Дмитрюк Сергей Борисович: другие произведения.

Обагрённые часть первая (впроцессник)

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Ссылки:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Ссылки
  • Аннотация:
    Он работал в исследовательском центре Эймса, который занимался новым масштабным проектом НАСА под кодовым названием "Ашвины". Помощник профессора Кларка, возглавлявшего исследования, он был посвящён во все детали и нюансы проекта "Ашвины". В космической гонке с Советским Союзом замысел НАСА выглядел амбициозным: отправить к ближайшей звёздной системе автоматические зонды, которые понесут к неизведанным мирам споры земной жизни, чтобы подготовить далёкие планеты к колонизации землян. И вот как-то, после рутинного рабочего дня, он ехал домой из Маунтин-Вью по хайвей 101. Нелепая случайность, а может быть, и закономерность оборвала его жизнь на самом взлёте карьеры. Убитая горем жена в отчаянии вспоминает о крионике. Обратившись в криофирму Alcor, бедная женщина хватается за последнюю надежду - оживить мужа в отдалённом будущем. Так его тело оказалось в криохранилище в Скоттсдейле. Но что сталось с его душой?.. Однажды бездна мрака, окутавшая его в миг смерти, разверзлась. Наш герой открыл глаза и понял, что жив, но в чужом теле и на чужой планете. Постепенно он начинает вспоминать свою прежнюю жизнь... Свою ли? Неожиданно для самого себя, он оказывается на стороне тайного воинства "Серых Ангелов", отчаянно и бесстрашно сражающихся с тоталитарным фашистским режимом, захватившим власть на планете.


ОБАГРЁННЫЕ

   Содержание:
  
   Часть первая
   БУДУЩЕЕ, КОТОРОГО НЕ БЫЛО
    
   Глава первая. Дар Ашвинов
   Глава вторая. Заре навстречу
   Глава третья. Неестественный отбор
   Глава четвёртая. Орлёнок
   Глава пятая. Звёздочка моя ясная
   Глава шестая. Воды Стикса
  
   Часть вторая
   ПЕЩЕРНАЯ ИМПЕРИЯ
  
   Глава первая. Крысиное царство
   Глава вторая. За чертой гнева
   Глава третья. Второе пришествие
   Глава четвёртая. Мы не рабы!
   Глава пятая. Когда спящий проснётся
   Глава шестая. Последний бой
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   ""Бессмертие человеческой личности - это научная проблема. 
   Смерти нет! Это можно доказать. И доказать строго логически. 
   Человеческая личность бессмертна!
  
   В. М. Бехтерев
  
   "Новые поколения поднимут упавшее знамя
   и построят своё будущее на нашем прошлом"
  
   И.Сталин
  
  
   "В чем смысл жизни? Служить другим и делать добро"
   Аристотель
  
  
  
   часть первая
  

Будущее, которого не было

 
  
  
   глава первая
  

Дар Ашвинов

  
  
   В глухой темноте можно было различить отдалённый звук, как будто вода падала с высоты на что-то твёрдое. Этот странный звук заставлял невольно вздрагивать всякий раз, когда невидимые капли плюхались на камень... Хотя, почему камень? Возможно, это металл - проржавевший и давно сгнивший? В пропитанном сыростью воздухе ясно ощущался запах железа вперемешку с гнилью и плесенью.
   Роберт попробовал пошевелить пальцами правой руки, и понял, что весь опутан какими-то проводами. А вслед за этим пришло осознание тупой пронизывающей боли, сковавшей тело тугими путами. Голова была наполнена чем-то тягучим и холодным. Мысли с трудом, рывками пробивались сквозь эту субстанцию, донося осознание, что он лежит на больничной койке - жесткой и неудобной, а тот странный плюхающий звук - это звук какого-то медицинского прибора, возможно, трикодера.
   Понимание этого вызвало в душе Роберта тревогу, постепенно переходящую в испуг.
   Что с ним случилось?.. Где?.. Когда?.. Как он оказался в этом странном месте?..
   Какой-то шорох... или нет, не шорох, скорее движение воздуха выплыло из непроглядной чёрной бездны и коснулось кожи Роберта. Встрепенувшись, он весь превратился в слух.
   С лязгом где-то в темноте отворилась тяжелая металлическая дверь. Вспыхнул тусклый белый свет, показавшийся ослепительным. Пришлось зажмуриться.
   - Жив?.. Неужели жив! - в незнакомом голосе прозвучало искреннее удивление, переходящее в радостную надежду.
   - Кто здесь? - с трудом вымолвил Роберт и удивился собственному голосу - чужому голосу, который он никогда не слышал.
  

* * *

  
   - Боб! Боби! Пора вставать, соня. Опоздаешь на работу, - голос жены донёсся откуда-то издалека.
   Ещё до конца не проснувшись, Роберт повернулся на левый бок и протянул руку в сторону Керри. Её там не оказалось. Пальцы Роберта наткнулись лишь на остывшую простыню.
   Затем последовал жёсткий щелчок где-то за спиной, и от неожиданности Роберт вздрогнул. Но это всего лишь перекинулись откидные цифры на часах, стоявших на прикроватном столике, а затем спальню огласил бодрый голос: "Привет, Сан-Франциско! Сегодня 12 июня 1996 года. На часах шесть утра, а за окном прекрасная погода. Синоптики нам обещают больше, чем семьдесят градусов по Фарингейту! А с вами, как всегда, я, Уолли Хейз на радио "Горячий разговор" на 560 АМ. Сегодня давайте поговорим вот о чём: о сводном законе об урегулировании бюджета. Что о нём думает наш президент, Альберт Гор? А что думаете о нём вы?.. Я, конечно же, о законе, а не о президенте!" - ведущий громко рассмеялся.
   Роберт поморщился. Опять эта пустая болтовня в конгрессе! Он выключил радио и нехотя поднялся с постели.
   За окном, в самом деле, сияло июньское солнце. Впрочем, здесь, в Калифорнии в этом не было ничего удивительного - самое обычное дело.
   Роберт Эванс со своей женой Керри жили в небольшом городке Гринфилд, на Элмвуд Драйв, что на южной окраине. Одноэтажные белые однотипные домики с красно-коричневыми черепичными крышами и воротами гаражей, выходящими прямо на улицу. Несколько маркетов средней руки, куча мелких магазинчиков на любой вкус, пара заправок, банк, три школы и столько же церквей - обычная американская обыденность, которая со стороны может показаться скучной и даже унылой. Улицы с торчащими вдоль них, то тут, то там лохматыми свечами пальм, а за городом горизонт закрывают безлюдные зелёные холмы, тянущиеся с запада на восток.
   Но выбор места жительства для Роберта Эванса определялся не этим. Гринфилд располагался всего в сотне миль от Маунтин-Вью, от Исследовательского центра Эймса, отделения правительственного агентства - Национальной воздухоплавательной и космической администрации, или просто НАСА. Это всего лишь в полутора часах езды от их дома.
   Сам Роберт родился в городке с похожим названием - Гринвуд, что в Небраске. Возможно, ещё и это повлияло на его выбор нового места жительства - ни с чем несравнимые детские воспоминания. Хотя они с Керри могли поселиться, скажем, в Сан-Хосе или даже в Сан-Франциско, но здесь оба нашли общий язык - Керри училась в Нью-Йорке, но, как и Роберт, родом была из небольшого городка только в Теннесси.
   В Центр Эймса Роберт попал по рекомендации профессора Найджела Кларка. Впервые Роберт познакомился с ним десять лет назад. Тогда сам он ещё учился в Беркли на факультете биологии и биомедицины, а Кларк, до этого преподававший естественные науки в Принстоне, в Нью-Джерси, приезжал к ним в кампус с лекциями по астробиологии. Молодой и пытливый Эванс явно приглянулся мудрому профессору, и тот, когда пришло время, поспособствовал его карьере.
  
   Приняв душ, Роберт вышел к жене на кухню. Керри закончила хлопотать у плиты, и на столе Роберта ждала любимый омлет с жареным беконом, чашка дымящегося кофе, тосты и свежий выпуск "Меркури Ньюз", который он обычно листал на завтрак, а потом дочитывал в обед.
   Жена встретила его приветливой улыбкой и тёплым поцелуем в губы. У них не было детей. Роберт был с головой погружён в свою работу, а Керри искала себя в искусстве, практикуясь в начальной школе на Алл-авеню учителем рисования. Но по вечерам, сидя обнявшись у телевизора, за просмотром какой-нибудь старой доброй картины с Энн Шеридан или блистательной Лореттой Янг, они оба мечтали о маленькой дочке, ну или о смышлёном сыне. И тогда печальные синие глаза Керри наполнялись светом, а кончик её слегка вздёрнутого носа, покрытого крохотными веснушками, начинал едва заметно вздрагивать. В такие моменты Роберт ласково гладил медные кудри жены, и сердце его наполнялось теплотой и нежностью от мыслей о необычной, одухотворённой красоте Керри.
   В гараже Роберта ждал его серебристый "Шевроле Импала". Сев за руль и включив зажигание, Роберт бросил взгляд на стоявший тут же вишнёвый "Форд Таурус" жены, и осторожно выехал под открывшиеся ворота на улицу.
   Хорошо знакомая дорога не обещала ничего необычного. Через Тайлер-авеню, налево, на юг и по эстакаде на хайвей сто один, а дальше всё время на северо-запад до Салинас. Ничем не примечательный пейзаж: справа и слева череда пологих холмов под почти безоблачным небом, в котором плавало ослепительное белое солнце. В Салинас дорога резко поворачивала направо, через череду эстакад, а потом около Сан Хуан снова вытягивалась вдоль залива Монтерей, пока не упиралась в преддверье Сан-Хосе, где путь пересекало множество линий электропередач, ажурные фермы которых высились на безлюдных холмах, поросших сухой травой и чахлым кустарником.
   Миновав несколько перекрёстков и светофоров, Роберт свернул с Манила-авеню на территорию аэродрома Моффетт, и по Де-Франс-авеню подъехал к прямоугольной белой вывеске, за которой высилось здание кампуса из стекла и стали, площадью в девять миллионов квадратных футов на участке земли в двести двадцать акров. Через дорогу от него высилось, пожалуй, самое странное и футуристическое сооружение, расположившееся здесь. Оно походило то ли на инопланетный корабль, то ли на перевёрнутую вверх дном чугунную ванну. Это примечательное сооружение именовалось "Мак Мун", или просто ангар 596. Строилось ещё в разгар лунной гонки, но теперь стояло невостребованным.
   "Скоро и здесь начнётся суета, - подумал Роберт, проезжая мимо. - Агентство всеми силами хочет хоть в чём-то утереть нос советам. Вон и ступени нашего ракетоносителя уже подвезли".
   Он с сомнением оглядел два громадных цилиндра, лежавших на бетонных плитах - составные части знаменитой ракеты "Титан-5". Именно ей суждено будет отправить в глубокий космос у созвездию Центавра три автоматические станции "Ашвин" - одну к Проксиме, а две остальные к Центавру А и Центавру В.
  
   В кабинете у профессора Кларка Роберт неожиданно для себя застал директора Лаборатории реактивного движения НАСА.
   "А вот и сопровождающий", - подумал Роберт, вспомнив про виденную во дворе ракету.
   Майкл Уоткинс нервно расхаживал по помещению, заложив за спину руки, и требовательно вопрошал Кларка:
   - Нет вот вы мне скажите, Найджел. Только откровенно! Вы сами верите в успех нашей затеи? Что это нам даст в итоге.
   Кларк стоял у своего стола и перебирал в руках какие-то бумажки. Ответил нехотя, прерываясь на долгие паузы:
   - Видите ли, господин директор. Астробиология занимается изучением происхождения эволюции, пытается понять, как распространяется жизнь на других планетах во вселенной. В связи с активным проникновением человека в космическое пространство, подобные знания просто бесценны для нас, как учёных.
   - Э! Бросьте! - раздражённо отмахнулся Уоткинс. - Вы же не собираетесь читать мне здесь одну из своих лекций. Поймите, Найджел, я занимаюсь железом, с меня сдирают семь шкур за сроки. Всё висит на волоске. Поэтому я хочу понять, стоят ли все мои усилия хотя бы цента. Что мы повезём туда, в космос.
   Уоткинс приподнял к потолку голову и потыкал в него пальцем.
   - Экстремофилы, - отозвался на его вопрос Роберт.
   Кларк только сейчас заметил его присутствие и явно обрадовался появлению ученика.
   - А, Роберт! Наконец-то!
   Профессор отложил свои бумаги и шагнул навстречу Роберту.
   - Объясните вы нашему гостю, чем мы тут с вами занимаемся.
   Роберт пожал сухую ладонь Кларка и повернулся к Уоткинсу, оглядывавшему его оценивающе.
   - Мы готовим к полёту организмы, способные выжить в экстремальных условиях. Экстремофилы являются ключевым элементом в нашей программе.
   - И что же это за твари такие? - усмехнулся Уоткинс.
   - Ну, например, биота, которая способна выжить под толщей воды в несколько километров. Или микробы, живущие в очень кислых средах. Экстремофилы способны жить и во льдах, и в кипящей воде, в кислоте, даже в ядерных реакторах и токсичных отходах. Характеристика этих организмов, их среды обитания и эволюционного пути есть важнейший компонент в понимании того, как может развиваться жизнь в других местах вселенной, кроме нашей Солнечной системы. Некоторые подобные организмы в условиях нехватки фосфора могут замещать его с своей молекуле ДНК на мышьяк. А, значит, жизнь на других планетах может иметь совершенно иной химический состав, чем на Земле.
   - Понятно, - снова усмехнулся Уоткинс. - Получается, наши аппараты понесут в себе подобные микроорганизмы, чтобы засеять ими другие планеты у других звёзд. НАСА хочет поиграть в Бога, если получиться, конечно.
   - А вы сомневаетесь в успехе этой затеи, Майкл? - спросил его профессор Кларк.
   - Сомневаюсь ли я? - Уоткинс взглянул на него с какой-то нерешительностью. - Профессор, посмотрите на то, что происходит вокруг. Я имею в виду в мире. Сорок лет назад, после смерти Сталина, наша доблестная разведка питала большие надежды, когда у советов установилось так называемое "коллективное управление" - этот знаменитый триумвират из ближайших соратников прежнего вождя коммунистов. И что в итоге? Прежний курс не только не изменился, но ещё больше укрепил их страну. Вот ведь какая странность этих русских! Им в руки приходит неограниченная власть над огромной страной, над богатейшими ресурсами, а они, вместо того, чтобы прибрать всё к своим рукам, заботятся о процветании этой страны, о благосостоянии своего народа, - в голосе Уоткинса прозвучала горькая ирония. - Как вы думаете, почему так?
   Он посмотрел на Кларка, словно тот мог знать ответ на этот вопрос. Затем перевёл взгляд на Роберта, но тот тоже ничего не ответил.
   - И что мы в результате имеем? - обречённо воздохнул Уоткинс. - Первые в космосе - они! Первый компьютер изобрёл их инженер ещё в шестьдесят восьмом, и теперь эти их "Агаты" и "Кристаллы" конкурируют на мировом рынке с нашими "Эппл" и японскими "Ямаха". Не у нас, а у них, Найджел! Да что там компьютеры! Наши инженеры дошли до эскизного проекта информационной сети "Арпанет" только в шестьдесят шестом, а русские с их "Красной книгой" имели свою сеть уже в шестьдесят четвёртом. И теперь они забивают через неё головы нашей молодёжи своей коммунистической пропагандой, и наша молодёжь им почему-то верит! Каково? Студенческие протесты случаются, чуть ли не каждый месяц. Им, видите ли, не по душе капитализм. И такое происходит в нашей великой стране! Что уж там ждать от какой-то Европы.
   Уоткинс тяжело вздохнул и даже потрогал свою грудь со стороны сердца.
   - Холодный термоядерный синтез тоже дело рук их учёных, - с неумолимостью смерти продолжил он. - Теперь у них неограниченный запас энергетических ресурсов, а мы только и можем, что фантазировать об этом в комиксах, а сами сидим на отживших своё углеводородах. Теперь русские космические проекты просто недостижимы для нас. Что наш "Титан" в сравнении с их ракетами, которые уже добрались до Луны, а в космос стартуют их "Бури", "Бураны" и "Байкалы"? Эти детишки знаменитой русской "Спирали", за которой мы гонялись несколько лет ещё в шестидесятых, пытаясь понять, что же такое изобрели эти Советы. Над нами, на орбите Земли, летает их "Красный Октябрь", и, что ещё страшнее, этот их "Алмаз"! Есть сведения, что теперь они готовят новый, марсианский проект, и если у них всё получиться, нам их уже не догнать ни когда... Эх! Были бы у нас такие же мощные ракеты!
   Уоткинс сокрушённо покачал головой.
   - И всё почему? Потому что в шестьдесят восьмом на основе своей информационной сети русские создали автоматизированную систему управления народным хозяйством. После этого наша экономика вообще осталась далеко позади. Они обогнали нас, не догоняя! Как вам такое? Мы плетёмся у них в хвосте последние тридцать лет, Найджел. Мы не можем ни догнать их, ни договориться с ними. После того, как мы не смогли подлатать свой международный престиж на лунной сделке с коммунистами, весь мир рукоплещет их космонавту Леонову, как до этого боготворил их же Гагарина, а жалкая поделка Голливуда с нашей лунной высадкой давно выброшена на свалку истории. Вот почему проект "Ашвины" наша последняя надежда. И, вверишь ли, у меня от этой мысли просто опускаются руки.
   Уоткинс поморщился, как от зубной боли и растерянно посмотрел на собеседников.
   - Почему эти русские всегда оказываются на сто шагов впереди нас?
   - Советские, - поправил его Роберт, до сих пор молчаливо стоявший около стола профессора Кларка и терпеливо слушавший исповедь директора ЛРД.
   - Что советские? - не понял тот.
   - Не русские, а советские. Они многонациональный народ. Советский народ.
   - Какая разница, в конце концов! - в сердцах отмахнулся Майкл Уоткинс.
   - На мой взгляд, большая, - спокойно ответил Роберт. - Наверное, в этом и есть суть. В том, что они всегда и во всём опережают нас.
   Несколько секунд Уоткинс молчал, словно переваривал его слова. Потом сказал как бы в пространство, не обращаясь ни к кому:
   - У нас три месяца до старта. Три месяца!
   - Стартовать будем как обычно? - зачем-то уточнил профессор Кларк.
   - Нет. На этот раз будет запуск с базы Ванденберг.
  
   Когда Уоткинс ушёл, профессор Кларк спросил, засовывая по привычке не раскуренную трубку под стриженные седые усы:
   - Что с вами, Роберт?
   - А в чём дело? - удивился тот.
   - Последние несколько дней вы как будто сам не свой.
   - Вы наблюдательны, профессор, - скупо улыбнулся Роберт. - Да, действительно. В последнее время меня всё больше мучают сомнения.
   - В самом деле? - удивился профессор. - И в чём же вы сомневаетесь?
   - Я задаюсь вопросом: ради чего всё это?
   - Что именно? - уточнил Кларк.
   - Всё: моя работа, наша космическая программа, да и, вообще, жизнь в целом.
   Найджел Кларк усмехнулся сквозь усы.
   - Ну, за вашу работу, положим, вы получаете весьма неплохие деньги. Согласитесь. Наша программа это престиж нашей страны, а жизнь... Жизнь сложная штука. Избавьте меня от необходимости впадать в философствования на эту тему.
   - Престиж страны? Профессор, вы, в самом деле, в это верите? Промышленные корпорации, завязанные на этом проекте, получают от государства заказы на миллионы долларов - колоссальную прибыль. Им плевать на какой-то там престиж страны, как и на нас с вами. Давайте будем откровенными сами с собой. Всё в нашем мире от начала до конца сводится к деньгам.
   - Допустим. А что же в этом плохого, дорогой мой? - пожал плечами Кларк, пожёвывая кончик трубки.
   - Плохого? - Роберт посмотрел на него с тоской. - Вы же учёный, Кларк! Мне самому давно кажется, что наша страна не движется вперёд, в будущее. Мы, как слепцы, покорно идём за такими же слепцами, которые пытаются вести нас куда-то. У нас нет будущего. Есть просто настоящее, перемешанное с прошлым. Разве вас, профессор, не душат такие же мысли? Разве вы не видите всего этого? А вот русские... У них как раз есть та самая активная и ясно видящая цель часть людей, которые всё время идут вперёд, показывая путь другим. Возможно, их и не так много, но они есть! Думаете, они садились на Луну, а теперь полетят к Марсу ради денег?
   - Эх, дорогой мой! - Кларк потрепал Роберта за плечо. - Когда я был молод, как вы теперь, меня тоже мучили всякого рода сомнения.
   - И что потом?
   - Потом всё прошло. Живите настоящим днём, Роберт, и не стройте иллюзий на будущее.
  
  
  
  
  
  
  
  
   глава вторая
  

Заре навстречу

  
  
   Солнце пробивалось сквозь сомкнутые веки, щекотало ресницы, разгоняя остатки какого-то удивительно красивого сна. Виктору стало обидно. Он пытался ухватиться за тающие, как снег от солнечных лучей, образы, но ничего не получалось. Реальность окончательно брала верх над небытиём. Щурясь спросонья, он взглянул на часы, что висели на стене напротив. Семь утра. Пора вставать, в самом деле, пора вставать.
   Виктор пружинисто вскочил с постели, распахнул лёгкие шторы на окне и включил радио, висевшее прямо над тумбочкой, где, помимо всего прочего, лежала брошюра инженер-полковника Анатолия Китова "Электронные вычислительные машины", изданная массовым тиражом ещё в далёком пятьдесят восьмом Всесоюзным обществом "Знание". Для Виктора эта брошюра ещё в студенчестве стала настольной книгой.
   "Доброе утро, товарищи!" - поприветствовало радио.
   - Доброе, - отозвался Виктор, снимая со стены свой старенький эспандер.
   "Приготовьтесь к выполнению гимнастических упражнений, - сообщило радио. - Выпрямитесь, голову повыше, плечи слегка назад и на месте шагом марш!".
   Под бодрую музыку, Виктор распахнул балконную дверь, впуская в комнату свежий утренний ветер, и принялся маршировать на месте, растягивая пружины эспандера за спиной, вдыхая терпкие запахи лета, нёсшиеся с зелёной улицы.
   Когда утренняя гимнастика закончилась, разлились призывные звуки фанфар и радостный юношеский голос прозвенел: "Здравствуйте, ребята! Слушайте пионерскую зорьку!".
   Виктор постучался в комнату брата. С другой стороны было тихо.
   - Гешка! Вставай! Проспишь всё на свете, - сообщил он, распахивая настежь дверь.
   Музыка разливалась по квартире, набирая радостную мощь и удалой размах, и звонкий мальчишеский голос запел с детства знакомые строки:
  
   А ну-ка, песню нам пропой, весёлый ветер,
   Весёлый ветер, весёлый ветер!
   Моря и горы ты обшарил все на свете,
   И все на свете песенки слыхал.
  
