоря, я тоже не особенно люблю танцы, - признался Александр. - Да и вся эта обстановка уже как-то начинает действовать мне на нервы. Вам так не кажется?
   - Я вообще не слишком люблю все эти дурацкие мероприятия, - осторожно ответила Лариса, кажется, уже начиная понимать, куда он клонит, но всё ещё не решив для самой себя, как ей следует поступить. - Ирка затащила меня сюда чуть ли не силой!
   Саша наклонился к самому её уху и загадочно прошептал:
   - Тогда, может быть, заедем домой переодеться, а потом поищем какое-нибудь местечко повеселее? А то все эти постные министерские физиономии на меня уже тоску наводят!
   От его многозначительного чуть хрипловатого шёпота у Ларисы закружилась голова, и по телу пробежали мурашки. Его голубые глаза смотрели на неё с таким откровенным желанием, что она почувствовала, как у неё подкашиваются ноги, и поняла, что ни в одно из этих более интересных мест попасть им сегодня не грозит. Но, честно говоря, ей этого вовсе и не хотелось. В этом мужчине была такая притягательность, такой почти животный магнетизм, что у неё просто не хватало сил сопротивляться ему.
   - Я не против, - просто сказала она, в душе одновременно и страшась, и предвкушая, чем может обернуться для неё эта ночь.
   - Вот и отлично! - обрадовался Саша. - А теперь нам надо незаметно отсюда исчезнуть, иначе Ирка в жизни нам этого не простит!
   - Будем считать это нашей маленькой местью! - заговорщицки улыбнулась Лариса.
   Стараясь не привлекать внимания других гостей и уж, тем более, ни в коем случае не попасться на глаза Ирине, они осторожно выбрались на улицу.
   - Где ты живёшь? - спросил её Саша.
   - В общежитии.
   - Тогда давай сначала забежим ко мне, - тут всего пара кварталов! - предложил он. - Не надо даже садиться на автобус! А потом поедем к тебе!
   - Хорошо, - кивнула Лариса.
   Взявшись за руки, - это произошло как-то само собой, и Лариса даже и не запомнила, кто из них был инициатором, - они почти бегом припустили прочь от этого ресторана.
   Всю дорогу Саша смешил её, рассказывая анекдоты, которых он, похоже, знал неимоверное количество, а под конец даже попытался пересказать юмореску, причём, удивительно точно подражая голосу известного на всю страну сатирика. Лариса была совершенно очарована этим мужчиной. Очарована до такой степени, что в её душе не осталось ни тени сомнений.
   Около одной из коммуналок, явно давно предназначенной на снос, Александр остановился.
   - Вот здесь я и живу, - просто сказал он и предложил. - Зайдём?
   Лариса размышляла ровно секунду. А потом кивнула.
   Он открыл перед ней покосившуюся дверь подъезда, пропуская её вперёд. На какое-то мгновение Лариса почувствовала себя маленькой девочкой, не способной даже сопротивляться оказываемому на неё давлению, и испугалась. Но это длилось ровно секунду. А потом она вообще как бы потеряла способность здраво рассуждать. В мире чувств, желаний и ощущений, в который она погрузилась, просто было не до этого.
   Саша занимал крохотную комнатку в огромной коммунальной квартире, в которой не было даже самых элементарных удобств. Но Лариса не успела заметить всего этого. Едва она переступила через порог, Александр обнял её, подхватил на руки и перенёс на кровать. Не было никаких красивых слов и обещаний, которые Лариса почему-то очень ожидала услышать. Всё происходило молча. Но зато уже десять минут спустя на её теле не осталось ни одного самого крохотного укромного уголка, которого не коснулись бы руки или губы Саши. Он делал всё очень нежно и неторопливо, заставляя Ларису буквально извиваться от страсти, и, в то же время, так решительно и уверенно, что не оставалось никаких сомнений в его колоссальном опыте. Но в те минуты Лариса была способна думать лишь о том, что этот мужчина доставляет ей удовольствие, равного которому ей ещё не приходилось испытывать.
   Он был нежным и страстным, неистовым и ласковым; он давал, ничего не требуя взамен, и Лариса утратила ощущение реальности задолго до того, как он приступил к самому главному. Когда же он, наконец, вошёл в неё, заполняя её собой и принося немыслимое облегчение, Лариса буквально забилась в экстазе, пытаясь сдержать срывающийся с губ крик, чтобы не напугать соседей. Саша, зажимая ей рот своими губами, продолжал двигаться, заставляя её снова и снова возноситься на вершины блаженства, пока она, наконец, утомлённая и удовлетворённая, не начала умолять его перестать. Тогда он прекратил сдерживать себя, и в последний раз они достигли кульминации вместе. И этот оргазм был настолько сильным и ярким, что ещё несколько минут после того, как всё закончилось, они оба лежали, не двигаясь и прислушиваясь к своим внутренним ощущениям, как бы пытаясь почувствовать ещё что-то помимо того, что уже было испытано...
   Лариса зашевелилась первая. Саша был всё ещё в ней, и ей было очень приятно ощущать у себя между ног его всё ещё упругую плоть. Ей хотелось целовать, обнимать этого мужчину, как-то благодарить его за то удовольствие, которое он ей доставил, но у неё почему-то сейчас не было сил даже на то, чтобы сказать ему хоть что-то приятное. Вероятнее всего, в этом было виновато её ханжеское воспитание. А может быть, то, что из всех мужчин, с которыми Лариса когда-либо встречалась в своей жизни, Александр был первым, кто сумел доставить ей такое удовольствие. Она просто не знала раньше, чего вообще можно ожидать от секса, кроме брезгливости и отвращения, которые он у неё всегда вызывал. И вот теперь ей впервые попался мужчина, который заставил её позабыть обо все этих отрицательных чувствах. Напротив, благодаря ему, она побывала на небесах и вовсе даже не спешила возвращаться на эту грешную землю. Но показать ему хоть как-то свою радость она почему-то попросту не смела.
   - Тебе было хорошо? - спросил, наконец, Саша, первым нарушив затянувшееся молчание.
   Ларисе захотелось честно ответить ему, что так хорошо, как с ним, ей не было ещё ни разу в жизни, что она очень счастлива, что чувства и эмоции буквально переполняют её... Но она так и не решилась произнести все эти слова вслух и вместо этого просто довольно суховато проговорила:
   - Да.
   - Я рад, - кивнул Александр, похоже, ничуть не обиженный этой её непонятной холодностью. - Поедешь домой или останешься у меня на ночь?
   - А как хочешь ты? - спросила Лариса, с некоторым страхом ожидая его ответа.
   - А я хочу тебя, - сказал он, снова начиная ласкать её.
   Лариса колебалась только мгновение. В общежитии её ждала лишь холодная комната, в которой теперь не ночевала даже её соседка, и пустая постель. Никто и не заметит, что она провела ночь где-то в другом месте. А здесь она могла рассчитывать на долгие часы любви и ласки, здесь был мужчина, который одной своей страстью сумел сделать её счастливой. Лариса никогда ещё не ощущала себя такой желанной. И не хотела, чтобы счастье закончилось так быстро.
   - Тогда я останусь, - решилась она.
   Саша только кивнул и нырнул под одеяло. Мгновение спустя Лариса почувствовала, как он раздвигает её ноги, и ощутила его горячий язык, проникающий в самые запретные глубины её тела.
   - Ой, нет!.. - испуганно воскликнула девушка и села. - Не надо так!.. Это нехорошо!..
   Руки Александра были нежными, но властными. Они заставили Ларису снова лечь на спину, несмотря на все её весьма слабые попытки сопротивления, и его язык опять погрузился в запретные глубины.
   Блаженство, охватившее Ларису почти моментально, невозможно было выразить словами. О таких ласках она имела весьма поверхностное представление и уж, естественно, никогда ещё их не испытывала. Она искренне была уверена, что всё то, что делал с ней Саша, попросту непристойно и отвратительно. Но всё-таки это было очень приятно...
   Испугавшись собственных мыслей и желаний, Лариса снова попыталась сесть.
   Но Саша опять не позволил ей сделать это.
   - Расслабься! - требовательно проговорил он, укладывая её обратно на постель. - Расслабься и доверься мне! И ты поймёшь, что в этом нет ничего страшного!
   Девушка закрыла глаза и послушалась его...

* * *

   Лариса родилась в маленькой деревеньке под Ярославлем. Родители её были пламенными коммунистами, готовыми жизнь отдать за Родину и партию, и всех своих шестерых детей они воспитали на тех же бессмертных идеалах. Тем более, что за примерами им далеко идти было не надо. Отец Ларисы, - местный участковый, беззаветно преданный своему делу и почитаемый за это односельчанами, - погиб, пытаясь задержать сбежавшего из тюрьмы опасного преступника, когда Ларисе было всего десять лет. Шестеро детей, старшему из которых, - единственному мальчику в семье, - только исполнилось двадцать два года, а младшей девочке не было ещё и годика, остались практически без средств существования.
   Мать, Пелагея Павловна, работала от зари до зари на местной ферме и на собственном огороде, пытаясь поставить всех на ноги, но денег всё равно катастрофически не хватало. Спасибо односельчанам, - видя бедственное положение семьи, они помогали им, чем могли, иначе сиротам пришлось бы совсем худо. Старший сын вынужден был бросить институт и вернуться назад в деревню, чтобы помочь матери поднять пятерых сестрёнок, но и это не слишком облегчило положение в семье. Денег всё равно не хватало, и они жили в полнейшей нищете, экономя на самом необходимом.
   Дети в этой семье рано становились взрослыми и, в меру своих сил, разумеется, старались помочь старшим. В деревне работа всегда найдётся, - были бы руки, - а уж трудолюбия им всем было не занимать. Поэтому, в принципе, через несколько лет финансовое положение этого дружного семейства стабилизировалось, и у них даже появилась возможность жить в относительном достатке. Но привычка экономить буквально на всём и просто панический страх перед нищетой заставляли их по-прежнему экономить каждую копейку, и всё то, что с таким неимоверным трудом и лишениями удавалось сберечь, откладывалось на чёрный день. Покупалось только самое необходимое: самая дешёвая еда и одежда, без которой просто никак нельзя было обойтись. Всё остальное считалось излишками.
   Но, как ни странно, Лариса никогда не испытывала зависти к тем, у кого было больше денег. Практически с молоком матери она впитала потребность трудиться целыми днями, не покладая рук, и ей просто некогда было раздумывать о том, что кто-то, возможно, живёт лучше, чем она сама.
   В семнадцать лет Лариса работала воспитательницей в детском саду и готовилась к поступлению в институт. Многие её подруги, тоже раньше одержимые подобной идеей, к тому времени повыскакивали замуж и остались в родной деревне. Но Лариса хотела от жизни чего-то другого. И поэтому она не обращала ни малейшего внимания на молодых людей и была целиком и полностью поглощена подготовкой к предстоящим экзаменам.
   За месяц до её отъезда в город её лучшая подруга, забеременев от своего приятеля, тоже вознамерилась выйти за него замуж. На шумной свадьбе, как это было принято испокон веков, гуляла вся деревня. К ночи, пресытившись многочисленными закусками и устав от танцев, Лариса в гордом одиночестве и с некоторой тоской смотрела в след расходящимся парам. Она была, пожалуй, единственной, кто остался сегодня без кавалера. И в этот вечер девушка, наверное, впервые задумалась о том, правильно ли она делает, отказывая всем без исключения молодым людям, искавшим её расположения. Простое женское счастье, от которого буквально на глазах расцвела её подруга, вдруг на какой-то миг показалось ей куда более заманчивым, чем все те далёкие перспективы, которые маячили перед ней лишь где-то на горизонте.
   - Скучаешь? - услышала она над самым ухом мужской голос и невольно вздрогнула от неожиданности.
   Лариса подняла голову и увидела Виктора, двоюродного брата новоиспечённого мужа её подруги, который по случаю свадьбы родственника приехал аж из самой Москвы.
   - Да нет, - отозвалась Лариса, польщённая вниманием такого видного кавалера.
   Виктор жил в деревне уже пару недель и безумно нравился всем девушкам без исключения. Ещё бы, - москвич, красивый, видный, образованный, - таких мужчин здешние женщины ещё просто не видывали и поэтому были буквально очарованы им с первого же взгляда. Особый шик ему придавало то, что он сам не обращал на местных девушек ни малейшего внимания. При этом все знали, что он ещё холост, и это было просто вызовом для всех тех, кто жаждал хоть немножко погреться в лучах столичного солнца. Лариса, конечно же, тоже не совсем равнодушная к заезжему красавцу, была, тем не менее, слишком гордой девушкой, чтобы хоть как-то показать ему это. И то, что он сам обратил на неё внимание, было ей, без сомнения, более, чем приятно.
   Виктор уселся на скамейку рядом с ней. Лариса искоса поглядывала на него с невольным восхищением. Да и не удивительно!.. Слишком уж отличался этот ухоженный модный мужчина от простоватых деревенских парней, не умеющих ни красиво одеться, ни правильно вести себя в приличном обществе. Зато уже сейчас пристрастившихся к водке и видевших, казалось, лишь только в ней смысл своей жизни.
   - Братец сказал, что ты собираешься в город поступать в институт? - спросил Виктор, раскуривая сигарету.
   - Да, - кивнула Лариса, с удивлением рассматривая его длинные тонкие пальцы с аккуратно подстриженными ногтями. У местных ребят руки были грубые, натруженные, и под ногтями всегда виднелся несмываемый слой грязи.
   - В Ярославль? - продолжал свои расспросы Виктор, казалось, действительно заинтересовавшийся такой простой скромной девушкой, какой была Лариса. - Или к нам, в столицу?..
   В его тоне звучала нотка некоторого превосходства, с которым жители Москвы привыкли обращаться к таким безнадёжно отсталым провинциалам, как они. Лариса уловила её, но не обиделась, потому что посчитала такое обращение вполне естественным. Она и сама с некоторых пор свысока смотрела на своих сверстников, остающихся в деревне, считая их совершенно пропащими и потерянными для общества.
   Виктор насмешливо рассматривал её, ожидая ответа.
   - Нет, - покачала головой Лариса и добавила с затаённой гордостью, которая, без сомнения, должна была произвести впечатление на её собеседника. - В Ленинград!
   - Фи!.. - презрительно присвистнул Виктор, вовсе даже и не сражённый наповал её словами. - Да ты что, цыпочка!.. Таким невинным цветочкам вовсе не место в большом городе!
   - Почему? - изумилась Лариса, не на шутку обиженная его снисходительным тоном.
   - Деточка моя, - проговорил Виктор, покровительственно обнимая её за плечи. - Забудь-ка ты лучше всю эту дребедень, которой забита твоя глупая провинциальная головка! В городе тебя просто на части разорвут! Оставайся-ка ты лучше в своей родной деревеньке и живи себе спокойно, тихо и мирно! Выйдешь замуж за такого же наивного деревенского увальня, как и ты сама, устроишься дояркой на ферму и нарожаешь десяток ребятишек! А в городе тебя ждут одни только неприятности!
   - Вот ещё!.. - рассердилась на его слова Лариса, резко скинула его руку и встала на ноги, намереваясь уйти.
   - Ну, что я тебе говорил!.. - рассмеялся Виктор. - Таким, как ты, в большом городе делать нечего! Ты же недотрога, искренне верящая в то, что стоит ждать своего принца, который должен стать любимым и единственным! Вот и жди его здесь, - послушайся моего совета! Ты - славная малышка, но в городе тебя живьём сожрут! Там такие чистенькие девочки не приживаются!..
   - Я собираюсь всего лишь поступать в институт, а не идти на панель! - сухо отозвалась Лариса и пошла прочь.
   - А ты действительно полагаешь, что это не одно и то же? - с издевательским смешком бросил ей вдогонку Виктор. - Где ты собираешься там жить? В общежитие?.. А ты хоть знаешь, что такое общага?..
   - Узнаю ещё, - холодно проговорила Лариса и решительно зашагала к своему дому.
   Виктор догнал её и пошёл рядом. Лариса недоумённо покосилась на него, не понимая, почему он привязался сегодня именно к ней, но возражать не стала.
   - Да не пугайся ты так!.. - с оттенком превосходства в голосе проговорил парень. - Я не кушаю маленьких наивных девочек!
   - Во-первых, я вовсе и не боюсь! - сухо сказала Лариса. И, как ни странно, это действительно было правдой. - А во-вторых, - её голос зазвучал ещё более сердито, - я уже давно не наивная маленькая девочка!
   - В самом деле? - недоверчиво усмехнулся парень.
   - В самом деле! - уже не на шутку рассердилась Лариса.
   В этот момент они как раз проходили через небольшой перелесок на пути к дому Ларисы. В темноте Виктор нашёл её руку и резко притянул к себе.
   Ларисе по-прежнему не было страшно. Она прекрасно знала, что, стоит ей только закричать, - а в такие тёплые безветренные ночи громкий крик разносится далеко по всей округе, - и к ней тотчас же прибегут на помощь все деревенские парни, которые, наверняка, уединились со своими подружками где-нибудь поблизости. И уж они-то никогда не позволят, чтобы какой-то столичный щёголь обидел местную девушку. Но ей почему-то вовсе не хотелось звать сейчас на помощь. От Виктора пахло хорошим одеколоном, а не потом и навозом, как от здешних парней, и он нравился девушке. К тому же, его внимание, в какой-то степени, льстило ей, а его презрительные слова, высмеивающие её наивность и невинность, злили и требовали опроверженья.
   - Страшно? - спросил Виктор, прижимая её к себе. В его голосе по-прежнему слышалась издёвка, и Лариса почему-то сразу поняла, что, стоит ей только потребовать, и он тут же отпустит её.
   Но в ней взыграла уязвлённая гордость.
   - Ни капельки! - дерзко ответила она. - Напротив, мне это нравится!
   Виктор чуть отстранил её и заглянул ей в глаза. На его лице явно было написано удивление.
   - И правда, - изумлённо проговорил он. - Да ты, похоже, вовсе и не такая наивная деревенская дурочка, как я думал поначалу!
   - Очень даже может быть! - заявила Лариса, и в её голосе послышался вызов.
   Виктор снова повнимательнее присмотрелся к ней.
   - Знаешь, а я ведь помню тебя совсем маленькой! - почему-то сказал вдруг он.
   - Ну, как видишь, с тех пор я несколько изменилась! - усмехнулась Лариса, которую вся эта ситуация уже начинала забавлять.
   - Ой ли?.. - переспросил мужчина, дотрагиваясь до её груди.
   В первое мгновение Лариса чуть было не отпрянула от страха и неожиданности. Но вместо этого она, как заворожённая, наблюдала за тем, как он расстёгивает пуговки на её блузке.
   - Ой ли?.. - повторил Виктор, обнажая её грудь.
   - А ты проверь сам, - и убедишься! - с вызовом отозвалась Лариса, не собиравшаяся отступать.
   По-прежнему с интересом глядя на неё, Виктор взял руку и положил на выпуклость в своих брюках. Лариса снова на мгновение испугалась и чуть было не отпрянула в сторону, но сдержалась и руку не отдёрнула, а, напротив, неумело попыталась погладить то, на что он её положил.
   Лицо Виктора исказилось мучительной судорогой. Тревожный голосок в душе Ларисы кричал о том, что ей нужно убираться отсюда подобру-поздорову. Но, вместо этого, она потянулась к его молнии. Ей просто интересно было узнать, что последует за этим её действием.
   Виктор резко перехватил её руку и сжал так крепко, что у неё на глазах выступили слёзы.
   - Ты когда-нибудь делала это? - отрывисто спросил он.
   - Конечно! - возмущённо заверила его девушка.
   Он несколько секунд молча смотрел на неё, силясь унять биение собственного сердца.
   - Я не верю тебе! - сказал он, наконец. - Ты ещё никогда не делала этого!
   - Какое это имеет значение? - с искренним недоумением в голосе воскликнула Лариса.
   Виктор с яростью отшвырнул её руку.
   - Запомни мой совет: сиди дома! - резко бросил он. - Таким, как ты, в городе не место! Ничего из тебя путного никогда не выйдет!
   От обиды на глаза девушки навернулись слёзы. Она открыла было рот, чтобы высказать ему всё то, что она о нём думает, но он уже исчез. Просто растворился между деревьями.
   Только сейчас Ларисе пришло в голову, что он даже и не попытался поцеловать её...
   Она прислонилась спиной к дереву и закрыла глаза. Её тело начала сотрясать запоздалая дрожь. По щекам потекли слёзы. Лариса теперь даже и сама не могла понять, из-за чего, собственно, она плачет?.. Она чуть было не совершила глупость, о которой потом, без сомнения, ещё не раз пожалела бы. Виктор был, конечно, резок и груб с ней, но, надо отдать ему должное, он не воспользовался ситуацией, как, без сомнения, непременно поступил бы на его месте любой другой парень. И всё-таки ей было почему-то очень обидно... И она была оскорблена и рассержена.
   На следующий день они случайно столкнулись на деревенской улице. Виктор безразлично кивнул ей, словно они были едва знакомы. Но Лариса, не удостоив его даже взглядом, гордо прошла мимо.
   Через несколько недель она уехала в Ленинград и, как и следовало ожидать, без особого труда поступила в университет. Да она и не сомневалась в том, что всё будет именно так, как она задумала. Подспудно её согревала тщеславная мысль о том, что Виктор ошибся, уверяя, что из неё ничего не выйдет, так как на самом деле всё в её жизни складывалось пока очень даже удачно.
   Весёлая и бесшабашная студенческая жизнь, так отличающаяся от того скучного и размеренного существования, которое ей приходилось вести до сих пор, захватила её целиком и полностью. О Викторе она никогда больше и не вспоминала. В первый год учёбы у неё было несколько поклонников, с двумя из которых она даже согласилась лечь в постель. Лариса сделала это не потому, что ей очень хотелось, и даже не потому, что молодые люди слишком настаивали. Просто, слушая рассуждения других девушек о сексе, она невольно задумывалась о том, почему же у неё всё это не вызывает ровным счётом никаких эмоций. И ложилась в постель с молодыми людьми в надежде ощутить нечто большее, чем просто равнодушие и отвращение. Но, увы, ничего не получалось. И, в конце концов, ей просто ничего не оставалось, кроме как признаться в собственной холодности.
   Нельзя сказать, что это её особенно огорчило. Не зная радостей, которые приносит секс, Лариса жила спокойно и по-своему очень даже неплохо. Можно было даже сказать, что весело. Правда, к великому неудовольствию своей подруги Иры, она почти совсем перестала встречаться с молодыми людьми, считая это напрасной тратой времени и сил, и целиком и полностью погрузилась в учёбу.
   Но с Александром Тороповым всё с самого начала было совсем по-другому. Он сумел заставить её почувствовать всё то, о чём Лариса раньше и понятия-то не имела. А попробовав один лишь только раз, больше уже не смогла от этого отказаться. Ну, а поскольку Лариса была очень даже волевой девушкой, точно знающей, что именно ей надо от этой жизни, то уже через несколько недель они, к великой радости Ирины, всегда мечтавшей быть свидетельницей на её свадьбе, поженились.
   Поскольку оба они заканчивали университет и пока ещё нигде не работали, у них не было денег на то, чтобы снять приличную квартирку, и несколько месяцев они жили в Сашиной коммуналке, где пьяные соседи почти каждую ночь устраивали жуткие разборки. Но, несмотря на эту досадную помеху, Лариса очень быстро забеременела, и они оба не могли дождаться того момента, когда, наконец, закончат учёбу и получат распределение на работу.
   Будущее обещало быть счастливым и безоблачным.
   Впервые в своей жизни Лариса чувствовала себя счастливой. Она не думала о плохом.
  

Глава 8. Москва, 1981 год.

   Наташка врубила в комнате магнитофон на полную катушку. Бабка Пелагея Павловна опять что-то монотонно выговаривала Ларисе на кухне. Ребёнок в своей кроватке орал, как резанный. Саша торопливо брился в ванной, ожидая, пока кто-нибудь из них, наконец-то, заметит это и успокоит мальчика, но, похоже, ждал он этого совершенно напрасно. Ни одна из трёх женщин, слишком увлечённых своим занятием, не обращала на него ни малейшего внимания. Александр торопливо ополоснул лицо холодной водой, протёр полотенцем и бросился в комнату, где уже охрип от собственного крика ребёнок, наполовину оглушённый воплями стоящего здесь же в углу магнитофона, около которого, совершенно безразличная ко всему окружающему, пританцовывала Наташка.
   - Тихо, тихо, мой маленький! - нараспев проговорил Саша, склонившись над сыном и взяв его на руки. - Тише, мой милый, успокойся! Всё хорошо! Папа пришёл! Папа не даст тебя в обиду! - тихонько приговаривал он, качая мальчика.
   - Лучше бы папа деньги приносил, да побольше! - со злостью произнесла старая Пелагея Павловна, заходя, наконец, в комнату и забирая у него из рук уже полностью успокоившегося ребёнка.
   - А вы бы лучше, вместо того, чтобы трепать языком на кухне да наговаривать моей жене гадости про меня, следили бы за внуком! - парировал Александр. - У вас ещё есть шанс вырастить его не похожим на меня!
   - Уж можешь быть уверен, что я приложу все усилия для этого! - с ненавистью выпалила бабка.
   - Мама, прекрати! - прикрикнула на неё Лариса, тоже появляясь на пороге комнаты. - Хватит! Мне надоели ваши постоянные ссоры! И вообще, Егору пора спать!
   - Да как же он заснёт, если здесь такой шум! - возразил Саша. - Музыка орёт так, что оглохнуть можно!
   - Наталья, выруби эту дрянь! - рявкнула на сестру Лариса, словно только что услышала разносящиеся по комнате жуткие вопли.
   - А ты заткни уши, если тебе не нравится! - злобно огрызнулась Наташа, - точная копия своей матери, - но звук всё-таки слегка приглушила.
   Александр молча вышел из комнаты. Лариса бросилась вслед за ним и догнала его уже около входной двери.
   - Саша, постой!.. - попыталась удержать она его. - Ты куда собрался?
   - Куда-нибудь подальше отсюда! - отозвался он, с трудом сдерживая свою ярость.
   - Господи, что опять случилось? - беспомощно всплеснула руками Лариса.
   - Да всё в порядке, дорогая!.. - Александр ответил шутовской поклон и чмокнул её в щёку. - Если ты, конечно же, тоже так считаешь!..
   - Нет, я вовсе так не считаю! - воскликнула Лариса. - Мне всё это уже до смерти надоело!
   - В таком случае, не кажется ли тебе, что твои мамаша с сестрицей здесь слишком загостились? - с сарказмом в голосе спросил Александр. - Не пора ли им уже убираться отсюда подобру-поздорову?
   Лариса вскинула голову, и в её глазах засверкала ярость.
   - В самом деле? - гневно вскричала она. - А кто тогда будет сидеть с ребёнком? Уж не ты ли?..
   - Да хотя бы и я, если уж на то пошло!.. - выпалил Александр, уже не пытаясь больше сдерживать свой гнев. - Всё равно я пока не работаю! А потом, когда я найду работу, ты уволишься и снова будешь сама с ним сидеть!
   - Правда?.. Да мы подохнем с голоду на одну твою зарплату!.. - бросила в лицо ему Лариса.
   - Не подохнем! - запальчиво возразил Александр. - Я найду нормальную работу! Я готов взяться за что угодно, лишь бы прокормить семью! Но, если твои родственники не уберутся отсюда, это будет уже неактуально! Потому что мы с тобой попросту разведёмся!..
   - А, так ты уже начинаешь шантажировать меня?! - вспылила Лариса. - Угрожаешь разводом?.. Просто замечательно!.. Хорошо же мы с тобой начали нашу совместную жизнь!..
   - Начали-то мы её действительно хорошо, - осторожно напомнил ей Саша. - Может быть, ты уже про всё позабыла, но я-то помню!.. Мы были счастливы, - и это даже несмотря на то, что мы жили в моей старой коммуналке с соседями-алкашами!..
   - Но тебя же всё это вполне устраивало! - заявила Лариса. - Пока меня не было дома, ты мог без помех водить туда своих подружек, зная, что тебя никто не выдаст!
   Лицо Александра окаменело.
   - Лариса, ты же знаешь, что я не водил туда никаких подружек! - тихо сказал он. - Зачем ты так говоришь? У нас с тобой действительно всё было хорошо, пока не приехали твои дорогие родственнички!
   - Но, Саша, ты же понимаешь, мама приехала для того, чтобы нянчить Егора, а Наталья ещё слишком мала, чтобы её можно было оставить одну! - оправдываясь, попыталась напомнить Лариса.
   - Твоей сестрице уже четырнадцать лет, и, можешь мне поверить, большей стервы я ещё не встречал в своей жизни! - с ненавистью выпалил Александр.
   - Да что такое ты говоришь?.. Она ещё ребёнок!.. - возразила Лариса. - И вообще, какое тебе дело до моих родственников? Какими бы они ни были, - это тебя никоим образом не касается!..
   - Мне нет никакого дела до твоих родственников! - в запальчивости воскликнул Саша. - Ни малейшего! Если, конечно, упустить из виду то совершенно незначительное обстоятельство, что они разрушают нашу семью! Не знаю, как для тебя, а для меня это всё ещё значит очень много!
   - Да ничего это для тебя не значит! - в ярости топнула ногой Лариса. - Тебе плевать на всех, и, в первую очередь, на нас с Егором!
   Они оба кричали, не обращая ни малейшего внимания на стоящих в дверях комнаты Пелагею Павловну и Наташу, с интересом наблюдавших за их ссорой. Александр, всё ещё смотревший в горящие яростью глаза Ларисы, неожиданно повернул голову и встретился с насмешливым взглядом её матери. И его словно ушатом ледяной воды окатили. Он с самого начала знал, что старуха ненавидит его и постоянно подливает масла в огонь, изо дня в день наговаривая дочери о его реальных и вымышленных грехах. Но он всё-таки никогда не думал, что их жестокие ссоры доставляют ей такое удовольствие.
   Александр снова повернул искажённое яростью и злостью лицо к Ларисе.
   - Да ты только посмотри на свою мать!.. - вскричал он. - Ей же нравится то, что она видит! Неужели ты не понимаешь, что она будет только счастлива развести нас?!
   Пелагея Павловна, всё ещё держащая мальчика на руках, возмущённо топнула ногой.
   - Почему ты позволяешь ему говорить такие гадости о твоей матери? - оскорблённым голосом вскричала она. - Какое он имеет на это право?.. Он, трутень, сидящий на твоей шее!..
   - Мама, перестань!.. - резко оборвала её Лариса. - Не вмешивайся! Мы сами как-нибудь разберёмся между собой!
   - Мне просто больно смотреть, как ты изо всех сил стараешься угодить этому идиоту, который мизинца твоего не стоит, и совершенно не думаешь о себе!.. - не унималась бабка. - А ты заслуживаешь гораздо большего, чем это ничтожество, сидящее на твоей шее!..
   Чувствуя, что ещё мгновение, и он просто не выдержит и набросится на эту старую ведьму, Александр выскочил за дверь и помчался вниз по лестнице, перепрыгивая сразу через несколько ступенек.
   - Саша!.. - крикнула ему в след Лариса, выбежавшая за ним из квартиры. - Сашка, постой!..
   Где-то внизу хлопнула входная дверь, и Лариса поняла, что до мужа ей уже не докричаться. Она тяжело вздохнула и вернулась обратно в квартиру.
   - Странно, что ты не побежала за ним следом!.. - злобно прошипела Пелагея Павловна, наступая на неё и выставляя перед собой, как щит, мальчика. - Гордости-то у тебя, похоже, совсем не осталось!..
   - Мама, о какой гордости может идти речь, если у меня рушится семья?.. - устало проговорила Лариса. - Я теряю мужа, а ты, вместо того, чтобы помочь, только ещё больше всё усложняешь!
   - Такого мужа, как у тебя, и потерять не жалко! - злобно прошипела старуха ей в лицо.
   - Каким бы он ни был, - он мой муж! - резонно заметила Лариса и только тут увидела стоящую в дверях комнаты и с интересом наблюдавшую за всей этой сценой Наталью. И на её лице было ясно написано такое умиротворённо-довольное выражение, что Лариса, не выдержав, завопила, что есть мочи. - А тебе какого чёрта здесь надо?! Убирайся в комнату!
   В первое мгновение Наташа хотела было ответить что-нибудь резкое, обидное для ненавистной старшей сестры, но затем передумала и решила, что лучше всего ей будет просто зареветь. Тогда и мать её пожалеет, и противной Лариске достанется ещё больше за то, что она обижает младшую сестрёнку. А поскольку Наталья была не только редкостной стервой, - как совершенно справедливо заметил Александр, - но ещё и талантливой актрисой, то губы её тут же задрожали, глаза наполнились слезами, и она с глухими рыданиями бросилась в комнату. Пелагея Павловна, с ненавистью бросив взгляд на старшую дочь и без лишних церемоний сунув ей в руки ребёнка, тут же поспешила за своей любимицей. Вскоре до Ларисы донеслись прерываемые судорожными рыданиями слова утешения.
   Лариса прижала к себе сына обеими руками и, закрыв глаза, облокотилась о стену, пытаясь хоть немного собраться с мыслями.
   Происходило что-то ужасное.
   Что-то страшное творилось с их жизнью, и они оба не в силах были это ни изменить, ни остановить.
   Всего полгода назад, довольные и счастливые, они приехали по распределению в Москву, где оба устроились на хорошую, высокооплачиваемую по советским меркам и весьма перспективную работу и даже, что вообще было просто чудом, сразу же, как молодые специалисты, получили однокомнатную квартирку. Она была совсем крохотная и находилась в одном из самых отдалённых районов, но они были безумно счастливы, потому что, честно говоря, даже и не рассчитывали на такую удачу. Потом родился Егорка. Александр даже и не думал скрывать своего счастья. Он практически не отходил от ребёнка, посвящая ему всё свободное время, носил его на руках, помогал кормить, купать, переодевать... Лариса была рада этому просто до безумия. Она хорошо знала, что многие мужчины довольно болезненно относятся к нагрянувшему вдруг отцовству, ревнуют жён к детям, замыкаются в себе и даже ищут себе женщин на стороне, - свободных женщин, не обременённых тяготами и проблемами материнства. Но с Сашей всё было совсем иначе. Он просто души не чаял в этом крохотном кричащем человечке и был на всё готов ради него. Лариса никак не могла поверить в своё счастье. Так хорошо просто не могло быть.
   И, как выяснилось позже, действительно не могло.
   Лариса не захотела сидеть дома с ребёнком. Несмотря на то, что Александр неплохо зарабатывал, и этих денег прекрасно могло бы им хватить, Лариса посчитала, что не должна оставлять свою работу. Привыкшая с раннего детства перебиваться с копейки на копейку, она просто не могла спокойно сидеть дома и заниматься ребёнком, прекрасно зная, что в жизни снова может наступить такой момент, когда её зарплата будет играть очень даже существенную роль.
   Она навестила мать и попросила её приехать посидеть с ребёнком. Пелагея Павловна, которой давно уже надоело их серое безрадостное существование в родной деревне, была просто счастлива сменить обстановку и перебраться в столицу. Младшую дочь Наталью - своего единственного оставшегося пока не пристроенным ребёнка - она, естественно, вынуждена была взять с собой.
   С их приездом маленькая уютная квартирка, в которой жили Лариса и Александр, превратилась в поле боя. Впервые за многие месяцы молодые супруги начали ссориться. Лариса никак не ожидала, что Пелагея Павловна и Наталья возненавидят её мужа с первой же секунды, а Саше и в голову не могло прийти, что мать тихой, спокойной и рассудительной Ларисы окажется такой злобной старой ведьмой, а сестрица - сущей стервой. Вдобавок ко всему этому, через несколько недель Александр потерял работу, и тогда в квартире воцарился кромешный ад.
   Неудачи сыпались одна за другой, словно из рога изобилия. Несмотря на престижное образование и отличные характеристики, Саша никак не мог найти себе хорошую работу. Пелагея Павловна сразу же заявила, что собирается отдохнуть на старости лет, поэтому ни о каких заработках не может быть даже и речи, а Наталья была ещё, естественно, слишком мала, чтобы задумываться о чём-то подобном. Лариса знала, что Наташка всегда была любимицей матери, - что ни говори, всё-таки младший ребёнок, - поэтому она ни капли не удивилась, когда Пелагея Павловна так безапелляционно повесила младшую дочь ей на шею.
   Таким образом, все материальные проблемы семьи легли на Ларисины плечи. Саша помогал лишь случайными приработками. Он хорошо рисовал, знал пять языков, играл на нескольких музыкальных инструментах, танцевал. Пару раз он даже умудрился сняться в эпизодических ролях на "Мосфильме", чем только ещё больше настроил против себя старую Пелагею Павловну, уверенную в его полной бездарности. Она, - и в какой-то степени, совершенно справедливо, - полагала, что, если бы зять действительно был хоть немного талантлив, его давно уже взяли бы на постоянную работу, а не нанимали бы время от времени, в качестве мальчика на побегушках...
   Мало-помалу Лариса, ожесточённая свалившимися на её голову проблемами, под монотонное ворчание матери, постоянно капавшей ей на мозги, тоже начала смотреть на мужа совсем другими глазами и понемногу склоняться к мысли о том, что Саша - просто-напросто бездельник, который не только не может, но и не хочет искать постоянную работу, позволившую бы их семье вести более или менее приличное существование. Кроме того, занятая в последние месяцы исключительно бесконечными материальными проблемами, Лариса полностью перестала следить за собой, не замечая, что её располневшая после родов фигура давно уже требует диеты и регулярных занятий гимнастикой. Ларисе стало казаться, что муж всё реже и реже проявляет интерес к ней по ночам, и болезненная ревность тут же подсказала ей, чем он на самом деле вполне может заниматься в то самое время, когда, якобы, ищет работу. При этом ей даже не приходило в голову, что муж любит её по-прежнему, и причиной его некоторой холодности была не потеря интереса к ней, как к женщине, а всего лишь цепь досадных случайностей.
   Саша понимал, как тяжело приходится Ларисе, и ненавидел себя за то, что ничем не может помочь ей. И поэтому, замечая её холодность и отчуждённость, он просто не осмеливался проявлять свою любовь и страсть так же откровенно, как раньше. Женившись, он действительно перестал встречаться с другими женщинами, хотя это и было для него очень трудно. Пылкий по натуре, Саша просто не мог спокойно пройти мимо красивой девушки и не попытаться хотя бы привлечь её внимание. И осознание того, что жена просто не способна оценить его усилий, причиняло ему сильную боль.
   Но сама Лариса не догадывалась об этом. Честно говоря, она никогда даже и не задумывалась над тем, что чувствует её муж, оказавшись в такой, в общем-то, безвыходной ситуации. Её мысли были заняты сейчас более насущными проблемами. Где достать денег?.. Как прокормить семью?.. Как вообще не сойти с ума от всей этой безысходности?..
   Её жизнь рушилась на глазах, как карточный домик, и она была не в силах хоть как-то этому противостоять.

* * *

   Саша сбежал по лестнице, не обращая внимания на доносившиеся вслед крики Ларисы. Он чувствовал, что она искренне пытается удержать его, и понимал, что уже поздно. Слишком поздно... За эти месяцы что-то умерло в его душе, - что-то очень большое и важное, без чего просто невозможно было жить. Он чувствовал, что устал. Устал от всей этой выматывающей неопределённости, от безнадёжности, от постоянных скандалов и сцен, которые в последнее время вытеснили из их дома все чувства. Да тут ещё эта проклятая работа... Признаться честно, в первый раз Саша потерял её по собственной дурости, - после очередной ссоры с женой он ушёл из дома и несколько дней беспробудно пил, а когда соизволил-таки выйти на работу, то его попросту поставили в известность о том, что он уже уволен за прогулы. Естественно, жене он об этом не рассказал. Как не рассказал и о том, что за прогулы и пьянку был уволен по статье буквально в течение нескольких дней ещё с двух работ. А теперь его уже попросту никуда не брали.
   Он перебивался лишь случайными приработками, от которых, правда, получал куда больше удовольствия, чем денег. Но творчество было его хобби, и он был бы готов заниматься этим даже бесплатно. И ему было бесконечно тяжело оттого, что Лариса никак не хотела его понимать.
   Саша вырос в семье людей творческих и очень талантливых. Его отец был довольно известным в своих кругах художником, - это от него Александр унаследовал свой художественный дар, - а от матери, талантливой пианистки, он получил в наследство хороший слух и музыкальные способности.
   Насколько Саша себя помнил, отношения в его семье всегда были возвышенными и одухотворёнными. В их маленьком мирке царили любовь и взаимоуважение. Творческая атмосфера в семье невольно заставляла жить духовными ценностями, не задумываясь особо о материальных. Жили небогато; денег всегда было мало; но, поскольку материальное благополучие как-то никогда не было основной целью, их всегда хватало. И самое удивительное заключалось в том, что все члены этой необыкновенной семьи были абсолютно счастливы и искренне пытались дарить счастье и радость всем окружающим.
   Саша рос добрым, послушным мальчиком, не доставляющим никаких хлопот ни своим родителям, ни окружающим их людям. Честно говоря, он абсолютно не был подготовлен к тем трудностям обыденной жизни, с которыми ему пришлось столкнуться в будущем. Это будущее, в мире любви и добра, казалось ему тогда светлым и безоблачным, и он просто не подозревал, что жизнь может сложиться как-то иначе.
   Мальчик всегда чувствовал себя счастливым и искренне пытался сделать счастливыми окружающих его людей. Взрослые, - в том числе, и учителя, - души не чаяли в этом удивительном ребёнке, несмотря на то, что учился он довольно средне. Сверстники тоже, в основном, обращались с ним дружелюбно, а если и случалось, что кто-то из них пытался задеть или обидеть его, Саша никогда не помнил зла, и это, в конце концов, заставляло даже явных недоброжелателей относиться к нему более или менее нейтрально. Ну, а поскольку явных врагов у Александра вообще никогда не было, - да и быть не могло в силу его счастливого характера, - он безбедно жил в своём прекрасном светлом мирке, где тучи никогда не закрывали небо.
   Даже в детстве Саша был необычайно красив, и это не оставляло равнодушными тех, кто имел с ним дело. Не слишком высокий, но на редкость хорошо сложенный, Александр смотрел на мир наивными дружелюбными синими глазами, трогательно поблёскивающими из-под чёрной чёлки. Мальчик взял от своих родителей всё самое лучшее, и его необычайная красота невольно располагала к себе людей, уставших от беспросветной серости обыденной жизни.
   Он всегда очень нравился девочкам. От поклонниц в буквальном смысле слова отбоя не было. Они - а не он - писали ему записки с предложением дружбы, они - а не он - провожали его после школы домой и дарили ему подарки, которые Саша неизменно принимал с восторгом и благодарностью. В отличие от большинства красивых молодых людей, он никогда не воспринимал внимание противоположного пола, как должное. Он тоже очень любил девочек; его привлекали их красота и нежность, а позднее - их доступность. Нет, он вовсе не был развращённым и испорченным. Просто в свои неполные четырнадцать лет он обнаружил ещё один способ дарить счастье окружающим. Тем более, если самому становится от этого тоже очень даже хорошо.
   Саша быстро понял, что он очень отличается от всех остальных парней. Правда, он тогда ещё не до конца осознавал, в чём именно заключается это отличие, но, судя по тому, что девочки были в восторге от него, и очень скоро легенды о его возможностях и способностях распространились по их маленькому городку, это отличие было очень даже существенным. Но Саша не считал, что природа дала ему больше, чем всем остальным. Просто он знал, что в постели ребята часто думают только о себе, о собственном удовольствии, а он готов был на что угодно ради того, чтобы доставить удовольствие девочкам, и лучшей наградой для него были восторг и благодарность в их глазах.
   У него никогда не было постоянной подружки. Он всегда встречался сразу с несколькими девочками одновременно. Но, что самое удивительное, ни одна из них не пыталась ревновать или настаивать на чём-то большем, чем просто случайные встречи время от времени. Почему-то они все даже без слов понимали, что ни на что большее рассчитывать не стоит, потому что Саша Торопов - такой, какой он есть, - и не стоит пытаться его изменить. Потому что из этого попросту не выйдет ничего хорошего.
   В двадцать лет Александр уехал из родного города в Ленинград. Поступив в университет, он сумел снять крохотную комнатёнку, - потому что рамки общежития были, явно, слишком тесны для него, - и зажил в ней весело и счастливо. Очаровательный и обаятельный, весёлый и остроумный, - Саша всегда был желанным гостем на любой вечеринке, после которой он никогда не уходил один. Девочки менялись в его постели с такой быстротой, что Саша порою утром не мог вспомнить ни лица, ни имени той, с которой провёл ночь.
   Так продолжалось довольно-таки долго, - а если говорить точнее, пять лет, - пока, наконец, на одной из вечеринок он не встретил Ларису. Она оказалась первой, кто пожелал более серьёзных и длительных отношений с ним. В принципе, Саша был совсем не против. Ему исполнилось уже двадцать пять лет, и он вполне уже созрел для того, чтобы обзавестись своей семьёй, а Лариса подходила на роль жены как нельзя лучше. Конечно, она была далеко не красавица, но Саша и не жалел об этом. В его постели перебывали сотни красоток. Они кричали от восторга и рассыпались благодарностями, но, Александр только теперь это понял, ни одна из них не смотрела на него серьёзно. Все они видели в нём лишь заслуживающего внимания породистого жеребца, и лишь Лариса впервые пожелала разглядеть в нём человека. Она сумела увидеть под красивой оболочкой душу, - душу, которая способна глубоко и тонко чувствовать.
   И он был безумно благодарен ей за это.
   Настолько благодарен, что с радостью женился на ней и первые месяцы их совместной жизни был буквально готов носить её на руках. А когда она родила ему сына, - точную копию самого Александра в детстве; только глаза у мальчика были не синие, а тёмно-карие, как у матери, - Сашиному счастью вообще не было предела. И ему казалось, что так будет всегда...
   А что же случилось потом?..
   А потом приехала старая ведьма вместе со своей младшей и самой любимой дочерью. Такого избалованного и испорченного ребёнка Саше ещё не приходилось встречать. Увлечённая только своей драгоценной особой, она, казалось, попросту не замечала окружающих её людей. В первый же день она попыталась заигрывать с мужем своей старшей сестры, явно привлечённая его интересной внешностью, а после того, как он довольно резко поставил её на место, возненавидела его лютой ненавистью и моментально настроила против него мать, которая, казалось, с самого начала ждала лишь повода. На старуху Саше было глубоко плевать, а вот по отношению к девчонке он испытывал раскаянье и лёгкое чувство стыда. По правде говоря, она была довольно-таки привлекательной, - гораздо более привлекательной, чем её старшая сестра, - и именно поэтому Александр так безапелляционно пресёк все её заигрывания. Он не хотел изменять жене и постарался сразу же сделать так, чтобы у её сестрицы не было никаких особо радужных надежд на его счёт. И, похоже, несколько переборщил.
   Честно говоря, Саша смог бы стерпеть ненависть выжившей из ума старухи и мелкие пакости глупой сексуально озабоченной девчонки, которая была настолько испорчена в душе, что готова была попытаться отбить мужа у родной сестры. Он смог бы всё это стерпеть. Но он так и не сумел смириться с тем, что под их влиянием Лариса начала смотреть на него совсем другими глазами. Если бы она любила его по-прежнему, если бы только она по-прежнему дорожила их семьёй, Саша приложил бы все усилия для того, чтобы сохранить её. Но, похоже, Ларисе вообще не было никакого дела ни до него самого, ни до его чувств. И именно это причиняло Саше самую страшную боль.
   Он действительно был готов многое стерпеть. Но не равнодушие, презрение и пренебрежение, с которыми он сталкивался в собственной семье.
   Этого он ни понять, ни простить не мог.

