Дизель Алекс : другие произведения.

Отморозки(remoix)

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    это не окончательная версия, но все-таки

  <Автор> Алекс Дизель
   <текст> черновики заметок о хождениях группы Николаевских туристов по горному Крыму
  <распространение> Текст распространяется свободно. Любое коммерческое использование запрещено. Текст открыт для редактирования. О всех правках просьба сообщать автору.
  
  #Я думаю и так все понятно, но чтобы не было никаких недоразумений: это не #окончательный вариант --- это проссто полностью готовая рабочая версия из #которой мне прийдется вырезать все личные оценки, дабы никого не обидеть, а #также либо пересмотреть разделы, либо немного дополнить последние. По #поводу всего этого я жду предложений и комментариев. Если вы добавляете #чего-то в иссходный текст --- пожалуйста как-то выделяйте добавления. Чтобы #друг-друга понимали: читать и редактировать можно в любой прогамме, на #выходе для передачи мне это должен быть НЕЗААРХИВИРОВАННЫЙ БЛОКНОТОВСКИЙ #ТЕКСТ , кодировка: ANSI(1251), либо, что менее желательно:pdf. Вопросы #связанные со вставкой фотографий и рисунков разрешите решать мне #единолично.
  
  ЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉ Начало пути ЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉ
  Лично мне достаточно сложно описывать впечатления от нашего мартовского похода. Это связано с несколькими причинами и особо сильно останавливаться на них не хочется. Скажу только что перед вами своеобразный "труд халявщика". Написать вообще-то я должен был техописание --- типа кто, куда и когда, но что такое это самое техописание я понял только сейчас, и соответственно ничего подобного по имеющимся в моем походном дневнике каракулям, составить просто не в состоянии. С другой стороны склепать обычную сагу в данном случае тоже достаточно проблематично. Дело в том, что в предыдущих походах при передвижении из пункта А в пункт В (от привала до привала) была возможность подумать. Идешь, знай, переставляй ноги, если не с кем говорить не хочешь, то и не надо, а в голову все равно все время лезут мысли. Потом достаточно взять ручку в руки и изложить все ассоциации и наблюдения на бумаге.
  
  С крымским походом в марте этого года дело обстоит сложнее. Дело в том, что во время переходов люди практически не разговаривали, да и во время привала фразы были все более односложные, в основном даже просто крики с приказаниями и возмущениями. Казалось мы все шли, полностью углубившись в свои тихие мысли.Но прикол то как раз в том и состоит, что мыслей не было. В голову лезли обрывки песен (все больше "Чайф" и "Машина времени") и желание не протупить в следующий раз. Как показала практика, и разбор похода "не протупить" получалось не у всех,но дело даже не в этом. Что-то левое лезло в голову и забивало мозг. Мороз тоже достаточно конкретно притуплял сознание.И в итоге полное отсутствие мыслей --- блаженная студенческая Нирвана.
  
  Поэтому предсказывать, что получится из этой попытки рассказать о наших мартовских скитаниях не берусь. Может быть, меня обломает на следующем предложении. Но я все же надеюсь, что мне все-таки удастся довести повествование до конца. Вы узнаете, как все было. Чем все закончилось, могу сказать прямо сейчас: все остались живы и в назначенный срок мы все-таки вышли в Алушту. Южный приморский город встретил нас, как и полагалось - приветливо, хотя особо бурной радости не было, понятное дело - не сезон.
  Хотя, что такое не сезон и с чем его едят мы узнали гораздо раньше, еще в самом начале нашего пути - в Судаке.
  
  Над городом висели тяжелые снежные тучи, полностью закрывая Солнце; улицы были безлюдны, а дома напоминали последние прибежища бомжей, или старые сараи. Впечатление усиливали огромные давно некормленые собаки, охраняющие не в меру скромные жилища местных жителей. Не зря в принципе татары или турки добавляли к названиям своих городов неизменное "сарай" очень даже, похоже, что они имели в виду именно Судак. Кстати местных жители тоже разговаривают на непонятной, режущей слух тарабарщине и стараются из всего извлечь выгоду, как тот татарин который и привез нас в Судак. Его коронную фразу, когда он не захотел везти всю нашу немаленькую группу целиком: "Ну что залезли? - А теперь вылезайте!" - не забудут еще долго.
  
  Посмотреть Судак и получить такие невеселые от него впечатления нам удалось по пути в знаменитую Судакскую крепость. Вместо отведенных на экскурсию часа - полтора мы потратили добрых три, если не больше, заставив Зайкина и Белого морозится, охраняя наши рюкзаки, и жевать в сухомятку беляши. Вы удивитесь, но я скажу, что это им это жутко не понравилось, и они высказали свои бурные эмоции, когда мы все-таки вернулись.Наше возвращение они всретили подпрыгивая и размахиваяя руками, как девчата из какой-нибудь группы поддержки, а в глазах их читался молчаливый укор матери взрослому сыну-бездельнику. Пока мы ходили, подошло время обеда и обедать пришлось еще <не ступая на тропу войны>[не выходя на маршрут],--- сразу при выходе из Судака.
  
  ЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉ Крепость ЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉ
  Генуэзская (Судакская) крепость - один из символов крымского полуострова - Мекка многих тысяч культурных туристов, конечно во время "сезона", когда на всем побережье не где яблоку упасть от толп желающих покупаться загореть и поглазеть на всякие там культурные ценности. Три в одном. В принципе то же самое привлекало сюда и наших далеких предков, по этому по обилию памятников природы и архитектуры на квадратный метр площади Крым, безусловно, занимает первое место. И среди этого "стандартного набора чудес" прелагаемого турфирмами Судакская крепость,как большой бриллиант в лавке у ювелира.<Никто его не купит , но посмотреть сбегаются все кому не лень:))>
  
  Давным-давно море бороздили корабли прославленных мореплавателей - генуэзцев. Самым прославленным из них был, безусловно, Колумб, но Генуя породила не одного его. Колонии генуэзцев, которые, кстати сказать, были не только прославленными мореплавателями, но и отличными торговцами, расползлись по всему средиземноморью и не преминули и черноморское побережье. Здесь они осели надолго, и потомки великих странников и морских бродяг жили обособленными группами в том же Судаке, еще в начале двадцатого века.
  
  Понятное дело во время своего расцвета это была сильная и свободолюбивая нация, не упускавшая своих выгод, а крымское побережье сулило их немало, и поэтому здесь достаточно много следов пребывания этого народа. Судакская крепость полуразрушенная, хотя и со следами современных реставрационных работ и сейчас выглядит внушительно. Стоит она, горделиво устремив свой взгляд в бескрайние морские просторы и чихать ей на всех нас --- типа была есть и буду <есть>.Но не она, а именно эти "бескрайние морские просторы" и являются моим самым большим и главное позитивным впечатлением от Судака.
  
  Крепость по отношению ко всему остальному городу стоит на возвышении. С одной стороны - склон обрывается в море, с другой - открывается достаточно неплохой вид на Судак. С высока город выглядит гораздо лучше, чем если гулять по его немногочисленным улицам. Конечно о прелестях санаторно-курортной зоны, тянущейся узкой полоской вдоль всего побережья я не буду распыляться - за рекламу мне не платят, а вот все остальное --- бомжатник бомжатником.
  
  Налюбовавшись видами города можно перейти на маленькую смотровую площадку с которой открывается вид на мокрое и бескрайнее. Пустынный берег с заброшенными, застоявшимися за долгую зиму ларьками, а дальше сине-серая водяная гладь немного загрустившего моря, сливающаяся где-то на горизонте с тяжелыми снежными облаками. Картина, наводящая на странные полуромантические мысли. Представители молодого поколения стояли, потупившись, охваченные чувствами или размышлениями довольно долго, пока менее восприимчивые Юлия Валерьевна и Женя пошли дальше осматривать достопримечательности, а Фома пытался залезть на крепостную стену. Картинка серого морского берега засела в моем сознании прочно и надолго. Да и сейчас она всплывает при слове Судак, как подсказка при работе с MSOffice.
  
  Мне казалось что мартовский поход принес немного впечатлений, море --- одно из самых сильных. Своеобразная сюрреалистическая картина цикличности, на примере рассмотрения фазы увядания. Или что-то в этом роде - полуреальное опустошение. Когда мы уже собирались уходить со смотровой площадки на пирс выехало несколько велосипедистов. Дети лет тринадцати устроили импровизированные гонки. Странно но они не нарушили общей картины.->Ядерная зима. Выжившие трупы детей играют в песочнице светящимся ярко белым порошком, посыпая им выгоревшие глаза родителей.И ЭТО пройдет...
  
  ЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉ NaCL ЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉ
  Дальше был обед. Во время обеда не произошло ничего примечательного. Разве что небо разродилось, наконец, жиденьким снегом и время от времени в воздухе были заметны маленькие бледные точки, иногда попадающие на руки и лицо. А еще после обеда потеряли единственную баночку соли. Больше всего по этому поводу страдала Валерьевна и ее группа, меньше всего - Зайкин (он вроде бы вообще дома без соли обходится). Поэтому на следующие несколько дней самым востребованным продуктом стало сало, содержащее на своем теле кристаллы NaCl. После того как соль была куплена у кого-то из местных жителей в селе Поворотное, актуальность сала как солесодержащего продукта отпала, но сложившиеся за это время приколы остались.
  
  Была в группе Ю.В. девушка Ира. Сейчас она переехала в Россию и как пишет Димычу,очень скучает и передает всем приветы. Тогда же она заканчивала одиннадцатый класс и только собиралась покинуть дорогую моему сердцу Хохляндию. И эта девушка Ира по каким-то своим причинам не ела сало. Это звучит вдвойне странно так как у нее опыт походной жизни был и это не обычная в таких случаях изнеженная извращенность.
  
  У их группы сало было в раскладке чуть ли не каждый вечер,и борьба за обладание этим драгоценным продуктом начиналась с самого утра. Димыч, Артемыч и иногда Белый помогали Ире идти, всячески развлекали ее, и ходили перед ней на задних лапах. В конце - концов девушка Ира настолько расслабилась, что ей было сложно делать даже то что ей было в принципе по силам. Не говоря уже что после сильного к себе внимания она на второй же день потянула спину, и Артемыч благородно с нотками истерического самопожертвования <такое у него явно от скаутов> собирался нести за нее рюкзак.
  
  Поглощенные своими ухаживаниями Димыч с Артемычем иногда отвлекались от выполнения некоторых своих обязанностей. За что Иру на обсуждении похода даже назвали "отвлекающим фактором". Димыча я понимаю - он без подобных романов просто не может, а вот Артемыч оставил дома девушку (скаута)... Или это просто похотливый дух всего строительного колледжа.(Смыслом жизни человека является единение с ближним (т.е. ближней) своей! Это не я сказал, это Эрих Фромм. прим Димыча)
  
   Вот так а все начиналось с забытой соли и лишнего кусочка сала. Так же когда-то от переизбытка рабочей силы возникло государство. Во всяком случае, сейчас во всех раскладках Димыч крупными буквами прописывает СОЛЬ.
  
  
  ЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉ Тропа войны ЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉ
  Было три часа дня, когда оставив на поляне после обеда соль и сфотографировавшись для отчета возле надписи "Судак" мы тронулись в путь. "Тропа войны" нашего племени (больше напоминающего татаро-монгольскую орду) начиналась возле развалин старого кирпичного завода. Глядя на кучку развалин сложно было представить что здесь когда-то был завод, да еще кирпичный. Я никогда не задумывался как должно выглядеть подобное учреждение, но любой завод у меня ассоциируется с дымом сотен труб и огромной территорией. Ни того, ни другого не было.
  
  Мы шли по балке с горделивым названием Карагач. Название связано с переводом на какой-то там слова "вяз", хотя первые два часа взгляд останавливался больше не на деревьях, а на следах кирзового сапога цивилизации. Пара домов один из которых охраняла традиционная для этих мест овчарка: злая и голодная. Попадались какие-то ржавые железяки, а венчала картину огромная, хрен знает зачем сюда привезенная, емкость для воды.
  
  Встречая очередной след пребывания цивилизации мне то и дело подкидывали идеи по поводу того как нужно описывать данный объект. Все это нужно было описывать с указанием времени и более-менее точной характеристикой объекта. Писать на ходу я еще не умел, а посему приходилось останавливаться, записывать, а потом догонять основную группу. Летописцем группы Юлии Валерьевны была она сама и сразу же превратилась в замыкающего, сначала присоединившись к Белому, назначенному на это ответственное местом Зайкиным, а потом и сместив его с занимаемого поста. Записей Юлии Валерьевны я не видел, но записывала она часто, да и опыта у нее намного больше, поэтому, скорее всего они намного более содержательны. Суть в том что как нужно вести дневник я понял намного позже, когда уже после возвращения посмотрел старый отчет абсолютно другой группы, которая шла по абсолютно другому маршруту. Отчет был написан толково с точки зрения спортивного туризма, но оказался блеклым и безжизненным с точки зрения порождаемых ассоциаций. Там была только одна действительно живая фраза, но из уважения к авторскому праву ее приводить не буду.
  
  В балке Карагач мне почему-то вспомнился Южноукраинск. Тогда мы шли под проливным дождем вдоль гранитной стены, выдолбленной мощной взрывчаткой. В стене показалось что-то отдаленно напоминающее лицо. Лицо плакало. Вся та местность должна была превратиться в водохранилище и заполниться водой, питая кинетической энергией турбины строящейся гидроакумулятивной электростанции. Этого еще не случилось. В данный момент на руку играет наша любимая бюрократическая система.
  
  Здесь вместо дождя был снежок, со временем усиливающийся и покалывающий незакрытые одеждой места. Дорога сузилась, по бокам появился лес, а следов цивилизации стало поменьше. Группа о чем-то говорила, перескакивая с одной темы на другую. Заводилами разговора были как всегда Димыч и Зайкин, иногда с репликами типа "умно, но не в тему" встревал Артемыч.
  
  Мы не намного отличаемся от наших предков пытавшихся объяснить все происходящее в жизни с помощью мифов. Наша жизнь, в принципе тоже переполнена своеобразными мифическими структурами - микроистинами, которые мы сначала выдумываем, а потом верим в них. Они не объясняют таких глобальных понятий как свет, тьма, смена дня и ночи или времен года. В ХХ веке заговорили о социальном мифе. Законы общественной жизни до сих пор до конца не установлены, или просто этого не желают некоторые правительственные структуры. Как бы там ни было, в то что мы верим - в предвыборные обещания, рекламу Tide"а, или сплетни - все это миф, как и наше к этому отношение. Это всего лишь попытка объяснить действительность, а значит и управлять ею.
  Дальше буду умничать еще больше. Как мне кажется в походе, когда обособленная группа людей находится в достаточно экстремальных условиях в течении достаточно долгого времени, в этих условиях формируется микросоциум. Как показывает опыт, и законы природы, любая микроструктура повторяет развитие макроструктуры, только в более мелких масштабах. То есть должны формироваться микросоциальные мифы. И это происходит. Только в данном случае эти мифы теряют свои управляющие функции, и служат скорее для релаксации. В народе эти мифы зовут приколами. Мифическое определение прикола не совсем точное, но развивать тему я пока не буду. Может быть позже.
  
  Об одном из основных мифов похода - о сале, я уже упоминал. Он был настолько раскручен что на обсуждении Миша даже пожаловался на зайкиновское чувство юмора, могущее до бесконечности возрождать из праха, кажется уже не смешные и надоевшие темы, но его не поддержали. Туристы любят смеяться - по фиг над чем. Еще одний мифом был лесник.
  