   - Вставай, лежебока! Тебе в школу не пора?
   - Сейчас же лето, каникулы! Совсем тебя закрутили на этих твоих центрифугах, да?
   Гешка хитро прищурился, протирая кулаками глаза, и радостно заулыбался.
   - Евгений Бугров!
   Виктор шутливо погрозил брату пальцем и беспечно пожал плечами:
   - Ну, забыл, ну бывает. Что ж теперь поделать? У меня и так забот - во как! - Он провёл рукой под подбородком и, тормоша брата, запел в унисон детскому хору:
   Кто привык за победу бороться,
   С нами вместе пускай запоёт:
   Кто весел - тот смеётся,
   Кто хочет - тот добьётся,
   Кто ищет - тот всегда найдёт!
   - Ты на работу не опоздаешь, певец? - ехидно усмехнулся Гешка, с трудом отбиваясь от брата.
   - Никогда и ни за что! Марш умываться! А я пока завтрак приготовлю.
   Гешка скинул на пол босые ноги и замаршировал в ванную, подпевая радио:
   - Спой нам, ветер, про славу и смелость,
   Про учёных, героев, бойцов,
   Чтоб сердце загорелось,
   Чтоб каждому хотелось
   Догнать и перегнать отцов!
  
   - Так какие у тебя тогда планы на сегодня? - спросил брата Виктор, когда они уже сидели на кухне.
   - Сначала в дисплейный класс пойду, а потом в футбол гонять с ребятами, - деловито сообщил Гешка, старательно сгребая с тарелки остатки яичницы с жареными сосисками и запивая всё молоком из гранёного стакана.
   - Ясно. Ладно, братишка. Успехов тебе в освоении ЭВМ и в отращивании икроножных мышц.
   - Я что. Это тебе успехов, - подмигнул Гешка и спросил с затаённым восхищением: - Вить, а ты взаправду на Марс полетишь?
   - Если пустят, обязательно полечу. Только это пока страшная тайна! Понял?
   - Понял. А скоро?
   - Уже, должно быть, скоро. Смотри сообщения ТАСС по телевизору.
   Гешка покосился на стоявший в углу новенький "Горизонт".
   - И нисколечки не боишься?
   - Нет.
   - А если погибнешь? Как мама с папой... - грустно добавил Гешка и требовательно посмотрел на Виктора. - С кем я тогда останусь?
   - Так не ради ж ерунды какой погибну.
   - А ради чего тогда? - допытывался Гешка.
   - Да вот ради тебя, хотя бы.
   Виктор потрепал брата по вихрастой голове.
   - Ради папы с мамой, ради страны нашей. Чтобы становилась она ещё краше, ещё мудрее и сильней. И ты не бойся, Гешка, без меня не пропадёшь. Страна наша замечательная, она о тебе обязательно позаботится, в люди тебя выведет, на привольную и счастливую дорогу к звёздам.
   - И сможет? - засомневался Гешка.
   - Конечно! Вот смотри, - принялся объяснять Виктор. - За границей, в странах, где нет социализма, всем владеют капиталисты, а простые рабочие люди находятся в полной зависимости от них, в настоящем экономическом рабстве. Понимаешь? Как в древнем мире, только ещё хуже, потому что капиталист не гарантирует никому ни еды, ни жилья, ни здоровья за его труд на него самого.
   - Знаю, - понимающе закивал Гешка. - Нам в школе об этом тоже рассказывают.
   - Это хорошо, что рассказывают, - одобрил Виктор. - У нас же в стране все средства производства: заводы, там, фабрики разные, судостроительные верфи, прииски полезных ископаемых, месторождения руд всяких - всё это находится в общественной собственности. Никто не имеет права владеть всем этим единолично, потому что это всеобщее достояние, достояние нашего народа. Каждый советский человек есть собственник этого достояния. Все мы - и я, и ты, и твои одноклассники - все собственники нашего общего материального богатства. Поэтому, когда заводы или фабрики продают свою продукцию, от вырученной ими прибыли каждому жителю нашей страны отчисляется процент на специальный банковский счёт.
   - А от добываемой руды или нефти?
   - И от этого тоже. От всего совокупного годового государственного дохода.
   - Каждому человеку? - изумился Гешка, с сомнением глядя на брата.
   - Каждому, - подтвердил Виктор. - Всем, всем, всем.
   - Это ж какие деньжищи получаются! - сообразил Гешка и едва не задохнулся от восторга. - Можно же и вовсе не работать тогда, а жить в своё удовольствие! В кино ходить каждый день, мороженное есть с газировкой.
   - Э, нет, брат! Шалишь! - погрозил пальцем Виктор. - Всё это богатство будет у тебя, только если ты честно трудишься на благо государства или прилежно учишься. Создаёшь в течении своей жизни материальные или духовные ценности. Тунеядцам не будет ничего, а вот самоотверженным труженикам пожалуйста. Они могут пользоваться своим капиталом в своё удовольствие.
   - А работать нужно всю жизнь? - скривился Гешка. - До самой смерти?
   - Дурачок! - Виктор потрепал брата по вихрастой голове. - Пока есть силы, желание и стремление быть полезным. А так в пятьдесят пять пожалуйте на пенсию, на заслуженный отдых. Но индивидуальный капитал может пригодиться и раньше. Вот если, к примеру, у какого-то ребёнка умрут родители, то он не погибнет с голоду на улице. Накопленный его родителями капитал перейдёт ему и позволит государству растить такого малыша в интернате, где он не испытает никаких лишений. А ещё этот капитал помогает старикам и инвалидам жить достойно, ни в чём не нуждаясь.
   - Да, здорово, - слегка печально вздохнул Гешка.
   - Вот ты книги хорошие читаешь? - спросил Виктор.
   - А как же! - воскликнул Гешка. Он соскочил со стула, сбегал к себе в комнату и принёс оттуда какую-то книжку. Протянул брату.
   - Вот!
   Виктор взял её у него, рассматривая обложку.
   - Аркадий Гайдар "Судьба барабанщика". Хороша книга, душевная, - похвалил он. - А про Тимура читал?
   - Читал, - радостно махнул рукой Гешка. - У нас скоро "Молодую гвардию" в классе изучать будут. Клавдия Степановна говорит вещь стоящая!
   - Учительница твоя, по литературе? - догадался Виктор и подтвердил. - Верно, правильно говорит. А вот когда в девятый перейдёшь, там, по программе "Туманность Андромеды" будет Ефремова. Вот это книга! Всем книгам книга!
   - Про астрономию? - сморщился Гешка.
   - Про жизнь. Про нашу будущую жизнь, братишка. При коммунизме, когда жить будет ещё лучше и привольнее. О том, к чему сейчас каждому стремиться нужно, в каком, понимаешь, направлении двигаться всем. Вот так то.
   - А если я её сейчас в библиотеке возьму и прочту?
   - Не прочту, а прочитаю. Сейчас тебе такую книгу ещё рано. До неё чуток дорасти нужно, мозгами. Понимаешь? - Виктор слегка постучал пальцем брата по лбу. - Не спеши, Гешка. Умей наслаждаться каждым моментом жизни.
   - Как это?
   - Ну как это тебе попроще объяснить, подоходчивей? - Виктор остановил взгляд на книге, которую всё ещё держал в руках. - Вот, как Серёжа Щербаков из этой книги, как Тимур Гараев и его команда, как другие герои замечательных книг и жизни - твори добро вокруг себя, и будет тебе счастье. Понял?
   - Понял, - довольно улыбнулся Гешка. - Не дурак.
   - Вот так то. А если хочешь почитать хорошую книгу о светлом будущем, возьми в библиотеке пока "Красную звезду" Богданова. Там как раз про Марс написано.
   - "Красная звезда"? Это как орден, что ли?
   - Не совсем. Герб нашей страны помнишь? Там в самом верху красная звезда над Землёй парит. Это он и есть - Марс из книги Богданова.
   - Правда? - искренне изумился Гешка.
   - Ага. Ленин, говорят, очень ценил эту книгу, потому и поместили Марс на нашем гербе - как великую цель, как стремление к далёкому светлому коммунистическому миру.
   Виктор посмотрел на часы.
   - Ладно. Поеду я уже, а то в самом деле опоздаю.
   - Давай. Не забудь только: "Покидая нашу Землю, обещали мы, что на Марсе будут яблони цвести!", - пропел нестройным голосом Гешка. - Понял? Я потом слетаю, проверю.
   - Обязательно.
   Виктор показал брату большой палец и вышел из квартиры.
  
  

* * *

  
   По заведённой в последние годы традиции гражданские космонавты из резервной группы не квартировались в Звёздном Городке, а жили по месту прописки. У Виктора Бугрова с братом была двухкомнатная квартира в ближайшем районном центре, оставшаяся им от родителей, погибших четыре года назад, работая в геологической экспедиции на Памире.
   Полгода назад Виктора наконец-то зачислили в группу марсо-облётной программы Центра подготовки космонавтов. Для изучения астронавигации по звёздам южного полушария их группа месяц назад даже командировалась в Сомали. Теперь на тренажёрах они отрабатывали управление кораблями "Звезда-5", которые должны доставить людей к далёкому Марсу.
   Огорчало Виктора лишь одно обстоятельство - их группа являлась резервной, а не основной. Хотя ребята в ней подобрались славные: Толик Шичагин, Игорь Анохин, Павел Никитский, Славка Ершов. Все сдружились почти с первого дня знакомства.
   "Ну и пусть, - думал Виктор. - Главное же не это. Главное, что мы причастны к великому делу".
   Он шёл к этой цели три года - тягучих три года, через упорные тренировки и напряжённую учёбу. Можно считать, что ему улыбнулась сама судьба. Раньше экипажи космических кораблей формировались только из военных лётчиков. С этим было строго. Но Марс другое дело. Тут одними военными не обойтись. Тут необходимы были гражданские специалисты: программисты, инженеры, геологи, химики, биологи. Слетать и сесть, как на Луну, ради престижа страны, теперь уже не получиться. Слишком дорогая цена предстоящего полёта, слишком много поставлено на карту, поэтому теперь главенствует наука.
   На Марс будут отправляться экипажи из трёх человек: военных - командира с помощником - и гражданского борт-инженера. На этапе облёта Марса учёные не нужны, достаточно простых технарей. Тут Виктор нисколько не пожалел, что после школы пошёл именно в Бауманку, получив специальность инженера-программиста. Его задача - обслуживание системы управления кораблём серии "Звезда-5", а именно БЦВМ "Аргон-20". Основное предназначение этой новой вычислительной машины это выполнение операций в реальном времени. К тому же главной её отличительной особенностью от прежних космических ЭВМ была высокая отказо-сбоеустойчивость.
  
   Выехав в центр города на своём новеньком "Арбате", он включил радио. Прозвучали сигналы точного времени, затем позывные всесоюзного радио и бодрый женский голос сообщил: "Московское время восемь часов утра. Сегодня девятнадцатое июля тысяча девятьсот девяносто шестого года. В эфире последние новости".
   Виктор повернул ручку приёмника, делая радио погромче.
   "Сегодня в нашей стране отмечается день металлурга, - продолжил уже диктор-мужчина. - Праздник более чем трёх миллионного отряда тружеников важнейших отраслей промышленности. Металл это основа сегодняшней индустрии. Без выпуска чугуна и стали невозможно представить грандиозные стройки четырнадцатой пятилетки. Металл необходим везде: и на строительстве главного Туркменского канала или Волго-Балтийского водного пути, на гидроузлах Нижнего Дона, при возведении тоннельного перехода под Татарским проливом, на прокладке железных дорог в Архангельске и Красноярске, на стройках пятилетки в Новокузнецке и на Кузбассе. Это каркасы жилых домов и промышленных зданий, это гигантские экскаваторы и линии электропередач, это химический завод в Кирове и судостроительная верфь в Осетрово. В строй действующих вступают всё новые и новые производства. Более четырнадцати миллиардов рублей израсходовано с начала пятилетки на капитальное строительство в чёрной металлургии".
   - Да, без металла сегодня никуда, - согласился с диктором Виктор. - Без него и в космос не полетишь.
   "В эфире последние новости, - напомнила диктор-женщина. - Из центра управления полётом передают. Сегодня у Леонида Серебрякова и Валерия Погорельских, находящихся на борту орбитального комплекса "Красный Октябрь", день отдыха. Запланирован сеанс двухсторонней телевизионной связи, в котором космонавты встретятся с любимыми артистами, а так же будет определено время визуальных наблюдений и фотографирования Земли по программе исследования природных ресурсов".
   - Везунчики, - улыбнулся Виктор, немного завидуя ребятам-космонавтам, кружившим сейчас над планетой, где-то у него над головой.
   "Вы слушаете последние известия, - снова перехватил инициативу мужской голос диктора. - Вести с полей страны. Увесистые, хорошо налитые колосья - такой представляется хлебная нива на севере и на юге Белоруссии. В разных районах республики зреет хороший урожай. Уже в августе начнётся его сбор и очень важно не упустить сроки уборки. Каждое сбережённое зёрнышко обернётся в итоге солидным вознаграждением для коллективов совхозного хозяйства. А в Краснодарском крае на местных мукомольных заводах внедряется автоматизированная система управления. Это позволит вдвое сократить количество автомашин во время предстоящей уборки урожая, а грузоподъёмность автопоездов увеличить на треть. Конечно, собрать и обработать информацию на такое количество машин очень трудно. А вот с помощью ЭВМ задачи эти решаются просто. В созданном при районном агропромышленном объединении вычислительном центре график движения транспорта на мини-ЭВМ составляет уже не математик-программист, а простой экономист. Сами очереди при разгрузке зерна теперь рассматриваются здесь не иначе, как простая бесхозяйственность. При этом возросли и заработки водителей. Выгодно государству, выгодно людям".
   Виктор вздохнул. Ему вспомнилась прежняя его жизнь, старая работа в таком же вот вычислительном центре инженером-программистом и наладчиком тех самых мини-ЭВМ, куда он попал по распределению, сразу после окончания института.
   "Во всесоюзном кардиологическом центре Академии медицинских наук СССР развернулась выставка современной отечественной и зарубежной медицинской техники и лекарственных средств, - сообщил диктор. - Она организована в свете решения Совета Министров СССР о модернизации народного здравоохранения. В осмотре экспозиции приняли участие руководители Госплана СССР и ряда ведущих отраслей промышленности. Задача состоит в том, чтобы уже к концу этой пятилетки полностью обеспечить потребности отечественной медицины в современном оборудовании и эффективных лекарственных средствах. Для этого вводится полномасштабная программа улучшения подготовки кадров, будет проводиться глубокая интеграция науки и производства, а так же повышаться ответственность руководителей министерств и ведомств. Завтра будет опубликован для всенародного обсуждения проект постановления Совета Министров СССР об основных направлениях развития охраны здоровья населения и модернизации здравоохранения в четырнадцатой пятилетке и в период до двухтысячного года".
   - Вот это дело, - согласно мотнул головой Виктор. - Здоровье людей - превыше всего.
   "В эфире последние новости, - отозвался женский голос из радио. - В заключение сообщение из-за рубежа. В Чикаго проходит очередной съезд коммунистической партии США. В нём участвует свыше пяти тысяч делегатов и гостей со всех концов США: от Аляски до Техаса, и от Калифорнии до Нью-Йорка. С основным докладом на съезде выступил генеральный секретарь компартии США Джорж Янг. Он подробно остановился на кризисных явлениях в США, в частности в социально-экономической сфере и дал высокую оценку свершениям Советского Союза в области построения социализма. Правые силы США, отметил Джорж Янг, в нынешнем развитии Советского Союза больше всего опасаются, что новый этап социализма будет привлекательнее для трудящихся и народов мира".
   Новости закончились, и начался концерт эстрадной музыки. Виктор уже выехал на окраину города и покатил мимо длинного краснокирпичного забора, ограждавшего заводскую территорию. Справа, звонко посвистывая, неслась электричка, но машина Виктора без труда нагоняла её - впереди виднелась железнодорожная станция, рядом с которой находился ещё один завод. Вот там-то, в вычислительном центе АСУ, в рамках системы ОГАС, и работал Виктор. Он ездил сюда на той самой электричке. Фасад здания завода украшал красочный транспарант с лозунгом: "Обгоним, не догоняя!".
   Дальше начинался военный городок знаменитого на всю страну аэродрома, и Виктор на своём "Арбате" свернул налево, в объезд по "нижней дороге", чтобы миновать обычные пробки на переезде, и вскоре выехал на основное шоссе. Он ещё не успел привыкнуть к новой машине. Прежнего своего "старичка" "Москвича-356" цвета морской волны он сменил на эту модель. Совсем недавно в Калужской области построили филиал АЗЛК и начали выпуск моделей "серии 2139" или "Арбат". Виктору так понравился внешний вид этого автомобиля, что он пустил на него почти все скопленные за пару лет деньги. Хотя, конечно, на дорогах встречались машины и посолиднее.
   В потоке примелькавшихся "Жигулей", юрких "Запорожцев" и вальяжных "Волг" намётанным взглядом Виктор отмечал новинки отечественного автопрома. Они заметно выделялись даже среди поджарых, будто готовых к пружинистому прыжку "Москвичей" "серии С", открытых ветру волжанок "Наташ" и москвичей "Турист", "Яуз" и микролитражек от научного института автотранспорта "Компакт-0288". Футуристическая внешность детища того же института под именем "Охта", вазовские "Иксы" и почти космические "Истры - 2144" сразу привлекали к себе всеобщее внимание.
   Виктор тоже залюбовался проезжавшей мимо оранжевой "Истрой" так, что едва не проехал нужный ему поворот. У живописных Суворовских прудов, где резвилась местная детвора, он свернул с основного шоссе направо, на узкую асфальтированную дорогу, рассекавшую сосновый лес, нырнув в прохладную тень с жаркого солнца. На КПП Виктор привычно предъявил свой пропуск, но за воротами его ждал неожиданный сюрприз.
   Оказалось, что в ЦПК приехал какой-то важный чин из КГБ. Тренировки отменили и руководитель их "марсианской" группы Фёдор Николаевич Быков собрал всех ребят-гражданских в актовом зале корпуса, что напротив центрифуги. Все были немало удивлены и даже обеспокоены. Визит такого гостя не предвещал ничего хорошего.
   Вскоре в зале появился Быков, а с ним человек в штатском. Виктор внимательно разглядывал штатского, пока тот с Быковым шёл по проходу между кресел. Лет пятидесяти, поджарый, тёмноволосый, без седины, явно спортсмен, но лицо осунувшееся и мрачное.
   - Моё имя Олег Анатольевич Вересков. Я полковник Комитета государственной безопасности, - без дальних предисловий представился штатский. - У всех у вас сейчас, наверное, одна единственная мысль: зачем я здесь?
   - Не плохо было бы узнать! - нервно хихикнул Толя Шичагин.
   Вересков в ответ сдержанно усмехнулся.
   - Так вот, мне поручено сообщить вашему руководству о том, что ситуация с вашим предстоящим полётом изменилась.
   - Отменяют? - раздалось сразу несколько разочарованных возгласов.
   - Да дослушайте же вы до конца! - нервно гаркнул Быков.
   - Нет. Программа "Звезда" не закрывается, и полёты не отменяются, - покачал головой Вересков. - Даже наоборот...
   - Как это? - не удержался Виктор, буравя гэбэшника подозрительным взглядом.
   - Нам стало известно, что американцы на данный момент заняты какими-то секретными космическими разработками. И по всей видимости... Нет, - поправился Вересков. - Со всей определённостью можно говорить о том, что они затевают что-то масштабное в рамках своей космической программы. А мы не можем позволить им обойти нас в космосе. Сами понимаете, престиж нашей страны на мировой арене сложился ещё с первого спутника. А потом мы первыми же отправили человека в космос, первыми высадились на Луну. Хотя американцы пытались с нами договориться о своём первенстве, но мы не пошли на эти сепаратные переговоры. В итоге НАСА не получило достаточно денег на лунный проект и всё, что они смогли, это снять фильм о несостоявшейся высадке и показать это посмешище на весь мир. И вот теперь они снова пытаются нас обогнать. Как скоро американцы разродятся своим сюрпризом нам достоверно не известно. Но я думаю, это может случиться уже в ближайшие месяцы. Тем более, что в руках у них оказались наши секретные ядерные разработки... Есть ещё в нашей стране предатели и ублюдки, готовые продать свою Родину за понюх табаку, даже в центральных КБ.
   Полковник брезгливо поморщился.
   - И что же делать? - недоумённо развёл руками Игорь Анохин.
   - Необходимо сократить сроки выполнения нашей собственной программы, - ответил за гэбэшника Быков. - Совет Министров принял решение об отмене облётной программы. Мы будем сразу садиться на Марс. Как оказалось, в ОКБ-1 уже разработаны принципиально новые модули "Звезда-8", снаряжённые передовыми на данный момент термоядерными двигателями. Это позволит нам сократить путь до Марса с года, до трёх месяцев.
   - Ого! - присвистнул от неожиданности Слава Ершов, и его веснушчатое лицо вытянулось от удивления. - Могём значит?
   - Не могём, а можем, - без улыбки поправил Быков.
   - А ракетоноситель? - уточнил Виктор.
   - Ракетоноситель остаётся прежним - модернизированный лунный Н-1.
   - Так в чём проблема-то? - спросил Никитский.
   - Проблема в том, что нет времени для проведения штатных испытаний для отработки нового марсианского корабля, - сухо ответил Вересков.
   - Да, - подтвердил Быков, став немного растерянным. - "Звезда-8" это сверхсекретный модуль нового поколения. На данный момент построено всего три экземпляра. Всё, что мы можем себе позволить, это угробить один, максимум два из них. Будет пробный пуск с облётом Земли и посадкой. И в данном случае сверхтяжёлая ракета не понадобится. Сгодиться и обычный старичок "Протон". Но в этом пробном полёте не должен участвовать экипаж первого состава. Понимаете?
   Все притихли.
   - Военные, понятное дело, люди подневольные, - снова заговорил Вересков, оглядывая цепким взглядом присутствующих. - Но у вас, гражданских мы обязаны спросить согласие. Пробный полёт может стоить вам жизни. И это не громкие слова, поверьте.
   Быков оглядел ребят взволнованным взглядом.
   - Ну, добровольцы будут?
   - Я! - Виктор поднял руку, возможно, слишком поспешно. Просто он опасался, что упустит свой шанс полететь уже сейчас, полететь на корабле, на котором ещё никто не летал.
   - Бугров? - Фёдор Николаевич Быков сдвинул брови, но в глазах его Виктор увидел отеческую заботу. - Что ж, хороший кандидат, - сообщил он Верескову.
   Тот остановил на Викторе придирчивый взгляд и приветливо улыбнулся.
   - Добро!
  