* * *

   Саша пришёл домой очень поздно, в надежде на то, что к этому времени все уже будут спать. Целый день он бесцельно мотался по городу, уверяя себя в том, что ищет работу, хотя на самом деле он даже и не пытался этого делать. Он просто бездумно шёл, куда глаза глядят, в надежде на то, что все проблемы как-нибудь развеются под холодным зимним ветром, и всё снова будет хорошо.
   Но проблемы никуда не исчезали. И у него уже не было никакой надежды на лучшее.
   Несмотря на то, что на часах было уже почти двенадцать, в квартире ещё никто не спал. Старуха, что-то сердито бормоча, копошилась на кухне. Оттуда же доносилась приглушённая музыка. В комнате Лариса баюкала раскапризничавшегося Егора. Саша молча вошёл, разделся и лёг в кровать.
   - Я оставила тебе ужин на плите, - проговорила Лариса, делая робкую попытку помириться с мужем.
   Саша целый день ничего не ел, но при одной только мысли о том, чтобы пойти на кухню, увидеть там эту проклятую старую ведьму с её ненаглядной дочуркой и в очередной раз поскандалить с ними, Саше стало тошно. Он поднял голову на жену и холодно произнёс:
   - Я не голоден.
   Лариса сразу как-то вся сникла. От Саши не укрылось её опечаленное лицо и блеснувшие в глазах слёзы, и его охватило запоздалое раскаянье. В какое-то мгновение у него даже мелькнула было мысль обнять её, покрепче прижать к себе и попытаться утешить. Но он знал, что любые проявления нежности в такой момент лишь ещё больше ожесточат Ларису, а ему, в очередной раз отвергнутому, станет ещё тяжелее.
   Поэтому Саша попытался добиться примирения на словах. Выждав пару минут, в надежде на то, что Лариса уже успокоилась и забыла о его непреднамеренной грубости, он мягко спросил:
   - Как Егорка?
   - Хорошо, - ответила она безо всякого выражения.
   - Ты даже не спросишь меня, где я был сегодня целый день? - попытался продолжить разговор Александр, хотя он и давался ему с неимоверным трудом.
   - Какое мне до этого дело? - устало отозвалась Лариса.
   - Но ведь ты - моя жена! - не сдержался он.
   Лариса резко вскинула голову, и её глаза сверкнули гневом. Но, когда она заговорила, её голос по-прежнему был вялым и невыразительным.
   - Хорошо, что ты хотя бы изредка вспоминаешь об этом! - сказала она. - А то в последнее время я, честно говоря, не совсем понимаю, что нас с тобой вообще может связывать!
   Сашино лицо потемнело от обиды. Он понял, что Лариса намекает не только на полностью разладившиеся отношения в их ставшем вдруг неудачным браке, но и на то, что в последние месяцы они почти совсем перестали заниматься любовью. Александра и самого угнетало такое положение вещей, тем более, что, будучи от природы очень страстным и пылким, он сам не мог долго обходиться без женщин. Но Саша полагал, что в происходящем виноват не только он один.
   Он очень хотел бы заняться с ней любовью. Прямо сейчас. Сию минуту. Но он знал наверняка, что Лариса не поймёт и не одобрит его порыва. Ему уже приходилось пытаться таким образом наладить отношения с женой, и он прекрасно помнил, что она будет просто лежать и совершенно безучастно пустыми глазами смотреть в поток. А потом, когда всё, наконец, закончится, на её лице отразится сказочное облегчение, и она скажет, что только бездушные мерзавцы могут в такой момент думать о сексе.
   Лариса почему-то не хотела понять, что её муж вовсе не бездушный мерзавец. Просто он пытается помириться с ней единственным доступным для него способом. А Саша, натыкаясь на такую глухую стену непонимания, просто терялся, не зная, как вести себя дальше, и уходил в себя, замыкаясь ещё больше.
   Они обижали друг друга, сами того не понимая.
   А кроме того, какая может быть интимная жизнь в одной комнате с вечно огрызающейся на них старухой и постоянно шпионящей за ними испорченной девчонкой?.. Лариса, похоже, вовсе и не считала это серьёзной помехой, но для Александра это действительно было непреодолимым препятствием. Он не мог ни на секунду забыть о присутствии в комнате посторонних и расслабиться, а следовательно, вообще не получал от близости никакого удовольствия.
   Несколько минут в комнате царило гробовое молчание. Даже музыка, звучавшая на кухне, казалось, не нарушала этой гнетущей тишины. Потом Саша тихо заговорил:
   - Что с нами происходит, Лариса?
   - Ах, перестань!.. - раздражённо отмахнулась жена от его слов. - Сейчас ты ещё скажешь мне, что тебе очень жаль, что всё так получилось!..
   - Но мне действительно очень жаль! - едва слышно заметил Александр, на самом деле задетый её словами до глубины души. - Я вовсе не такой бесчувственный негодяй, каким ты меня почему-то считаешь!..
   - Я считаю тебя всего-навсего безвольным несамостоятельным ребёнком, не способным брать на себя хоть какую-то ответственность! - безапелляционно заявила Лариса, словно ставя точку в их взаимоотношениях.
   Укол достиг своей цели и оказался на редкость болезненным. Но, прекрасно осознавая, что, отчасти, Лариса действительно имеет право сейчас так говорить, Александр проглотил обиду и попробовал ещё раз:
   - Почему, когда я пытаюсь помириться с тобой, ты каждый раз меня отталкиваешь?
   - А, так это ты так пытаешься помириться?.. - не по-доброму усмехнулась Лариса. - И как это я сама не догадалась?..
   Увы, Сашины терпение и выдержка тоже имели свои пределы. Если бы Лариса хотя бы попыталась помочь ему, если бы она сделала хотя бы шаг ему навстречу, он в очередной раз проглотил бы незаслуженную обиду, пожертвовав своими чувствами ради сохранения семьи. Но Лариса, похоже, наоборот стремилась всё сейчас разрушить. Семья не имела для неё ровным счётом никакого значения. Так же, как и он сам. Для неё была важна только эта злобная старая ведьма со своей избалованной младшей дочерью...
   Саша молча отвернулся к стенке. Его дыхание было ровным и спокойным, поэтому, уже несколько минут спустя, Лариса пришла к выводу, что он попросту заснул. Её собственные нервы были сейчас настолько напряжены, что она и думать не могла о сне, и то, что муж так легко отключился от всех дневных проблем, только лишний раз подтвердило его бесчувственность и бездушность.
   И, ещё раз тщательно всё взвесив, Лариса сделала один-единственный вывод, к которому её давно и дружно подталкивали мать и сестра: её муж - самый последний идиот, и ничего путного из него никогда не выйдет...

* * *

   Лариса не знала, что Саша не спал. Признаться честно, он тоже был сейчас в таком состоянии, что ни о каком сне даже и речи быть не могло. Притворяясь спящим, чтобы избежать продолжения ссоры, Саша снова и снова вспоминал всю свою жизнь, особенно последние несколько месяцев, и пытался найти хоть какой-нибудь приемлемый выход из сложившейся ситуации. Но его не было. Вернее, он был, один-единственный, который можно было кратко назвать только одним словом: развод. Но Саша пока и мысли такой не допускал. О каком разводе может идти речь, пока Егорка ещё такой маленький?.. Пусть Лариса считает его последним ничтожеством, но, даже ради собственного спокойствия и благополучия, даже, возможно, ради новой, более удачной и счастливой жизни, Александр не мог бросить шестимесячного сына.
   Оставалось лишь положиться на судьбу, которая, без сомнения, всё расставит на свои места.
  

Глава 9. Москва, 14 июля 2013 года.

   Сеню разбудил звонок. Накануне она долго не могла уснуть, и лишь после лошадиной дозы снотворного ей удалось, наконец, погрузиться в тревожный сон, наполненный полузабытыми образами и кошмарами, и вырвавший её из этого состояния звонок в дверь показался ей громом небесным. Совершенно ничего не понимая, Сеня нащупала рукой часы и ужаснулась: они показывали пять минут двенадцатого. Это явно было уже чересчур. Правда, сегодня ей не надо было идти на работу, и она, как всегда, позволила себе немного расслабиться, - но не до такой же степени!..
   Протирая на ходу закрывающиеся глаза и пытаясь рукой пригладить растрёпанные волосы, Сеня поплелась к двери и слегка её приоткрыла.
   В коридоре стоял улыбающийся Егор с огромным букетом роз.
   - О Господи!.. - всплеснула руками Сеня, моментально окончательно просыпаясь и отскакивая за дверь. - Подожди минутку, не входи!.. Я сейчас халат одену!..
   Выждав ровно секунду, чтобы позволить ей успеть скрыться в комнате, Егор вошёл в квартиру и прикрыл за собой дверь.
   - Извини! - громко сказал он, но в его хрипловатом насмешливом голосе на самом деле не слышалось ни капли раскаянья. - Я никак не думал, что ты всё ещё спишь!
   - У меня сегодня выходной. Разве ты в выходные не спишь подольше? - весело крикнула Сеня, торопливо натягивая халат и пытаясь расчесать волосы. Она боялась признаться даже самой себе в том, как обрадовал её этот визит.
   - Я всегда встаю рано, - отозвался Егор.
   - Не завидую твоим подружкам! - подколола его Сеня.
   - А у меня нет подружек! - усмехнулся он и с некоторым ехидством в голосе добавил. - Кроме тебя, разумеется!
   - Ага, так я тебе и поверила!.. - пробормотала Ксения.
   - У тебя просто нет другого выхода, - резонно заметил Егор.
   Минуту спустя Сеня снова появилась на пороге комнаты.
   - Давай, я поставлю цветы в вазу! - сказала она, забирая у него букет. - И в следующий раз, пожалуйста, позвони предварительно, если соберёшься прийти в гости!
   Егор усмехнулся, откровенно любуясь выступающими из-под тонкого халатика, одетого прямо на голое тело, формами Ксении.
   - А я и так позвонил! - пошутил он. - Только в дверь. Я решил, что так будет лучше!
   Сеня весело замахнулась на него букетом, и он сделал вид, что пытается уклониться от удара. Девушка рассмеялась и исчезла в ванной.
   - Да, кстати, на самом деле я просто забыл вчера спросить твой номер! - вдогонку ей крикнул Егор.
   - Это не оправдание! - строго проговорила Сеня. - Мог бы узнать через справочное!..
   - Действительно, - и как же это я не догадался?.. - снова попытался отвертеться Егор.
   - Не слишком ты что-то похож на такого недогадливого! - покачала головой девушка.
   В этот момент Егор вошёл в ванную следом за ней и обнял её за плечи.
   - А на кого я похож? - весело спросил он, и Сеня уловила в его голосе уже знакомые ей чувственные хрипловатые нотки.
   Она поставила вазу с цветами на стиральную машину и медленно обернулась. Её глаза смотрели на него как-то странно, слишком, пожалуй, удивлённо, но она тут же быстро изобразила на своём лице улыбку и бодрым голосом проговорила:
   - На нахала. И таких, как ты, я ещё просто не встречала.
   - Похоже, мне следует воспринимать это как комплимент! - улыбнулся Егор, весьма довольный собой в ту минуту.
   Его губы были совсем близко. И, неожиданно для самой себя, Сеня вдруг поймала себя на мысли о том, что, как заворожённая, смотрит на них. Егор тоже это заметил. Его губы сложились в улыбку и медленно начали приближаться. Но, когда они были уже всего в паре сантиметров от её губ, Сеня вдруг резко вывернулась из его объятий и отступила на шаг назад.
   В глазах Егора промелькнула тень обиды. Он подумал, что всё снова начинается по второму кругу, и нельзя было сказать, что такая мысль особенно обрадовала его.
   - Я делаю что-то не так? - спросил он, стараясь говорить мягко и сдерживать проснувшееся вдруг раздражение.
   - Да нет, всё в порядке, - ответила девушка, всё-таки сумевшая уловить его недовольство. - Просто... Просто я сейчас плохо выгляжу! - тут же нашлась она, сама удивлённая этой своей неожиданной реакцией на его попытку её поцеловать.
   - Напротив, ты очень красива, - спокойно заметил Егор. - Так же, как и всегда, - добавил он, и Сеню в который уже раз поразила его странная манера говорить комплименты как бы между прочим. - Тебя пугает что-то другое!
   - Нет, нет, всё в порядке! - почти искренне рассмеялась девушка. - Правда!.. - добавила она для пущей убедительности. - Подожди, я сейчас отнесу цветы!..
   Егор чуть отступил, чтобы она могла пройти мимо него, и следом за ней вошёл в комнату. Сеня поставила вазу на подоконник и повернулась к нему, но он уже сел на диван и жестом подозвал её к себе.
   Сеня нерешительно приблизилась, пытаясь угадать, что у него на уме. Но Егор лишь притянул её к себе и усадил на колени.
   - Тогда в чём же дело? - не сумев промолчать, спросил он, снова продолжая прерванный разговор.
   Сеня, не удержавшись, провела рукой по его щеке и скользнула за ухо, со странным восторгом ощутив, что её пальцы запутались в его жёстких чёрных волосах.
   - Понимаешь, Егор... - нерешительно заговорила она. - Мне очень трудно объяснить тебе то, что я чувствую... Ты мне очень нравишься... Но... - Ей почему-то действительно было необычайно трудно подбирать слова, и это было более, чем странно, особенно, если учитывать её профессию. - Но ничего другого я тебе обещать не могу!
   Егор перехватил её руку и ещё крепче прижал к своей щеке. Его чёрные глаза при этом насмешливо сверкнули.
   - А разве я хоть что-то требую от тебя? - с удивлением в голосе поинтересовался он.
   - Пока нет, - чуть смутившись, ответила Ксения.
   Егор притянул её чуть вздрагивающие пальцы к своим улыбающимся губам.
   - Тогда в чём же дело? - спросил он.
   - Я никак не могу понять тебя, Егор, - непроизвольно вздохнула Ксения. - Что ты за человек?
   - Я не слишком хороший человек, - честно и откровенно признался Егор. - В чём ты, кстати, уже имела возможность убедиться. Я очень сложный. И у меня ужасно тяжёлый характер. Но разве всё это имеет сейчас хоть какое-то значение?..
   Сеня покачала головой и обняла его, уткнувшись лицом ему в плечо.
   - Я хотел пригласить тебя в ресторан, - сказал Егор, перебирая завитки волос у неё на шее. - Но, раз ты ещё не проснулась, как следует, мы можем остаться дома. Если ты, конечно, вообще не прогонишь меня! - добавил он.
   - Ну, я не настолько невежлива! - рассмеялась Сеня. - В крайнем случае, я просто попрошу тебя уйти!
   - На простые просьбы я не реагирую, - признался Егор. - Тебе придётся выгонять меня силой.
   - Не придётся, - улыбнулась Сеня, не желая больше скрывать от него свои чувства. - Я не хочу, чтобы ты уходил!
   Егор заглянул в её зелёные искрящиеся глаза.
   - Правда? - тихо спросил он.
   - Правда, - кивнула девушка.
   Его улыбка стала ещё шире.
   - Тогда я самый счастливый человек на свете! - заверил её он.
   - Ты просто ещё не знаешь, во что ввязался! - с деланным вздохом покачала головой Сеня.
   Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга, а потом Егор её поцеловал.
   Его губы были горячими и настойчивыми. Уже знакомое ей пьянящее чувство заструилось по жилам, и Сеня буквально растворилась в этом поцелуе, с удивлением осознавая, что ради этого чувства - ради этих непонятных пугающих ощущений - стоит жить на белом свете.
   Егор прижал её к себе крепко-крепко, и Сеня даже и не заметила, как его рука оказалась на её груди. От этого его прикосновения у неё по всему телу пробежали мурашки. В голове у Ксении мелькнула мысль о том, что нельзя позволять ему делать это, но она просто не находила в себе сил запретить. Эти, в общем-то, почти невинные действия пробудили в ней такую гамму чувств и эмоций, дремлющих где-то глубоко внутри, что Сеня просто не могла им сопротивляться.
   Егор с трудом оторвался от её губ и заглянул ей в глаза, явно пытаясь определить, какой эффект производит на неё его рука, пока ещё мирно покоящаяся на её груди. Он очень боялся напугать её или обидеть своей торопливостью, но Ксения лишь обвила его шею руками и прижалась щекой к его щеке.
   - Сеня!.. - прошептал Егор, покрывая лёгкими поцелуями её лицо. - Господи, Сеня!..
   Девушка подняла голову и с улыбкой посмотрела на него. В её глазах была такая трогательная доверчивость, что у Егора на миг перехватило дыхание. Ему просто захотелось взять её на руки, перенести в какое-нибудь безопасное место и оградить от всех жизненных проблем.
   Сеня, улыбаясь, провела пальцем по его губам. Её всё удивляло в этом непонятном человеке. Его поведение, его слова, его поступки... Но больше всего её поражало то, как он действовал на неё..
   Сеня вовсе не была ханжой. Она совершенно спокойно и с вполне естественным любопытством относилась к сексу. И то, что в свои двадцать три года она всё ещё оставалась девушкой, вовсе не означало, что она собирается хранить девственность до замужества. Просто она никогда раньше и не думала, что может быть такое сильное чисто плотское влечение. Она всегда была уверена, что сможет лечь в постель только с тем мужчиной, которого полюбит по-настоящему. Секс и любовь всегда были для неё взаимосвязаны, - что, признаться, было довольно странно для такой во всём остальном современной раскованной девушки, каковой всегда считала себя Сеня, и, к тому же, ведущей такой достаточно публичный образ жизни. И вот она оказалась в объятиях мужчины, к которому не испытывала ровным счётом никаких чувств, - только очень сильное влечение. Настолько сильное, что она уже почти согласна была заняться с ним любовью...
   - Сеня!.. - Егор дотронулся губами до её щеки. - Сеня, не ускользай!..
   - Что?.. - откликнулась девушка, до которой не сразу дошёл смысл его слов.
   Егор поцеловал её по-детски чуть нахмуренный лоб.
   - Не ускользай!.. - снова попросил он. - Иначе мне начинает казаться, что ты сейчас не со мной!
   - Я с тобой! - заверила его Сеня, и это действительно соответствовало её мыслям и чувствам.
   - Ты такая нежная... - прошептал Егор. - Я всё время боюсь тебя обидеть...
   Сеню буквально захлестнула волна нежности к этому мужчине. Не удержавшись, она прижала его непокорную голову к своей груди, уткнувшись лицом в его жёсткие чёрные волосы. Глаза почему-то снова защипало, и Сеня крепко зажмурилась, чтобы прогнать непрошенные слёзы. Она сама себе удивлялась. Всё в её поведении, - и эта её внезапно проснувшаяся вдруг чувственность, и особенно эта необычайная плаксивость, - было совсем не в её стиле. Сеня всегда гордилась своей железной выдержкой, - и не без оснований. Будь она чуть менее сильной и целеустремлённой, ей никогда не удалось бы добиться всего того, чего она добилась, и стать тем, кем она стала. Но вот почему-то второй день подряд ей хочется плакать... Просто так, без малейшей на то причины, безо всякого повода...
   Егор обеспокоено заглянул в её глаза. Он тоже никак не мог понять, в чём дело, и искал причину в себе, в каких-то своих скрытых изъянах и недостатках. Эта странная непонятная девушка, которую он держал в своих объятиях, вдруг стала для него дороже всего на свете. Она так доверчиво прижималась к нему, но при этом в её глазах застыла такая боль, такая потерянность, что Егору просто становилось не по себе...
   - Что с тобой, малыш? - ласково спросил он, прикасаясь губами к её волосам. - Ты боишься меня?
   Сеня покачала головой и улыбнулась. И как это она никогда раньше не замечала, какой он красивый?.. У него была такая необычная южная внешность, делающая его не похожим ни на кого в целом мире. Чёрные волосы при ближайшем рассмотрении оказались очень-очень тёмно-каштановыми. Свет лампы отражался в них, придавая им неповторимый золотистый оттенок. Тёмные глаза смотрели ласково и немного печально. Сеня усилием воли подавила в себе порыв прижаться к этим золотистым глазам губами, ощутить жёсткие пушистые ресницы... Губы Егора были чувственными и очень красиво очерченными, хотя, на вкус Сени, немного полноватыми, - до сих пор ей всегда нравились мужчины с тонкими строптиво поджатыми губами, - но это совсем не портило его в её глазах. Он был просто потрясающе красив, и осознание этого почему-то то приводило Сеню в восторг, то заставляло плакать, как минуту назад...
   - Нет, я не боюсь тебя, - ответила она, наконец.
   - Тогда в чём же дело? - тихо спросил Егор.
   Сеня задумчиво провела пальцами по его щеке. Ну, как объяснить этому сильному уверенному в себе мужчине, что, когда тебя неоднократно предают люди, которых ты считаешь своими друзьями, которым веришь, как самой себе, перестаёшь вообще кому-либо доверять в этом глупом мире?.. Где найти слова, чтобы выразить всю боль, всё разочарование, накопившееся в сердце за двадцать с лишним лет?.. Как объяснить, что даже от него, такого хорошего, доброго и ласкового, ты в любой момент ожидаешь только подлости и предательства?..
   - Ты хороший, - шёпотом произнесла Сеня, стараясь, похоже, убедить в этом саму себя, и подняла на него свои зелёные глаза, в которых светился немой вопрос. Она как бы вопрошала его: так ли это?.. не ошиблась ли я в тебе?.. Удивлённый и растроганный всем этим до глубины души, Егор обнял её покрепче.
   - Ты говоришь искренне? - спросил он.
   Сеня только молча кивнула.
   - И чем же я это заслужил? - удивился Егор.
   - Просто мне так кажется, - отозвалась Ксения.
   - Ты тоже хорошая, - сказал он в ответ. - И очень красивая. Правда-правда. Ты веришь мне?
   Он разговаривал с ней, как с ребёнком. Впрочем, она и была ещё совсем ребёнком. Испуганной маленькой девочкой, запутавшейся в этом мире взрослых. Егор только никак не мог понять, как это он раньше не замечал ничего подобного?.. Почему под внешним лоском утончённой светской львицы он, так гордящийся всегда своей интуицией, не разглядел этого трогательного беззащитного ребёнка, так доверчиво и уютно свернувшегося сейчас калачиком у него в объятиях?..
   Что же такое ужасное произошло в прошлом этой девочки? - задумался он уже в который раз за последние два дня. Что так разочаровало её и заставило полностью разувериться в окружающих людях?..
   - Не бойся меня, Сеня! - тихо попросил он её. Да, он понимал, что не может изменить прошлое. Но он действительно был в силах сделать её будущее светлым и лучезарным. - Я никогда не причиню тебе боли! - повинуясь какому-то импульсу, пообещал он.
   Сеня снова ощутила необъяснимую нежность, смешанную с ещё более непонятным раскаяньем. В этом мужчине было что-то такое, что заставляло её доверять ему полностью и безоговорочно. Её железная логика, до сих пор никогда не признававшая никаких слепых чувств, протестовала изо всех сил, но, впервые в своей жизни, Ксения не обращала на это ни малейшего внимания. Она тонула в тёмно-карих глазах этого мужчины; ей хотелось в буквальном смысле слова раствориться в нём, и, честно говоря, она не понимала, почему бы ей попросту не махнуть рукой на все доводы рассудка и не побыть хотя бы немного счастливой?..
   - Я знаю, что ты постараешься не причинять мне боли, - осторожно попыталась объяснить она. - Просто всё дело в том, что я тоже не хотела бы причинять её тебе! Ты мне нравишься. Но ты должен понять, что между нами не может быть ничего серьёзного. И я не хочу, чтобы ты серьёзно к этому относился. Иначе потом тебе будет очень больно.
   - Потом - это когда ты меня оставишь? - спокойно спросил Егор. На его лице не отразилось никаких чувств.
   - Да, - ответила Сеня, глядя прямо ему в глаза.
   Она тоже сохраняла спокойствие, хотя его прямота, как всегда, производила на неё несколько шокирующее впечатление. Похоже, этот человек никогда не скрывал свои чувства и всегда говорил действительно то, что думал в данную секунду.
   Лицо Егора не изменилось. На нём не дрогнул ни один мускул. И потом, когда он заговорил, его голос тоже по-прежнему был ровным и спокойным.
   - Хорошо, - пообещал он. - Я принимаю твои условия. Мне действительно, наверное, будет очень больно, но я не стану ни на чём настаивать. Договорились?
   - Нет, - покачала головой Сеня. - Меня это тоже не устраивает. Я же сказала, что не хочу причинять тебе боль!
   - В таком случае, - улыбнулся Егор её замешательству, - получается просто какой-то замкнутый круг!
   - И что же нам тогда делать? - спросила Сеня.
   В её глазах отражались страх и раскаянье. Егор нежно поцеловал её в губы и проговорил:
   - Мне хорошо с тобой, Сеня. А тебе хорошо со мной?
   - Да, - мгновение поколебавшись, призналась она.
   - В таком случае, почему бы нам просто не оставить всё, как есть? - предложил он. - А там видно будет!..
   - Тебе будет со мной очень трудно, - предупредила его Сеня.
   - Я готов к этому, - сказал Егор. - В конце концов, я - взрослый человек, и это мой сознательный выбор. К тому же, - добавил он, - я люблю преодолевать трудности!
   - Ты мне очень нравишься, Егор, - призналась Сеня.
   - Тогда я не понимаю, в чём же проблема? - усмехнулся он, довольный уже этими её словами.
   - Между нами с самого начала всё было как-то не так... - попыталась объяснить ему девушка, будучи просто не в силах подобрать при этом нужные слова. - И мне кажется, что всё это ничем хорошим не закончится! Я ничего не могу тебе сейчас обещать!
   - Но ведь я же ничего и не требую от тебя! - рассмеялся Егор. - Я прекрасно понимаю, что ты у меня совсем ещё маленькая. Просто будь пока со мной. А там видно будет!
   - Я не знаю... - неуверенно пробормотала Ксения. - Я, наверное, так просто не смогу...
   - Ты хочешь, чтобы я ушёл? - прямо спросил её Егор.
   У Сени даже мурашки пробежали по спине при одной этой мысли.
   - Нет, - покачала она головой и добавила ещё более неуверенно. - Но я могу этого захотеть...
   - Просто скажешь мне об этом. Я обещаю тебе, что не буду ни на чём настаивать, - спокойно улыбнулся он.
   - Но так нельзя... - нерешительно покачала головой Ксения. - Господи, ну, почему всё так сложно?..
   - На самом деле всё очень просто, - сказал Егор. - Просто мы сами зачем-то всё усложняем.
   - У тебя интересна логика, - с невольной улыбкой заметила Сеня.
   - А я вообще довольно интересный человек, - признался он. - Без лишней скромности. И ты ещё в этом убедишься!
   Сенины губы снова тронула непроизвольная улыбка.
   - Если, конечно, я дам тебе возможность это доказать, - уточнила она.
   Выражение лица Егора не изменилось.
   - Естественно, - спокойно согласился он.
   Ксения прикоснулась губами к его лбу, с удивлением обнаружив, что он горячий. Егор властно привлёк её к себе и впился в её губы страстным поцелуем, и Сеня почему-то с неожиданной радостью осознала, что всё это его непоколебимое спокойствие - лишь маска, скрывающая истинные чувства.
   - Девушки, наверное, никогда не отказывали тебе? - спросила она.
   - Ну, почему же?.. - усмехнулся Егор. - Не такой уж я и супермен... Всякое в жизни бывало.
   - Сейчас ты живёшь один?
   - Да, - снова кивнул он.
   - Почему? - продолжала свои расспросы Ксения.
   Глаза Егора весело блеснули.
   - Просто ни одна девушка оказывается не в состоянии выдерживать мой отвратительный характер! - признался он.
   - Ну, не такой уж он и отвратительный... - нерешительно попыталась протестовать Ксения, которая, несмотря на произведённое им за последние два дня хорошее впечатление, всё ещё не забыла то время, когда он действительно казался ей на редкость отвратительным типом. - По крайней мере, вытерпеть можно, - добавила она и лукаво улыбнулась. - В небольших количествах.
   - Спасибо, дорогая, - поблагодарил её Егор. - Меня действительно радует, что ты оказалась такой незлопамятной!
   - Просто иногда тебя бывает слишком сложно понять, - призналась Ксения.
   - Просто никогда раньше я и не хотел, чтобы меня понимали, - пожал плечами Егор.
   - А теперь хочешь? - с неосознанной надеждой в голосе спросила Сеня.
   Он заглянул ей в глаза и ответил, не задумываясь:
   - Да. Теперь хочу.
   - А почему ты не спрашиваешь, есть ли у меня парень? - никак не унималась с расспросами Сеня.
   - А он у тебя есть? - с улыбкой поинтересовался Егор.
   Ксения попыталась сделать загадочное лицо.
   - Очень даже может быть, - таинственно проговорила она.
   - Значит, ты его не любишь! - сделал мгновенный вывод Егор.
   - Почему ты так решил? - изумлённо воскликнула Ксения.
   - А вот почему!.. - Егор снова привлёк Сеню к себе и впился в её губы жадным поцелуем, с восторгом ощущая ответные движения с её стороны. С трудом оторвавшись от них, он добавил. - Иначе ты не целовалась бы со мной с таким удовольствием!
   - А может быть, мне вообще просто нравится целоваться?.. - хитро взглянув на него, предположила Сеня.
   - Нет, - невозмутимо качнул головой Егор. - Ты не любишь целоваться!
   - Почему ты так думаешь? - снова изумилась Ксения.
   - Потому что я всё ещё хорошо помню, каких трудов мне стоило поцеловать тебя в первый раз! - с усмешкой пояснил Егор. - Ты явно боялась этого и не хотела.
   Сеня на мгновение задумалась над его словами и решилась признаться:
   - Ты прав, я действительно не слишком люблю целоваться. Мне всегда казалось, что это не очень приятно. И с тобой я тоже поначалу не хотела целоваться, потому что была уверена, что мне это не понравится. И не хотела лишний раз разочаровываться.
   - Но ведь тебе понравилось? - с хитроватой уверенностью спросил Егор.
   - Да, - не стала скрывать от него Ксения. - Но это ведь ещё вовсе не означает, что мне понравится и всё остальное!
   - По крайней мере, я очень надеюсь на это! - просто сказал он.
   Сеня пристально вглядывалась в его лицо, тщетно пытаясь разглядеть хотя бы тени бушевавших внутри страстей. Но Егор безукоризненно владел собой. Только его глаза, пожалуй, смотрели на неё как-то слишком ласково и, в то же время, несколько напряжённо.
   - Я тебе этого не обещала, - попыталась немного остудить его пыл Ксения.
   - Да и не надо, - спокойно пожал плечами Егор. - Пусть всё будет так, как будет!
   - Знаешь, у меня действительно нет сейчас парня, - призналась всё-таки Сеня, хотя он на этом вовсе и не настаивал.
   - Я так и понял, что тот тип, с которым ты была в "Авангарде", просто случайный знакомый, - кивнул Егор.
   - Так ты заметил меня в "Авангарде"? - не сумела сдержать своего удивления Сеня. - А я, честно говоря, подумала, что ты даже и не узнал меня!
   - Значит, ты тоже видела меня? - почему-то не слишком обрадовался этому известию Егор.
   - Конечно, - кивнула Ксения.
   - А я так и не решился подойти к тебе в тот вечер, - тихо признался он.
   - Почему? - совершенно искренне изумилась Сеня. Теперь ей действительно казалось это очень странным.
   - Не думал, что ты будешь особенно рада нашей встрече, - сморщился Егор.
   - Пожалуй, ты прав, - усмехнулась Сеня, невольно соглашаясь с ним. - Я не была бы особенно рада. Тем более, - на её лицо набежала лёгкая тень, - что в тот вечер у меня было не слишком хорошее настроение!
   - Это я тоже заметил, - обронил, не удержавшись, Егор, снова, как воочию, увидев Ксению, едва сдерживающую слёзы и бросающую украдкой взгляды на Влада Молотова.
   - Ты это заметил? - удивлённо переспросила Сеня. - А я-то думала, что достаточно хорошо умею владеть собой!
   - Не волнуйся! - Егор успокаивающе прикоснулся губами к её лбу, почувствовав, что она действительно не на шутку опечалена этим его признанием. - Кроме меня, этого больше никто не заметил. Даже Влад Молотов.
   Егор и сам не знал, зачем произнёс эти слова. Наверное, просто захотел увидеть Сенину реакцию на них и убедиться в том, что его подозрения не лишены оснований. Ему это действительно удалось, - и даже больше. На мгновение лицо Сени как бы окаменело. В её выразительных глазах появилась такая тоска, что у Егора невольно защемило сердце, и он пожалел об этой своей почти непреднамеренной жестокости, снова заставившей её вспомнить пережитые страдания.
   Но она быстро справилась с тобой. Слишком быстро, чтобы этого можно было не заметить.
   - А при чём здесь Молотов? - с весёлой улыбкой спросила она, непонимающе приподнимая чёрные брови.
   - Мне показалось, что ты неравнодушна к нему, - прямо сказал Егор.
   Сеня ощутила довольно болезненный укол в сердце. Временами ей даже нравилась прямота Егора... Но иногда это было всё-таки чересчур.
   Егор успел уловить тень, промелькнувшую на её лице, и тут же раскаялся в своей излишней резкости.
   - Я тебя обидел? - взволнованно спросил он.
   - Нет, - с улыбкой покачала головой Сеня. - Просто навеял не слишком приятные воспоминания.
   - Он нравится тебе? - спросил Егор и с замиранием сердца приготовился услышать положительный ответ.
   Сеня чуть подумала и снова покачала головой.
   - Нет. Он очень странный человек. Я так и не смогла понять его до конца, - призналась она. - Я влюбилась в него в тринадцать лет. Он действительно был для меня тогда гораздо больше, чем просто кумир. Я сбежала из дома и приехала в Москву в надежде познакомиться с ним. Но ему не нужна была тогда глупая шестнадцатилетняя девчонка. Я добилась известности, - добилась всего, о чём мечтала, - но он лишь возненавидел меня за то, что я, якобы, украла у него сюжет его собственной передачи. Хотя это совершенно не так... Раньше я очень переживала из-за всего этого. А теперь думаю, что так даже лучше... Хотя ещё пару недель назад мне это и в голову не могло прийти... Но нас с ним просто невозможно представить вместе, и я всё равно не смогла бы быть счастлива с ним!
   - Ты всё ещё любишь его? - спросил Егор, изо всех сил стараясь, чтобы его голос звучал ровно и не дрогнул. - До сих пор?..
   - Люблю ли я его?.. - задумчиво повторила Сеня. - Да нет. И никогда, наверное, не любила. Конечно, было определённое чувство влюблённости, - знаешь, когда любишь созданный самим собой прекрасный образ, а не реального живого человека, - но ведь это не совсем одно и то же, не так ли?.. Мне иногда даже кажется, что я вообще не способна на такое сильное чувство, как любовь.
   - А мне кажется, что ты способна на всё, - тихо сказал Егор.
   - Ты просто ещё очень плохо знаешь меня, - невесело рассмеялась Ксения.
   - Я читал о том, что несколько месяцев назад ты спасла его, - припомнил Егор. - После авиакатастрофы.
   - Да, было такое, - улыбнулась своим воспоминаниям Сеня, поскольку это были единственные светлые эпизоды их весьма печальных взаимоотношений с Владом. - Несмотря на весь ужас происшедшего, это был, пожалуй, самый прекрасный момент в моей жизни. За эти несколько дней я увидела его с совершенно другой стороны и действительно поверила в то, что между нами что-то может быть. Но, знаешь, Влад не из тех, кого особенно терзает чувство благодарности!
   - Я немного знаком с ним, - осторожно проговорил Егор, вовсе не желая выглядеть в её глазах мелочным и подлым. - Не хочу чернить его перед тобой, но при общении он производит впечатление не слишком воспитанного человека.
   - Я знаю, - кивнула Сеня. - Скорее, наоборот, если уж говорить начистоту! Более грубого и озлобленного человека, чем он, я ещё не встречала в своей жизни!
   - Чем же он тогда тебе так понравился? - поинтересовался Егор. - Ты не подумай, я спрашиваю не из праздного любопытства! - тут же спохватился он, осознав, что она может весьма превратно истолковать его слова. - Но мне и вправду хочется понять, какими необычайными качествами должен обладать мужчина, чтобы понравиться тебе?
   - Мне нравилась его смелость, - с ноткой затаённой мечтательности в голосе проговорила Сеня, снова улыбаясь нахлынувшим воспоминаниям и не осознавая, что тем самым причиняет боль своему собеседнику. - Мужество. Независимость. Полнейшее презрение к мнению окружающих людей. Он казался мне настоящим героем. Я была ещё слишком молода, и мне казалось, что именно таким и должен быть настоящий мужчина... Но не забывай, что мне было тогда всего тринадцать лет!
   Егор ощутил болезненный укол ревности. Неожиданно ему захотелось сказать о Владе Молотове какую-нибудь пакость, что-нибудь настолько страшное, что навсегда отвратит Ксению от этого человека, и она и думать о нём забудет. Тем более, что он действительно знал об этом достойном политике такие вещи, от которых у его благочестивых избирателей просто волосы зашевелились бы на голове. Но это было бы недостойно. Нельзя бороться даже с непорядочным противником его же собственными методами.
   Но, Господи Боже, как же трудно было представить эту нежную девочку рядом с таким огрубевшим мужланом, как Молотов!..
   - Знаешь, ты ему совсем не безразлична, - превозмогая себя, сказал Егор. - Я видел, с какой ревностью он смотрел на тебя, когда думал, что ты этого не видишь!
   Произнося эти слова, Егор внимательно наблюдал за её лицом, пытаясь разглядеть на нём хотя бы мимолётную тень вновь проснувшихся чувств, но в появившейся на Сениных губах улыбке не было ни малейшего намёка на радость или надежду.
   - Тебе это просто показалось, - совершенно спокойно покачала головой Сеня. - Я не думаю, что Влад вообще может кого бы то ни было любить! Знаешь, ещё пару месяцев назад я бы душу дьяволу отдала за то, чтобы в твоих словах оказалась хотя бы доля истины. А теперь мне просто всё равно.
   - Правда? - быстро переспросил Егор. Слишком быстро, чтобы это было похоже лишь на праздное любопытство.
   Сеня хитро посмотрела на него.
   - Уж не ревнуешь ли ты меня?.. - поинтересовалась она.
   Егор крепко прижал её к себе и прошептал:
   - Прости меня, малышка! Я знаю, что я эгоист. Но я просто не хочу тебя ни с кем делить!
   Сеня прекрасно поняла, чего именно он ждёт от неё. Ему хотелось бы услышать из её уст слова о том, что ему и не придётся ни с кем её делить. Но этого она ему пока пообещать не могла. Потому что она пока и сама не могла разобраться в тех странных чувствах и ощущениях, которые будил в ней этот непонятный мужчина.
   Егор сумел никак не показать своего разочарования её молчанием. Он понимал, что было бы просто смешно и наивно ожидать от неё каких бы то ни было признаний так быстро. Ей необходимо было время на то, чтобы всё понять и осмыслить. И её просто нельзя было сейчас торопить, потому что иначе она могла бы поспешно принять неправильное решение. А это было бы самое обидное, что только можно было себе представить.
   - Я обещаю, что не буду тебя торопить, - сказал Егор вслух. - Ты сама должна сделать свой выбор.
   - А если мне потребуется на это слишком много времени? - спросила Сеня с некоторым беспокойством в голосе.
   - Я подожду, - пообещал Егор.
   Его тёмные глаза, обрамленные густыми пушистыми ресницами, смотрели ласково и заботливо. На Сениных губах появилась невольная улыбка. Она действительно была удивлена его словами. Похоже, этот странный мужчина предлагал ей себя самого, совершенно ничего не требуя взамен.
   - Ты уверен в этом? - спросила Сеня, скорее, не потому, что сомневалась в его словах, а просто для того, чтобы заставить его лишний раз подтвердить их.
   - Уверен, - ответил Егор, целуя её в губы.
   Комната закружилась перед её глазами. Сеня изо всех сил старалась держать себя в руках и не поддаваться опьяняющим ласкам Егора, но холодный рассудок был бессилен против этого всепоглощающего чувства, которое поднималось откуда-то изнутри и заполняло её всю, без остатка. Никогда ещё в своей жизни Сеня не испытывала ничего подобного. И не хотела испытывать, потому что инстинктивно осознавала, что её чувственность даёт Егору власть над ней. А Сеня вовсе не желала кому бы то ни было давать власть над собой, потому что давно уже на собственном опыте ощутила, насколько это может быть опасно.
   Но, с другой стороны... Не только Егор обретал власть над ней. Сеня, несмотря на всю свою неопытность, была в достаточной степени женщиной, чтобы понять, что куда большую власть над этим мужчиной приобретает она сама. Потому что теперь всё зависело только от неё. Тёмные глаза Егора были затуманены желанием, но Сеня была уверена на все сто процентов, что он даже и не попытается прибегнуть к силе. Он сделает так, как захочет она. Или, точнее, никогда не сделает того, чего она не захочет.
   - Но это же несправедливо, Егор! - сказала вдруг она, отстраняясь.
   - Что именно? - отозвался он, непроизвольно удерживая её и ещё крепче сжимая в своих объятиях.
   - То, что всё зависит только от меня, - пояснила девушка. - Ты тоже, вроде как, не совсем посторонний здесь человек, и поэтому тоже имеешь право решать.
   - Всё справедливо, - ласково улыбнулся ей Егор. - Ты же женщина. Значит, именно ты и должна принимать такие решения!
   - И ты подчинишься любому моему решению? - на мгновение усомнилась Сеня.
   - Да, - кивком подтвердил Егор.
   - Ты действительно удивительный человек! - недоумённо покачала головой девушка. - Я ещё не встречала мужчины, который был бы готов полностью вверить свою судьбу в руки женщины!
   - Мне кажется, настоящий мужчина и должен поступать именно так! - сказал Егор.
   У Сени уже готов был сорваться с губ шутливый вопрос о том, считает ли он себя настоящим мужчиной, но она невольно прикусила язычок. И во внешности Егора, и во всём его поведении было нечто такое, что не оставляло в этом ни малейших сомнений. Он был, безусловно, очень сложным человеком, со своими индивидуальными, не похожими на других, достоинствами и недостатками. Но он действительно был настоящим мужчиной со всеми вытекающими отсюда последствиями. Сомневаться в этом даже и не приходилось. И, наверное, именно поэтому ей было так уютно в его объятиях.
   - Мне хорошо с тобой, Егор, - призналась Сеня.
   На его губах появилась счастливая улыбка. Ему захотелось сказать, что так хорошо, как с ней, ему не было ещё ни разу в жизни; что она просто маленькая волшебница, сумевшая воскресить его и одним своим поцелуем подарить ему целый мир, полный наслаждения. Егор чувствовал всепоглощающую нежность к этой девочке; ему хотелось окружить её лаской и заботой, равной которой она ещё не знала в своей жизни. Но ему почему-то казалось, что, если он так прямо ей всё это выскажет, то она может не понять и не поверить в искренность его слов или же заподозрить, что им движут какие-то другие скрытые мотивы. Поэтому он просто сказал:
   - Мне тоже очень хорошо с тобой, Сеня.
   Она знала, что это правда. Хотя эти простые слова не отражали всей глубины её чувств и, она была уверена в этом, всей глубины чувств Егора. Сеня ещё не до конца понимала, что именно с ней происходит. Она просто осознавала, как что-то зарождается в её душе, - что-то новое, непонятное, неопределённое. Странное томящее чувство, которому Сеня пока что ещё не готова была дать какое-то определённое название. Пока же она могла признать лишь одно: ещё никогда в своей жизни она не испытывала ничего подобного.
   Но втайне всегда очень хотела испытать.