  Лесника мы встретили в той же балке Карагач, там где в былые годы располагалась одноименная туристическая стоянка. Сейчас это дело превратилось в бизнес, но конечно в весенний период этот бизнес не очень рентабелен, а потому не действует. Летом с нас бы за стоянку содрали 4грн. с человека плюс 5грн. за право развести костер. Лесник предложил расположить стоянку где-то поблизости, уже темнело и он грозился не пустить нас дальше. После непродолжительного разговора с Зайкиным и обоюдных жалоб на тяготы существования, он попытался объяснить дорогу и отпустил с миром. Во время разговора все стояли раком, так легче, тяжесть рюкзака смещается на спину и не давит на плечи. Когда лесник стал отдаляться все начали тихо хихикать, когда же отошли на более значительное расстояние все по кокой-то команде свыше просто рассмеялись.
  
  Потом пошли фантазии.Было интересно живет лесник один или с лесничкой. Почему-то сразу стало очевидно что он живет один, в этой лесной глуши за несколько километров от цивилизации. Так возникла легенда (миф) о леснике-маньяке. Он подстерегает в лесу одиноких девушек и... или, еще хуже - мальчиков, и тоже.... Вспоминая старое чуть грубоватое, но доброе лицо лесника, и слушая немного извращенные фантазии о половой жизни этого жителя чащи, мне, признаться, стало его немного жалко. Хотя все может быть, в каждой шутке есть только доля шутки, все остальное - правда (жестокая и беспощадная).
  
  Дальше дорога разветвлялась, было несколько шлагбаумов и плакаты из цикла " Берегите лес от самих себя!" - то о чем в моем варианте походного дневника сохранились некоторые довольно путаные записи. Возможно у Валерьевны и получилось бы описать этот лабиринт из кучи троп и их разветвлений, но я за это не берусь.
  
  Темнело. В сумерках деревья стали казаться страшными сказочными монстрами, хотя эта измена держалась не долго. Остановка на ночлег была внезапной. Не успели мы как следует размять ноги и согреться после очередного привала во время которого Зайкин с Артемычем ходили на разведку, как А.В. свернул влево от дороги на небольшую полянку, и сказал примерно следующее:
  ---Достаем палатки, ставим лагерь, дежурные начинают готовить ужин, остальные идут собирать дрова.
  
  В этот день тупили практически все, и больше чем за все остальное
   время, хотя это только субъективная оценка. В основном протормозка была вызвана не осознанием у кого чего лежит, и что это все нужно сразу достать.
  
  Просто сборы проходили в большой спешке, а рюкзаки собирались вообще за несколько часов до поезда. Короче крику было много, а лагерь напоминал цирк перед представлением. Всё успокоилось только к ужину.
  
  После ужина состоялся единственный за весь поход разбор полетов за день. Потом эту часть обычно опускали, всё и так было понятно. Да и в этот раз А.В. был немногословен, в основном его интересовали мои записи, и было сказана пара общих фраз относительно следующего дня. Что говорила своим Валерьевна не знаю.
  
  Все желающие после этого пошли спать, а вечерний чай прошел в молчаливом спокойствии. Гитара почти не звучала, Женя, охрипший еще в поезде, петь просто не мог, у Зайкина особого желания не было, а другие музыкальными умениями не блистали. Поэтому съев все что было к вечернему чаю, и насладившись наконец-то наступившей тишиной, все пошли спать.
  
  Закончился самый длинный в информационном плане день похода.
  
   -----------ДЕНЬ ВТОРОЙ-----------------
  ЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉ INTRO ЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉ
  В этих писаниях я не берусь тягаться ни с классиками жанра от литературы, ни с классиками жанра от людей путешествующих. И те и другие безусловно меня превосходят, к чему бы они не прикасались. Понятное дело какая-то жалкая единичка, да еще не пройденная,по всем известному и давно исхоженному Крыму по сравнению с теми походами описаниями которых изобилует www.skitalets.ru - просто жалкая пародия. Но все, как известно, бывает в первый раз и для большинства из нас она значила много. Моей целью в данном случае является сохранить память об этом событии, для себя, и для всех кого это касается. Если эта рукопись будет интересна еще кому-нибудь мне будет искренне приятно.
  
  Хотя если честно то мне кажется что читать эти бредни будет не очень интересно. Никаких тупо укуреных приколов, ярких событий или действий военно-детективного характера. Но таким по большей степени и был наш крымский поход: дорога, по большей части заснеженная, сливающаяся в одну бесконечную нить, имеющую между тем старт и финиш. Нить отпечатывалась в снегу следами от ботинок и кроссовок, и завязывалась узелками костров, когда мы останавливались пожрать и поспать.
  
  Нашей целью было пройти, и в принципе этим мы и занимались. Иногда разукрашивая нить нашего пути различными культурными мероприятиями, но они почему-то напоминали пришельцев из других миров, и еще они выявляли всеобщее притупление сознания (об этом я, кажется уже говорил в начале). Единственный опыт игры в мафию получился то ли слишком заумным, то ли просто слишком никаким. Да и попытка проверить общую эрудированность в сочинениях Шекспира особого морального удовлетворения никому не принесла. Но об этом позже. Единственным что было актуальным - гитара, но и о ней иногда не вспоминали. В основном мы шли, обед и остановка на ночлег были просто короткими передышками во время которых Зайкин в основном торопился.
  
  ЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉ пробуждение ЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉ3
  Самым сложным в моральном плане для меня было утро. Монотонная сложность пути убаюкивала сознание, а вот ночь каждый раз была разная. Хотя бы потому что ночевали мы все время в новом месте, иногда с разными погодными условиями, с разным состоянием почвы под палаткой, поэтому впечатления от каждой ночи были разные. А вот мысли утром приблизительно одинаковые.
  Во-первых, не очень хотелось вылезать из теплого спальника, разминать замерзшие шнурки на ботинках и идти дальше. А вдобавок к этому появлялась и более глобальная протестантская мысль: какого хрена я вообще судя забрался. Сидел бы дома спокойно дремал бы лома на диване или в светлой университетской аудитории на очередной лекции по квантовой механике (кто не знает эта наука изучает строение вещества, вернее, поведение всяких там атомов протонов нейтронов электронов и т.д. муть страшная). Странно но эти мысли приходили в голову только в теплом спальнике, и только по утрам, и продолжались они не так долго.(Не является ли это свидетельством пагубного влияния комфорта?) Как только ты покидал кокон ты точно как бы "рождался заново" и на смену протестантским мыслям приходили проблемы более насущные.
  
  По мнению большинства, первая ночь была холодной, равно как и вторая. Мне кажется что сильнее всех это почувствовали Туша, Белый, Артемыч и Фома которые спали в тонкой парашютной палатке в одинарных спальниках, хотя досталось и остальным. За весь поход мне было холодно лишь однажды, хотя остальные в один голос обозвали ночь ту теплой, и только у нас с Димычем было особое мнение. В остальное время можно было сделать определенные выводы о ночной температуре по шнуркам на ботинках. Как правило, они просто стояли, подстать неделю не стираным носкам. Или напоминали щупальца пауков трнсформеров, недавно купленных на базаре и теперь разминающих свои китайские руки-ноги, туго и со скрипом. Как и части трансформеров шнурки, да сами ботинки приходилось разминать перед использованием, а окончательно в себя они приходили только возле костра - при этом из них шел неизменный пар. Такими однотипными были все наши пробуждения.
  
  Хотя в первое наше утро была и одна необычная деталь: проснувшись, дежурные ухитрились поднять на ноги добрую половину лагеря. Другая половина не смотря на шум и хаос, царивший вокруг палаток продолжала упорно спать.
  
  Из нашей палатки (т.е. из той палатке в которой спал я, правом собственности на нее обладает Зайкин) дежурил Димыч. Спал он посредине и вылезая не мог не разбудить, или хотя бы полуразбудить, всех присутствующих. Мы были не настолько уставшими что бы спать мертвым сном. Первый день принес скорее не усталость, а переизбыток впечатлений. А для того чтобы впечатления "осели" достаточно поспать всего несколько часов.
  
  Вслед за Димычем хотел вылезать и Женя, но Зайкин его остановил, сказав приблизительно следующее:
  --Спи, ты еще успеешь набегаться,--- слова чуть ли не пророческие.
  
  После ухода Димыча в кассете (два соединенных спальника куда помещается приблизительно четверо) стало свободней и желающие могли попробовать спать на спине. Я и дома в основном на боку сплю поэтому этой возможностью я, как правило, не пользовался, хотя для тех кто привык спать на спине, а таких как показывает практика походов много, могли достичь блаженного состояния.
  
  На завтрак была гречневая каша, с неизвестным теперь уже наполнителем, лук, пряники овсяные и черный чай. Если вы думаете что я все это запомнил - вы глубоко ошибаетесь, ко мне просто чудом попали записи нашего уважаемого завхоза (Димыча) и теперь я ими нагло пользуюсь. Сам я такую информацию вряд ли вспомню.
  
  ЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉ дела приятные ЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉ
  В свое время анализируя статистику наших буханий я вывел диаграмму наших буханий. Она имела приблизительно следующий вид:
  
  |уровень возбужденности I - ожидание
  | II - опьянение
  | ________________ III -пьянствование | /| |\ IV -попускание
  | / | | \ V -воспоминания
  | / | | \
  | / | | \
  | /| | | \
  | / | | | \___
  0/ I|II | III | IV | V \___\-->
  ----|---|---------------|-----|-------------------- время
  
  Рис 1. Статистическое распределения возбуждения во время бухания.
  
  Не берусь утверждать, но почему - то мне кажется, что через аналогичные стадии проходит не только бухание.. Известен закон природы согласно которому микромодель (микрообъект) проходит те же стадии развития что и макромодель (макрообъект). Пользуясь традиционным поэтическим сравнением, можно привести пример на счет того что в жизни каждого человека, как и у природы вообще есть своя весна, лето, осень и зима, и связаны эти периоды с временным и внутренним состоянием человека или природы.
  
  Поэтому данную диаграмму можно распространить с большей или меньшей точностью на развитие большинства событий в нашей жизни. Мы долго ждем чего-то, переживаем и получаем впечатления от него, когда оно случается, о потом вспоминаем об этом всю жизнь. Понятное дело что данную диаграмму можно распространить и на наш поход, при этом слова связанные с употреблением алкоголя нужно считать метафорами. Получится вполне четкая картина нашего психологического состояния, где переломным максимумом можно считать четвертый день. Почему - объясню позже.
  
  А второй день (фактически начало стадии пьнствования) начался с попыток догнать день предыдущий. Согласно маршрутной книжке в первый день мы должны были пройти что-то около 16 км. И выйти на перевал с таинственным и влекущим названием Маски. Конечно же, по вполне очевидным причинам мы до него не дошли и даже не приблизились вплотную. За те два часа которые мы реально шли нам удалось пройти от силы километров 5-6 и выйти к пересечению балок Карагач и Димерджи. До Масок нужно было еще идти и идти.
  
  Первые час-полтора дорога была практически ровная, прямая и почти не петляла. Так что от наших обожаемых асфальтовых покрытий ее отличало только отсутствие асфальта как такового, да ручеек который перебегал с одной стороны дороги на другую. Его приходилось часто перешагивать, и кто-то сразу же промочил ноги. К обеду ноги были мокрые уже у всей группы и высушить их окончательно удалось уже, наверное, дома после возвращения. В первые несколько дней покрытые влагой нижние конечности напрягали, потом- все настолько привыкли, что даже сушить их в обед возле костра никто не пытался. Если можно так выразится, то мокрые ноги во время зимнего похода - это своеобразные садо-мазахистский кайф. Т.е. то что не рекомендуется, но попробовать хочется - вот и пробовали.
  
  Ветра не было. Снег тоже прекратился, а облака были уже не такими хмурыми, и через них пробивался неяркий солнечный свет. Настроение было бодрое и веселое. Кто-то вспоминал предостережения местных жителей насчет того что в горах снега полно, как в Альпах. После очередного такого воспоминания все начинали смеяться. Не знаю только почему. Чуть позже мы увидели столько снега, сколько я, например, в своей жизни еще не видел. Все бывает в первый раз - дай Бог что бы не в последний.
  
  Прошли небольшой водопад, вернее то что могло быть таковым когда-нибудь весной. Сейчас это был как бы небольшой - высотой метра 2-2,5 - ледник - замерзшие в падении струи. Своеобразная константная форма движения, грозящая скоро превратится в достаточно активную.
  
  Потом дорога как-то незаметно потерялась, и мы пошли просто в верх. Димыч изо всех сил развлекал Иру, Ира загадочно улыбалась, и что-то отвечала в ответ. На фоне громкоговорящего излучающего прям таки кванты энергии Димыча ее голосок терялся, оставляя лишь тихий шум, напоминающий аплодисменты в зрительном зале после выступления какой-нибудь звезды - тихо, но, тем не менее, отчетливо слышно на записи. Они шли позади меня и мне приходилось в очередной раз выслушивать байки о чарующем и немного матюкливом мире Строительного колледжа. Это еще одна черта его студентов - охмурение девушек сопровождается описаниями красот любимого учебного заведения. Как будто охмуряющий пытается тем самым сказать что он такой же хороший. Ладно, не буду раскрывать всех секретов, а то Димыч либо их вычеркнет, когда будет редактировать эту рукопись, или не будет давать ее читать знакомым, а терять потенциальных читателей, равно как и целостность текста, не очень хочется.
  (ЉЉЉ Любимое учебное заведение в глазах некоторых девушек почему-то ассоциируется с рогатником. Вот и приходится объяснять им что у нас тоже учат (не только урокам а и жизни). А вообще, у нас действительно интересно и самые классные девчёнки!комментарии Димыча. 1)Мне кажется в учебном заведении должны "учить урокам!", учить жизни должны родители. 2)Употребление на уроке матов и россказни о том как препод в юности бухал это обучение жизни. Лично мне такое просто противно слушать. примечание Дизеля к примечаниям Димыча.ЉЉЉ)
  
  А склон на который мы забирались, становился все круче и круче. Под тонким слоем, видимо недавно выпавшего снега, оказались листья. Листья почему-то были мокрые и ноги по ним прям таки скользили, приходилось постоянно удерживать равновесие. С непривычки это было трудно. Группа растянулась. Димыч пытался помогать Ире, еще не зная что отрабатывает свой вечерний кусок сала, и не смотря ни на что он не замолкал. Наоборот словесный понос усилился. Его цепкий ум сменил тему.
  
  Я боюсь что раскрываю еще одну страшную тайну, но все-таки. Каждый раз когда выпадает сложный участок дороги, он вспоминает, что меня зовут Дизель. И толи для поддержания собственного боевого настроения, толи для поддержания беседы он начинает описывать достоинства дизельных двигателей. Он учится на механика и с этой темой, я так понимаю, знаком основательно. Мое знание о дизелях, как не странно, заканчивается не успев начаться, поэтому из этой части его монологов я не помню практически ничего. Хотя и здесь можно найти психологический охмурительный подтекст. На самом деле все примитивно просто. Опять таки описывая достоинства другого объекта, т.е. создавая положительный образ этого объекта в умах слушателей, он тем самым создает и свой положительны образ, как того, кто с этим объектом непосредственно связан.(или: хвалить что-то или кого-то имеет право только превосходящая сила!) Если вы не поняли предыдущее предложение, прочитайте еще раз - ничего сложного на самом деле там нет.
  
  На Ире таких психологических экспериментов, наверное, еще не ставили и потому монолог Димыча пользовался успехом. А тем временем мы все ползли и ползли вверх.
  
  В конце концов, мы все-таки выползли на какой-то отрог, судя по всему отрог Чатал-Кая. "Чатал-Кая" в переводе с крымско-татарского (никогда не думал что есть такой язык) означает "гора в форме рогатины". Если карта не врет, то так оно и есть. Не успели еще все выдряпаться на верх, как Зайкин уже сходил на разведку. Как и можно было предположить вышли мы куда-то не туда, и на мою просьбу прокомментировать наше место положения, он ответил следующее (цитата дословно):
  ---Вышли на отрог, увидели то что нам нужно было увидеть, и пошли.
  
  Пошли, как можно догадаться вниз. Вниз идти было легче, хотя позади все так же не умолкала самореклама Димыча, попадающая на неподготовленную почву мозга Иры.
  
  ЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉ ЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉЉ
  Если в жизни и есть какой-нибудь смысл, то этот смысл в движении.
  
  Эта идея пришла мне в голову совершенно недавно, и выкристаллизовалась в достаточно четкую фразу. Понятное дело ее приход также связан с туристическими опытами, иначе я о ней бы и не вспомнил. Мы шли с очередной тусовки с Зайкиным, Ю.В. и др. Зайкин набрал как всегда еще одну толпу маленьких кричащих созданий, для того чтобы попытаться сделать из них людей, в том смысле в котором он понимает это слово. Как показывает практика пока что единственным, зато каким, удачным результатом его воспитательных ухищрений является местный секс-символ Паша, но это не расстраивает нашего доблестного А.В., свято верящего, что когда-нибудь его благородная война с непонятной и нерациональной родительской любовью завершится успехом. Во всяком случае, пока что он добился только стимулирования сексуальных инстинктов даже у самых маленьких своих воспитанников, и это не так мало. Насколько мне известно, родители до сих пор пытаются убедить своих чад что их нашли в капусте, а чада отвечают снисходительной улыбкой: типа знаем какой у этой капусты был качан. Ну ладно это уже пошло.
  
  Так вот вся тусовка была перенасыщена сексуальной энергией: Димыча чуть не изнасиловала девушка Наташа - чем то напоминающая вторую реинкарнацию терминатора, Паша приставал ко всем подряд, и ему отвечали взаимностью, а мальчики Ю.В. корчили из себя извращенцев. Ну короче говоря в нашей вселенной нет абсолютно неподвижных тел. И единственным смыслом нашей жизни является также движение, по фиг, микровибрации при продолжении рода, или натирание мозолей в мартовском Крыму.
  
  И мы двигались. От одной точки на карте к другой по заснеженной дороге, на которой иногда не было даже следов живности, траверсом по склону, и карабкаясь вверх, просто так, даже без четко обозначенной дороги.
  Склон по которому мы двигались траверсом, насколько я понимаю, был склоном все той же Чатал-Кая. Уровень снега иногда доходил до пояса, а справа от протоптанной впередиидущими дороги иногда виднелись глубокие ямы - иногда кто-то оступался и проваливался в снег. Может быть глубина снежного покрова где-то была и по уши, но мы этого, слава Богу, так и не выяснили. Во всяком случае и на проторенной дорожке ноги с грунтом не соприкасались, не было даже заметно признаков "твердой почвы".
  
  Траверс склона вывел нас на яйлу. Просматривая карту, параллельно с записями, которые я пытался вести во время похода, мне не удалось выяснить какой из белых - т.е. не покрытых лесом - участков мы тогда назвали яйлой. Да это в принципе и не важно. Главное что с этой как бы лысой плоскоконечной горки открывался неплохой вид на близлежащие пространства. С одной стороны открылся вид на лежащую перед нами горную долину, с другой - где-то вдалеке на морском берегу остался Судак - город много столетий назад воздвигнутый генуэзцами. Они тоже были покорителями, но только не гор, а морских просторов. Сейчас море уже неплохо эксплуатируется и романтики всего мира стали косо поглядывать на загадочные и неприступные горные вершины. Они действительно стоят того, хотя как я уже говорил когда-то горы рискуют превратится в диагноз. Хотя лучше иметь такой диагноз, чем обвисший животик и нестояние всех частей тела, годам к сорока.
  
  Так вот с яйлы открывался действительно неплохой вид, которым все с восторгом любовались, ожидая пока подойдут отстающие. Потом подошел Зайкин сказал что нам , в принципе не сюда и мы двинулись в указанном им направлении. Дорога все время исчезала и мы шли просто через лес. На снегу было много следов мелкой живности. Самих же обладателей таких отпечатков подошв видно не было - попрятались, а может они ведут ночной образ жизни, как скорпионы. Не знаю почему я вспомнил этих тварей, но они действительно выходят на охоту ночью. А утром люди, живущие в местах обитания скорпионов должны выворачивать всю одежду и вытряхивать обувь, дабы случайно не наткнуться на ядовитый хвостик.
  
  Если бы Димыч вспомнил что-нибудь о скорпионах, он обязательно бы поведал об этом Ире, нок сожалению твари пустыни посреди заснеженного леса, в голову не приходят. А потому он продолжал травить байки о своем любимом учебном заведении. Услышав о чем идет речь, не смог удержаться от своей доли в этих рассказах и Артемыч. Не знаю почему, но их сказки мне напоминают самобичевание. Типа, смотрите как нам трудно, и нам это нравится. Нормальный человек НЕ БОИТСЯ трудностей, но никто не говорит что они ему НРАВЯТСЯ. (а кто сказал ,что мы нормальные? примечание Димыч)
  
  Артемыч и Димыч полностью захомутали Иру. Когда мы шли траверсом вдоль склона, наш доблестный фотограф, как и подобает истинному джентльмену, которого он из себя пытается корчить, помогал девушке Наташе.Но девушка Наташа по возрасту была кандидатурой неподходящей,и логичный ум студента строительного колледжа логично подумал: а ведь за педофильство судят, да и Зайкин на что-то такое намекал. И бедная Наташа была брошена своим спутником, и поскольку тащить ее было некому, то вскоре она переместилась на самый конец колонны. Итого Наташа осталась без кавалера, а Ира стала пользоваться популярностью. Как я уже говорил эта популярность вскружила ей голову, и она потянула спину. Массу рюкзака как могли уменьшили, а Димыч с Артемычем в отношении к Ире проявили еще большую нежность, чем до этого.
  Тем временем мы вышли на потерянную ранее дорогу. Путь стал однообразным. Несколько поворотов, настолько похожих друг на друга, что слаживалось впечатление что мы ходим по кругу, а в основном, просто прямо, то поднимаясь, то опускаясь. Спусков, скорее всего было больше.
  Группа растянулась, можно сказать размножилась. Впереди шел мощный авангард, возглавляемый Зайкиным - человек шесть-семь, за этим авангардом, на небольшом расстоянии следовала команда преследователей, состоящая из нескольких человек. А дальше хрен знает насколько далеко назад, растянулись отстающие, во главе с замыкающими Белым и Валерьевной. Так мы шли до обеда.
  
  Опять маленькое лирическое отступление. Как и водится лирическим отступлениям оно будет о любви, а как принято в нашей стране путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Так вот, делясь своими впечатлениями о походе Туша говорил что самым сложным было время от завтрака до обеда. Завтракали мы рано, обедали, как положено, и любящему покушать Туше безусловно было мало. Ведь главной его отмазкой, за все его опоздания, было, есть и будет (есть)- "Так я же кушаю".
  
  Скажу больше. Я так понимаю первым что услышала ныне его девушка Люба, об этом гении поглощения пищи, было то что Туша кушает, и смотрит фильм про царя. Тогда она была просто девушкой с красивой улыбкой, которой очень понравился (угадайте кто?) Димыч . Но в силу непостоянства натуры этого субъекта, довести дело до конца у него так и не получилось, скорее всего он просто не захотел. Опять таки за педофилию ведь судят, а Любе и на сегодняшний момент нет 18-ти. Как бы то ни было после разочарования с Димычем на сцену вышел, его превосходительство, Туша. Этот Дон-Жуан не упустил своего счастья, и теперь пожинает его плоды. Никто кроме него не понимает что ему от Любы надо, что ей от него надо сомнений как бы и не вызывает. Ладно в исходном тексте этот абзац надо подредактировать, а то Туша того и гляди обидится. Он и так не отошел от шока после того как на его День рожденья мы у него конфеты сперли, но это уже другая история о еде, в которой великому Туше тоже чего-то не хватало, в плане калорий...
  
  Что было на обед не помню, а открывать и смотреть бюрократические записи Дмитрия Сергеевича мне не очень-то и хочется. Помню четко одно: был очень смешной чай, заваренный в одном котле на всю группу, причем с нашей стороны он был зеленым, а со стороны "десантуры" черным. Чай вставил так, что после этого мы еще пару часов смеялись со всего что движется. Потом действие чая закончилось, кофеин все-таки не такой сильный наркотик, пошел снег, и настроение притупилось. Но это было позже, когда мы подходили к самому перевалу Маски.
  
  После веселого обеда, во время которого оказалось, что ноги мокрые у всех, и все не прочь их посушить, прямо над готовящимся чаем (может именно поэтому нас так развезло потом - всему виной злостные испарения от мокрых носков) мы снова тронулись в путь.
  
  Практически сразу прошли развалины старого дома, скорее всего там в былые времена жил лесник(интересно с лесничкой или так, на самообеспечении), а сейчас не было даже окон. Белый хотел залезть во внутрь, но Зайкин его вовремя остановил. В старых домах обычно живут призраки, и эти призраки как водится не очень чтят своих соседей - людей. А одичалый призрак, живущий в длекой лесной чаще хуже голодного волка. Ему только попадись свежая душонка. Вот он на ней оторвется в волю.
  
  Потом был столб указатель "Междуречье - Лесное" . он стоял на перекрестке, но указывал не на дороги, а просто на лес. Белый попытался откорректировать его, но столб обиделся и просто рухнул. В старых сказках любили писать про разные придорожные камни на которых говорилось куда надо, а куда не надо идти. Нам не повезло наш камень, стоящий здесь с незапамятных советских времен дал трещину, и на вопрос:"А мы типа куда"
  
  Примерно через час прозвучала команда надеть маски, мы подходили к перевалу. Есть такая народная поговорка: не так страшен черт, как его малюют. Народ как всегда прав. Ничего примечательного на этом перевале мы так и не увидели какой-то отстойник, пардон сборщик осадков, полуразваленные стол со скамейками, и все.. Ничего захватывающего или чего-то такого что... ну в общем вы поняли. Фотография получилась намного лучше: во-первых лица не такие измученные, а потом просто красиво, снег как бы застывший по велению хозяина матрицы, и таинственная жестянка сборщика осадков, где-то на заднем плане.
  
  От следующих двух часов от наших блуканий по лесу, принадлежащему Белгородскому леспромхозу , у меня остались самые мутные воспоминания. И дневник похода этот туман не проясняет,а наоборот повышает его плотность. Куча записей по поводу каких-то поворотов, перекрестков, и квартальных столбов, которые раскиданы по всему этому лесу как грибы после дождя. И каждый столбик, конечно же не посреди дороги, и конечно же содержит надписи со всех сторон, и к нему нужно обязательно подойти и написать о нем все что о нем думаешь. А фоном ко всему этому служит снег: мокрый, холодный и колючий, беспощадно залетающий во все дырки.
  
  Второй день пути, равно как и первый кончился для меня достаточно неожиданно. Зайкин, опять немного свернул с дороги, и прозвучала уже достаточно знакомая команда. Дежурные принялись готовить ужин, а не дежурные занялись поиском дров и утаптыванием снега, чтобы можно было поставить палатки. К вечеру поднялся ветер - холодный и всепродувающий. Это стало особенно заметно когда мы перестали идти и занялись монотонной работой на одном месте. Было достаточно прохладно и было как-то странно представить, что придется спать в стоящих на снегу палатках, когда за тонкой матерчатой стенкой бушует ветер, за сотни километров от дома. Но безысходность странная вещь. Если принять во внимание что другого выхода у тебя нет, то не только нет смысла переживать по этому поводу, а нужно заставить себя поверить в то что по другому нельзя. Не знаю может и поможет.
  
  От этого вечера у меня достаточно мало воспоминаний. Помню что настроение было не очень, все жались к костру в надежде хоть немного согреться и высушить обувь и носки, но ветер со снегом путал все карты. Согревая один бок ты неминуемо заставлял остужаться другой, пока ты сушил один ботинок, другой неминуемо становился мокрым, и утром все равно приходилось их разминать и разогревать, чтобы они хоть как-нибудь налезли. Единственным поистине благодарным занятием была сушка ног как таковых - это хотя бы позволило на непродолжительное время избавиться от ощущения влаги на пятках. Хотя позже все и к этому привыкли. А Наташа - Лошарик даже в этот вечер на вопрос: " у тебя ноги мокрые?" ответила многозначительным "не знаю".
  Наконец-то разуверившись в возможности что-нибудь высушить народ потихоньку расползся по палаткам, намного раньше официально назначенного отбоя. Так закончился второй день похода. За весь день мы видели солнце всего несколько раз, да и то утром. Все остальное время небосвод закрывал низкий потолок снежных облаков. Ю.В. призналась что до этого она всего раз спала на снегу в палатке. Второй день подряд, да еще в начале весны это было слишком даже для нее, что говорить о нас, можно сказать еще зеленых юнцах в деле поколения дорог и тропинок. Но тогда мы мало об этом задумывались, перед нами вставали гораздо менее абстрактные задачи: дрова, еда, дежурства, палатки и жуткое желание увидеть лажу другого. Об этом дальше.
  