  
  
  
  
  
  
  
   глава третья
  

Неестественный отбор

  
  
  
   Роберт застал жену в студии, под которую они переоборудовали просторный кабинет сразу, как Керри увлеклась живописью. Она стояла у мольберта, задумчиво покусывая длинную кисть, и смотрела в окно, выходившее в сад, где качались на ветру ветви деревьев, создавая причудливую игру света и тени на оконном стекле.
   Волосы Керри собрала на затылке и заколола заколкой, и теперь её тонкая высокая шея была полностью открыта. Роберт заметил в нескольких местах на ней следы краски, как и на левом плече жены. На ней был просторный джинсовый комбинезон, который она надела прямо на голое тело, и штанины его тоже оказались перепачканы краской. Тюбики с ней в беспорядке валялись на круглом столике, стоявшем подле мольберта, вместе с различными кисточками, банкой с растворителем и ещё какими-то шпателями. Палитру Керри держала в левой руке, и пятна краски на ней походил на ворохи осенних листьев, разбросанных шаловливым ветром.
   Роберт взглянул через плечо жены на холст. В центре него пылал багрово-оранжевый шар, от которого в разные стороны разлетались бумерангами алые всполохи, похожие на солнечную дорожку на вечерней глади озера. А прямо над шаром плыли какие-то смутные белёсые контуры, бесследно растворявшиеся за границами холста.
   Стараясь ступать бесшумно, Роберт подошёл к жене и осторожно поцеловал её в шею под правым ухом. Не меняя позы и не оборачиваясь, Керри улыбнулась и чуть поёжилась от щекотки.
   - Что это будет? - поинтересовался Роберт, обнимая жену сзади за плечи и притягивая к себе.
   От неё исходил чудный запах, а под комбинезоном маняще открывалась взору высокая грудь. Роберт почувствовал внезапное влечение, но ограничился поцелуем в гладкое тёплое плечо Керри.
   "Дьявол! Почему у меня всегда не хватает на неё времени?" - с сожалением подумалось ему.
   Влекущее тело жены призывно звало к себе. Хотелось сбросить с него этот жёсткий комбинезон и целовать, целовать её всю, без остатка. И Керри, наверняка, была бы не против. Он прекрасно знал, какой страстной она может становиться в такие минуты.
   - Это река Стикс, по которой души умерших переносятся в потусторонний мир, - беззаботно отозвалась Керри, наслаждаясь ласками мужа. Он редко бывал таким по утрам.
   - В самом деле? - удивился Роберт, снова бросая взгляд на картину жены. - Если честно, я представлял себе это как-то иначе, - признался он.
   - Правда? - Керри повернулась к нему, с любопытством заглядывая в глаза мужу. - Тебе наверняка представляется такой чёрный тоннель с ярким светом в конце? Верно?
   - Ну, что-то в этом роде, - неопределённо пожал плечами Роберт.
   - Милый мой, Боб! - Керри ласково погладила его по щеке. - Ты же добропорядочный христианин. Твои представления окрашены рассказами из Библии и церковными воскресными проповедями отца Марка. У меня свой взгляд на вещи. Ты же знаешь, я не догматична... Но постой, а почему ты до сих пор дома? - спохватилась она, бросив взгляд на часы. - Сегодня же не суббота. Что-то случилось?
   - Нужно лететь в Хьюстон.
   - Зачем?
   - Директор НАСА на пять назначил срочное совещание. Нас с профессором Кларком тоже пригласили. Я встречусь с ним в аэропорту в одиннадцать. Для нас уже заказаны билеты на прямой рейс "Юнайтед Эйрлайнз". А по дороге в аэропорт я хочу заехать в страховую контору "Тиагриф". Нужно подписать кое-какие бумаги.
   - Ты оформил страховку? И ничего не сказал мне? - удивилась Керри. - Давно? Зачем?
   - Год назад. Не переживай. Это крупный страховщик с головным офисом в Нью-Йорке.
   - Я не об этом, - нетерпеливо мотнула головой Керри. - Зачем тебе вдруг понадобилась страховка?
   - Так... На всякий случай, - неопределённо пожал плечами Роберт. - Время теперь не спокойное, в экономике новый кризис, а у нас с тобой ипотека, и обе машины в кредит.
   - Но у тебя же есть работа, - напомнила Керри. - И я не сижу дома. К тому же, возможно, скоро какая-нибудь галерея возьмёт мои картины... - Она бросила взгляд на полотна, расставленные вдоль стен. - Нужно только найти хорошего агента.
   - Всё так. Но мы живём в очень нестабильном мире, Керри, - Роберт взял жену за плечи, заглядывая ей в глаза. - Свободные деньги нужно было с умом вложить, и я это сделал. И считаю, что сделал правильно. Никто не застрахован от наступления "чёрного четверга"... К тому же, проект, в котором я работаю, скоро заканчивается.
   - А дальше?
   - А дальше пока всё смутно. Возможно, Кларк предложит мне другую работу... Но это не точно.
   - Так поговори с ним об этом, - предложила Керри.
   - Да, возможно, - задумчиво отозвался Роберт.
   - Боб! Ты же хороший специалист в своей области. Если не НАСА, можно же найти частную компанию или заняться научной работой, преподавать в колледже, наконец.
   Роберт усмехнулся.
   - Можно, если удачно получишь какой-нибудь гранд. А преподавать... Вот Кларк точно может вернуться в свой университет, а я... Нет, дорогая, всё не так просто, как кажется на первый взгляд.
   Керри снова нежно погладила мужа по щеке, заглядывая ему в глаза.
   - Но мы с тобой вместе. Это главное. Правда? С любыми проблемами всегда можно разобраться. Так? Если любишь друг друга.
   Роберт неохотно улыбнулся на её слова, но Керри продолжала смотреть ему в глаза. Сказала:
   - Помнишь, когда мы были знакомы уже три месяца, ты уезжал на несколько дней на какую-то конференцию, кажется в Бостон? Я могла бы тогда поехать с тобой, но так как мы были всегда вместе, очень соблазнительно было побыть одной. В общем, я решила встретиться с подругами. Мы поужинали, потом пошли на дискотеку... Мы там оказались самые старые, - улыбнулась Керри. - А во вторник, утром я не пошла на работу. Я взяла выходной и поехала на море с сестрой и её ребёнком. И мне было так хорошо... И тогда я начала паниковать. Я стала задавать себе кучу дурацких вопросов. Почему я по тебе не скучаю?.. А потом я поняла, что прошло всего-навсего два дня. Понимаешь? На третий день мне уже хотелось умереть без тебя. А на четвёртый... на четвертый я начала сходить с ума.
   Керри опустила голову, затем снова посмотрела на мужа.
   - И сейчас мне трудно дышать. Представляешь? Как тогда, пять лет назад. Да, дорогой астробиолог, без тебя я не могу дышать!
   Взгляд Керри стал кротким, как у школьницы, а в глазах блеснули слёзы. Она казалась в эту минуту такой беспомощной и беззащитной, что Роберту на мгновение захотелось бросить всё и остаться с ней, наслаждаясь этим чудесным утром. Но разве мог он себе это позволить?
   - Всё, через десять секунд я заплачу, - призналась Керри. - Езжай! Давай я поправлю тебе галстук.
   - Только краской меня не испачкай, - попытался пошутить Роберт, чтобы ободрить жену, но она даже не улыбнулась.
   - Я постараюсь. Какие у тебя планы на вечер?
   - Может, сходим куда-нибудь?
   - Да, давай.
   - Люблю тебя.
   - Я тоже.
   Роберт поцеловал жену в губы. Она ответила ему тем же и, наконец, улыбнулась на прощание.
  

* * *

   Профессор Кларк ждал Роберта на автомобильной стоянке международного аэропорта Сан-Франциско, куда он приехал на такси полчаса назад. Роберт немного задержался у страховщика, который пытался навязать ему новую страховую программу, затем долго ставил машину на стоянку, и поэтому теперь принялся извиняться за то, что заставил себя ждать. Но Найджел Кларк, будучи по натуре человеком добродушным, благосклонно прервал его излияния и поинтересовался со свойственной ему любезностью:
   - Как там поживает ваша жена?
   - Спасибо. У неё всё хорошо. Ждёт не дождётся моего возвращения.
   - Мы же ещё даже никуда не уехали! - всплеснул руками профессор. - Слава Господу, мы с вами летим не на Марс, как эти русские, - беззвучно рассмеялся он и добавил, вытирая заслезившиеся глаза: - Вечером уже снова будите дома.
   - Да, пожалуй, - кивнул Роберт. - Мы собиралась сходить с ней куда-нибудь поужинать. Ну, идёмте же?
   - Разумеется. Не хватало ещё опоздать на рейс.
   Они прошли на регистрацию через зал, выстланный светлым мрамором. Кларк по обыкновению всегда носил с собой элегантный кожаный дипломат серии "Экзекьютив", выпуска семьдесят третьего года. Теперь таких уже не достать - непревзойдённая классика.
   Роберт понятия не имел, что в нём носит профессор. Однажды ему в голову пришла столь же забавная, сколь и ужасная мысль: а вдруг там наркотики? Но сегодня страшная тайна открылась. Оказалось, что внутри всего несколько простых предметов: бухгалтерский калькулятор, ежедневник в кожаном переплёте, кожаный же очешник, раскладушка "Моторола" и обыкновенный будильник. Зачем всё это было нужно профессору, Роберт гадал весь полёт до Хьюстона, но спросить Кларка об этом так и не решился. Больше всего его удивляло то, что профессор носит сотовый в дипломате, а не в кармане, как все нормальные люди. Видимо, сказывалась старая закалка человека, привыкшего к дисковым аппаратам и не доверявшего новшествам от электроники.
   На полосе их ждал приземистый и основательный "Боинг 737" с высоко задранным синим хвостом, на котором примостился контур земного шара. На обоих белоснежный боках воздушного лайнера красовался позывной компании - "Дружный". Внутри путешественников встретили три ряда мягких синих кресел по три в каждом ряду и услужливые стюардессы в синей же униформе с золотыми эмблемами на левой груди.
   Место профессора оказалось у окна, и он попросил Роберта уступить ему своё. Роберт не возражал. Он знал, что Кларк недолюбливает авиаперелёты. Профессор сам говорил ему об этом не раз. Самолётам Кларк предпочитал свой зелёный "Додж" семидесятого года выпуска, которым он дорожил больше всего на свете.
   Родившись на северо-востоке США в семье иммигрантов из Германии в разгар великой депрессии, Найджел Кларк с юношеских лет жаждал воплотить в жизнь великую американскую мечту. Переезд из Старого Света семье Кларков дался нелегко. Отец Найджела, строительный инженер, чтобы прокормить трёх детей был вынужден браться за первую попавшуюся работу. Наплыв переселенцев из Европы в промышленную часть Америки создавал сумасшедшую конкуренцию. Но накануне войны, когда многие стали возвращаться в Европу, так и не обосновавшись на новом месте, Кларку-старшему, наконец, повезло и он смог устроиться инженером в крупную строительную компанию, владевшую пакетом госзаказов. Дела у семьи Найджела пошли в гору. Отец даже купил подержанный "Форд Би", которым гордилась вся семья. Но особую зависть эта машина вызывала у десятилетнего Найджела. Он был старшим из детей, и отец частенько давал ему покрутить руль под строгим присмотром со своей стороны. С тех пор собственная машина стала заветной мечтой будущего профессора.
   Затем грянула война, и на семью Кларка, как и на весь американский народ, обрушились новые испытания. Уже по окончании войны, когда весь мир купался в эйфории от победы над фашизмом, Найджел поступил в технологический колледж и с блеском окончил его, после чего поступил в университет. В этом ему помогли врождённая дисциплина и упорство, которые не раз выручали его по жизни. Ну и светлый ум, конечно. И вот теперь он признанный светило биологической науки, у которого есть любимая работа, машина и жена, но который боится летать на самолётах...
   Кларк усмехнулся своим мыслям и остановил проходившую мимо стюардессу, попросив у неё стакан воды.
   - А вам, сэр?
   Стюардесса взглянула на Роберта.
   - Нет. Спасибо. Ничего не надо.
   Роберт улыбнулся в ответ на вежливую улыбку стюардессы и снова принялся созерцать облака в иллюминаторе. На душе у него почему-то было неспокойно. В чём причина этого беспокойства Роберт никак не мог понять. Почему-то в память врезалась последняя картина жены. Зачем она, вдруг, это нарисовала? Что за странные мысли бродят у неё в голове?..
  
   Самолёт приземлился в межконтинентальном аэропорту Хьюстона строго по расписанию.
   Роберт с профессором взяли такси на стоянке в тени сосновой аллеи.
   - Космический центр имени Джонсона, - сообщил адрес Кларк.
   Невозмутимый негр с седой бородкой, в джинсовой бейсболке, привычно кивнул и надавил на педаль газа.
   - Классная кепка, - заметил Роберт. - Болеете за "Асторс"?
   - Да, со дня основания, - кивнул таксист, глядя на него в зеркало заднего вида.
   Почти час они ехали с севера города на другой его конец и, расплатившись с таксистом, заспешили на аудиенцию с директором НАСА Марвином Харрисом. Время уже поджимало.
   Зал совещаний выглядел неуютно: высокое окно во всю стену, за которым соты из массивных белых труб, составлявших внешний каркас здания, закрывали почти весь вид на зелёные лужайки и кленовые аллеи; серые бетонные стены; длинный стол с десятью пластиковыми стульями; на столе бутылки с водой, листы бумаги, ручки; в углу помещения кофе-машина.
   За столом уже сидели приглашённые сотрудники НАСА. Роберт кивком поздоровался с руководителем полётов "Ашвин" Скоттом Беннеттом, директором Лаборатории реактивного движения Майклом Уоткинсом, директором по связям со СМИ Эмили Льюис и специалистом по астродинамике Аланом Мартинесом.
   Марвин Харрис, заметив вошедших, жестом пригласил их садиться к столу и продолжил разговаривать по телефону, медленно расхаживая перед окном.
   - Да, сэр... Понимаю... Примем меры. Уверен... Спасибо, господин президент.
   Выключив телефон, Харрис оглядел присутствующих. Сообщил:
   - Сразу предупрежу, что это секретное совещание.
   Директор НАСА посмотрел на стенографистку, сидевшую около двери.
   - Хейли! Вы свободны на сегодня.
   Девушка послушно встала и вышла из помещения.
   - Это касается и вас, Эмили, - Харрис бросил строгий взгляд в сторону Льюис. - Ни одно слово из этого зала не должно просочиться в прессу!
   - Но мы публичная организация, - возразила та. - У нас должно быть всё прозрачно.
   - Это не обсуждается, - отрезал Харрис. - Только не в этот раз.
   Директор НАСА расстегнул пиджак и посмотрел на Майкла Уоткинса.
   - Итак. Давайте зададим очень дорогой вопрос. Будут ли готовы зонды в срок?
   Уоткинс мрачно покачал головой.
   - Нет. Мы отстаём.
   - Подробнее.
   - На сборку третьего зонда нам необходимо ещё сорок дней. Затем шесть месяцев, чтобы установить ускорители и провести проверки.
   - Можно сократить? - задал вопрос Харрис.
   - На установку обычно уходит три дня, - замялся Уоткинс. - Мы можем сократить до двух, остальное уйдёт на испытания.
   - Мы можем собрать зонд за тридцать дней? - Директор НАСА поправил галстук и пристально посмотрел на Уоткинса.
   - Тридцать? - задумался тот. - Можем. Но дело не в сборке.
   - А в чём же? - приподнял бровь Харрис.
   - Мы не можем сокращать срок испытаний и проверок. Дело как раз в этом.
   - Как часто проверки обнаруживают неисправности?
   - Ты предлагаешь не делать проверок? - изумился Скотт Беннетт. - Марвин! Ты так печёшься за свой имидж, что готов рисковать проектом?
   - Естественно, я боюсь за свой имидж, - нисколько не смущаясь, подтвердил Харрис, подходя к столу и опираясь руками о спинку стула. - Отложить экспедицию ещё на шесть месяцев? Об этом не может быть и речи! Конгресс выделил нам огромный бюджет, а президент объявил на весь мир, что мы возвращаем Америке звание великой космической державы, поэтому необходимо занимать доминирующую позицию в космосе. Будущее за пределами Земли, это наше будущее! И теперь вы говорите мне отложить запуск ещё на полгода? Ты понимаешь, Майкл, сколько дерьма на нас выльется?
   - Есть объективные трудности с двигателями зондов, - сообщил Уоткинс.
   - И в чём они?
   - В том, что это русские двигатели. Нам удалось получить только чертежи, но это новая технология, требующая испытаний и проверок. И мы не можем обратиться за помощью к Советам, потому что украли их технологию.
   - Допустим, - кивнул Харрис, выпрямляясь. - Только учти, все сейчас на нашей стороне. У нас поддержка конгресса и президента. Но если мы будем ждать ещё полгода, тогда всем будет наплевать. Через полгода русские уже высадятся на Марсе, и тогда о финансировании подобных проектов НАСА придётся забыть. А это ваша зарплата и рабочие места.
   - Откуда такая уверенность? - удивился Скотт Беннетт. - Я про русских. Как им удастся решить проблему радиации?
   - К примеру, двойными стенками аппарата. Как в термосе, - предположил Алан Мартинес. - Между ними можно залить слой воды и даже топлива.
   - Да, он прав, - согласился Майкл Уоткинс. - Мы тоже работали над подобной конструкцией для лунной программы, но не добились успеха.
   - А как у нас обстоят дела с расчётом орбиты предстоящего полёта? - спросил Харрис, глядя на специалиста по астродинамике.
   - Все двадцать пять траекторий обеспечивают достижение Центавра. Отличия длительности тяги и потребностей в топливе незначительны.
   - Хорошо. Тогда мы отправим "Титан", используя траекторию Гомана. Это позволит удвоить тягу и компенсировать отставание по мощности от русских ракет. Если вспоминать лунную программу, то тогда у нас не оказалось ракеты, способной вывести на орбиту именно тяжёлые аппараты. Я прав, Майкл?
   - Да. Ни "Титан", ни "Атлас" не подняли бы аппарат с защитой от радиации по принципу термоса.
   - А на Марсе? Его атмосфера не защитит от радиации, - не унимался Скотт Беннетт. - Она в сто раз разреженней земной. Как же русские отваживаются на подобную экспедицию? Ведь всё дело в них, в русских? А прав, Мартин? - Он пристально взглянул на директора НАСА.
   Тот недовольно поморщился.
   - Это конкуренция, Скотт. Либо мы их переиграем, либо они нас. Мы и так плетёмся в аутсайдерах. Полёт на Марс для русских будет новым прорывом. Какая разница, как и какими жертвами они это сделают.
   - Нет, полгода там вполне нормально можно работать, - отозвался со своего места профессор Кларк. - Год это определённый риск, но всё же. А вот два и больше это гарантированная лучевая болезнь.
   - Я думаю, если русские летят на Марс, то их миссия не будет столь долгой, - снова поморщился Мартин Харрис.
   - Но если мы столкнулись с трудностями использования термоядерных двигателей, то и русские могут столкнуться с теми же трудностями, - заметил Майкл Уоткинс.
   - Возможно, - нехотя согласился с ним директор Харрис. - Давайте оставим русских в покое и вернёмся к вопросу возможности сокращения времени испытаний. Скажем, до трёх месяцев.
   - Три? - с ужасом покачал головой Уоткинс.
   - Ты скажешь это невозможно? Не заставляй меня произносить речь о большом потенциале вашей Лаборатории. Ведь это будут только слова. А вот что реально вам поможет, так это сверхурочные. Верно?
   Харрис пристально посмотрел на Уоткинса.
   - Пожалуй, - неуверенно кивнул тот. - Сверхурочных уйдёт ужас сколько!
   - И всё же, мы не можем так рисковать, - запротестовал Скотт Беннетт. - Если что-то пойдёт не так, мы потеряем зонды. А без них вся миссия летит к чёрту. Верно, Найджел? - Он посмотрел на Кларка.
   - Да, - подтвердил тот. - На восстановление биоматериала уйдёт как минимум три месяца.
   Мартин Харрис хмуро посмотрел в окно. Спросил:
   - Есть безопасный способ сэкономить время?
   Все молчали.
   - Доктор Эванс! Что вы думаете об этом?
   - Я полностью согласен с профессором Кларком, - кивнул Роберт. - Нам придётся организовывать новые экспедиции буквально по всему свету: в Канаду, в Гренландию или в Антарктиду.
   - Зачем?
   - Нами использовались организмы-экстремофилы. В частности лишайник Ризокарпон и касатония, бактерии peinococcus radiodurans...
   - Что это такое? - удивился Харрис.
   - Это самый устойчивый к радиации микроорганизм.
   - Это всё?
   - Нет. В проекте "Ашвины" использованы семена арабидопсиса, бактерии GFAJ-1, выживающие в высоких концентрациях мышьяка. За ними придётся отправляться на озеро Моно.
   - Ну, это не так уж далеко, - усмехнулся Харрис.
   - Да. В отличие от прокариотов-термоацидофилов, живущих около жерл подводных вулканов. За ними придётся спускаться к отрогам Большого Атлантического хребта... В общем, всего около двадцати видов экстремофилов, которые нужно будет собирать по всему миру заново.
   - Я вас понял, благодарю за исчерпывающую информацию, - кивнул директор НАСА и после минутного раздумья, сообщил: - Вам всем это не понравиться, но мы отменяем шестимесячные проверки.
   - Если это станет известно, - начала было Эмили Льюис, но Харрис перебил её.
   - Я отвечу. Начинайте! У Майкла три месяца, чтобы подготовить зонды и ракету-носитель к полёту. Сейчас только это важно. Нам нужна согласованность действий!
  