* * *

   Сеня, с мороженым в одной руке и пультом дистанционного управления в другой, плюхнулась на диван и, с видимым удовольствием вытянув ноги, включила телевизор. Там шла какая-то информационная передача. Симпатичный светловолосый диктор, с которым Сеня в своё время вместе начинала на телевидении, комментировал светские новости. Совершенно случайно Сеня успела краем глаза заметить себя и Егора, - они были на какой-то скучной вечеринке, но, честно говоря, им вовсе не было там скучно. Сеня вспомнила тот вечер и непроизвольно улыбнулась. Она всегда ненавидела подобные мероприятия, хотя по долгу службы ей и приходилось регулярно посещать их. Но она никогда не думала, что окружающий мир может так измениться и окраситься совсем в другие тона, если рядом с тобой человек, который тебе интересен.
   Там, на экране, она хохотала взахлёб и выглядела абсолютно счастливой. В обществе Егора она почти всегда улыбалась. И всегда чувствовала себя счастливой. Кроме тех моментов, когда начинала задумываться об их совместном будущем. Хотя, признаться честно, в последнее время этот вопрос всё чаще тревожил её. Ей было очень хорошо с Егором. Но она по-прежнему абсолютно искренне полагала, что никогда не сможет полюбить его. И поэтому, рано или поздно, им всё равно придётся расстаться. А при одной только мысли об этом Сене становилось очень-очень плохо...
   Но и совсем не думать так она тоже не могла. То, что происходило сейчас между ними, было слишком прекрасно и слишком необычно. Но ведь так не бывает, правда?.. Именно от этой тревожной мысли Сеня никак не могла избавиться. Да и Егор вёл себя совсем непонятно. Он никогда не объяснялся ей в любви, - просто с самого начала их взаимоотношений как-то само собой подразумевалось, что он её любит. Любит, - хотя и знает прекрасно, что ни на какие ответные чувства с её стороны рассчитывать не может.
   Кроме того, Сеня чувствовала, что он безумно хочет её. Это было понятно по его временами слишком напряжённому лицу, по его горящим желанием глазам, по хрипловатым ноткам в его голосе. Но ни словом, ни действием он ни разу ей на это не намекнул. Наоборот, всегда и всеми способами он давал ей понять, что ему просто приятно находиться в её обществе. Осыпал её поцелуями, пока она не теряла власть над собой, и уходил, даже и не пытаясь воспользоваться этим, оставляя её, взбудораженную и опьянённую этими новыми для неё ощущениями, томиться в одиночестве.
   Сеня часто спрашивала себя, почему она так уверена в своей неспособности полюбить Егора?.. Ведь как же тогда называется то непонятное чувство, которое она испытывает по отношению к нему?.. Разве же это не любовь?.. Нет, это ещё не любовь, - уверяла она саму себя. Это просто желание. И ничего большего.
   При этом Сеня прекрасно понимала, что просто обманывает себя, что чувство, которое она испытывает по отношению к Егору, гораздо глубже и сильнее, чем даже она сама себе представляла. Но она никак не могла смириться с этим, потому что знала, что любые чувства дают власть над человеком, делают его слабее, беспомощнее. А этого она не хотела. Она вообще не хотела больше никаких переживаний, - слишком уж много их было в её прошлой жизни.
   Сеня осознавала, что любовь, бесспорно, самое прекрасное чувство на Земле. Но она делает человека слишком уязвимым. А Сеня просто боялась снова быть преданной.
   "Он никогда не предаст тебя!" - упрямо повторял какой-то внутренний голос, но Сеня не хотела его слушать. Она слишком хорошо знала, что, рано или поздно, это всё равно случится. И хотела заранее быть готова к этому.
   Зазвонил телефон. Сеня снова невольно улыбнулась, не сомневаясь в том, что это Егор решил пожелать ей спокойной ночи. Ей всегда были приятны такие вот маленькие знаки внимания, а Егору явно доставляло удовольствие их ей оказывать.
   Сеня взяла трубку и, предвкушая приятную беседу с Егором, весело проговорила:
   - Да!
   В трубке почему-то не было слышно ни звука.
   - Алло! - нетерпеливо повторила Ксения, уже собираясь её повесить.
   - Сеня... Это я, - раздался в трубке знакомый голос, и девушка вдруг почувствовала, что комната начинает медленно кружиться перед её глазами.
   - Влад?.. - неуверенно переспросила она, в глубине души почему-то надеясь, что это ошибка, что ей просто показалось, что она приняла за него кого-то совсем другого...
   - Да, это я. Ты извини, что я так поздно... - Голос Влада почему-то был очень тихим, робким и словно нерешительным. Казалось, это был вовсе и не тот человек, которого Сеня так хорошо знала. Её сердце замерло от страха. Этот странный вечерний звонок, ворвавшийся в её жизнь тогда, когда в ней всё уже, наконец-то, начало понемногу налаживаться, не сулил ничего хорошего.
   - Я ещё не сплю, - так же тихо ответила Сеня, и, помимо воли, её голос дрогнул.
   - Мне трудно говорить с тобой, Сеня... - почти невнятно пробормотал Влад, и у девушки даже мелькнула мысль о том, уж не пьян ли он?.. - Чёрт возьми, я совсем не готов к этому разговору... - продолжал он. - Но я просто хочу, чтобы ты знала, как я сожалею о том, что происходило между нами в эти последние месяцы. Я не знаю, сможешь ли ты простить меня за все те гадости, которые я тебе говорил, за всю ту боль, которую я тебе причинил... Я был просто дураком и не понимал, что такой, как ты, больше нет в целом мире... Сеня, ты слышишь меня?..
   Ксения кивнула, не осознавая того, что он не может её видеть. Солёные слёзы потоками струились по щекам, но она не замечала их. В её голове билась одна только мысль: "Господи, ну, почему так поздно?.. Слишком поздно!.."
   - Сеня!.. - нерешительно снова окликнул её Влад. - Сеня, ты меня слышишь?
   Да, это был совсем не тот Влад Молотов, которого она знала уже столько лет. Это был совершенно другой человек. Ксения чувствовала это, но не знала, радоваться ей этому своему открытию или же, напротив, огорчаться.
   - Да, я слышу тебя, - ответила она, наконец, и её голос снова задрожал при этом. - Господи, Влад... Я никак не думала, что когда-нибудь услышу от тебя нечто подобное...
   - Я понимаю, что ты удивлена, - согласился Влад. - Знаешь, Сеня, я и сам удивлён. Я всегда считал себя везунчиком... Я просто не замечал, что вокруг меня есть несчастные люди, а если порою даже и замечал, то старался поскорее забыть о них. И совсем не вспоминал о том, что некогда сам был одним из них. И вот мне уже за сорок... В моей жизни, казалось бы, было уже всё: карьера, друзья, женщины... - Влад на мгновение остановился, чтобы собраться с мыслями и перевести дыхание. - Я, вроде бы, ещё даже не совсем старый... Но недавно я начал осознавать, что я совсем один на белом свете... У меня было три жены и, наверное, не одна сотня женщин, но всё это куда-то ушло. Даже детям своим я и то, в принципе, не нужен... Они прекрасно живут без меня и, наверное, даже и не заметили бы, если бы меня вдруг не стало...
   - Зачем ты так говоришь, Влад?.. - не выдержав, прервала его Ксения, прекрасно знающая о крепчайших нитях, связывающих его с маленьким сыном. - Всё это неправда!..
   - Всё это - правда! - тяжело вздохнул Влад, и Сеня поняла, что он действительно говорит искренне, говорит то, что думает на самом деле. - Горькая правда. Просто я, безумец, понял это слишком поздно, чтобы суметь теперь хоть что-то изменить...
   - Зачем ты рассказываешь мне всё это? - с замиранием сердца спросила его Сеня, хотя, - помоги ей, Боже!.. - она и сама уже знала ответ на этот свой вопрос.
   - Потому что я вдруг понял, что ты для меня - ближе и дороже, чем все остальные, вместе взятые! - признался ей Влад. - Ты - единственный человек в этом мире, на которого я всегда мог бы положиться. Таких, как ты, больше нет, а я, дурак, не понял этого сразу! Ты - необыкновенная, потрясающая девушка! Ты просто чудо! Господи, Сеня, ты понимаешь меня?
   - Похоже, ты пытаешься объясниться мне в любви! - грустно постаралась сострить Ксения, у которой от бессвязных признаний Влада снова слёзы навернулись на глаза.
   - Да, - ответил он после секундного молчания. - Да! Ты можешь что-нибудь мне на это ответить?
   - О Господи, Влад, это так неожиданно!.. - воскликнула Сеня. - И так поздно... Слишком поздно... - вслух выразила она мысль, мелькнувшую у неё несколькими минутами ранее. - Господи, где же ты был раньше?! Я столько лет ждала этих слов, но сейчас у меня просто не осталось больше никаких сил... А после нашего последнего разговора я вообще поставила крест на каких бы то ни было отношениях с тобой... - Сеня уже с трудом сдерживалась, чтобы не зарыдать в голос от отчаянья и какого-то непонятного охватившего её ужаса. - И теперь я просто не могу так вот быстро перестроиться и посмотреть на всё это с другой стороны!..
   - Но ведь ты всё ещё любишь меня? - нетерпеливо спросил её Влад, для которого, казалось, все её объяснения были чем-то несущественным, и по-настоящему имел значение только этот вопрос.
   Эти его слова почему-то резанули по сердцу. Слёзы как-то сразу высохли. Но легче от этого всё равно не стало.
   - Влад, я не знаю, - тихо сказала Сеня и тут же поняла, что это правда. Она действительно больше не знала, что именно чувствует по отношению к этому человеку. - Всё так сложно... Что ты хочешь от меня?
   - Я хочу, чтобы ты простила меня, - пояснил Влад. - Хочу, чтобы мы попытались всё начать с начала. Я знаю, что у тебя нет постоянного парня. А все те, с кем ты встречаешься все эти годы... Давай вместе попытаемся забыть о нашем прошлом!
   - О нашем прошлом?.. - непонимающе переспросила Ксения и чуть не захлебнулась истерическим нервным смехом. Господи, да он, кажется, намекает сейчас на то, что готов забыть и простить ей её прошлое. Её прошлое, которого никогда и не было... Её невинное одинокое прошлое, наполненное тоской, отчаянным ожиданием и надеждами...
   - Влад, я... - неуверенно проговорила Сеня и на миг запнулась. - Что касается тех, с кем я встречаюсь... - Перед её глазами появилось улыбающееся лицо Егора... Такое красивое... И такое родное... - Как раз сейчас у меня появился человек, который мне очень нравится...
   - Ты любишь его? - перебил её Влад, и Сеня ясно уловила в его голосе ревнивые нотки.
   - Я не знаю, - честно призналась она. - Просто я хотела сказать тебе... Хотела сказать, что у меня появился человек, которого я не хочу потерять. Поэтому твой сегодняшний звонок... - Сеня просто не могла подобрать нужных слов, чтобы объяснить ему своё состояние. - Я просто хочу, чтобы ты знал, как обстоит дело, - неуклюже закончила она.
   - Ну, это же вполне естественно, что ты с кем-то встречаешься! - вздохнул Влад. - Особенно после нашего последнего разговора, когда я окончательно дал тебе понять, что между нами ничего не может быть! Но ведь ты всё ещё любишь меня, Сеня? Ты не смогла бы разлюбить меня так быстро! Скажи, ты всё ещё любишь меня?!
   В его голосе прозвучало такое неподдельное отчаянье, что у Сени снова слёзы навернулись на глаза. Несмотря ни на что, этот человек всё ещё был очень дорог ей, и она вовсе не хотела, чтобы он страдал из-за неё.
   - Влад, я... - начала было говорить она, но он её прервал:
   - Не отвечай сейчас ничего! Я не хочу, чтобы ты поспешно принимала какие-либо решения, а потом раскаивалась в них! Подумай, как следует! Ты очень долго ждала меня. Теперь моя очередь. И я тоже смогу подождать. День, неделю, месяц, - столько, сколько потребуется!
   - Влад, я даже не знаю, что тебе сказать... - снова заговорила Сеня.
   - Не говори ничего, - опять перебил её он. - Пока не говори ничего! Просто подумай. Хорошо?
   - Хорошо, - невольно согласилась она.
   - Мне очень плохо без тебя, Сеня. - Влад на мгновение замолчал, задумавшись. У Ксении сжалось сердце. Она так долго ждала, пока он научится называть её по имени, а не презрительным прозвищем "звезда экрана", что теперь, когда он, наконец, решился на это, ей показалось, что её имя звучит в его устах как-то странно и непривычно. Как-то совсем не так...
   - Ты знаешь, я ещё ни разу в жизни не признавался женщине в том, что мне без неё плохо, - снова заговорил Влад. - Впрочем, наверное, это потому, что я ещё ни в ком по-настоящему не нуждался. А может, просто не хотел ни к кому привязываться по-настоящему... Боялся... Я и к тебе привязался против своей воли... Не знаю даже, как тебе это удалось... Ты слышишь меня?
   - Да, - тихо отозвалась Сеня.
   - Я буду ждать. Приходи. Слышишь? - снова переспросил он.
   - Да, Влад, - почти всхлипнула Ксения.
   - Сегодня или через год, - это не имеет значения! - великодушно заверил он её. - Я всё равно тебя дождусь!
   - Господи, Влад... - в полном отчаянье прошептала девушка.
   - До свидания, Сеня. Спокойной ночи, - сказал Влад и тихо добавил. - До очень скорого свидания!
   Ответить Ксения не успела. В трубке уже раздались короткие гудки. Она медленно положила её на рычаг и почти без сил опустилась в стоящее рядом кресло.
   Свершилось.
   Свершилось то, чего она так долго ждала. И те слова, о которых она столько лет мечтала, наконец-то, были произнесены. Теперь можно было на полном основании воспарить над землёй от счастья и восторга... Именно так она должна была себя сейчас чувствовать... Но только вместо ожидаемой радости Сеня почему-то ощущала лишь странное опустошение и оцепенения. Жгучие слёзы бежали по щекам, но она даже не замечала этого.
   Свершилось.
   Мир рушился.
   И она гибла под его обломками...
  

Глава 10. Анапа, 1995 год.

   Глаза Анатолия Ивановича сверкали из-под круглых студенческих очков в металлической оправе. Седые волосы были всклокочены, а некрасивое лицо покрылось пятнами от возмущения и волнения. Он ходил по комнате взад-вперёд, смешно размахивая руками. "Мельница!" - мелькнуло в голове у Марины. Именно так её невыносимая младшая сестра прозвала этого долговязого худого человека, которого отец за очень большие по меркам их маленького городка деньги нанял, чтобы подготовить её к школе. Он действительно был похож на неуклюжую ветряную мельницу, и, подумав об этом, Марина невольно улыбнулась.
   Анатолий Иванович замер, как вкопанный, посреди комнаты, и его горящие фанатичным блеском глаза осуждающе упёрлись в лицо девушки.
   - Вы смеётесь надо мной?! - в неподдельном ужасе вскричал он. - Вы находите смешным то, что я вам говорю?! Я уже битый час распинаюсь перед вами, пытаясь объяснить вам, что ещё никогда не встречал такого тупого ребёнка, как ваша младшая сестра, а вы в ответ только смеётесь?! Этот жуткий ребёнок издевается надо мной! Она выставляет меня на посмешище!.. И вам это действительно кажется смешным?!
   - Нет, нет, что вы!.. - прогоняя с лица такую неуместную в тот миг улыбку, поспешно прервала его Марина, хотя вклиниться в этот льющийся поток слов было непросто. - Я тоже в ужасе! Поверьте мне! - искренне добавила она. - Из ваших слов следует, что моя младшая сестра - просто дьявол во плоти!.. Я правильно вас поняла?
   - Да! - воскликнул учитель, поднимая руки вверх, словно призывая само небо в свидетели такого безобразия. - Вот это - самое правильное определение сущности этого невыносимого ребёнка!
   Марина беспомощно опустилась в кресло и в отчаянье сжала пальцами виски, пытаясь хоть немного унять давно уже терзавшую её головную боль. Нет, это просто какой-то кошмар!.. Просто неописуемый, непередаваемый кошмар!.. Ну, почему отец, уезжая в командировки, всегда оставляет Ксению на неё?.. Почему было не определить её хотя бы в детский сад, где из неё быстро выбили бы всю дурь и, по крайней мере, научили бы вести себя прилично!.. Хотя, если верить этому человеку, её место, скорее, в колонии строгого режима!..
   - Анатолий Иванович, побойтесь Бога, ей же ещё всего только пять лет!.. - обречённо вздохнула Марина. - Да, я согласна с вами, что у неё очень сложный для её возраста характер, но ведь она же ещё не чудовище!.. Она просто глупый ребёнок!.. Вот вы говорите, что она издевается над вами... В чём конкретно это проявляется?
   - Вы заметили, что у неё все тетради разрисованы мельницами? - спросил учитель. - Да, мельницами!.. Ветряными мельницами!.. - экзальтированно воскликнул он. - Что бы это значило, - вы не догадываетесь?..
   Марина снова попыталась сделать удивлённое лицо, не позволяя своим губам ещё раз расползтись в улыбке.
   - Нет, а что в этом такого?.. - невинным голосом проговорила она, пытаясь не выдать себя. - Вы знаете, она вообще неплохо рисует! Надо только будет объяснить ей, что в тетрадках рисовать нельзя...
   - Да полно вам!.. - не выдержав, прервал её Анатолий Иванович. - Ведь это я - мельница!.. И вы прекрасно знаете об этом, - иначе не пытались бы так скрыть улыбку!.. Это меня она так называет!..
   Что ж, надо было отдать должное его проницательности. Но это ещё не делало их сложный разговор проще.
   - Да вы что?! - в притворном ужасе воскликнула Марина, широко распахнув свои светлые глаза, и тут же поспешно встала и подошла к окну, - якобы, для того, чтобы выглянуть на улицу. На самом деле она очень боялась, что Анатолий Иванович разглядит снова вспыхнувшее в её глазах веселье. - Вот ведь дрянь!.. - для пущего правдоподобия добавила она, не оборачиваясь и надеясь, что её слова прозвучат достаточно искренне. - Ну, я ей устрою!..
   - Это ж надо только такое придумать!.. - продолжал возмущаться учитель. - Никакого уважения к старшим!..
   - Господи, Анатолий Иванович, мне, конечно же, очень жаль, что так получилось, но, поймите, Ксения ещё слишком мала, чтобы понять, что такое уважение к старшим!..
   - Мала?.. - Учитель злобно прищурился. - Да вы только посмотрите на неё!.. Эта маленькая дрянь может часами сидеть напротив вас и буравить вас своими маленькими глазёнками!.. Просто сидеть и смотреть!.. Без единого слова!.. И, знаете ли, у неё очень недетский взгляд!.. Такой ненависти по отношению к себе я не видел ещё ни у одного взрослого!.. И, что самое главное, я не могу понять, чем же это я ей так не приглянулся?.. За что она меня так ненавидит?..
   Марина медленно повернулась и посмотрела на учителя. А ведь эта чёртова девчонка была совершенно права, невзлюбив этого типа с первого взгляда. И самой Марине, и отцу он показался очень серьёзным, порядочным и вполне заслуживающим доверия. И никто из них не догадался, что под респектабельной внешностью скрывается не слишком умный закомплексованный тип с весьма болезненным самомнением. Никто, кроме самой Ксении. Лишь она одна сразу, со свойственной ей прямотой, заявила: "Он плохой!" И никто не смог её разубедить.
   - Я ещё раз поговорю с ней, - устало заверила его Марина. - Обещаю вам, Анатолий Иванович, что она будет вести себя прилично! Я заставлю её, чёрт возьми!.. - с неожиданной злостью в голосе пригрозила она.
   - Да уж, постарайтесь!.. Иначе я разорву договор!.. - заявил учитель. - И вы не посмеете меня удерживать, потому что любой суд, узнав, каким унижениям я здесь подвергался, признает мою правоту и вынудит вас выплатить мне огромную компенсацию за моральный ущерб!
   Марина снова бессильно упала в кресло. Соблазн рассчитать этого самовлюблённого негодяя и отправить восвояси был слишком велик. Но нужно было, по крайней мере, дождаться возвращения отца и посоветоваться с ним. Тем более, что самой ей не суметь подыскать достойную замену.
   - Обещаю вам, Анатолий Иванович, - сказала Марина, - что мы не будем вызывать вас в суд, если вы всё-таки посчитаете нужным уйти. Мы даже добровольно выплатим вам компенсацию за моральный ущерб. Но, мне кажется, для вас будет куда более выгодно остаться здесь и всё же попытаться поладить с девочкой. А когда приедет отец, я обещаю вам переговорить с ним насчёт увеличения вашего оклада.
   Анатолий Иванович посмотрел на неё очень подозрительно, словно ни капли не сомневаясь в том, что она лжёт.
   - Вы обещаете мне это? - переспросил он.
   - Да, - обречённо кивнула Марина, стараясь даже не задумываться пока о том, как отнесётся к этому её обещанию отец. Пока для неё самым важным было то, чтобы удалось уговорить учителя остаться здесь и продолжать занятия с Ксенией.
   - Ну, что же, ладно... - секунду поразмыслив, согласился Анатолий Иванович и тут же поинтересовался. - А вы никогда не задумывались о том, что с девочкой нужно заниматься по специальной программе? Она слишком тупа для своих пяти лет!
   - Да нет, что вы, с ней всё в полном порядке! - заверила его Марина, совершенно не понимая, куда он клонит. - Напротив, она даже опережает по развитию своих сверстников!
   - Опережает по развитию своих сверстников?! - с неподдельным изумлением в голосе воскликнул учитель. - Да это вы побойтесь Бога!.. Она, как я ни бьюсь, до сих пор не может запомнить ни единой буквы! А уж о том, чтобы научиться считать хотя бы до десяти, я вообще не говорю!..
   Теперь уже настала Маринина очередь изумляться.
   - Да что вы говорите?! - вскричала она. - Ксения практически самостоятельно научилась читать ещё в три года, и сейчас читает уже довольно бегло! Вы знаете, она уже давно прочитала все детские книжки, которые есть у нас дома, и нам пришлось записать её в библиотеку. Таблицу умножения она, правда, действительно запомнить пока никак не может, но счёт до ста, сложение и вычитание...
   - Да что вы морочите мне голову!.. - в ярости прервал её учитель. - Этот тупой ребёнок буквы запомнить не способен, - а вы пытаетесь уверить меня в том, что на самом деле она давно уже умеет читать?.. Да вы, я вижу, тоже издеваетесь надо мной!.. Ноги моей больше не будет в этом проклятом доме!..
   Марина всё ещё сидела в кресле, не в силах подняться, когда внизу хлопнула входная дверь. Итак, ей всё-таки придётся самой искать нового учителя... И что такое творится с этой чёртовой девчонкой?.. Почему она не может вести себя так, как все другие нормальные дети?.. Это же надо только такое придумать: "...до сих пор не может запомнить ни единой буквы!.." И как ей только удалось убедить его в этом?..
   Марина подумала о том, что никогда, наверное, не сможет забыть, как эта маленькая стервочка в три с половиной года однажды, с азбукой чуть ли не в зубах, забралась к ней на колени и потребовала научить её читать. Марина тогда только отмахнулась от нее, попытавшись объяснить ей, что она ещё слишком мала, а маленькие дети не могут научиться читать, как взрослые. Но девчонка не отставала, и Марине, только для того, чтобы раз и навсегда отвязаться от неё, пришлось-таки показать ей несколько букв и вкратце объяснить, как они складываются в слоги. Ксения, довольная, тут же убежала в свою комнату, и Марина решила, что теперь-то она оставит её в покое и не будет больше приставать к ней со своими глупостями.
   Ксения действительно оставила её в покое. Как Марина уже после узнала, все остальные буквы она выпытала у приходящей домработницы, которая, так же, как и сестра, поначалу просто отмахивалась от неё, а потом всё-таки нехотя объясняла, как называется очередная буква и зачем она нужна. Особенно подробно и доступно она, естественно, объяснять и не пыталась: во-первых, она была всего лишь домработницей, а не воспитательницей, а во-вторых, она, так же, как и все остальные, считала, что ребёнку неполных четырёх лет всё равно никогда не осилить такую сложную науку, как чтение. Так что не стоит даже и время-то на него терять!..
   Каково же было удивление Марины, когда она однажды вечером вошла в комнату Ксении и увидела там занимательную картину. Девочка, усадив в ряд всех своих кукол, читала им вслух какую-то детскую книжку. Ошарашенная увиденным, Марина так и застыла на пороге, стараясь даже не дышать, чтобы не вспугнуть девочку. А Ксения, закончив читать эту книжку, пообещала куколкам, что завтра почитает им другую, ещё более интересную, уложила их спать и лишь только после этого, случайно обернувшись, увидела старшую сестру.
   На мгновение в глазах девочки отразился испуг. Она вообще с детства была довольно робким и нерешительным ребёнком, и страх в её глазах появлялся очень даже часто, особенно, когда она смотрела на отца. Марина была старше Ксении на двенадцать лет и, честно говоря, никогда не понимала этой её излишней робости. Их отец, правда, был суровым человеком, и дочери слышали от него мало ласковых слов, но, надо отдать ему должное, грубостей они от него тоже никогда не слышали. Он был человеком очень сдержанным и, даже находясь в состоянии сильного подпития, - что, правда, к его чести, случалось нечасто, - никогда не повышал голоса и не позволял себе никак оскорбить дочерей или даже домработницу. И, тем не менее, в глазах Ксении, обращённых на него, всегда отражался страх. Она словно постоянно ждала, что он обидит её или даже ударит.
   "Неужели она догадывается?.. - каждый раз думала про себя Марина. - Нет, этого не может быть!.. Она ещё слишком мала для этого!.."
   В каждом доме, наверное, есть свой скелет в шкафу. Был такой и в их семье. Кроме отца и бабки, о нём знала только Марина, да и то отец сказал ей об этом лишь недавно. А до этого Марина целых два года после смерти матери никак не могла понять, почему отец вдруг стал так холодно относиться к такой милой крошке, как Ксения.
   Она действительно была по-своему милой и прелестной. Когда спала. Всё остальное время это на самом деле был дьявол во плоти, а не ребёнок. Несмотря на внешнюю робость и застенчивость, придававшие этому миленькому личику с грустными ярко-зелёными глазами какую-то тихую, свойственную только ей одной прелесть, несмотря на кажущееся очарование, создаваемое её доверчивостью и нежностью, никто из гостей, бывавших в доме, не любил эту девочку. Марине иногда было даже жаль её. Ведь она действительно так искренне пыталась всем понравиться!.. Готова была ради этого буквально на что угодно!.. Ей так хотелось, чтобы её хоть немного любили...
   И она действительно нравилась. При первой встрече. Гости бывали без ума от этого очаровательного ребёнка, с трогательной доверчивостью прислушивающегося к их взрослым разговорам. А потом они вдруг понимали, что этот пятилетний ребёнок, выглядящий таким несмышлёнышем, на самом деле понимает гораздо больше, чем следовало бы. С удивлением для себя, они обнаруживали, что наивные широко распахнутые глаза умеют загораться такими серьёзными и совсем недетскими чувствами, как ненависть и презрение. А осознав всё это, взрослые однозначно решали, что никогда ещё не встречали такого отвратительного избалованного ребёнка, как этот.
   Честно говоря, Марина даже и сама не знала, какие чувства вызывает у неё младшая сестра. Иногда, глядя в её трогательное испуганное личико, она испытывала по отношению к ней почти материнскую любовь и нежность. Но вызывающая дерзость девочки, - действительно слишком вызывающая для её возраста, - её упрямство и своеволие способны были оттолкнуть любого, и Марина вовсе не была исключением из правил. А уж когда два горящих мрачным огнём зелёных кошачьих глаза упирались в неё, - а выдержать взгляд этих необычных слишком глубоких глаз было попросту невозможно, - Марина чувствовала почти ненависть к этому странному совершенно невыносимому ребёнку.
   Но в основном, конечно же, над всем этим преобладала жалость. Марине порой просто до слёз было жаль эту непокорную маленькую воительницу, никогда не знавшую ни родительской любви, ни ласки. Откуда ей, выросшей без матери, было научиться хорошим манерам, естественным для воспитанных девочек из таких хороших семей? Никто никогда не учил её быть милой, вежливой и послушной, - поэтому, наверное, она и выросла такой дерзкой, непонятной и необузданной, как дикий цветок на ухоженной и тщательно оберегаемой садовником клумбе.
   Обуреваемая всеми этими непростыми мыслями, Марина встала и, с тяжёлым вздохом, направилась в комнату младшей сестры.
   Девочка уже собиралась ложиться спать, но приход Марины нарушил её планы.
   - Добрый вечер, Ксения, - сказала сестра, окидывая её грозным взглядом из-под насупленных бровей.
   Сеня приподнялась было к ней навстречу и застыла на месте, растерянно теребя пальцами подол ситцевого платья. Марина невольно поморщилась. Несмотря на довольно симпатичную мордашку, в этом ребёнке не было никакой грации, никакого изящества, свойственных её более благополучным сверстницам из хороших обеспеченных семей. На тех девочек даже в её возрасте уже приятно было смотреть: лёгкие, изящные, стройные, ладненькие. А Ксения скорее напоминала худого нескладного мальчишку. Да и немудрено. Она всегда предпочитала именно мальчишечьи игры. А разве лазанье по деревьям может сделать фигуру девочки изящной?..
   К тому же, эта её нелепая прихоть с именем... Она не желала отзываться на "Ксюшу" или "Ксеню" и требовала, чтобы её называли мальчишеским именем "Сеня". Марину это раздражало просто до жути, и поэтому, не желая потакать нелепым, на её взгляд, капризам сестры, она чаще всего называла её полным именем.
   - Чем ты тут занимаешься? - строго спросила Марина. Её тон не предвещал ничего хорошего, и необычайно чуткая девочка сразу же это уловила.
   - Собираюсь спать, - потупив глазки, отозвалась Сеня.
   - А что ты перед этим делала? - задала новый вопрос старшая сестра.
   - Ничего, - удивлённо пожала плечиками девочка. - Просто играла.
   - Анатолий Иванович опять жаловался на тебя, - с укором в голосе сказала Марина. - Почему ты всё время издеваешься над ним?
   Ксения вызывающе вскинула голову, и её зелёные глаза стали холодными и колючими. И Марина, в который уже раз, невольно поразилась необычайной выразительности этих действительно недетских глаз.
   - Он плохой, - просто сказала Сеня.
   - А ты?.. - грозно спросила её сестра.
   - Что - я?.. - не поняла девочка.
   - А ты - хорошая? - пояснила Марина.
   - Да, - уверенно мотнула головой Сеня.
   - И почему же ты так считаешь? - недовольно скривила губы старшая сестра, всем своим видом давая понять, что это вовсе и не так.
   - Потому, - упрямо сказала Ксения и снова опустила глаза.
   - А вот мне, дорогая моя девочка, ты вовсе не кажешься хорошей! - безапелляционно заявила Марина. - И не только мне! Все мои друзья и друзья нашего отца, которые бывают у нас в доме, говорят, что ты очень плохая и злая девочка! Как ты думаешь, почему они так считают?
   - Я не знаю, - чуть слышно прошептала Сеня и закусила губу, чтобы не расплакаться. Слова Марины казались ей очень жестокими и несправедливыми. Она любила старшую сестру, потому что та была единственным близким для неё человеком, но одновременно и очень боялась её. И особенно сильно она боялась её как раз тогда, когда сестра разговаривала с ней таким вот тоном, - совсем, как со взрослой.
   - Ты - очень плохая девочка! - строго продолжала отчитывать её Марина. - Анатолий Иванович больше не придёт. Он сказал, что не хочет с тобой заниматься, потому что ты всё время издеваешься над ним! Как тебе не стыдно?
   - Я над ним не издеваюсь! - попыталась оправдаться Ксения, хотя и понимала в душе, что это тщетная попытка. - Это он издевается надо мною! Он сказал, что я дура и тупая уродка! А я сказала ему, что он сам урод!
   - Взрослых людей нельзя обзывать! - резко оборвала её Марина. - Разве ты этого не знаешь?
   - Да я-то знаю, - снова опустила ресницы Сеня, но тут же дерзко вскинула голову, и её зеленые глаза засверкали. - Но он же первый начал обзывать меня! Что мне оставалось ещё делать?..
   У Марины просто руки опустились от этой непоколебимой детской логики. В конце концов, в чём-то девочка действительно была права, и она про себя вынуждена была признать это.
   - Но ведь ты, наверное, сама как-то вывела его из себя? - устало проговорила Марина, прекрасно зная "ангельский" характер своей младшей сестры.
   - Я ничего не сделала! - с жаром возразила девочка. - Он сам всё время кричал на меня и обзывался... - Зелёные глаза Сени до краёв наполнились слезами, став от этого ещё ярче и выразительнее. - Он всё время меня обижал... Почему вы разрешаете всем обижать меня?..
   Марина почувствовала мучительный приступ жалости к этому несчастному ребёнку, который действительно за всю свою короткую жизнь не видел ласки и знал только лишь обиды. Правда, она сама была виновата в этом, потому что нельзя в таком пока ещё нежном возрасте иметь такой жуткий характер. Но расстроенная, с переполненными слезами глазами, девочка выглядела совершенно очаровательной, и Марина не могла не пожалеть её хотя бы на словах.
   - Ты не права, Ксения! - сказала она. - Мы никому не позволяем обижать тебя! Я уволила Анатолия Ивановича, - добавила она, чуть покривив при этом душой. - Теперь придётся подыскивать тебе нового учителя!
   Глаза девочки, до краёв наполненные слезами, смотрели на неё с мольбой и надеждой.
   - Только пусть он будет хороший, ладно? - чуть слышно проговорила она.
   Марина едва сдержала порыв обнять девочку и прижать к себе покрепче. Но она прекрасно знала, что Ксения, не выносящая "телячьих нежностей", тотчас же вырвется и убежит. А кроме того, девчонка всё же действительно была виновата в том, что теперь придётся подыскивать ей другого учителя, и поэтому не стоило лишний раз поощрять её дурной характер.
   - Я постараюсь, - пообещала ей Марина. - Постараюсь, чтобы твой новый учитель тебе понравился. Но и ты должна пообещать мне, что будешь впредь хорошей девочкой!
   - Обещаю! - решительно кивнула Сеня.
   - Кстати, - вспомнила вдруг Марина, - а почему ты не сказала Анатолию Ивановичу, что уже умеешь читать и считать?
   - Я говорила ему об этом! - возразила Сеня.
   - Зачем ты снова обманываешь меня? - возмутилась Марина. - Он сказал мне, что ты - совершенно бестолковый ребёнок, который не может даже буквы запомнить! А когда я возразила ему, что ты уже умеешь читать, он страшно рассердился на меня!
   - Просто он очень злой, - чуть слышно пояснила Сеня.
   - Но почему ты не сказала ему?.. - снова переспросила Марина.
   - Я говорила ему, что уже умею читать, - призналась Сеня. - Но он закричал, что я вру!
   - Так надо же было показать ему!.. - воскликнула Марина.
   - Он не захотел даже слушать меня, - сказала Сеня. - Он снова начал учить меня буквам. А так я не захотела.
   - Поэтому ты и сделала вид, будто ничего не понимаешь? - догадалась Марина.
   - Да, - кивнула Ксения.
   - О Господи, ты - самый жуткий ребёнок в мире! - не сдержавшись, вскричала Марина.
   Девочка опустила голову. Глаза снова предательски защипало, но она изо всех сил сжала зубы. В свои пять лет она уже очень твёрдо усвоила, что слёзы - это признак слабости. Сильные люди не плачут. А Сеня очень хотела быть сильной. Несмотря на то, что временами это бывало так трудно...
   - Ну, что ты молчишь? - спросила Марина, принимая её низко опущенную голову за признак раскаянья. - Стыдно?
   Девочка ещё крепче сжала зубы и покачала головой. Она заранее уже знала, что это приведёт в ярость старшую сестру. Но по-другому поступать не желала.
   И действительно, у Марины от возмущения просто перехватило дыхание.
   - Как?.. - в ярости вскричала она. - Тебе даже и не стыдно?!
   Девочка упрямо покачала головой, боясь даже глаза поднять на старшую сестру.
   Марина, потеряв на мгновение способность здраво рассуждать и контролировать себя, подскочила к ребёнку, схватила его за шиворот и довольно сильно встряхнула.
   - Да ты просто дрянь!.. - в запальчивости выкрикнула она. - Маленькая мерзкая дрянь!.. Ты знаешь об этом?..
   Сеня молча зажмурила глаза. Из-под опущенных ресниц медленно выползли две слезинки.
   Марина тут же остыла. Она выпустила девочку и, ощущая запоздалое раскаянье, резко заявила, пытаясь оправдаться, в первую очередь, в собственных глазах:
   - И не хнычь!.. Ты сама во всём виновата!.. Ты понимаешь это?..
   Сеня не ответила. Её глаза были крепко зажмурены, а пальцы сжаты в кулачки. Крохотная ростом, худенькая, - она представляла собой прямо-таки олицетворение беспомощности и отчаянья. Но эта её поза только ещё больше вывела из себя Марину. Потому что она прекрасно осознавала, что девчонка ни капли не раскаивается в своих словах и поступках. Её можно было, наверное, убить, но заставить сделать что-то против её воли было попросту невозможно.
   Да, действительно, в этом ребёнке было нечто такое, что сводило с ума всех, кто имел несчастье с ним общаться. И Марина не была исключением из этого общего правила.
   - Да ты просто маленькая стерва!.. - срывающимся от гнева голосом выпалила она. - Скоро вернётся отец... Даже и не надейся, что я опять не стану рассказывать ему о твоём возмутительном поведении! Мне надоело вечно покрывать тебя!.. На этот раз я расскажу ему всё, что ты натворила, и он тебе такое устроит!.. - пригрозила Марина. - Ты всё поняла?
   - Да, - чуть слышно прошептала девочка.
   - Вот и хорошо! - кивнула Марина, всё ещё не до конца успокоившаяся. Да это было, наверное, и невозможно. - Значит, ты не так глупа, как кажется!.. Сиди здесь одна и думай о своём поведении!..
   Сеня опустила голову ещё ниже.
   Марина несколько секунд молча смотрела на неё, борясь с клокотавшим в груди раздражением, а потом повернулась и вышла из комнаты.
   Только когда за ней закрылась дверь, Сеня решилась-таки поднять голову. За считанные секунды с ней произошла разительная перемена. Маленький стойкий оловянный солдатик с твёрдо сжатыми губами и горящими глазами куда-то исчез, а вместо него появился испуганный пятилетний ребёнок с залитым слезами лицом. Едва сдерживая срывающиеся с губ глухие рыдания, Сеня подбежала к своей кровати и с разбегу бросилась на неё, уткнувшись лицом в подушку.
   В свои пять лет она давно уже привыкла чувствовать себя самым несчастным человеком на свете.
   И самым одиноким.