   -------------- День третий----------------------
  
  Лично по моему мнению самой холодной в температурном плане была вторая ночь. Хотя в новой кассете, в Зайкиновской палатке, рядом с тремя другими телами, это почувствовать было практически невозможно, но неизменный индикатор - шнурки на ботинках соврать не дадут. Второе походное утро было относительно спокойным, подскочила уже не половина лагеря, а только дежурные, к которым благородно присоединился Артемыч, заявивший что когда из их кассеты вылазил хотя бы один человек, спать от холода было практически невозможно. Лучше уже возле костра погреться.
  Если кому интересно, то согласно документации у нас на завтрак была овсянка со сгущенкой , а готовили эту адскую смесь Женя и Белый. После завтрака начались традиционный сбор рюкзаков, пятнадцатиминутная протормозка пере выходом, и в принципе выход.
  Первым пунктом повестки дня был некий Воронский домик, или, если хотите стоянка Ворон. Лесная дорога по которой мы к нему шли напоминала длинный - длинный коридор, стенами которого служили практически растущие ровной линейкой деревья. Не знаю почему но эта часть пути мне видится как бы из окна вертолета. Огромный лесной массив, черные деревья растущие так густо, что чливаются в одну огромных размеров площадь, и эту площадь перерезает белый коридор, по которому тонкой струйкой, шаг в шаг движемся мы. Шаг в шаг потому что идти по снегу по чьим-то следам гораздо легче, чем прокладывать собственный трек. Тропильщики (т.е. те кто идут впереди) все время меняются, хотя студенты, как справедливо заметил Зайкин на разборе похода, халявничали и не очень торопились занимать передовые позиции.
  Воронский домик оказался всего лишь жалким фундаментом торчащим из-под земли и больше ничего. Кучка кирпичиков притрушенная снегом, если бы Зайкин и Ю.В. не были бы здесь раньше, то может быть мы это место просто бы прошли даже не заметив.
  По-видимому и этот затерянный в лесах домик подвергся нападкам охотников за сувенирами, или строительным материалом, во всяком случае Димыч не зря назвал его в шутку Воровским домиком.
  Долго оставаться среди этих ничем не примечательных с виду развалин особого смысла не было, и мы двинулись дальше. Говорят что в этих местах полно всяких там старых фундаментов и других следов старины, но в этот раз ак мы ни старались ничего такого не увидели. Хотя и времени особо смотреть по сторонам не было - с утра мы как правило шли достаточно быстро чтобы со свежими силами пройти как можно больше. Мы по-прежнему отставали на один день, но надежда пройти все и во время пока еще теплилась в некоторых сердцах. Хотя к концу каждого следующего дня ее оставалось все меньше и меньше. Но это технические детали. А перед носом стояла проблема поважнее - элементарное выживание - в данной ситуации только движение, по сути, означало жизнь. Все нерушимое и покоящееся ассоциировалось со снегом, и означало белую смерть. Этот факт воспринимался большинством на уровне подсознания, и сомнений не вызывал.
  Вскоре после Воронского домика мы получили возможность убедиться в цикличности нашего существования. Кто-то утверждал, что все в нашем мире развивается по спирали, возможно так и есть. Как и во второй день пути, третий начался с относительно ровного участка, только снега на нем было по больше (поэтому все таки спираль, а не замкнутая окружность). И как и во второй день незаметно но упорно мы начали царапаться вверх. На этот раз по дороге, но дорога была завалена снегом, и с каждым метром его уровень все возрастал и возрастал, пока не перевалил за критическую отметку, и Зайкин с Белым пошли на разведку. Результаты разведки были не утешительными, чем ближе к вершине, тем снега больше, возможно даже по уши. Нужно было сворачивать и искать другую дорогу. Так мы оказались в балке Деми-дере. Не смотря что по балке проходит дорога, да и места там не самые некрасивые, туристических маршрутов с ней никаких не связано и умная литература ничего интересного об этой балке не рассказывает. Хотя рассказать судя по всему есть что.
  Не устаю рассказывать о недостатках этой типа как саги. Одним из основных ее недостатков является куча лирических отступлений от темы Но так уже случилось, что со времен мартовского похода прошло много времени, а за это время не смотря на то что мыслей, в принципе было много, написано было очень мало, то рассказать хочется сразу о многом, поэтому сюда так много и примешивается, хотя это в принципе еще раз доказывает ассоциативность нашей памяти. Запомнить что-то просто так практически невозможно, это должно быть привязано к чему-то уже хранящемуся в памяти, а то что уже хранится также в момент запоминания к чему-то привязывалось. Так путем нехитрых построений можно прийти к первой полученной нами информации, возможно как раз ее характер и влияет непосредственно на то что из нас получится в будущем.
  А получилось, то что получилось - чудо бредущее по балке Деми-Дере. Поначалу склоны балки были достаточно крутыми, и если бы не было снега, то вероятность скатиться на самое дно многократно бы умножилась. Но снег был, его было достаточно, и даже оступившись, ты просто оставлял с краю от протоптанной тропинки глубокую впадину. И в конце идти было не очень-то и удобно. Когда после пусть даже половины группы остается протоптанная дорожка, немного скользкая, которая еще и в низ обрывалась, то становилось немного страшновато. Мозг сосредотачивался на каждом шаге, потому что на каждом шаге приходилось удерживать равновесие с ловкостью какого-нибудь акробата. У многих это получалось неплохо, хотя и забирало достаточно сил. У шедшего передо мной Фомы с равновесием были явные проблемы, и он чуть ли не на каждом шаге протаптывал ногой хрупкую не основную тропинку, ниже. Видя неудачи соседа все идущие за ним начинали слегка нервничать, и старались его обойти. Судя по дневнику который я все еще пытался вести так мы шли что-то около часа, хотя в моем сознании этот промежуток времени заметно больше. Потом мы наконец-то вышли на дорогу. Дорога шла вдоль балки, и была широкой и ровной, что после узкой и ненадежной тропинки радовало не по детски (бредовое какое-то выражение).
  Незадолго до того как наша самодельная тропинка врезалась в дорогу, ниже по склону, мы увидели звезду. Надписей на ней не было, но судя по всему это памятник погибшим здесь во время войны. Таких раскидано много по всему горному Крыму - партизанское движение здесь не прекращало своей деятельности, даже во время полной оккупации полуострова, и сыграло не малую роль в освобождении своей родной земли. Это чисто казенная фраза, коими перенасыщены наши учебники истории, и главы книг пытающихся рассказать о прошлом нашего государства. Если не читали, то можете поверить мне на слово, не хочу хвастаться, но я в сое время был даже победителем областных олимпиад по истории (хотя почему-то мне никто не верит).
  Так вот вся эта куча исторической литературы перенасыщена датами и понятиями, с помощью которых наши любимые профессора пытаются заставить нас любить родину и уважать историю. Хотя в результате история в сознании нормального ученика, ни только ничему не учит, но и просто превращается в бессмысленное нагромождение дат и понятий. Через это прошел в свое время и я. Но как не странно когда я в сотый услышал утверждение, что история на 70% состоит из дат и понятий, я понял что это не так. Тем не менее многие исторические факты до сих пор остаются для меня бессмысленно сухими. Такой когда-то казалась и WWII (Вторая мировая война). Мартовский поход развеял остатки этого ощущения.
  Да безусловно, для человека ни разу не бывшего в горах, слова о том что там действовали партизаны - просто факт. А увидеть следы военных действий в балке Деми-Дере - это абсолютно другое. Ты видишь не пустые слова, а реальных людей, которые забрались сюда не из спортивного интереса, а в надежде спасти свою жизнь и жизнь своих близких. Которые испытывали не только страх упасть, или поскользнуться, а и страх вообще никогда больше не увидеть рассвет. Если мы по сути делаем все из-за банального желания попробовать свои силы, то они это делали, потому что другого выхода не было, и не важно какая там у них была идеология и как называлась страна. Просто они заслуживают уважения, не формального, а реального, не потому что так требует общественное сознание а потому что от души. Со мной можно не согласится, но понять я думаю стоит. Еще раз повторю информации по поводу того какие именно военные действия связаны с балкой Деми-Дере у меня нет.
  Практически через час после того как мы вышли на дорогу идущую вдоль балки - мы обедали. Этот обед помню хорошо - это было фактически мое с Артемычем первое дежурство. Самое главное, что не обед был мармелад. Не смотря на то что прошло только несколько дней маленькие разноцветные кусочки мармелада сбились смешались, и теперь напоминали разноцветную плазму. Поделить их было задачей трудной, но вполне выполнимой.
  Кстати, когда подобный способ дележа был использован мной во время наших с Тушей хождений по Крыму, летом этого же года. Его девушка Люба была немного в шоке, аналогичный шок у нее до сих пор остался от чисто туристического чая с остатками овсянки. А способ деления мармелада был прост и как все простое гениален. Он заключался приблизительно в следующем: сбившаяся в кучу масса мармелада превращалась с помощью нехитрых механических усилий в единый цельный кирпич, который и делился на восемь частей. Как не странно части оказались даже приблизительно равными. Не знаю как остальные, а дома мармелад я не ел самого детства, и не потому что денег нет, просто в магазине или на базаре, почему-то мысль купить мармеладу не приходит - обычно печенье или конфеты. Как показала практика в походе кирпич мармелада, делящийся на всю группу - незаменимая вещь.
  Во время обеда из-под тяжелых туч выглянуло солнце, и на душе как не странно стало как-то веселее и легче. Вообще до похода я не связывал обычно свое настроение с погодой, после - я заметил, что когда на небе ярко светит солнце, темные мысли в голову практически не лезут. Нельзя думать о плохом, когда природа радуется, обратная теорема, тем не менее - не верна.
  После обеда дорога была такой же как и до -практически ровной и в общем-то приятной. Уровень снега оставался вполне допустимым и резких перепадов высоты также замечено не было. Правда в нескольких местах дорогу преграждали толи ручьи, толи речки, которые приходилось перешагивать, перепрыгивать, или переходить по камням. От неудачных шагов у многих в ботинках захлюпала вода, и сушение ног, возле костра во время обеда показалось не нужной формальностью.
  Артемычу почему-то показался привлекательным вид меня переходящего ручей, и он несколько раз подряд запечатлел меня в этой незамысловатой позе. Мне фотографии не очень понравились, хотя они в принципе иллюстрируют преодоление одной из встретившихся нам на пути преград. Сам себе на этой фотографии я напоминаю Мука-скорохода, наверное, у него тоже должны были бы быть большие шаги.
   В дальнейшем описании маршрута я немного теряюсь. К сожалению моя карта имеет северной границей точку, где до села Синекаменка остается еще три километра, а именно где-то рядом с ним мы очутились вечером. А дневник, к сожалению, дает информацию о том где куда и когда мы повернули, абсолютно не заботясь о названии местности в которой мы оказались. Поэтому сейчас мои воспоминания напоминают хождения в слепую. Тебе говорят, что надо повернуть вправо, ты поворачиваешь, а вот информация завернуть в магазин, в том же самом контексте, никакой пользы не принесет. Нужно знать магазин вправо или влево?
  По этой дороге мы шли еще достаточно долго, часа два -два с половиной. Пока не вышли к огромной поляне. В этом районе было уже не так холодно, да и солнце выглядывало чаще, чем где-нибудь на сумрачных Масках, поэтому снег под ногами был не сухим промерзшим, а слегка подтаявшим. А поляна на которую мы вышли вообще была испещрена кучей ручейков, скорее всего, когда в горах начинает таять снег, то ее вообще всю заливает. Поляну пересекали не только ручейки, но и целая куча дорог. Разобраться куда нужно идти в этом хаосе было достаточно сложно. В конце концов, благодаря стараниям нашего руководителя применившего метод проб и ошибок, мы наконец - то выбрались на нужную нам дорогу, и задумались ...
  
  
  ...над местом для ночлега.
  Один из самых раздражающих на мой взгляд факторов в походе - это то что ты видишь все время достаточно много но одних и тех же рож. В конце концов приедается. Конечно если они все твои друзья -это не так быстро становится заметным, а если ты их первый раз увидел... Не то чтоб это сильно влияло на морально-психологический климат, вызывая деструктивные изменения в сознании, но все - таки некая раздражительность присутствует. Для излечения необходимо просто пару минут побыть наедине с собой, но и это как правило оказывается невозможным, поэтому хоть иногда ты стараешься как можно больше уменьшить количество людей тебя окружающих. Во время пути народ начинает отставать, вечером кто-то обязательно раньше всех лезет в палатку, а кто-то старается пересидеть всех возле костра. Мартовский поход стал по определенным причинам исключением, а те кто со мной еще куда-нибудь ходил, знают что я предпочитаю залазить в палатку последним. Те пара минут, которые ты ждешь пока там все устроятся - тоже своеобразная релаксация от приевшихся рож. Дело даже не только в визуальном образе, иногда начинает раздражать просто все: даже тембр голоса, или привычка жестикулировать по-особому, или просто наличие данной особы, - но такое встречается только когда очень устал и морально и физически.
  Так вот в этот раз мы получили шанс на своеобразную психологическую релаксацию. Нам была отдана команда разойтись по лесу, по несколько человек, в поисках лучшего места для стоянки. Моим спутником оказался Артемыч. Не помню о чем мы говорили, и говорили ли вообще. В принципе в выбранном нами для поиска квадрате места не обнаружилось, зато обнаружились толстые деревья. Артемыч был с фотоаппаратом, и я предложил ему сфотографировать одно из них. Он меня видимо не совсем так понял, и вместо дерева зафиксировал меня на дереве. Фотография понравилась мне больше, чем вариант с перешагиванием ручья. Потом все вернулись, и выбрали в качестве места стоянки полянку возле которой мы и останавливались когда шли искать место для ночевки. Зайкин где-то бродил разведывая обстановку. А может быть ему просто хотелось от нас отдохнуть - выматывался он намного больше чем все мы.
  Расстановка палаток, сбор дров и приготовление ужина особых затруднений не вызвало. Дежурные Ю.В. опять протормаживали, она немного злилась, наказывая их дежурствами, но, в общем, было тихо и спокойно. Если можно походный вечер обозвать светским словом - приятный, то это как раз был приятный вечер.
  Во-первых была попытка играть в мафию. Не знаю почему, но наш стиль игры, когда кто-то пытался вычислить мафию с помощью логических рассуждений, не понравился Юлии Валерьевне. Поэтому игру как-то быстро прекратили, хотя она не прошла безрезультатно. Во время игры Димыч окрестил себя Белоснежкой, и я так понимаю, до конца похода так его и называли. Да и сейчас иногда эта кличка всплывает, хотя и не так часто. Другие времена требуют других решений.
  Потом была викторина, на знание творчества Шекспира. Она выявила всеобщее отупение студенчества как класса, и интеллектуальное превосходство более старшего поколения. Я уже говорил, что на меня поход подействовал в том числе и немного отупляюще - я не считаю это негативным воздействием, но факт есть факт. На Зайкина скорее всего он такого воздействия не имел, и на Валерьевну тоже - они люди более опытные, а потому менее восприимчивые к таким перегрузкам. Да и по-моему никто из господ студентов, кроме Артемыча, Шекспира не очень то и любит. Во всяком случае на меня его бессмертные произведения особого произведения не производят. Если говорить об английской поэзии, то я предпочту Байрона, а еще лучше Эллиота. Я не сильно умный, просто мне кажется что во всем в том числе и в поэзии нужно искать прежде всего то что близко тебе, а не то что признано и уважаемо, а поэтому должно нравиться. Многие называют это бездумной горячностью, или списывают на мою недостаточную образованность, но мне по-прежнему кажется что нет смысла читать художественную книгу, если она с первых строчек не влезает к тебе в душу. Шекспир, наверное, слишком велик, чтобы покорить мою мелочную душонку.
  Надеюсь, из меня вышел хороший адвокат нашей студенческой необразованности.
  После этой импровизированной викторины был вечерний чай, на этот раз его испили практически все, и пошли спать. Ночь была теплее, и из наших душ постепенно улетучивался холод. Раздражение пропало, и вечером без особой надобности никто ни на кого не кричал. Казалось - все отлично. Впереди был можно сказать переломный четвертый день.
  