   - Что вы думаете обо всём этом? - спросил профессор Кларк по дороге в аэропорт.
   - Мне кажется, с нашей стороны идёт какая-то борьба амбиций, - отозвался Роберт. - Наукой здесь и не пахнет. Как я понимаю, власть имущие последнее время слишком заняты стремлением урвать кусок в крупнейшей игре тысячелетия и им плевать на всё, кроме денег.
   - Что ж, возможно, вы и правы. - Кларк достал свою трубку и задумчиво сунул её в рот. - А вы думаете, русскими движут какие-то иные мотивы?
   - Мне кажется, да. У них жизнь устроена по-другому. Их цель не деньги, а светлое будущее. Идеалисты-параноики, готовые на любые жертвы ради иллюзорного счастья для всех и каждого, как пишут наши газеты, - печально усмехнулся Роберт. - Как можно думать, прежде всего, обо всех, а не о себе? А профессор?.. - Роберт посмотрел на своего спутника и покачал головой. - Пожалуй, мне их не понять.
   - Тем не менее, они много уже достигли, - заметил Кларк. - А что будет дальше?.. Да, здесь не всё так очевидно, как пишут наши массмедиа. Мы явно отстаём и отстаём в чём-то кардинально важном и основополагающем. И это не технологии или промышленное производство. Нет. Хотя и здесь у нас не всё так гладко.
   - Но если наше руководство в итоге угробит зонды, остаётся надежда, что мы не лишимся работы. Как вы думаете, профессор? - Роберт с надеждой посмотрел на Кларка.
   - Что ж, посмотрим, посмотрим, - закивал тот. - В одном вы ошибаетесь, Роберт. С провалом этого проекта завершиться и наша работа в НАСА. Вы же слышали, что сказал Харрис? Нас лишат финансирования. И если всё это не ради науки, а из-за денег и чьих-то амбиций, то так оно и будет. Уж поверьте мне.
   - Что же делать? - Роберт с надеждой посмотрел на профессора.
   - Ничего, - Кларк похлопал ободряюще его по руке. - Мы с вами ещё повоюем ради науки! А НАСА... НАСА пускай катится к дьяволу в таком случае! Не переживайте, Роберт. Я вас одного в этой ситуации не оставлю. Вы мне нравитесь.
   - Спасибо вам, профессор.
   - Пока не за что. Пока не за что, - покачал головой Кларк.
  
  
  

* * *

   Сев за руль, Роберт понял, что в спешке утром забыл заправить машину на своей обычной заправке на Апл-авеню в Гринфилде. Теперь придётся заправляться на дороге. Ближайшая заправка "Мобил" оказалась в трёх милях, напротив маркета "Хоум Март".
   Залив полный бак, Роберт решил купить "Колы". Жутко хотелось пить. Кларк остался в Сан-Франциско, но разговор с ним обнадёжил Роберта, и всю обратную дорогу он находился в приподнятом настроении, думая о том, как за ужином расскажет Керри хорошие новости.
   В маркете было малолюдно. Пройдя к холодильникам, Роберт взял две бутылки газировки и направился к кассе. У стеллажа с чипсами он остановился в нерешительности.
   У кассы стоял молодой парень в серой толстовке с капюшоном, накинутым на бейсболку, козырёк которой был низкого опущен на глаза. По напряжённой позе кассирши Роберт понял, что здесь что-то не так. И сразу услышал приглушённый голос парня:
   - Открывай долбанную кассу! Я сказал! Живо, живо! Деньги из кассы!
   В правой руке у парня, прижатой к поясу, чернел пистолет.
   - Давай живо! Живо! - повторял он, то и дело, оглядываясь на стеклянные двери входа.
   Смуглая кассирша лет сорока оцепенела от страха. На глазах у неё появились слёзы, и это только сильнее разозлило налётчика. Тот снова раздражённо повторил:
   - Быстрее! Живо! Открывай кассу, я сказал! Всё сюда! Живо, живо, живо!
   Раздался щелчок взведённого курка. Это вывело кассиршу из оцепенения. Дрожащими руками она принялась вынимать из кассы наличные, протягивая их парню с пистолетом.
   Роберт стоял в нерешительности. Что ему делать? Позвать на помощь? Вызвать полицию? Вмешаться самому? Но у того парня оружие.
   Мысли лихорадочно носились в голове: "Что будет делать Керри с неоплаченными кредитами?.. А их дом, принадлежащий банку, пока не выплачена ипотека?.. А машины, взятые в кредит?.. Как хорошо, что он оформил страховку. Это поможет Керри расплатиться с долгами и не оказаться на улице... Но ведь всё было так хорошо. Кларк пообещал ему помочь с работой, если что-то пойдёт не так. И карьера, о которой он мечтал?.. Неужели всё это нужно бросить? И ради чего? Ведь это совсем не его дело вмешиваться, это не его деньги, это не его магазин. А у того паря пистолет и он явно опасен... Но ведь он может убить ту продавщицу и убить ещё кого-нибудь ради пары баксов..."
   Что-то дрогнуло в душе Роберта. Непослушными руками он полез в карман за телефоном и задел плечом стеллаж, возле которого стоял. Банки с чипсами с шумом полетели на пол.
   Грабитель вздрогнул, бросил в сторону Роберта торопливый взгляд и тут же вскинул руку с пистолетом.
   Громыхнул выстрел. Роберт даже не понял, что произошло. Он только увидел вспышку огня, а затем страшная боль пронзила грудь и залила всё внутри огнём. Роберт задохнулся горячим воздухом и упал, как подкошенный, в чёрную бездонную пропасть.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   глава четвёртая
  

Орлёнок

  
  
  
   - Вот что, Гешка. Придётся тебе недельку погостить у бабы Нади в Огуднево. Ты хоть пионер и ответственный, но оставлять тебя одного в городе я не могу. Сам понимаешь, мне там за тебя беспокойно будет. А мне спокойствие ой как нужно будет там.
   Виктор потрепал брата по лохматой голове.
   - Так ты всё ж таки летишь?! - загорелся радостью Гешка.
   - А то как же? - усмехнулся Виктор. - Ты разве сомневался во мне?
   - И что, прям на Марс? - задохнулся от волнения Гешка.
   - Ну, пока ещё нет. Это будет пробный полёт, испытательный. Как у Гагарина. Понимаешь? А после, после точно на Марс!
   - А дальше? К самым далёким планетам? К Юпитеру там и к Плутону. Полетим?
   - Обязательно полетим, - заверил Виктор брата. - Вот ваше поколение вырастет, выучится - ты и твои сверстники, друзья-товарищи - и тогда полетите до самых дальних планет. До самого Солнца! Помнишь, как в песне поётся?
   Виктор пропел:
   - Я - Земля! Я своих провожаю питомцев!
   Сыновей! Дочерей!
   Долетайте до самого Солнца
   И домой возвращайтесь скорей!..
   - Это же про вас там поётся. Мы проторили для вас этот путь, а вам строить и расти, вам прокладывать дороги к звёздам!
   - Ух, ты! - выдохнул Гешка. У него аж дух захватило от таких перспектив.
   - Ладно. Давай собирай вещи. Можешь взять отцов походный рюкзак. Только много не набирай. Не насовсем едешь.
   - Хорошо.
  

* * *

  
   Сразу за городом дорога вилась сквозь череду небольших деревень. Бревенчатые пятистенки, выкрашенные в зелёный цвет, выстраивались вдоль шоссе по главным улицам, как солдаты в строю, провожая проезжающих мимо путников глазницами маленьких окон в резных наличниках. А дальше, дальше, оставив позади последнюю из деревень, шоссе расстилалось через зелёные холмы и леса, уходя далеко на северо-восток.
   Виктор любил этот участок дороги, когда с обеих сторон тебя окружает сосново-еловая стена с редкими проплешинами молодого березняка. Асфальтовое полотно вьётся сквозь эту хмурую чащу, позолоченную поверху лучами солнца, словно манит в сказку, где чудеса, где леший бродит. Ты летишь на всей скорости по этому зелёному тоннелю, и душа отдыхает от забот и тревог, вдали от городской суеты, наслаждаясь первозданностью природы и солнечным небом в белых облаках. Так бы и ехал до самого Владимира, через леса и поля, с холма на холм...
   Виктор посмотрел на Гешку, притихшего на переднем сидении рядом с ним. Тот задумчиво созерцал пейзажи за окном и чему-то улыбался.
   Перед мостом через Ворю, где дорога резко поднималась в гору, их неожиданно обогнала колонна из трёх "Икарусов" в сопровождении ГАИ, везущая школьников на вторую смену в пионерский лагерь на Чёрное озеро.
   Виктор притормозил, прижимаясь к обочине и пропуская вперёд автобусы с детворой. Посмотрел на брата.
   - Слушай! А может, тебя в пионерлагерь отправить надо было?
   - Не-а, - замотал головой Гешка. - Опоздал уже. Раньше надо было путёвку брать на работе. Может я в "Артек" хочу, на Чёрное море!
   - Ну, тут тоже Чёрное, только озеро, - лукаво прищурился Виктор.
   Гешка в ответ на его слова скорчил кислую гримасу.
   - Идёт, - кивнул Виктор, снова трогаясь с места. - Как вернусь, организую тебе путёвку в "Артек". Обещаю.
   - Во-во! Тебе, как герою, обязательно дадут, - закивал Гешка, сияя глазами.
   - Ты думаешь, туда только дети героев ездят? - засомневался Виктор. - Да и какой я герой?.. Ты купаться не хочешь? А то давай, остановимся на Чёрном озере, пока пионеры не доехали.
   - Нет, неохота. Давай, ехай быстрее уже! А то баба Надя беспокоиться будет, где мы и что с нами. Ты ей хоть позвонил, предупредил, что обузу везёшь?
   - А как же! Всё чин по чину, - кинул Виктор. - Только какая же ты обуза для неё? Брось выдумывать! Она обрадовалась, что внука любимого увидит.
   - Ага! Значит я у неё любимый, а ты? - Гешка хитро посмотрел на брата.
   - Ну, я-то уже вон какой большой, - резонно заметил Виктор. - Для чего я ей? Разве что крышу починить, да забор поправить... Кстати, ты слышал, что вон там вон, - Виктор указал куда-то направо от дороги, за дома деревеньки, в которую они въехали, - пять лет назад НЛО садился?
   - Да ну? - изумлённо выдохнул Гешка. - Правда?
   - Точно говорю! Об этом даже в "Комсомолке" писали, и с телевидения сюда приезжали. А поисковики по лесу лазили и местных опрашивали - кто что видел?
   - И что? Нашли инопланетян? - ещё больше возбудился Гешка.
   - Не-а. Ничего такого не нашли, - покачал головой Виктор. - Только на месте посадки выжженную траву в лесу. Представляешь? Выходит не одни мы во Вселенной-то! И на других звёздах люди есть.
   - Может, ты там с ними повстречаешься? - Гешка показал пальцем вверх.
   - Кто его знает. Может быть. Говорят ребята, те, что сейчас на "Красном Октябре" летают, много чего странного в космосе видели...
   - Ну, вот и приехали, почти, - спустя десять минут сообщил Виктор.
   Они только что проехали въездной знак "Огуднево", и впереди, слева от дороги, уже показались совхозные пятиэтажки из силикатного кирпича и белое здание правления с пузатыми колоннами на входе, выходившем в палисадник, засаженный голубыми елями. А напротив правления расположилась новенькая зарядная станция для электромобилей.
   Виктор глянул на датчик заряда. На обратном пути нужно будет подзарядиться, а заодно и в правлении с мужиками поболтать о делах совхозных. Он свернул за правлением на боковое шоссе, по которому совхозный "Икарус" возил рабочих на птицефабрику, и спустя пятнадцать минут машина Виктора уже въезжала на крутой взгорок, где первым на улице стоял дом их бабушки, сложенный ещё её отцом из красного, закалённого временем кирпича. Точно такого же, как и в стенах заброшенной церкви, уныло громоздившейся за высокими липами на въезде в посёлок. Стаи ворон горлопанили там, на куполе колокольни, с которой свисала молодая берёзовая поросль, и при взгляде на всё это возникало ощущение какого-то безвременья.
   "И чего её до сих пор не приспособят подо что-нибудь полезное людям? - подумал Виктор. - Вон, хоть разобрали бы, да людям кирпич раздали на строительство. Всё лучше было бы. Народ здесь рукастый, мастеровитый. Взять хотя бы отца бабы Нади... Да, стоящий был мужик".
   Георгий Макарович Лукьянов и в самом деле был человеком с богатой и знатной судьбой. Будучи в двадцатых командиром эскадрона шестнадцатого кавалерийского полка на Туркестанском фронте, он боролся с басмачами в Ферганской долине, участвовал в штурме Бухары, и даже был лично знаком с самим Фрунзе. Баба Люба родилась как раз в год, когда басмачество было разбито Красной Армией по всей Средней Азии. Уже в Отечественную её отец партизанил в качестве комиссара отряда. Судьба забросила его на Смоленщину, вслед за отступающими фашистами. Он был дважды ранен и представлен к награде - ордену "Красной Звезды". Виктор помнил прадеда на фотографии в доме бабы Нади: улыбающийся кряжистый мужик в потрёпанной гимнастёрке, где рядом с орденом "Красного Знамени", полученным ещё в Гражданскую, красовалась та самая звезда.
   Да и сама баба Надя была под стать своему отцу. Имела две медали: "За доблестный труд в Великой Отечественной войне" с профилем Сталина, которой очень гордилась, и ветеранскую медаль. Первую она получила за то, что совсем юной девчонкой, окончив школу ФЗО, работала на заводе, где организовали производство боеприпасов. А вторую за послевоенный долголетний добросовестный труд на совхозной птицефабрике.
   Теперь бабе Наде уже стукнуло семьдесят, она давно на пенсии, но по-прежнему бодра и неугомонна, как в своей боевой юности. Статная и розовощёкая, с широким лицом простой русской женщины, на котором оставили след тяготы и испытания прожитой долгой жизни, в цветастом платке и таком же фартуке, поверх простенького льняного платья, она встретила внуков радостной улыбкой и распростёртыми объятьями.
   - Дорогие вы мои! Что же вы совсем про старую бабку забыли? Но Витька наш, ладно, космонавт новоиспечённый. А ты-то, Геша? Неужели по бабушке не скучал?
   - Скучал, - буркнул Гешка, смущаясь и краснея.
   - Скучал? Подишь ты!
   Баба Надя изучающее оглядела внука с головы до ног.
   - Неужели в городе вашем летом веселее и привольнее, чем у нас на природе?
   - Он в "Артек" просится теперь, - сообщил, улыбаясь, Виктор.
   - В "Артек"? Эка невидаль! - всплеснула руками баба Надя. - У нас в посёлке пруд имеется не хуже любого моря. И люди селёдками на пляже не лежат. Разве что ребят заграничных нет. Да и откуда им взяться-то тут?.. Ты что же, с ребятами из других стран познакомиться хочешь?
   Баба Надя упёрлась ладонями в колени и склонилась к внуку, качая головой.
   - Да я уже переписываюсь с одним мальчиком из Болгарии, - сказал с гордостью Гешка. - Его Стоян зовут. Он мне в письмах много интересного про свою страну рассказывает. А я ему про нашу пишу, что знаю, конечно. Чудно у них там всё! Вроде как у нас, а не так совсем, по-другому. А деньги у них "лев" называются. Смешно, правда? У нас рубли, а у них львы!
   - Не львы, а левы, - поправил брата Виктор.
   - Ну, да, точно, левы, - сообразил Гешка.
   Баба Надя выпрямилась и снова покачала головой, скрещивая на груди руки.
   - Я вот тоже с одним кубинцем в пятьдесят седьмом познакомилась на фестивале в Москве. Ох, и горячий же парень был! Мы с ним потом долго переписывались, как ты со своим другом из Болгарии. Кубинец этот неплохо наш язык знал. Учился у нас. А Коля-то мой ревновал меня к нему жутко. Уж как ревновал! А чего ревновал? Не понимаю. Ведь и не было ничего у меня с тем кубинцем. Теперь только и помню, что Алехандро его звали... А может Александро...Тьфу ты! Голова совсем дырявая стала!
   Баба Надя ласково потрепала Гешку по голове, сказала:
   - Пойдёмте в дом. Я чайник поставлю. Чайку попьём. У меня и медок есть, а варенье крыжовниковое с прошлого года осталось. А хочешь, малинового свежего урожая?
   - В другой раз как-нибудь почаёвничаем, - улыбнулся Виктор. - Мне ехать пора. Завтра летим на Байкорнур. Инструктаж последний пройти надо, да и отдохнуть не мешало бы перед дальней дорогой.
   - Эх, касатик ты мой!
   Баба Надя обняла Виктора за шею, прижала к своему горячему пышному телу.
   - Смотри там, осторожнее как-нибудь. Далеко уж не залетай!
   - Хорошо, - улыбнулся Виктор.
   - Возвращайся скорей! - Гешка обнял Виктора за поясницу, прижался к нему всем своим тельцем и зажмурился от счастья и удовольствия. - Не как мама с папой... Обещаешь?
   Он поднял на брата блестящие слезинками глазёнки.
   - Я постараюсь, - кивнул Виктор и нежно погладил Гешку по голове. Сердце у него сдавила какая-то неизъяснимая тоска. Казалось, оно вот-вот разорвётся боли и любви к брату.
   - Позаботься о нём, бабуль. До моего возвращения.
   - Позабочусь, родной. Не беспокойся, - баба Надя поцеловала внука в колючую щёку. - Тебе сейчас лишние волнения ни к чему. На такое великое дело идёшь! Был бы жив отец, он бы гордился тобой. Помяни моё слово.
  
  

* * *

   В день вылета Виктор встретился с Анохиным. Из их группы с ним он сдружился особенно крепко.
   - Игорь. У меня к тебе просьба, большая.
   Виктор достал из кармана слегка помятый конверт.
   Анохин недоумённо посмотрел на друга.
   - Если вдруг что-то пойдёт не так... - продолжал Виктор, старательно подбирая слова. - Сам понимаешь, всё может случиться...
   - Э! Да ты чего это заранее за упокой-то? - возмутился и заволновался за друга Анохин.
   - Наше дело такое. Нужно быть готовым ко всему. В общем, будь другом, передай это письмо по вот этому адресу.
   Анохин взял из рук Бугрова конверт, прочёл адресата: "Новый Городок, улица Садовая, дом семь, квартира сорок четыре, Алёне Скворцовой".
   - И кто она? - Игорь проницательно взглянул на товарища.
   - Так, одна знакомая, - уклончиво ответил тот, но Анохин всё понял и без его объяснений.
   - На свадьбу-то пригласишь?
   - Приглашу. Вот вернёмся, а там уж...
   - Ладно! - Анохин дружески хлопнул Виктора по плечу. - На дорожку присядем или как?
   - Давай.
  
   С аэродрома Чкаловский спецбортом группу из трёх испытателей доставили на аэродром "Юбилейный" главного космодрома страны. Юркий "ЛИАЗ" провёз их через первое КПП по проспекту Королёва к гостинице "Байконур", из окон которой при желании можно было разглядеть мутные жёлтые воды Сыр-Дарьи. До старта оставалось два дня, отведённые на последний медосмотр, примерку и подгонку скафандров, а так же вводный инструктаж перед ответственным полётом.
   Ещё на Чкаловском представители от командования ВВС познакомили Виктора с двумя другими членами экипажа со стороны военных. Ими оказались лётчики-испытатели - майор и старший лейтенант - Алексей Макаров и Юрий Артюхов.
   Быков, проводивший предполётный инструктаж, был необычно хмур и суров. Возможно потому, что за спиной у него стояли два армейских полковника и несколько важных человек из правительственной комиссии, а может просто переживал за своих подопечных, ответственность за жизни которых лежала, в том числе, и на нём.
   - Товарищи! Задача у вас, можно сказать, как у Гагарина. Вот только посложнее будет, - наставлял Быков будущих космонавтов. - Старт. На околоземной орбите, после сброса последней ступени, переходите на ручное управление и делаете три витка вокруг Земли. Цель облёта - опробовать разгонные двигатели. После этого включаете тормозные. Их на аппарате три, все в носовой части. Здесь очень важно точно рассчитать точку входа в атмосферу, чтобы не промахнуться. Эта ответственность лежит на борт-инженере.
   Быков строго взглянул на Виктора Бугрова. Тот, молча, кивнул в ответ, прекрасно всё понимая.
   - Стартовать будем с площадки 110 космодрома, - продолжал Быков. - А вот садится на посадочную полосу "Буранов" придётся. Но есть и запасные варианты для посадки: Симферопольский аэропорт и аэродром в Приморье. Все они оборудованы штатными комплексами "Вымпел", которые сопровождают наши "Бураны" и "Бури" уже десять лет.
   - Есть ещё два аварийных варианта: на Кубе и в Ливии, - добавил один из полковников. - Но эти на крайний случай, если что-то пойдёт не так.
   Виктору ужасно захотелось спросить полковника, что может пойти не так, но он сдержался, понимая ответственность момента.
   - Товарищи офицеры!.. И гражданские тоже, - продолжал полковник, посмотрев на Виктора. - Если всё-таки возникнут проблемы с посадкой на нашей или дружественной территории, то на корабле на такой случай установлена аварийная система подрыва. Нельзя допустить, чтобы наш секретный космический корабль произвёл посадку или потерпел крушение на территории другого государства в случае потери курса. Надеюсь это вам объяснять не надо?
   После этих слов по спине у Виктора пробежал неприятный холодок. Словно желая сгладить суровые слова военного, Быков ободряюще сообщил:
   - Над акваторией Тихого океана вас будет сопровождать корабль измерительного комплекса "Маршал Неделин", а над Атлантикой научное судно "Космонавт Георгий Добровольский". Не забывайте - "Звезда" это не ракетоплан и не посадочный модуль "Союза". Посадка модуля производится за счёт посадочных двигателей. Для этого нужно перевести корабль в вертикальное положение, с разворотом на сто восемьдесят градусов в ручном режиме управления на атмосферном участке полёта. Всё, как учили на тренировках. Вопросы есть?.. Вопросов нет.
  