* * *

   Увы, так было не всегда. Далеко не всегда.
   Было время, когда в целом мире не существовало более счастливого и весёлого ребёнка, чем Ксения. Девочка слишком хорошо ещё помнила это время, несмотря на то, что ей самой тогда не было ещё и трёх лет. Тогда была ещё жива мама... Добрая ласковая мама, которая ни на минутку не оставляла свою маленькую дочку... Тогда все называли её Ксюшей, - после смерти мамы она перестала отзываться на это имя... Рядом с ними всегда была весёлая улыбчивая Маринка... Тогда она тоже была ещё доброй и ласковой... И папа... Сильный, красивый, улыбающийся... В то время он очень сильно любил их всех троих: и её, и маму, и Маринку... Им было так хорошо вместе...
   Мама долго болела, но Ксюша была ещё слишком мала, чтобы понять это. Она даже не сразу сумела понять, когда мамы не стало. В тот день в их доме было очень много народу. Люди в белых одеждах, - Ксюша знала, что это врачи, потому что её папа тоже был врачом, - сновали взад - вперёд. Лицо старшей сестры было заплаканным... Правда, увидев Ксюшу, она тут же сделала вид, что улыбается, но на редкость проницательная для своих лет девочка без труда сумела различить фальшь и убежала. А больше никому в тот день не было до неё никакого дела. Трёхлетняя девочка путалась под ногами у взрослых, но они лишь бесцеремонно молча отодвигали её в сторону, чтобы она не мешалась.
   Один раз, когда кто-то из посетителей наступил ей на ногу, Ксюша попыталась заплакать. Сначала чуть слышно, а потом, видя, что никто не обращает на неё ни малейшего внимания, она заревела в полный голос. Кто-то из находившихся поблизости взрослых, не выдержав подобного концерта, взял её на руки.
   - Как тебя зовут? - услышала девочка ласковый голос и, открыв заплаканные глаза, увидела незнакомого мужчину в белом халате. Обычно Ксюше запрещали разговаривать с чужими людьми, но у этого мужчины было очень доброе лицо, и, к тому же, он, похоже, был единственным, кто обратил на неё внимание, и поэтому девочка заревела ещё громче.
   Мужчина перехватил её поудобнее, несколько раз подкинул в воздух и ловко поймал. Ощущения от полёта были настолько потрясающими, что у малышки моментально высохли слёзы.
   - Как тебя зовут? - снова спросил незнакомец.
   - Ксюша, - ответила девочка.
   - А почему ты ревёшь? - задал он новый вопрос.
   - К маме хочу, - призналась Ксюша.
   Лицо мужчины почему-то сразу стало задумчивым и печальным. Он молча опустил малышку на пол и легонько потрепал её чуть рыжеватые волосики.
   - Бедная девочка!.. - сочувственно вздохнула какая-то женщина поблизости.
   Ксюша быстро обернулась на голос и вполне резонно спросила:
   - Почему?
   Мужчина тоже вздохнул, ещё раз погладил её по голове и вдруг исчез. И Ксюша неожиданно оказалась одна в пустой комнате. От обиды и какого-то непонятного, заползающего в душу страха, она снова заплакала, всё громче и громче, но, видя, что никто из взрослых не спешит её утешить, - что само по себе было уже удивительно, - постепенно затихла сама и, свернувшись в клубочек, заснула в каком-то кресле.
   Здесь её и нашёл спустя два часа отец. Он бережно взял спящую девочку на руки, стараясь не разбудить. Но Ксюша тут же заворочалась и открыла глаза.
   - Вот ты где, глупышка!.. - улыбнулся ей отец. - А мы уже с ног сбились!.. Ищем тебя по всему дому!..
   - Меня все бросили! - обиженно пожаловалась девочка. - Мне было грустно, и я уснула.
   Отец ласково поцеловал её в лоб и прижал к себе. Ксюша увидела в его глазах слёзы.
   - Что случилось, папочка? - испуганно спросила она.
   - Всё в порядке, малышка! - проговорил отец, силясь выдавить из себя улыбку. - Мама хочет видеть тебя!
   - Я тоже хочу её видеть! - обрадовалась Ксюша. - Почему меня к ней целый день не пускали?
   - Я сейчас отведу тебя к ней! - пообещал отец.
   Он внёс её в комнату мамы, которая почему-то лежала в кровати. Ксюша очень удивилась этому, потому что мама всегда вставала рано и обеих своих дочерей тоже приучила к этому.
   Отец посадил девочку к ней на кровать.
   - Доченька!.. - только и смогла произнести женщина и прижала её к себе.
   - Я так соскучилась по тебе, мамочка! - сбивчиво заговорила Ксюша и вдруг заметила слёзы, струящиеся по белым щекам матери. - Мамочка, а почему ты плачешь? - воскликнула она.
   - От счастья, - заверила её мама. - Ведь я вижу тебя, моё солнышко! Ты - моя самая любимая девочка!
   - Я тоже люблю тебя, мамочка! - заплакала вдруг Ксюша.
   - Не плачь, моя хорошая! - попыталась успокоить её женщина. - Я люблю тебя! Мамочка очень любит тебя!
   - Не оставляй меня!.. - почему-то вдруг попросила её Ксюша. - Мамочка, не оставляй меня!.. Я не могу без тебя!
   Заплаканные глаза матери встретились с покрасневшими от долго сдерживаемых слёз глазами отца. И в тех, и в других светился немой вопрос: как трёхлетний ребёнок мог осознать, что мать прощается с ним навсегда?..
   - Я не оставлю тебя, маленькая моя! - заплакала мама, прижимая девочку к себе и с мольбой глядя на мужа. - Не бойся, солнышко моё! Всё будет хорошо!
   Николай взял плачущую дочь из рук жены.
   - Тебе нельзя так волноваться, родная! - сказал он. - Успокойся! Всё действительно будет хорошо!
   Напуганная всем происходящим, Ксюша громко зарыдала, протягивая руки к матери.
   - О Господи!.. - снова заплакала несчастная женщина. - Коля, дай её мне!.. Я прошу тебя!..
   Но Николай уже передал девочку старшей дочери.
   - Мариша, ради Бога, унеси её и попытайся успокоить! - попросил он.
   Девочка, сама с трудом сдерживая слёзы, утащила упирающуюся сестрёнку из комнаты.
   - Зачем ты велел унести её, Коля?! - рыдала бедная мать. - Зачем?.. Моя несчастная крошка!.. Что с ней будет без меня?..
   - Не говори так, родная!.. - с мольбой в голосе попросил её Николай. Он присел на кровать рядом с ней и обнял её. - Не надо, прошу тебя!.. Ты разрываешь мне сердце!.. Я найду для тебя самых лучших врачей!.. С тобой всё будет хорошо!.. Ты обязательно поправишься!..
   - Нет!.. - Хрупкое, практически невесомое тельце жены содрогалось у него в руках. - Нет! Я умираю!.. Я точно знаю это!..
   - Не говори так, любимая, прошу тебя!.. - снова взмолился Николай, который и сам с трудом сдерживал слёзы. - У меня самого сердце разрывается!.. Мы обязательно что-нибудь придумаем!.. Я обещаю тебе, - мы вылечим тебя!..
   - Я умираю, Коля, - тихо проговорила несчастная женщина. - И мы оба прекрасно понимаем это. Но, ты знаешь, я не боюсь смерти! Я уже как-то свыклась с мыслью о ней. Это совсем не так страшно, если только не приходится думать о маленьком ребёнке, которого бросаешь на произвол судьбы... За Маришку я спокойна, - она уже взрослая девочка и сумеет сама о себе позаботиться... Но Ксюша... Моя бедная крошка... Она ещё так мала!.. Так беспомощна!..
   - Господи, родная, разве время сейчас думать об этом?.. - возразил Николай. - Подумай лучше о себе!.. Ведь ты же знаешь, как я люблю наших девочек!.. Я не оставлю их!.. Тебе не следует об этом беспокоиться!..
   - Ты будешь Ксюше хорошим отцом, правда? Пообещай мне, Коля!.. - сквозь слёзы, попросила его жена.
   - Конечно, любимая!.. - заверил её Николай. - Я сделаю всё, что в моих силах! Ни Ксюша, ни Мариша никогда не будут ни в чём нуждаться! Но довольно сейчас о них!.. Ты должна подумать о себе!..
   - Мне самой ничего уже не надо, - с грустной улыбкой покачала головой женщина. - Сделай так, чтобы моей девочке было хорошо! Пообещай мне!..
   - О Господи!.. Ну, конечно же, я обещаю тебе!.. - воскликнул Николай, готовый в тот момент поклясться в чём угодно, лишь бы успокоить жену и облегчить её страдания. - Ты веришь мне?
   - Да, - проговорила она, откинувшись на подушку и закрывая глаза.
   Николай попытался было снова обнять её, но жена как-то странно безжизненно обмякла в его руках.
   - Даша!.. - не своим голосом закричал он, пытаясь хоть как-то растормошить её и вдохнуть жизнь в её уже бездыханное тело. - Господи, Даша!.. Я прошу тебя!.. Эй, кто-нибудь!.. Помогите мне!..
   Кровать тотчас же окружила толпа медиков, но все их усилия были уже тщетны. Николай стоял рядом, наблюдая за их действиями, но он видел всё это словно со стороны. Он всё ещё не верил в то, что произошло, даже когда врач, пощупав пульс в последний раз и осмотрев тело, молча накрыл его простынёй. Он никак не мог осознать, что его жена, которую он ещё минуту назад держал в объятиях, покинула его навсегда. Это просто не укладывалось в его голове, даже после опустошённой бутылки водки, которая не принесла ни малейшего облегчения, а, напротив, казалось, лишь усилила его страдания.
   Николай сидел в пустой кухне и бесцельно смотрел на стоящую перед ним бутылку. Несмотря на уже опустившийся вечерний полумрак, он не зажигал лампы, тем более, что в приоткрытую дверь падала полоска света с лестницы. Случившееся всё ещё не доходило до него, и поэтому поначалу он попросту не обратил внимания на двух женщин, остановившихся как раз напротив слегка приоткрытой двери.
   Женщины разговаривали вполголоса, но в гулкой тишине пустой кухни каждое их слово невольно долетало до сидящего всего в десяти метрах от них Николая. Сначала их разговор был ему абсолютно безразличен, тем более, что одна из женщин была его собственной матерью, а они с детства не очень ладили. Другая женщина была её лучшей подругой, поэтому Николай её тоже не слишком жаловал. Но постепенно тема их разговора невольно привлекла его внимание.
   Они говорили о его жене. О его умершей жене. Николай знал, что его мать всегда недолюбливала Дашу, но никак не мог понять, за что именно. Дарья была добрейшим существом, просто ангелом во плоти, сошедшим на землю, чтобы облегчить жизнь таким вот бедным грешникам, как он, и одарить их неземным счастьем. Она любила весь мир; у неё никогда не было врагов, потому что она искренне считала, что в этом мире нет плохих людей, - надо только к каждому найти свой подход, подобрать свой ключик. И ей это всегда удавалось. Николай не переставал удивляться её способности превращать в своих друзей самых, казалось бы, конченых людей, от которых уже не приходилось ожидать ничего хорошего. Но никто из них никогда ещё не причинил ей зла, несмотря на все опасения Николая. Самые отъявленные негодяи были преданы ей душой и телом, и ему неизменно оставалось лишь удивляться, как ей это удаётся.
   Лишь к одному человеку она так и не сумела найти подход. И этим человеком была его собственная мать.
   За долгие годы совместной жизни Николай так и не смог понять, за что его мать так ненавидит Дашу. Эта ненависть возникла как-то сразу и ниоткуда; ненависть абсолютно никчёмная и беспочвенная, тем более, что на протяжении всей своей жизни Даша, этот ангел доброты, изо всех сил старалась поладить со своей свекровью и угодить ей. К тому же, эта кроткая овечка, похоже, действительно искренне любила его мать, хотя, видит Бог, любить её было, в принципе, особенно не за что. Другой такой стервы просто не могло существовать в природе.
   С момента смерти Даши Николай не успел ещё даже словом обмолвиться со своей матерью. Хотя, как он сильно подозревал, она была единственной, кто не горевал искренне о смерти молодой женщины. Впрочем, Николай часто задавал себе вопрос, способна ли она вообще горевать о чём-либо или о ком-либо?.. Его мать не особенно страдала, даже когда в нелепой автокатастрофе погибли её родители вместе с десятилетней внучкой - младшей сестрой Николая. Отец в один миг поседел и постарел лет на двадцать, а она не изменилась ни капли, даже слезинки не пролила. Отец так и не оправился от этого удара. Николай часто задумывался о том, что сломило этого сильного мужественного человека: смерть любимой дочери или же полнейшее равнодушие жены?.. Наверное, это тоже сыграло свою немаловажную роль.
   Но, как бы то ни было, а отец этого не пережил. Не прошло и года после автокатастрофы, как он умер от тяжёлой и мучительной болезни. И снова мать не пролила ни слезинки. Николай, сам не стыдящийся своих слёз, наблюдал за ней во время траурной церемонии. Ни один мускул не дрогнул на её лице. Ни одна печальная мысль не омрачила его.
   Эта женщина была совершенно непостижима.
   Она была просто бесчувственна и эгоистична.
   И вот теперь это бездушное чудовище обсуждало с подругой его прелестную кроткую жену.
   И говорило о ней такие ужасные вещи, что Николай почувствовал, как у него волосы зашевелились на голове.
   - И всё-таки мне её очень жаль!.. - сказала подруга, видимо, в ответ на какую-то особенно бессердечную фразу матери. Николай вспомнил, что её зовут Анна Викторовна.
   - А чего её жалеть-то?.. - с искренним недоумением в голосе воскликнула его мать.
   - Ну, как же, всё-таки... - неуверенно проговорила подруга. - Ведь она была ещё такой молодой!..
   - Молодой!.. - презрительно усмехнулась мать. - Как же!.. Не забывай, что ей было уже за сорок!..
   - Дорогая моя, - невольно улыбнулась Анна Викторовна, - разве сорок - это много?.. Нам вон с тобой уже за шестьдесят, - а разве мы считаем себя старыми?..
   - Мы - другое дело! - фыркнула мать. - Мы - крепкое поколение! Разве нам с тобой дашь шестьдесят?.. Да ни за что!.. Мы с тобой ещё любой молодой фору дадим!.. Посмотри-ка, эти молодые мрут, как мухи, а нам сносу нет!..
   - Да уж!.. - согласилась Анна Викторовна. - Но, дорогая, разве же много таких, как мы? Посмотри-ка, во что превратились наши сверстницы!.. А скольких из них уже нет в живых?..
   - Не стоит о грустном!.. - отмахнулась мать. - Все эти болезни и немощи - от нездорового образа жизни! Поменьше надо с мужиками якшаться, - и тогда не будет никаких проблем!..
   - А медицина утверждает, что наоборот... - нерешительно покачала головой Анна Викторовна.
   - К чёрту всю медицину!.. - сердито топнула ногой мать. - Ты только посмотри на себя!.. Я-то знаю, как тебе в жизни досталось от всех этих злопыхателей!.. Старая дева!.. Ну, и что из того?.. Пусть старая дева, пусть нет мужа, нет любовника, - а зачем они нужны?.. Разве в этом смысл жизни?.. Зато, посуди-ка сама, разве ты хоть раз в жизни болела серьёзно? Да у тебя и насморка-то обычного никогда не было!.. И выглядишь ты в свои шестьдесят на тридцать лет моложе!..
   - Но, дорогая, уж я бы не стала себе завидовать!.. - с затаённой грустью покачала головой Анна Викторовна. - Жизнь у меня не сложилась, - что уж тут говорить...
   - Глупая ты!.. - с жаром прервала её подруга. - Знаешь, как я тебе завидую? Ты - счастливая женщина! Думаешь, любовь - это так захватывающе?.. Как в книгах и кинофильмах?..
   Анна Викторовна слегка покраснела, и это явно доказывало, что именно так она и думала.
   - Мы с тобой никогда не говорили об этом, - продолжала мать Николая, - но, раз уж зашёл такой разговор, я могу объяснить тебе кое-что, о чём ты даже и представления-то не имеешь!.. Зато мне, уж можешь поверить, сполна пришлось испытать всё это на себе!.. Знаешь, что представляет собой секс, о котором так любят рассуждать все эти молодые, не пойми чем озабоченные идиотки? Это грубое надругательство над женщиной! Причём, не только над её телом, но и над её душой!
   На лице Анны Викторовны, жадно ловившей каждое слово подруги, появилось несколько скептическое выражение. Мать Николая заметила его, и это рассердило её настолько, что она посчитала своим долгом развеять последние заблуждения несчастной женщины и доходчиво объяснить ей, что к чему.
   - Ты не веришь мне? Думаешь, что я преувеличиваю? - переспросила она. - Я тоже была когда-то наивной дурочкой и верила во всю эту любовную дребедень. Если бы я знала заранее, что меня ждёт, я никогда не вышла бы замуж! Но я даже и не догадывалась! Я искренне полагала, что в отношениях между мужчиной и женщиной всё ограничивается объятиями и поцелуями! Думала, что дети появляются от того, что муж и жена просто спят вместе в одной кровати! Представляешь, какой я была тогда наивной дурочкой!..
   Она с вызовом посмотрела на Анну Викторовну, словно ожидая от неё насмешек и осуждения, но та лишь снисходительно улыбнулась и покачала головой.
   - Мы все так думали в наше время, дорогая моя, - сказала она. - В этом нет ничего удивительного! Нас так воспитывали. Это нынешняя молодёжь чуть ли не с пелёнок знает, что к чему, а в наше время всё было совсем не так!
   - Но ты представляешь мой ужас, когда в первую брачную ночь я поняла, чего именно хочет от меня мой муж! - мрачно заявила её подруга. - Я была просто в шоке! Я даже сознание потеряла от боли и ужаса!.. Господи, ты, счастливая, не представляешь себе, какой это кошмар!.. И как это отвратительно!.. Мужское тело, - оно такое грязное, неопрятное... Просто мерзость!.. Я умоляла его оставить меня в покое, но он требовал, чтобы я терпела это каждую ночь!.. Да ещё придумывал всякие извращения, якобы, для того, чтобы возбудить меня и доставить мне удовольствие!.. Мне сейчас даже вспоминать обо всём об этом противно!..
   Пожилую женщину всю трясло, и это, в совокупности с её словами и расстроенным видом, не могло не произвести впечатления на её подругу.
   - О Боже, какой ужас!.. - изменившимся голосом воскликнула Анна Викторовна. - Как ты могла позволить так издеваться над собой?!
   - А что я могла сделать? - с обречённым видом пожала плечами мать Николая. - Что может сделать женщина, если мужчина силой принуждает её ко всяким ужасам?..
   Николай мрачно усмехнулся при этих её словах и мысленно искренне посочувствовал своему отцу. Он вспомнил свои ночи с Дашей, - жаркие, полные страсти и огня ночи. Ей, бедняжке, наверное, и в голову не приходило, что все их милые чудачества можно так громко обозвать извращениями!..
   - Господи, сколько же тебе всего пришлось пережить!.. - ужаснулась Анна Викторовна, до конца прочувствовавшая боль и ужас подруги. - И как ты только с ума не сошла от всей этой мерзости?..
   - Знаешь, что помогло мне остаться в здравом уме? Я научилась полностью отключаться от всей этой действительности, - поделилась своим рецептом мать Николая. - Я добилась в этом таких результатов, что просто полностью перестала чувствовать, что делает со мной мой муж. А ты знаешь, что это был за человек?.. Это был настоящий зверь!.. Он мог заниматься этим всю ночь напролёт, много-много часов подряд, - и при этом даже ничуть не уставал! Другая женщина с ума сошла бы, а я, благодаря моему методу, даже ничего и не чувствовала! И только это позволило мне сохранить рассудок!
   - Господи, дорогая, неужели ты всю жизнь с ним так мучилась? - всплеснула руками Анна Викторовна.
   - Нет, слава Богу!.. - покачала головой её подруга, тронутая таким искренним участием. - Когда я забеременела в первый раз, беременность протекала очень тяжело, и врач почти сразу же запретил нам этим заниматься. Я была так счастлива, что и не высказать!.. Ну, а пока я девять месяцев вынашивала ребёнка, а потом ещё долгое время приходила в себя после родов, этот извращенец завёл себе любовницу. Да, наверное, и не одну. Представляешь?
   Ответом ей было полное ужаса сдавленное восклицание. Ободрённая этим, женщина продолжала:
   - Без сомнения, в этом деле они были гораздо лучше меня, потому что потом он оставил меня в покое. Обычно он уходил из дома рано утром, когда я ещё спала, а возвращался поздно вечером, так что я его почти не видела. Если я ещё не успевала уснуть до его прихода, я притворялась спящей, и он не будил меня. Только несколько раз за все эти годы он, вернувшись пьяным, делал это со мной. - В голосе женщины зазвучали ярость и не проходящая даже с течением времени обида. - Именно так я и забеременела во второй раз. Я не хотела этого ребёнка; я даже пыталась сделать аборт, но он приволок меня из больницы чуть ли не за волосы и сильно избил. Мне пришлось рожать против своей воли. Роды были тяжёлыми; девочка родилась очень слабенькая, болезненная... Он был без ума от неё, а я не могла заставить себя даже просто взять её на руки... Представляешь?.. Но решится ли кто-нибудь осуждать меня за то, что я не любила этого навязанного мне силой ребёнка?..
   Ответом ей снова был приглушённый вскрик. Николай опять грустно усмехнулся. Так вот чем объясняется её холодность с маленькой Жанной!.. Наверное, таким же образом она оправдывает и свою нелюбовь к старшему сыну?..
   - Слава Богу, после рождения дочери он перестал трогать меня, - продолжала свой жуткий рассказ мать. - Мы стали просто хорошими друзьями, если только, конечно, это можно назвать дружбой... Через некоторое время я полностью пришла в себя. Но я до сих пор не представляю, как другие женщины могут заводить себе любовников?.. Мы и так достаточно страдаем от своих мужей, - так зачем же добровольно усугублять свои страдания?..
   - Послушай, дорогая, мне кажется, что, раз на самом деле всё это так ужасно, то, возможно, в большинстве случаев это просто слухи! - предположила Анна Викторовна со свойственной многим старым девам наивностью. - Мало ли, что злые языки говорят!..
   - Да вот как раз злые-то языки частенько оказываются правы! - с тяжким вздохом произнесла женщина. - Можно, конечно, не верить слухам, но я на собственном горьком опыте убедилась, что зачастую они бывают справедливы! Вот взять хотя бы мою сноху... - Она на мгновение запнулась и словно опомнилась. - Ах, нет, царствие ей небесное, нехорошо о покойниках плохо говорить!..
   - Неужели ты и о ней знаешь что-то плохое? - ужаснулась Анна Викторовна. - Ведь все уверяют, что она была просто святая!..
   Пустой стакан задрожал в руке Николая. Он тихо поставил его на стол, бесшумно поднялся и подошёл к двери, чтобы лучше слышать их разговор.
   - Да уж, святая!.. - со злостью в голосе бросила мать. - Если бы ты знала то, что знаю я, у тебя язык не повернулся бы так её назвать!..
   - Да ты что?.. - изумилась Анна Викторовна. - Но ведь она, похоже, так любила твоего сына!..
   - Мой сын просто дурак!.. - с презрением воскликнула женщина. - Всегда был дураком и навсегда им останется!.. Впрочем, мужики, как я убедилась на собственном опыте, почти все такие! Обвести их вокруг пальца ничего не стоит!..
   - Ты ведь никогда не любила свою сноху, не правда ли?.. - полюбопытствовала Анна Викторовна. - С самого начала?..
   - А за что мне было её любить-то?.. - возмутилась её подруга. - Я-то ведь не такая дура, как мой Николай!.. Я видела все её проделки! Ой, прости меня, Господи, - грех великий, конечно же, говорить так о ней сейчас, когда тело ещё не остыло!.. Уж лучше я просто помолчу!..
   - Знаешь, дорогая, раз уж ты начала говорить, так договаривай!.. - посоветовала ей снедаемая любопытством Анна Викторовна. - Тебе и самой легче станет, когда ты выговоришься! - со знанием дела добавила она.
   - Думаешь?.. - с сомнением в голосе переспросила её подруга. - Да нет, легче-то мне теперь уже всё равно не станет!.. Знаешь, каково мне было на протяжении стольких лет наблюдать за ней, будучи не в силах хоть что-то изменить?.. Я ведь совсем ничего не могла поделать!.. Я знала обо всех её любовниках... Ну, или почти обо всех... Представляешь, каково мне было?..
   - Но тебе надо было хотя бы попытаться поговорить с ней! - возмущённо воскликнула Анна Викторовна. - Или с сыном!.. Неужели ты не пробовала?
   - Знаешь, сколько раз я пыталась говорить с ней? - грустно вздохнула мать Николая. - И просила её, и умоляла, и требовала, и даже угрожала, что всё расскажу сыну... Она лишь смеялась мне в лицо... Представляешь, у неё хватало наглости заявлять мне, что сын её любит, а меня ненавидит, и поэтому поверит ей, а не мне! Мол, я могу, конечно же, рассказывать ему всё, что мне вздумается, а она просто будет всё отрицать... И, знаешь, ведь она действительно была права!.. Не раз и не два я пыталась открыть сыну глаза на то, что происходит, но он не желал даже слушать меня! Она просто околдовала его, и он совсем потерял голову!
   - Наверное, он так сильно её любил? - мечтательно произнесла Анна Викторовна.
   Николай не видел полный возмущения взгляд, который его мать бросила на подругу.
   - То, что ты именуешь любовью, на самом деле называется похотью! - ожесточённо заявила она. - Подобная женщина, без сомнения, могла свести с ума и не такого дурня, как мой Колька!.. Мужики любят таких искусниц, которые в постели всё могут и умеют!.. Им, видите ли, мало, когда женщина просто позволяет им делать своё дело!.. Им гораздо больше удовольствия доставляет, когда она от страсти на стены бросается!..
   - Ты говоришь такие ужасные вещи, в которые мне очень трудно поверить! - сказала Анна Викторовна. - Неужели всё это действительно правда?..
   - Я скажу тебе больше!.. - в запальчивости пообещала подруга. - Я открою тебе ужасную тайну, о которой, кроме меня, никто больше не знает! Эта нечестивица сама рассказывала мне, потому что прекрасно понимала, что я никогда не решусь признаться в этом своему сыну. А если и решусь, - то он всё равно мне не поверит!
   Николай непроизвольно напрягся. Всё уже сказанное его матерью произвело неизгладимое впечатление на его затуманенный алкоголем рассудок. Нельзя сказать, что он безоговорочно поверил каждому её слову, - просто на данный момент достаточно было уже и того, что он услышал нечто подобное, и теперь ему необходимо было время на то, чтобы всё это осмыслить, переварить и сделать соответствующие выводы. А его мать между тем собиралась сказать что-то ещё, - и настолько ужасное, что ей даже пришлось сделать минутную паузу, видимо, для того, чтобы собраться с мыслями.
   Наконец, некоторое время спустя, она снова заговорила:
   - Анна, ты должна дать мне слово, что ни одна живая душа не узнает того, о чём я тебе сейчас расскажу!
   - Ну, что ты, конечно!.. Разве же я не понимаю?.. Ты же знаешь, что можешь всецело положиться на меня!.. - заверила её Анна Викторовна, дрожа от нетерпения и какого-то странного внутреннего возбуждения, вызванного словами подруги.
   - Тогда слушай!.. - сказала та. - Ты обратила внимание на то, что перед смертью Дарья умоляла Колю как следует заботиться о Ксении?
   - Да, но, честно говоря, меня это не удивило! - кивнула Анна Викторовна. - Девчушка ведь ещё такая маленькая!..
   - А теперь подумай, дорогая моя, для чего женщине, прекрасно знающей, что муж души не чает в ребёнке, так убиваться по поводу его судьбы? - загадочным тоном проговорила её подруга.
   - Не знаю, честное слово! - недоумённо пожала плечами Анна Викторовна. - А ты думаешь, что здесь должна быть какая-то причина, кроме простого беспокойства за судьбу ребёнка?
   - И я даже знаю, какая именно! - чуть понизив голос, сообщила женщина. - Она просто очень боялась, что когда-нибудь Николаю откроется правда, и тогда девчонка окажется брошенной на произвол судьбы! Поэтому она и взяла с него на смертном одре клятву, что он всегда будет заботиться о ребёнке!
   - Но что же это за правда, которой она так боялась? - дрожащим от нетерпения голосом вскричала Анна Викторовна. - Говори же быстрее, не темни!..
   - Как, ты ещё не догадалась?.. - изумилась её подруга. - Правда заключается в том, что ни один уважающий себя мужчина не станет по доброй воле заботиться о чужом ребёнке!
   - Нет!!! - не своим голосом выкрикнул Николай и выскочил из кухни прямо перед ошарашенными и перепуганными женщинами.
   - Ты, старая ведьма!.. - заорал он, чувствуя, что его голос срывается от долго сдерживаемой ярости. - Ты ведьма, дрянь!.. Ты специально подстроила всё это!.. Ты специально говорила все эти гадости, зная, что я здесь и всё слышу!..
   Николай был воистину страшен. Его глаза сверкали диким огнём, на перекошенных губах выступила пена, и он был похож, скорее, не на добропорядочного отца семейства, в жизни которого только что произошла ужасная трагедия, а на безумного маньяка, полностью лишившегося рассудка под влиянием алкоголя и ярости.
   Его всего трясло, и казалось, что он вот-вот набросится на женщин и в дикой злобе растерзает их. Похоже, нечто подобное как раз и пришло в голову Анне Викторовне, потому что она совершенно непроизвольно, но очень предусмотрительно отодвинулась в сторону, словно намереваясь бежать при малейших признаках опасности. Но на саму мать Николая эта вспышка ярости не произвела ни малейшего впечатления. Холодная и спокойная, как и прежде, непроницаемая в своём ледяном величии, она равнодушно взирала в горящие гневом глаза сына своими остужающее холодными небесно-голубыми глазами.
   - Так, значит, ты всё слышал? - спокойно спросила она.
   Её ледяной тон, как лезвием, полоснул по обнажённым нервам Николая и мгновенно отрезвил его.
   - Ты специально всё это подстроила!.. - всё ещё дрожащим от возмущения голосом, но уже с гораздо меньшей уверенностью в нём повторил он.
   - Откуда же я могла знать, что ты подслушиваешь? - сухо осведомилась женщина. - Такой низости я от тебя не ожидала!..
   Ровный, невыразительный, лишённый всяческих эмоций голос матери подействовал на Николая, как ушат ледяной воды. Злость и ярость куда-то испарились, и теперь на смену им в душу заползло какое-то непонятное равнодушие. Николай уже по собственному опыту знал, что ему, как бы он ни старался, никогда не удастся пробить эту стену отчуждения, которой по доброй воле отгородилась от него мать. И при осознании этого на него нахлынуло странное отупение. Он молча повернулся, вошёл в кухню, на ходу включив свет, взял из шкафа новую бутылку водки, распечатал её и начал пить прямо из горлышка.
   Обе женщины, зашедшие на кухню следом за ним, так же молча следили, как уменьшается уровень жидкости в бутылке.
   - Он же напьётся сейчас, как свинья! - встревожено прошептала Анна Викторовна. - Его надо как-нибудь остановить!
   - Напрасная трата сил! - так же шёпотом ответила ей подруга. - Он пошлёт нас куда подальше и всё равно напьётся! А впрочем, пусть... - задумчиво проговорила она. - Он сейчас в состоянии шока. Возможно, алкоголь - это как раз то, что ему нужно, чтобы прийти в себя!
   Действие водки вскоре не замедлило сказаться. Николай поставил пустую бутылку, беспомощно упал в кресло и заплакал, как ребёнок, нелепо размазывая пьяные слёзы по щекам.
   - Что ты натворила, мать!.. - всхлипывая, бормотал он. - Зачем ты это сделала?..
   - Прости меня, сын, - спокойно проговорила женщина, и в её обычно холодных невозмутимых глазах даже промелькнуло нечто вроде сочувствия. - Если бы я знала, что ты подслушиваешь, я не произнесла бы ни слова!
   - Это всё неправда! - зарыдал Николай ещё горше. - Я не верю тебе! Зачем ты так бессовестно лжёшь?..
   - Я говорила правду, - вздохнула женщина. - А уж верить мне или нет - это твоё право!..
   - Кто отец Ксюши? - всхлипнул Николай.
   - Этого я, к сожалению, не знаю, - покачала она головой. - Твоя жена лишь говорила, что ты к её рождению не имеешь ни малейшего отношения!
   Перед опьянённым помутневшим взором Николая предстала маленькая Ксюша. Очаровательная малышка, уже сейчас так похожая на свою мать... Так похожа... Как две капельки воды... И в ней действительно совершенно нет ничего от него самого...
   Он поднял глаза к небу и глухо застонал, как раненый зверь. Нет, это его девочка!.. То, что сказала мать, не может быть правдой!.. Но разве можно так лгать?.. Разве можно так лгать сейчас, когда тело ещё не успело остыть?..
   Николай поднял осоловевшие глаза и уставился на мать. Она без малейшего труда выдержала его взгляд. Ей всегда это удавалось.
   - Поклянись, что ты сказала правду! - медленно, тщательно проговаривая слова, потребовал Николай.
   Мать спокойно смотрела прямо ему в глаза.
   - Всё уже сказано, - равнодушно пожала она плечами. - Если ты мне не веришь, - это только твои проблемы!..
   - Жизнью своей поклянись! - громовым голосом потребовал Николай, приподнимаясь. - Перед Богом поклянись, старая ведьма!.. И, если ты солгала, если хоть слово из сказанного тобою - ложь, - пусть он тебя покарает!..
   - Я клянусь, - не моргнув глазом, ответила женщина. - Клянусь! Ну, теперь ты доволен?
   Николай хотел ещё что-то сказать, но то ли передумал, то ли просто не сумел сформулировать свою мысль. Секунду он беспомощно смотрел на обеих женщин, а потом опрометью бросился вон.
   - Бедняга!.. - со злостью и сарказмом в голосе бросила ему вдогонку мать. - Все эти клятвы для меня ровным счётом ничего не значат!..
   Опешившая на миг Анна Викторовна невольно отшатнулась от подруги.
   - Ты хочешь сказать, что обманула его? - с ужасом переспросила она, глупо хлопая ресницами.
   - Нет, - покачала головой женщина. - То, что я сказала, действительно чистая правда! Только вот насчёт Ксении... Понимаешь, она никогда прямо не говорила, что ребёнок не от него, но всякие там недомолвки, намёки... В душе я абсолютно уверена, что это так, но, кто знает... Понимаешь?
   Старые сплетницы переглянулись. В глазах Анны Викторовны всё ещё светились ужас и осуждение, но они прекрасно поняли друг друга. Слишком многое связывало их в этой жизни, и разрушить эту связь теперь уже не могло ничто.
   - А если девочка всё-таки его дочь? - спросила Анна Викторовна. - Тебе не жаль собственную внучку?
   - Честно говоря, ни капельки! - чуть поморщившись, отозвалась её подруга. - Девчонка слишком похожа на свою мать, чтобы я могла испытывать к ней хоть какие-то чувства!..
   - А Марина?.. - снова полюбопытствовала Анна Викторовна.
   - Марина - та в нашу породу, - пояснила подруга. - Пусть она и не красавица, - но зато в ней нет совершенно ничего от Дарьи!
   Анна Викторовна покачала головой, но уже безо всякого осуждения, и ободряюще улыбнулась.
   Она с уважением относилась к чувствам подруги, даже если сама была не в силах до конца понять их.
  

Глава 11. Анапа, 1996 год.

   Солнце светило не по-осеннему ярко. Как назло, накануне сняли и отдали в стирку шторы, и запоздалое солнышко, проглянувшее из-за унылых ноябрьских туч, жгло немилосердно. Страницы книги матово поблёскивали в ярких лучах; крохотные буквы сливались, и Сеня, как ни старалась, не могла их разобрать.
   Наконец, измучавшись уже до последней стадии, она отодвинула в сторону надоевшую книгу и накрыла раскалившуюся на солнце голову руками. Но маленькие ладошки не были серьёзным препятствием для безжалостных солнечных лучей, и, несколько минут спустя, Сеня не выдержала и встала из-за стола.
   В свои шесть лет она уже очень хорошо знала, что такое обида и несправедливость. Слишком хорошо. Было очень обидно, когда в тёплый солнечный день тебя, в наказание за какие-то вымышленные грехи, заставляют сидеть дома и зубрить опостылевшую таблицу умножения. Очень больно и несправедливо.
   Вообще-то, с возрастом Сеня стала гораздо более спокойным и сдержанным ребёнком, редко решавшимся теперь ослушаться взрослых. Но всё-таки её бунтарский дух не был ещё сломлен до конца. А сегодня, вдобавок ко всему, ей действительно было слишком обидно. Так обидно, что хотелось плакать.
   Но Сеня считала себя сильной девочкой. И она знала, что сильные люди никогда не плачут.
   Ксения смахнула со щёк всё-таки выкатившиеся две скупые слезинки и решительно расправила плечи. Мысль уйти из дома навсегда давно уже зрела в её маленькой головке, но лишь сейчас она приобрела чёткие законченные очертания. Сеня была уверена, что никто из родных даже и не вспомнит о ней. И уж, тем более, никто никогда не пожалеет о её исчезновении. Для них всех будет даже лучше, если она навсегда уйдёт из дома. Далеко-далеко, чтобы никто и никогда не смог найти её. А впрочем, - девочка точно знала это, - никто и не станет её искать.
   Сеня ещё немного поразмыслила над этим вопросом и решилась.
   Переодеться в уличную одежду было пятиминутным делом. Затем Сеня достала из тайника все свои сбережения и пересчитала. За последние несколько месяцев ей удалось скопить почти сто рублей... Но даже шестилетний ребёнок без труда мог понять, насколько на самом деле ничтожна эта сумма... Правда, ничего другого у неё всё равно не было, так что выбирать было не из чего...
   Сеня знала, что никого из родственников сейчас дома нет. Марина была в институте, отец - в больнице, а злая бабка, - это она велела девочке сидеть и зубрить никому не нужную и пока ещё слишком сложную для неё таблицу умножения, - пригрозив ей расправой на случай возможного непослушания, ушла к своей подруге, этой противной Анне Викторовне, которая всегда так слащаво улыбается и пытается, - естественно, когда не видит бабка, - сделать вид, что она без ума от прелестной девчушки. Но Сеня, вообще необыкновенно умная и развитая для своих шести лет, прекрасно понимала, что это ложь. Во-первых, эта лицемерная сгорбленная старуха на самом деле терпеть её не могла. А во-вторых, она, к сожалению, вовсе не была очаровательным ребёнком. Её никто особенно не любил.
   В общем, родственников опасаться было нечего. Правда, где-то в одной из комнат на первом этаже прибиралась домработница, которая могла её увидеть, но она, - девочка знала это из предыдущего опыта, - не должна обратить на неё внимания. Тем более, что Сеня всё-таки попытается выскользнуть из дома незаметно.
   Ей это действительно удалось. Даже если домработница и видела её, она никак этого не показала, - да и не удивительно!.. Она же не знала о том, что девочка, вроде как, находится под домашним арестом. А что может быть особенно странного в том, что в тёплый солнечный день ребёнок отправился погулять?..
   Сеня не догадывалась, что домработница, проработавшая в их доме уже много лет, в глубине души сочувствовала несчастной девочке. Но откуда она могла это знать?.. Сене всегда казалось, что все взрослые желают ей только плохого, и она никому из них не доверяла.
   Осторожно озираясь по сторонам, Сеня вышла за ворота. Но, как только массивные чугунные створки затворились за ней, она невольно остановилась. Первый раз в своей жизни она была за воротами дома одна. Да и вообще её посещения улицы были единичными. Как правило, взрослые разрешали гулять ей только во дворе. И вот теперь, очутившись, наконец, за воротами, она на мгновение растерялась, попросту не зная, куда идти.
   Но это короткое замешательство длилось всего лишь несколько секунд. Сеня была очень решительной девочкой, хотя порой ей и бывали свойственны некоторые сомнения. Но, раз уж она решилась на этот шаг, отступать было уже поздно. По крайней мере, ей так тогда казалось.
   И Сеня бросилась прочь от этого сурового мрачного дома, где она никогда не видела ничего хорошего.
   Девочка не знала, сколько времени она так бежала, не разбирая дороги. Но, наконец, усталость взяла своё, и она перешла на шаг. Но, несмотря на усталость, невзирая даже на противный заползающий в душу страх, Сеня чувствовала необычайную лёгкость и возбуждение. Ей хотелось петь и кричать от счастья, и она не понимала, почему на лицах попадающихся ей навстречу людей нет улыбок, и почему все они как-то подозрительно странно смотрят на неё.
   Странным на самом деле было то, что никто из этих взрослых даже и не попытался остановить её. Бегущий сломя голову по улице шестилетний ребёнок был редкостью даже в самый разгар курортного сезона, а сейчас, поздней осенью, такое вообще трудно было даже представить себе. Но, возможно, ей просто повезло.
   Сеню буквально опьяняла свобода. Она действительно впервые в жизни была счастлива и беззаботна. И она ни на миг не задумывалась о том, как найдёт дорогу домой в этом запутанном лабиринте маленьких улочек, - тем более, что назад она возвращаться не собиралась.
   Дорога вскоре привела её к берегу моря, поразительно спокойного и манящего в этот тёплый солнечный день. На городском пляже Сеня увидела группу ребятишек и невольно остановилась. Две девочки и три мальчика, приблизительно одних с Ксенией лет, довольно долго что-то обсуждали, а затем начали играть в какую-то неизвестную ей, но, похоже, очень увлекательную игру. Засмотревшись, девочка подошла к ним совсем близко.
   Поначалу дети, казалось, не замечали наблюдавшую за ними незнакомку, потому что не обращали на неё ни малейшего внимания. Но потом вдруг резко прекратили играть и все повернулись в её сторону.
   В их глазах не было недоброжелательности, - только удивление и любопытство, - но Сеня, внезапно очутившись в центре внимания, почему-то сразу же смутилась, повернулась и пошла прочь.
   - Эй, подожди!.. - услышала она за спиной голос, но не обернулась. Мгновение спустя сзади послышались быстрые шаги. Один из мальчиков догнал её и схватил за руку.
   - Да постой же ты!.. - воскликнул он. - Ты кто такая?
   Мальчик был черноволосый и очень красивый. На вид ему можно было дать лет семь, то есть, чуть больше, чем самой Сене и всем остальным ребятам. Ксения впервые в жизни разговаривала с мальчиком, поэтому, практически потеряв от смущения дар речи, она с трудом выговорила:
   - Сеня.
   - Тебя зовут Сеня? - удивлённо воскликнул парнишка. - Какое странное имя для девочки!.. Оно же мальчишеское!..
   - Да! - внезапно осмелев, с вызовом отозвалась Ксения. - Раньше меня называли Ксюшей, но мне это не нравилось. Теперь все зовут меня Сеней!
   На губах мальчика появилась улыбка.
   - Ты права, - так действительно лучше! - согласился он. - А меня зовут Андрей. Будем знакомы!
   Он протянул ей руку. Сеня нерешительно пожала её и повторила его слова:
   - Будем знакомы.
   - Ты приезжая? - с интересом разглядывая её, спросил Андрей. - Я тебя здесь ещё ни разу не видел.
   - Да, я живу далеко отсюда, - призналась девочка.
   - Хочешь играть с нами? - предложил мальчик.
   Зелёные глаза Ксении вспыхнули надеждой. На губах появилась нерешительная улыбка.
   - А можно?.. - робко спросила она и со страхом поведала. - Только, наверное, я не умею...
   - Ничего, научишься! - заверил её Андрей. - Пойдём!
   Он взял её за руку, подвёл к остальным ребятам, с любопытством наблюдавшим за ними издалека, и сказал:
   - Это Сеня. Она будет играть с нами.
   Никто из ребят, вопреки опасениям Ксении, даже и не пытался возражать. Напротив, они приняли её очень даже приветливо. Девочка никогда раньше не играла со сверстниками, но она оказалась очень ловкой и сообразительной и быстро освоила правила игры.
   Несколько часов промчались незаметно, и наступил вечер. За ребятами, жившими, как оказалось, в соседних домах, пришли родители и постепенно, по одному, увели их всех домой. Вскоре на пляже остались только Сеня и Андрей.
   - Ну, мне тоже пора!.. - взглянув на маленькие электронные часы на руке, признался мальчик. - Приходи завтра опять сюда! Хорошо?
   - Хорошо, - пообещала девочка.
   Андрей улыбнулся ей на прощание и пошёл по улице по направлению к своему дому.
   Сеня зябко поёжилась. Она только сейчас вдруг заметила, что солнышко уже убралось, и опустившийся на землю полумрак принёс с собой осеннюю прохладу. Девочка поняла, что ещё мгновение, и она останется одна на пустынном берегу. И ей, впервые за весь этот удивительный день, вдруг стало страшно.
   Две непрошеные слезинки медленно побежали по щекам, но Сеня даже и не попыталась их вытереть.
   Андрей, не успевший ещё далеко уйти, обернулся и с удивлением обнаружил маленькую одинокую фигурку, всё ещё стоящую на прежнем месте и тоскливо смотрящую ему в след.
   - Эй!.. - крикнул он. - Почему ты не идёшь домой?
   Девочка вместо ответа лишь помахала ему рукой и повернулась к морю.
   Андрей бегом вернулся к ней.
   - Почему ты не уходишь? - недоумённо спросил он.
   - Мне некуда идти, - призналась Сеня, и невольные слёзы снова заструились по её щекам.
   Андрей внимательно посмотрел на неё, чуть нахмурив чёрные брови, и спросил:
   - Тебя, что, из дома выгнали?
   - Нет, - покачала головой Сеня. - Я сама ушла.
   - Так возвращайся скорее! - воскликнул мальчик. - Твои, наверное, уже беспокоятся!..
   Сеня беспомощно огляделась по сторонам.
   - Я не знаю, куда идти, - вздохнула она. - Я заблудилась.
   - Вот это да!.. - присвистнул Андрей и почесал в затылке. - Что же мне теперь с тобой делать?
   - Ты иди домой, - обречённо пожала плечами девочка, с тоской глядя куда-то вдаль. - А то твои родители волноваться будут!..
   - Твоя мать, наверное, тоже с ума сейчас сходит!.. - предположил мальчик.
   - У меня нет матери, - тихо сказала Сеня. - Она уже умерла.
   - Бедняжечка!.. - посочувствовал Андрей и взял её за руку. - Но что же мне теперь с тобой делать?.. Не могу же я тебя здесь бросить одну!.. А знаешь, что я придумал?.. - радостно воскликнул вдруг он. - Пойдём к нам!.. У меня очень хорошие родители! Они позволят тебе остаться на ночь, а утром мы как-нибудь найдём твою семью!.. Хорошо?
   - Хорошо, - неуверенно согласилась Сеня. - А вдруг твои родители будут против?
   - Не говори ерунду!.. - недовольно покачал головой мальчик. - Идём!.. Всё будет хорошо!..
   И он буквально силой потащил её к себе домой.
   Дверь им открыла молодая улыбчивая женщина. Она с удивлением посмотрела на незнакомую девочку и дружелюбно проговорила:
   - Здравствуйте! Похоже, у нас гости?
   - Мама, это Сеня, - пояснил Андрей. - Она потерялась. Мы можем помочь ей найти её родных?
   - Конечно, - улыбнулась женщина и протянула девочке руку. - Заходи, малышка! Как же ты умудрилась потеряться?
   Сеня тоже робко улыбнулась и слегка пожала плечами.
   - Как тебя зовут? - ласково спросила её мама Андрея.
   - Сеня, - тихо ответила девочка.
   - Сеня?.. - удивлённо переспросила женщина.
   - Раньше её называли Ксюшей, - охотно пояснил её сын. - А теперь она хочет, чтобы её называли Сеней!
   - Ах, Ксюша!.. - облегчённо вздохнула его мама. - Значит, твоё полное имя - Ксения?
   - Да, - кивнула девочка. - Ксения Марченко.
   - А где ты живёшь? - спросила женщина. - Ты знаешь свой адрес?
   - Нет, - качнула головой Сеня.
   - А как зовут твоих родителей? - задала новый вопрос мама Андрея, стараясь узнать о девочке как можно больше, чтобы легче было найти её родных.
   - Моего отца зовут Николай Сергеевич, - сказала Сеня. - А мамы у меня нет.
   При этих словах в её больших выразительных глазах промелькнула такая тоска, что женщина невольно опустилась перед ней на колени и обняла её.
   - А что ещё ты знаешь о своих родных? - спросила она.
   - Мой отец - врач, - поведала Сеня. - Ещё у меня есть сестра Марина. И бабка... Бабушка, - быстро поправилась она, невольно запнувшись на этом слове. - Её зовут Зинаида Павловна.
   - Хорошо, - кивнула женщина, поняв, что больше ей всё равно пока не удастся ничего от неё узнать. - Идите-ка мойте руки и садитесь за стол. А мы с папой пока подумаем, что можно сделать.
   Она вошла в комнату, где её муж перед телевизором читал газету.
   - Что случилось? - спросил он, поднимая на неё глаза. - Андрюша пришёл? Почему ты так встревожена?
   - Андрюша привёл девочку, которая потерялась, - пояснила его жена. - Она почти ничего не знает о себе, кроме своего имени и фамилии, а также имён своих родственников. Как ты считаешь, что мы должны сделать?
   - В первую очередь, нам следует позвонить в милицию, - сказал муж, обнимая её. - Сколько лет девочке?
   - Шесть, - ответила Сеня, неожиданно для них появляясь на пороге комнаты.
   - Володя, ты, пожалуйста, накорми их, - сказала мама Андрея, - а я пока позвоню в милицию.
   - Хорошо, - согласился её муж и, подойдя к их маленькой гостье, смотревшей на него очень серьёзными блестящими глазами, предложил. - Пойдём-ка кушать, малышка!
   Родители Андрея действительно оказались очень хорошими людьми. Они позвонили в милицию, сообщив всё, что им было известно о потерявшейся девочке, и, оставив номер своего телефона, приготовились ждать.
   Звонок раздался только утром. Расшалившиеся дети даже и не услышали его, но родители, с волнением ожидавшие новостей, были начеку. Мама Андрея взяла трубку и сказала:
   - Алло!..
   - Ирина Борисовна?.. - послышался вежливый женский голос. - У нас есть сведения относительно девочки, которую вы приютили. Кажется, нам удалось разыскать её родственников. Ей отец вскоре подъедет к вам за дочерью.
   - Ну, слава Богу!.. - облегчённо вздохнула женщина. - Вот уж, наверное, переволновались?..
   - Да, конечно... - Голос её собеседницы вдруг стал озабоченным. - Ирина Борисовна, попытайтесь, пожалуйста, как-нибудь успокоить девочку до прихода её родителя...
   - Хорошо, - нахмурилась мама Андрея. - А что, есть какие-нибудь проблемы?
   - Да как вам сказать... - вздохнула женщина. - Не знаю, конечно, что они за люди... Мы нашли их только утром... Представляете, они даже не заметили, что девочка не ночевала дома!..
   Ирина Борисовна повесила трубку, находясь в состоянии лёгкого шока, и повернулась в сторону мужа. Её лицо было белым от волнения и растерянности. Отец Андрея, почувствовав неладное, поднялся со своего места, намереваясь подойти к ней. И только тут они оба увидели стоящую чуть в сторонке Сеню. Она давно уже не играла с Андрюшей, а очень внимательно наблюдала за ними.
   Ирина Борисовна тут же изобразила на своих губах радостную улыбку.
   - Ну, вот и всё!.. - весело сообщила она, желая успокоить девочку. - Сейчас за тобой приедет твой папа!
   На лице Ксении не отразилось ни капли радости. Она лишь сдержанно кивнула, по-прежнему очень внимательно глядя на неё своими слишком серьёзными для её возраста глазами, и молча забилась в самый дальний угол.
   - Бедная девочка!.. - чуть слышно сказала Ирина Борисовна.
   Муж подошёл к ней и обнял её. Смышленый Андрей, тоже чувствуя неладное, приблизился к ним.
   - Господи, такая очаровательная малышка!.. - прошептала Ирина Борисова, с трудом сдерживая слёзы. За несколько часов она успела по-настоящему привязаться к этому необычному ребёнку. - Не сладко ей, похоже, приходится в родной семье!..
   - Что-то ещё случилось? - взволнованно спросил её муж.
   - Её родственники даже и не заметили, что ребёнок не ночевал дома! - всхлипнув, пояснила женщина.
   - О Господи!.. - покачал головой отец Андрея, крепко прижимая к себе притихшего сына.
   Виновница всего этого, боясь даже шелохнуться, сидела в своём углу и слышала каждое слово, как бы тихо оно ни было произнесено...
   Появившийся через четверть часа её отец был сама любезность. Он долго благодарил открывшую ему дверь Ирину Борисовну, смотревшую на него, как на отвратительное чудовище. Не дослушав до конца его льстивый монолог, женщина жестом пригасила его войти в комнату.
   - Но где же она?! - воскликнул Николай Сергеевич, не сразу заметив забившуюся в угол дочь. И тут взгляд его упал, наконец, на скорчившуюся девочку. В его глазах сверкнула гневная молния, но он тут же благоразумно сумел скрыть это и изобразил на своих губах радостную улыбку.
   - Ах, вот ты где, шалунья!.. - весело воскликнул он. - Ну, и напугала же ты нас всех!.. Поехали домой!..
   Его голос звучал слишком радостно и дружелюбно, но на лице девочки не отразилось никаких ответных положительных чувств. Она молча встала и подошла к отцу.
   - Поблагодари же этих добрых людей, Ксения! - широко улыбнулся отец, по очереди протягивая руку хмурым хозяевам дома. - Я вам тоже премного благодарен! - напыщенно проговорил он. - Побольше бы в нашем мире таких людей, как вы!..
   Ирина Борисовна, не удержавшись, присела перед Сеней на корточки и обняла её напоследок. Но девочка, такая ласковая, отзывчивая и улыбчивая ещё всего полчаса назад, сейчас никак не отреагировала на этот её жест.
   - До свидания, Сенечка! - сказала Ирина Борисовна, изо всех сил стараясь улыбнуться, хотя на самом деле она едва сдерживала слёзы. Ей хотелось предложить девочке навещать их, но она догадывалась, что её отец никогда этого не допустит.
   Только на миг ей показалось, что в глазах девочки что-то блеснуло, и у неё защемило сердце. Чёрные ресницы дрогнули и на мгновение опустились, но тут же снова приподнялись, и женщина невольно поразилась тому, насколько её взгляд был спокоен и безмятежен. За считанные секунды шестилетней девочке удалось овладеть собой, и теперь уже никто не смог бы прочитать на её лице никаких чувств.
   - До свидания, Ирина Борисовна! - сказала Сеня звонким, но совершенно лишённым каких бы то ни было эмоций голосом. - Извините за беспокойство!
   - Ничего, - улыбнулась женщина, потрепав её рыжеватые кудряшки. - Надеюсь, теперь с тобой всё будет в полном порядке!
   - Конечно же, с ней всё будет в порядке! - пророкотал её отец, обнимая дочь.
   Ирина Борисовна заметила, как девочка, словно напуганная этим непривычным для неё жестом, непроизвольно отшатнулась, но мужчина, не обращая внимания на это сопротивление, прижал её к себе ещё крепче.
   Другой рукой он достал из кармана бумажник и принялся отсчитывать купюры.
   - Я безумно благодарен вам! - проговорил он, протягивая женщине деньги. - Так позвольте же теперь мне отблагодарить вас по-настоящему!
   - Нет, что вы!.. - воскликнула Ирина Борисовна, тоже испуганно отшатываясь от него.
   - Нет уж, позвольте!.. - принялся настаивать Николай Сергеевич. - В наше время так редко встречаются благородные люди, что я просто не могу...
   - Нет, нет!.. - воскликнула женщина. - Уберите ваши деньги! Они нам не нужны!..
   - Но вы помогли моей дочери!.. - снова возразил Сенин отец. - Не все на вашем месте поступили бы так же!..
   - Мы были очень рады помочь вашей девочке! - вступился отец Андрея. - Но нам не нужны ваши деньги!
   - Сенечка - замечательная малышка! - сказала Ирина Борисовна. - И мы очень рады, что познакомились с ней! - добавила она, надеясь, что это хоть немного смягчит отца Ксении по отношению к девочке.
   Николай Сергеевич несколько мгновений молча смотрел на них, словно подозревая их в чём-то неприличном, а потом убрал деньги в бумажник.
   - О`кей!.. - сказал он. - Как хотите!.. До свидания, - добавил он и, взяв дочь за руку, вывел её на улицу.
   Они подошли к его машине. Сеня молча забралась на заднее сиденье. Отец так же безмолвно сел за руль, и машина тронулась с места.
   Всю дорогу до дома он молчал. Сеня со страхом ожидала своей участи. Сдержанность отца никоим образом не обнадёживала её. Она прекрасно знала его характер и понимала, что сейчас он просто сумел совладать со своим гневом, чтобы потом, дома, дать ему волю.
   Она была совершенно права.
   Когда машина, наконец, остановилась, отец, по-прежнему молча, вышел из неё и пошёл домой. Сеня уныло поплелась следом за ним, стараясь не задумываться над тем, что её ждёт.
   Бабка и Марина были в гостиной. Из всех родственников одна лишь сестра выглядела действительно расстроенной и взволнованной. Отец был в ярости, но это не имело ничего общего с беспокойством за её судьбу, и Сеня, несмотря на свой возраст, прекрасно это понимала. Бабка была спокойной и невозмутимой, как всегда. На её лице не отражалось никаких чувств. Но именно её Сеня всегда боялась больше, чем всех остальных родственников. Вероятно, потому, что чувствовала её лютую ненависть по отношению к себе.
   Перед дверью гостиной отец взял Сеню за шкирку, как глупого котёнка, и почти швырнул через порог.
   - Вот она!.. - со злорадством в голосе проговорил он. - Полюбуйтесь!..
   Сердце девочки ушло в пятки, но она, восстановив равновесие, гордо расправила плечи и с вызовом уставилась на родственников.
   - Да, хороша, ничего не скажешь!.. - прокаркала бабка. - На твоём месте, Николай, я взяла бы ремень и поучила бы её уму-разуму, чтобы она потом неделю сидеть не могла!..
   В глазах Сени - глазах испуганного затравленного зверька - неожиданно для всех сверкнуло презрение. Она спокойно отвернулась от своих родственников и уставилась в окно.
   Отец подскочил к ней и снова схватил её за шкирку.
   - Ты опозорила меня на весь город, маленькая дрянь! - заорал он. - Ты - такая же шлюха, как и твоя мать!
   Марина вздрогнула от его слов, словно он её ударил, но на безучастном лице Сени не отразилось никаких эмоций.
   Отец швырнул её на пол и начал орать, как сумасшедший. Сеня спокойно поднялась на ноги, молча глядя на него, но у Николая Сергеевича сложилось впечатление, что она смотрит как бы сквозь него, на самом деле не видя ничего вокруг себя. Такие глаза бывали у его матери, когда она уходила в себя, и, когда этот взгляд обращался на него, Николай Сергеевич не мог прочесть в нём никаких чувств.
   Когда отец выдохся, и поток обвинений иссяк, за дело принялась бабка. Она, в отличие от него, прекрасно владела собой и сохраняла полное спокойствие. В отличие от сына, её слова были не просто бессмысленной чередой брани и оскорблений. Она тщательно обдумывала каждую фразу, прежде чем произнести её вслух, и её жестокие слова жалили, как осы. Но на Сеню они, похоже, произвели ничуть не большее впечатление, чем вопли отца.
   Когда бабка, наконец, тоже устала, эстафету перехватила Марина. В отличие от ослеплённого яростью отца и язвительной, колючей, но совершенно бесчувственной бабки, она действительно была полна тревоги за судьбу младшей сестры. Для неё было шоком обнаружить, что девочка провела ночь вне дома, и никто из них даже и не заметил этого, пока, наконец, утром им не позвонили из милиции и не сообщили эту новость. Поэтому обвинения Марины, по крайней мере, отличались предельной искренностью, но Сеня по-прежнему осталась к ним совершенно безучастной.
   На протяжении целого часа девочка с поразительным равнодушием выслушивала всю ругань и угрозы, которыми по очереди осыпали её родные, но на её замкнутом лице при этом не отражалось совершенно никаких эмоций. Оно было холодным и непроницаемым, а безучастный взгляд, останавливающийся на говорившем, но смотревший словно сквозь него, был способен полностью вывести из себя и заставить окончательно потерять голову от гнева. Но ни крики, ни угрозы, ни обвинения, - ничто не могло напугать эту невыносимую шестилетнюю мерзавку и поколебать её ледяное спокойствие. Глядя на неё, Николай Сергеевич в какой-то момент даже подумал, что она поразительно похожа на его мать. Но он тут же резко одёрнул сам себя. Эта девчонка не могла быть похожей на его мать. Ведь она не имела к ней ни малейшего отношения...
   И всё-таки, это ледяное спокойствие, эта невозмутимая сдержанность, этот отсутствующий взгляд... От кого ещё девчонка могла унаследовать подобную бесчувственность и непробиваемость?..
   Разозлившись на самого себя за эти нелепые мысли, Николай Сергеевич схватил девочку за шиворот и довольно резко встряхнул.
   - Надеюсь, ты всё поняла? - вскричал он.
   Сеня, не сумев совладать с неожиданным испугом, беспомощно посмотрела на него. Полностью погружённая в свои невесёлые раздумья, она попросту ничего не видела и не слышала, пока этот довольно грубый толчок не вырвал её из этого состояния полузабытья. Она не сразу поняла вопрос отца, потому что совершенно не уловила предшествующих ему слов.
   Видимо, по её глазам Николай Сергеевич сразу же это понял. Он много раз наблюдал нечто подобное у своей матери, и больше всего в этой ситуации его взбесило именно то, что эта негодная мерзавка смеет подражать повадкам бабки. О том, что способность так замыкаться в себе и отключаться от действительности могла передаться ей только по наследству, он не хотел даже думать.
   Разъярившись, отец начал свою гневную тираду по второму кругу. А Сеня снова погрузилась в свои невесёлые мысли и отключилась от всего происходящего, в надежде на то, что это скоро закончится.
   А впрочем, ей было уже почти что всё равно.