  ---------------------------------- четвертый день -------------------
  
  Утро четвертого дня для меня началось почти что со знаменитого по фильму "Брат-2" :
  -Уже пять часов
  Фраза принадлежала Зайкину и говорила о том что пора вставать и идти дежурить. Может быть часов было не пять, но это теперь никакого принципиального значения не имеет.
  Еще только рассветало, и лагерь спал в утренних сумерках. Почему-то мне вспомнились старые фантастические романы, покорители далеких галактик, живущие в куполообразных домах на планетах где редко светит солнце. Ассоциации усиливали ботинки. Жесткие, еще не разогретые, они ассоциировались с часть скафандра. Вы наверное обратили внимание, что рассказывая о пробуждениях, я всегда начинаю с ботинок. Это соответствует реалиям походной жизни. Выползая из палатки первым делом мы как раз одевали ботинки, и поскольку это часто было проблематично, то как раз и влезло в память.
  Итак, лагерь спал. Казалось над палатками витает облако умиротворенных сновидений, а все вокруг застыло в ожидании того что мы проснемся и вселим грубую цивилизованную жизнь в зачарованный лес.
  Я пошел будить Артемыча. В их палате было значительно холоднее чем в нашей, а лица спящих мне показались абсолютно одинаковыми. И, кажется, я сразу начал будить не того, но вскоре обнаружил свою ошибку. Артемыч пообещал вылезти, и я отправился раздувать костер. Угли еще тлели и добыть из них священное пламя особого труда не представляло, хотя, как ни странно, иногда в более легких условиях, мне это не удавалось. Это одно из тех дел которые нужно делать не задумываясь, и тогда все получится. Если у сороконожки спросить как она умудряется синхронизировать действия всех своих конечностей, она, как известно, запутается.
  Артемыч вылез из палатки и пошел будить дежурных Валерьевны. Помнится это был Илья и еще кто-то, кто история пожалую умолчит. Дальше последовала достаточно известная и тривиальная процедура приготовления пищи. Потом эта самая пища была приготовлена - что это было конкретно - не помню, а смотреть в записи Димыча не очень хочется., поэтому не буду лишний раз тревожит голодный ум читателя.
  После завтрака последовала традиционная церемония сбора, и традиционная задержка на 10-15 минут. В этот раз, правда, среди затормозивших был и я, в принципе не совсем по своей вине, но отмазываться не буду - факт есть факт. А потом мы пошли...
  В открытое окно врывается холодный весенний воздух, и от этого немеют пальцы и становиться трудно печатать, но я не обращаю на это практически никакого внимания. Иногда для того чтобы продолжать работу требуются грубые стимулы, а найти их бывает не так легко как сейчас. Открытое окно может быть символом самоубийства, а стало быть того что мне просто плохо, а холодный ветер символом нашего похода, благо в свое время мы достаточно четко ощутили его на себе. Сегодня за окном погожий светлый день, а мне с утра испортили настроение. Надеюсь, что не все еще пропало, и к вечеру кто-нибудь да поможет прийти в норму. Весь фокус ситуации заключается в том что не смотря на то что я большую часть времени провожу в моральном одиночестве - никому не интересно слушать старого и немощного Дизеля, но для того чтобы прийти в себя необходимы люди. Знакомые и полузнакомые, но главное живые и желательно хорошо выглядящие. Этот комплимент в пустоту посвящается всем кто меня знает. Только что я нарушил еще одно священно правило литературы, как жанра, а именно: автор не должен давать читателю своих негативных эмоций, хотя мне кажется, что лучше здоровые негативные эмоции, чем нездоровые полуулыбки, которые в принципе и испортили мне сегодня утром настроение. Все, вроде отошло.
  А теперь продолжим повествование. Если верить моим скромным заметкам, то в четвертый день мы стартонули ровно в 8:00. день был солнечным, отчего с самого утра у всех было хорошее настроение. Лучи отражались от белой снежной кромки, от чего по всему лесу разносилось легкое сверкание. Когда солнце выглядывало из-за медленно ползущих туч, то становилось по-настоящему жарко, и все стали медленно, но упорно раздеваться, снимая шкуру за шкурой. Раздевание Зайкин как всегда приветствовал выкриками типа : "давай, давай!!!", когда очередной раздевающийся смущался и не давал, Зайкин слегка расстраивался. Единственный, кто всегда поддерживал эту нехитрую игру в стриптиз - был Белый.
  Поначалу мы шли через какой-то питомник. Был он действующим или нет точно никто сказать не мог, но руководство попросило не шуметь. Никто не шумел, а все оглядывались по сторонам на прям таки исполинские, толи ели, толи сосны - уже толком и не припомню. Они горделиво возвышались над грунтом, и создавалось впечатление, что им на все наплевать, - и закон охраняет, и ростом удались. Вот такие дела, таково оно величие природы - матушки.
  А через пятнадцать минут после выхода нам встретилась толи речка, толи заводь, толи и то и другое в одном флаконе. Место было неимоверно красивое, создавалось ощущение нетронутости природы, а еще всем хотелось умыться. Судя по всему мы ходили не умытыми три дня, хотя когда утром идет снег, и пронизывает ветер об этом думаешь меньше всего. Да и источником воды как правило был снег, а топить снег на умывание - это трата ресурсов, и времени - в принципе, никому не нужная. Ну вот на этой речушке все оторвались вдоволь.
  Во-первых умылись, а некоторые даже почистили зубы. от этого настроение сразу подскочило. Белый занялся врачевание Фомы, с азартом, которому могут позавидовать многие профессионалы, а Валерьевна пыталась сотворить себе на голове ирокез. Короче говоря солнышко пригрело и всех развезло. Хотя после этого идти стало веселее, и монотонная дорога уже не была такой монотонной как раньше.
  Следующий час пути напоминал игру по типу какой-нибудь бродилки, мы то поднимались, то опускались, поворачивали, то вправо, то влево, как бы переходя из одного уровня - на другой. У меня в записях присутствует три развилки - может быть их было и больше, но мой скромный интеллект насчитал только три. На одной из развилок, устроили привал, некоторые просто легли на рюкзаки, не снимая. Жизнь как говорится налаживалась.
  Да. Вообще-то я садился писать в состоянии в котором легче пойти кого-нибудь убить, чем написать что-то толковое. Но странная штука, эта ваша человеческая психология - вспомнил о хорошем и уже сам спокоен и доволен жизнью. Ура, товарищи!!!
  Надо ли говорить, что все что происходит с человеком в его грешной жизни оставляет неизменный след в его грешном подсознании. За жизнь этих следов накапливается столько, что они превращаются в большую вытоптанную дорогу, и либо перепутываются между собой, либо всплывают в поучительных назиданиях внукам. Типа вот в твои годы, помню я и далее по тексту. Обычно рассказывают о самом запомнившемся, либо самом драматическом. Детям подобные истории очень даже нравятся, поэтому стариков либо окружает толпа малолетних слушателей, либо они заболевают какой-нибудь болезнью, вызванной прежде всего недостатком внимания к своей памяти и попадают в разные там приюты. Не очень приятно это осознавать, но факт остается фактом.
  К чему я это. Не знаю, может быть этот поход и не та вещь, которую будешь рассказывать детишкам в старости, но для многих он запомнится, как хотя бы первый настоящий поход. Может быть это не покорение северного полюса и не восхождение на Эверест, но все бывает в первые раз и первый раз запоминается как правило на всю жизнь. Как логично заметила Юлия Валерьевна, возможно для многих этот первый раз будет также и последним, но это не главное, главное что он все-таки состоялся. Как-то коряво я выражаю эти мысли, либо не в тему, либо я в них не до конца верю, поэтому если захочет кто-нибудь - пусть продолжит, я рассмотрю любые варианты.
  Лучше вернемся к походу как таковому, пока в конец не углубились в потоки лирических отступлений.
  Дорога неотвратимо приближала нас к селу Синекаменка. Название странное если учесть, что синих камней мы так и не увидели. Перед селом была огромная поляна. На поляне лежал снег, и впервые я понял, что снег все-таки не только мочит ноги, но и ослепляет. Наиболее подготовленными к этому оказались те кто все же захватил из дому черные очки, таких оказалось немного.
  История штука сложная, а гипноз и самопрограмирование, о котором в последнее время слишком много говорят - еще в добавок и мощные. Для истории свойственно циклическое повторение, а если это повторение еще и нравится нашему организму, то оно неизбежно. Речь в данном случае вот о чем. С завидным постоянством, вот уже третью неделю, я сажусь редактировать этот документ в четверг вечером, после пар. С завидным постоянством четверг плавно переходит в пятницу, и с теми же постоянством в пятницу я уже никуда не еду, а все мои мысли полностью заполняются мартом сего года. Если это будет читать кто-нибудь из моих одногрупников, то я надеюсь они смогут дать оценку того, правильно ли я провожу пятницы. Хотя в принципе, главное чтобы мой организм был доволен, а только извращенец не будет рад дополнительному выходному. Завтра, я надеюсь нарушить это правило, и все-таки проснуться вовремя и поехать на пары, но это не означает, что сегодняшний вечер я посвящу изучению скучных и непонятных лекций по аналоговой схемотехнике. Итак, в путь.
  В путь, к абсолютно не синему, селу Синекаменка, по поляне на которой от блеска снега вылазят на лоб глаза, потом через лежащую в глубоком овраге речку с просто чудовищным для русского уха названием - Баймурза. Если это не какой-нибудь татарский мат, то я просто не понимаю эту нацию, чтобы перейти эту речушку сначала предстояло спустится в овраг, стараясь не спустится туда на нормальной скорости, чтобы не влететь на полном скаку в воду, а потом еще выдряпайся на ее второй склон, по сухим мокрым и скользким прошлогодним листьям. Но впереди перед нами было еще более сложное испытание. Преодоление его в нашем походном дневнике описано красиво и лаконично - ползем по склону. Этот склон был круче и располагался на самых подступах к Синекаменке, и вместо листьев он был покрыт толи просто грязью, толи грязью, имеющей неприличное название, неупотребляемое в цивилизованном обществе. На этой грязи подошвы скользили, и чтобы продвигаться вверх необходимо было идти с постоянной скоростью, либо помогать себе руками. Веселуха была...ну не мне вам рассказывать каково оно ковыряться в дерьме. А с высоты своей колокольни жители села наверное наблюдали за придурками, ползущими по склону и прикалывались, - мы кажется видели пару детишек.
  Село нас встретило традиционной, для Крыма полуразваленной халабудой, окруженной забором, и охраняемой так любимой жителями полуострова овчаркой. Не менее традиционной, в плане архитектуры, оказалась и местная ферма, - Стивен Спилберг, наверное до сих пор жалеет, что не родился в России, и поэтому не имеет возможности снимать свои бессмертные ужастики, в полевых условиях. А у нас никто не додумался пока, что морскую пучину вполне может заменить заброшенная ферма, а челюсти акулы - не привязанная собака. Кроме забора, собаки, фермы и водокачки достопримечательностей села мы не видели, да и не очень в принципе и хотелось. Мы обошли Синекаменку по краю, и этим-то и закончилась, наша первая, за несколько последних дней встреча с цивилизацией. Цивилизация еще раз подтвердила свою несостоятельность. Могу поспорить, что если бы мы вместо Синекаменеки, попали в какой-нибудь Нью-Йорк, то слова о несостоятельности цивилизации по сравнении с дивной красой природы, я повторил бы и в отношении этого города - мечты миллионов. Вы не подумайте, я ничего не имею против Америки, но сейчас я практически не включаю телевизор, что бы не слышать об очередном маразме Дж.Буша-младшего.
  Путь о Синекаменки, до обеда я помню плохо. Точно помню пару еще больших, чем раньше полян - прям таки целые поля, засыпанные сверкающим белым порошком - и все. Судя по хронологии, преодоление этих полян заняло что-то около часа, а потом был обед. Если и запомнился какой-нибудь обед четко и ярко, так это был именно этот.
  Неожиданно белая-белая поляна сменилась дорогой, а дорога через несколько сотен метров вывела нас к реке. Это было где-то возле самых границ сила Поворотное, так как сразу же после обеда мы как раз вышли на дорогу, которая к нему ведет, но это было после обеда, а нас пока интересует сам обед. Речку к которой мы вышли, было уже не так просто перейти - пришлось снимать обувь, и переправляться, что называется в плавь. Но день был не таким холодным как предыдущие, и попробовать новую стратегию преодоления препятствия было даже интересно. Если считать что за это время, те кто взяли с собой зубные щетки, чистили зубы лишь однажды, то понятно что ноги не мыли и того больше - уже много дней. Вода была холодная, поток сильным, а все вместе -взбодрило. Некоторым настолько понравилось, что они полезли мыть ноги, и пока обед готовился.
  Но уникальность этого обеда была не только в водном ресурсе. Я уже много раз говорил, что поход наш мартовский, а стало быть проходил в марте. Логика железная, и должна привести к ассоциации - март... первый месяц весны...тепло...птички поют...солнце светит. Понятно что за четыре дня мы успели потерять все эти установки. Какие там птички, если по утрам ботинки в костре нужно разогревать. При этом ботинки шипят, как мокрая тряпка, если по ней пройтись горячим утюгом. И именно во время этого обеда мы наконец-то поняли, что весна началась.
  Действительно ярко, действительно светило, теплое весеннее солнце. Мы смогли наконец-то поснимать все свои тужурки, куртки и сверх-сверх- теплые вещи, и подставить голову легкому ветру. Надо ли говорить, что настроение у всех было хорошее, и в принципе все делали достаточно быстро и дружно. Не смотря на это обед затянулся на целых полтора часа, но и доставил всем удовольствие. Хотелось смаковать каждую минуту этого первого, по настоящему весеннего полудня. Для кого-то эти фразы покажутся может слишком поэтично высокопарными, но как по-другому описать то что мы тогда чувствовали, выбравшись на время из снега и метелей, я не зная. Нам было просто светло и тепло. И может не на уровне реальных контактов, а на каком-то виртуальном, параэнергетическом уровне, мы все стали ближе друг другу, так как чувствовали практически одно и то же. На время чувство легкой озлобы прошло, и мы даже кричать друг на друга перестали. Может виной того что основной формой общения, во время похода, был крик, погода? Нам не хватало просто каких-то нескольких килоджоулей света чтобы в наших душах поселился мир и спокойствие.
  Не посвященные не поймут что за тему я сейчас затронул, поэтому углублюсь в подробности. Наблюдение общее мое и димыча, и мы много раз пытались найти ему логичное объяснение, но у нас ничего не вышло. Поэтому просто факты. Насколько я понимая мы ходили и ездили, что-то около девяти дней. Как ни странно, по истечению этого срока, мы мало что узнали друг о друге. В походе принимало участие две группы - Зайкина и Юлии Валерьевны. В средины своей группы каждый был хотя бы знаком с каждым. Между собой наши группы стали знакомится уже в Судаке, и в принципе весь поход мы прошли бок-о-бок, разве что по очевидным причинам еду готовили в разных котлах. Просто на 15 человек, да в одном котле - это с собой ведровую кастрюлю таскать нужно. Все остальное в принципе использовалось совместно. Но не смотря на это разбор похода проведенный в последнюю ночь, на берегу Черного Моря, показал что люди так и не смогли друг друга узнать. Были исключения - тот же Димыч, но чтобы такое чудо, хотя бы не заметить, нужно постараться. Во всяком случае в моей практике наблюдений за Димычем, случаев его незамечания зарегистрировано не было. Тоже самое, но в меньшей мере касается Белого и Жени, но я так понимаю, они были знакомы с Ю.В. и раньше. Такие же люди, как тихий и скромный во многих своих состояниях я (можете представить что бывает в этом мире тихий и спокойный Вася, бывает редко, в основном, когда он оказывается в неизвестной, или непонятной обстановке), или абсолютно индеферентный ко всем происходящим вокруг него процессам Туша, или такие же тихие и незаметные члены команды Юлии Валерьевны так и остались не замеченными. Вызвано, на мой взгляд это абсолютным невниманием той же Ю.В. к окружающим, окромя собственной персоны, и персон тех кто ее персону может как-то развеселить, но я не имею судейских полномочий на сей счет.
  Был и более интересный факт из-за которого я в принципе этот разговор и начал. Суть в том что общались мы в основном криками, или на повышенных тонах и дело н в том что кто-то на кого-нибудь особенно злился - просто если бы ты говорил тише тебя бы не услышали. Я пробовал эксперимент удался в четырех случаях из пяти. Пятым был Зайкин, и как ни странно, по-моему ему удавалось ловить даже самые маломощные потоки информации. Хотя это только моя субъективная точка зрения.
  И было всего несколько отрезков временных, когда все неожиданно переходили на спокойную человеческую речь. Один из этих отрезков припал как раз на обеденное время четвертого дня. Вопреки всем прогнозам Валерьевны о психологических ужасах четвертого дня, первая его половина оказалась довольно приятной. Вторая началась с того что мы вышли на дорогу ведущую в село Поворотное.
  У меня уже нет слов и выражений, для того чтобы описывать затхлость и неприглядный вид всех наших сел. Они как какие-то стандартный шаблоны, или как монотонные механически выполняемые операции: похожи одно на другое в своей нищете и убогости. И пусть не обижается Димыч, гордящийся тем что провел свое детство на Балабановских мусорниках, пусть не обижаются жители сел, но вид запущенных, полуразваленных домов, куч всякого хлама, Бог знает как еще не стертых с лица земли дорог у меня вызывает только жуткое раздражение и чувство презрения. Село Поворотное ничем не отличается от своих собратьев (я например знаю только один пример действительно понравившегося мне села - Родсад), и если оно куда-нибудь и поворачивает, то явно не из грязного настоящего в чистое будущее.
  И в оправдание, ко всем этим моим злобным аргументам, можно поставить только одно - в этом селе мы наконец-то купили соль. И теперь наша еда потеряла пресный вкус. И это не могло не радовать.
  По селу нас просили передвигаться тихо. Начальство боялось злых лесников, которые здесь делают бизнес на каждой красивой елочке. В этом мы убедились уже без Зайкина, и не в марте, а летом, когда там где зимой, можно было гулять не раздумывая, поставили свои шлагбаумы доблестные охранники лесных массивов, и просто сбивали бабки у нерадивых туристов. С нас сбили бабки лишь единожды, и то по нашей собственной глупости. Но это другая история, может быть вы ее еще услышите. А в этот раз все обошлось. Никто, кроме того мужика который продал Жене и Валерьевне соль, даже не выглянул из окна. Вообще-то мне это село показалось необитаемым, но судя по всему хотя бы один житель там был.
  Состояние дорог и в самом селе оставляло желать лучшего. Асфальт, казалось, был перевернут взрывами каких-то бомб, в воронках собиралась талая вода, а улицы прям таки пересекали ручьи. Все это напоминало какой-то коллектор сточных вод на открытом воздухе, слава богу, что в этих водах не было всяких нечистот. Как бы то ни было, но все обрадовались, когда из зоны покореженности мы выбрались, наконец-то, на нормальную грунтовую дорогу. Село закончилось, начался лес. Скорее всего летом, ил весной, когда деревья стоят зеленые, посверкивая своими листиками на теплом Южном солнце, здесь еще красивее. Но и в марте, когда картинка была монотонно-серой это место оставило неизгладимое впечатление. Не знаю почему, но мне там понравилось. И не смотря на всю серость, почему-то все виделось ярким и живописным.
  В лесу, возле дороги, по которой мы шли было много полянок. На них стояли столики, скамеечки - видимо все было приготовлено для цивилизованного отдыха. Тогда это было не совсем понятно, сейчас, после того как мы съездили в Крым летом, я так и вижу, толстопузов на джипах, бухающих и жарящих шашлыки посреди всего этого великолепия крымских гор. Противно, но факт. Некоторые люди на смотрят по сторонам, и ничего не чувствуют, кроме блаженного состояния комфорта, а потом с мест их цивилизованного отдыха машинами вывозят бутылки и пакеты от всякой там дорогой еды. Это видел я своими собственными глазами. Для таких людей главное престиж, они получают удовольствие от осознания самого факта, а не от реальности. Зайкин предлагает их расстреливать. Иногда я с ним абсолютно соглашаюсь в этом вопросе, хотя как правило человеколюбие берет верх, но сознание все время подсказывает стандартный шаблон: "Это - уже не люди". Я не призываю спасать Украину, моча евреев, хотя может быть это выход...
  Дорога медленно углублялась в лес. На единственной развилке стояла табличка с непримечательной на первый взгляд надписью: ущелье Кок-Асан. Надпись была не примечательной, скорее всего как раз для того чтобы всякие там толстопузы, привыкшие во всем подчинятся рекламе, не сильно туда стремились, и не гадили. Насколько данная антиреклама успешна - не знаю. На всем известном водопаде Джур-Джур, табличка Водопад Джур-Джур, вход платный, написана ну очень крупными буквами. Может мы просто в несезон попали. Как вы сами понимаете, пошли мы туда, куда указывает табличка. Если верить моим записям, было ровно 14:03. Когда мы остановились на ночлег, часы показывали 17:30, других записей об этом участке пути в моем дневнике нет.
  Да и если там и вести записи, то скорее, нужно было писать поэмы, о красе природы, чем время и характер очередного препятствия. Короче вы поняли, все описание ущелья Кок-Асан, или каньона Кучук-Карасу, или просто Малого Крымского Каньона, опирается только на ассоциативные свойства моей долбанной памяти.
  Кучук-Карасу -это речка. Протекает она здесь много-много лет, и как известно, вода камень точит. За эти тысячи, а скорее всего и миллионы лет, вода смогла пробить в скале себе дорогу. Весной, когда в горах тает снег, поток становится мощным и несокрушимым, в него десятками водопадов, со стен каньона, вливаются притоки, питающие и укрепляющие его. Летом течение слабеет, становится худеньким и практически беспомощным. Так повторятся из года в год, много сотен веков, независимо от наших желаний, и единственное на что мы способны - это тихо и спокойно наблюдать за всем этим великолепием.
  Как таковой дороги по дну каньона нет. Ее следы теряются где-то в начале, и в принципе самые красивые места, лежат в зоне абсолютного бездорожья. Потом, ближе к концу, за множеством порогов и водопадов, дорога появляется вновь, но тогда это уже не важно.
  Есть два типа людей, те которые слушают указания, и делают то что было сказано, и те, кто слушает, интерпретирует все по-своему, а потом уже делает, то что считает нужным. Те кто относится к первому типу - позаботились о том что бы захватить с собой в дорогу резиновые сапоги. Здесь они и пригодились, хотя, как говорили их обладатели - ноги все - равно мокнут, но не так сильно. Во всяком случае Зайкин, Белый, Артемыч и Юлия Валерьевна, получили возможность что называется ходить по воде, разыскивая проходы, для тех кто шел в неводостойкой обуви.
  О технической стороне преодоления каньона скажу всего несколько слов. Пройти можно. Перескакивая с берега на берег, раз двадцать переходя речку по стволам деревьев, выступающих из воды камнях и тому подобным вещам. Пройти не промочив ноги ни разу - намного сложнее. У меня например полпути мокрой была всего одна нога, потом в следствии очередной ошибки, вода захлюпала и заквакала и в другом ботинки. Димыча не спасли даже пакетики от мусора, которые он нацеплял для защиты ног от влаги. Внутри пакетика ноги потели, и все равно были мокрыми.
  В тоже время, хотелось просто остановиться и смотреть по сторонам, не смотря на мокрые, норовящие замерзнуть ноги, и на то что в самом каньоне под вечер становилось достаточно прохладно. Перед глазами, за каждым поворотом открывался действительно неплохой вид. Остановиться, как правило получалось, двигались мы медленно, потому что пока имевшие резиновые сапоги, и ходившие по воде, разведывали по какому берегу нам, идущим по суше, будет легче пройти следующие 50 метров нам ничего не оставалось, как остановиться и ждать. Кроме того, все это множество переправ и переходов утомляло даже Зайкина, и поэтому мы много раз останавливались на отдых. Во время отдыха много фотографировались, хотя на мой субъективный взгляд фотографии могли бы и лучше показать достопримечательности каньона. Но взгляд это только мой, субъективный, ничего личного.
  Лично у меня складывается ощущение, что отведенный мне лимит слов по заданной теме подходит к концу, а ничего существенного я так и не сказал, да и подошел я в своих описания только к четвертому дню. Надо поторапливаться, а то и за год не управлюсь.
  Малый каньон Крыма не только удивлял нас своими красотами, но и заставил изрядно потрудится. Близился вечер, в каньоне темнело скорее всего гораздо раньше, чем на открытой местности, а мы все брели и брели. Скалы, и свисающие со стен ледники прошли, их было не так много как может показаться, но они были достаточно существенным зрелищем. После них монотонные пологие склоны с двух боков слегка кумарили. В ногах чувствовалась усталость, особенно у тех, кто шел впереди и разведывал дорогу. Белый перед последним привалом, в каньоне ухитрился упасть в воду. Все спрашивали холодная ли вода, и пытались узнать подробности, он из предосторожности молчал, или пользовался стандартными отговорками. Зайкин сказал, что до места ночевки осталось не так много, и взяв всех кто быстро ходит отправился туда. От отряда скороходов во время продвижения отпочковывались люди, и присоединялись, к группе идущих позади. Среди таких оказался в конце концов и я. Хотя, на сколько я понял Зайкин не намного обогнал последнего пришедшего.
  Причина была в склоне, на который мы царапались, в надежде добраться до места предполагаемого ночлега. Склон был достаточно крутой, и снега в некоторых местах доходило до колен. Тем кто шел впереди, и делал в снегу ступеньки, приходилось, судя по всему не сладко. Ходя шедшие за этим лидером не всегда могли повторить характер его шагов, и вместо одной "лестнички" в снегу оказалось протоптано две или три. На склон мы царапались минут сорок. Зайкин потом сказал, что высота этого склона метров 700 над уровнем моря, сколько из этих 700 мы набрали в этот вечер даже страшно предположить. Хотя может быть цифра будет и не такой уже и большой. Короче ползли мы долго и это заняло много времени. Если учесть еще то что мы иногда останавливались, чтобы отдышаться, чем ближе к вершине, тем чаще случались остановки.
  Самое интересное было в конце , когда я наконец выбрался наверх. Навстречу шел Зайкин. Мне он сказал, немного непонятные слова:
  -Тебя там уже все ждут, - кто и зачем меня ждал до сих пор остается для меня загадкой.
  А вот Валерьевне, которая шла в нескольких метрах позади меня, он сказал глубокое и многозначительное:
  -Лажа.
  Кто не понял, то это означало приблизительно следующее: мы не туда забрались. Признаться, у меня екнуло сердце, если мы не туда забрались, то нам теперь надо идти туда... Спускаться вниз не очень то и хотелось. Но впереди замаячили приготовления к возведению лагеря - и сердце отпустило. Вернее приготовлений пока еще не было, народ, либо пытался, пока нет Зайкина, одеть чего-нибудь, посуше, потому что А.В. вообще-то утверждал, что одевать сухое нужно уже после постановки лагеря. Некоторые просто лежали на рюкзаках пытаясь собраться с мыслями. Хотя на рюкзаках лежать было уде прохладновато, и народ потихоньку вставал, и начинал что-то делать.
  Некоторое время прошло в суете по поводу лагеря, потом потихоньку суета начала утихать, и народ стал подтягиваться к костру, мешая дежурным исполнять обязанности по приготовлению пищи. По этому поводу нервничали не только дежурные но и Зайкин, но в конце концов против воли народа не попрешь. Лагерь, то в принципе уже стоял практически весь, за исключением одной палатки. По этому поводу Зайкин молчал как рыба, казалось что он этого просто не замечает. В отличии от мирного обеда, народ опять стал разговаривать криками, хотя все достаточно сильно устали и вряд ли тебя по другому стали бы слушать.
  Время отбоя не назначали. Практически сразу после ужина Зайкин пошел спать. Остальные расходится не собирались, тем более, что палатка Туши, Белого, Фомы, и Артемыча еще не стояла. Пришло время ее ставить - скоро вроде бы спать. Но они оттягивали это время как могли.
  Так получается, что во все походы я с собой беру радио. Вначале это было просто совпадением, потом - превратилось в традицию. В этот раз оно преспокойно разместилось в кармане рюкзака, и все время из него выпирало. Но в предыдущие дни до него просто не доходили руки и мысли, на этот раз про него вспомнили.
  В те дни американцы бомбили Ирак. И от местного диктатора, всеобщего любимца Саддама Хусейна все ждали чуда, почему-то хотелось верить, что он возьмет и залошит Америку. Но по новостям сказали как раз обратное, что Америка лошит Ирак, причем не встречая видимого сопротивления. Сказать что эта новость кого-нибудь обрадовала, или огорчила - не скажу, даже никаких политических дебатов по этому поводу не было.
  Поставили подогреваться вечерний чай. Не смотря на усталость, спать не очень то и хотелось и народ не торопился разбредаться по палаткам. Чай получился крепким, так что даже на третье заваривание от него отдавало горечью. Артемыч вооружившись Зайкиновским фонариком сел зашивать Ире кроссовки. Делал он это с таким надменно - показательным видом, что становилось тошно. Палатка еще не стояла. Кстати, когда ставили лагерь, Туша предлагал Артемычу ставить палатку, сославшись на то что у него мокрые ноги мокрые, Артемыч любезно отказался. Самое интересное что ноги были мокрые у всех. Но остальные три палатки, гордо возвышались своими остроконечными крышами над снегом. Как всегда - ничего личного, нас как водится интересуют только голые факты. Я обычно плохо излагаю факты, но мне иногда все же приходится это делать.
  Кадр. Плоская крымская вершина горы. На горе сидит возле костра шайка разбойников (крупный план: костер, потом камера постепенно отъезжает, показывая людей сидящих у костра, но не вглядываясь в лица. Люди в грязной потрепанной одежде, уставшие, но тем не менее довольные собой). Ночь. (камера отъезжает еще дальше, показывая костер, как бы со стороны, на фоне ночного неба, и лежащего на земле снега. Звуковая дорожка слышно треск костра(громко), и медленный разговор разбойников(тихо, слова не различимы).
  Камера отъезжает еще дальше, и начинает взлетать. Появляется лес, окружающий поляну - он черный, и костер на его фоне особо контрастен . Зачем эти люди сюда пришли? Что привело путников, ночью, посреди зимы в лес? Камера поднимается все выше и выше, сосредотачиваясь на костре, но тем не менее захватывает всю вершину, и наконец становиться понятно что это гора. Костер на вершине горы горит ярко и на фоне ночи и горы манит к себе. А камера не останавливается и показывает горную долину полностью. На одной из вершин заметна маленькая красная точка, символизирующая веру в выживание человечества. Стоп - кадр.
   Не знаю, но почему-то этот вечер вызывает у меня именно эту картинку, может слегка коряво с точки зрения сценария, но зато реалистично, с точки зрения правды.
  Потом разбойники начинают спорить. Спор продолжается где-то полчаса. В нем участвуют Белый, Фома, Артемыч и Туша. За ними с интересом наблюдает публика, особый интерес просвечивается в глазах Валерьевны. Наконец жуть четвертого дня похода, предсказанная и ожидаемая, начинает сбываться. Суть просто в том, что к четвертому дню организм привыкает к физическим нагрузкам, и сознание от ничего делать начинает глючить. У нас получилось все наоборот: день вышел тихий, и как не странно спокойный, и Валерьевна, уже было начала разочаровываться, но тут начался спор кому ставить палатку.
  Всех аргументов и контр аргументов я не помню. Белый насколько я понял, хотел уже договариваться чтобы залечь в другую палатку, Фома собирался спать возле костра, а Туша с Артемычем пытались их все-таки наставить на путь истинный и все-таки кому-то поставить палатку. Короче веселуха была полная. Наконец Туша не выдержал и хотел идти ставить палатку, но одному ему это было сложно сделать. Фома сказал, что он не умеет это делать, и опять все с самого начала. Белый кричит, что если он сейчас будет ставить палатку, то на утро не будет дежурить, Фома тоже чего-то утверждает, Валерьевна все время поворачивает голову, то на одного спорщика, то на другого, чтобы не пропустить самого интересного, а Артемыч продолжает спокойно шить тапочек. Вот уж кто точно непробиваемый.
  В конце концов они даже Зайкина разбудили. Он вышел, сел возле костра и погрозил, что назавтра он нам даст прикурить. Так и было.
  А вечер продолжался. Кто там точно пошел ставить палатку - не помню, все-таки, где-то часов в пол двенадцатого они ее все-таки поставили. Вскоре все пошли спать. Так закончился еще один день.
  