   К стартовому столу их привезли на юрком автобусе. Виктор чувствовал себя немного неуклюже в скафандре, хотя это была новая облегчённая модель для околоземных полётов. Шаги получались короткими, а руки разъезжались в стороны, как будто у штангиста Власова, обросшего мышцами.
   Провожающих собралось прилично. Здесь были и военные, в том числе и корреспонденты с камерами для фиксации старта, и какие-то люди в штатском, возможно, представители КБ, проектировавшего модуль "Звезда", и технический персонал космодрома.
   Виктору почему-то вспомнились кадры хроники о первом полёте Юрия Гагарина, когда тот вот так же шёл в толпе провожающих, и перед самым трапом Королёв обнял и поцеловал его, как сына. Быков, конечно же, делать так не будет. Где первый космонавт, и где борт-инженер из второго состава Виктор Бугров? Но Фёдор Николаевич, к удивлению Виктора, крепко пожал всем троим руки и ободряюще улыбнулся на последок.
   - Не подведите нас, ребята!
   - Обещаем преодолеть все трудности, как преодолевают настоящие коммунисты! - козырнул в ответ Мартынов.
   Когда экипаж разместился в модуле, началась рутинная предстартовая подготовка. В ЦУПе перед большими экранами инженеры и техники настраивали аппаратуру. Быков сидел перед отдельным монитором, на котором отображалась кабина модуля с тремя космонавтами, и не без волнения всматривался в спокойные, уверенные в успехе лица своих подопечных.
   Наконец прозвучала долгожданная команда:
   - Внимание! Минутная готовность.
   - Минутная готовность принята.
   - Ключ на старт!
   - Есть ключ на старт!
   Поворот ручки на пульте и электрический ток побежал на первую ступень ракетоносителя, разжигая топливо в огромных баках.
   - Протяжка один!
   - Есть протяжка один!
   - Продувка!
   - Есть продувка!
   - Ключ на дренаж!
   - Есть ключ на дренаж!
   - Протяжка два!
   - Есть протяжка два!
   - Зажигание!
   - Есть зажигание!
   Стремительное пламя обрушилось огненным водопадом под стартовый стол.
   - Есть предварительные... Промежуточные... - докладывал один из инженеров. - Главные!
   Отошли в стороны тяжёлые фермы, и ракета медленно оторвалась от земли. Борясь с земным тяготением, она устремилась в безоблачное серое небо, расстилавшееся над безлюдной степью.
   - Подъём! - сообщил дрожащим от напряжения голосом Быков, передававший команды в кабину модуля. - Слышите меня ребята? Счастливо вам!
   - Поехали! - не удержался Виктор, чувствуя, как его вдавливает в посадочное кресло неимоверная тяжесть. Тут же услышал в наушниках шлемофона
   - Двадцать секунд... Полёт нормальный... Тридцать секунд... Полёт нормальный... Тридцать пять секунд...
   И тут же раздался радостный голос Быкова:
   - "Орлёнок"! Я "Земля"! Как слышите меня?
   - Земля! Я "Орлёнок"! - отозвался сдавленным от перегрузок голосом Мартынов. - Слышу вас хорошо!
   Космонавты почувствовали ощутимый толчок.
   - Отошла первая ступень! - сообщил Быков.
   От его слов Виктора охватило волнение, перешедшее в нервную дрожь. Чтобы хоть как-то унять её, он тихо запел:
   - Орлёнок, орлёнок, взлети выше солнца
Собою затми белый свет.
   У власти орлиной орлят миллионы,
И нами гордится страна...
   - Это кто там поёт? Отставить засорять эфир! - тут же раздался в наушниках шлемофона строгий голос Быкова.
   - Есть не засорять эфир! - по-военному отозвался Виктор и встретился с улыбающимися глазами Юрия Артюхова, который показывал ему большой палец: так держать!
   И тут новый толчок.
   - Отошла вторая, - раздался уверенный голос Быкова.
   Значит, пока всё идёт в штатном режиме. Ракета на последней ступени стремительно и неуклонно пронизывает стратосферу, вырываясь на простор к звёздам.
   С трудом повернув голову, Виктор посмотрел в иллюминатор. Земля расстилалась там бескрайним голубым океаном, подёрнутым белой рябью облаков, словно барашками на бегущих волнах. Абрис земного диска кренился вправо, окутанный зеленовато-розовой дымкой, ярко сиявшей на фоне угольно-чёрного неба. От этой головокружительной высоты у Виктора захватило дух.
   Прошло ещё несколько долгих секунд, а может быть минут. Снова толчок и лёгкое сотрясение корпуса модуля.
   - Модуль отстыкован от последней ступени! - Быков продолжал сообщать экипажу о происходящем.
   - Вас понял, - отозвался Мартынов. - Перехожу на ручное управление. Включаем разгонные.
   Он посмотрел на второго пилота. Артюхов понимающе кивнул, переключая тумблеры на панели перед собой. Виктор же теперь не отрываясь следил за экраном монитора, на котором отображались показатели всех систем корабля.
   Модуль снова содрогнулся, и трёх космонавтов опять вдавило в кресла, правда, теперь не с такой силой, как при старте. Зелёное море земной атмосферы стремительно полетело назад, а колючие разноцветные звёзды навстречу. Но из-за горизонта уже выплёскивалось белое море ослепительного огня, гасившее их - Солнце медленно выкатывалось навстречу отважным героям, и сердца их наполнила радость. Такая же радость, что приходит к первооткрывателям или людям, осилившим трудное дело, которое сделает жизнь остальных счастливее и лучше. Ещё совсем немного и они вернуться на родную планету, выполнив ответственную задачу. А потом будет новый старт - торжественный и праздничный, с морем цветов и корреспондентов из разных стран мира - и уже другой экипаж отправится в далёкий и долгий путь, чтобы понести славу советской науки и космонавтики к Марсу - этой давнишней мечте человечества.
   Прошло триста минут полёта. На излёте третьего витка Мартынов посмотрел на Виктора.
   - Что с курсом? Включаем тормозные?
   - Да. Пора. Мы над Восточно-Китайским морем.
   - "Земля"! Я "Орлёнок"! Включаем тормозные двигатели. Готовимся ко входу в атмосферу, - сообщил в ЦУП командир корабля.
   - Включаю тормозные, - отозвался Артюхов, снова щёлкая тумблерами.
   - "Орлёнок"! Я "Земля"! Понял вас.
   Справа по борту корабля ударила струя пламени, и тут же прозвучал громкий гудок на пульте управления, сопровождаемый тревожной перебежкой красных огней.
   - Что происходит? - В голосе Мартынова зазвенел металл.
   - Не сработали два тормозных двигателя - центральный и левого борта! - сообщил Виктор, чувствуя, как холодный пот течёт у него по спине между лопаток. - Включаю систему проверки двигателей!
   - Ещё раз запуск! - скомандовал Мартынов.
   Второй пилот снова попытался запустить двигатели. Левый брызнул коротким пламенем, которое тут же погасло.
   - Нет! Не выходит! - почти прокричал Виктор. - Отказ зажигания двух двигателей. Нужно выключать правый! Модуль получил импульс вращения. Мы начинаем неуправляемый вход в атмосферу! Мы уже над Африкой!
   - Так! Отставить панику!
   Мартынов понимал, что Виктор не паникует, а сообщает состояние корабля. Волнуются они все трое. "Но, возможно, ещё не всё потеряно? - лихорадочно думал он. - Может, удастся сесть на Кубе?".
   Модуль начал вертеться, как волчок, падая с неимоверной высоты. Обшивка начала раскалятся докрасна. Перегрузки снова вдавили людей в кресла.
   - Мы падаем в Атлантику... До Кубы не дотянем, - с усилием ворочая губами сообщил Виктор Бугров. Словно отвечая на мысли Мартынова.
   - Что могло случиться с двигателями? - не своим голосом отозвался Артюхов. - Ведь их проверяли перед стартом и не раз! Может быть, диверсия?
   Он посмотрел на командира корабля.
   - Какая теперь разница? - мотнул головой тот. - Что будем делать?
   - "Орлёнок"! Почему не включаете тормозные, и не делаете разворот на сто восемьдесят? - пришло тревожное сообщение с Земли.
   - "Земля"! Я "Орлёнок"! - отозвался Мартынов. - У нас аварийная ситуация. Повторяю: у нас аварийная ситуация. Отказали два тормозных двигателя. Разворот модуля невозможен. Модуль получил неуправляемое вращение. Мы вышли за пределы посадочной досягаемости.
   Командир посмотрел на Виктора, будто хотел услышать его решение, затем перевёл взгляд на большую красную кнопку на пульте управления.
   - Сколько до земли?
   - Одиннадцать километров... Мы прямо над Срединно-Атлантическим рифтом, - бесцветным голосом сообщил Виктор.
   В его голове сейчас проносились мысли об отце и матери, вспоминались цветущие садики посёлка бабы Нади, где остался Гешка. А ещё леса, поля и реки под голубым небом, где плывут белые каравеллы облаков - вся бескрайняя ширь и раздолье родной страны вскормившей и вырастившей Виктора и его товарищей, сидящих рядом и оставшихся на Земле. И сотни тысяч, миллионы таких, как они. Именно эта страна - единственная на свете - открыла ему, простому рабочему парню, дорогу к звёздам... Ну и что, что эта дорога оказалась такой короткой. Но ведь за ними пойдут другие - шаг за шагом, всё дальше и дальше отдаляясь от родной планетной колыбели. А иначе и быть не может! Именно за это проливали свою кровь их деды и прадеды в войне с фашизмом. Так разве они втроём хуже своих предков?..
   Вспомнились Виктору и удивительные глаза Алёны. Сердце его защемило тоскливой болью от этого воспоминания. Ведь как хорошо всё могло у них сложиться, но уже не сложится никогда. Поймёт ли его она? Будет ли помнить о нём?..
   - "Земля"! - Мартынов сглотнул слюну. - Посадки не будет. Мы падаем в Атлантику. Прощайте, товарищи!
   Юрий Артюхов тихонько запел дрожащим голосом:
   - Орлёнок, орлёнок, блесни опереньем,
   Собою затми белый свет.
   Не хочется думать о смерти, поверь мне...
   - Давай уже! - почти выкрикнул Виктор, порывисто кладя руку на красную кнопку подрывного устройства, и две другие руки его товарищей уверенно легли следом.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   глава пятая
  

Звёздочка моя ясная

  
  
  
   Это лето выдалось особенно жарким. Алёна просто изнывала от духоты и нестерпимого зноя. Не помогал даже вентилятор, тихо стрекотавший в углу гостиной. Хотелось распахнуть настежь все окна, но тогда полуденный жар с улицы заполнил бы всю квартиру, и дышать стало бы совсем не чем. Можно, конечно, включить кондиционер, но мама не любит его. Говорит, что простужается от этого "ветродуя" на стене.
   Алёна жила с мамой, теперь уже пенсионеркой, в одной из пятиэтажек в Новом Городке, и ей повезло, что поблизости, всего-то через дорогу, находились большие озёра с таким романтичным названием - "Медвежьи". Алёна накинула на плечи лёгкий белый халатик в красный цветочек, сунула ноги в босоножки и, подхватив махровое полотенце, крикнула матери, о чём-то судачившей с соседкой на кухне:
   - Мам! Я купаться на озёра!
   Уже захлопывая за собой дверь, услышала обычные напутствия матери, брошенные ей вдогонку:
   - Алёнушка! Осторожнее там, через дорогу! И далеко не заплывай.
   "Ох, мама, мама! Мне давно не четырнадцать, - без обиды подумала девушка, сбегая по лестничным маршам с третьего этажа.
   - Купаться что ли? - с лёгкой завистью в голосе поинтересовался сосед из сорок второй квартиры, тяжело поднимавшийся наверх.
   - Ага. Идём со мной, Фёдор Степаныч, - приглашающее махнула рукой Алёна, задорно блестя глазами.
   - Да куда уж мне! - растянулся в улыбке сосед, отирая рукавом рубахи раскрасневшееся, вспотевшее лицо. - Не ровен час, потону ещё, бултыхаясь рядом с такой красавицей. Серчишко-то уже не то!
   - Да, ну вас! - отмахнулась Алёна и выпорхнула на улицу.
   Жар тут же обдал тело обжигающей волной. Алёна добежала до автобусной остановки, где был пешеходный переход, и остановилась, поджидая подходящее окошко в потоке машин, стремящихся из Москвы на воскресный отдых, к природе. Нужно перейти на другую сторону шоссе, а там вон она уже, узкая тропинка, ведущая через высокотравье к заветной прохладной воде.
   Алёна только собиралась переходить дорогу, как прямо перед ней на обочине остановился красивый синий автомобиль. Девушка немного опешила от неожиданности. Она плохо разбиралась в машинах, но у этой на боковом крыле красовался серебряный логотип: "Арбат".
   "Что это он, заблудился что ли?" - мелькнуло в голове у Алёны. Она осторожно заглянула в салон через открытое боковое окно.
   За рулём сидел молодой мужчина. Довольно симпатичный: слегка вьющиеся, зачёсанные назад, тёмные волосы, высокий лоб, густые брови, прямой нос. Губы не тонкие, но и не пухлые, женские. Лет незнакомцу, наверное, было тридцать. Алёна плохо разбиралась в мужском возрасте. Все, кто был старше её сверстников-студентов, казались ей взрослыми дяденьками.
   - Вам в Москву, девушка? - спросил водитель приятным баритоном.
   - Что? - не поняла Алёна, занятая своими мыслями.
   - Вы в столицу или как? - повторил вопрос незнакомец и предложи: - Хотите, могу подбросить.
   Алёна заглянула в его светло-карие, улыбающиеся глаза. Наконец, до неё дошло.
   - Нет. Спасибо. Мне тут рядом, через дорогу, - махнула она загорелой рукой в сторону озёр с той стороны шоссе.
   - Ого! - обрадовался водитель. - Странная вещь - случай. И я туда же. Садитесь!
   Распахнув дверцу машины, незнакомец сделал приглашающий жест.
   - Нет, не надо. Здесь идти-то два шага по прямой, - стала отнекиваться Алёна, но водитель не сдавался.
   - Да садитесь, садитесь! В ногах правды нет, да ещё по такой жаре. А у меня тут кондиционер. Вы меня не бойтесь. Я хороший. Работаю здесь, недалеко, в Звёздном Городке. Сегодня выходной, а на дворе просто пекло какое-то. Не дома же сидеть.
   - А я и не боюсь вовсе, - пожала плечами девушка и после минутного колебания, уселась в мягкое кресло рядом с водителем. Его доверительный тон подкупил Алёну, а упоминание Звёздного Городка разожгло в ней любопытство.
   "Неужели космонавт?" - подумала она, усиленно вспоминая портреты известных всей стране космонавтов. Но лицо незнакомца на память ей не приходило.
   - А кто вам сказал, что вы хороший? - спросила она, прикрывая голые коленки полотенцем.
   - Друзья. Я Виктор, - представился незнакомец, протягивая Алёне руку и добродушно улыбаясь. - Виктор Бугров, если хотите.
   Девушка осторожно пожала его твёрдую ладонь и почувствовала, как неожиданный румянец подступает к её щекам.
   - Алёна Скворцова.
   - О! Какая у вас горячая рука! - воскликнул Виктор. - В самом деле, пора охладиться.
   - Чего же вы ждёте? Вперёд! - скомандовала Алёна.
   - Слушаюсь! - в тон ей отозвался Бугров, нажимая педаль стартёра.
   Машина тихо заурчала и легко тронулся с места, быстро набирая ход.
   - Это что же, электромобиль? - слегка удивилась Алёна.
   - Так точно, - кивнул Виктор. - Нравится?
   - Ну...
   Девушка неопределённо пожала плечами.
   - Удобно здесь.
   - Конечно. На государственном предприятии произведено, - с гордостью отметил Виктор и ласково погладил приборную панель автомобиля. - Кооперативам такое не потянуть... Нет, я не хочу сказать ничего плохого про общественно-кооперативный сектор нашей экономики. Там тоже талантливые, трудолюбивые люди работают, и они много других полезных вещей делают. Вот в Испании как эта социалистическая система хозяйствования развернулась! Слышали?
   Алёна неопределённо пожала плечами.
   - Но будущее всё же за государственными предприятиями. Это однозначно! - уверенно продолжал Виктор. - Правильно Сталин писал ещё в далёком пятьдесят втором: государство должно доказывать, что предприятия госсобственности могут конкурировать и работать лучше, чем кооперативы... А вы заметили, что артелей по всей стране с каждым годом становиться всё меньше? Многие добровольно переходят в разряд госпредприятий, а колхозы преобразуются в совхозы.
   - А вот Ленин писал, что социализм это ассоциация производственных кооперативов, которые все вопросы решают сами, а государство лишь координирует их усилия, если необходимы согласованные действия, - важно сообщила Алёна. Хотя она плохо разбиралась в экономике, но работы вождей пролетариата читала и в школе, и в институте. По большому счёту, она никогда особо и не задумывалась, почему в магазинах всегда достаточно любых товаров и продуктов, а на заводы и фабрики постоянно требуются рабочие руки. Для неё это была данность страны, в которой она родилась и выросла, в которой ходила в детский садик, а потом в школу, где её приняли в пионеры, а затем в комсомол. Страны, где любому и каждому открывались тысячи жизненных путей, наполненных созидательным трудом и творческими порывами, свершениями и открытиями - ради коллективного блага, а не ради благоденствия эгоистического "Я".
   - А вы что же разбираетесь во всём этом? - спросила девушка у своего нового знакомого.
   - Немного, - скромно улыбнулся тот. - Ленин, конечно же, светоч мысли. Кто же с этим спорит? Особенно его идеи о необходимости неусыпного контроля над мерой труда и мерой потребления со стороны трудового народа, пока ещё не достигнуто всеобщее изобилие. Я и сам несколько лет проработал в комитете рабочего контроля... Ну, а вы учитесь или уже работаете? - поинтересовался Виктор, пристально глядя на девушку.
   Они остановились на красном светофоре у нужного поворота.
   - Учусь.
   - На кого, если не секрет?
   - Наверное, лунные города проектировать будите? - понимающе кивнул Бугров.
   - Может быть. Или сады в Заполярье под стеклянными куполами.
   Алёна посмотрела на него с вызовом.
   - Серьёзно?
   - Честное комсомольское!
   - Верю, - улыбнулся Виктор. Его забавляла трогательная колкость девушки.
   - Впрочем, - добавила она, - куда пошлют, туда и поеду. Страна у нас большая, города и заводы повсюду строят.
   - Это верно. Мой адрес не дом и улица, мой адрес - Советский Союз, - расплылся в довольной улыбке Виктор. - А скоро и весь бескрайний космос домом станет. - Он радостно посмотрел на девушку. - Мне нравится, что мы с вами единомышленники в этом отношении.
   - А вы? - Алёна улыбнулась Бугрову, слова которого ей польстили. - Неужели, в самом деле, космонавт?
   - Ну, в некотором роде, - беспечно пожал плечами Виктор, сворачивая под зелёный светофор налево.
   - Что, и в космос полетите?
   - Полечу.
   - Скоро?
   - Теперь уже скоро.
   Виктор весело посмотрел на Алёну.
   - Ждать станете?
   - Кого? Вас? Вот ещё что удумали! - фыркнула девушка, скрещивая руки на груди.
   - Жаль, - искренне вздохнул Виктор.
  
  

* * *

   В этот вечер в гостях у Скворцовых была тётя Наташа. Алёна любила визиты материной сестры. Рано овдовев и не имея собственных детей, тётя Наташа выплёскивала всю свою нерастраченную материнскую любовь на племянницу. Алёне иногда даже казалось, что мать немного ревнует её к сестре. Алёна была поздним ребёнком, да к тому же мать растила её одна. Отец-военный оставил их, когда Алёне исполнилось шесть. Вернее, это её матери надоело мотаться по стране по разным гарнизонам. Она, конечно, понимала, что защита Родины это тоже профессия, но для своей дочери Тамара Ивановна желала иной участи, чем постоянная смена школ и жизнь на чемоданах в служебных комнатушках. И уезжать из Подмосковья ей совсем не хотелось. Тамара Ивановна сказала твёрдое "довольно". Отец не стал уговаривать остаться. Он даже выхлопотал им квартиру в Новом Городке, а сам уехал на Камчатку.
   В восемьдесят четвёртом в армии произошли масштабные сокращения. Сотни тысяч не занятых общественно полезным трудом мужчин высвободились для работы на стройках пятилетки. Тамара Ивановна в тайне надеялась на возвращение мужа в семью, но, как оказалось, тот к этому времени уже жил гражданским браком с другой женщиной.
   В целом, в памяти Алёны отец остался светлым воспоминанием, сложившимся в основном по письмам, которые она получала от него регулярно, до тех пор, пока отец не завёл новую семью. После этого письма стали приходить всё реже, а потом и вовсе перестали. Но к этому времени Алёна уже закончила в школу и поступила в институт, и её теперь волновали совсем другие проблемы.
  