* * *

   Поздно вечером, когда все в доме уже спали, Марина подошла к спальне своей младшей сестры. Утром девочке изрядно от них досталось, но в течение долгого дня у Марины была возможность обдумать всё происшедшее, и она поняла, что никто из них даже и не попытался разобраться в ситуации и выяснить, какие причины побудили обычно спокойную, сдержанную и довольно послушную Сеню уйти из дома. Кроме того, все упрёки и нравоучения, которыми они её сегодня наградили, едва ли достигли цели. Разве может шестилетний ребёнок, даже такой не по годам умный, смышленый и развитый, как Ксения, до конца осознать, что такое неблагодарность и непорядочность?.. Да и, глядя правде в глаза, за что ей было их благодарить?.. Бедная девочка росла, не зная ни любви, ни ласки, и Марина прекрасно понимала это и даже чувствовала свою вину за происходящее. Хотя изменить что-то она была попросту не в силах.
   Ну, и что с того, что Сеня оказалась неродной их отцу?.. Ведь он воспитывал её с самого рождения, как свою собственную. Так разве же можно было всё это так легко забыть, просто вычеркнуть из памяти?.. Этого Марина никак понять не могла, хотя и догадывалась, что вина за такое отношение к девочке целиком и полностью лежит на бабке.
   А кроме того, - к вопросу о чистоте крови, который доставлял столько беспокойства отцу и бабке, - в последнее время наблюдательная Марина обратила внимание на одну поразившую её особенность. Сеня, без сомнения, была почти точной копией матери, но что-то было в её внешности такое, едва уловимое, что раньше невольно ставило старшую сестру в тупик. И лишь недавно она поняла причину этого. Маленькая Сеня с возрастом всё больше и больше становилась похожа на бабку. Да-да, на мать их отца. Это сходство было почти неощутимым, но Марина ясно видела перед собой всё тот же упрямо вздёрнутый подбородок, горделивую осанку, прирождённое умение владеть собой... Ксения временами даже замыкалась в себе так же, как бабка, - например, сегодня утром, - и лишь слепой не уловил бы этого сходства. А разве подобное было бы возможно, если бы девочка не была её законной внучкой и не переняла эти черты от неё самой?..
   Но Марина пока ещё никому не говорила о своих догадках. Она знала, что отец ни за что не поверит ей, если у неё не будет более веских доказательств, чем собственные ощущения и предположения. А что касается самой бабки... Она почему-то ненавидела несчастную девочку до такой степени, что, даже если бы Марине и удалось доказать, что это её родная внучка, она всё равно не изменила бы своего отношения к ней.
   Марина вошла в комнату. Сеня лежала, отвернувшись к стенке, и по её ровному дыханию можно было предположить, что она давно уже спит. Но Марина достаточно хорошо знала свою младшую сестру, чтобы понять, что она лишь притворяется.
   Марина включила ночник и присела на Сенину кровать.
   - Ты спишь? - мягко спросила она, дотрагиваясь до волос девочки.
   В Ксении явно погибла гениальная актриса. Сначала она промычала что-то нечленораздельное, затем повернулась на спину, закрывая лицо руками, и, открыв, наконец, глаза, нарочито бессмысленным взглядом уставилась на сестру.
   - Не притворяйся! - сказала Марина. - Я же знаю, что ты не спишь!
   - Я спала! - упрямо заявила Сеня.
   - Ну, ведь теперь-то ты уже проснулась? - примирительно проговорила Марина, поправляя её одеяло. - Я пришла, чтобы помириться с тобой.
   - Зачем? - резко спросила девочка, глядя на неё своими колючими глазами.
   Марина на мгновение даже опешила при виде такой нескрываемой неприязни и в который уже раз поразилась тому, какой у неё действительно недетский взгляд.
   - Просто я хотела бы помириться с тобой, - сказала Марина, стараясь держать себя в руках. - К сожалению, папа и бабушка уже спят...
   В потемневших от гнева и обиды глазах Ксении вспыхнула лютая ненависть, и Марина поняла, что всё испортила своим упоминанием об отце и бабке.
   - Вот и хорошо! - мрачно заявила Сеня. - Я не хочу с ними разговаривать!
   - Но почему же? - прикинулась удивлённой Марина.
   - Я их ненавижу! - бросила девочка.
   Марина слегка растерялась. Она всегда знала, что её младшая сестрёнка - довольно неординарный ребёнок, и всё-таки глубина её чувств была слишком необычной для её шести лет.
   - Ты не должна так говорить, Сеня! - мягко попыталась упрекнуть она девочку. - И папа, и бабушка, - они оба очень любят тебя и заботятся о тебе...
   В глазах Ксении блеснуло такое презрение, что старшая сестра невольно запнулась на полуслове.
   - Зачем ты лжёшь?! - с негодованием воскликнула девочка, и в её голосе Марина уловила такую тоску по нормальным человеческим отношениям, что ей даже стало не по себе.
   - Я не лгу, Сеня, - словно оправдываясь, проговорила она, испытывая жуткий стыд перед лицом этого слишком смышленого ребёнка, которому она действительно вынуждена была так неуклюже лгать. - Просто они оба никогда не показывают свои чувства. Понимаешь, они такие люди...
   - Ты тоже такая? - перебила её Сеня.
   Марина на мгновение снова стушевалась.
   - В чём-то, наверное, такая же, - согласилась она. - А в чём-то - нет. Все люди разные.
   - Но вы все меня терпеть не можете! - странно спокойным голосом заявила Сеня.
   - Это неправда! - воскликнула Марина, и в её голосе прозвучало почти искреннее негодование, вызвавшее, однако, лишь презрительную усмешку на губах Ксении. - Просто ты совершенно не похожа на всех других детей! У тебя очень сложный характер, и с тобой иногда бывает ужасно тяжело. Но ведь это ещё не значит, что мы тебя не любим!
   - Значит, - чуть прищурившись, упрямо заявила Сеня.
   - Нет! - с жаром возразила её сестра. - Просто мы с тобой разные и часто не понимаем друг друга. Вот ты, например, хотя бы сама можешь мне объяснить, почему ты ушла из дома?
   - Потому что мне здесь плохо, - ответила девочка.
   - Значит, ты не собиралась возвращаться? - изумилась Марина.
   - Нет, - дерзко заявила Сеня, и в её зелёных глазах сверкнул вызов.
   - Господи, но мы же беспокоились!.. - невольно всплеснула руками Марина.
   Выразительные глаза Ксении снова презрительно прищурились.
   - Неправда! - почти крикнула она. - Вы даже и не заметили, что меня нет дома!
   Марина чуть смутилась от её слов, потому что это действительно было правдой.
   - Откуда ты знаешь? - спросила она.
   - Я всё знаю! - заявила Сеня, явно довольная замешательством старшей сестры.
   - Знаешь, в чём твоя беда? - вздохнула Марина. - Ты никому не веришь. Я пришла к тебе сегодня, как друг, а ты всё равно видишь во мне врага!
   - А разве ты мне друг? - с сомнением в голосе переспросила Сеня.
   - По крайней мере, я могла бы попытаться им стать! - сказала её сестра.
   Ксения несколько мгновений удивлённо рассматривала её, а потом скептически спросила:
   - А зачем тебе это?
   - Ну, мы же с тобой всё-таки сестры! - пояснила Марина, недоумённо пожав плечами.
   Сеня задумчиво закусила губу.
   - Не знаю, - с сомнением отозвалась она полминуты спустя. - Мне всегда казалось, что я здесь чужая!
   Марина снова поразилась её необычайной интуиции. Значит, девочка чувствовала, что она чужая в этой семье?.. Наверное, этим и объясняется её вызывающее поведение?..
   - С тобой очень трудно, Сеня, - снова вздохнула Марина. - Я просто хочу, чтобы ты перестала видеть во мне врага. Я - твоя сестра, и я хочу, чтобы ты знала, что всегда можешь обращаться ко мне за помощью!
   И, необычайно утомлённая этим непростым разговором, Марина встала и подошла к двери.
   - А кто такая шлюха? - раздалось за её спиной.
   Марина невольно остановилась и обернулась. Сеня сидела на кровати, натянув одеяло до подбородка, и смотрела на неё серьёзными строгими глазами.
   - Где ты научилась таким плохим словам? - деланно возмутилась старшая сестра, пытаясь под этим притворным недовольством скрыть охватившее её смущение.
   - Кто это такая? - упрямо повторила Ксения, игнорируя её вопрос.
   За семнадцать лет своей жизни Марина ни разу ещё не оказывалась в таком затруднительном положении.
   - Ну, это... - протянула она, лихорадочно пытаясь подобрать правильные слова. - Как бы тебе это объяснить?.. Это дурная женщина.
   - Значит, наша мама была дурной женщиной? - сделала свой вывод Ксения, и в её выразительных глазах появилась грусть.
   Марина чуть не поперхнулась готовыми сорваться с губ словами возмущения.
   - С чего ты это взяла? - резковато спросила она, будучи просто не в силах сдержаться.
   - Отец сказал, что я такая же шлюха, как и моя мать, - с прежней затаённой грустью в глазах пояснила девочка. - Значит, наша мама была дурной женщиной? Но ведь я не совершила ничего дурного!
   - Когда он тебе это сказал? - спросила Марина, мысленно проклиная отца за несдержанность. - Что-то я такого не припомню!.. Уж не фантазируешь ли ты опять?..
   - Когда он только привёл меня, - напомнила Сеня.
   - Не обращай внимания на то, что он сказал, - чуть поморщилась Марина, которой действительно удалось восстановить в памяти этот момент. - Он сам не ведает от гнева, что болтает! Это всё чепуха!
   - А чем занимаются дурные женщины? - не унималась Ксения.
   - Так называют женщин, которым слишком нравятся мужчины, - пояснила Марина.
   - Мне тоже понравился Андрюша, - призналась Сеня. - Значит, я действительно дурная женщина?
   - Нет, - поспешно возразила Марина. - Это значит, что ты ещё очень маленькая девочка. Маленьким девочкам можно дружить с мальчиками. А вот когда они вырастают и становятся взрослыми женщинами, им действительно нужно вести себя очень осторожно, чтобы окружающие не подумали о них плохо.
   - А о нашей маме думали плохо? - не сдавалась Сеня.
   - Нет, - покачала головой Марина. - Это папа просто так сказал. Со злости. А теперь давай-ка спи!..
   Сеня послушно легла, завернулась в одеяло и закрыла глаза. Марина вздохнула с облегчением, искренне надеясь, что на этом их трудный разговор закончен, и снова направилась к двери.
   - А наша мама была очень хорошей, правда? - остановил её на пороге новый вопрос.
   Марина обернулась. Глаза Ксении уже совсем слипались, но она всё ещё никак не могла успокоиться.
   - Да, наша мама была очень хорошей. Спи, маленькая упрямица!.. - сказала старшая сестра и поспешила выскочить за дверь.
   В конце концов, это было правдой. Их мать действительно была чудесной женщиной. Необыкновенной. Замечательной.
   А всё остальное малышке знать пока просто ни к чему.
  

Глава 12. Анапа, 2003 год.

   Дверь комнаты приоткрылась, и на пороге появилась Марина.
   - Ксения, долго ты ещё будешь копаться? - возмутилась она. - Гости уже ждут!
   - Начинайте без меня! - предложила девочка. - Я буду через пять минут!
   - Но мы не можем начать без тебя! - воскликнула её сестра. - Ты же знаешь, - задумано, чтобы мы вышли к гостям все вместе, одной семьёй!
   - Ну, тогда подождите ещё немного! - попросила Ксения. - Я сейчас!
   - Хорошо. Одну минуту, - строго сказала Марина.
   - Ладно! - весело пообещала Сеня. - Мне достаточно!
   Она торопливо убрала в ящик стола тени и встала, придирчиво разглядывая себя в зеркало.
   Зелёные глаза смотрели вполне невинно из-под пушистых искусно подкрашенных ресниц. Золотисто-сиреневые тени подчёркивали их необычайно яркий цвет. Губы, чуть тронутые нежной светло-коричневой помадой, непроизвольно раздвинулись в озорной улыбке при одной только мысли о том, удастся ли ей сохранить такой же невинно-наивный вид, когда Марина увидит её. Она всегда ругала младшую сестру за то, что та вовсю пользовалась косметикой. И не потому, что считала её ещё слишком молодой, - в свои тринадцать лет Сеня выглядела несколько старше, - и даже не потому, что девочка красилась слишком много, - косметики на её лице всегда было совсем чуть-чуть. Просто и без того очаровательная мордашка Ксении становилась при этом совершенно неотразимой, а сама Марина, к сожалению, была далеко не красавица. Косметикой она не пользовалась принципиально, считая, что она уродует её ещё больше, хотя Сеня на протяжении уже многих лет пыталась уверить её в том, что лёгкий макияж без труда подчеркнёт все её достоинства и скроет недостатки. Но недоверчивая Марина не понимала, что у её младшей сестры безукоризненный вкус и безошибочная интуиция, чего явно не хватало ей самой, и на фоне очаровательной юной Ксении она всегда чувствовала себя ещё более непривлекательной и неуклюжей.
   А вот Сеня в последние месяцы ощущала себя превосходно. Из стеснительной закомплексованной девочки, боящейся лишнее слово сказать, чтобы не привлечь к себе внимания, она превращалась в очень красивую маленькую женщину, вслед которой оборачивались на улице взрослые мужчины. Она стала теперь более уверенной в себе, потому что красивой женщине это легко, перестала стесняться себя и поверила в то, что ей, с её внешностью, подвластно всё.
   Сегодня отец устраивал шикарный праздник в честь двадцатипятилетия Марины. Сеня очень долго ждала этого дня, и вот, наконец-то, он настал. С этим праздником она связывала очень большие надежды. Из нескольких десятков гостей, наверняка, будет не меньше половины мужчин, и Сеня пообещала себе добиться того, чтобы они все обратили на неё внимание.
   Конечно, Ксении было немного стыдно перед Мариной, - ведь этот праздник был задуман для того, чтобы познакомить не слишком общительную девушку с как можно большим количеством потенциальных женихов, - а получается, что младшая сестра, вроде как, собирается отбивать у неё кавалеров. Но это чувство стыда, честно говоря, было очень лёгким, и Сеня раскаивалась в своих намереньях только лишь потому, что положено было раскаиваться. Просто для Ксении это тоже был единственный шанс если и не изменить в корне свою судьбу, то хотя бы немного разнообразить её. Дело в том, что в родном доме девочка жила практически затворницей. Родственники тщательно следили за ней и никуда не отпускали её одну, и поэтому у неё просто не было возможностей завести друзей среди представителей противоположного пола. А ведь ей было уже тринадцать лет, - тот самый возраст, когда девочек начинают посещать первые мечты и фантазии, - и она мучительно страдала, не имея ни малейшей возможности воплотить их в жизнь.
   К слову сказать, подруг у Сени тоже никогда не было. Девочки не слишком любили её, считая, хотя и совершенно беспочвенно, что она задаётся. На самом деле Ксения была далека от этого, но её непривычная слишком горделивая осанка и независимый характер действительно способствовали укреплению этого предположения. А кроме того, вдобавок ко всем своим и без того многочисленным недостаткам, она была ещё и слишком красива, чтобы другие девочки не видели в неё соперницу.
   Но из-за этого Сеня не слишком переживала. В подругах она и не нуждалась. Вернее, нельзя было однозначно сказать, что совсем не нуждалась. В принципе, ей с детства очень хотелось иметь хорошую верную подругу, которой можно было бы доверять свои беды и горести, но, поскольку никто из знакомых ей девочек не отвечал этим её явно завышенным требованиям, Ксения с годами просто привыкла быть одна. И лишь в последнее время это вынужденное одиночество стало слишком мучительным для неё, потому что ей казалось, что она уже полностью, - и морально, и физически, - созрела для любви. Но, во-первых, у неё почти не было возможностей познакомиться с кем бы то ни было. А во-вторых, мальчики, с которыми всё же изредка сводила её судьба, и которые, в принципе, возможно, были бы совсем не против дружить с ней, казались ей самой слишком маленькими, глупыми и неинтересными.
   В душе Сеня лелеяла мечту познакомиться с настоящим мужчиной, способным понять и поддержать её, рядом с которым она, наконец-то, почувствовала бы себя в безопасности.
   Именно такого мужчину она, наверное, и надеялась повстречать сегодня на этом празднике.
   Ведь ей ещё только исполнилось тринадцать, и она была ещё очень наивна и самонадеянна.

* * *

   Праздник действительно удался на славу. Сеня чувствовала себя королевой бала, сразившей наповал всех гостей без исключения. Не было ни одного танца, на который она не была бы приглашена, и ей казалось, что все мужчины очарованы только ей одной.
   Они и на самом деле были очарованы. С уже почти полностью сформировавшейся фигуркой, которой могла бы позавидовать и взрослая женщина, красивым личиком и наивной непосредственностью тринадцатилетнего ребёнка, Ксения была неподражаема. Мужчины, многим из которых она годилась даже не в дочери, а во внучки, с удовольствием танцевали с нею, удивляясь её очарованию и остроумию и действительно сожалея о том, что она ещё так молода. Всё-таки эта подающая большие надежды маленькая соблазнительница была в их глазах всего лишь невинной девочкой, и они относились к ней соответственно. Их просто забавляла светящаяся в её ярко-зелёных глазах мольба о любви, и они не могли оставить её совсем без ответа. Конечно, многие из них осознавали неординарность этой девочки, вполне справедливо полагая, что её, с такими внешними и умственными данными, ждёт большое будущее. Но пока она была всего лишь очаровательным ребёнком, - и не больше.
   Самое поразительное заключалось в том, что Сеня всё это прекрасно понимала. Она ненавидела свой юный возраст, справедливо полагая, что, если бы не это досадное препятствие, все мужчины были бы у её ног. И она твёрдо знала, что придёт день, когда всё будет именно так. А пока... Пока можно было сполна насладиться долгожданным и вполне заслуженным успехом и позаботиться о том, чтобы поменьше попадаться на глаза разъярённой Маринке. И уж, тем более, ни в коем случае постараться с ней не встречаться.
   С одним из гостей, Дмитрием Розовым, Сеня танцевала уже третий танец и чувствовала, что он явно не прочь пригласить её ещё раз. Дядя Дима был старым другом её отца, и Ксения знала его чуть ли не с пелёнок. Но, несмотря на его дружбу с неподходящими людьми, к которым Сеня причисляла своего отца, Дмитрий и раньше всегда по-доброму относился к несчастной заброшенной девочке, а сейчас и вовсе смотрел на неё восхищёнными и, как ей представлялось, влюблёнными глазами. Девушка знала, что он ровесник её отца, - а может быть, даже чуть постарше его, - и что у него есть жена и сын, который учился в одной школе с Ксенией, но был уже в выпускном классе. И всё-таки, несмотря на это, ей очень хотелось верить в то, что дядя Дима видит в ней не только очаровательного ребёнка. Она тешила себя иллюзией, что он сможет разглядеть в ней женщину. И, как ни странно, она не ошибалась.
   Сияющие зелёные глаза смотрели на Дмитрия кокетливо, и, к удивлению для самого себя, он осознавал, что просто покорён этой маленькой прелестницей. В ней действительно было нечто такое, что сводило с ума и заставляло терять голову, а ведь он сам был не из тех, на кого легко можно было произвести впечатление. Дмитрий понимал, что пройдёт всего пара лет, и, благодаря её красоте и очарованию, весь мир будет у её ног. И ему почему-то стало даже немного грустно оттого, что для него самого всё это так и останется несбыточной мечтой.
   Внезапно на Сенино лицо набежала лёгкая тень. Это длилось лишь секунду, но Дмитрий успел её заметить и, проследив за её взглядом, увидел её старшую сестру, ради которой, как он понял, и был устроен весь этот праздник. В отличие от пользующейся невероятным успехом Ксении, Марина одиноко стояла в сторонке с потемневшим от злобы лицом. Её горящие гневом глаза метали в младшую сестру молнии, способные просто убить на месте. Но Сеня упорно делала вид, что не замечает этого.
   - А Маринка, похоже, не слишком довольна тем, что ты кокетничаешь с её кавалерами! - с улыбкой, как бы между прочим, заметил Дмитрий.
   Сенины глаза потемнели от обиды. Чёрные брови мрачно сдвинулись, и Дмитрий понял, что невольно задел её за больное место.
   - Да тут столько мужчин, что на десятерых хватит! - со злостью в голосе обронила девушка. - Не понимаю, почему она бесится?
   - Может быть, ревнует?.. - хитро поглядев на неё, спросил Дмитрий.
   - Ревнует?.. Ко мне?.. - почти искренне поразилась Ксения. - Но это же нелепо!..
   Дмитрий с трудом удержался от усмешки. Её показная искренность и простодушие могли бы обмануть кого угодно, но только не его. Слава Богу, на своём веку он повидал немало женщин и достаточно хорошо разбирался в их психологии, чтобы понять, что эта девочка лишь пытается разыгрывать из себя святую простоту. Танцующая с ним маленькая кокетка прекрасно осознавала все свои преимущества перед старшей сестрой и лишь косила под наивного ребёнка.
   - Сколько тебе лет, Ксения? - поинтересовался он.
   - Тринадцать, - чуть поморщившись, отозвалась девочка, и Дмитрий сразу же понял, что она считает свой столь юный возраст жутким недостатком.
   - Ты достаточно хорошо созрела для своих лет, - грубовато прокомментировал он, надеясь её смутить.
   - Ну, и что из этого? - переспросила ничуть не оскорблённая Сеня.
   - Ты уже прекрасно осознаёшь, что гораздо более красива, чем Марина, и рядом с тобой у неё нет ни малейших шансов! - пояснил Дмитрий.
   Сеня с притворной скромностью опустила ресницы, стараясь не показывать, как приятны ей его слова. Но он всё равно отлично всё понял.
   - Я ей не соперница, - с изрядной долей презрения в голосе отозвалась девушка. - Она старше и богаче.
   - Счастье не купишь, - напомнил избитую истину её собеседник.
   - Отец купит ей всё, что она пожелает! - с горечью в голосе проговорила Ксения, но Дмитрий сразу понял, что эта боль вызвана вовсе не завистью к старшей сестре. В её основе лежало что-то гораздо более тяжёлое и тягостное.
   Но Дмитрий в ответ только покачал головой.
   - Ты же прекрасно понимаешь, Ксения, что деньги ей не помогут, - возразил он. - Даже если она потратит их на дорогостоящую пластическую операцию, она всё равно не придаст ей ни твоего природного очарования, ни твоей забавной непосредственности!
   Ксения чуть нахмурилась. Было заметно, что на этот раз слова Дмитрия не доставили ей особой радости. Она явно ожидала какой-то другой реакции на свою внешность и поведение.
   - Вот уж не знала, что выгляжу забавно! - с оттенком недовольства в голосе проговорила она.
   Дмитрий от души расхохотался.
   - Любая тринадцатилетняя девочка, пытающаяся произвести впечатление на взрослых мужчин, выглядит при этом забавно! - признался он.
   - А я вовсе и не собираюсь ни на кого производить впечатление! - резко оборвала его Сеня и пошла прочь.
   Развеселившийся Дмитрий, стараясь не привлекать к себе особого внимания, отправился следом за девушкой и сел рядом с ней за столик. Сеня бросила на него мрачный взгляд и отвернулась.
   - А ведь ты просто-напросто кокетка, Ксения! - с ухмылкой сказал он ей.
   Сеня повернулась к нему и одарила его холодным взглядом, хотя первоначальная обида уже прошла, и девушка больше не ощущала той мимолётной злости, заставившей её бросить своего партнёра посреди зала. Тем более, что последовавший за ней Дмитрий, явно, желал примирения.
   "А ведь я ему нравлюсь! - догадалась она вдруг. - Действительно нравлюсь! Даже несмотря на мой возраст, над которым он надсмехается... А почему бы и нет, в конце концов? - подумалось ей. - Разве я не мечтаю о том дне, когда все мужчины будут у моих ног?.. И я сумею добиться этого! Так почему бы, в таком случае, мне и не начать с дяди Димы?.. Нужно добиться, чтобы он совсем потерял голову и был готов ради меня на что угодно!.."
   Конечно, разумом Сеня понимала, что это практически нереально. Но разве чувства всегда подчиняются разуму?..
   - А разве это плохо? - спросила она, гипнотизируя Дмитрия своими томными зелёными глазами.
   - Нет, конечно же, - улыбнулся он, довольный тем, что она больше не сердится на него. - Что же в этом плохого?..
   - Мне нравится строить глазки мужчинам! - с вызовом в голосе заявила девушка.
   - И ради Бога!.. - усмехнулся Дмитрий. - Только, к сожалению, - а может быть, и к счастью для тебя, - это ни к чему не приведёт! Взрослые мужчины всё-таки видят в тебе больше симпатичного ребёнка, нежели роковую женщину, которой ты мечтаешь прослыть. Тогда как любой мальчик твоего возраста воспринял бы ситуацию совершенно иначе!
   - Фу!.. - презрительно надула губки Ксения. - Я ненавижу мальчиков своего возраста!
   - Но почему же? - внешне удивился Дмитрий, хотя на самом деле он, конечно же, прекрасно знал ответ. Ведь не зря же он прожил на этом белом свете почти сорок лет!..
   - Они все маленькие и глупые, - сморщила носик Ксения.
   - Ну, почему же!.. - возразил ей Дмитрий. - Мальчики тоже бывают очень развитыми. Вот взять, к примеру, моего племянника Виктора, который у нас сейчас гостит... Ты с ним, кстати, не знакома?..
   - Нет, - покачала головой Ксения и язвительно добавила. - Не имела такого счастья!..
   - Жаль, - сказал Дмитрий. - Знаешь, я вас обязательно познакомил бы, - тем более, что он тоже где-то здесь, - но дело в том, что он скоро возвращается к родителям в Англию. Ни к чему заводить новые знакомства, если нет возможности их продолжить... Так вот, Виктор, несмотря на то, что ему всего шестнадцать лет, удивительно развитый мальчик. Он уже интересуется такими вещами, о которых зачастую даже я не имею ни малейшего представления. Ты с ним, наверное, поладила бы!
   - Шестнадцать - это слишком мало! - пренебрежительно пожала плечиками Ксения. - Он для меня совсем ещё ребёнок!
   - А сколько же тебе надо? - поинтересовался Дмитрий.
   - Ну, хотя бы лет двадцать! - не раздумывая, ответила девушка.
   - Ну, что ты!.. В двадцать лет у мальчиков уже совсем другие интересы! - возразил Дмитрий.
   - Вы считаете, что в этом возрасте они уже слишком стары, чтобы интересоваться девочками? - ехидно прищурилась Сеня.
   - Да нет, - сказал Дмитрий. - Просто они уже интересуются девочками явно не для того, чтобы читать им сентиментальные стихи под луной!
   - Я ненавижу сентиментальные стихи, а тем более, под луной! - фыркнула Ксения. - Я тоже уже давно вышла из того возраста, когда интересуются всей этой ерундой!
   - Как знать?.. - пожал плечами Дмитрий. - Возможно, ты просто убедила себя в этом!
   Сеня уже открыла было рот, чтобы резко возразить ему, но тут её взгляд упал на Марину, с озлобленным лицом решительно направляющуюся через весь зал в их сторону.
   - Я, пожалуй, пойду поболтаю ещё с кем-нибудь из гостей! - поспешно проговорила она, вскакивая.
   Дмитрий, прекрасно разгадавший причину её тайных страхов, схватил её за руку.
   - Постой! - сказал он. - Ты всё равно не сможешь бегать от неё вечно! Рано или поздно тебе всё равно придётся объясниться с ней!
   - Я постараюсь, чтобы это объяснение произошло как можно позже! Зачем портить себе настроение?.. - бросила Ксения и растворилась в толпе гостей.
   Стоя в самом дальнем углу зала, Сеня с мрачным удовлетворением наблюдала за тем, как Марина, потеряв её из виду, с ошарашенным видом оглядывается по сторонам. Сейчас Ксения уже не испытывала по отношению к ней ни капли раскаянья. Они никогда не были особенно близки со старшей сестрой, и теперь, видя такую, в общем-то, нелепую и беспричинную злость в Марининых глазах, Сеня осознавала, что отныне старшая сестра навсегда станет для неё чужим человеком. Но, честно говоря, ей было уже абсолютно всё равно. Они с Мариной и раньше-то никогда не питали особо сильной любви друг к другу, а, скорее, просто обе старались поддерживать соответствующие правилам вежливости дружеские отношения. Но это было сплошное притворство и лицемерие, и Сеня, которой претила любая неискренность, была даже рада тому, что теперь всё это, похоже, наконец-то, закончится.
   Осматривая зал в поисках новых приключений и побед, неугомонная Сеня неожиданно встретилась взглядом с симпатичным молодым человеком. Она видела его здесь впервые. На мгновение их взгляды перекрестились, но Ксения тут же отвела глаза в сторону. Юноша действительно был очень привлекателен, но на вид ему едва ли было больше семнадцати-восемнадцати лет, и поэтому он не мог серьёзно заинтересовать девушку, которая, в полном соответствии со сказанными Дмитрию словами, считала мальчиков этого возраста ещё слишком молодыми. Но этот незнакомец смотрел на неё такими широко распахнутыми восхищёнными глазами, что Сеня невольно обратила на него внимание. Как бы невзначай, чтобы не показать своей излишней заинтересованности, она несколько раз скользнула по нему взглядом. Юноша не спускал с неё восхищённых глаз. И это её действительно заинтересовало, потому что ещё никто и никогда не смотрел на неё так.
   Якобы, занимаясь какими-то своими делами, Сеня прошла мимо в опасной близости от него, явно надеясь на то, что мальчик подойдёт к ней. Он по-прежнему не сводил с неё глаз, но при этом даже не шелохнулся. Сеня почти физически ощущала, что нравится этому молодому человеку, но, вопреки всем её ожиданиям, он даже и не попытался познакомиться с ней, хотя она предоставляла ему такую возможность, подойдя почти вплотную. Но он просто продолжал безмолвно смотреть на неё, не предпринимая никаких дальнейших шагов.
   Ксения догадалась, что он, возможно, ожидает от неё каких-либо действий, подтверждающих, что она будет не против их знакомства. Она чувствовала, что ей самой нужно решиться хотя бы прямо посмотреть ему в глаза и, возможно, улыбнуться, но она действительно не могла этого сделать в силу своей молодости и неопытности. Она с удовольствием строила глазки взрослым мужчинам, поскольку это её ровным счётом ни к чему не обязывало, ведь Сеня прекрасно знала, что никто из них не воспринимает её всерьёз. Но дать понять молодому человеку, что он тоже заинтересовал её, - это было совсем другое дело.
   Честно говоря, Сеня просто даже и не знала, как это можно сделать. И ей было страшно. Она действительно боялась того, что мальчик может не понять её, если она решится сама оказать ему хоть какой-нибудь знак внимания, или, что ещё ужаснее, просто посмеётся над ней. А что, если при всём при этом она ему даже и не нравится, и он смотрит на неё просто так, из любопытства?.. Ведь на этом празднике у него, без сомнения, было немало возможностей познакомиться с ней. В конце концов, можно было хотя бы просто пригласить её на танец, - это его ровным счётом ни к чему больше не обязывало. Но он даже и не попытался, а Сеня, несмотря на всю свою решительность, тоже не могла сама сделать первый шаг.
   Она просто безумно боялась быть отвергнутой.

* * *

   До самого вечера Сене удавалось избегать Марины, которая явно горела желанием вправить ей мозги. Девочка веселилась вовсю, хотя её радужное настроение и было немного подпорчено странным поведением молодого человека. Но, по большому счёту, это лишь немного раздражало её, но вовсе не мешало развлекаться, и Сеня по-прежнему наслаждалась жизнью, стараясь не задумываться о том, что впереди её ждёт неминуемая расплата.
   Но ближе к полуночи гости начали понемногу расходиться, и вскоре она осталась наедине со своей семьёй, - с ненавидящими её отцом и бабкой и разъярённой Мариной.
   Для Сени всегда было загадкой, почему отец так относится к ней?.. Формально девочка с детства была окружена заботой и ни в чём не нуждалась, но на самом деле её жизнь в родном доме представляла собой один сплошной кошар. Все говорили, что Ксения, как две капли воды, похожа на свою мать. Отец очень тяжело переживал смерть жены. Может быть, он как раз поэтому и не выносил теперь младшую дочь, поскольку она слишком напоминала ему свою мать?..
   Или же всё дело было в том, что мама начала болеть вскоре после рождения Сени? Возможно, именно она оказалась невольной причиной её болезни?.. Спросить об этом ей было попросту не у кого. Тема болезни и смерти матери до сих пор оставалась для всех страшным табу, и Ксении приходилось довольствоваться лишь догадками и предположениями.
   Марина зашла к ней в комнату, по обыкновению, когда она уже собралась ложиться спать. Суровый вид старшей сестры, сжатые кулаки и нахмуренные белёсые брови не предвещали ничего хорошего для Сени.
   - Скажи мне только одно: тебе не было стыдно? - прямо с порога начала она.
   - Стыдно? Из-за чего? - прикинулась невинной овечкой Сеня, которая, кстати, действительно совершенно искренне недоумевала, с какой стати ей должно быть стыдно. Ведь на самом деле она не сделала ещё пока ничего плохого.
   Но у её сестры на этот счёт явно было другое мнение.
   - Из-за своего поведения! - возмущённо выпалила она.
   - Я опять сделала что-то не так? - с обречённым вздохом устало осведомилась Сеня.
   - Да нет, всё в порядке! - заявила её старшая сестра. - Ты всего лишь вела себя сегодня, как последняя шлюха, и я едва не умерла со стыда, глядя на тебя! А в остальном, - всё в полном порядке!
   - Неправда! - спокойно возразила Ксения, глядя прямо ей в глаза. - Я вела себя вполне прилично!
   Марина на мгновение опешила. Поведение этой несносной девчонки и в раннем-то детстве было совершенно непредсказуемым, но с возрастом она становилась совсем невыносимой. Более своевольного и упрямого человека трудно было даже себе представить!..
   - Ты испортила мне весь праздник!.. Я целый вечер наблюдала за тобой и просто диву давалась твоей развращённости!.. - Голос старшей сестры сорвался на крик. - Не понимаю только, как ты ещё не начала раздеваться прямо там, перед всеми?.. Наверное, на это у тебя просто времени не хватило! Потому что всё остальное ты уже испробовала! Как ты заигрывала с этими мужчинами!.. Как опытная шлюха!.. А твои кокетливые ухмылки, а твой томный взгляд!.. Не понимаю только, где ты всего этого набралась?.. А как ты прижималась к ним во время танцев?.. Я думала, что со стыда умру, глядя на всё это!.. Ты вела себя, как похотливая сучка!..
   Зелёные глаза Сени потемнели от гнева и обиды. К горлу подкатился комок, но она усилием воли подавила готовые хлынуть из глаз слёзы. Нет, она ни за что не расплачется сейчас, перед этой завистливой дрянью!.. Ни за что не доставит ей такого удовольствия!..
   Ксения на мгновение закрыла глаза и перевела дыхание. Она просто чисто физически ощущала, как порвалась последняя тонюсенькая ниточка, всё ещё связывающая её с семьёй...
   А потом внезапно что-то вокруг неё как-то неуловимо изменилось. На душе почему-то стало вдруг очень спокойно, и сквозь пелену нахлынувшего на неё равнодушия Сеня словно увидела весь мир в совершенно ином свете. Как будто какая-то неимоверная тяжесть упала с её плеч, и сразу стало легче дышать.
   Сеня подняла голову, и её глаза засверкали. Во всём её облике что-то как-то почти неощутимо изменилось, и даже Марина, несмотря на всю свою озлобленность и ожесточённость, заметила это и поняла, что, кажется, переборщила.
   - Убирайся вон из моей комнаты! - спокойным ровным голосом проговорила Ксения, и только сузившиеся горящие кошачьи глаза выдавали бушующие внутри у неё чувства.
   - Что ты сказала? - переспросила ошарашенная Марина.
   - Я сказала: пошла вон! - всё тем же зловеще-спокойным голосом повторила девушка, и при последних словах её брови чуть приподнялись, а глаза, казалось, пустили молнии в сторону старшей сестры.
   Марина на мгновение просто лишилась дара речи. Такой свою сестру она ещё не видела и даже не подозревала о том, что она способна на такую убийственную ненависть, на такое уничижительное самообладание...
   - Ты, случайно, не забылась, с кем ты разговариваешь? - резко спросила её Марина, приходя, наконец, в себя и пытаясь удержать ситуацию под контролем, несмотря на некоторый страх, который сейчас внушала ей младшая сестра. Она осознавала, что необходимо немедленно поставить девчонку на место, пока она совсем не вышла из подчинения, нужно заставить её покориться своей воле и снова признать над собой власть и силу старших. Но Ксении, ничуть не испугавшейся её грозного вида, не составило ни малейшего труда выдержать невыразительный взгляд её почти бесцветных глаз.
   - С завистливой похотливой сучкой, которой действительно замуж невтерпёж, но которую никто не хочет брать, даже несмотря на все деньги её отца! - проговорила Ксения.
   Её голос звучал совершенно спокойно, но при этом создавалось впечатление, что она выплёвывает каждое слово в лицо сестре.
   С минуту Марина напоминала вытащенную из воды рыбу, которая безмолвно открывает и закрывает рот, не в силах произнести ни звука. Жестокие слова младшей сестры были настолько справедливы и так больно били в цель, что девушка, в конце концов, не выдержала. Её глаза до краёв наполнились слезами, и она громко разрыдалась.
   - Ты - чудовище!.. - с трудом смогла выговорить она сквозь невольные судорожные рыдания. - Ты - не человек!..
   - А вы, - ты, отец, бабка, - вы - люди?.. - отрывисто бросила Ксения. Нервное потрясение, вызванное сначала обвинениями сестры, а потом собственными жестокими словами и, наконец, этими жуткими рыданиями, было настолько велико, что она с трудом могла говорить от волнения, но при этом всё ещё изо всех сил старалась выглядеть спокойной. - Я ни в чём не виновата перед вами, а вы превратили мою жизнь в ад! Я даже не знаю, за что вы так меня ненавидите? Я всегда старалась быть хорошей! Может быть, мне это плохо удавалось, но я никогда не причиняла вам зла!.. И, если вы - люди, тогда я, действительно, лучше уж буду чудовищем! Я не такая, как вы!.. И не хочу быть такой! Меня тошнит от вас!.. Уж лучше считаться нечеловеком, чем стоять на одной ступени с вами!..
   - Я никогда и не подозревала, что ты такая!.. - с трудом поборов рыдание, воскликнула Марина. - Господи, сколько же в тебе ненависти!.. Я-то в чём перед тобой виновата?.. Я не сделала тебе ничего плохого!
   - Но ты не сделала мне и ничего хорошего! - резонно заметила Сеня.
   - Я всегда пыталась помочь тебе! - заявила Марина. - Я стремилась стать для тебя близким другом...
   - Чушь собачья!.. - резко прервала её Ксения. - Да, я помню, пару раз ты действительно пыталась изобразить из себя заботливую и любящую сестрёнку!.. Правда, это нелепое желание у тебя очень быстро пропадало! Настолько быстро, что я даже ещё и не успевала оценить всю твою доброту по достоинству! Ты ничуть не лучше всех остальных! Даже ещё более лживая!..
   Марина просто задохнулась от возмущения. Даже слёзы на её лице высохли, видимо, от переполнявшей её злости и ярости.
   - Да ты просто дрянь!.. - выкрикнула она, горя непреодолимым желанием наброситься на младшую сестру и задушить её. Но что-то её останавливало, - наверное, мысль о том, что физически Ксения едва ли была намного слабее её. - Ты всегда была дрянью, даже в детстве!.. Надо будет рассказать обо всём отцу!.. Пусть он отправит тебя в какой-нибудь интернат, где из тебя быстро выбьют всю эту дурь!..
   В ответ Ксения только лишь громко расхохоталась.
   - Решила напугать меня?.. - со смехом воскликнула она. - Напрасно! Ты хоть можешь себе представить, как я мечтаю с самого раннего детства о том, чтобы меня куда-нибудь отправили? Пусть даже в интернат, - Господи, да я согласна даже на приют!.. Я ненавижу вас, ненавижу этот проклятый дом, ненавижу всё, что с вами связано!.. Так что поговори-ка со своим отцом!.. - кивнула она, выделив голосом слово "своим". - И знай: день, когда мне удастся вырваться отсюда, будет счастливейшим днём в моей жизни!..
   Гнев и боль Ксении, прорывающиеся даже сквозь ненависть и ярость, оказали несколько отрезвляющее воздействие на её старшую сестру. Она невольно задумалась о том, а так ли уж не права девочка, ненавидя тех, от кого она, действительно, что греха таить, не видела в своей жизни ровным счётом ничего хорошего?.. Возможно, она даже и на самом деле имеет право так к ним всем относиться...
   - Да, наверное, ты права, - так будет лучше для всех нас! - уже более спокойно проговорила Марина после этого короткого раздумья. - Я подумаю, что можно сделать.
   - Да уж, подумай, как следует! - с ехидной ухмылкой добавила Сеня. - У тебя теперь есть очень хороший стимул услать меня куда-нибудь подальше! Потому что, когда рядом не будет соперницы, у тебя появится хоть какой-то шанс на то, что тебя кто-нибудь заметит!..
   - Да ты совсем, видать, разума лишилась!.. - деланно рассмеялась Марина. - Неужели ты действительно считаешь себя моей соперницей? Да никому из этих мужчин, которым ты строила глазки, и в голову не придёт связаться с такой соплячкой!..
   - У моего возраста есть одно преимущество: рано или поздно я повзрослею! - с вызовом заявила Сеня и добавила жеманно, подражая бабке и повторяя её извечные слова. - А вот ты, дорогая моя, уже не помолодеешь!..
   - Даже когда ты повзрослеешь, у тебя не будет никаких шансов! - грубо оборвала её снова вышедшая из себя Марина.
   - А это мы ещё посмотрим!.. - дерзко вскинула голову Ксения.
   - Ты - нищая приживалка, у которой нет ровным счётом ни копейки за душой! - охладила её пыл сестра. - Ни один уважающий себя состоятельный мужчина никогда не женится на тебе!
   При напоминании о такой несправедливости на глаза Сени невольно навернулись слёзы. Но она тут же справилась с ними.
   - Зато у тебя куча денег, - ну-ка, попробуй купить себе счастье!.. - воскликнула она, задетая за живое словами сестры. - Да никто из твоих гостей даже и не посмотрел в твою сторону!.. Ты им не нужна, - даже вместе со всеми своими деньгами!.. Они все хотели меня! Слышишь, - меня!..
   - Господи, где ты только набралась всей этой пошлости? - брезгливо поморщилась Марина. - Ты даже говоришь теперь, как уличная девка!
   - Я всего лишь называю вещи своими именами! - заявила Ксения. - В отличие от тебя, я хотя бы не лицемерю! Убирайся вон из моей комнаты! Меня уже тошнит от твоего ханжеского вида!..
   Марина тоже поняла, что это точка в их отношениях. Контроль над младшей сестрой был утерян окончательно и бесповоротно. Она попыталась было взять себя в руки и немного изменить направление этого разговора, не желая смириться с мыслью, что и на этот раз девчонка оказалась сильнее её.
   - Ксения, ты не права в отношении меня! - сказала она. - Давай поговорим с тобой спокойно, как взрослые люди!..
   - А я и так спокойна! - рассмеялась Сеня каким-то нехорошим, недобрым смехом. - Ты даже не представляешь, насколько легко и спокойно я себя сейчас чувствую! А говорить нам с тобой больше попросту не о чем! Оставь меня в покое, в конце концов, если не хочешь неприятностей! И позаботься, пожалуйста, о том, чтобы услать меня куда-нибудь подальше!..
   Маринино лицо снова перекосилось от злобы.
   - Так вот, оказывается, какая ты!.. - прошипела она, не пытаясь больше сдерживаться. - Я ошибалась в тебе!..
   - А ты думала, что я всё ещё невинный безответный ребёнок, над которым вы все можете беспрепятственно измываться? - расхохоталась Ксения. - Ничего у вас больше не выйдет!.. Я выросла! И я никого из вас не боюсь!
   - Да уж, теперь я вижу, что ты действительно выросла! - сузив глаза, проговорила Марина. - И уж, будь уверена, милая моя, я сумею как следует о тебе позаботиться!.. - Она произнесла слово "позаботиться" с такой недоброй ухмылкой, что усомниться в его истинном значении было просто невозможно. - Я устрою тебе такую жизнь, что ты вообще пожалеешь о том, что родилась на белый свет!..
   - Да я с самого раннего детства не перестаю жалеть об этом! - воскликнула ничуть не устрашённая её словами Ксения.
   - И скоро ты убедишься, что всё это были ещё цветочки!.. - в ярости пообещала ей Марина и бросилась вон из комнаты, желая, чтобы на этот раз последнее слово осталось за ней.
   Когда дверь закрылась за её спиной, Ксения почти без сил опустилась на кровать. Она чувствовала опустошение и изнеможение. Это был один из самых тяжёлых дней в её жизни.
   Но она ни о чём не жалела.
   Потому что ей просто не о чем было жалеть.
  

Глава 13. Анапа, 2003 год.