  Если информация квантуется, то это произведение как раз такой случай. Вначале, у меня получалось за один раз описать целый день, а то и полтора, с четвертым днем такого уже не получилось. Он составлен как бы из огрызков памяти, я раз пять садился за его описание, и каждый раз оставил в исходном тексте свой след, но след в то же время настолько мал, что я боюсь, что скоро у меня вообще могут исчерпаться слова для описаний. Фактически малость описания для четвертого дня - главное доказательство этого тезиса. Так что не обижайтесь если что.
  
  
  
  Пятый день был светлым и теплым, во всяком случае в начале. Лагерь сутра напоминал цыганский табор во время сборов, кучи вещей были разбросаны перед рюкзаками, а люди нетерпеливо суетились. Все было как всегда.
  А дальше я ловлю себя на мысли, что пятый день нашего пути я абсолютно не помню. Не знаю по какой причине, но проклятый WORD, да будет сыт и спокоен Билл Гейтс, по какой-то непонятной мне причине не захотел сохранять изменения в этом документе, и уже написанные пару дней назад строки о пятом дне похода канули в вечность потерянных битов информации. Насколько в данном глюке виноват я - не знаю, но неприятно все-таки. Потратил пару часов времени своего, а он взял и не сохранил. Попробуем еще раз прорваться сквозь оболочку машинного непонимания. В конце концов мы продолжаем жить в матрице, и с этим хочешь - не хочешь, а считаться нужно.
  Итак от пятого дня пути у меня остались весьма мутные воспоминания.
  