   На цыпочках Алёна вошла в гостиную, тихонько подкралась к тёте Наташе и уткнулась носом ей в затылок.
   - Ох, это ты дружок! - обрадовалась та, поворачиваясь к племяннице и целуя её в щёку. - Что ж ты так долго гуляешь? Неужели одна?
   Тётя ласково, но пристально заглянула в глаза Алёне.
   - Оставь её в покое! - вошла в комнату Тамара Ивановна, неся поднос с чашками и заварным чайником. - Ей ещё рано думать о замужестве. Сперва нужно институт закончить, поработать на благо страны и, если хочешь, человечества.
   - Об этом думать никогда не рано и не поздно, - рассудительно заметила тётя Наташа. - Я так считаю, что каждая из нас должна больше думать о том, как распорядиться не человечеством, а собой. Знаете, что сказала Софья Ковалевская в день присуждения ей премии Парижской академией наук? Она сказала: "Я никогда не чувствовала себя столь несчастной".
   - Теперь-то я знаю, кто твоя героиня, - улыбнулась Алёна.
   - Да... Впрочем, это было давно. И в отличие от своей героини и твоей матери, между прочим тоже, я вовремя поняла, что работа не исчерпывает всей жизни женщины.
   Тамара Ивановна посмотрела на сестру осуждающе и громко возвестила:
   - Садитесь уже пить чай! Остынет же.
   - Кстати, ты помнишь сына Любы? Павлика? - неожиданно спросила она у дочери.
   Алёна осторожно отпила горячего чаю, продолжая думать о своём. У неё из головы не выходил сегодняшний вечер, проведённый с новым знакомым. Они танцевали с Виктором в кафе. Правда, это нельзя было назвать полноценным свиданием, ведь с ними была её подруга Инга и Севка Стеклов, ухлёстывавший за Ингой, правда без особой надежды на взаимность. Зато потом он провожал её до дома - пешком, шесть километров!
   - Алёнушка? Ты здорова ли, доченька? - Тамара Ивановна заметила, что дочь их не слушает.
   - Здорова. Здоровая я, мама.
   - Так ты помнишь Павлика?
   - Это сын тёти Любы? Я же его никогда не видела. Знаю о нём только по её письмам.
   - О! Я могу исправить эту досадную оплошность, - игриво пропела тётя Наташа. - У меня же есть его фото! Любиного сына. Как раз захватила с собой альбом. Он, кстати, тоже студент. Учится в Ленинграде, на заочном. Кажется, на юриста.
   - Интересно откуда это у вас такие сведения и его фотографии, - подозрительно сощурилась Алёна.
   - Откуда? Слава богу, с твоей матерью и с Любой мы работали в одной школе. Правда, потом она во второй раз вышла замуж, и укатила в Ленинград. Но это не важно. Недавно в одном письме, посвящённом различным вопросам нашей действительности, Люба сообщила, что Паша в конце июля приезжает в Москву по каким-то своим делам, и спросила, не мог бы он погостить у нас пару деньков. Естественно, я ответила ей "да".
   - Тётя! Мама! - Алёна с подозрением посмотрела на обоих. - Мне кажется, или вы пытаетесь сосватать мне ленинградского жениха? Мне же не сорок, в конце концов! Я сама сделаю свой выбор!
   - Успокойся. Никто тебе насильно никого не навязывает. Выбор, конечно же, всегда остаётся за тобой, - успокоила её тётя Наташа. Она взяла с журнального столика увесистый фотоальбом и раскрыла его перед Алёной:
   - Вот! Смотри, какой красавчик!
   Алёна бросила придирчивый взгляд на фотографии. Никакой и не красавчик. Нос длинный, глаза какие-то болезненные, запалые. И смотрит как-то странно, нехорошо.
   - А почему он везде снимался в трусах? - удивилась девушка.
   - Ведь он же был чемпионом по волейболу, - поспешила объяснить Тамара Ивановна.
   - Ну, я же говорю:спортсмен и к тому же блондин! - подхватила её сестра.
   - Да? - Алёна взяла карточку в руки, пристально разглядывая человека на ней. - А мне кажется он просто рыжий! Не люблю рыжих! - фыркнула она, брезгливо кладя фотографию на место.
   - Ну, ты посмотри на неё! - всплеснула руками мать. - Что с ней поделать? Был один мальчик. Два года назад. Она так ему нравилась!
   - А он ей?
   Тётя Наташа закрыла альбом, с интересом поглядывая на племянницу.
   - Я всегда предпочитала, чтобы любили меня, - с лёгким кокетством молвила за неё Тамара Ивановна.
   - Эх! Если бы любовь одного человека возникала, как ответ на чувства другого, жить было бы слишком просто, - вздохнула тётя Наташа. - Верно, дружочек?
   Она нежно погладила племянницу по гладкой щеке.
   - А я вот люблю простоту. Во всём! - Алёна беспечно мотнула головой. - И, наверное, так все-таки бывает...
   - Что ты хочешь этим сказать? - забеспокоилась мать. - Уж не хочешь ли ты сказать...
   - Да, мама! Я, кажется, люблю одного человека, - смело призналась Алёна, и щёки её стали пунцовыми.
   - Господи! Когда же ты успела влюбиться? Кто бы мог подумать... Наташа!
   - Один грек сказал устами Прометея: "Я от предвиденья избавил смертных", - пожала плечами та. - Не дурная мысль, правда?
   Она сделал сестре знак глазами успокоиться, и повернулась к племяннице.
   - Так кто же этот таинственный незнакомец, что пленил твоё сердце?
   - Его зовут Виктор... Виктор Бугров. Он будущий космонавт и, кажется, скоро полетит в космос.
   - Да, достойный кандидат. Как думаешь, сестра?
   - Пускай делает, что хочет! - обречённо махнула рукой Тамара Ивановна. - Разве её убедишь в чём-нибудь?
   - Мама! Меня не нужно ни в чём убеждать. Я взрослая.
   Алёна посмотрела на мать и улыбнулась, пытаясь унять охватившее её, вдруг, волнение.
   - У тебя очень красивая улыбка, - заметила тётя Наташа. - Почти, как у меня. Ты знаешь, в детстве я всем говорила, что папа у меня такой красивый, а мама такая умная. И оба обижались на меня. Значит, я не красивая? Значит, я не умный? Смешно, правда?..
   - Так что? - Наташа оглядела присутствующих. - Может нам стоит пригласить в гости этого таинственного Виктора Бугрова?
   - А как же Павлик? - робко напомнила Тамара Ивановна.
   - Ну, он приезжает только в конце недели, - напомнила сестра и выжидательно посмотрела на Алёну. - Так, когда твой кавалер сможет нас осчастливить своим визитом?
   - Он свободен только по выходным, - неуверенно пожала плечами та.
   - Вечерами он тоже занят? - удивилась тётя Наташа.
   - Я не знаю.
   - А узнать ты можешь?
   - Могу, конечно.
   - Так в чём же дело? Позвонишь ему, или мне это сделать? - покачала головой тётя Наташа и посмотрела на притихшую, расстроенную сестру.
   - Я сама.
   - Вот и замечательно. Заодно, познакомим его с Павлом... А ты выберешь из двоих одного.
   - Тётя!
   - Шучу, шучу. Не обижайся на меня.
  
  

* * *

   Его мобильный телефон "Сафир-320" бойко зазвенел в кармане. От неожиданности Виктор даже вздрогнул. Номер был незнакомый, но голос он узнал сразу. Звонила Алёна, приглашала в гости в это воскресенье. Если бы они встречались уже несколько месяцев, Виктор он бы нисколько не удивился этому звонку, а тут три недели и уже смотрины у мамы и тёти...
   Ну, это Виктор так для себя определил это неожиданное мероприятие. Скорее всего, родственники Алёны просто захотели посмотреть на её неожиданного нового друга. Виктор лелеял эту мысль, надеясь, что всё так и есть на самом деле. Интересно, что Алёна рассказала про него матери и тёте?
   В последние дни Виктор выматывался на тренировках до изнеможения. Старт был намечен на конец августа, и хотя конструктив нового модуля мало чем отличался от прежнего, на котором они до этого тренировались, всё же имелись некоторые нюансы, требовавшие осмысления и приноравливания.
   А тут этот неожиданный звонок Алёны. Он дал ей свой домашний телефон на прошлой неделе, когда они ходили в кафе потанцевать и развлечься. Правда, кроме Алёны, пришла её подруга Инга и Сева Стеклов - "жених Инги", как девушки в шутку его называли. Так что полноценного свидания тогда не получилось. Но Виктор нисколько не расстроился этому.
   Инга весь вечер пыталась выведать у него все "космические тайны" страны, что заставляло Алёну постоянно конфузиться. Она-то прекрасно понимала, что Виктор не может рассказывать обо всём, что интересно болтушке Инге. Сева Стеклов иногда тоже пытался вклиниться в их беседу, но Инга всякий раз подавляла его своим темпераментом, и парень смиренно замолкал, печально потягивал через соломинку фруктовый коктейль из высокого запотевшего бокала и тоскливо посматривал сквозь очки на эстраду, где выступал самодеятельный ВИА. И, надо сказать, неплохо выступал. Лившаяся песня брала за душу:

   Песни у людей разные,
   А моя одна на века.
   Звёздочка моя ясная,
   Как ты от меня далека.
   Поздно мы с тобой поняли,
   Что вдвоём вдвойне веселей
   Даже проплывать по небу,
   А не то, что жить на земле...

   Виктор слушал и думал, глядя на своих новых знакомых: "Забавные они всё же ребята". Сейчас ему самому захотелось снова окунуться в студенческую пору, укатить со стройотрядом в какой-нибудь колхоз возводить ферму, или на БАМ. Сидеть у костра дружной, весёлой гурьбой, петь песни под гитару, смотреть на звёзды и влюбляться.
   "Неужели действительно влюбился? - удивлялся самому себе Виктор. - Вон, даже Гешка заметил, что я какой-то радостный, "как будто, на облаке покатался". И почему всё-таки люди влюбляются? Вот так вот просто, без забот, с первого взгляда... Говорят, существуют флюиды... Что это за флюиды такие? Похоже на какой-то химический термин. Флюиды-альдегиды...".
   Виктор усмехнулся своим мыслям.
   "Алёна... Хорошее имя. А какие у неё глаза! А волосы, губы!.. Но глаза, конечно, поразительные. Словно, сама вселенная смотрит на тебя во всей своей необъятной глубине!".
   Да, таких глаз Виктор Бугров ещё не встречал в своей жизни... А может, просто не замечал? Вон вокруг, сколько замечательных девушек! Выходит, действительно полюбил её, Алёну? Надо будет ей об этом непременно сказать, вот в это воскресенье.
   В памяти всплыли строки песни: "Знаю, для тебя я не бог, крылья, говорят, не те, как же я хочу на небо прилететь...".
  
   Дверь ему отрыла сама девушка. Виктору показалось, что она почему-то чувствует себя неловко. Он хотел спросить, в чём дело, но Алёна широко распахнула дверь, делая приглашающий жест. Виктор послушно прошёл в прихожую, а затем, вслед за Алёной, в освещённую люстрой в оранжевом абажуре гостиную. Эта люстра казалась репликой из далёких шестидесятых. В остальном же всё было по-современному: и полированные шкафы в стекле из натурального дерева, и удобные мягкие кресла с гладкими деревянными подлокотниками, и большой круглый стол посередине комнаты, и телевизор в правом углу - "Рубин" последней модели с пультом и голосовым управлением.
   Навстречу гостю вышли две женщины чем-то похожие друг на друга. Одна, правда, казалась чуть выше ростом и моложе. Второй было, наверное, за пятьдесят, и в коротко стриженых волосах уже просматривалась ранняя седина.
   Виктор растерялся, пытаясь угадать, кто есть кто, но Алёна пришла ему на помощь.
   - Вот это моя мама, Тамара Ивановна, - указала девушка на женщину постарше. - А это её сестра и моя тётя соответственно, Наталья Ивановна.
   - Просто - тётя Наташа, - отмахнулась женщина, приветливо улыбаясь и не спуская с Виктора внимательных глаз. - Будем знакомы?
   - Виктор Бугров.
   - Что же это вы, Виктор Бугров? - шутливо покачала головой тётя Наташа. - Прямо заинтриговали всех нас своей личностью!
   - Правда? - слегка смутился Виктор. - Что же во мне такого особенного?
   - А вы ещё и скромны, молодой человек! - воскликнула Наталья Ивановна.
   - Ну, что это за личность, надо ещё посмотреть, - неожиданно раздался мужской голос.
   Виктор только теперь заметил в дальнем углу комнаты, окутанном полутенью, человека, поднявшегося из кресла возле солидного радиоприёмника "Фестиваль" рижского радиозавода. Конечно, это не был прежний ламповый аппарат, а только стилизация под славные шестидесятые, но от его присутствия, как и от абажура на потолке, веяло уютом и добротностью.
   Незнакомец вышел на свет, и Виктор увидел молодого мужчину, наверное, своего ровесника, невысокого и худощавого, с волосами, словно выгоревшими на солнце, обрамлявшими худое вытянутое лицо с глубоко посаженными голубыми глазами.
   - Тамара Ивановна! А меня вы не хотите представить гостю? - спросил незнакомец, и в голосе его прозвучали нотки насмешливой холодности.
   - Конечно, конечно! - спохватилась мать Алёны. - Прости нас, Павлик! Мы совсем о тебе забыли.
   - Павел Ветров, - незнакомец протянул Виктору руку.
   - Это Павлик, сын нашей давней подруги Любочки, - поспешно пояснила Тамара Ивановна. - Он только что приехал из Ленинграда. Он там работает слесарем на заводе.
   - Токарем на Сестрорецком, - поправил Павел, буравя Виктора глазами.
   - Понятно, - кивнул тот. - И как там поживает наш город на Неве?
   - Наш поживает нормально, не жалуемся, - ухмыльнулся Павел.
   - Мне кажется, или вы не слишком приветливы к новым знакомым? - спросил Виктор. - Вроде бы из культурной столицы нашей Родины...
   - Я не люблю, когда меня воспитывают, - снова усмехнулся Павел. - Я с тринадцати лет сам себе хозяин. Вкалываю, будь здоров. Строю светлое будущее, ну и всё такое.
   - Ну, так и я занимаюсь тем же самым, - невозмутимо пожал плечами Виктор. - Будущее-то у нас одно на всех, значит, и идти к нему нужно всем вместе.
   - Это дружным строем, получается? - ухмыльнулся Павел.
   - Зачем же обязательно строем? Просто плечом к плечу, помогая слабым, выдвигая вперёд сильных, как авангард.
   Женщины почувствовали нарастающее напряжение между мужчинами и решили разрядить обстановку.
   - А давайте пить чай? - предложила Тамара Ивановна. - Любочка такой замечательный чай прислала с Павликом! Настоящий цейлонский.
   - Давайте, - охотно согласился Павел.
   - Ой! Что же это я? - спохватилась мать Алёны. - Дочка сбегай-ка в магазин. Купи сахара, масла на бутерброды и конфет каких-нибудь.
   - Хорошо, - кивнула Алёна.
   - Деньги там, на тумбочке в прихожей возьми.
   - Ладно.
   - Можно я вас провожу? - попросил Виктор.
   - Да здесь рядом, через два дома.
   - Всё равно. Можно?
   - Ну, хорошо. Идёмте.
   Когда они вышли на улицу, Алёна спросила:
   - Как он вам?
   - Кто? Павел? - Виктор замялся. - Какой-то он странный, что ли.
   - Ага. Вот и мне он не понравился совсем, - призналась Алёна. - А мама мне его в женихи сватает.
   - Павла? В женихи? - удивился и заволновался Виктор. - А вы?
   - Я? - Алёна подняла на него смущённые глаза. - Я не хочу такого мужа. У меня другой на примете есть.
   Виктор понял, что она говорит о нём и от сердца у него отлегло. Оно забилось радостно и гулко.
   В магазине почти никого не было. Алёна решительно подошла к прилавку и попросила кассиршу:
   - Пожалуйста, полкило сахара, сто грамм масла и двести "Мишек".
   - На севере или в лесу? - уточнила кассирша.
   - На севере, - кивнула Алёна.
   - Два рубля восемнадцать копеек.
   Забрав покупки, они вернулись в квартиру Алёны.
   Тётя Наташа и Тамара Ивановна вместе с Павлом уже сидели за столом и о чём-то оживлённо беседовали.
   - Что же это вы, не дождались нас? - с укоризной заметила Алёна. - Я пойду бутербродов нарежу. Мама, тётя вам с колбасой или с сыром?
   - Нам всё равно, - отозвалась Тамара Ивановна.
   - А вам? - Алёна взглянула на Виктора.
   - Пожалуй, с сыром, - улыбнулся тот.
   - А мне с колбасой, пожалуйста! - крикнул вдогонку девушке Павел. - Если честно, обожаю с колбасой, - признался он женщинам.
   - Что же вы стоите там, Виктор? - спохватилась Наталья Ивановна. - Присаживайтесь к нам.
   Виктор сел на предложенный стул, по-прежнему чувствуя лёгкое смущение.
   - Павел нам рассказывал презабавные вещи на житейскую тему, - сообщила Алёнина тётя. - Оказывается у них в Ленинграде жизнь сильно отличается от нашей, можно сказать, провинциальной.
   - Да? - удивился Виктор. - По-моему, у нас в стране жизнь везде одинаковая. Или я чего-то не знаю?
   Он внимательно посмотрел на Павла. Тот усмехнулся в ответ на его слова.
   - Одинаковая-то она одинаковая. Просто иногда задумаешься... Как странно получается. Вот мы сидим тут, собираемся пить чай, а ведь где-то совсем другая жизнь. Где-то идёт война, на Марс летят ракеты, а Лужниках сто тысяч зрителей смотрят футбольный матч... Интересно, кто будет чемпион Союза?
   Павел посмотрел на Виктора.
   - Конечно, "Спартак", - беспечно пожал плечами тот.
   - Неа. Мне кажется, что "Пахтакор", - сообщила Алёна, входя в комнату и неся тарелку с бутербродами и хрустальную конфетницу с "Мишками".
   - Почему? - удивился Павел, недоумённо глядя на неё.
   - Не знаю, - пожала плечами девушка, подсаживаясь к Виктору и протягивая ему бутерброд с сыром.
   - Нет, ну всё же, - допытывался у неё Павел. - Я вот лично за "Зенит" болею.
   - "Зенит" нынче на чемпиона не тянет, - со знанием дела сказал Виктор, откусывая бутерброд и запивая его чаем, заботливо подлитым ему в чашку Алёной.
   - А вы, почему за "Спартак" болеете? - не унимался Павел, которого задели слова Бугрова. - Вам же, вроде как, за "армейцев" болеть положено.
   - Почему? - в свою очередь удивился Виктор. - Что за странные стереотипы: если милиция, то обязательно болеют за "Динамо", если военные, то за ЦСКА... Кстати, я-то не военный, совсем, - добавил он.
   - Странно, - усмехнулся Павел. - Насколько я понимаю вы...
   - А что вы думаете о себе? - перебила его Алёна, которую начала уже раздражать неоправданная колкость их ленинградского гостя.
   - О себе? - удивился и немного растерялся Павел. - Ну что о себе думать можно? Я так думаю - жить надо на всю катушку, весело жить. Я правильно говорю? - Он посмотрел на Тамару Ивановну и её сестру. Те тактично не вмешивались в разговор молодёжи.
   - Весело жить не запретишь, - осторожно пригубила горячий чай мать Алёны.
   - Веселиться, значит? - понимающе закивала головой девушка. - Баловать себя, любимого?
   - А вот воспитывать меня не надо, - покачал головой Павел. - Газеты я читаю. Только идеи идеями, а человек сам по себе.
   - Как же это он сам по себе? - удивился Виктор. - Мы же не в лесу живём. Вон вы на большом заводе работаете, люди вокруг вас каждый день, много людей. И что же они соцсоревнования ради себя самих устраивают, план перевыполняют, за качество борются, рацпредложения вносят, новые профессии осваивают? Может всё-таки ради страны, ради всех нас, ради детей наших и внуков?
   - Ну, зарплату тоже никто ещё не отменял, - поморщился Павел. - Опять же, премии, почёт, всеобщее внимание, слава. Это при коммунизме все за идеи работать будем, а пока...
   - Вас послушать, так люди сейчас на сибирские стройки едут тоже ради денег и славы? - нахмурилась Алёна, и на щеках у неё проступили красные пятна. - Железные дороги тянут по вечной мерзлоте, каналы в Средней Азии роют, заводы возводят на Украине, термоядерные электростанции строят за Уралом?
   - Понятное дело, за длинным рублём гонятся, - ухмыльнулся Павел. - Рабочий человек он, понимаете, тоже человек - Хомо Сапиенс!
   - Нет, Павлик, ты не прав, - тут уже и тётя Наташа не выдержала. - Гагарин, по-твоему, в космос полетел, жизнью рисковал ради славы или денег? А комсомольцы в тридцатые Магнитку и Днепрогэс строили - за длинным рублём гнались? А Комсомольск-на-Амуре такие же ребята-энтузиасты ради собственного веселья возводили? А те, что героями в войну полегли за нашу советскую Родину, за торжество социализма - от пуль врага, замученные в концлагерях солдаты, повешенные фашистами партизаны? Пионеры, комсомольцы, коммунисты. Все они - наши отцы и деды?.. Вот они, как ты говоришь, "на полную катушку" жили. Потому что настоящая жизнь ценна не деньгами!.. Да и многие сейчас так живут. Оглянись вокруг.
   - От героев былых времён не осталось порой имён... М-да...
   Павел тяжело вздохнул. Наступило тягостное молчание. Затем ленинградец решительно поднялся со своего места.
   - Спасибо вам, тётя Тамара и тётя Наташа за тёплый приём. Не смею больше отягощать вас своим присутствием.
   - Как же так? - засуетилась мать Алёны. - Павлик! Куда же ты, на ночь-то глядя? Оставайся у нас. Постелем тебе в Алёниной комнате, а мы с ней здесь, в гостиной ляжем.
   - Спасибо. Я в гостиницу.
   - Хотите, подвезу до города? У меня машина внизу, - предложил Виктор.
   - Благодарю. Я как-нибудь на такси. Тётя Тамара, я позвоню от вас, можно?
   - Конечно-конечно! Телефон там, на тумбочке в прихожей.
   Когда Павел ушёл, тётя Наташа грустно вздохнула:
   - Как-то нехорошо получилось с Павликом.
   - Ну, сам виноват, - парировала Алёна. - Нечего было так задаваться и чушь всякую нести!
   - Да, пожалуй, - задумчиво протянула тётя. - Кажется, Люба чего-то не доглядела... лет двадцать назад.
   Наталья Ивановна посмотрела на племянницу и Виктора.
   - Ну, а вы, молодые люди, что думаете делать?
   - Прямо сейчас или вообще? - уточнила Алёна.
   - Сейчас разумеется. Я так подозреваю, наша старушечья компания вам тоже не подходит.
   - Если вы не против, мы поедем, покатаемся, - улыбнулся Виктор. - Покажу Алёне свои родные пенаты.
   - Я-то не против. А она?
   Тётя Наташа кивнула на Алёну.
   - Я тоже, - смутилась та под её пристальным взглядом.
   - Ну а ты, сестра, "за" или "против"? - тётя Наташа посмотрела на Алёнину мать. - Давай, отвечай, как депутат районного Совета!
   - Чего уж там, - отмахнулась Тамара Ивановна. - Делайте, что хотите. Взрослые ведь.
  