   Сеня быстро забыла о заинтересовавшем её на праздновании Марининого дня рождения мальчике. Правда, ещё пару дней после этого она невольно вспоминала о нём, - скорее, со злостью, из-за того, что он так и не подошёл к ней, - чем с особым сожалением о несостоявшемся знакомстве. Но потом его образ как-то стёрся из её памяти, и она вообще перестала о нём думать. В конце концов, этот юноша действительно был ещё слишком молод на её вкус, и, признаться честно, если бы не этот его взгляд, - на Ксению ещё никто и никогда так не смотрел, - она вообще не обратила бы на него ни малейшего внимания.
   Но, спустя примерно неделю или даже чуть побольше, Сеня снова увидела его. В тот день она, вместе со своей одноклассницей Юлей, выходила из школы. Она никогда не обращала внимания на толпившихся около входа ребят, потому что знала, что, при малейшем поощрении с её стороны, они тут же осыплют её потоком издёвок и не совсем приличных намёков. Такова была участь всех более или менее симпатичных девочек их школы, но, в отличие от многих своих сверстниц, воспринимавших эти оскорбления за комплименты, - каковыми они, в принципе, и являлись, - Сеня испытывала при этом лишь раздражение и ощущение униженности.
   Но в этот день она почему-то бросила невольный взгляд в ту сторону, где обычно стояли обидчики. И её сердце на мгновение замерло.
   Молодой человек, которого она узнала сразу же, несмотря на то, что видела его один-единственный раз в жизни и уже довольно давно, стоял около входа и смотрел на неё во все глаза, - так же, как и на том празднике. Ксению бросило в дрожь. С трудом умудрившись не показать своего состояния, она, на ставших вдруг деревянными и негнущимися ногах, прошла мимо него, терзаемая одновременно и страхом, и желанием обернуться в его сторону. Но сделать это она так и не решилась, хотя краем глаза всё-таки успела заметить, что юноша двинулся вслед за ними, держась, правда, на порядочном расстоянии.
   Всю дорогу, которая обычно занимала примерно четверть часа, Сеня проделала, как во сне. Её попеременно бросало то в жар, то в холод. Взгляд молодого человека она чувствовала даже спиной и не понимала, чего она в данной ситуации боится больше: того, что он сейчас подойдёт к ней, или того, что он опять не сделает этого?..
   Одноклассница жила чуть ближе к школе. Около её дома они попрощались, и остаток пути Сеня проделала одна. Её сердце сладко замирало от страха и ожидания. Она прекрасно понимала, что молодой человек вовсе не случайно оказался около её школы и не просто так следует сейчас за ней, по-прежнему соблюдая дистанцию метров в двадцать. Сеня буквально каждую секунду ожидала, что он подойдёт к ней или хотя бы окликнет её, но этого никак не происходило. Всё ещё продолжая надеяться, Сеня нарочно замешкалась у двери, почти не сомневаясь, что уж сейчас-то он точно решится подойти к ней и скажет... Пока она размышляла о том, что именно он ей скажет, молодой человек остановился на почтительном расстоянии от её дома и сел на ближайшую лавочку.
   Сеню охватила такая злость, вызванная обманутыми надеждами, что она, не удержавшись, изо всех сил хлопнула дверью.
   К сожалению, незадачливый молодой человек был слишком далеко, чтобы это ощутить.
   С этого самого дня мысль об этом юноше, словно заноза, засела в сердце Ксении, и она не могла забыться буквально ни на секунду. Она даже и сама не понимала толком, что это было?.. Первая любовь?.. Или же просто вполне естественный интерес, подкрепляемый любопытством и удивлением?.. Но, так или иначе, а очень скоро Сеня поймала себя на том, что мысли об этом мальчике буквально преследуют её и не дают ей покоя ни днём, ни ночью. Даже во сне она не могла забыться и расслабиться, и, просыпаясь утром, вспоминала, что ей опять снилось одно и то же. Каждую ночь ей грезилось, что юноша всё-таки осмеливается, наконец-то, подойти к ней, и...
   Дальше этого её фантазия отказывалась пока работать. Но по утрам Сеня снова просыпалась со слезами на глазах и никак не могла отделаться от напрасных иллюзий, причинявших ей неописуемые муки.
   Наяву всё было более, чем печально. Правда, в последующие дни Ксения много раз видела заинтересовавшего её мальчика, но этим всё и ограничивалось. Куда бы она ни шла, - домой ли, в школу ли, в магазин или в гости к однокласснице, - чем бы она ни занималась, он всегда держался где-то поблизости, но неизменно на безопасном расстоянии. Даже просто случайно выглядывая в окно, Сеня замечала его маячившим около её дома. Но он по-прежнему не делал никаких попыток подойти к ней поближе, и Сеня, которую такое наблюдение издалека просто сводило с ума, никак не могла найти объяснение его поведению.
   Она почти не сомневалась в том, что нравится ему. Это было даже не просто предположение, порождённое её неуёмной фантазией, - это было чисто физическое ощущение. Несмотря на свою молодость и неопытность, Сеня кожей чувствовала, что мальчик без ума от неё и мечтает с ней познакомиться. Но, тем не менее, он по-прежнему не предпринимал никаких попыток, и это злило её и заставляло сомневаться в собственной привлекательности.
   Иногда Сене казалось, что он ждёт какого-нибудь знака с её стороны, какого-либо подтверждения того, что она тоже к нему неравнодушна. Но, поскольку сам он никак не желал более откровенно показывать свой интерес, Сеня тоже не могла первая сделать шаг ему навстречу. Во-первых, она была не в силах решиться на это из опасения быть отвергнутой. А во-вторых, она всё-таки была достаточно гордой девушкой, и показать как-то молодому человеку свою заинтересованность было ниже её достоинства.
   Сеня не думала, что кто-то ещё, кроме неё, заметил преследовавшего её юношу. Но оказалось, что Юля, её одноклассница, вместе с которой они обычно возвращались домой, тоже увидела его, но истолковала его поведение по-своему.
   Несколько дней спустя, по дороге домой, она хитро подмигнула Ксении и сказала:
   - Оглянись-ка на секунду назад!
   - Зачем? - спросила Сеня, оглядываясь безо всякой задней мысли.
   Подруга резко дёрнула её за руку с недовольным восклицанием:
   - Да не так долго, а то он заметит!
   - Кто? - удивилась Сеня, послушно поворачиваясь к ней. У неё даже и мысли не возникло о том, что всё это как-то связано с её молодым человеком.
   - Тот парень, который ходит за нами! - таинственным шёпотом сообщила Юля.
   У Сени на мгновение перехватило дыхание. Она буквально ужаснулась тому, что Юлька могла заметить этого мальчика и обо всём догадаться. В принципе, конечно же, в этом не было ничего страшного, но у Юли был слишком длинный язык, и она непременно поспешила бы разнести эту новость по всему свету. А Сене, в одиночку наслаждавшейся своей мучительной тайной, вовсе не хотелось, чтобы ещё кто-то раньше времени узнал о её чувствах.
   - Какой парень? - осторожно спросила она, делая равнодушное лицо.
   - Неужели ты его не заметила?.. - изумлённо воскликнула Юлька. - Ну, оглянись ещё раз!.. Вон тот, высокий, со светлыми волосами!..
   На этот раз Сеня решилась обернуться и внимательно посмотреть на юношу, который в этот момент так же сосредоточенно разглядывал витрину какого-то магазинчика.
   - Этот, в белой рубашке, что ли?.. - переспросила Ксения. - А с чего ты взяла, что он ходит за нами?
   - Да уже больше недели!.. - довольным голосом похвасталась Юля, и Сеня сначала даже и не поняла, что это её так обрадовало. Но последующие слова одноклассницы расставили всё на свои места. - Он ходит за мной повсюду, - поделилась она своей радостью. - Каждый день провожает нас из школы. А подойти и познакомиться, видимо, стесняется, - мы же с тобой всё время вдвоём! Поэтому я и хотела показать тебе его и попросить тебя сегодня пойти другой дорогой!
   - И ты думаешь, что он сразу же подойдёт?.. - с неожиданным сарказмом в голосе спросила Сеня. Вообще-то, она не была ни завистливой, ни язвительной в таких случаях, но предположение подруги, что это именно за ней ходит незнакомый молодой человек, неприятно задело её. Тем более, что, - особенно, в сравнении с ней самой, - Юля не была особенно красивой. Но зато, по всей видимости, обладала потрясающим самомнением.
   - По крайней мере, я очень надеюсь на это! - довольным голосом заявила одноклассница, не замечая её тона. - Ведь, когда тебя не будет, ему некого будет стесняться!
   Внутренне Сеня вся сжалась и похолодела. Но внешне она спокойно улыбнулась и свернула на боковую дорожку, бросив вдогонку Юле:
   - Ну, что ж, желаю удачи!..
   - Спасибо! - отозвалась счастливая одноклассница.
   Самым неприятным в этой истории было то, что молодой человек не свернул с дороги следом за ней, как она, признаться честно, ожидала. Похоже, он действительно отправился следом за Юлей. И при одной только мысли об этом у Сени на глаза навернулись слёзы.
   Весь день она не находила себе места. Злая и разочарованная, Сеня буквально металась из угла в угол, не зная, что ещё предпринять и как успокоиться. Самое печальное во всей этой ситуации заключалось в том, что за целый день молодой человек больше ни разу не появлялся в поле её зрения, и теперь Ксения на все сто процентов была уверена в том, что Юля оказалась права, и юноша действительно заинтересовался именно ею. При этом Сеня тщетно пыталась убедить себя в том, что ей всё равно, но, честно говоря, это было неправдой. За несколько дней, прошедших с момента их первой встречи, она уже так свыклась с мыслью о том, что этот мальчик к ней неравнодушен, что теперь забыть всё это и разом выбросить из головы было попросту совершенно невозможно.
   Не в силах больше продолжать терзаться неизвестностью, Сеня набрала номер Юли. Она сама сняла трубку.
   - Алло!
   - Ну, как дела? - поинтересовалась Ксения, тщательно следя за тем, чтобы её голос звучал дружелюбно и в меру заинтересованно. - Всё прошло хорошо?
   - А, Сеня, это ты!.. - узнала Юля. - Да, всё просто супер!.. Как только ты свернула на другую дорожку, он тут же подошёл ко мне, и... - Она на мгновение задумалась, возможно, подбирая слова, а возможно, - как почему-то сразу же заподозрила Ксения, - на ходу сочиняя достаточно правдоподобную историю. - В общем, мы познакомились, - как-то неуклюже закончила девушка.
   - Ну, поздравляю! - весело сказала Сеня, хотя её сердце при этом обливалось кровью. - Как его зовут?
   - Зовут... Сергей, - ответила Юля. - А что это тебя вдруг так заинтересовало?..
   - Да так, просто, - неопределённо отозвалась Сеня. - Ну, тогда пока. Я просто хотела узнать, как у тебя дела!
   - Пока, - попрощалась Юля.
   Сеня повесила трубку и чуть не разревелась от боли и обиды. Она почему-то чувствовала себя преданной и брошенной. Но самое печальное во всём этом было то, что винить в случившемся ей было совершенно некого. Она сама зачем-то вбила себе в голову, что нравится этому мальчику, который, как оказалось, все эти дни ходил вовсе даже и не за ней. Он не обманывал её. Просто она сама захотела обмануться. И ей это неплохо удалось.
   Не в силах больше оставаться в этой удушающей атмосфере дома, Ксения оделась и вышла на улицу. Она не стала уходить далеко, - теперь это было совершенно ни к чему, - а просто опустилась на одну из скамеек и задумалась о происходящем. Она была настолько погружена в свои невесёлые мысли, что даже и не заметила, как из-за ближайших деревьев вышел наблюдавший за ней всё это время юноша и подошёл поближе.
   Сеня увидела его уже только тогда, когда он оказался всего в нескольких метрах от неё. Их глаза встретились, и от удивления и неожиданности у девушки на мгновение перехватило дыхание, - ведь она действительно почти поверила Юлиному рассказу. Сеня медленно выдохнула воздух и попыталась придать своему лицу равнодушное и незаинтересованное выражение.
   Подошедшего к ней молодого человека трудно было назвать безукоризненно красивым. У него были не слишком правильные, немного резковатые черты лица, а кроме того, он был очень высоким, худым и нескладным, - как раз из тех, кого можно с полным основанием назвать долговязыми. Но в его внешности всё-таки было нечто необычное, как бы нерусское, и это невольно привлекало к нему внимание, а светлые растрёпанные волосы и большие лукавые голубые глаза делали его, без сомнения, очень даже симпатичным.
   - Привет! - просто сказал он и улыбнулся. У него были необычайно белые и ровные зубы, - Сеня ещё ни у кого таких не видела.
   - Привет, - не совсем уверенно отозвалась она, чувствуя в груди глухие неровные удары сердца. Странное дело: флиртуя со взрослыми мужчинами, она никогда не испытывала ни капли волнения или смущения, но сейчас, разговаривая с этим совсем ещё молоденьким мальчиком, она вся дрожала от какого-то непонятного ей страха. И, если бы не её хвалёное самообладание в любых ситуациях и не многолетняя привычка скрывать свои чувства, ей было бы очень трудно не показать сейчас этого.
   Но, к счастью для неё, юноша не заметил её растерянности. Может быть, потому, что он и сам в некоторой степени был смущён и взволнован.
   - Гуляешь? - спросил он, явно, тоже не совсем зная, что нужно говорить в таких случаях.
   - Гуляю, - кивнула Ксения, стараясь, чтобы её голос не дрожал.
   - Можно к тебе присоединиться? - несколько манерно поинтересовался юноша.
   - Пожалуйста, - пожав плечами, с тщательно отмерянной долей равнодушия в голосе отозвалась Сеня.
   Несмотря на все свои попытки казаться более опытной и раскованной, чем это было на самом деле, девушка выглядела несколько удивлённой и настороженной. Этот мальчик вдруг показался ей таким взрослым и уверенным в себе, что в его обществе Сеня почувствовала себя слишком юной провинциалкой и попросту растерялась, хотя и старалась изо всех сил это скрыть. К тому же, само это знакомство казалось ей каким-то чудным. Всё было так странно... и так старомодно. Как в чёрно-белых фильмах...
   - Тебя зовут Ксюша? - спросил юноша.
   - Да, - ответила Сеня, не решаясь почему-то поправить его. - А тебя?
   - А меня Виктор, - представился он.
   Что-то промелькнуло в памяти Ксении, и она на мгновение чуть нахмурила брови, пытаясь вспомнить.
   - Ты - племянник Дмитрия Розова? - догадалась она.
   - Да, - несколько удивлённо согласился Виктор. - А ты откуда знаешь?
   - Я много чего знаю!.. - попыталась пококетничать Сеня, умудрившись придать своему лицу очень многозначительное выражение.
   Виктор подавил несколько снисходительную усмешку. С высоты своих шестнадцати лет он тоже уже видел немало.
   - Я заметил, что ты разговаривала с ним, - вспомнил он. - Но я не думал, что он рассказывал тебе обо мне.
   - Совсем чуть-чуть,- покачала головой Сеня.
   - О тебе он тоже рассказывал, - признался Виктор. - Он всё время хотел нас познакомить, только переживал из-за того, что я скоро уеду.
   - В Англию? - припомнила Сеня.
   - Да, - кивнул Виктор. - Мои родители работают в посольстве в Лондоне, и мы уже много лет живём там.
   Сеня невольно испытала лёгкое чувство зависти. Теперь она поняла, почему этот мальчик сразу же показался ей каким-то не таким, как все остальные. В нём действительно ощущался заграничный лоск, и это выгодно отличало его от всех тех ребят, с которыми ей случалось иметь дело до сих пор.
   - А когда ты уезжаешь? - спросила она.
   - Завтра, - вздохнул Виктор. - Я был здесь почти месяц, - гостил у дяди Димы. А теперь пришла пора возвращаться.
   Сеня вежливо улыбнулась, пытаясь под этой улыбкой скрыть своё разочарование и боль утраты, которые она уже, против воли, ощущала.
   - Ты дашь мне свой адрес? - попросил вдруг Виктор.
   - Зачем? - удивилась Сеня, но в её груди всколыхнулась надежда.
   - Чтоб письмо написать, конечно же! - рассмеялся он.
   В глазах девушки вспыхнула радость. Но она тут же застенчиво опустила ресницы.
   - Да разве же тебе до этого там будет!.. - насмешливо попыталась съязвить она.
   - До этого!.. - заверил её юноша. - Я уже две недели хожу за тобой по пятам. Ты заметила, наверное?
   - Заметила, - призналась Сеня и вдруг, вспомнив Юлю, невольно рассмеялась. - И не только я!..
   - А кто ещё? - удивился Виктор. - Та девица, с которой ты вместе ходишь из школы?
   Сеня уловила в его тоне несколько пренебрежительные нотки, и это невольно её успокоило. Она всё ещё опасалась того, что Юля могла сказать ей правду.
   - Да, - кивнула Сеня. - Но только она решила, что это за ней ты ходишь!
   Недоумённый и даже растерянный взгляд Виктора лучше всяких слов поведал ей о том, что это не так.
   - Да нет, что ты!.. - с искренним возмущением в голосе воскликнул он. - Это за тобой я ходил! Только никак не решался подойти и познакомиться!
   - Почему? - удивилась Сеня.
   - Боялся, что ты не захочешь, - чуть поморщившись, признался он. - Глупо получилось... Давай напоследок куда-нибудь сходит сегодня вечером?
   - Давай! - согласилась Сеня, не скрывая своей радости.
   - Как насчёт кино? - спросил Виктор. - В вашем кинотеатре идёт "Крепкий орешек". Я его, правда, уже сто раз смотрел, - но тем лучше! Сможем просто поболтать. Договорились?
   Сеня кивнула, так и не решившись признаться, что она тоже уже смотрела этот фильм. Впрочем, всё это не имело ровным счётом никакого значения.
   Виктор оказался просто потрясающим парнем. Сене было с ним так хорошо, как ещё никогда в жизни. Раньше она как-то даже и не думала, что может быть так здорово. Он был весёлым, остроумным, смелым и так много всего знал, что у девушки просто дух захватывало.
   Будучи единственным сыном довольно известного дипломата, Виктор в свои шестнадцать лет объездил уже почти весь мир, побывал в десятках стран, говорил на нескольких языках и так захватывающе интересно рассказывал о своих приключениях, что Сеня была просто сражена наповал.
   После кино они почти до часу ночи гуляли по городу. Сеня втайне радовалась тому, что отец был в командировке, и поэтому не узнает о её позднем возвращении домой. А всем остальным вообще не было до этого никакого дела... Виктор осторожно обнимал её за талию, и Сене казалось, что счастливее её нет женщины в этом мире. И то, что уже завтра им суждено расстаться, приводило её просто в ужас.
   Но сам Виктор был настроен куда более оптимистично. Он заранее знал, что пробудет в Англии ещё несколько лет, потому что собирался поступать там в университет. Но это его ни капельки не смущало. Он обещал Сене писать как можно чаще и в этих письмах рассказывать обо всём, что с ним происходит. А потом, вернувшись в Россию, найти здесь хорошую работу, - естественно, в столице, - и жениться. Разумеется, на Ксении.
   Он говорил так твёрдо и уверенно, и, похоже, сам так искренне верил в свои слова, что Сеня, слушая его, даже и мысли не допускала о том, что всё может сложиться как-то иначе. Она безоговорочно поверила каждому слову Виктора и теперь уже просто не представляла себе, как будет жить дальше без него, даже если разлука действительно продлится всего несколько лет.
   На следующий день рано утром Виктор улетал. Сеня хотела проводить его в аэропорт и ради этого даже прогуляла школу, но он ей не позволил, хотя она так и не поняла причину этого. Поэтому они вынуждены были прощаться около машины, доверху нагруженной бесчисленными вещами Виктора, под неусыпным взглядом любопытного водителя, которому приказано было в целости и сохранности доставить юношу в аэропорт и посадить на самолёт.
   Странное это получилось прощание. Наивная и бесхитростная Сеня ожидала чего-то совсем другого. По крайней мере, она мечтала о том, что он обнимет её на прощание и, возможно, даже поцелует, - уже почти влюблённая девушка так желала этого!.. Но умудрённый жизненным опытом Виктор лишь протянул ей на прощанье руку и с улыбкой сказал:
   - Ну, всего хорошего!
   Сеня тоже широко улыбнулась, - это была для неё единственная возможность скрыть выступающие на глазах слёзы, - и эхом повторила:
   - Всего хорошего!
   Виктор лукаво посмотрел на неё и вдруг предложил:
   - Хочешь, дам тебе один совет?
   Сеня молча кивнула.
   - Ты - красивая девчонка, - заговорил Виктор. - И у тебя будет много парней. Так вот, когда ты будешь встречаться с кем-то другим, будь попроще. Хорошо?
   - Хорошо, - удивлённо кивнула Сеня, не совсем понимая, что конкретно он имеет в виду.
   Виктор ещё раз улыбнулся, сел в машину и уехал. Сеня осталась одна, растерянная и встревоженная. Она никак не могла понять, что он хотел сказать этой своей последней фразой, разом перечеркнувшей всё то, что было между ними?.. Почему она должна быть попроще, когда будет встречаться с другими парнями?.. Ведь теперь, когда у неё появился любимый человек, она твёрдо верила, что это чувство - на всю жизнь... Вот только его последние слова тревожили её всё больше и больше...
   В разлуке время текло неимоверно медленно. И всё-таки прошла уже неделя, вторая, третья... Поначалу Сеня места себе не находила и могла думать только лишь об одном... Каждый день она бегала к воротам встречать почтальона, но он лишь сочувственно разводил руками... Сеня не знала, что и думать. Письма всё не было... А время шло. И постепенно тот день, который казался таким важным и существенным в её жизни, стал расплываться в памяти, словно случайный сон. Ей было всего тринадцать, а в этом возрасте чувства редко бывают особенно глубокими...
   Дни сливались в недели, недели - в месяцы, и скоро надежда, питавшая её первое время, как-то незаметно начала ослабевать. А вместе с ней слабели и исчезали воспоминания, ещё недавно казавшиеся вечными. И вскоре Сеня поймала себя на удивительной мысли о том, что больше уже не помнит даже лица некогда так понравившегося ей мальчика. Она перестала ждать с надеждой весточки и просто попыталась всё забыть.
   Как ни странно, ей это удалось почти без труда. И первая любовь, и первое разочарование не оставили в её душе ни малейшего следа.
   Но впоследствии они оказались одной из ступенек, из которых сложилось её недоверие к людям.
  

Глава 14. Анапа, 2003 год.

   Злопамятная, вредная и не умеющая прощать Ксения с некоторым ехидством ожидала, когда же, наконец, старшая сестра займётся её персоной и попытается подстроить ей какую-нибудь пакость. Но неделя проходила за неделей, а ситуация дома, в принципе, не менялась. Как не изменилось и отношение домашних к самой Ксении. В том смысле, что оно пока не становилось, вроде бы, хуже, - а ведь именно этого можно было ожидать, если бы Марина исподтишка настраивала отца и бабку против неё. Они оба и без того относились к Сене так плохо, что, казалось, достаточно было лишь искры, чтобы вспыхнуло пламя ненависти. Но эта искра почему-то заставляла себя ждать.
   Сеня долгое время терялась в догадках. Она просто не знала, что и думать. Неужели Марина оказалась более порядочной и менее злопамятной, чем она ожидала? Но в это очень трудно было поверить. Более вероятной версией была другая. Возможно, старшая сестра поняла, что любой самый ужасный интернат покажется Сене раем по сравнению с тем адом, в котором она вынуждена была жить, и решила таким образом продлить её мучения?.. Такая месть была бы очень даже правдоподобной, хотя Сеня и недоумевала, долго ли сможет сама Марина выдержать такую жизнь?..
   Со дня того злополучного праздника сёстры не сказали друг другу ни слова. Было даже странно, что их родственники ровным счётом ничего не заметили. Причём, Сене казалось, что Марина намеренно избегает её, словно опасается встречаться с ней лишний раз. Саму Сеню эти встречи ничуть не пугали. Напротив, ей даже доставляло удовольствие неожиданно появляться перед сестрой и буравить её своими пронзительными зелёными глазами. Марина почему-то сразу же смущалась и спешила исчезнуть. Впрочем, ей и раньше никогда не удавалось выдержать взгляд своей младшей сестры. Даже в раннем детстве. Сеня всегда осознавала, что морально она гораздо сильнее Марины. И теперь любые доказательства этого доставляли ей ни с чем не сравнимое удовлетворение.
   Нет, в душе Сеня не была ни мстительной, ни подлой. Просто долгие годы сурового обращения с ней в собственной семье не могли не наложить свой отпечаток на формирование характера девушки. И единственной её отрадой в теперешнем безрадостном состоянии было осознание этой своей необычайной силы духа, не позволившей, несмотря ни на что, сломать её и превратить в безвольное забитое существо, каким, наверняка, стала бы на её месте менее сильная личность, - к величайшей радости её жестоких родственников.
   Но странное поведение Марины и такая вроде бы не свойственная ей робость удивляли и интриговали Ксению. Она была на все сто процентов уверена в том, что для этого должна была быть какая-то очень веская причина. И она задалась целью выяснить её, во что бы то ни стало.
   Ей помог случай.
   Однажды Ксения нечаянно подняла трубку телефона, не обратив внимания на мигающий зелёный огонёк, свидетельствующий о том, что по параллельному аппарату кто-то разговаривает, и услышала обрывок разговора сестры с каким-то мужчиной. Сеня сумела подслушать уже только самый конец их беседы, из которой лишь поняла, что Марина буквально умоляет "позволить ей всё объяснить", а он в ответ на это очень грубо огрызается, что "объяснять тут нечего; ему и так всё ясно". При этом голос старшей сестры был довольно-таки жалобным и даже плачущим, а голос мужчины - резким и недовольным, из чего Сеня безошибочно заключила, что отношения между ними сложные и неравные.
   Итак, всё разъяснилось. Марина была влюблена. Сама мысль об этом почему-то вызывала у Сени жуткий смех. Ей так трудно было представить слишком заумную, заученную и не очень красивую с её излишне крупными чертами лица и носом-картошкой Марину потерявшей голову от страсти, что это неожиданное открытие просто не могло вызвать у неё каких-либо других чувств. Но, похоже, это действительно было правдой.
   Кроме того, вероятнее всего, Марина встречалась с абсолютно "неподходящим" мужчиной, потому что она так тщательно скрывала это от домашних, - и в особенности, от отца, - что никто ни о чём не догадался. И, если бы не Сенины подозрения и любопытство, она тоже осталась бы в полном неведении.
   Марина незаметно выскальзывала из дома под покровом ночи, и никто, кроме Ксении, постоянно следившей теперь за ней, не имел об этом ни малейшего представления. А Сеня всё видела и молчала. Во-первых, она считала, что такой серьёзный козырь против Марины рано или поздно сослужит ей хорошую службу. А во-вторых, чисто по-человечески ей было жаль старшую сестру. Ведь, в принципе, несмотря на все свои многочисленные недостатки, явно мешающие ей жить, Сеня не была ни вредной, ни злой, и она искренне сочувствовала одинокой некрасивой Марине, - насколько, конечно же, вообще можно сочувствовать совершенно чужому и не слишком приятному тебе человеку.
   Однажды вечером, когда отец был в отъезде, а бабка осталась ночевать у своей подруги, Марина привела своего парня в дом. Сеня видела их и сумела как следует рассмотреть кавалера старшей сестры. И он её жутко разочаровал. Честно говоря, несмотря ни на что, Ксения всё-таки ожидала от своей сестры чего-то большего, и суровая действительность её просто-напросто шокировала.
   Молодому человеку на вид было лет тридцать. Сеня никогда ещё не видела такой смазливой и одновременно такой отталкивающей внешности, столь явно свидетельствующей о крайне низком уровне умственного развития своего обладателя. Он выглядел, как уголовник, нет, как дешёвый карманник, промышляющий в общественном транспорте, - именно такими их обычно изображают в советских фильмах о милиции, - и Сеня невольно подумала о том, как бы он по пути не стащил чего-нибудь более или менее ценного из домашней утвари.
   - А ничего себе хатка!.. - услышала Сеня его голос, прокатившийся, казалось, по всему дому. - Хотел бы я жить в такой!.. Что ты об этом думаешь, крошка?..
   - Тише, дорогой!.. - Марина легонько прикрыла его губы своей ладошкой. - Говори, пожалуйста, потише!
   - А почему? - удивился парень, ничуть не понизив при этом тембр своего голоса. - Ты же сказала, что никого нет!..
   - Отца и бабушки действительно нет. Но дома моя младшая сестра, - пояснила Марина, - а она может проболтаться!
   - Ты, что, стыдишься меня, девочка? - возмутился парень. - Не хочешь, чтобы твои предки обо мне узнали? Тогда я могу уйти, - и делов-то!.. Только уж ты потом больше не звони и не проси прийти, - я всё равно не приду!
   - Ты говоришь ерунду, Макс! - поспешно возразила Марина. - С какой стати я должна стыдиться тебя?.. Я люблю тебя и хочу выйти за тебя замуж. Просто ты ещё не знаешь мою сестру! Другой такой стервы, как она, просто не существует в природе! Она будет безумно счастлива подстроить мне какую-нибудь пакость! Ты не представляешь себе, что она может напридумывать, и в каком свете может выставить нас с тобой!..
   У Сени перехватило дыхание от незаслуженной обиды. И это её подлая сестра говорит про неё, которая вот уже почти на протяжении двух месяцев знает её тайну и пока ещё даже не помыслила хоть кому-нибудь выдать её!.. Первой мыслью девушки было попросту наброситься на сестру с кулаками и заставить её проглотить свои слова. Но она быстро сообразила, что это выдаст её с головой и поставит в крайне затруднительное положение, поскольку кроме них в доме никого больше не было, а этот Маринкин кавалер был явно не из тех, с кем хочется остаться наедине. И она решила, что будет гораздо умнее сейчас выведать все их секреты, а потом использовать их против ненавистной старшей сестры. Раз уж Маринка о ней действительно такого плохого мнения, - что же, не стоит, в самом деле, её разочаровывать!..
   - Так где там эта маленькая стервочка? - проревел парень. - Пойдём! Я хочу познакомиться с ней! Держу пари, она как раз в моём вкусе!..
   - Ошибаешься, - холодно возразила Марина. - Она тебе не понравится. Ей нет ещё и четырнадцати, и она страшна, как смертный грех. А кроме того, она живёт здесь на положении бедной родственницы, - добавила она, видимо, зная, как много значат для её избранника деньги.
   Губы Сени сжались в одну тонкую линию. Нет, такого она не ожидала даже от своей старшей сестры!.. На мгновение она снова испытала искушение появиться перед ними во всей красе, чтобы приятель Марины по достоинству смог оценить, действительно ли она так уж уродлива, как пытается изобразить её сестра. Его, наверное, ждал бы приятный сюрприз!.. Но Сеня тут же перестала об этом думать. Уж больно непривлекательным показался ей кавалер Марины, чтобы ради него лишний раз нарываться на неприятности.
   - Шутишь?.. - хохотнул парень в ответ на язвительную реплику сестры. - Ваш же папашка, по-моему, просто набит деньгами!.. Или она нелюбимая дочка?..
   - Что-то вроде того, - согласилась Марина с таким предположением. - Пойдём побыстрее! - осторожно поторопила она его, опасаясь, видимо, хоть на чём-то серьёзно настаивать. - Как бы девчонка действительно не выглянула из своей комнаты и не заметила нас!.. А то тогда тебе точно придётся на мне жениться!.. - как бы в шутку пригрозила девушка.
   - Ну, ты даёшь!.. - громко расхохотался парень. - И кто же меня заставит? Уж не ты ли?..
   - Мой отец! - пояснила Марина.
   Парень резко перестал смеяться.
   - Даже и не думай об этом! - грубо оборвал он её. - И вообще, заруби себе на носу, крошка: не родилась ещё та баба, которая заставит меня на себе жениться!..
   Глаза Марины наполнились слезами.
   - Но я думала, что ты любишь меня... - растерянно пробормотала она.
   - Конечно, люблю! - легко подтвердил парень. - Ну, и что с того?.. Если бы я женился на каждой, кого когда-либо любил, - знаешь, сколько у меня сейчас было бы жён?..
   Сеня спряталась за занавеску, и они прошли мимо неё так близко, что она при желании могла бы дотронуться до них рукой. Марина что-то ответила своему приятелю, но Ксения не расслышала её слов. Дождавшись, когда они войдут в комнату сестры, девушка выскользнула из своего укрытия и, бесшумно подбежав к двери, прижалась к ней ухом.
   Сначала она ничего не слышала, но потом начала различать какую-то странную возню за дверью, а ещё некоторое время спустя - что-то, весьма напоминающее вздохи и тяжёлое хриплое дыхание. Причём, эти весьма подозрительные звуки доносились не из дальнего угла комнаты, где стояла кровать, - что, признаться, было бы вполне естественно, - а откуда-то с гораздо более близкого расстояния. Сеня догадалась, что они так и не добрались до кровати, а занялись любовью прямо на полу. Ей стало неимоверно смешно. Она представила, каким будет лицо сестры, если она сейчас, без всяких предисловий, ворвётся к ним. Вообще-то, на двери Марининой комнаты с внутренней стороны был замок, - как и на всех дверях в их доме, - но Сеня не слышала характерного щелчка и была уверена, что влюблённая парочка забыла его запереть.
   Решившись, Ксения толкнула дверь. Она открылась совершенно бесшумно, и девочка увидела на редкость интересную картину. Марина, нелепо раскинув в разные стороны свои голые полные ноги, лежала посреди комнаты. Длинная юбка была задрана таким образом, что почти полностью закрывала её лицо, и поэтому она не видела вошедшую сестру. Навалившийся на неё парень со спущенными до колен брюками энергично работал бёдрами. Сеня, никогда раньше не видевшая обнажённого мужчину, не могла оторвать взгляда от его упругих белых ягодиц, равномерно двигающихся взад-вперёд. Марина изредка тихо постанывала, но, как почему-то показалось Ксении, скорее, от боли, чем от наслаждения.
   Сцена была отвратительной. Разумом Сеня понимала, что должна испытывать ужас и брезгливость при виде этих людей, превративших акт любви в какую-то животную случку. Но, несмотря на это, её чувства почему-то были совсем другими. Всё её тело горело, словно в огне, а ноги почему-то сделались ватными, и Ксения была вынуждена облокотиться на косяк двери, чтобы не упасть. Это совершенно непонятное и противоестественное возбуждение было настолько сильным, что Сеня на мгновение даже испугалась. С ней ещё ни разу в жизни не происходило ничего подобного. И она вовсе не была уверена, что ей нравятся эти новые ощущения.
   Сеня осторожно вышла из комнаты и закрыла за собой дверь. Вся её решимость устроить сцену и посмеяться над сестрой куда-то испарилась. И теперь она больше всего на свете боялась, что эти двое заметят её или по каким-либо признакам поймут, что она была там и всё видела.
   Лишь закрывшись на замок в своей комнате, Сеня почувствовала себя в безопасности. Она быстро разделась, почти без сил опустилась на кровать и моментально уснула.
   В безумных сумбурных снах, растянувшихся на всю ночь, Ксения видела себя на месте Марины. Ей казалось, что она ощущает всё то же самое, что чувствуют женщины, наяву занимающиеся любовью. И ей это безумно нравилось.

* * *

   Несколько недель спустя ситуация в доме как-то неуловимо изменилась. Разумеется, отец и бабка, в силу своей толстокожести, ничего не замечали, но Сеня чувствовала это, как некоторые люди чувствуют приближающуюся опасность. С одной стороны, всё, вроде бы, было по-прежнему, и не происходило ничего непонятного или удивительного. Но, с другой стороны, в воздухе витало какое-то ощущение неминуемого скандала, и Сеня с нетерпением ожидала, когда же он, наконец, разразится. Тем более, что на этот раз она должна была стать всего лишь сторонним наблюдателем, а не главным действующим лицом, что было для неё, по меньшей мере, непривычно и любопытно.
   Марина с каждым днём всё больше и больше времени проводила в своей комнате, а когда, наконец, выходила оттуда, её глаза обычно бывали заплаканными и покрасневшими. Больше не было никаких загадочных звонков и ночных отлучек. В общем, не надо было ходить к гадалке, чтобы понять, что кавалер её бросил.
   Впрочем, этого и следовало ожидать с самого начала. Не понятно, на что вообще могла рассчитывать Марина, связавшись с таким типом. Сразу же было ясно, что ничем хорошим это не закончится, - тем более, что он сам недвусмысленно давал понять ей, что никогда на ней не женится. Вероятнее всего, даже сама Марина прекрасно всё это осознавала, - ведь не совсем же она безумная, в конце концов?.. - потому что не зря же она так тщательно скрывала от своих родных эту связь. Поэтому Сене и были совершенно непонятны её страдания. Со свойственным юношеству максимализмом, она могла лишь осуждать сестру за это её странное увлечение и искренне не могла понять, неужели та действительно всерьёз убивается из-за этого недоразвитого хлыща?.. Или же здесь кроется нечто другое, гораздо более серьёзное, как подозревала Сеня?..
   Нельзя сказать, что все эти вопросы не давали покоя Ксении, - просто ей чисто по-человечески было жаль несчастную Маринку. Хотя она и не представляла на тот миг, чем можно облегчить её страдания.
   Однажды, проходя мимо комнаты Марины, Сеня услышала за дверью громкие раздирающие душу рыдания. Она колебалась лишь мгновение, не будучи уверена в том, что сестру особенно порадует её сочувствие. Но уже в следующую секунду она просто открыла дверь и вошла.
   Марина лежала на кровати и рыдала в голос. Без сомнения, она заметила Сенин приход, но никак не показала этого. Ксения на мгновение замерла на пороге, сомневаясь в том, что она поступает сейчас правильно, а потом, преодолев свою неприязнь к сестре, села рядом с ней на кровать и положила руку ей на плечо.
   Марина со злостью смахнула её руку и, не отрывая лица от подушки, прошипела:
   - Убирайся отсюда!
   - Я хочу помочь тебе, - тихо сказала Сеня. - Я всё знаю.
   - Господи, да что ты можешь знать?.. - истерично всхлипнула Марина. - Убирайся!..
   - Я знаю, что у тебя был друг, и что он бросил тебя, - проговорила Ксения.
   Рыдания резко смолкли. Марина вытерла глаза и села на кровати.
   - Откуда ты знаешь? - холодно спросила она, но Сеня уловила в её голосе страх.
   - Я давно уже догадалась. А потом, я видела вас, когда ты приводила его сюда, - призналась девочка.
   - Кто ещё знает, кроме тебя? - спросила Марина, и её голос невольно дрогнул, - видимо, от страха перед родственниками.
   - Никто, - спокойно отозвалась Сеня. - Наверное, я не настолько подлая, как ты думала.
   Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза. Лицо Марины медленно заливала краска. Наконец, не выдержав, она смущённо отвернулась и тихо спросила:
   - Ты всё слышала?
   - Да, - призналась Сеня.
   - Ты не должна была следить за мной! - с каким-то жалким возмущением в голосе воскликнула старшая сестра.
   - А я и не следила, - пожала плечами Сеня. - Это получилось случайно. Он тебя бросил?
   - Ксения, ты ещё ребёнок!.. - отмахнулась Марина. - Не забивай себе голову всякой ерундой! Я сама как-нибудь разберусь со своими проблемами!
   - Я уже не ребёнок, - возразила Сеня. - И я хочу помочь тебе.
   Светлые глаза Марины смотрели на неё настороженно и недоверчиво.
   - А я думала, что ты ненавидишь меня, - удивлённо обронила она.
   - А я и не объясняюсь тебе в любви, - довольно холодно отозвалась Сеня. - Просто, если я могу тебе как-то помочь, скажи мне!
   Марина покачала головой.
   - Нет. Ты никак не можешь мне помочь.
   - Он действительно бросил тебя? - спросила Сеня.
   - Да, - со вздохом призналась сестра.
   - Не надо так переживать из-за него! - попыталась утешить её Сеня. - Он того не стоит!..
   Марина грустно улыбнулась.
   - Думаешь, ты у нас самая умная? - печально проговорила она. - Я и без тебя знаю, что он того не стоит. И переживаю не из-за него.
   - А из-за чего же тогда? - спросила Сеня.
   - Тебе не нужно этого знать, - покачала головой сестра.
   Ксения внимательно посмотрела на неё и вдруг всё поняла.
   - О Господи!.. - воскликнула она. - Ты беременна?..
   - Да, - обречённо кивнула Марина. - На этот раз ты угадала.
   - Он знает? - спросила Сеня.
   - Да, - снова вздохнула сестра. - Он бросил меня сразу же после того, как узнал об этом.
   - И что ты теперь собираешься делать?
   - Я не знаю, - всхлипнула Марина, с трудом сдерживая слёзы. - Я просто не представляю, что мне теперь делать!..
   - Ты хочешь этого ребёнка? - спросила Ксения.
   - А ты и в самом деле, похоже, уже взрослая! - с удивлением глядя на неё, проговорила Марина. - И как это я раньше этого не замечала?..
   - А ты вообще ничего вокруг себя не замечаешь! - нетерпеливо отрезала Ксения. - Так ты хочешь этого ребёнка или нет?
   - Конечно же, нет! - воскликнула сестра. - Раз ты уже такая взрослая и умная, ты должна бы это понимать!..
   - А я и так прекрасно это понимаю, - кивнула Сеня. - Просто всякое в жизни бывает!..
   - Мне не нужен этот ребёнок! - со слезами в голосе выкрикнула Марина. - Нельзя хотеть ребёнка от мужчины, которого презираешь!.. К тому же, я не смогла бы оставить его, даже если бы и хотела!..
   - Почему? - недоумённо нахмурила брови Сеня.
   - Из-за отца, конечно же!.. - пояснила Марина. - Он же выгонит меня из дома, если только узнает!..
   - Вот теперь ты сама рассуждаешь, как ребёнок! - осуждающе покачала головой Ксения. - Ты уже всё-таки взрослая двадцатипятилетняя женщина!.. Отец не может до старости решать за тебя, как тебе жить!
   - Да, я давно уже вправе решать сама! - язвительно обронила сестра. - Решать, хочу ли я оказаться на улице, без гроша в кармане, да ещё и с ублюдком Макса на руках!..
   Сеня очень серьёзно посмотрела на неё и спросила:
   - Тебя пугает только это?
   - Что ты имеешь в виду? - не поняла Марина. - Разве этого мало?
   - Если ты хочешь ребёнка, но просто боишься отца, то ты не должна делать аборт! - твёрдо сказала Ксения.
   - Но как я буду тогда жить?! - воскликнула Марина.
   - Я тебе помогу, - спокойно пообещала Сеня.
   Марина с минуту очень внимательно смотрела на младшую сестру, как бы пытаясь понять, насколько искренне она сейчас говорит. Впрочем, она знала, что, несмотря на многочисленные недостатки, девочка действительно всегда была прямой и честной. И всегда говорила только то, что думала.
   - Ты сама не понимаешь, что предлагаешь! - сказала Марина.
   - Напротив, - по-прежнему спокойно возразила Сеня. - Я всё прекрасно понимаю! Будет непросто. Но я обещаю, что помогу тебе.
   - Господи, Сеня, ты ещё совсем девочка!.. - огорчённо вздохнула Марина. - Что ты можешь сделать?..
   - Пока ещё не знаю, - честно призналась Сеня, ничуть, правда, не смутившись при этом. - Но мы что-нибудь придумаем! По крайней мере, с деньгами у тебя проблем не будет!
   Марина ещё секунду размышляла и всё-таки отрицательно покачала головой.
   - Нет, Сеня, - сказала она. - Я не могу. Я должна сделать аборт. Но я просто не знаю, куда обратиться! В нашем городе все знают отца, и ему, конечно же, непременно сообщат!..
   - Но существует же врачебная тайна!.. - возразила Сеня.
   - Да, но только на словах!.. - с горечью вздохнула Марина. - Я с этим уже сталкивалась!..
   - В таком случае, можно обратиться в областную поликлинику, - сказала Ксения.
   - И попасть к какому-нибудь коновалу, который меня изуродует?.. - с отчаяньем воскликнула Марина. - О Господи, всё так сложно!.. Тебе ещё не понять этого, Ксения!..
   Сеня пару минут о чём-то сосредоточенно размышляла, а потом, видимо, приняв окончательное решение, подняла глаза на сестру.
   - Я найду тебе врача, - пообещала она. - Но ты уверена, что сама не передумаешь в последний момент?
   - Где ты его найдёшь? - спросила Марина.
   - Дмитрий Розов. Я краем уха слышала, что он за деньги делает аборты. Я сумею с ним договориться, - твёрдо сказала Сеня.
   - Да ты с ума сошла!.. - в ужасе воскликнула Марина. - Во-первых, он никогда на это не согласится...
   - Он хороший хирург, - прервала её Сеня. - Говорят, один из лучших!
   - Да, он действительно один из лучших в нашей области, - согласилась Марина и добавила язвительно. - А по совместительству он ещё и лучший друг отца! Ты не забыла об этом?
   - Нет, - качнула головой Ксения. - Но насчёт этого не волнуйся! Он ничего ему не скажет.
   - И как же ты думаешь его уговорить? - скептически приподняла одну бровь Марина.
   - А это уже моё дело, - отрезала Сеня. - Если мне удастся договориться с ним, тебя это устроит?
   Марина несколько минут молча смотрела на младшую сестру. Лицо её снова стало недоверчивым.
   - Почему ты помогаешь мне? - подозрительно спросила она. - Я всегда считала, что ты меня ненавидишь!
   - Я никогда не испытывала к тебе ненависти, - покачала головой Сеня, и в её голосе прозвучала такая неподдельная искренность, что не поверить ей было просто невозможно. - Ни к тебе, ни к отцу, ни даже к бабке. Просто я никогда не любила никого из вас, - но только потому, что вы не любили меня. То, что я пытаюсь помочь тебе, ничего не значит и ни к чему тебя не обязывает. Не обольщайся, будто я воспылала к тебе какими-то особыми чувствами. Просто ты попала в беду, и я не могу спокойно смотреть на то, как ты мучаешься. Как только ты выпутаешься из этой истории, мы снова станем врагами, если тебе так больше нравится!
   Марина в немом изумлении уставилась на младшую сестру, явно пытаясь определить, шутит она или же говорит серьёзно. Но, похоже, девочка действительно говорила то, что думала, - как и всегда.
   - Странный ты человек, Ксения, - сказала Марина. - Я тебя совсем не знаю и не понимаю!
   - А я в этом и не нуждаюсь! - спокойно и даже равнодушно обрезала Сеня.
   Марина тяжело вздохнула. С таким колючим человеком, как её сестра, было очень трудно иметь дело, даже когда он пытается тебе помочь.
   - Если ты действительно сможешь устроить это, я буду тебе очень благодарна! - сказала Марина.
   - Значит, договорились! - подытожила Сеня, встала с кровати и направилась к двери. Она уже почти было открыла её, когда Марина вдруг снова окликнула её:
   - Сеня!..
   Девушка обернулась и пристально посмотрела в глаза сестре.
   - Что-то ещё?..
   - Я просто хотела сказать спасибо, - тихо проговорила Марина.
   Губы Ксении тронула лёгкая полуулыбка, мгновенно озарившая её только что холодное и непроницаемое лицо.
   - Пока ещё не за что, - ответила она и вышла.
   Она не нуждалась в благодарности сестры. Единственное, чего она хотела бы, - это более доброжелательного отношения к себе со стороны членов своей семьи. Но на это, она слишком хорошо знала, не стоило даже надеяться.

* * *

   Набирая номер Дмитрия Розова, Сеня не испытывала ни страха, ни робости. Ей даже и в голову не приходила мысль о том, что он может отказаться. Она просто знала, что должна помочь своей сестре, и была на все сто процентов уверена в том, что сделает это, - так или иначе. У Дмитрия просто не было другого выхода, кроме как согласиться. Он был обязан ей помочь, и она заставит его сделать это.
   Конечно, можно было бы просто обратиться к нему в больнице, и тогда проблем было бы гораздо меньше, но в данном случае действительно существовала вероятность, что кто-нибудь из медперсонала узнает дочку профессора Марченко и сообщит ему. Но Сеня слышала краем уха, что иногда - очень важным пациентам - Дмитрий делает операции прямо у себя дома. Естественно, за очень хорошие деньги. Но об этом вопрос не стоял. Главное было сейчас просто уговорить его согласиться на это.
   Трубку взял сам Дмитрий. Сеня сразу же узнала его по голосу, но на всякий случай всё-таки решила подстраховаться.
   - Дядя Дима, это вы? - спросила она.
   - Да, - удивлённо отозвался он, явно недоумевая, кто может его так называть.
   - Здравствуйте! - весёлым тоном поприветствовала его Сеня. - Это Ксения Марченко. Вы меня ещё помните?
   - Как же, как же!.. - Голос Дмитрия заметно оживился. - Как поживает твой отец? Мы с ним давненько не виделись!..
   - С отцом всё в порядке, спасибо, - в душе поморщившись, отозвалась Ксения. - Мне нужно переговорить с вами по одному очень важному делу. Я могу сейчас к вам прийти?
   - Ко мне домой? - удивился Дмитрий. - Конечно, приходи! А что случилось, если не секрет?..
   - Это не телефонный разговор, - твёрдо заявила Сеня.
   - Что-нибудь с отцом? - встревожился Дмитрий.
   - Нет, - заверила его Ксения. - Это связано с другим человеком. Так я сейчас приду?
   - Ну, хорошо, приходи, - согласился Дмитрий. - Я тебя жду.
   Сеня повесила трубку на рычаг.
   Первый шаг был сделан.