   Не без помощи Димыча до меня доползли слухичто неугомонный Зайкин опять собирает поход, опять в марте. Если я правильно понял, то и Димыч, считающий Зайкина своим духовным гуру, и Белый, не могущий жить без походной жизни и в принципе имеющий аналогичные с Зайкиным стереотипы поведения, уже изъявили желания в нем учавствовать. Если я правильно понял, то не против участия и Туша, хотя помнится мне А.В. клятвенно обещал, что никого из студентов с собой он больше не возьмет. Тем не менее все может быть. Непредсказуемость - это не самая мелковыраженная черта нашего руководителя.
   Меня же самого на счет будущего похода терзают смутные сомнения. С одной стороны понятно, что мне очень хочется там оказаться снова. Не смотря на мокрые носки в течении всего дня, и необходимость каждое утро разогревать ботинки. Желание усиливается еще и фотографиями , фактически говорящими, что ты теряешь, если не... С другой стороны у меня внутри жил и живет ленивец, который выдает приблизительно следующее: ты че ежик по снегу и холоду таскаться, лучже уже дома в тепле и уюте. Прошлый раз верх взял превый объект, как все сложится на этот раз -?
   А теперь если есть еще желание слушать, и слышать, да будет так.
   Вышли мы на тропу войны с обстоятельставами, роавнов 8:00 - если я правильно понимаю, то Зайкин естественно хотел, чтобы вышли мы раньше, но его желания не всегда воплощались в действительность. И не помогала тут ни система "палок" (штрафов) активно продвигаемая, любящим карать, Белым, ни просто постоянные напоминания о том, что мы тормоза. Облом такими методами не искоренить, скорее всего облом просто непобедим, и это необходимо признать. Тем более что в планах на пятый день было преодолеть очень много, так что маленькая протормозка сутра - это практически ничто.
  На тот момент облом овладел и мной, только не в плане скорости зборов утром, а в плане дневниковых записей. За этот день я не исписал даже пол-страницы, и постому в данный момент практически полностью лишен хоть-какой-то документальной поддерки своих воспоминаний.
  Все-таки если верить записям, приблизительно час мы потратили, чтобаы с места нашей ночевки попасть на дорогу. Дорога была даже маркирована, сто подтверждало то что мы все-еще не заблудились. За этот час мы успели пройти по достаточно узкому берегу, какойто местной речушки, или ручейка - там точно разобраться сложно. Эта динамическая водная система была усыпана бревнами, а сама находилась в своеобразном маленьком каньончике. Чем-то все напомнило какие-нибудь закарпатсукие лесозаготовки, только их уменьшенную модель. Во всяком случае именно так я себе их представляю.
  Потом, как я уже говорил, мы выбрались на дорогу. И, о чудо!, на дороге оказались не только наши следы --- что говорило преде всего о том, что где-то здесь проходили люди --- первые живые люди в этих снежных лабиринтах.(Полунетрезвые жители сел, которых мы видиели - естественно не в счет). Позже нам удалось догнать и самих обладателей этих следов, а также встретить еще одну группу. Вторая группа оказалась так сказать группой аборигенов --- они были из Севастополя и их просто вывели на прогулку. Группу из Севастополя мы встретили недалеко от памятники партизанам на Верхнем Кок-Асане. Мы уже успели покидав рюкзаки сходить к памятнику и сфотографироваться возле него, и просто нежились на непонятно каком солнце, был типа привал, когда отряд малышей прошел мимо нас. Пока мы не узнали что они здесь всего первый день, все смотрели на них с восхищением....
  Потом кого-то пробило покидаться снежками. Естественно, дурной пример заразительный, и кидались практически все, ну естественно кроме таких пацифистов как я. Хотя и мне за пацифизм потом тоже досталось. Артемыч попытался зафиксировать на пленку этот поединок, и фотографии еще раз подтвердили матричность нашего существования: застывшие в полете снежки --- что может быть лучшим докозательством того что:"немає нiякої ложки".
  После Верхнего Кок-Асана мы, как и следует ожидать попали на Нижний, --- это тоже была поляна, тоже большая, тоже с памтником партизанам. Я уже говорил, что памятников партизанам в Крыму достаточно много. Там был стандартный ритуал отдыха на рюкзаках, обмен какими-то репликами, ну и двинулись дальше - отсюда и до обеда.
  Место обеда мне запомнилось плохо. Если я ничего не перепутал, то перед обедом нам попались по-пути еще какие-то лесорубы, толи что-то аналогичное. Потом мы вышли на достанточно хорошую дорогу, которая чем-то напоминала русские горки --- то вверх, то вниз. В одной из "выемок "мы и обедали. Помнится мне там было чудовищно много дров --- только прийди и возьми и еще во время обеда мы пытались разделить один пряник на восьмерых.
  Вообще такие дележки проходили регулярно. Связанно это было с тем что в нашем коллективе не досчитывалось одного представителя - типа единственной девушки, которая по причине наличия женской логики так и не попала на поезд. Как-то мы с Тушей вспомнили про это, при Любе (Tusha's girlfriend) этот наивный ребенок сказал, что она бы отдала лишнее печенье самому младшему (если я правильно понимаю -Димычу). Если честно, то мы с Тушей ее не поняли. Уже в нормальной обстановке, у кого-то на Дне Рожденья, я заметил что Артемыч пытался резать хлеб так чтобы каждому досталось одинаковое колличество кусочков, и намазывал паштет ровным тонким слоев, чтобы тоже типа на всех хватило. Хотя это вроде был Тушин День Рожденья и с мартовского похода прошло чуть ли не пол-года. Вот до чего это все доводит.
  
  Вместо предисловия/
  
  Наверное смешно читать предисловие где-то посредине книги. Тем не менее пока что оно побудет здесь, а потом я так предполагаю переместиться на свое законное место - вперед, естественно. Так уж получилось, и это есть горький факт, что вся та альфа -версия, которую я имел честь предоставить Димычу, а он распространял, была написана, как и многие другие документы на не совсем законных началах. Имеется естественно ввиду наш любимый друг WINDOWS'98 с успевшим уже врезаться в память паролем. Текст который вы читаете сейчас лишен этого маленького недостатка --- все это написано в доставшемся мне на абсолютно законных правах редакторе, в абсолютно законной версии системы. Правда это уже Линукс, да и редактор не Ворд, а всего лишь местный аналог Блокнота, правда более гибкий. Не смотря на то что печать отсюда, равно как и возможность читать то что я в данный момент царапаю, пока еще не совсем уясненные лично для меня проблемы --- обещаю что во всяком случае творческая часть отныне и вовеки будет абсолютно чистой.
  
  Это первое. Второе/ Если вы читаете эту рукопись, и находите предисловие посредине, или вообще в другом документе, знайте --- это альфа версия.
  Это значит
  1) Что я сам еще не закончил вносить в рукопись свои исправления
  2)что вы можете внести в рукопись свои исправления и сообщить мне о них, или сообщить о том что нужно доработать
  3)вы должны понимать что исходный документ может не включать ни ваших исправлений,сделанных на этом этапе, ни моих собственных корректив/ это не касается исправления грамматики!!!/
  4)в альфа версию входят мои мысли, такие какими они проектируются на сегодняшний день. Поэтому если я на кого-то в данный момент обиделся --- ему достанется; более поздние версии этого недостатка лишены. Хороший писатель, или журналист должен быть без личностным --- и именно в своем безличии показывать свою точку зрения!!!! --- Я плохой ---- если в вас есть хоть кластер сознания вы это поймете!
  
  СОБСТВЕННО ТЕКСТ
  
  После обеда оправдались все наши наихудшие предположения. Не то чтобы дорога была очень сложной или непреодолимой; через час мы вышли на абсолютно лишенную снега дорогу, правда как сказал потом Зайкин --- не совсем на ту на которую он хотел --- и все что от нас было необходимо это просто идти. Идти пока на лоб не вылезут глаза.
  
  Сейчас,сидя в теплой комнате внапротив слабенького, но все-же компутера, когда мягко гудит кулер и ничто не тревожит сознание, можно говорить что угодно. Даже то что та дорога была просто мягкой тихой прогулкой. Тогда в это нужно было верить. Верующих оказалось мало, особенно среди атеистически настроенных студентов. Поэтому практически все представители этих студентов оказались позади. Димыч --- потому что у него были какие-то проблемы с ногой. Пока Артемыч и Ира были поглощены счастьем взаимного общения, пока Димыч был занят проблемой передвижения, меня пытался искушать собственным обломом известный обломист и змей-искуситель --- Туша. Фактически за весь поход это был первый наш опыт общения, и он естественно выдал все свои мысли на гора. Как известно мысли приходят и уходят, им также свойственно меняться, поэтому о Тушиных мыслях промолчу. Важно, что способны они были тогда повлиять не только на его собственную скорость, но и на чужую, в частности --- мою.
  
  Давайте лучше о чем-нибудь более прекрасном, о, как это, вечном. В то время как Зайкин гнал вперед, а мы вперед тащились, слева проплывали достаточно красивые пейзажи. О природе нельзя как мне кажется говорит в мелочном эквиваленте поэтому и определение "достаточно красивые" здесь не уместно, следовало бы просто сказать "красивые" и все тут, но такова уж моя натура и ничего уж тут не попишешь. Так вот, дорога по которой мы шли как и многие здешние дороги проходила по склону. Склон резко обрывался вниз, и поэтому вдали вырисовывалась панорама окружающих гор. Такие пейзажи в Крыму не редкость, тем не менее они впечатляют, во всяком случае таких неискушенных зрителей как я или тот же Артемыч. Часто хочется просто остановиться и смотреть вдаль, тогда как бы приобщаешься к далекому и одновременно столь близкому, хотя бы морально, пространству открывающемуся перед тобой как на ладони. Это сложно описать, это нужно почувствовать. Во всяком случае заступоривает конкретно. Такие ступоры я замечал даже за нашими видавшими виды (и покруче ) руководителями, что говорить уже о нас, смертных.
  
  Там где-то посреди леса белеет дорога, или синеет маленьким овалом очередное вдхр, возможно даже не указанное на карте, а ты стоишь и просто смотришь, как над всем этим медленно и уверенно в потоках воздуха парит птица... не буду гипнотизировать.
  
  Потом ко всему этому великолепию прибавился еще дождик. Он был не очень-то и сильный, хотя практически все посчитали необходимым натянуть дождевики. Приблизительно в это же время на дороге попалась беседка. Беседка старая, скорее всего помнящая еще времена Брежнева, хотя выкрасили ее уже при Горбачеве и оттого надписи на ней в очень глубокое прошлое не уходят. Кроме всеми любимых Нирваны и Цоя надписи в основном относились к классу Я тут типа был, Я тут типа такой хороший, Если чего пишите. Мы не хуже и тоже оставили свой след в разорении (читай --- освоении и преобразовании) бесхозного имущества. Белый оставил чьей-то зубной пастой свидетельства того что мы типа такие и такие хорошие.
  
  Потом мы двинулись дальше. Туша продолжал рассказывать как ему все нравится, Зайкин продолжал практически бежать к стоянке с гордым и непонятным названием Чегенитра, а слева все еще открывался вид на близлежащее пространство, но влево уже смотреть не хотелось --- засасывало, а смотрелось все больше под ноги. В данном случае говорю больше за себя так как мы все страшно растянулись, и чего делали другие я просто не знаю.
  
  Когда мы еще подходили к беседке и только начинал накрапывать дождь, Юлия Валерьевна произнесла интересную фразу#"Так вот как Чегенитра встречает гостей", ну или сто-то очень похожее. В ее устах это звучало как своеобразные наставления "Бывалого" желторотым новичкам, но это не смогло убить красоту образа. В моем сознании возникла вдова, с таинственным именем Чегенитра, живущая где-то здесь, одна в маленьком домике, и не очень любящая гостей, поэтому вечно встречающая этих самых гостей туманом,дожем и ветром. Позже выяснилось что и дров она гостям практически не оставляет, так же как когда-то не оставили шанса для ее мужа.
  
  Давным-давно по татарским аулам, раскиданным по здешним горам расхаживали бродячие артисты. Они были представители древнего племени, когда-то выбравшие дорогу, свободу в обмен на свое практически нищенское существование. Они ходили из аула в аул давая представления, пели песни и выполняли нехитрые поручения, получая за это крохи необходимые для поддержания жизни. Тем не менее они не любили людей живущих в одних и тех же домах весь год, равно как и эти люди относились к этим оборванцам не очень-то ласково. Хотя были и исключения. Неизвестно откуда взявшаяся прекрасная Чегенитра со своим далеко не молодым мужем. Такую девушку взял бы к себе в жены любой мужчина, но по каклй-то причине выбрала она бродячую жизнь. Однажды по дороге из одного селения в другое на артистов напали звери; отважно защищал старик свою молодую жену от голодных зверей, и был смертельно ранен. Много дней проплакала над телом Чегенитра моля проходящих помочь ее мужу, но никто даже не остановился, боясь того что звери нападут еще. В этом диком краю всего можно ожидать. И от страданий над телом мужа вскоре испустила дух и жена. Но дух ее так и не улетел на небо, он носится по ущелью нагоняя ветер,дождь,и туман, вызывая дрожь у любого кто проходит по тропе на которой умер муж Чегенитры.
  
  Может именно так оно и было, а может это просто плод моей больной фантазии. Во всяком случае ветер и отсутствие дров --- это факт, а еще все какие-то злые и напряженные были, в общем присутствие враждебного духа налицо.
  
  Это была единственная ночь когда я замерз, так как переправили нас с Дмимычем в другую палатку, продуваемую сильным ветром, который с легкостью сдул с палатки тент, да еще и спали мы не в своей новой теплой кассете, а в какой-то старой однослойной(да простит меня Валерьевна, но это есть факт). Самое интересное, что Миха, оказавшийся собратом по несчастью, в эту ночь не замерз, а наоборот согрелся, может быть правда мы словом "замерз" называем разные состояния организма? Короче так, непонятно как закончился, на мой взгляд самый тяжелый день, хотя все было еще впереди!
  
  ДЕНЬ ШЕСТОЙ
  
  После просмотра одной умной передачи по телевизору мне пришла в голову одна достаточно старая идея: дело в том что очень часто представители исторической науки настолько сильно углубляются в ход процесса, что как правило забывают о тех,кто этот процесс в принципе делает возможным --- о людях. Такова жизнь --- о нас, скромных гражданах, действительно забывают. Я в этом повествовании делаю ту же ошибку --- я забываю о том что кроме всего прочего нас еще было и пятнадцать человек. К сожалению осознание этого приходит достаточно нечасто, да и тогда когда приходит остается вопрос --- как уделить всем одинаковое внимание? Ведь даже во время похода выделялись определенные "звезды" такие как Димыч, Белый, и непонятно за что объявленный "антизвездой" Фома. Именно к ним и было приковано внимание общественности, и именно их имена часто всплывают на страницах этой рукописи. Были и такие о которых в конце похода, некоторые из его участников могли сказать "Если честно я так и не смог/ смогла представить что он за человек" --- без скромности могу сказать --- это обо мне (цитата практически дословно).
  
  В принципе такое "неузнавание" можно достаточно легко объяснить. Я,кажется уже говорил о том, что большую часть времени мы разговаривали только "по делу" да и то чтобы быть услышанным необходимо было повышать голос --- говорить тихо и четко--- абсолютно бессмысленно, я пробовал. Поэтому для того чтобы составить о себе хоть какое-то впечатление необходимо было очень много кричать, или просто болтать без умолку --- у студентов Строительного колледжа это получается намного лучше, поэтому от Димыча или Артемыча у Валерьевны осталось самое хорошее впечатление. О мне или о том же Туше такого впечатления не осталось, скорее всего она уверенна что туризм и мы --- несовместимые вещи. Возможно так оно и есть. Туризм все-равно бывает разный. После этого, не очень радостного предисловия наверно самое время прейти к шестому дню нашего пути как таковому.
  