  

* * *

   - Знаешь, я люблю смотреть на освещённые окна, - признался Виктор.
   Они стояли на балконе его квартиры в тихих прохладных сумерках. Гешка давно уснул беззаботным пионерским сном, и они с Алёной, наконец-то, остались наедине.
   - Почему? - тихо спросила девушка.
   - Мне кажется, я знаю, что там происходит. Вон, видишь освещённое окно рядом с балконом? Мужчина ходит, руками размахивает...
   - Стихи читает, - мечтательно предположила Алёна. - Или ругается, - хихикнула она.
   - Нет. Он с женщиной разговаривает, - убеждённо сообщил Виктор.
   - Почему ты так думаешь? Почему с женщиной?
   - А вон, смотри!
   Из-за занавески действительно появилась женская фигурка - незнакомка упёрлась локтями в подоконник и выглянула через распахнутые створки во двор.
   - Угадал, гляди-ка! - звонко рассмеялась Алёна.
   - Интересно, сколько разных людей живёт в этом доме, - задумчиво продолжал Виктор, оглядывая окна соседнего здания - то тёмные, то ярко освещённые. - Иногда бывает, они годами живут в одном подъезде и не знают друг друга. Даже бывает, не встречаются. И вдруг происходит какое-нибудь событие: радость какая-то, общая, или беда. И все вдруг оказываются вместе, и уже не важно, знакомы или не знакомы.
   - Да, верно, - согласилась Алёна.
   Виктор повернулся к ней.
   - Алёна! Ты знаешь, я с первого раза, как только увидел тебя там, на обочине, и потом, когда мы танцевали в кафе...
   Виктор взял девушку за плечи и слегка притянул к себе. Она не сопротивлялась, только потупила взор. Виктор почувствовал, как участилось её дыхание. Да и сам он едва не задыхался от волнения, пытаясь подобрать нужные слова.
   - Странно, наверное... Я люблю тебя!
   Алёна быстро подняла на него глаза, и в полумраке Виктор разглядел, как горят румянцем её щёки.
  
  
   В комнате было тихо и темно. Только в углу тускло светился зелёный глазок радиоприёмника и мужской голос читал стихи:
  
   Благословен и год, и день, и час,
   И та пора, и время, и мгновенье,
   И тот прекрасный край, и то селенье,
   Где я был взят в полон двух милых глаз.
  
   Благословенно первое волненье,
   Когда любви меня настигнул глас,
   И та стрела, что в сердце мне впилась,
   И этой раны жгучее томленье.
  
   Благословен упорный голос мой,
   Без устали зовущий имя донны,
   И вздохи, и печали, и желанья,
   Благословенны все мои писанья
   Во славу ей и мысль, что непреклонно
   Мне говорит о ней - о ней одной...
  
   Голос читавшего смолк под тихую протяжную музыку и диктор сообщил: "Вы слушали литературную передачу "Сонеты Петрарки". Читал Владимир Герцин. Товарищи радиослушатели, напишите, понравилась ли вам наша передача..."
   - Вот интересно, зачем стихи пишут? - тихо промолвила Алёна на груди у Виктора.
   - Ну, наверное, потому, что душа требует, - отозвался тот, нежно прижимая к себе её горячее тело.
   - Витя!
   - А?
   - Как ты думаешь, что будет через год, через два?.. С нами будет?
   - А ты чего хочешь, чтобы было?
   - Что б мы с тобой расписались, хочу. Чтобы свадьба была, чтобы на всю жизнь запомнить! Платье хочу, белое, шёлковое с фатой. Туфли хочу тоже белые, на гвоздиках. Знаешь, Вить, я такие серьги видела в магазине для новобрачных... Знаешь, такие длинные и тоже белые...
   - Распишемся... Обязательно распишемся, - одобрил Виктор. - Мне вот только в космос ненадолго слетать надо, а тогда и свадьбу закатим.
   - Обещаешь?
   - Обещаю... Ты верь мне, маленькая моя. Мне можно верить... Людям, вообще, нужно верить всегда... и в людей верить тоже.
   Виктор поцеловал девушку в горячий сухой лоб и тихонечко пропел:
   - Я верю, друзья, караваны ракет помчат нас вперёд от звезды до звезды. На пыльных тропинках далёких планет останутся наши следы... Понимаешь?
   - Угу, - пробурчала Алёна.
   - Всё, давай спать, а то завтра просплю на работу обязательно...
   Голос Виктора звучал глухо и далеко, откуда-то из глубины его грудной клетки. Алёна слушала его, и на душе у неё становилось легко и тепло. Может, и в самом деле, они когда-нибудь пройдутся по тем тропинкам на чужих планетах - вместе с ним, рука об руку, живя долго и счастливо, до самой смерти?
   Веки у неё медленно тяжелели и смыкались, а по телу разливалась сладостная истома.
  
  

* * *

  
   Игорь Анохин поднялся по лестнице и остановился около сорок четвёртой квартиры в нерешительности. Рука не поднималась нажать на кнопку звонка. Что он скажет, когда его спросят? Как посмотрит в глаза девушке, которая за этой дверью надеется и ждёт его друга? Он и сам ещё до конца не пришёл в себя после случившегося.
   Сделав над собой волевое усилие, Игорь осмелился позвонить в дверь. С той стороны послышались шаги, лёгкая возня с замком, и недовольный женский голос проворчал:
   - Господи! Кто и когда починит этот замок, будь он неладен!
   Наконец, дверь отворилась. На пороге стояла худощавая коротко стриженная пожилая женщина. Увидев Анохина, она удивилась и растерялась.
   - Вам кого, молодой человек?
   - Мне бы Алёну Скворцову, - сообщил Игорь. - Она дома?
   Вместо ответа, женщина позвала куда-то вглубь квартиры:
   - Алёнушка! Тут к тебе пришли. Какой-то молодой человек.
   Женщина снова посмотрела на Анохина то ли с любопытством, то ли с подозрением.
   Игорь услышал поспешные лёгкие шаги, и в прихожую выбежала девушка: невысокая, стройная, загорелая, светлые волосы, огромные глаза василькового цвета. Алёна остановилась в нерешительности, удивлённо глядя на Анохина.
   - Да? Вы ко мне?
   Голос у неё был грудной, глубокий.
   - К вам, наверное, - сглотнул слюну Игорь. В горле пересохло, и колючий неприятный ком мешал говорить. - Вот, это для вас... От Виктора Бугрова.
   Он протянул девушке конверт с письмом, который прилипал к вспотевшим рукам.
   Алёна взяла его с возбуждённой улыбкой на губах. Её глаза на мгновение просияли, а потом в них закралось сомнение и тревога.
   - Письмо? От Вити? Странно... А где он сам? Почему не пришёл?
   Алёна остановила на Анохине напряжённый взгляд.
   - Вы новости разве не смотрите? - только и смог, что ответить тот и опустил глаза, как провинившийся школьник.
   - Новости? - ещё больше напряглась Алёна. - А что случилось? Что вы молчите?
   Она метнулась в комнату, где стоял телевизор, громко скомандовала:
   - Первый канал! Запись последних новостей!
   Экран "Рубина" вспыхнул голубым светом, появилась новостная студия.
   Диктор Шатилова говорила, едва сдерживая волнение:
   "Сегодня, в двенадцать часов по московскому времени с космодрома Байканур пришло сообщение о крушении в ста километрах от озера Балхаш экспериментального посадочного модуля "Зонд-18". На борту аппарата находились три человека: командир корабля, лётчик-испытатель, майор Советской Армии Алексей Степанович Макаров; второй пилот, лётчик-испытатель, старший лейтенант Советской Армии Юрий Николаевич Артюхов, а так же гражданский борт-инженер Виктор Сергеевич Бугров. Все трое погибли во время посадки. Причины аварии устанавливаются специальной комиссией...".
   - Ой! Господи ты, боже мой! - всплеснула руками мать Алёны.
   Но Алёна уже не слышала слова диктора. Ноги у неё подкосились, и она едва не упала на диван, но сознание всё же не потеряла.
   - Как же такое может быть?
   Девушка посмотрела на Анохина непонимающими глазами.
   - На самом деле, они разбились не в Казахстане, - с трудом выговорил тот. - Это секретная информация, но вам можно... Да, думаю, можно... Во время спуска с орбиты случилась внештатная ситуация. Их корабль не смог сесть в нужном месте. Была высока вероятность упасть в Атлантический океан и попасть в руки американских военных... Ребята приняли решение подорвать аппарат... Сами. Понимаете? Нельзя было допустить, чтобы тот попал в руки к нашему противнику. Это дело государственной важности... Думаю, им всем дадут звезду героя... Посмертно...
   Алёна была в каком-то тумане. Она едва воспринимала слова говорившего. Вдруг вспомнила про письмо Виктора, которое всё ещё держала в руках. Непослушными пальцами она распечатала конверт. Внутри был обычный тетрадный листок в клеточку исписанный крупным ровным почерком.
  
   "Звёздочка моя ясная!
   Я так хочу, чтобы мы с тобой были вместе, чтобы прожили долгую счастливую жизнь. Но раз ты читаешь это письмо, значит, этому уже не суждено никогда сбыться. Но что же делать? Как поступить? Бросить всё и зажить тихим семейным уютом, а грандиозные победы и свершения нашей страны пускай проходят стороной, мимо нас?.. Но ведь мы с тобой и есть частички этой самой страны! Мы с тобой - живительные капли, слитые с миллионами других в океане нашей советской действительности. Без нас никак! Что же мы будем рассказывать нашим детям, какой пример подадим нашим внукам?
   Прости меня, любимая! Я ухожу сегодня, чтобы потом "не было мучительно больно за прожитые годы". Помнишь, как сказал Павка Корчагин? И он был тысячу раз прав! И не только он. Альберт Эйнштейн говорил, что смысл имеет лишь жизнь, прожитая ради других. Служить другим и делать добро - в этом смысл жизни. Это писал Аристотель давным-давно, когда мир был ещё совсем другим. Но всё именно так и должно быть! Я знаю. Я уверен в этом. Только так надо прожить свою жизнь, чтобы принести пользу людям и нашей замечательной стране. Чтобы ты всегда могла гордиться мной и собой тоже.
   Люблю тебя! Целую крепко-крепко! Единственная моя, невероятная!"
  
   Алёна подняла на Анохина залитые слезами глаза.
   - А как же Гешка? Его брат. Он ведь школьник ещё...
   - О нём мы позаботимся, - заверил Игорь Анохин. - Будет у нас "сыном полка". Да и государство не бросит парня на произвол судьбы. У него и родственники есть.
   - Нет, - покачала головой Алёна. - Он будет жить с нами!
   - Как знаете, - неуверенно пожал плечами Анохин. - Вам бы об этом поговорить с его бабушкой, Надеждой Николаевной.
   - Да, да... Конечно... Обязательно...
   Алёна уронила обессилившие руки на колени и из глаз её полились горячие крупные слёзы. Ноги ослабли совсем, и девушка рухнула на диван в объятья матери.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   глава шестая
  

Воды Стикса

  
  
  
   В дверь позвонили, затем ещё раз.
   Керри очнулась от тяжёлой дрёмы, в которую она впала полчаса назад, ожидая возвращения Роберта. На часах было уже десять после полудня. За окнами начинало смеркаться, а муж до сих пор не вернулся. И на телефонные звонки он не отвечал. Прождав Роберта два часа в бессмысленном хождении по комнатам, иногда выходя на улицу и тревожно прислушиваясь к далёким звукам проезжающих мимо машин, Керри сдалась и обессилено рухнула на диван в гостиной, пытаясь унять разыгравшуюся нервную дрожь стаканом крепкого виски. В груди у неё постепенно родилось и выросло тяжёлое гнетущее чувство, усиливавшееся с каждой минутой. Перед мысленным взором Керри стояло лицо Роберта, которого окутывало мрачное покрывало нехорошего предчувствия - предчувствия страшной беды. И вот этот нетерпеливый звонок в дверь.
   Наконец-то! Керри подскочила с дивана и бросилась к застеклённой входной двери, поспешно откинула задвижку. На пороге стоял местный шериф Моррис, за спиной у которого в нерешительности переминались двое полицейских.
   - Фрэнк? - удивилась Керри, уже понимая, что её предчувствия не напрасны.
   - Мэм! - козырнул шериф.
   - Мэм? Что происходит, Фрэнк? Последний раз ты называл меня так, когда мы с Робертом только приехали в этот городок, - промолвила Керри, пожирая шерифа тревожным взглядом.
   - Позволите войти? - поинтересовался Моррис, стараясь выглядеть спокойным и официальным. Он частенько захаживал в этот дом и всегда оказывался здесь желанным гостем, но сегодня совсем не тот случай. Сегодня ему вряд ли предложат выпить хорошего виски и благостно посидеть в саду за житейскими разговорами. Хотя цепким взглядом шериф заметил на столе возле дивана початую бутылку.
   - Так можно войти? Мэм? - повторил свой вопрос Фрэнк Моррис, глядя в глаза Керри.
   - Да, конечно, - спохватилась она, отступая в сторону и пропуская шерифа в дом. - И вы, господа, заходите.
   Полицейские вежливо козырнули и последовали за Моррисом. Все трое остановились посредине гостиной, нерешительно переминаясь с ноги на ногу.
   Керри повернулась к ним, всё ещё стоя около входной двери.
   - Что случилось шериф? Чем вызван столь официальный визит?
   - Простите, что ввалились к вам вот так, прямо перед ужином, - начал было один из полицейских с типичным южным акцентом.
   - Я не ужинала, - перебила его Керри. - Мы собирались с мужем сходить куда-нибудь. Он как раз должен вернуться из Хьюстона... Часа три назад должен был, - добавила она, тревожно взглянув на часы.
   - Мэм! - обратился к ней второй полицейский, высокий мулат с пронзительными чёрными глазами. - Машина вашего мужа это "Шевроле Импала" серебристого цвета, калифорнийский номер - четыре би ти зет девять девять восемь?
   - Да, - кивнула Керри, чувствуя неприятный холодок в груди. - Всё верно. Что? Он попал в аварию? Да?
   Она переводила встревоженный взгляд с одного полицейского на другого. Затем не выдержала и порывисто подошла к шерифу, хватая его за руку.
   - Ну, говори же, Фрэнк, чёрт тебя дери!
   - Видишь ли, Керри...
   Моррис отёр ладонью обвисшие, покрытые седой щетиной щёки, подбирая слова.
   - Роберт попал в серьёзную переделку. Сегодня кое-что случилось на дороге около Морган Хилл... В общем, Роберт сейчас в больнице Святой Луизы в Сан-Хосе.
   - Как? - Керри стиснула руки на груди, пожирая шерифа взглядом. Мысли в голове скакали, как сумасшедшие.
   - Кто-то позвонил девять один один, сообщил о перестрелке недалеко от блошиного рынка "Рэд Барн". Ваш муж находился в маркете неподалёку. По всей видимости, он случайно оказался на месте преступления, - сказал смуглый полицейский. - По камерам наблюдения мы опознали стрелявшего. Этот парень ограбил уже четверых и застрелил человека в Салинасе месяц назад.
   - Не знаю, как и зачем Роберт оказался там, - недоумённо пожал плечами шериф Моррис. - Возможно, он хотел заправиться.
   - Он жив? - Голос Керри дрожал от напряжения.
   - Да, но он в тяжёлом положении, - сообщил шериф и закашлялся, как заядлый курильщик, прикрывая рот кулаком и отводя взгляд в сторону.
   - Я должна его увидеть! Немедленно! - сообщила Керри, решительно подхватывая со стула лёгкую кофту и зябко кутаясь в неё.
   - Да, да, разумеется. Мы как раз приехали, чтобы отвезти тебя, - оживился Фрэнк Моррис.
   - Я поеду на своей машине!
   - Керри, извини. Но это плохая идея, - покачал головой шериф, осторожно беря её за плечи. - Ты сейчас не в том состоянии, чтобы садиться за руль. Ребята отвезут тебя. Не беспокойся.
   - Да, мэм. Мы отвезём вас туда и обратно, - с готовностью козырнул полицейский-южанин.
   Керри не стала спорить с ними. Единственное, что она хотела - это поскорее увидеть мужа. Сердце неистово колотилось в груди, будто она бежала куда-то долго и безоглядно. Они сели в полицейский "Форд Кроун" и ринулись в надвигающуюся исподволь ночь, накрывшую тихий городок Гринфилд.
   Керри терзалась на заднем сидении волнениями, нахлынувшими на неё подобно морской тяжёлой волне.
   - Офицер! У вас не будет сигареты? - спросила она у смуглого полицейского, сидевшего впереди справа.
   - Извините, мэм. Здесь нельзя курить.
   - Дьявол! - пробурчала сквозь зубы Керри, нервно теребя отворот кофты.
   Полтора часа дороги показались ей вечностью. Наконец, впереди, показался маленький островок зелени среди бескрайних пустошей, подпёртых со всех сторон лесистыми холмами и накрытых таким же бескрайним потемневшим небом. Они свернули с трассы влево, к серому двухэтажному зданию с фронтальными застеклёнными выступами, которое укрылось за рядами островерхих сосен. Едва полицейская машина остановилась перед входом, как Керри выскочила из неё и бросилась внутрь больницы. Её провожатые едва успевали за ней, показывая дорогу.
   В приёмном отделении на коричневом плиточном полу стояли синие кресла из дешёвого кожзаменителя. Смуглый полицейский подошёл к стойке, где находилась дежурная медсестра, и о чём-то пару минут расспрашивал её. Керри взволнованно наблюдала за ними. Услышала спокойный голос стоявшего рядом полисмена:
   - Не беспокойтесь. Всё будет хорошо.
   Керри удивлённо взглянула на него, и тот ободряюще улыбнулся ей. В это время к ним подошёл его напарник вместе с медсестрой.
   - Миссис Эванс? - учтиво спросила та.
   - Да, это я, - растерянно кивнула Керри.
   - Вашему мужу недавно сделали операцию. Сейчас он находится в реанимации, - сообщила медсестра. Молоденькая и довольно миловидная. Возможно, здесь на практике или подрабатывает.
   - У вашего мужа есть медицинская страховка? - как бы невзначай поинтересовалась медсестра.
   Вопрос несколько озадачил Керри. Её мысли сейчас были совсем о другом.
   - Да, разумеется... Что с моим мужем? Я хочу увидеть его!
   - Вам придётся немного подождать, - вежливо, но с прохладцей улыбнулась медсестра. - Я позову доктора Рида. Он вам всё объяснит. А вы пока заполните необходимые бумаги, вон там, на стойке.
   - Люси! - Керри перехватила руку девушки, бросив взгляд на бейдж на её груди. - Мне необходимо повидать своего мужа!
   - Разумеется, - снова улыбнулась отрепетированной улыбкой медсестра. - Я уже иду за доктором.
   Она поспешно удалилась вглубь длинного коридора. Керри опустилась в одно из кресел, рассеянно уставившись в пол, даже не заметив, как ретировались полицейские, оставив её совершенно одну в холле. Не услышала она и приближающихся шагов, поэтому вздрогнула, когда над самой её головой раздался мужской голос.
   - Миссис Эванс! Миссис Эванс!
   Керри подняла голову и увидела врача, стоявшего подле неё. Он был высок, худощав и коротко стрижен. Очки в тонкой оправе, в свете ламп на потолке, тускло поблёскивали на его переносице.
   - Я доктор Рид, - представился врач, слегка склоняясь вперёд. - Александр Рид. Как думаете, вы готовы?
   Керри вздрогнула.
   - Что? Что вы говорите?
   - Вы готовы увидеть своего мужа? - пояснил доктор Рид.
   Керри тут же вскочила с кресла, едва не бросившись на врача.
   - Да! Что с ним? Как он себя чувствует?
   - Успокойтесь! Сейчас он находится в реанимации. У него очень тяжёлое ранение. Повреждена аорта и он потерял много крови. После операции мы ввели его в кому.
   - Он выживет?
   - Я не могу вам ничего обещать, - уклончиво сказал доктор Рид. - Пройдёмте. Вы можете посмотреть на него.
   Он сделал приглашающий жест, и пошёл первым куда-то вглубь коридора. Керри покорно проследовала за ним, чувствуя, как дрожат у неё колени. Её подвели к прозрачной перегородке, за которой на кушетке, по грудь укрытый простынёй лежал Роберт. Лицо его выглядело мертвенно бледным, глаза закрыты, в рот вставлена рифлёная трубка аппарата искусственной вентиляции лёгких, а на указательном пальце правой руки находился зажим датчика, провода от которого тянулись к прикроватному монитору, стоявшему на столе справа. Слева от койки располагалась капельница. На экране монитора нервно змеились зелёные, жёлтые и белые синусоиды, вспыхивали цифры - показатели дыхательной, сердечно-сосудистой систем Роберта, частоты его дыхания, температуры тела, давления крови.
   Глядя на мужа, Керри почувствовала, что ноги у неё подкашиваются. Ей захотелось погладить Роберта по впалой щеке, но дотянуться до него она не могла. Только провела пальцами по скользкому стеклу, прижимаясь к нему горячим лбом.
   - Вы в порядке, мэм? - спросил доктор Рид, внимательно наблюдавший за ней.
   Керри повернула голову в его сторону.
   - В порядке?.. Чёрт возьми! Нет! Я не в порядке! Мой муж умирает! - отчаяние охватило её. - За что мне и ему это?
   - Смерть это не наказание, - вразумительно сказал доктор Рид. - Настоящее наказание жизнь.
   Керри подняла на него залитые слезами глаза.
   - Что вы такое говорите?
   - Да, да. Как не прискорбно это осознавать, но всё именно так. А жизнь вашего мужа в таком состоянии это наказание не только для вас, но и для него. Ко всему прочему, это ещё и куча денег! И медицинская страховка вашего мужа, боюсь, тут не поможет.
   - Но у нас есть другая страховка! - неожиданно вспомнила Керри, хватая доктора за рукав халата. - Думаю, там достаточно денег! Роберт не так давно оформил её... Словно в воду глядел, - тихо добавила она, бросив взгляд в сторону мужа.
   - Послушайте, миссис Эванс.
   Доктор Рид осторожно погладил её по запястью, глядя ей в глаза.
   - Поддерживать жизнь вашего мужа мы сможем ещё какое-то время. Но, боюсь, его жизнь продлится не долго. Думаю, у нас с вами есть несколько дней, возможно, неделя. Раны подобного характера смертельны. Вашему мужу и так несказанно повезло, и он не умер там же, на месте.
   - Но я люблю его! - с ещё большим отчаянием воскликнула Керри. - Я не смогу без него!
   Александр Рид с грустью вздохнул, глядя на неё, поправил съехавшие с переносицы очки.
   - Поймите, если бы наша современная медицина находилась на ином уровне развития... Но сейчас... Возможно, когда-нибудь, лет через сто, подобные раны будут не страшнее обычного пореза на пальце. Но сейчас... Увы!
   Доктор беспомощно развёл руками.
   - Мы просто бессильны помочь вам, миссис Эванс.
   - Что же мне делать? - упавшим голосом спросила Керри. Руки у неё повисли, как плети.
   - Миссис Эванс, - начал, было, доктор Рид и осёкся на полуслове. - Хотя, постойте! Будущее... Пожалуй, небольшая надежда у вас всё же есть.
   - О чём вы, доктор? - встрепенулась Керри.
   - Я о будущем! - радостно кивнул тот. - Вы что-нибудь слышали о крионике?
   - Что-то... Кажется... - неопределённо пожала плечами Керри.
   - Сейчас некоторые энтузиасты замораживают своё тело или тела своих умерших родственников, - с энтузиазмом продолжал Александр Рид.
   - Зачем? - удивилась Керри.
   - Понимаете, многие люди в нашем мире неизлечимо больны и умирают от этого. Кто-то погибает в автокатастрофах или от несчастных случаев. Бытует такое мнение, что в будущем уровень научных знаний человечества позволит излечивать любые болезни, выращивать потерянные конечности, новые органы или вовсе оживлять мёртвых.
   - Ужас какой! - воскликнула Керри, недоверчиво глядя на Рида.
   - Не скажите. Что-то рациональное в этой надежде, пожалуй, есть, - пожал плечами тот. - Как бы там не обстояли дела с верой, для вас, как мне кажется, это неплохой шанс попытать удачу и попробовать спасти мужа... в будущем. Тем более, что у вас есть для этого деньги. Офис одной из фирм, занимающихся крионикой, находится совсем не далеко отсюда, в Скоттсдейле.
   - В Скоттсдейле?
   - Да. Раньше их база располагалась совсем у нас под боком, в округе Риверсайд. Но потом они решили, что Калифорнийский центр уязвим для землетрясений и года три назад перенесли его в Аризону.
   - И что это за фирма?
   - Они называются "Алкор". Существуют, насколько я знаю, десять лет. У них уже сотня замороженных тел и, наверное, пара сотен клиентов со всей Америки, заключивших договора. Финансирование у них идёт через полисы страхования жизни, оформленные заранее.
   - Сколько же стоят такие услуги? - спросила Керри.
   - По-моему, что-то около семидесяти тысяч за цельнотелого пациента.
   - Цельнотелого? - удивилась Керри.
   - Да. Есть чудаки, которые замораживают отдельные части тела. Голову, например. Думают через сто лет пересадить её на молодое и здоровое тело.
   Керри скривилась в гримасе отвращения.
   - Возможно, учитывая ваше положение, - продолжал доктор Рид, - "Алкор" сделает для вас исключение. У вас есть, кому заняться вашими делами такого рода?
   - Да, у нас с мужем есть семейный адвокат. Он помогает нам вести финансовые дела, - рассеянно кивнула Керри.
   - Тогда, миссис Эванс, я настоятельно рекомендую вам поскорее связаться с ним. Разумеется, хорошенько всё обдумав прежде.
  