* * *

   Дмитрий жил неподалёку, буквально в двух минутах ходьбы. Ксения преодолела это расстояние на одном дыхании. И лишь уже около самого дома Дмитрия её вдруг начали терзать сомнения по поводу того, что она задумала. А что, если он даже не захочет разговаривать с ней? Если он вообще сразу же выставит её за дверь?.. Что тогда она сможет сделать, чтобы всё-таки заставить его согласиться?..
   Но предаваться сомнениям было уже поздно. Дмитрий открыл перед ней дверь и жестом пригласил её войти в дом.
   Сеня прошла вслед за ним, с любопытством оглядываясь по сторонам. Обстановка внутри была не такой богатой, как у них дома, но гораздо более кичливой. Было заметно, что тот, кто занимался внутренним интерьером, думал, в первую очередь, о том, чтобы произвести сногсшибательное впечатление на посетителей, и совсем не задумывался при этом об удобстве и уюте. Подобный стиль как-то совсем не вязался со всем обликом Дмитрия Розова, который на фоне всего этого великолепия выглядел ещё более грубоватым и мужиковатым, чем был на самом деле.
   Дмитрий провёл неожиданную гостью в комнату, задаваясь вопросом о том, что могло привести её в этот дом, но пока ни о чём не расспрашивая. Он заметил, что девочка выглядела немного испуганной. От волнения?.. Или же с ней действительно случилось нечто серьёзное?.. Этого, пожалуй, Дмитрий опасался больше всего. Сеня была далеко не первой юной девушкой, переступавшей порог его дома с определённой просьбой. И, к сожалению, наверное, далеко не последней. Так неужели её привело к нему то же самое, что и всех остальных?.. Он просто не мог поверить в это.
   - Садись и рассказывай! - сказал ей Дмитрий, указывая на кресло.
   Ксения села, дерзко закинув ногу на ногу. Дмитрий с некоторым удивлением уставился на неё. У приходящих к нему девушек никогда не было такого независимого и самостоятельного вида. Обычно они бывали напуганы и молили о помощи, потому что, в силу различных обстоятельств, не могли обратиться в больницу, и возлагали на него последние надежды. Но эта девочка держалась совсем иначе. Казалось, что это она оказывает ему услугу своим визитом, а не сама пришла умолять о помощи. Но что же тогда могло привести её сюда, если не это?..
   - Да мне, в общем-то, нечего особенно рассказывать, дядя Дима, - спокойно проговорила она, смело, хотя и чуть настороженно глядя ему в глаза. - Одному человеку нужна помощь. Я знаю, что вы можете ему помочь. И я пришла договориться об условиях.
   Дмитрий внимательно вглядывался в её непроницаемое лицо. Глаза девушки были совершенно спокойны, и в них светился вызов, а не страх и неуверенность. Она без труда выдержала его взгляд. Но больше всего Дмитрия поразило то, что она, в отличие от всех остальных, и не думала умолять его. Она просто констатировала факт. И с ходу требовала назвать цену.
   - Давай начистоту, Ксения! - предложил Дмитрий, не слишком довольный её тоном и манерами. - Ты попала в беду? В таком случае, я должен знать всё!
   На мгновение ему показалось, что на её лице промелькнула тень возмущения. Но оно тут же снова приобрело непроницаемое выражение, и больше Дмитрий не мог, как ни старался, прочесть на нём никаких чувств. Девушка покачала головой и спокойным ровным голосом произнесла:
   - Нет. В беду попал другой человек. Я просто обещала ему помочь.
   - Хорошо, - согласился с её словами Дмитрий. - Но с чего ты взяла, что я могу чем-то ему помочь?
   - Я это точно знаю, - сказала Сеня.
   Дмитрий снова очень внимательно посмотрел на свою юную гостью. Она отчаянно блефовала. Он ясно видел это. И понимал, что она ничего не знает, и у неё нет никаких доказательств. Просто кто-то из её подруг случайно обронил при ней неосторожную фразу, и она её запомнила. И теперь рискует. И Дмитрию было бы очень интересно узнать, ради кого?..
   - А если я скажу, что ты не права? - осторожно заговорил он. - Что я никогда не занимался тем, что ты имеешь в виду, и не собираюсь заниматься этим ни при каких обстоятельствах?
   Сеня вскинула голову. Её глаза засверкали из-под нахмуренных чёрных бровей.
   - У вас просто нет другого выхода, кроме как помочь мне, дядя Дима! - уверенно заявила она.
   - Почему это? - усмехнулся Дмитрий, желая таким образом проучить её за излишнюю дерзость. - Что ты тогда сможешь сделать?
   - О, на этот случай у меня припасено целых два варианта! - с коротким смешком заявила Ксения. Её зелёные глаза сузились, и Дмитрий явно прочитал в них угрозу. - Выбирайте любой, какой вам больше по вкусу! Во-первых, я могу обратиться в милицию и сообщить, что вы нелегально дома делаете аборты. Найду пару свидетелей. Милиция просто вынуждена будет произвести расследование. Конечно, никаких доказательств они не обнаружат, но ваша репутация будет основательно подпорчена. Подходит?
   - Не слишком, - холодно отозвался Дмитрий. Несмотря на раздражение, вызванное её дерзким поведением, её смелость импонировала ему, и Дмитрию было просто интересно до конца узнать, на что она ещё способна. - Может быть, второй вариант мне понравится больше?
   - О, нет, в этом я глубоко сомневаюсь! - покачала головой девушка. Она не собиралась отступать и была готова идти до конца ради того, чтобы добиться поставленной цели. - Кроме вас, дома сейчас никого нет, не так ли?.. - Горящие зелёные глаза торжествующе уставились на него. - Не пытайтесь отпираться, - я знаю это! Как насчёт попытки изнасилования?.. Вы обманом заманили меня в этот дом, сказав по телефону, что вам надо кое-что передать для моего отца, а здесь набросились на меня, как зверь, и попытались изнасиловать. Мне всего тринадцать лет, так что это очень дурно пахнет. Такой вариант вам больше подходит?
   Дмитрий в полнейшем замешательстве уставился на неё. Его переполняла злость, граничащая почти с восхищением.
   - А как ты думаешь, милая моя девочка, что помешает мне сейчас просто взять тебя за шкирку, как котёнка, и вышвырнуть за дверь? - с угрозой в голосе проговорил он.
   Сеня уселась поудобнее, глядя на него совершенно безмятежными прозрачными глазами.
   - Страх, - коротко ответила она.
   - Ты считаешь, что я боюсь тебя? - с искренним возмущением в голосе вскричал Дмитрий.
   Сеня серьёзно покачала головой.
   - Нет. Вы просто боитесь, что я действительно выполню свои угрозы.
   Дмитрий чуть склонил голову набок, не без удивления разглядывая её.
   - Ты блефуешь? - спросил он, наконец.
   Сеня пожала плечами.
   - Возможно. Но ведь вы же не можете быть уверены в этом на все сто процентов!
   Дмитрий, несмотря на переполнявшее его справедливое негодование, невольно улыбнулся.
   - Да ты просто маленькая стервочка! - сказал он.
   - Я знаю, - без тени ответной улыбки кивнула Сеня. Она поняла, что уже победила, и внутренне расслабилась.
   - Операция стоит недёшево, - строго предупредил Дмитрий. - Я здесь не занимаюсь благотворительностью! Когда я рискую, я делаю это не по доброте душевной!
   - Это я тоже знаю, - не моргнув глазом, ответила Ксения. - Деньги не имеют никакого значения. Так я могу на вас рассчитывать?
   - У меня же нет другого выхода, не так ли?.. - с добродушной усмешкой поинтересовался Дмитрий. Его недавние злость и раздражение уступили место какой-то странной весёлости.
   - Не сердитесь на меня, - тихо проговорила Ксения. - Просто у меня тоже не было другого выхода.
   - Кто эта девушка? - поинтересовался Дмитрий.
   - Моя сестра, - ответила Сеня.
   - Марина?! - не сумев скрыть своего изумления, вскричал Дмитрий. - Да ведь вы же, по-моему, ненавидите друг друга!..
   - Ну, и что из того?.. - равнодушно пожала плечами Ксения, вовсе не желая вдаваться в подробности.
   - Я думал, что ты стремишься помочь близкой подруге, а не ненавистной старшей сестре! - удивлённо покачал головой Дмитрий.
   - Вам-то что до этого?.. - недоумённо приподняла левую бровь Сеня. - Какое всё это имеет значение?
   - Да никакого, - всё ещё изумлённо глядя на неё, отозвался Дмитрий. - Какая же ты всё-таки странная девочка, Ксения!.. И непонятная!..
   - Когда и сколько?.. - вместо ответа холодно осведомилась Сеня.
   - Какой у неё срок?
   - Небольшой. Недель шесть - семь, - сказала девушка.
   - Пусть приходит сюда завтра утром, - предложил Дмитрий. - Я сам с ней разберусь.
   - Хорошо, - кивнула Сеня. - Я ей передам. Но есть ещё кое-что.
   - Что именно? - осведомился Дмитрий и добавил, не удержавшись. - Ты сегодня полна сюрпризов, Ксения!
   - Наш отец ничего не должен знать! - с нажимом проговорила девушка.
   - Само собой разумеется, - усмехнулся Дмитрий. - Я уж так и понял. Кстати, у меня тоже есть для тебя кое-что!
   - Что именно? - передразнила его Ксения.
   - Ты не против, если я буду иногда тебе звонить? - удивляясь сам себе, спросил Дмитрий. - Или как-нибудь встречу тебя после школы, и мы вместе куда-нибудь сходим?..
   Сеня меньше всего ожидала от Дмитрия чего-то подобного. Эта его просьба была слишком необычной и, признаться честно, не совсем невинной. Но дядя Дима, которого она знала с колыбели, несмотря ни на что, почему-то внушал ей доверие. К тому же, отказать ему сейчас она просто не могла, потому что тогда и он мог отказаться выполнить её просьбу.
   Все эти мысли успели пронестись в её голове за считанные секунды. Но, сумев внешне ничем не показать своего недоумения или замешательства, Сеня просто величественно кивнула, словно в его просьбе не было ровным счётом ничего странного или подозрительного.
   - Хорошо, - согласилась она, словно оказывая ему великую милость. - А сейчас я, пожалуй, пойду, - если у вас больше нет ко мне никаких вопросов!
   - Нет. Всё остальное я обсужу непосредственно с Мариной, - ответил Дмитрий, пристально глядя в её мятежные глаза, словно пытаясь определить, так ли она на самом деле невинна, как кажется. - До свидания, Ксения!
   - До свидания, дядя Дима! - проговорила Сеня абсолютно безмятежным, лишённым каких бы то ни было эмоций голосом, но нарочито подчеркнув обращение, и покинула его дом.
   Правда, надо признаться, в душе она была далеко не так спокойна и безмятежна.

* * *

   Честно говоря, просьба дяди Димы иногда звонить ей или даже встречать её после школы не столько насторожила Сеню, сколько просто заинтриговала. Подсознательно она чувствовала, что Дмитрий никогда не причинит ей вреда, и опасаться его не стоит. А что касается его непонятной просьбы... Свидетельствует ли она о том, что он к ней неравнодушен? Или же это просто предложение дружбы взрослым мужчиной девочке-подростку?.. Второе предположение было гораздо более правдоподобным, но Ксении, честно говоря, больше нравилось первое. Оно льстило её самолюбию и было как бальзам на уже почти зарубцевавшиеся и позабытые раны, нанесённые легкомысленным Виктором. Этот молодой человек, сам того не ведая, заставил Сеню сомневаться в себе и в своих силах. Ведь, если он смог так легко забыть её, значит, в ней не было абсолютно ничего примечательного, что могло бы привлечь и удержать мужчину... Осознавать это было очень тяжело и болезненно. И на этом фоне внимание дяди Виктора, - взрослого человека, умудрённого годами и жизненным опытом, - напротив, внушало уверенность в своих силах и в собственной неотразимости. А это было, надо признаться, гораздо приятнее, чем чисто отеческое отношение и забота со стороны старого друга семьи.
   К тому же, если не кривить душою, дядя Дима тоже немного нравился Ксении. И она пока ещё была слишком молода и самонадеянна, чтобы двадцать пять лет разницы в возрасте и наличие семьи и взрослого сына казались серьёзным препятствием. В её глазах всё это не имело никакого значения.
   Первые дни после столь памятного визита к Дмитрию Сеня вздрагивала от каждого телефонного звонка и, выходя из школы, невольно искала его глазами. Но, поскольку он никак не давал о себе знать, девушка постепенно успокоилась и пришла к выводу, что это с его стороны была просто не слишком удачная шутка, о которой нужно поскорее забыть.
   Операция Марины прошла успешно. Дмитрий заверил её, что всё обошлось без осложнений, и в будущем она без проблем сможет иметь детей. Марина поделилась своей радостью с Ксенией, но та, к её великому изумлению, никак не отреагировала на это. Как только дело было сделано, младшая сестра снова замкнулась в себе и отдалилась, несмотря на многочисленные и при этом совершенно искренние попытки сблизиться со стороны преисполненной благодарности Марины. Но та пока не собиралась сдаваться и опускать руки. Несмотря на то, что она никак не могла до конца понять эту странную девочку и объяснить её на редкость загадочное поведение, Марина твёрдо была намерена подружиться с младшей сестрой, прекрасно осознавая, что та одинока точно так же, как и она сама, и действительно нуждается в близком друге.
   Но все её попытки сближения наталкивались на непреодолимую стену отчуждения, которой по доброй воле оградила себя Ксения. С одной стороны, она, вроде бы, была действительно рада тому, что её отношения с прежде ненавистной старшей сестрой стали более тёплыми, но, с другой стороны, приобретать задушевную подругу в её лице она явно не спешила. Но и Марина тоже не торопилась. Она прекрасно понимала, что за пару дней перечеркнуть весь прошлый отрицательный опыт, накопленный за долгие годы, просто невозможно, и готова была подождать, пока сердце девочки не оттает и не будет готово к каким-либо положительным чувствам.
   Марина подозревала, что на это, возможно, уйдут недели, а то и месяцы.
   Но ей даже в голову не приходило, что на это потребуются долгие годы.
  

Глава 15. Чапаевск, 1986 год.

   Володя осторожно выглянул из-за угла и задумчиво покачал головой. Парни опять стояли на том же самом месте, что и вчера. Конечно, возможно, это было просто совпадение, тем более, что никого из этих ребят Володя не знал лично, - так, видел пару раз мельком в школе, - но интуиция подсказывала ему, что они ждут именно его. А интуиция его ещё никогда не подводила.
   Накануне парни поджидали его на том же самом месте, но Владимир, увидев их, предпочёл просто пойти другой дорогой. Не потому, что струсил, - несмотря на то, что ребят было четверо, и все они были на год - на два старше самого Володи, он не боялся драки. Невысокий ростом, но необычайно крепкий для своих лет, Владимир был намного сильнее любого из этих парней, и его не смущало даже то, что они превосходили его численностью. Но он не хотел ввязываться в очередную драку. Просто не хотел.
   Честно говоря, Владимиру уже до смерти надоели все эти постоянные выяснения отношений. Он мечтал лишь о том, чтобы его все оставили в покое и дали ему просто спокойно жить. Но, похоже, он желал от этой жизни слишком многого...
   Вчера он всё-таки решил обойти их другой дорогой. Конечно, можно было бы пройти там и сегодня. Но кто может дать гарантию, что завтра они не придут снова? К тому же, никто не помешает им подкараулить его в другом месте, - там, где свернуть будет некуда... Значит, необходимо всё-таки покончить с этим раз и навсегда...
   Володя тяжело вздохнул и шагнул вперёд. Парни заметили его появление и разом все притихли, с интересом глядя на него. В их глазах не было ни злобы, ни ненависти, и именно это всегда поражало его больше всего. Если бы они хотя бы ненавидели его, Владимир смог бы тогда понять это их настойчивое желание во что бы то ни стало отлупить его. Но, похоже, по-настоящему отрицательных чувств к нему не испытывал ни один человек из всей этой пёстрой компании. Зато их с лихвой заменяли совсем другие эмоции.
   Володя всегда осознавал, что он не такой, как все. Но, если он сам относился к этому совершенно спокойно и естественно, то других ребят это почему-то жутко раздражало. До такой степени, что им снова и снова хотелось поставить его на место, несмотря на то, что сам он первый никогда и ни с кем не связывался. И делали они это из одного лишь желания унизить его и посмеяться.
   Но Владимир давно уже никого и ничего не боялся. Ему всегда казалось, что он не испытывал ни малейшего страха даже тогда, когда был маленьким и слабым, и его лупили все, кому не лень, а он был не в силах даже как следует дать им сдачи. И это действительно было так. А уж теперь-то ему вообще было грешно чего-то бояться. Ему настолько часто приходилось драться, что всё это уже давно стало просто образом его жизни, и все эти драки заканчивались с минимальными потерями для него. Противники бежали врассыпную, а сам Владимир, как правило, отделывался разбитым носом или рассечённой губой. Но его противников даже это не останавливало, и некоторое время спустя снова появлялись новые желающие померяться с ним силами. Его упорно не хотели оставить в покое, а это было единственное, о чём он ещё мечтал...
   Именно из-за этого Владимир временами чувствовал такую вековую усталость, что был бы счастлив просто однажды заснуть и не проснуться. В свои шестнадцать лет он уже настолько устал от этой проклятой жизни, что продолжать её больше не было уже никаких сил. Но сам свести с ней счёты он тоже не мог. Та, первая, попытка самоубийства, совершённая им несколько лет назад в деревне, оставила в его душе неизгладимый след. И, несмотря на то, что он действительно искренне желал бы умереть, снова решиться на что-то подобное он больше был уже не в силах. И ему оставалось лишь тихо и мирно плыть по течению, мечтая в душе только о тишине и покое. Но, увы, парни, подстерегавшие его за углом, имели на этот счёт своё мнение.
   Владимир грозно нахмурил брови. Ну, что ж, если они так хотят этого, он сумеет их хорошенько проучить!..
   Чем ближе Володя подходил к ним, тем меньше у него оставалось сомнений в том, что их присутствие у него на пути - не просто случайность. Они действительно ждали именно его. И далеко не с мирными намереньями.
   Обычно они нападали без предупреждения, - молча и всем скопом. Иногда для очистки совести пытались сначала завести разговор или затеять ссору. Но чаще всего они не утруждали себя даже этим, потому что заранее знали, что это бесполезно. Володя всегда был очень замкнутым и неразговорчивым и даже на заданные ему напрямую вопросы отвечал крайне редко и односложно. И, прекрасно зная эту особенность его странного характера, его недруги редко вступали с ним в переговоры.
   Так было и на этот раз. Парни молча перегородили ему дорогу. Владимир остановился и спокойно осмотрелся, реально оценивая свои шансы на победу. Он не испытывал ни малейшего страха. Побывав один раз на волосок от смерти, он мог теперь себе это позволить.
   В голубых глазах Владимира его противникам мерещился вызов. Он был стопроцентно уверен в себе и дрался очень жестоко. В такие моменты, когда его всё-таки вынуждали прибегать к помощи кулаков, Володя в дикой ярости просто забывал обо всём на свете, и потом, когда всё это было уже позади, всегда лишь удивлялся, как это он снова умудрился никого не убить. Именно поэтому, - из опасения рано или поздно не рассчитать свои силы и совершить убийство, - он и пытался всегда по возможности избегать драк. Что-то происходило с ним в такие моменты, но что именно, - этого Владимир до конца не осознавал. Он словно полностью отключался от действительности, терял на какое-то время рассудок, а когда приходил, наконец, в себя, то обнаруживал своих обидчиков стонущими на земле. В таком состоянии он не оставлял им ни малейшего шанса.
   К сожалению для самих себя, они осознавали это слишком поздно.
   Так получилось и сегодня. Противники обступили его со всех сторон. Это Володя пока ещё осознавал. В самом начале драки он мог ещё контролировать ситуацию и самого себя. Но, увидев летящий прямо ему в лицо кулак, он начинал действовать чисто инстинктивно, не задумываясь ни о чём и не отдавая себе отчёта в происходящем. Он уворачивался от чужих ударов и наносил удары сам, действуя, как хорошо отлаженная машина. И, лишь осознав, в конце концов, что драться больше попросту не с кем, он остановился. Его мускулы расслабились, а туман перед глазами словно рассеялся. Володя увидел двух своих бывших противников корчащимися на земле у его ног. Остальных нигде не было видно.
   Владимир тряхнул головой, прогоняя остатки наваждения и пытаясь полностью прийти в себя. В такие моменты он хотел бы чувствовать себя суперменом. Но супермен, наверное, должен был получать хоть какое-то удовлетворение от своих побед. А Володя его никогда не ощущал. На душе становилось совсем паршиво, и металлический привкус крови во рту многократно усиливал это чувство...
   В такие моменты Володя был противен самому себе. Но самое печальное заключалось в том, что он вовсе не хотел быть таким. Он всегда хотел просто спокойно жить, не ввязываясь ни в какие истории. Но, увы, он уже давно понял, что, если тебя угораздило появиться на свет на самом дне, да ещё и уродиться при этом таким непохожим на всех остальных, о спокойной жизни не стоило даже и мечтать.
   Но, по крайней мере, во всех этих ситуациях Владимира радовало только одно: то, что теперь он всегда мог постоять за себя. А это было уже совсем немало для того, кто на протяжении стольких лет беспрепятственно подвергался постоянным насмешкам и издевательствам.
   Володя по привычке огляделся по сторонам. Улица была совершенно пустынна, - если не считать неожиданно появившейся из-за угла девчонки из их школы. Она была совсем одна, и при виде всей этой безобразной сцены она невольно замерла на месте. Владимир выругался про себя и мрачно сплюнул на асфальт. Честно говоря, он предпочёл бы лучше увидеть сейчас парочку блюстителей порядка, спешащих к нему с наручниками наготове, чем эту четырнадцатилетнюю пигалицу.
   Потому что, по непонятной ему причине, в присутствии именно этой девочки, жившей в соседнем доме, Володя почему-то всегда полностью терял способность соображать.
   После того, что случилось с ним там, в деревне, Владимир больше не обращал внимания на девочек. Глубокий шрам на руке со временем почти замылся и стал незаметен, но шрамы на душе по-прежнему продолжали кровоточить. И при одной только мысли о том, чтобы снова очутиться в постели с девушкой, он испытывал непреодолимый приступ тошноты и был совершенно искренне уверен в том, что больше никогда в жизни у него не будет женщин. Поэтому на протяжении всех этих лет Володя попросту не замечал девочек, какими бы привлекательными и обаятельными они ни были.
   Самым странным для него было осознание того, что сам он, явно, начал нравиться девушкам. Как это было ни удивительно, но их вовсе не отталкивали его странности, и многие из них искренне пытались с ним подружиться. Возможно, они просто считали его крутым и восхищались его не по возрасту крепкой и накачанной фигурой. Но для Володи это не имело ровным счётом никакого значения.
   И лишь в этой девочке было нечто такое, чего он не мог ни осмыслить, ни объяснить. Владимир никогда не думал о ней, как о женщине, и поэтому она не вызывала у него никаких трепетных желаний. То, что он чувствовал, было, скорее, странной, непонятной нежностью, стремлением оберегать и защищать. Володя никогда раньше и не подозревал в себе наличия таких противоречивых чувств и не был готов пока найти для них названия.
   Самое смешное заключалось в том, что эта девчонка вовсе и не нуждалась в его опеке или защите. Не особенно красивая, но очень привлекательная и миловидная, она всегда была окружена друзьями и подругами и никогда даже и не смотрела в его сторону. Её родители явно были образованными и интеллигентными людьми, и Владимир слишком хорошо осознавал, что они происходят совершенно из разных социальных слоёв общества. Эта девочка даже и не подозревала о его существовании, и Володя, признаться честно, не слишком об этом сожалел.
   Но в тот день их взгляды впервые встретились. В глазах девочки Володя увидел страх и любопытство, и это, признаться, его несколько удивило. И, если бы он потрудился хоть немного разобраться в происходящем, то понял бы, что девочка куда более заинтригована открывшейся ей картиной, чем испугана. Но это ему даже и в голову не могло прийти.
   По-прежнему сожалея о том, что именно эта девчонка застала его на месте драки, Владимир снова мрачно сплюнул на землю и пошёл своей дорогой.
   В нескольких кварталах от его дома стояла церковь. Она была совсем маленькая и простенькая, но почему-то именно эта её простота невольно внушала почтение и вызывала уважение. Обычно Володя старался побыстрее пройти мимо неё. В этом ветхом здании было нечто такое, что внушало ему безотчётный страх и навевало странные мысли, - например, о том, есть ли на свете Бог, и верит ли он сам в него?.. Но Владимир тут же поспешно, почти испуганно, возражал сам себе, что никакого Бога нет и в помине. Он не желал верить ни в существование какого-то высшего разума, ни в наличие некой таинственной силы, обладающей властью над людьми. И всё-таки церковь его почему-то пугала. И эти совершенно необъяснимые тайные страхи заставляли сердце юноши биться быстрее, а ноги сами ускоряли шаг, унося его прочь от этого странного места.
   В тот день, по обыкновению втянув голову в плечи, Володя постарался, как всегда, поскорее проскользнуть мимо. Но в этот самый момент двери церквушки распахнулись, и на пороге появился батюшка. Володя ещё ни разу не видел церковных служителей вблизи, и это почему-то произвело на него такое сильное впечатление, что он на мгновение застыл на месте, как вкопанный.
   Батюшка был невысокий ростом и очень старенький. Щурясь на солнце, он смотрел своими добрыми подслеповатыми глазами на странного юношу, почему-то вдруг замершего перед ним, и доброжелательно улыбался. Он истолковал Володино замешательство по-своему.
   - Добро пожаловать в Божий храм, сын мой! - дружелюбно проговорил он и сделал приглашающий жест рукой. Его по-старчески выцветшие глаза, приветливая улыбка и ласковый голос произвели на непривыкшего к этому Владимира такое странное и необъяснимое впечатление, что он, как загипнотизированный, невольно шагнул вовнутрь.
   Но церковный полумрак и прохлада тотчас же оказали на него отрезвляющее воздействие, избавив от непонятного минутного замешательства, и Володя устремился обратно на улицу.
   Но пальцы батюшки мягко сомкнулись на его плече.
   - Куда ты бежишь, сын мой? - прошелестел над его ухом ласковый голос. - Раз уж ты вошёл сюда, не спеши уходить так скоро!..
   Володя поспешно замотал головой.
   - Нет, нет!.. Я не должен был заходить сюда!.. Я и не собирался... - пробормотал он, словно извиняясь, и, охваченный каким-то непонятным ужасом, снова шагнул в сторону выхода.
   Но батюшка не отступал. Его пальцы по-прежнему сжимали предплечье мятежного юноши, а голос звучал странно умиротворяюще и успокаивающе.
   - Значит, сам Господь так решил за тебя! - проговорил он. - А мы должны уважать волю нашего Господа!
   Владимир почувствовал нарастающую панику, хотя и не мог объяснить себе её причину. Церковные своды словно давили на него, а воздух, наполненный непонятными благовониями, казался удушающим. Но больше всего Володю пугало странное гипнотизирующее воздействие, которое оказывал на него то ли пожилой священник, то ли само это странное место. Его разум был почти парализован, и, несмотря на то, что он чувствовал просто физическую потребность уйти отсюда, сделать это он почему-то был попросту не в силах.
   - Это была просто ошибка!.. - воскликнул Володя, избегая даже смотреть в глаза батюшке. - Я вообще не верю в Бога!.. Я должен идти!..
   - Куда, сын мой? - спросил священник. - Куда ты так спешишь?..
   Его глаза приветливо улыбались, и Володя почувствовал необходимость ответить на этот чисто риторический вопрос.
   - Да никуда я не спешу! - заявил он. - Просто, честно говоря, я ещё ни разу в своей жизни не был в церкви и не жалею об этом! Мне нечего здесь делать! Я даже не понимаю, как так случилось, что я вообще зашёл сюда?..
   - Стало быть, это сам Господь управлял твоими действиями! - уверенно заявил батюшка. - Это Он привёл тебя в свой Храм!
   - Чушь собачья всё это!.. - с неожиданной даже для самого себя горячностью выкрикнул Владимир. - Не верю я ни в какого Бога!.. Это всё просто глупости!.. Сказки для дураков!..
   - То, что ты не веришь в нашего Господа, не делает Его менее реальным! - спокойно пояснил священник. - Господь всемогущ, и все мы рано или поздно ощущаем Его в себе! Разве не это произошло с тобой сегодня? Господь привёл тебя в свой Храм, а ты даже и не понял этого! Конечно, ты можешь сейчас не послушаться меня и уйти, но Господь уже в тебе, и от Него тебе всё равно не убежать!
   - Избавьте меня от всех этих проповедей! - со злостью в голосе воскликнул Владимир, отбрасывая руку батюшки и отступая на шаг назад. - Всё это просто сентиментальная чушь, и мне жаль всех тех идиотов, которые на неё попадаются!..
   Священник пристально посмотрел на него и покачал головой.
   - Не потому ли, сын мой, ты так агрессивен, что уже чувствуешь свою неправоту? - тихо спросил он. - Не потому ли ты отрицаешь саму возможность существования Господа нашего, что уже ощущаешь Его в себе? И тебя это пугает?..
   - Я ничего не боюсь! - пылко возразил Владимир. - И, тем более, меня не могут напугать все эти выдумки и глупые предрассудки!..
   - Тебя что-то тревожит, - тихо проговорил батюшка. - У тебя на сердце неспокойно. Не хочешь ли ты рассказать мне, что с тобой происходит?
   Володя на какое-то мгновение невольно задумался, словно зачарованный этим тихим проникновенным голосом, а потом решительно покачал головой.
   - Нет. У меня всё в порядке! - твёрдо сказал он. - И я не собираюсь вам исповедоваться!..
   - А кто говорит об исповеди? - улыбнулся священник. - Просто загляни в свою душу и открой сердце. Пусть Господь войдёт в него и наполнит твою жизнь смыслом! И ты сразу же почувствуешь облегчение, поверь мне! Иди сюда!..
   Батюшка взял его за руку и повёл вглубь церкви, к алтарю. Володя послушно двинулся за ним, озираясь по сторонам и с удивлением рассматривая иконы и прочие загадочные атрибуты церковной жизни, названия которых он не знал.
   - Смотри сюда, юноша!.. - Батюшка показал ему на одну из икон, изображающую Иисуса Христа, распятого на кресте. - Это наш Спаситель. Ты сейчас очень страдаешь. Твоё сердце закрыто и для людей, и для Бога. Но Он тоже страдал! Посмотри: Он страдал больше, чем ты, и именно люди были повинны в Его страдания! А кто повинен в твоих страданиях? Я вижу, что ты одинок и замкнут. Ты обвиняешь в своих несчастьях других. Но это неправильно! Господь наш страдал, но Он сумел простить людей за причинённые Ему страдания и боль. Он простил людей и спас их. Сможешь ли ты простить своих обидчиков и пожертвовать собою ради них?
   Володя с изумлением смотрел на священника, но не осмеливался перебивать его. Голос батюшки звучал спокойно и ровно, проникая, казалось бы, в самые тайные закутки истерзанной души юноши и наполняя её миром и спокойствием. Его разум и воля были словно парализованы. Владимир не совсем понимал, что с ним происходит, но, впервые за много-много лет, он чувствовал странное и непонятное умиротворение, перед которым меркло всё плохое, что было когда-либо в его жизни. Ему стало как-то легко и просто, и ни о чём другом даже и думать не хотелось.
   Господь вошёл в его душу и наполнил его жизнь смыслом.
   Особым смыслом.
   Церковь научила Володю жить в мире с людьми. Он стал гораздо спокойнее, сдержаннее и увереннее в себе. Самое удивительное заключалось в том, что он действительно искренне поверил в Бога и даже решил посвятить всю свою жизнь служению ему. Правда, отец Михаил, ставший для него не только духовным наставником, но и близким другом, уверял, что служить Господу можно и в миру, но Владимир искренне полагал, что для этого необходимо постричься в монахи. Однажды, в непонятном порыве откровения, он даже рассказал об этих своих мечтах матери, видимо, продолжая всё ещё надеяться на её понимание и поддержку. Но она лишь посмотрела на него, как на полного идиота, и, покрутив пальцем у виска, сказала, что всегда, конечно же, знала, что он у неё дурак, но всё же не подозревала, что это настолько серьёзно.
   Эта её фраза поставила точку в их отношениях и окончательно сделала их полностью чужими людьми. Володя навсегда оставил все свои наивные надежды на то, что мать когда-нибудь сумеет понять и поддержать его. Да он, честно говоря, в этом больше уже и не нуждался.
   Теперь в его бесполезной жизни появился смысл. И это было для него пока самое главное.
  

Глава 16. Чапаевск, 1991 год.

   Всю дорогу от аэропорта до общежития, где по-прежнему проживала мать Володи, Стас вертелся на сиденье, так и норовя вылезти в окошко везущего их такси, чтобы ничего не пропустить. Владимир наблюдал за ним с лёгкой полуулыбкой. В свои двадцать лет он стал спокойным и рассудительным юношей, который, наконец-то, перестал считать всех окружающих его людей своими врагами и примирился с жизнью, неожиданно для самого себя обнаружив вдруг, что она не так плоха, как ему, почему-то, казалось раньше. Отчасти ему помогла в этом церковь, которую он посещал уже четыре года. Правда, в университете он немного забросил это дело, пристрастившись к обычной весёлой студенческой жизни; даже мечты о монашестве постепенно уступили место более реальным и практичным планам на будущее.
   Стас Лебедев тоже был частью этой весёлой и бесшабашной студенческой жизни. Он был живой, подвижный, как ртуть, и ни минуты не мог усидеть на одном месте. С одной стороны, казалось, что между двумя молодыми людьми не может быть ничего общего. Но, как известно, противоположности притягиваются. На протяжении уже нескольких лет они делили одну комнату в студенческом общежитии, а также все проблемы и развлечения разгульной свободной жизни. Причём, все эти проблемы - и весьма многочисленные - как правило, обычно создавал Стас. Он же отвечал и за развлечения. Будучи единственным сыном довольно состоятельных родителей, он с детства привык пользоваться всеми радостями жизни и с удовольствием вовлекал Владимира во все свои безумные авантюры. А Володя с удовольствием позволял вовлечь себя, а потом, со свойственным ему спокойствием и рассудительностью, помогал им обоим выпутаться из очередной заварушки.
   В общем, они были хорошими друзьями. Неугомонный Стас вносил приятное разнообразие в жизнь слишком разумного и серьёзного, на его взгляд, Владимира и при этом был от него без ума. Володя тоже искренне любил своего друга. Настолько сильно, что даже пригласил его на каникулы к себе домой, чего никогда раньше не делал. И, честно говоря, ему было абсолютно плевать на то, что это вызовет недовольство у его матери. У него был шанс весело провести ещё пару недель, и он не собирался от этого отказываться.
   Мать... При одном воспоминании о ней и о доме на Владимира накатывало то же самое чувство, которое он испытывал в кабинете зубного врача в ожидании, когда ему начнут сверлить ноющий зуб. Непонятное чувство то ли боли, то ли облегчения, - нечто такое, без чего невозможно обойтись, но чего всеми силами хотелось бы постараться избежать.
   Володя не виделся с матерью уже более трёх лет. Он специально поступил в университет, находящийся в другом городе, чтобы вырваться, наконец, из этой западни и начать жить нормальной жизнью. И это, надо заметить, ему вполне успешно удавалось на протяжении вот уже трёх лет. Владимир учился самозабвенно, так, словно от этого зависела вся его жизнь, - и это действительно было так, - и посвящал занятиям практически всё своё время. А ведь помимо учёбы ему приходилось ещё и работать, чтобы содержать себя, так как мать за все эти годы не послала ему ни копейки. Она вообще искренне считала, что университет - это напрасная трата времени, сил и денег, и, если бы на то была её воля, никогда не позволила бы сыну учиться дальше. Но, к счастью для самого себя, за последние годы Володя сильно изменился. Мало того, что он стал очень хорошо учиться и, приложив все усилия, окончил школу с очень даже неплохими отметками, что позволило ему без труда поступить в университет вопреки воле матери, так он сумел обойтись даже и без её материальной помощи.
   Где только он за всё это время ни работал!.. И на бензоколонке, и дворником, и грузчиком, и продавцом, и инструктором в конно-спортивной школе. Ему было всё равно, где работать, лишь бы за это хоть немного платили, и он мог бы продолжать жить один в чужом городе.
   Самые тёплые воспоминания у Володи остались именно от конно-спортивной школы, куда он попал чисто случайно ещё в самом начале своей учёбы в университете. Стас тоже посещал её; может быть, именно поэтому у них так быстро установились такие тёплые и дружеские отношения. Володя с детства безумно любил лошадей, хотя раньше и не имел никогда возможности серьёзно ими заниматься, и это взаимное увлечение быстро сблизило обоих юношей.
   Все эти три года мать пыталась писать ему письма и звонить, но все её письма Владимир рвал, не читая, а на звонки в общежитие и университет просил отвечать, что его нет. Мать всегда просила его перезвонить ей, но Володе, давно уже жившему своей жизнью, даже никогда и в голову не приходило сделать это. Всё, что когда-либо связывало его с матерью, осталось где-то позади, и она уже не способна была вызвать у него хоть какие-то чувства.
   Даже долгие годы искренней веры в Бога и теперь уже почти позабытые мечты о монашестве не смогли вытравить из его сердца всю боль и обиду, накопленные за детские годы, и научить его смирению и всепрощению. Мятежная сущность Владимира прорывалась из-под оков не до конца осознанного благочестия. Господь Бог так и не сумел научить его христианской добродетели и всепрощению, и злопамятный Владимир до сих пор помнил все свои былые обиды и не намерен был когда-либо их забывать.
   Но неделю назад мать прислала телеграмму, в которой сообщала о своём плохом самочувствии и требовала немедленного приезда. При известии о болезни матери что-то шевельнулось в душе Владимира, - что-то наивное, трепетное, давно позабытое. И, хотя он давно уже поклялся себе никогда больше не возвращаться в этот Богом проклятый городок, где он провёл своё безрадостное детство, он всё-таки решил съездить домой и навестить свою мать, - раз уж она так жаждет этого. А заодно и прихватил с собой своего лучшего друга, чтобы поменьше расстраиваться и переживать при встрече с ней.
   Правда, эта встреча оказалась даже ещё более тяжёлой, чем Володя, по простоте душевной, склонен был предполагать. Открыв им дверь своей убогой комнатки, Мария лишь бросила неприязненный взгляд на Стаса и совершенно молча отступила, позволяя им войти. Владимир так же молча провёл друга в дальнюю часть комнаты, за самодельную перегородку, где он сам некогда жил.
   - Похоже, твоя мамаша не слишком рада меня видеть? - задумчиво пробормотал Стас, и Володя с грустью отметил, что жизнерадостности в его голосе поубавилось. - Ты же сказал, что она не будет против моего приезда!..
   Владимир не стал пока огорчать друга признанием в том, что он вообще даже не потрудился поставить мать в известие о своём приезде, и поэтому то, что он объявился, да ещё и не один, было для неё сюрпризом. И, похоже, не слишком приятным. Пытаясь ободрить Стаса, - а возможно, даже и самого себя, - он просто сказал:
   - Не обращай на неё внимания! Она всегда такая! Вечно чем-то недовольная...
   В принципе, это действительно было так...
   Стас пожал плечами, явно не удовлетворённый до конца таким объяснением, но всё-таки немного успокоенный. Владимир задвинул все их вещи, привезённые с собою, в угол комнаты и вышел к матери.
   Она ждала его в общем коридоре общежития. И на её лице было явно написано недовольство.
   - Здравствуй, мама! - примирительно улыбнулся ей Володя, искренне желая наладить отношения и надеясь лишь на то, что сделать это ещё не поздно. - Как ты себя чувствуешь?
   - Какого чёрта ты притащил его сюда? - вместо приветствия бросила ему в лицо Мария, совершенно не думая о плохой звукоизоляции и не опасаясь того, что гость может услышать её не слишком приятные для него слова.
   - И это всё, что ты можешь сказать мне после стольких лет разлуки?.. - мягко упрекнул её Владимир, изо всех сил стараясь не показать своего разочарования и обиды. - Могла бы, по крайней мере, сказать, что соскучилась и рада меня видеть!..
   - Ах ты, щенок паршивый!.. - злобно взвизгнула мать. - Не тебе меня учить, что и когда мне следует говорить!..
   Лицо Владимира окаменело. Где-то в глубине души он всё ещё питал детские наивные надежды на то, что его мать изменилась, что она действительно хочет увидеть его, что она будет рада их встрече... Но теперь он понял, что она не только нисколько не изменилась в лучшую сторону, а, напротив, годы сделали её ещё более озлобленной и истеричной.
   - Зачем тогда ты столько времени просила меня приехать? - дрожащим от плохо сдерживаемой ярости голосом проговорил он. - Зачем нужны были все эти паршивые письма, все эти звонки, телеграммы?.. Я прекрасно жил без тебя все эти годы, - и ты, как я полагаю, тоже!.. Зачем же тогда ты заставила меня приехать? Я не видел тебя три года и не желаю больше видеть никогда в своей жизни! Всё!.. Оставь меня в покое! Сейчас я уеду, - и не смей больше меня преследовать!..
   Владимир резко повернулся, полный решимости извиниться перед Стасом за испорченные каникулы, забрать вещи и уехать навсегда, прочь из этого проклятого дома, который никогда и не был для него домом, но в самый последний момент, когда он уже протянул было руку к двери комнаты, мать вцепилась в его рубашку.
   - Володя!.. Прости меня!.. - истерично завопила она.
   Владимир оглянулся, и Мария испуганно отшатнулась от него, поражённая лютой ненавистью, горящей в глазах её обычно спокойного и бессловесного сына.
   - Что тебе ещё надо от меня? - резко спросил он, и мать поняла, что он действительно сейчас уйдёт, не позволив ей даже ничего ему рассказать.
   - Не уезжай!.. - почти взмолилась она, и по её щекам потекли слёзы. - Я... я действительно плохо себя чувствую! У меня рак... Врачи говорят, что мне осталось несколько недель...
   Владимир невольно застыл на месте. Он внимательно посмотрел на мать и понял, что она не лжёт. Она действительно была тяжело больна. И как это он сразу не понял этого по её осунувшемуся, словно вылепленному из воска лицу, по её горящим безумными огоньками глазам?.. Она была больна, и Владимир неожиданно для самого себя ощутил острую жалость и сочувствие. Он, считавший себя уже не способным ни на какие чувства по отношению к ней, жалел теперь эту совершенно чужую для него женщину, по воле судьбы являющуюся всё-таки его матерью.
   - Неужели всё на самом деле так серьёзно? - спросил он, не сумев сдержать волнения в голосе.
   - У меня рак груди, - продолжая плакать, пояснила женщина. - Мне уже сделали одну операцию, но не совсем удачно. Химиотерапия тоже не помогла. Надо было делать ещё одну операцию, но я никак не могла решиться на неё. А теперь уже слишком поздно. Раковая опухоль дала метастазы, и теперь уже ничего сделать нельзя. Остаётся только ждать смерти. Но врачи сказали, что ждать её уже недолго, - максимум, два - три месяца.
   - Что же ты сразу не сообщила мне об этом! - вскричал Владимир. - Ты должна была мне сказать!..
   - Я пыталась несколько раз дозвониться до тебя, - тихо призналась Мария. - И письма тебе много раз писала. Но ты не отзывался. Поэтому я и послала эту телеграмму, чтобы хотя бы увидеть тебя в последний раз перед смертью...
   Владимир ощутил запоздалое раскаянье, вспомнив о том, с какой яростью рвал её письма, даже не распечатывая. А оказалось, что в них мать пыталась сообщить ему о своей болезни и попросить помощи... Господи, какой же он всё-таки идиот!..
   Какое же он всё-таки ничтожество!..
   - Но неужели уже ничего нельзя сделать? - в отчаянье воскликнул Владимир, неожиданно для самого себя вдруг осознавая, что он всё ещё любит эту женщину. - Может быть, нужны деньги?.. Ты только скажи мне, - и я их достану! Давай поедем в Москву...
   Мать грустно покачала головой и улыбнулась ему, - похоже, в первый раз за всю его жизнь.
   - Теперь уже слишком поздно, - сказала она.
   Владимир опустился прямо на пол и вдруг заплакал, не стыдясь своих слёз. Он никогда не плакал даже в детстве, и поэтому Мария, удивлённая такой его реакцией, некоторое время просто стояла рядом и смотрела на него. Потом, пару минут спустя, она опустилась на пол рядом с ним, обняла его и тоже заплакала.
   Наверное, в это самое мгновение они оба смогли простить друг другу все былые ошибки.
   Но было уже, к сожалению, слишком поздно.

* * *

   Мария умерла даже раньше, чем предполагала. Не пришло и двух недель со дня приезда сына, как ночью ей стало плохо, и вызванная Володей скорая помощь увезла её в больницу. Там она пробыла всего пять дней. Врач с самого начала предупреждал Владимира, что ей осталось совсем немного, но даже он не ожидал, что всё произойдёт так быстро.
   Мария умерла ночью, во сне. Узнав об этом, Владимир ощутил немыслимое облегчение из-за того, что она хотя бы не мучилась. Всё-таки, несмотря на всю свою показную чёрствость, в душе он не был жестоким человеком, и сама мысль о том, что матери пришлось страдать, вызывала у него дрожь.
   После её смерти Володя неожиданно ощутил в своей душе такую пустоту, что ему стало страшно. Какой бы она ни была, как бы он к ней ни относился при жизни, - всё-таки она была для него единственным родным человеком на этой земле, и теперь, когда её не стало, он вдруг почувствовал себя бесконечно одиноким.
   Чтобы избавиться от этого непонятного и не совсем приятного чувства, Владимир вместе со Стасом пустился во все тяжкие. Стас был воистину великолепным проводником в мире беспробудного пьянства и порока, и под его мудрым руководством Володя скоро потерял счёт безумным ночам и легкодоступным женщинам, сменявшим друг друга в его кровати. За прошедшие со дня того гнусного изнасилования годы он никогда не позволял себе даже близко подойти к какой-либо девушке, считая, что навеки обречён стыдиться и сторониться их, а сейчас он словно с цепи сорвался. Не было больше ни раскаянья, ни болезненных воспоминаний, - была лишь нескончаемая череда доступных тел. Именно тел, - потому что в пьяном угаре Володя не видел их лиц и не старался запомнить их имён. Вереница тел, с которыми он на миг забывался, а когда наутро проснувшаяся и протрезвевшая совесть давала о себе знать, он попросту заглушал её очередной порцией спиртного.
   Так продолжалось несколько недель, пока не настал тот вечер, который изменил всю его жизнь.
   Однажды на дискотеке Стас познакомился с молоденькой девушкой, лицо которой показалось Владимиру смутно знакомым. Но он был уже слишком пьян, чтобы всерьёз задумываться о том, кто это, а тем более, чтобы заметить полный удивления взгляд, брошенный на него этой девушкой, когда Стас подвёл её к нему и представил их друг другу. В отличие от самого Володи, она его сразу же узнала, но юноша был к тому времени уже в таком состоянии, что напоминать ему об этом их былом знакомстве просто не имело смысла.
   Ближе к ночи, когда вся компания, наконец, выбралась из очередной пивнушки и засобиралась домой, Владимир и его подружка на этот вечер накачались так сильно, что он даже и не заметил, как новая девушка, выглядевшая слишком юной, порядочной и чистой для их буйной компании, поехала вместе с ними, - а точнее, со Стасом. И поэтому Володе, естественно, даже и в голову не пришло, что малопьющая, в принципе, девушка, с непривычки опьянела настолько, что с ней можно было делать всё, что угодно. Чем и воспользовался ничуть не менее пьяный Стас.
   Под утро Владимир проснулся от непривычных и непонятных звуков. Кто-то тихо плакал где-то совсем рядом. Голова жутко раскалывалась после вчерашнего, и в первое мгновение Володя даже подумал, что эти звуки ему просто померещились с похмелья. Но плач не умолкал. Тихие сдержанные рыдания становились захлёбывающимися, перемежаясь время от времени с горькими вздохами и всхлипами. Совершенно ничего не понимая и очень плохо соображая спросонья, Владимир осторожно отодвинул спящую рядом с ним девушку, встал с кровати и вышел в коридор.
   Девочка сидела на маленькой скамеечке для ног и плакала навзрыд, прижимая к глазам накрахмаленный кружевной платочек.
   Володя так и застыл на месте, не в силах вымолвить ни слова. Девушка подняла голову, и их глаза встретились, - заплаканные, переполненные до краёв слезами тёмно-синие и изумлённые, ошарашенные небесно-голубые. Всё тело юноши на миг как бы онемело и потеряло чувствительность; осталась только острая, всепоглощающая боль, терзающая, казалось, каждую клеточку его существа. Недаром, даже вчера вечером, в пьяном угаре, это лицо показалось ему знакомым. Девочка из детства, та самая, которая столько лет нравилась ему, и о которой он не смел даже и мечтать, сидела сейчас на пороге кухни, где спал Стас, и горько плакала.
   Володя беспомощно облокотился на косяк двери. Перед его глазами всё в буквальном смысле слова померкло: от боли, от разочарования и от какого-то ещё непонятного, щемящего душу чувства, которому он не готов был пока дать название.
   - Света!.. - только и выдохнул он.
   Девушка совсем по-детски отерла рукавом глаза и шмыгнула носом. Владимир подумал о том, что ей, наверное, едва ли исполнилось лет шестнадцать - семнадцать, и ярость и ненависть к Стасу переполнили его сердце.
   - Господи, что он с тобой сделал?.. - в отчаянье прошептал юноша, опускаясь перед девушкой на колени и обнимая её за плечи. Но, вместо того, чтобы успокоиться, как он, в общем-то, ожидал, Света заплакала ещё сильнее, - так горько, что Владимиру показалось, что у него самого разрывается сердце.
   Он молча подхватил её на руки, отнёс в комнату, посадил на мягкий кожаный стул и дал ей стакан с водой. Зубы Светы стучали о тонкое стекло, но Володя заставил её выпить стакан до дна, взял его из её рук и тихо спросил:
   - Ещё?..
   - Н-нет, - заикаясь, покачала головой Света.
   - Ты была со Стасом? - осторожно поинтересовался Владимир, хотя при одной мысли об этом у него в душе всё переворачивалось. - Что он сделал? Он обидел тебя?
   - Н-нет, - снова качнула головой девушка.
   - Почему же ты тогда плачешь? - удивлённо спросил её Володя.
   Вместо ответа из глаз Светы снова хлынули слёзы.
   Владимир обнял её за плечи и, укачивая, как ребёнка, попытался успокоить.
   - Ну-ну, не плачь!.. - бормотал он, с трудом подбирая слова. - Расскажи мне, что с тобой случилось? Может быть, я смогу тебе чем-нибудь помочь?
   - Нет, - всхлипнула девушка. - Ты никогда не сможешь меня понять!
   - Я очень постараюсь! - заверил её Володя. - Поверь мне, тебе самой станет гораздо легче, если ты не будешь всё держать в себе!
   Он чувствовал, что говорит сейчас банальности, но ему просто не хватало слов, чтобы утешить её.
   - Я... я не должна была приезжать сюда! - прошептала Света. - Вчера я была слишком пьяной и ничего не соображала... Вообще-то, я совсем не пью... Я не знаю, что на меня вчера нашло... Я просто не соображала, что делаю...
   Владимир почувствовал, как в нём закипает ярость.
   - Стас воспользовался тем, что ты была пьяной? - спросил он.
   Света снова всхлипнула.
   - Я не знаю... Я ничего не помню... Просто я проснулась сегодня утром, а он рядом спит... А я совсем ничего не помню...
   - Как ты с ним познакомилась? - спросил Володя.
   - Вчера на дискотеке, - удивлённо подняла на него заплаканные глаза Света. - Ты тоже там был. Разве ты не помнишь?
   Владимир покачал головой, ненавидя и презирая себя за то, что накануне накачался до такого состояния.
   - Я тоже был пьян, - чуть поморщился он. - Он, что, уговорил тебя поехать с нами?
   Света снова закрыла лицо руками и заплакала ещё горше прежнего.
   - Ну, не надо плакать!.. - снова попытался успокоить её Владимир. - Всё же в порядке! Ничего страшного не произошло!..
   - Это для тебя ничего страшного не произошло!.. - с отчаяньем в голосе всхлипнула девушка. - А я теперь не знаю, как мне жить дальше! Господи, что же я наделала?..
   Жуткая догадка мелькнула в голове у Владимира, и на мгновение ему стало очень сильно не по себе.
   - Света, - осторожно заговорил он, - ты когда-нибудь раньше была с мужчиной?
   Девушка мгновенно вспыхнула, испуганно опустила глаза и покачала головой.
   Мир взорвался перед Володиными глазами и рассыпался на тысячи разноцветных осколков.
   - О Господи!.. - только и сумел выдохнуть он. - Я убью этого подонка!..
   Он бросился на кухню и застал друга сидящим на кровати с туповатым видом и протирающим глаза.
   - Ну, и ночка выдалась!.. - глуховатым спросонья голосом пробормотал Стас. - Похоже, я вчера здорово перебрал!.. - Он поднял глаза на Володю, и его взгляд моментально стал осмысленным. При виде перекошенного яростью лица друга рассеялись последние остатки сна, и Стас тут же обрёл способность соображать.
   - Что случилось? - с тревогой спросил он.
   Владимир, едва сдерживаясь, чтобы не наброситься на него с кулаками, обвиняющее скрестил руки на груди и дрожащим от ненависти голосом спросил:
   - Ты спал с ней?
   - С кем? - не сразу понял Стас.
   - Со Светой!..
   - Со Светой?.. - непонимающе переспросил он, недоумённо уставившись на Володю и тщетно пытаясь припомнить, что было накануне. - А, ты имеешь в виду ту светленькую девочку!.. Где же мы её вчера подцепили?.. - догадался он, наконец. - Ну, да, конечно, я спал с ней!
   Владимир едва сумел удержаться, чтобы не наброситься на него с кулаками.
   - Как ты мог?! - закричал он, ничуть не опасаясь разбудить соседей, и без того уже имеющих к ним кучу претензий. - Она же ещё совсем ребёнок!..
   - Она сказала, что ей двадцать, - нахмурился Стас, начиная понемногу что-то припоминать. - Постой, постой, а что ты так кипятишься? Насколько я помню, вчера ты не имел ко мне никаких претензий!
   - Вчера я был пьян! - выпалил Владимир.
   - А при чём здесь я? - резонно поинтересовался Стас, по-прежнему ничего не понимая.
   - Ты не должен был трогать её! - заявил Володя.
   - Слушай, вчера ты был вовсе не против!.. - удивлённо пробормотал его друг. - Откуда же я мог знать, что сегодня ты будешь готов убить меня из-за какой-то девчонки?.. Я же не ясновидящий!..
   Владимир невольно отступил на шаг назад. Разумом он понимал, что Стас прав. Но сердцем... Чёрт возьми, да он сходил с ума при одной только мысли о Свете и Стасе, занимающихся любовью!..
   - Кстати, где она сейчас? - спросил его Стас. - Уже ушла?
   - Плачет в моей комнате, - ответил Володя.
   - Плачет? - недоумённо повторил Стас. - А что случилось?
   - Раскаивается в том, что произошло, - пояснил Владимир.
   - Почему? - изумился его друг. - Ей не понравилось? Или я сделал что-то не так?
   Владимир посмотрел на него с каким-то странным выражением в глазах и покачал головой.
   - Она не помнит, к сожалению, что именно и как ты сделал, но переживает из-за того, что это вообще случилось. Для неё это было в первый раз.
   Стас несколько раз ошарашено моргнул, не в силах до конца осознать смысл его слов.
   - Что?.. - изумлённо переспросил он. - Ты шутишь?
   - Нет, - с непроизвольным вздохом ответил Владимир.
   - Чёрт возьми!.. - хохотнул Стас, но тут же, под грозным взглядом друга, сдержал смешок и сделал вид, что просто закашлялся. - Ты хочешь сказать, что она была ещё девушкой?
   - Да, - кивнул Володя. - Я хочу сказать тебе именно это.
   - Чёрт возьми!.. - повторил Стас. - Как такое может быть?.. Я хочу сказать, - он взъерошил волосы рукой, пытаясь собраться с мыслями, - я хочу сказать, - как я мог этого не заметить?
   - Вот уж даже и не представляю!.. - с ледяным сарказмом в голосе отозвался Владимир.
   Стас откинул одеяло и свесил ноги с кровати, пытаясь на ощупь найти тапочки. Он выглядел явно смущённым и растерянным.
   - Чёрт возьми!.. - в третий раз повторил он. - Ты же знаешь, это не в моих правилах... Зачем же она тогда согласилась поехать со мной?
   - Она тоже была пьяна и не соображала, что делает, - ответил Владимир.
   Стасу удалось, наконец, нащупать тапки, и он спрыгнул с кровати.
   - Говоришь, она плачет?.. - растерянно пробормотал он. - Чёрт... Надо хоть пойти, что ли, успокоить её!..
   - Да уж, сходи-ка!.. - отозвался Володя.
   Стас прошаркал мимо него, но уже в дверях вдруг остановился и обернулся.
   - Послушай, а почему тебя это так задело? - недоумённо спросил он. - Только не говори, что тебе вдруг так сильно стало жаль её!..
   Владимир на мгновение растерялся. Он почему-то не ожидал такого вопроса и не был к нему готов. Да что уж тут говорить, - он и сам-то не знал, почему его это так задело...
   - Мы были знакомы с ней раньше, - хмуро проговорил он и добавил ещё более сухо. - В школе вместе учились.
   - А-а-а, - понимающе протянул Стас и, не задавая больше вопросов, вышел в коридор.
   Володя почти без сил опустился на расправленную кровать, но тут же вскочил с неё, как ошпаренный, едва только осознал, что именно здесь, на этой кровати, Света и Стас занимались сексом. Он боялся одёрнуть одеяло и увидеть на простыне хоть какие-то следы, подтверждающие это. А впрочем, зачем ему нужны были ещё какие-то подтверждения?.. Он и так, словно наяву, видел их, и эта мысль просто сводила его с ума...
   Света и Стас... Вместе... Обнажённые...
   Он делает с ней всё, что хочет...
   Она стонет от удовольствия...
   Его буквально вывернуло наизнанку. Прямо на расправленную кровать.