  Опять же о себе. Теплее как не странно стало только перед утром, но в то же время бывший вечером сильным, ветер как будто вообще взбесился. Короче проснулся я оттого, что кто-то бил меня по лицу --- этим кем-то оказалась палатка, там толи колышек вырвало, толи ее так хорошо поставили вечером, но била по лицу она постоянно и больно. Потом в своей традиционной манере будить --- постукивая ложкой о кружку --- прошелся по лагерю Артемыч --- и пришлось вставать. Снаружи действительно был ветер, для того чтобы представить какой, достаточно сказать что мы не могли нормально сложить рюкзаки --- все мелкие, и не очень вещи норовило унести, палатки, тенты, и спальники вообще раздувало как паруса, и попробуй их удержи после этого. Короче утром мятежный дух Чегенитры продолжал на нас отрываться. Тем не менее вышли мы намного раньше чем в прошлый день --- на часах было всего 7:35.
  
  Практически сразу обнаружилось и то что я так ожидал здесь увидеть --- мифический домик Чегенитры. Домик действительно был старый и заброшенный, кажется еще и в окружении забора, правда стоял он в ложбине, и просматривать окрестности из него было не совсем удобно, но для Всевидящего Ока таких преград не существует! Дальше была дорога, правда поначалу дорог было две и сразу мы пошли не по той, но наш доблестный руководитель понял что там чего-то не так и вовремя вернул нас на путь истинный. Путь истинный оказался ветренным, не смотря на куцые сосенки посаженные по его краям, ветренный настолько, что не смотря на рюкзак --- сдувало, на ногах удержаться было действительно довольно трудно.
  
  Потом дорога стала потише, идти стало попроще и жизнь кажется стала налаживаться. Зайкин с утра немного нервничал (точнее нервничал он еще с вечера, но утром это проявилось наиболее ярко) по поводу того что мы медленно идем, и если мы хотим продолжать поход, то нужно либо идти быстрее, либо идти без него. К тому времени когда мы прошли зону ветров он вроде бы немного успокоился. Потом была видовая площадка на Караби, какая из тех тридцати фотографий, которые находятся в папочке Наш Крым, является фотографией того что мы увидели с видовой площадки я не помню --- в живую вид был неплохим, хотя стоять там было прохладно. До сих пор мы шли по не заснеженной дороге, за очередным поворотом ситуация начала меняться --- сначала снег оказался под ногами --- потом маленькие беленькие практически незаметные комочки стало посылать нам небо. Эта дорога запомнилась Туше, как самая трудная --- это был долгий и продолжительный подъем на перевал Ликон.
  
  Если я хоть чего-нибудь понимаю в татарском --- то Ликон --- название не татарское --- какое-то оно уж слишком стресмительное и яркое, больше свойственное западной цивилизации, и обнаружит в Крыму место с таким названием --- во всяком случае для меня --- сюрприз. В отличии от названия перевала подъем на него был просто долгим, --- это то и запомнилось Туше, а еще ему запомнилось то что он первый раз за весь поход "хавал снег" и все "хавали снег". Почему-то "хавание снега" в сознании Туши характеризует нечто бешенно героическое, по-моему хавать червяков гораздо неприятнее, чем белый пушистый напоминающий мороженое порошок. Во время подъема на Ликон мы опять растняулись, причем один раз даже настолько, что ни впереди,ни позади себя я никого не видел --- хотя и там и там были люди. Не скажу что страху там натерпелся или еще чего --- просто странное какое-то ощущение.
  
  Около часа дня мы попали на Ликон, преодоление перевала отпраздновали странно --- положились на рюкзаки и по признанию многих просто позасыпали, разбудил всех Зайкин, а то так и спали бы ощущая как снежинки падают на твое красное лицо и тают на нем, а тебе просто все пофиг.
  
  Этот непродолжительный сон как ни странно помог, на стоянку Ай-Алексий где мы должны были обедать добрались быстро и без проблем. Ай-Алексий --- родник и одноименная туристическая стоянка, как ни странно но это место врезалось мне в память как действительно что-то доброе и святое, когда мы летом были там во второй раз ощущение повторилось. Может там действительно какая-то энергетика присутствует --- в принципе --- просто старый оборудованный родник, с двумя трубами, как пишут во всяких там техописаниях. По незаписанной легенде из одной трубы течет мертвая вода, из другой --- живая. Чтобы эффект от живой воды был максимальным, естественно нужно хлебнуть мертвой. Вот и все --- обычные сказки часто сопровождают людные места. Но что-то в этом месте есть еще, то что нельзя осмыслить, а нужно почувствовать.
  
  На Ай-Алексии произошло еще одно памятное событие --- Фома потерял дужку от кана --- ее нашел кто-то из группы Валерьевны, и она предложила поменять дужку на шоколадку --- Фома отказался, сто вызвало много споров и эмоций со всех сторон, даже Белый не упустил возможности покричать, отмазаться на этот раз у Фомы не получилось --- закон Джунглей отмазок не ценит.
  
  После обеда путь был непродолжительным --- меньше чем за два часа мы вышли на подходы к селу Генеральское и там и остановились на ночевку. Не смотря на близость села, дров было много, заготовили их много больше чем надо, послали Артемыча с Димычем докупить неизвестно куда девшиеся продукты, и заодно, благодаря некоторым спонсорам, чего-нибудь вкусного. Термин что-нибудь вкусное они поняли буквально и приволокли что-то действительно вкусное, скорее всего это был выбор Димыча --- если я правильно помню это был бисквит --- но на такие деньги этого вкусного оказалось мало ---- как в последствии признался Димыч --- нужно брать чего-нибудь сладкого, главное чтоб побольше --- вкус не играл никакой роли!
  
  Досидев прям таки до времени отбоя, назначенного Зайкиным, тихо и спокойно беседуя, мы пошли спать. Не помню каким чудом, но почему-то с нами в палатке оказалась Ира --- на радость Димычу и на зло Артемычу. Ночь была и так жаркой, а нам еще и спальники вернули, так что после холодной и ветренной Чегенитры, жизнь казалось налаживалась!
  
  
  ДЕНЬ СЕДЬМОЙ
  
  День седьмой начался тихо и спокойно, возможно этому еще и место способствовало --- тоже тихое и спокойное. Фактически предпоследний день пути, в нашем понимании все ужасы были позади, и нужно было просто выбираться на Большую Землю. Как оказалось --- это просто понимание непосвященных и Зайкин под конец приготовил нам еще один сюрприз, но о сюрпризе позже, пока что позавтракав,мы двинулись к месту паломничества многих тысяч туристов,--- водопаду Джур-Джур. Так получилось, что на Джур-Джуре я был в этом году трижды --- один раз в марте, и потом еще дважды --- летом. В марте там было тихо и спокойно, мягко со скольки-то метровой высоты спадала вода, мы на эту картину смотрели радовались и фотографировались. Летом на Джур-Джур народ валит толпами, благо дорога с Генеральского туда протоптана и проложена, а экскурсоводов желающих заработать --- сколько угодно. В марте там были только мы и еще потом подошли какие-то москвичи.
  
  Джур-Джур не просто красивый водопад, с ним связан и еще и один глюк --- ни в марте, ни летом нормальной фотографии с Джур-Джура у нас так и не получилось. Возможно это рок или проклятье, а может такова и наша судьба --- наслаждаться самой вещью, а не ее двухмерным изображением.
  
  С Джур - Джура дорога лежала на менее известный, и менее доступный водопад, называется он Джурла, и с него мы должны были спускаться дюльфером. Вообще-то, как я понимаю таких "технических" этапов планировалось немного больше, но потому как мы все-время опаздывали --- из них остался один. Но и этого одного хватило сполна.
  
  В марте дорога на Джурлу показалась мне тихой и монотонной --- просто бредешь по следам впереди идущих, хочешь смотришь по сторонам, хочешь --- на те же следы впереди идущих; лето показало что мартовские впечатления не такие уже и правильные. Во первых много народу никак не могло найти эту единственную дорогу которая напрямую соединяет два водопада, во вторых по этой дороге кто-то ухитрился попасть прям таки нетуда. Ухитрился --- потому как это действительно сложно. Еще почему-то не запомнились спуски и подъемы --- которых как показала практика перед самой Джурлой достаточно много. Причем если идя оттудова мы практически все время шли вниз, то идя в марте туда мы, я так понимаю, подниматься должны были.
  
  Обед помню сумбурно. Знаю что тогда дежурил, и даже ноги посушить не было времени, хотя мои партнеры по дежурству Артемыч и Фома от костра практически не отходили. Тогда меня это разозлило, сейчас сидя в теплом кресле перед компутером я думаю: какая это мелочная злость --- странно но тогда это в голову почему-то не приходило.
  
  Мне тут в голову мыслишка влезла спешу поделиться: неважно в каком редакторе и в какой операционке писался текст: важно его содержание; а содержание последней части моих воспоминаний явно подхрамывает --- во всяком случае по моим ощущениям, а своим ощущениям я знаете ли пока верю. В принципе то же самое, но в более мягкой форме сказал и Дмитро во время нашей последней встречи. Но у меня есть на сегодня несколько желаний и одно из них: дописать в конце-концов эту чертову сагу --- много времени и крови отняла она у меня, и я думаю еще отнимет, так как все-таки я не читал еще практически ничего из того что написано на этих пятидесяти с лишним страницах.
  
  После обеда началось самое веселое. Если я еще не признавался, то сделаю это сейчас: больше всего в туризме, как в движении мне не нравится: ф)определение "спортивный туризм" б)"технические этапы"(тут уже не определение, а сущность. Первое - потому что как-то сильно круто звучит, второе --- потому что торможу я со всеми этими узлами, веревками, карабинами и тому подобной чушью. Туризм это прежде всего посещение новых мест, и вообще свободное в рамках закона перемещение туда куда тебе хочется. Я согласен, что веревки переносят в мир куда более интересный, но почему-то этот интересный мир пока поворачивается ко мне задом, и не хочет пускать в свои радужные объятия. Хотя, на радость сторонникам активных преобразований: я практически ничего не делаю для того чтобы этот мир приблизить, или точнее делаю, но настолько редко, что заметный результат вряд ли когда-либо будет.
  
  В данном случае по мнению нашего руководителя технический этап был необходим. Правда как показал наш летний поход можно было обойти, но ведь в таком случае получается мы зря таскали веревки в течении такого долгого времени --- такое никого и конечно же Зайкина не устраивало.
  
  О технической стороне можно сказать коротко: тупили много, тупили все. Толи Фома, толи кто-то еще ухитрился потерять спусковуху, спуски с самого водопада проходили медленно, чем повергали Зайкина, замерзающего на дереве в холодный шок. Он дико ругался, но это по-моему наоборот не убыстряло, а замедляло процесс.
  
  Сам водопад мне напомнил (уже вид снизу) тощего алканавта --- почему не знаю, но тем не менее это так. Стоит себе он такой тощий, в старом матросском "рябчике" возле унитаза и писает туда ртом (не блюет, а именно писает) --- кажется немного противоестественно, и как-то не хорошо, но все-таки заслуживает внимание своей странностью. Хотя долго разглядывать водопад времени особо не было --- с верху торопил Зайкин, и мы пошли на второй спуск. Второй технический этап был хуже. Проблема была в дереве, и то что спускались мы по двум веревкам, но эти веревки все-время перепутывались, и вместе с тем запутывались со злополучным деревом. Короче фигня получилась. Поэтому пока спустились все на часах уже было достаточно. Так мы очутились в каньоне реки Алака.
  
  Сам каньон красивый, имеет интересные рельефные элементы, кроме самого водопада Джурла, там полно мелких перекатиков порожков и тому подобной нечести, не смотря на то что речка течет тоненькой --- тоненькой струйкой, особенно летом; часто уходит под землю, потом снова выныривает из-под земли "мощным" потоком.
  
  Но красота, возможно вызвана его плохой проходимостью. Ходят там звери, охотники и придурки, которым хочется экстрима. Мы скорее всего относимся к последним. Из-за низкого количества посетителей так уж получается что каньон не сильно загажен, и это не смотря на близость одной из мекк местного цивилизованного турбизнеса --- Долины Приведений и горы Демерджи вообще.
  
  Склоны каньона немного крутоваты, но это немного значит приблизительно "хрен пройдешь" купаться в холодной Алаке не очень-то и хочется, да и ночевать в принципе тоже негде. Короче царапались мы по каньону долго и нудно --- наверно часа два, и добрались до первого более или менее пологого места около семи.
  
  Здесь все правила были нарушены. Ввиду того что места на площадочке куда мы выбрались было маловато, то вместо того чтобы ставить все четыре палатки поставили только две. Решили спать по очереди так как все сразу не помещались. Некоторым халявщикам типа Туши и Белого посчастливилось проспать в палатке всю ночь, но это отдельная история.
  
  Ночь прошла бурно.
  
  Во первых Валерьевна устроила раздачу "слонов" --- наград наиболее отличившимся по ее мнению бойцов. Награды руководства не комментируются, и делать я это не буду, хотя как мне казалось тогда (сейчас я уже не помню точно наград и формулировок) в плане раздачи слонов Валерьевна справедливый руководитель. Потом, первая партия пошла спать, кстати как ни странно желающих спать первыми оказалось мало, все хотели спать во второй половине ночи --- наверное бурная клубная жизнь сказывается. Через некоторое время спать захотели и сидящие возле костра. Глаза закрывались автоматически, а холодный ветер в каньоне заставлял залазить поближе к костру --- в итоге Димыч чуть в этом костре и не оказался, его два раза Иллюха будил как раз в момент вот-вот и загорится.
  
  Потом пробил назначенный срок и мы сменив спавших, залезли в палатку, люди Валерьевны тем же похвастаться не смогли их руководитель смог проснуться только где-то через час после назначенного времени.
  
  Утроим, выпив всеми любимого каркадэ, с чем-то, даже не приготовив завтрак мы снялись и оправились к местам более пологим. Оказалось что до таких было рукой подать, и мы минут через двадцать вышли на чей-то лагерь. Тот лагерь еще практически спал, мы его надеюсь разбудили. Сон на камнях, раннее пробуждение, отсутствие завтрака сделало нас веселыми, правда не надолго. Завтрак на согретой солнцем полянки, возле стремительно текущей Алаки, когда на склонах еще существующего каньона уже виднеются подснежники вернул всех в привычное состояние, и к концу завтрак мы перешли на обычные повышенные тона.
  
  Если возможны путешествия во времени, то мы его совершили. Ушли в крымские снега когда на календаре уже было 21 марта. Прошли "погоду" которую и зимой с шаманским бубном вызывать надо и вернулись на цветущие согретые солнцем поляны.
  
  Потом на каком-то пригорке всех жутко одолело состояние облома, даже Зайкина, мы фактически продремали на рюкзаках на поле каких-то карликовых деревьев чуть ли не пол-часа, причем именно продремали подставив тела и лица солнцу, и наконец-то теплому весеннему ветру.
  
  Последним пунктом программы было Семидворье. Полное отсутствие дров, и слабое присутствие воды никого уже сильно не пугало, равно как и разбор похода. Про разбор похода говорить не буду --- по моему про поход я уже наговорил достаточно. Во второй половине дня когда народ разбрелся кто-куда мы сидели на берегу, грелись на солнце, залечивали раны, как старцы в санатории и смотрели на море в котором плескались дельфины. Все. Про путь назад я ничего говорить не буду, по наглых Симферопольских ментов, захомутавших Тушу, книжный рынок, и цыган в вагоне поезда, равно как и наш ночной поход в "Дюк" за пельменями --- пусть останутся за кадром.
  
  Я хочу чтобы в конце были просто море и дельфины, и кучка все-еще романтиков собравшихся на берегу, и смотрящих как на закате такие непонятные и близкие животные весело играют в море. Мир имеет границы там, где заканчивается наше сознание. Теперь все. Еще встретимся.
  
  
  
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"