* * *

   Произошло то, чего Владимир как-то меньше всего ожидал. Стас, несмотря на всю свою взбалмошность, оказался, похоже, на редкость порядочным человеком со своим определённым кодексом чести. То ли отчаянье Светы так подействовало на него, то ли просто пришло его время остепениться, но он твёрдо решил жениться. Он признался Володе, что Света - первая в его жизни девушка, у которой до него не было мужчин, и он просто не мог использовать её и бросить. К тому же, она была хорошенькой, покладистой и чистенькой, - и Стас ни на мгновение не усомнился в том, что принял правильное решение.
   Он не терял времени даром и уже на следующий же день поговорил со Светиными родителями и добился их согласия, а потом обзвонил всех своих многочисленных родственников и друзей и сообщил им дату свадьбы, которая должна была состояться ровно через четыре недели, и с энтузиазмом начал готовиться к ней. Владимир не помогал ему во всех этих приготовлениях. С каждым днём он становился всё мрачнее и мрачнее. Он ещё смог бы смириться с этой свадьбой, если бы знал, что эти двое собираются пожениться по любви. Но это было совсем не так. Владимир знал, что Стас не любит Свету. Конечно, она ему нравилась в какой-то степени, и он весьма справедливо полагал, что из неё получится превосходная жена, но никаких тёплых чувств по отношению к ней он пока не испытывал. Он просто готов был поступить так, как, по его понятиям, должен был поступить порядочный мужчина.
   Света... Она буквально пылинки сдувала со своего новоявленного жениха. Хлопотала вокруг него, как наседка, к огромному неудовольствию Владимира, заглядывала Стасу в рот и ловила каждое его слово. Но ведь и она его тоже ни капельки не любила! Просто не могла любить!.. Володя был уверен в этом на все сто процентов. Бедная девушка была просто благодарна своему жениху за то, что он не бросил её, и изо всех сил старалась ему во всём угодить, чтобы он не разочаровался раньше времени в своём намеренье и, не дай Бог, не передумал.
   Накануне свадьбы Стас устроил грандиозную вечеринку в ресторане, на которую пригласил человек двадцать своих самых близких друзей, а сам заявился вместе с какой-то девушкой. Владимир сидел, как на иголках. И, когда захмелевший Стас принялся у всех на глазах целовать свою подружку на этот вечер, Володя не выдержал, встал из-за стола и незаметно удалился. Он просто не в силах был видеть сейчас всё это.
   К тому же, он совершенно не мог думать о том, что должно было произойти завтра, но мысли его снова и снова возвращались к этому вопросу, и Владимир не в силах был остановиться. Целый час он бесцельно бродил по городу, пока не очутился, наконец, неожиданно даже для самого себя, около Светиного дома. Он совсем не собирался сейчас заходить к ней; у него даже и мысли-то такой не было, просто ноги сами привели его сюда. Уверяя самого себя в том, что он просто хочет попрощаться со Светой и ещё раз пожелать ей счастья, Володя зашёл в её подъезд, поднялся по лестнице, подошёл к двери её квартиры и уже поднял было руку, чтобы позвонить...
   И тут он опомнился. И чего это он, собственно говоря, хочет добиться своим визитом сюда?.. - подумалось ему. Завтра она навсегда будет принадлежать другому, и он ничего не сможет больше изменить...
   Его рука замерла около самого звонка и медленно опустилась. Володя повернулся, чтобы уйти...
   Дверь за его спиной распахнулась. Это было настолько неожиданно, что Владимир непроизвольно вздрогнул и обернулся. Появившаяся на пороге Света тоже вздрогнула от неожиданности и невольно отступила на шаг назад.
   - Света!.. - выдохнул Владимир.
   - Володя?.. - удивлённо переспросила девушка, глядя на него изумлёнными темно-синими глазами. И Владимир вдруг впервые осознал, что она просто потрясающе красива. Особенно прелестным показалось ему именно это сочетание: светлые волосы и темно-синие глаза... От избытка чувств у него закружилась голова, и он вынужден был облокотиться на стену.
   - Что ты здесь делаешь? - первая оправилась от удивления Света.
   - Хотел зайти к тебе, - со вздохом признался Владимир.
   Света удивлённо нахмурила брови.
   - Но мне показалось, что ты уже уходишь! - сказала она.
   - Да, - кивнул Владимир. - Я уже собирался уходить.
   - Но почему же ты даже не позвонил? - изумилась девушка.
   Владимир, не отрываясь, смотрел на неё, чувствуя, что у него подкашиваются ноги от переизбытка эмоций. Она была такой хорошенькой, такой трогательно-невинной, что у него защемило сердце. Завтра она навсегда будет принадлежать другому. Нелюбимому мужчине, который в данную минуту напивается до умопомрачения в кругу друзей-собутыльников, в обнимку с неизвестной девицей лёгкого поведения...
   Чувствуя, что ещё мгновение, и он просто расплачется от отчаянья, как сопливый мальчишка, Владимир резко повернулся и бросился прочь. Но, спустившись лишь на один лестничный пролёт, он вдруг остановился и обернулся. Света, прикрыв дверь своей квартиры, по-прежнему стояла на пороге и смотрела ему вслед.
   Владимир снова взбежал по лестнице и замер, не в силах хоть что-либо произнести.
   Света заперла ключом дверь квартиры и опять повернулась к нему. Володя успел заметить блеснувшие в её глазах слёзы. Значит, и она далеко не так счастлива, как пыталась показать ещё днём?.. Значит, и она не слишком рада предстоящему торжеству?.. - мелькнуло у него в голове.
   - Что с тобой? - тихо спросила Света, дотрагиваясь до его руки.
   От этого её совершенно невинного прикосновения Владимира словно током ударило. Он вдруг впервые до конца осознал, какие именно чувства он испытывает по отношению к этой девушке, и от этого осознания ему стало только ещё тяжелее.
   "Я люблю тебя!" - захотелось ему сказать вслух. Но Володя не посмел. Он просто не имел сейчас на это права.
   - Всё в порядке, - ответил он секунду спустя, сам поразившись тому, как сухо прозвучали его слова.
   Света моментально смутилась и отдёрнула руку, словно обжегшись.
   - Почему ты сейчас не со Стасом? - спросила она, стараясь, чтобы её голос звучал как можно более равнодушно.
   - Я не смог там находиться, - честно признался Владимир.
   - Почему? - искренне поразилась девушка.
   - Света!.. - воскликнул вдруг он, взял её руки в свои и крепко сжал. - Света, ответь мне, пожалуйста, на один вопрос! Ты счастлива?
   - Да, конечно, - ни на мгновение не задумываясь, ответила она.
   - Почему ты выходишь замуж за Стаса? - с отчаяньем в голосе спросил Володя.
   Руки Светы начали дрожать, и он моментально почувствовал это.
   - Что с тобой, Володя? - спросила она, и её глаза снова как-то подозрительно заблестели. - Почему ты задаёшь мне все эти вопросы?
   - Ты ведь не любишь его, правда?.. - не успокаивался Владимир.
   Света опустила глаза и осторожно высвободила руки.
   - Ты знаешь, мне надо домой, - тихо сказала она.
   - Света!.. - попытался он удержать её, и его голос задрожал от переизбытка чувств и эмоций. - Не уходи, прошу тебя!..
   - Почему? - тихо спросила девушка, испуганно глядя на него.
   Владимир на мгновение растерялся. Ему хотелось рассказать ей о своих чувствах, но он просто не смог сразу отыскать нужных слов. Света робко улыбнулась ему и взялась за ручку двери.
   - До свидания, Володя, - тихо проговорила она. - Увидимся завтра. Ты ведь придёшь на свадьбу?
   - Я не хочу, чтобы ты выходила замуж за Стаса! - неожиданно для самого себя выпалил Владимир.
   Света на секунду замерла на месте. В её глазах отразилась терзающая её душевная мука. Но она быстро овладела собой и справилась со своими не совсем уместными сейчас чувствами.
   - Почему? - только и вымолвила она.
   - Потому, что ты не любишь его! - заявил Владимир.
   Света вздохнула и грустно покачала головой.
   - Ну, и что с того? - тихо спросила она. - Тебе-то что до этого?..
   - Я люблю тебя! - выдохнул Владимир, не сумев-таки удержаться.
   Печальное лицо Светы погрустнело ещё больше. Она очень внимательно посмотрела на него своими тёмно-синими глазами и тихо спросила:
   - Ты говоришь правду?
   Владимир снова схватил её руки, прижал к своей груди и, преданно глядя ей в глаза, ответил:
   - Да! Я знаю, что не должен был тебе этого говорить!.. Но я просто не могу позволить тебе совершить эту ошибку!
   - Почему ты думаешь, что я совершаю ошибку? - осторожно поинтересовалась Света.
   - Потому что ты не будешь счастлива с ним! - заявил Владимир. - Я знаю, что ты не любишь его!
   - Но почему ты думаешь, что я его не люблю? - удивилась девушка.
   - Да потому что я чувствую это! - ответил Володя, прикладывая её руки к своему сердцу.
   Света растерянно помолчала минуту, попросту не зная, что ему сказать в ответ на его слова.
   - Ты прав. Я действительно не люблю его, - тихо призналась она, наконец. - Но я не могу не выйти за него замуж. Ты не понимаешь... Я так воспитана... Мои родители знают о том, что... - Девушка на мгновение запнулась, подбирая нужные слова. - О том, что произошло между нами той ночью... Если бы он не захотел жениться на мне, они выгнали бы меня из дома!
   - Не может быть!.. - ужаснулся Владимир, внутренне содрогаясь при одной такой мысли. - Но ты же их дочь!..
   - Ты не понимаешь!.. - покачала головой Света. - Я обесчестила их. В нашей семье такие понятия.
   - Тогда выходи замуж за меня! - импульсивно предложил Владимир. Эти слова вырвались у него совершенно непроизвольно, но в тот самый миг он вдруг понял, что именно об этом подсознательно думал все эти дни. - Я обещаю, что ты будешь счастлива со мной! - уверенно добавил он. - Я всё для этого сделаю!..
   Света печально улыбнулась и нежно погладила его по щеке. В её больших грустных глазах снова заблестели слёзы.
   - Где же ты раньше-то был?.. - тихо проговорила она. - Господи, Володя!.. Если бы ты только знал!..
   - Знал что?.. - тут же переспросил он.
   - У нас в школе все девчонки по тебе с ума сходили, - пояснила она, невольно улыбаясь своим далёким воспоминаниям. - Ты всегда был очень странным, но таким сильным... И держался так вызывающе... И ни на кого не обращал внимания!..
   - Обращал, - выговорил Владимир внезапно охрипшим голосом. - Ты мне всегда нравилась. Но я не смел даже и надеяться на то, что ты когда-нибудь посмотришь в мою сторону!..
   - Ты тоже всегда мне нравился, - призналась Света. - Но ты был такой равнодушный и такой... холодный. Как тогда, на дискотеке... Ты был с другой девушкой и даже не заметил меня...
   - Я был пьян, как свинья, и ничего не видел вокруг себя! - с отчаяньем в голосе воскликнул Владимир. - Ты не представляешь, как я сожалею о том, что произошло!..
   - А уж как я-то об этом сожалею!.. - грустно усмехнулась Света. - Но что теперь об этом говорить!.. Теперь уже поздно!..
   - Нет! - вскричал Володя. - Завтрашний день ещё не наступил! Никто не может заставить тебя выйти замуж за Стаса!
   Света снова покачала головой, избегая смотреть ему в глаза.
   - Нет, Володя, - тихо проговорила она. - Теперь уже слишком поздно! Если бы всё это было хотя бы несколько дней назад!..
   - Господи, ну, какой же я всё-таки дурак!.. - в отчаянье стукнул себя по ноге кулаком Владимир. - Ну, почему же я сразу же не поговорил с тобой?! Послушай, Света, ещё ничего не поздно!.. Ты должна всего лишь сказать своим родителям и Стасу, что свадьбы не будет! Скажи им, что ты выходишь замуж за меня!
   - Да что ты, Володя!.. - в ужасе воскликнула девушка. - Отец убьёт меня, если только услышит об этом!.. Да и сам Стас... Я не могу так с ним поступить!..
   - Но он же тоже не любит тебя! - возразил Владимир. - И ты не любишь его! Ты будешь несчастлива с ним!
   - Но он не бросил меня после того, что произошло, хотя вполне мог бы!.. - сказала Света. - А вместо этого он даже хочет жениться на мне! Я не могу так поступить с ним!
   - Уверяю тебя, его сердце не будет разбито! - заверил её Владимир. - Конечно, ты нанесёшь существенный удар по его самолюбию, но это будет для него не смертельно! А вот если ты решишься выйти за него замуж, то твоя собственная жизнь будет разбита!
   - Я не могу! - в отчаянье прошептала Света. - Пойми меня, Володя, я просто не могу! Это будет ударом для моих родителей... Нет, я не смогу даже заикнуться при них об этом!..
   Владимир за подбородок приподнял её голову и заставил её посмотреть себе в глаза.
   - Сколько тебе лет, Света?
   - Восемнадцать.
   Он с укором покачал головой.
   - Света, ты уже не ребёнок! Ты - взрослая женщина! И ты должна сама принимать решения, а не оглядываться каждый раз на родителей! Скажи мне, только честно, ты хочешь выйти замуж за меня?
   - Да! - кивнула девушка и виновато опустила голову.
   - Тогда не возражай и сделай так, как я тебе говорю! - твёрдо сказал Владимир. - Сейчас мы зайдём в квартиру и расскажем обо всём твоим родителям! Хорошо?
   Он попытался заглянуть ей в глаза, но Света упорно смотрела в пол.
   - Они уже спят... - беспомощно прошептала она. - О нет, Володя, я не могу этого сделать!.. Прошу тебя, не заставляй меня!..
   Владимир некоторое время молча смотрел на неё. Внешне он выглядел уже почти спокойным, но его мозг лихорадочно искал решение. Он твёрдо знал, что оно должно быть. И он просто не мог позволить ей совершить завтра эту глупость!
   - Тогда мы с тобой сделаем по-другому, - сказал он, минуту спустя. - Давай просто сбежим! Прямо сейчас сядем на ближайший автобус и просто уедем!
   - Но я не могу так поступить со своими родителями! - с трудом сдерживая слёзы, возразила Света. - Они с ума сойдут от беспокойства!
   Владимир почувствовал отчаянье. Он осознавал, что нашёл единственное правильное решение, но не знал, как убедить в этом упрямую и испуганную девушку.
   - У нас просто нет другого выхода, Света! - попытался уговорить её он. - Потом мы сообщим им, где находимся! Ты должна на это решиться!
   Света торопливо замотала головой. Из её глаз ручьём хлынули слёзы. Владимир, не удержавшись, крепко прижал её к себе, и она заплакала, уткнувшись в его грудь.
   - Решайся, милая! - прошептал он, почувствовав, что поток горючих слёз иссяк, и интуитивно догадываясь, что она уже почти готова подчиниться ему.
   - Но куда мы можем уехать? - всхлипнула она.
   - А куда ты хочешь? - весело спросил Володя. - Хочешь, поедем в Москву? Или в Ленинград? Ты никогда не мечтала стать актрисой?
   Света отрицательно покачала головой.
   - И напрасно!.. У тебя это наверняка получилось бы!.. - заверил её Владимир. - А можем махнуть куда-нибудь на юг. Как ты думаешь?
   - Но на что мы будем жить? - спросила Света и подняла на него испуганные заплаканные глаза.
   - Найдём работу! В больших городах всегда нехватка рабочих рук! Я уже кем только не работал, когда учился в университете, так что с этим проблем не возникнет! - пообещал ей Владимир.
   Он говорил так уверенно, что Света понемногу невольно заражалась его энтузиазмом. Но её всё ещё мучили сомнения.
   - А как же Стас?.. - прошептала она. - Он пригласил назавтра столько народу... Он будет выглядеть дураком в их глазах!..
   - Я тоже переживаю из-за этого, - вздохнул Владимир. - Ведь он всё-таки мой лучший друг!.. Но ты для меня важнее! Понимаешь, Света, твоё счастье важнее всего! И я обещаю тебе, что сделаю тебя очень счастливой!..
   Она неуверенно покачала головой, всё ещё сомневаясь в правильности такого поспешного решения. Ему пришлось ещё долго уговаривать её, но, в конце концов, она поверила ему и согласилась сбежать с ним. Это решение далось Свете нелегко, но Владимир действительно обладал просто даром убеждения. Он заставил её поверить, - и даже, что гораздо более важно, поверил сам, - в то, что всё легко и просто, и нужно лишь решиться попробовать. И Света, наивная восемнадцатилетняя девушка, мечтавшая о любви и счастье, согласилась поехать с ним хоть на край света.
   Они решили сбежать прямо ночью. Времени на долгие сборы не было, да и нельзя было брать с собой много вещей, чтобы не разбудить Светиных родителей и не вызвать у них подозрений. Поэтому они взяли с собой лишь самое необходимое, без чего действительно нельзя было обойтись, сели на первый же автобус, даже не посмотрев, куда он направляется, и уехали.
   Через несколько дней они оказались в Москве, в самой дешёвой комнатушке, которую только сумели снять, потому что ничего другого они себе позволить пока не могли. Это была первая ночь, которую они провели вместе. И, честно говоря, она оказалась не лучшей для них обоих. Света была зажата, скованна и так напугана, что Владимиру пришлось приложить немало усилий только для того, чтобы просто уговорить её не бояться его. Признаться, он и сам был сейчас напуган ничуть не меньше её. Девушка, о которой он столько лет не смел даже и мечтать, лежала на кровати рядом с ним, - тут было, от чего потерять голову!..
   Но, несмотря на всё это, он оказался на высоте. По крайней мере, ему так казалось. На протяжении нескольких часов он был с ней нежен и терпелив и старался не торопить события, пока ей не удастся хоть немного расслабиться. И лишь под самое утро он приступил, наконец, к самому главному. Но, несмотря на все его усилия, Света испытала сильную боль, от которой плакала навзрыд всё то время, в течение которого Владимир тщетно пытался доставить ей хоть какое-то удовольствие. К счастью, терпеть ей пришлось совсем не долго. Всё закончилось, едва успев начаться. После этого Света быстро успокоилась и заснула, свернувшись калачиком, на достаточно безопасном расстоянии от Володи.
   Он понял, что потребуется потратить немало сил и времени на то, чтобы уговорить её относиться к сексу хотя бы чуть более терпимо.
   Но пока ему было всё равно.
   Секс никогда не играл большой роли в его жизни.
  

Глава 17. Москва, 1992 год.

   На деле всё оказалось совсем не так просто, как представлял себе Володя в своих радужных мечтах. Даже в таком огромном городе, как Москва, найти хоть какую-то работу оказалось очень сложно. Немыслимо сложно. Владимир хватался за любую предоставленную ему возможность подзаработать. Но все эти работы оказывались временными, поскольку у него не было московской прописки, и не приносили много денег. Если бы Володя был один, его устроило бы даже это, но теперь у него появилась жена, о которой тоже необходимо было заботиться, и поэтому он не останавливался на достигнутом и постоянно стремился к большему. Но, даже несмотря на его огромное желание работать, ему никак не удавалось хоть где-нибудь закрепиться, и поиски приходилось начинать сначала.
   Света тоже хотела попытаться найти работу, но Володя поначалу был решительно против. Он слишком любил её и считал, что, как мужчина, обязан сам её содержать. К тому же, ему просто безумно нравилось, что после долгих и напрасных поисков его встречает нежная и любящая жена, которая весь день ждёт его в их крохотной убогой комнатке, в которой они жили вот уже несколько недель в тщетной надежде на что-то лучшее. Но, пару месяцев спустя, когда случайных заработков Володи перестало хватать даже на оплату этой комнаты, Свете тоже пришлось заняться поисками работы.
   К сожалению, она преуспела в этом ещё меньше Владимира. Практически все работодатели видели в ней лишь смазливенькую девочку с провинциальными замашками и почему-то считали её очень лёгкой добычей, пригодной лишь для одного. К несчастью, Света, едва окончив школу, совершенно ничего не умела и уж, тем более, не имела никакого опыта. После того, как однажды ей пришлось отбиваться от одного наиболее пылкого начальника прямо в его кабинете, со Светой, вернувшейся домой в состоянии глубочайшего шока, случилась такая жуткая истерика, что Владимир не мог успокоить её в течение нескольких часов. Опасаясь за её здоровье, он запретил ей заниматься всякими поисками и велел сидеть дома.
   Наконец, после восьми месяцев полуголодного существования, им повезло. Владимира взяли работать санитаром в психиатрическую больницу. Правда, она находилась в одном из пригородов, но предложенная ему зарплата была довольно привлекательной, а кроме того, у обслуживающего персонала была возможность жить прямо при больнице.
   Поначалу Света никак не могла привыкнуть к этому месту. Их новое жильё казалось ей жутким и наполненным зловещими призраками, и она не решалась даже выходить из своей комнаты в одиночку, а по ночам, когда Володя был на дежурстве, совсем не могла спать. Но, по мере того, как бежали дни, она постепенно успокаивалась, и, спустя пару месяцев, уже запросто разгуливала по всей территории больницы и общалась с семьями других сотрудников.
   Однажды Владимир примчался к ней после дежурства с радостной вестью. Главный врач оценил его усердие и позаботился о том, чтобы впредь у него были более серьёзные обязанности и, соответственно, более высокий заработок. Света обрадовалась этому известию так сильно, что бросилась к нему на шею и разрыдалась, как маленькая. Володю удивило и насторожило такое её поведение. Он усадил её на диван, попытался успокоить и только тут заметил, что она вообще безумно взволнована и расстроена, и это не имеет никакого отношения к его сообщению.
   - Что случилось, милая? - спросил он, не на шутку встревожившись.
   - Я беременна, - выдохнула Света, робко силясь улыбнуться ему сквозь слёзы.
   В первое мгновение Володя ощутил жуткий, почти панический страх. Но только лишь в первое мгновение. Уже в следующую секунду он схватил Свету в охапку и закружил её по комнате.
   - Это правда? Ты уверена? Ты уже была у врача? - забросал он её вопросами.
   - Да, была, - ответила Света, робко улыбаясь мужу. - Он всё подтвердил.
   - Какой у тебя срок?
   - Почти девять недель, - нерешительно призналась она.
   - Уже почти девять недель? - поразился Владимир, прикладывая обе ладони к пока ещё абсолютно плоскому животу Светы. - Что же ты раньше-то молчала?
   - Я боялась тебе сказать, - прошептала жена. - Думала, что ты будешь сердиться на меня...
   - Вот глупенькая!.. - засмеялся Володя, нежно целуя её в губы. - Ты даже не представляешь себе, как я счастлив!..
   Света с надеждой заглянула ему в глаза и нерешительно переспросила:
   - Правда?..
   - Правда! - уверенно подтвердил Владимир. - Ты должна была сразу же сказать мне!..
   - Я так боялась, что ты отправишь меня на аборт... - пробормотала Света. - Ведь у нас и так совсем нет денег, а тут ещё ребёнок...
   - Ерунда!.. Выкрутились бы как-нибудь!.. - заверил её муж.
   - Ты действительно рад? Ты не обманываешь меня? - всё ещё никак не могла поверить ему Света.
   - Очень рад, глупенькая ты моя!.. - засмеялся Володя. - Не волнуйся! Я сделаю всё для тебя и для нашего малыша! Мне прибавили зарплату, но я не собираюсь останавливаться на этом! Скоро мы будем очень-очень богатыми! Потерпи немного! Я ещё не знаю, как добьюсь всего этого, но я обязательно добьюсь! Ты мне веришь?
   - Верю! - сказала Света, глядя на него горящими от радости глазами.
   Владимир снова обнял её и поцеловал. Он чувствовал себя самым счастливым человеком в мире. И он действительно совершенно искренне верил в то, что, несмотря на все проблемы и неудачи, он сможет добиться в этой жизни очень многого.
   В конце концов, ему шёл ещё всего только двадцать второй год. И у него всё ещё было впереди.

* * *

   На этот раз беда пришла оттуда, откуда её совсем не ждали.
   В больнице внимание Владимира давно уже привлекал один больной. Это был красивый молодой человек, лет двадцати пяти, очень высокий, крепкий, с атлетической фигурой. Поговаривали, что в недавнем прошлом он был известным баскетболистом, но тут в его жизни произошла какая-то трагедия, и он лишился рассудка. Но, честно говоря, он вовсе не производил впечатления безумного. Скорее, наоборот. Очень весёлый, общительный, начитанный, - он был любимцем всего обслуживающего персонала, потому что, в отличие от всех остальных довольно-таки буйных пациентов, с ним никогда не было никаких проблем. При этом содержался он в отдельной палате; за ним наблюдали гораздо серьёзнее, чем за всеми остальными, вместе взятыми, и к нему строго запрещено было пускать посетителей. Впрочем, к нему никто никогда и не приходил.
   Из палаты, в которой этот молодой человек - его звали Анатолий - проводил целый день, его выводили лишь изредка, и при этом на нём всегда была смирительная рубашка. Это могло бы на первый взгляд показаться бессмысленной жестокостью, но, проработав в этой больнице несколько месяцев, Володя знал, что просто так здесь ничего не делается. Один из санитаров по большому секрету сообщил ему, что с этим молодым человеком время от времени случаются жуткие припадки, во время которых он крушит всё, что видит вокруг себя, и горе тому, кто в этот момент окажется у него на пути.
   Как такое могло случиться, что во время очередного припадка Анатолий оказался за пределами своей палаты и даже без смирительной рубашки, выяснить в последствии так и не удалось. Владимир в это время занимался с другим больным, - маленьким тихим параноиком, искренне верящим в то, что он - второй Иисус Христос, сошедший на землю, чтобы спасти человечество от его страстей и пороков, - когда к нему вбежал санитар, в паре с которым они иногда работали, и сообщил, что Анатолий, вырвавшись на свободу, захватил в заложницы одну из женщин и сейчас находится вместе с ней на крыше здания, угрожая сбросить её вниз, если к нему немедленно не привезут его жену и детей.
   Пока они вместе бежали на улицу, Владимир поподробнее расспросил санитара об этом загадочном пациенте. Оказалось, что однажды, вернувшись из поездки раньше, чем обещал, он, как в анекдоте, застал на кухне трогательную картину: его жена, в одном почти прозрачном халатике, готовила обед своему любовнику, а их дети, два пятилетних мальчика-близнеца, мирно сидели у него на коленях. И в этот момент у абсолютно нормального, вроде бы, мужчины в голове что-то отключилось. В приступе дикой ярости он убил всех четверых, а потом попытался повеситься сам. К несчастью, его сумели откачать. И с тех пор, вот уже три года, он находится в психиатрической больнице, и пока нет никаких надежд на то, что в ближайшее время он сможет выйти отсюда.
   Рассказывая обо всём об этом, санитар как-то странно избегал смотреть на Владимира, как будто что-то ещё от него скрывал. Володя обратил на это внимание, но не придал значения, решив, что парень просто взволнован из-за этого происшествия. И лишь на улице он понял причину странного поведения своего напарника.
   Анатолий стоял на самом краю крыши трёхэтажного здания, держа перед собой Свету. Тело девушки безвольно обмякло в его руках, - она была без сознания, - но он всё равно не отпускал её. С земли он выглядел как великан, сжимающий крохотную тряпичную куклу...
   У Владимира перед глазами всё потемнело.
   - Света!!! - не своим голосом заорал он и бросился обратно в здание больницы.
   Его неоднократно пытались удержать, но он попросту расшвыривал всех, кто вставал у него на пути. Красная пелена застилала глаза, и Владимир почти не соображал, что делает. Он лишь знал, что должен попасть на крышу и спасти свою жену. Любой ценой.
   Дверь на чердак оказалась запертой. В дикой ярости Владимир с размаху ударился об неё, но тяжёлая окованная железом дверь даже и не дрогнула. На мгновение он замер, не зная, что делать дальше. И тут его взгляд упал на окно. Не задумываясь, Владимир моментально выбил стекло ногой и залез на подоконник, пытаясь нащупать хоть какую-нибудь опору на стене дома, с помощью которой можно было бы попасть на крышу. Но поблизости, как на грех, не было ничего, за что можно было бы зацепиться. Лишь чуть дальше, метрах в двух от окна, по стене ползла широкая водосточная труба. Снизу ему что-то кричали, но он не слышал этого, как не замечал и осколков стекла, впивавшихся в его тело. Всё это просто не имело сейчас никакого значения. Встав на самый краешек оконного карниза, держась одной рукой за шатающуюся раму, Владимир попытался дотянуться до трубы, но не смог. Тогда, не задумываясь о последствиях, он просто прыгнул. У многочисленных зрителей, наблюдавших за ним с земли, одновременно вырвался вопль ужаса, который тут же перешёл в возглас восхищения: ему всё-таки удалось каким-то чудом выполнить этот практически немыслимый прыжок. Труба с жутким грохотом закачалась, и всем показалось, что она сейчас рухнет, но она тоже каким-то чудом удержалась.
   Владимир полз по трубе, стараясь сосредоточиться только на мысли о том, что ему необходимо забраться на крышу. Труба была толстая и шершавая; подниматься по ней было немыслимо трудно, но ему это удалось. Сантиметр за сантиметром приближался он к крыше, каждую секунду рискуя сорваться и упасть вниз. Где-то неподалёку завизжали сирены. Владимир чуть склонил голову и увидел две подъехавшие к зданию милицейские машины. Выскочившие из них милиционеры, как ему показалось, тоже примкнули к толпе зрителей.
   Владимир больше не обращал на них внимания, снова полностью сосредоточившись на своей трубе. Он знал, что ему никто не поможет, и рассчитывать нужно только на самого себя. Добравшись, наконец, до крыши, он с трудом подтянулся и вскарабкался на неё. К счастью для него, она была плоской, а не покатой, иначе ему точно не удалось бы взобраться. Анатолий, по-прежнему держа Свету перед собой, стоял к нему спиной, но, то ли что-то почувствовав, то ли просто услышав позади себя шум, он обернулся и увидел своего противника.
   Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза. Владимир старался использовать эти секунды для того, чтобы хоть немного отдышаться. Несмотря на то, что его тоже Господь Бог силушкой не обидел, схватка предстояла неравная. Анатолий очень осторожно и бережно, - чего, в принципе, трудно было от него ожидать, - положил Свету на крышу и шагнул в сторону врага. Владимир тут же вскочил на ноги, словно на пружинах, и сжал кулаки.
   С расстояния в несколько метров Анатолий выглядел абсолютно нормальным, но, когда он приблизился, Владимир увидел, что в его глазах горит безумный огонь. Он действительно совершенно не отдавал себе отчёта в своих действиях. Владимир напряг все мышцы, приготовившись к жестокой битве, но произошло то, чего он никак не ожидал.
   Анатолий действовал молниеносно, - видимо, сказывался приобретённый в спортивных состязаниях опыт. Секунда, - Владимир ещё даже ничего не успел сообразить, - и Анатолий поднял его над головой и швырнул в сторону, словно он тоже был тряпичной куклой. Владимир пролетел по воздуху несколько метров, упал на другом конце крыши и лишь чудом не свалился вниз. Анатолий, весьма, похоже, довольный собой, снова направился к Свете. При одной мысли об этом к Володе снова вернулись силы, хотя ещё секунду назад, после приземления, он искренне думал, что больше никогда не поднимется. Но он вскочил и набросился на Анатолия сзади, и, обхватив его за горло, попытался задушить. Но противник стряхнул его с себя, легко, как пушинку, и снова отшвырнул в сторону.
   С трудом приходя в себя и на этот раз, Владимир случайно нащупал рукой обломившуюся черепицу. Конечно, это было не ахти, какое оружие, но это всё-таки было лучше, чем бросаться на такого великана с голыми руками. Переведя дыхание, Владимир снова вскочил на ноги и бросился на Анатолия, намереваясь ударить его по голове черепицей. Великан даже и не попытался защититься. Черепица обрушилась на его голову и раскололась, но он, казалось, даже и не почувствовал этого. Обхватив Владимира за горло своими огромными ручищами, он поднял его высоко над землёй и некоторое время просто невозмутимо наблюдал за его тщетными попытками освободиться. Владимир почувствовал, что задыхается. Перед глазами уже замелькали разноцветные круги... Насладившись вдоволь его мучениями, Анатолий изо всех сил швырнул его по направлению к краю крыши. В полубессознательном состоянии Володя лишь в самый последний момент успел ухватиться за него и повис на руках. Анатолий приблизился к нему и наклонился, с удовлетворением наблюдая, как его противник изо всех сил пытается удержаться, а потом поднял огромную ногу и поставил на пальцы Владимира, безжалостно раздавливая их...
   В этот самый момент на крышу ворвались милиционеры, которым, наконец-то, удалось взломать дверь на чердак, и мгновенно скрутили Анатолия, который сразу же как-то обмяк в их руках. Потом один из них помог Владимиру снова взобраться на крышу. Володя сразу же бросился к Свете, которая всё ещё лежала без сознания, хотя никаких видимых повреждений на её теле, вроде бы, не было. Её тут же доставили в больницу, где, спустя два часа, у неё случился выкидыш.
   Володя не слушал напрасных утешений врача, с умным видом разглагольствовавшего о том, что они оба ещё молоды, что у них всё ещё впереди, и, наверняка, они сумеют завести ещё кучу детей, так что не стоит так отчаиваться и падать духом. Он сидел на Светиной кровати на протяжении многих долгих часов и держал её холодную безжизненную руку в своей. Света была в сознании, но ни на что не реагировала. Она просто безмолвно лежала, глядя в потолок пустыми глазами, несмотря на все попытки Володи привести её в чувства. Шок, - сказал ему врач. Глубочайший шок. Жуткая травма, - и физическая, и психологическая, - после которой не все сразу могут прийти в себя. Ей потребуется на это время... Возможно, много времени...
   Владимир всё это понимал. Он не понимал сейчас только одного: как он вообще мог допустить всё это?.. Как он мог позволить, чтобы с его драгоценной девочкой хоть что-то случилось?..
   Володя снова и снова задавал себе этот вопрос и не находил на него ответа. Он во всём винил только себя.
  

Глава 18. Москва, 1993 год.

   - Вы - Владимир Молотов? - раздался над его ухом приятный мужской баритон.
   Володя медленно повернулся к говорившему. Правда, после нескольких кружек пива соображал он уже не так хорошо, как два часа назад, когда он только пришёл в эту пивнушку, но всё же он был ещё достаточно трезв для того, чтобы удивиться. Они жили в этом отдалённом районе уже несколько месяцев, но он не заводил знакомств, даже за кружкой пива, и поэтому никак не ожидал, что кто-то здесь обратится к нему по имени.
   Он увидел уже немолодого человека, лет пятидесяти - пятидесяти пяти, невысокого, импозантного, очень хорошо одетого. Намётанным взглядом Владимир тут же определил, что его костюм, рубашка и ботинки, явно, заграничного производства, а золотые часы на руке сами по себе стоили целого состояния.
   Владимир смерил странного щеголеватого незнакомца тяжёлым сумрачным взглядом, недоумевая, что ему от него понадобилось, и кивнул.
   - Ну, я. Чему обязан?..
   - Рад, наконец-то, с вами познакомиться! - приветливо улыбнулся мужчина, присаживаясь рядом с ним на свободный стул. - Два пива, - сказал он усталой женщине за стойкой и снова повернулся к своему собеседнику. - Вы просто не представляете себе, каких трудов мне стоило найти вас!..
   - Да уж, это точно, не представляю!.. - хмуро усмехнулся Владимир, не сводя суровых голубых глаз со своего удивительного собеседника. - И зачем же это я вам так понадобился?
   - Сейчас я вам всё объясню! - мягко улыбнулся мужчина. - Для начала разрешите представиться! Меня зовут Георгий Степанович Крылов; я - режиссёр с "Мосфильма". Надеюсь, вы слышали о таком?
   - Краем уха, - равнодушно кивнул Владимир, по-прежнему теряясь в догадках, что этот благополучный сытый человек делает в грязной прокуренной пивнушке?..
   - Мы планируем снять фильм... Малобюджетный фильм, по сценарию, написанному никому пока ещё не известным автором... И вы как нельзя лучше подходите на роль главного героя. Он как будто с вас написан... - Георгий Степанович на минуту замолчал, принимаясь за кружку пива, только что поставленную перед ним. Вторую кружку он пододвинул своему собеседнику, словно и не замечая того, что тот и так уже с трудом соображает. - В общем, мне хотелось бы сделать пробы. Если вы сможете играть, роль ваша!
   Владимир с задумчивым видом взял кружку и отхлебнул, глядя поверх неё на своего на редкость странного собеседника. Потом, видимо, однозначно решив что-то для себя, поставил кружку снова на стол и откинулся на спинку стула. Его затуманенные голубые глаза превратились в две льдинки.
   - Я сейчас как-то не совсем предрасположен к розыгрышам, мистер Как-вас-там, - сухо проговорил он. - Так что, если дорожите своим здоровьем, найдите себе другой объект для развлечений!..
   Георгий Степанович добродушно усмехнулся, проводя рукой по усам и смахивая с них пену от пива.
   - Мне стоило бы рассердиться на вас, молодой человек, и поучить вас хорошим манерам, - сказал он. - Но я понимаю, каким, должно быть, странным выглядит моё предложение! Поверьте, я не шучу! И я могу представить вам любые доказательства, какие вы только пожелаете!
   - Откуда вы вообще взялись в этом гнусном клоповнике? - хмуро отозвался Владимир, поигрывая пустым спичечным коробком. - Разве вы не знаете, что в таком наряде по здешним улицам ходить опасно?
   - У входа меня ждёт служебная машина, - спокойно ответил Крылов. - И я хочу дать вам шанс тоже выбраться со здешних улиц!
   - И откуда же вы, такой добренький, взялись? - повторил свой вопрос Владимир.
   - Из психиатрической больницы, - спокойно сказал Георгий Степанович.
   Владимир смертельно побледнел. Пальцы, в которых он вертел коробок, задрожали, и, почувствовав это, он убрал руки под стол и мрачно съязвил:
   - Что-то я не приметил вас среди пациентов!
   Крылов непроизвольно улыбнулся этому невольному свидетельству того, что молодой человек ещё не совсем склонился под ударами судьбы и сохранил остатки чувства юмора.
   - Простите, что я снова напоминаю вам о том жутком случае, - проговорил он, - но я оказался невольным свидетелем того, как вы спасли свою жену. Я был просто поражён вашим мужеством. К тому же, я сразу же подумал о том, что вы прекрасно подойдёте на роль главного героя в картине, сценарий которой я прочитал буквально накануне. К сожалению, вы исчезли так быстро, что я даже не успел выразить вам соболезнования по поводу того, что произошло с вашей несчастной женой. И уж, поверьте мне, найти вас снова оказалось не так-то просто. К счастью, у меня есть связи в прокуратуре, так что мне помогли... А теперь ближе к делу! Я предлагаю вам в ближайшие пару дней прийти ко мне на "Мосфильм". Я назначу вам пробы, и тогда уже будет ясно, стоит нам с вами продолжать этот разговор или же нет.
   Владимир некоторое время молчал, разглаживая пальцами складки на брюках и пытаясь осмыслить услышанное. Наконец, он всё-таки пришёл к выводу, что всё это - полнейшая чушь, поднял голову и насмешливо произнёс:
   - Боюсь, господин режиссёр, я ещё не настолько пьян, чтобы поверить во всю эту ахинею!
   Лицо Георгия Степановича неожиданно стало серьёзным и суровым, и из его облика как-то сразу исчезла вся его доброжелательность.
   - Молодой человек, - сухо проговорил он, - я пытаюсь помочь вам выбраться из той грязи, в которой вы сейчас тонете, и дать вам шанс, за который большая часть человечества согласилась бы отдать правую руку. Конечно, если вам действительно нравится находиться на самом дне, и вы не желаете от этой жизни ничего большего, тогда я оставляю вас в покое!
   И он встал, делая вид, что собирается уходить.
   Перед глазами Владимира вдруг промелькнула вся его жизнь, особенно, последние три месяца. Вечно заплаканная жена... Она так и не оправилась от последствий шока, несмотря на то, что он сделал всё возможное и невозможное, чтобы ей помочь. Он уволился из больницы, чтобы исключить саму вероятность повторения того, что произошло. Они переехали в другой район, чтобы ничего не напоминало ей о случившейся трагедии. Он работал день и ночь, чтобы она ни в чём не нуждалась. Он старался вести себя с ней очень осторожно и деликатно, быть нежным, ласковым и терпеливым, - чтобы она побыстрее пришла в себя. Но всё было бесполезно. Володя уже настолько измучился, настолько устал от такой жизни, что действительно даже и не замечал, как постепенно опускается на самое дно. Этот режиссёр, - если он, конечно, и в самом деле режиссёр, - был прав на все сто процентов. Он действительно тонул во всей этой грязи и даже не стремился больше из неё выбраться. Он забыл все свои честолюбивые надежды, растерял все свои ценности...
   Владимир медленно поднялся из-за стола. Он чувствовал себя уже полностью протрезвевшим. Голова работала ясно и чётко, что в последнее время стало редкостью, и он неожиданно увидел весь мир вокруг себя совсем в другом свете. И грязная убогая пивнушка, где он стал проводить большую часть своего свободного времени, вдруг показалась ему настолько мерзкой, что у него возникла почти физическая потребность выйти отсюда на свежий воздух и отдышаться.
   - Пойдёмте-ка на улицу, Георгий Степанович, - сказал он, внезапно вспомнив имя своего собеседника. - Нам с вами лучше поговорить в другом месте!
   Они вместе вышли из пивнушки, и Володя с наслаждением и облегчением вдохнул полной грудью свежий воздух.
   Он был готов начать новую жизнь.

* * *

   И в самом начале этой новой жизни все его призрачные мечты и эфемерные надежды рассыпались в прах.
   Пробы оказались ужасными. Он вообще не мог играть. Камера видела его с какой-то карикатурной стороны и запечатлевала это на плёнку таким образом, что жутко было даже смотреть. Даже Георгий Степанович, который до самого конца продолжал настаивать на его кандидатуре, и то вынужден был признать, что актёром ему быть не суждено.
   Для самого Володи это стало жутким ударом. Он уже как-то свыкся с мыслью о том, что в ближайшем будущем станет непревзойдённой звездой экрана, и снова опуститься с небес на землю оказалось для него совсем непросто.
   От отчаянья он совсем потерял голову. Закрылся в квартирке, которую они снимали со Светой, и начал беспробудно пить. И даже жена не могла ничего с ним поделать. Он её словно не видел и не слышал. Вся его жизнь с треском развалилась, и Володя, пытаясь утопить горе в вине, хотел теперь лишь одного: чтобы его все оставили в покое.
   Но нет худа без добра. Света, которая в одночасье оказалась замужем за законченным алкоголиком вместо заботливого и любящего мужчины, готового ради неё на всё, быстро пришла в себя и стала практически прежней, - такой, какой она была до трагедии, поломавшей их жизни. Но Володя даже и не заметил этого.
   Ему теперь было на всё наплевать.
  
  
   Продолжение следует...
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   111
  
  
  
  
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"