  

* * *

  
   Сидеть и думать было тяжело, особенно, когда никогда ни о чём не думала. Не то, чтобы Керри была пустышкой, одной из тех девиц, которые плывут себе по течению, живя одним днём и не строя никаких планов на будущее. Нет. Она была образованна, начитана и даже в какой-то степени интеллигентна, что само по себе было уже достижением для девушки из американской глубинки. Но до сего дня она полностью полагалась на мужа, как до этого полагалась на родителей. Роберт зарабатывал деньги и принимал все ответственные решения в их семье. Керри же могла, наконец, расслабиться и позволить себе не думать о повседневности. Могла помечтать о будущем, в котором она, возможно, станет известной художницей или откроет свою собственную галерею искусств.
   Правда, для этого нужно сделать определённые шаги, заиметь знакомства с нужными людьми, скопить побольше денег. Подобный важный поступок требует кропотливой подготовки. Но Керри колебалась. Она не чувствовала в себе нужного стержня. Самым важным поступком в её жизни пока что оставалось решение переехать в Нью-Йорк, которое она приняла десять лет назад. Ей хотелось учиться, хотелось жить в большом городе, где столько возможностей. Ходить в многочисленные музеи и театры, наслаждаясь яркой студенческой жизнью. Но реальность оказалась не такой радужной, какой она виделась девчонке, только, что закончившей школу.
   Керри выбрала Гамильтон колледж и специальность история искусства. Она хорошо училась в школе, поэтому без труда получила нужные рекомендации, но её отец выращивал кукурузу, из которой производился знаменитый на всю Америку виски, и был небогатым фермером. Родители с трудом могли себе позволить платить за обучение дочери по тридцать тысяч четыре года подряд и оплачивать её содержание в столичном городе, на которое потребовалось бы ещё десять ежегодно. Но Керри не отчаялась тогда. Первый раз в жизни она проявила настойчивость и смогла доказать администрации колледжа, что у неё имеется финансовая необходимость на получение помощи. Сдав вступительные тесты и показав себя талантливой и достойной обучения, она стала абитуриентом престижного учебного заведения, которому колледж готов удовлетворять все финансовые потребности. Родители заплатили лишь положенный семейный взнос.
   Потом они повстречались с Робертом, пришла любовь и желание быть с этим человеком всю оставшуюся жизнь. Они купили в ипотеку дом в Гринфилде, поближе к работе Роберта, и зажили тихим семейным счастьем, строя большие планы на будущее. Работа мужа в НАСА сулила неплохие перспективы, поэтому Керри могла позволить себе искать себя, подрабатывая в одной из частных школ, где она старалась привить местным детишкам любовь к искусству. И вот теперь всё неожиданно оборвалось. Иллюзорная стабильность начала рушиться на глазах. Счета, кредиты, долги - вот что ожидало её в скором времени. Конечно, можно было бы воспользоваться страховкой и попробовать как-то устроиться и решить все проблемы, хотя бы на время, но Роберт...
   Керри снова и снова представляла его, лежащего на больничной койке, барахтающегося на зыбкой грани между жизнью и смертью. Неужели она может бросить его вот так вот? Ведь он столько сделал для неё! А она? Что она дала ему? Даже ребёнка не родила, потому что рассчитывала сделать карьеру.
   Керри порывисто вскочила с дивана, хватаясь за телефон. Нет! Нельзя отвергать даже крохотную надежду! Прав доктор Рид, крионика для них с Робертом единственный выход. Будущее, будущее поможет её мужу. Разве может оказаться иначе? Ведь наука столького уже добилась, люди полетели в космос, побывали на Луне, создали столько замечательных вещей, без которых жизнь была бы ужасной.
   Керри судорожно набрала номер Леви Гринбаума, их с Робертом адвоката.
   - Да? - раздался вальяжный голос на другом конце провода.
   - Леви! Мне нужно срочно увидеться с тобой! У нас большая беда.
   - Успокойся, Керри. Вылетаю первым же рейсом, - заверил Гринбаум.
  
  

* * *

   Адвокатская контора "Гринбаум и сыновья" досталась Леви от отца, скончавшегося два года назад от сердечной недостаточности. К восьмидесяти годам своей жизни Аарон Гринбаум, переехавший в Америку в далёком сорок восьмом, категорически не пожелав оставаться в охваченном войной со всем арабским миром только что провозглашённом Бен-Гурионом Израиле, так и не нажил себе новых детей. Жена, родившая ему Леви, находилась в больнице после тяжёлых родов вместе с двумя старшими сыновьями, навещавшими мать, когда туда угодила проклятая арабская бомба. Погибли все трое и ещё с полсотни человек. Охваченный горем, Аарон Гринбаум понял тогда, что нужно искать место поспокойнее, и, забрав новорожденного Леви, перебрался по ту сторону Атлантического океана. Но случившееся, конечно же, не прошло бесследно. Наверное, поэтому он и назвал свою контору, которую смог открыть в Нью-Йорке ещё в пятьдесят шестом, в честь погибших сыновей.
   Разумеется, судьба Леви была предрешена. Получив юридическое образование, он стал работать в конторе у отца, и хотя оба не хватали звёзд с неба, дела у них шли довольно успешно. С Эвансами Леви познакомился случайно, через одного риэлтера, когда молодожёны присматривали себе жильё поближе к Сан-Франциско. Роберт показался Гринбауму довольно перспективным клиентом, и он предложил ему свои услуги в качестве семейного адвоката. Тот согласился. Леви никогда не упускал своей выгоды. Он хорошо помнил наставления своего отца, который всегда говорил ему: в Америке один девиз - каждый сам по себе и хватай, что сможешь.
   Нельзя сказать, что между Леви и Эвансами сложилась тёплая дружба, но доверительность в их отношениях присутствовала, безусловно, поэтому, услышав по телефону взволнованный голос Керри, он бросил все дела и тут же вылетел в Сан-Франциско. Леви позвонил её из аэропорта и, узнав о случившемся и о намерениях Керри прибегнуть к крионике, первым делом навести страховую контору, где Роберт оформлял страховку. Сумма оказалась приличной - полмиллиона долларов. Но Леви прекрасно знал, как моментально могут улетучиться даже такие деньги. После встречи со страховщиком, он позвонил в компанию "Алкор", чтобы разузнать подробности, но этот разговор расстроил его. Оказалось, что членство в компании, как и договор оформляются заранее, к тому же полис страхования жизни нужно будет переоформлять на агента, рекомендованного "Алкор", чтобы фирма фигурировала в полисе в качестве бенефициара.
   Но Леви не привык сдаваться. Он вспомнил про одного своего старого знакомого, профессора медицины, который имел много связей в научных кругах, и оказалось, что тот хорошо знает одного из членов научного совета "Алкор", потому, что несколько раз консультировал их медицинский совет. Профессор обещал посодействовать. Это была удача. Окрылённый и немного усталый, Леви взял такси и поехал к Гринфилд.
   Супруга Роберта распахнула ему дверь, едва он коснулся звонка.
   - Керри, дорогая! - Леви слегка приобнял её за плечи. - Мне так жаль, что с Робертом случилось это несчастье.
   - Спасибо, - Керри опустила глаза, затем с надеждой посмотрела на адвоката. - Ты узнал?
   - Разумеется! Всё не так плохо. Есть шанс получить все необходимые услуги сразу же после того, как Роберта объявят юридически мёртвым. Кстати, что говорят врачи?
   Керри поджала губы и на глазах у неё заблестели слёзы.
   - Ну, не надо, не надо, дорогая! - Леви успокаивающе погладил её по плечу. - Всё будет хорошо.
   - Хорошо? Что именно, Леви? - Керри непонимающе посмотрела на него. - Роберт в коме, врачи говорят, что ему жить осталось несколько дней. А ты говоришь, что всё будет хорошо?
   - Несколько дней? - переспросил Гринбаум и призадумался, потирая острый подбородок.
   - Так что ты узнал про "Алкор"? - снова спросила Керри.
   - Это одна из двух фирм, занимающихся крионикой в Америке. У них есть штат медработников в национальном масштабе и семь специальных хирургов в различных регионах, в том числе и в Сан-Франциско. И они готовы оказывать услуги по требованию двадцать четыре часа в сутки. Как только пациент объявляется юридически мёртвым, специальная бригада медиков выезжает в больницу или на дом и проводит реанимацию пациента.
   - Они оживят Роберта после смерти? - удивилась и обрадовалась Керри.
   - Нет, - покачал головой Леви. - Насколько я понимаю, это делается, чтобы восстановить частичный поток крови к мозгу и сердцу, чтобы отсрочить омертвение тканей. Но лучше об этом узнать у них самих. Нам нужно съездить в Скоттсдейл. Я договорился о встрече через одного своего знакомого. А ещё тебе придётся переоформить страховку Роберта, чтобы оплатить ей услуги по криоконсервации.
   - Да? И много там денег?
   - Четыре сотни тысяч.
   - Ты думаешь, этого хватит?
   - Возможно. Ты сесть за руль? - Леви слегка подтолкнул Керри к входной двери.
   - Не знаю, - неуверенно пожала она плечами. - Веди лучше ты.
   - Тогда поторопимся. Нам нужно проехать шестьсот с лишним миль.
  

* * *

   Растрескавшийся серый асфальт дышал жаром. Они остановились около длинного одноэтажного здания под номером 7895, которое от дороги отделял узкий газон с низкорослыми деревцами и стрижеными кустами, похожими на маффины из "Макдональдса".
   Керри задумчиво посмотрела на логотип "Алкор", красовавшийся на правом углу фасада и тяжело вздохнула. Несколько высоких пальм, росших вдоль здания криофирмы, придавали ему вид калифорнийского фитнес-клуба, почему-то затерявшегося в аризонской промышленной зоне.
   "Неужели здесь замораживают людей?" - с удивлением подумала Керри, но внутри здания её первое впечатление изменилось.
   Они с Леви оказались в просторном холле, стены которого были выкрашены в угрюмый лиловый цвет, на фоне которого переливающийся серебром ресепшн с огромными синими буквами названия компании выглядел аляповато. Здесь же стоял низкий мягкий диван всё того же лилового цвета и пара чёрных кресел, расставленных вдоль журнального столика. По бокам от дивана два серых кашпо с лохматыми искусственными пальмами, видимо, были призваны придать помещению подобие домашнего уюта. Но Керри не покидало странное ощущение, будто они с её адвокатом попали в пафосное похоронное бюро. Впечатление это усиливал и мертвенный лиловый цвет повсюду, и подчёркнутая больничная стерильность, и полное безлюдье.
   Навстречу им вышел довольно высокий мужчина средних лет в тёмном костюме, но без галстука и без рубашки. Под пиджаком у него была надета обычная серая футболка. Лицо у мужчины выглядело слегка осунувшимся, хотя и ухоженным, волосы с лёгкой проседью зачёсаны назад, на губах застыла сдержанно-вежливая улыбка.
   - Привет! Рад видеть вас у нас. Я распорядительный менеджер компании, Стив Бридж, - представился мужчина.
   - Привет, Стив! - Леви пожал протянутую ему руку. - Я Леви Гринбаум, адвокат миссис Эванс. Профессор Стюард должен был предупредить вас о нашем визите.
   - Да, разумеется, - кивнул Бридж.
   - Это миссис Эванс, - отрекомендовал Леви свою спутницу.
   - Керри, - негромко произнесла та и протянула Бриджу руку.
   Тот осторожно пожал её, с интересом разглядывая новою знакомую.
   - Итак. Позвольте мне показать вам всё и объяснить саму процедуру заморозки тела от начала до конца, - с готовностью произнёс Стив Бридж, не переставая казаться вежливым и приветливым. - Вам ведь интересно, как всё происходит?
   Он снова взглянул на Керри. Так утвердительно кивнула.
   - Безусловно.
   - Мы можем начать с макета для ранних этапов процедуры. Прошу вас пройти со мной в операционно-реанимационное помещение.
   Стив Бридж провёл гостей в ярко-освещённую просторную комнату, часть которой занимала пластиковая ванна, внутри которой находился человеческий манекен, засыпанный сине-голубыми пластиковыми кубиками, имитировавшими лёд. Рядом располагался медицинский стол, вокруг которого были расставлены какие-то медицинские приборы на каталках. У дальней стены стоял большой металлический ящик с крышкой.
   - Процедура проходит в несколько этапов, - начал объяснять Бридж, остановившись около манекена в ванне. - Мы называем это витрификацией. Команда наших крионистов помещает тело умершего в ванну со льдом, чтобы максимально снизить температуру тела. Затем они делают сердечно-лёгочную и мозговую реанимацию - запускают сердце и лёгкие пациента с помощью тампера. Это такой механический прибор для реанимации. Вот видите, он находится здесь, на манекене? Далее мы подключаем аппарат искусственного кровообращения и насыщения крови кислородом, одновременно заменяя кровь в теле пациента специальными криопротекторами. Этот процесс называется пефузией.
   - Вы заменяете всю кровь? А зачем? - удивилась Керри.
   - Если этого не сделать, то при заморозке кровь превратиться в лёд, - охотно объяснил Стив Бридж, - и его кристаллы разрушат ткани тела. Криопротекторы можно сравнить с антифризом для машин.
   - Понятно, - понимающе кивнула Керри, представив на месте манекена Роберта, и нервно передёрнула плечами. - Это, наверное, очень сложно?
   - Безусловно. Такая операция в среднем занимает двенадцать часов и её выполняют десять наших крионистов. После перфузии тело пациента переносится на вот этот стол, оборачивается в специальную ткань и помещается вон в тот контейнер с сухим льдом, который затем отвозят в наш гипозиторий.
   - Там и хранятся тела? - спросила Керри, на которую рассказ Бриджа произвёл сильное впечатление.
   - Да. Они помещаются в специальные сосуды Дьюара. Это что-то похожее на термос. Внутрь заливается жидкий азот и тела хранятся в нём при температуре в минус триста двадцать девять градусов по Фарингейту. Химические реакции в организме при столь низких температурах практически останавливаются.
   - И можно взглянуть на это место? - поинтересовался Леви Гринбаум.
   - Разумеется, - кивнул Бридж. - Пройдёмте со мной. Я вам всё покажу.
   Он открыл дверь в дальнем конце помещения, любезно пропуская вперёд своих гостей. Втроём они прошли по узкому извилистому коридору, на стенах которого были развешаны портреты каких-то людей.
   - Здесь вы можете увидеть некоторых наших пациентов, - охотно пояснил Бридж. - В основном это публичные люди, которых все знают. Вы, кстати, тоже можете выбрать для себя, появится ли фото вашего мужа на этой стене или вы останетесь инкогнито, - предложил он Керии.
   - Хорошо. Я подумаю над этим... Потом, - кивнула она, косясь на фотографии в деревянных рамках.
   - Кстати, у вас будет так же возможность навещать здесь вашего мужа, - сообщил Бридж. - Многие из наших клиентов так делают.
   - Да, да, это здорово! - одобрил Леви, но осёкся, когда Керри недовольно посмотрела на него.
   Коридор закончился небольшой комнатой, стены которой были выкрашены в тот же мертвенный лиловый цвет, что и холл. Справа от входа на стене располагалось широкое прямоугольное окно, закрытое зелёными жалюзи и, видимо, выходившее в соседнее помещение. Рядом с окном, справа на стене в рамке висела фотография какого-то мужчины.
   - Это Джеймс Бэй, - пояснил Стив Бридж, заметив заинтересованные взгляды Керри и её адвоката, - тот самый первый человек, которого нам удалось заморозить ещё в шестьдесят седьмом. А вот здесь располагается наш гипозиторий, где в дьюарах хранятся в настоящее время тела всех наших ста семнадцати пациентов.
   Бридж нажал на кнопку пульта на стене, слева от окна, и жалюзи медленно поползли вверх. За окном оказалось просторное длинное помещение, где вдоль стен высились хромированные цистерны, зловеще поблёскивавшие в свете люминесцентных ламп на потолке.
   - В процессе хранения тела подключены ко множеству датчиков и находятся под наблюдением врача. Испарившийся азот еженедельно дополняется. У нас на вооружении находится оборудование лучше, чем у многих медицинских учреждений в округе, - не без гордости сообщил Бридж.
   - Ого! - не удержался Леви Гринбаум, прижимая лицо к стеклу и пытаясь всё хорошенько рассмотреть. - Это просто потрясающе!
   Керри не разделяла его восхищения. На неё вид хранилища произвёл тягостное впечатление. Между тем её адвокат с интересом ощупал стекло и повернулся к Бриджу.
   - Стив! Это пуленепробиваемое стекло?
   - Да, - кивнул тот. - Вероятно, оно способно остановить даже ракетную установку. Кроме того, весь этот отсек укреплён металлическими пластинами и кевларом.
   - А для чего такое укрепление? - насторожилась и удивилась Керри.
   - Понимаете, мэм. Мы с вами живём в неспокойное время. Но даже если кто-то попробует врезаться на грузовике в наш гипозиторий, это помещение выдержит такой удар без проблем. Даже если сюда упадёт бомба во время войны.
   - Войны? - ещё больше удивилась Керри. - О какой войне вы говорите? Мы же в Америке! Кто может нам угрожать?
   - Ну, не знаю... Русские или инопланетяне, - пожал плечами Бридж. - Мэм! Мы вынуждены заглядывать далеко в будущее. А будущее, как известно, не предопределено. Кто может знать, что случиться через сто лет?
   - Да, конечно, - согласилась с ним Керри, переводя взгляд в сторону окна. Рядом с ним располагалась небольшая цистерна-дьюар. В отличие от остальных, она была выкрашена в салатовый цвет и поставлена не вертикально, а горизонтально.
   - Вот здесь и храниться тело Джеймса Бэйя, - пояснил Стив Бридж.
   - А почему эта... ёмкость лежит на боку? - удивилась Керри.
   - Видите ли, в шестьдесят седьмом году технологии не были ещё достаточно развитыми, - начал объяснять Бридж. - К тому же, мистер Бэй являлся первопроходцем, если можно так выразиться. Для него наша компания могла тогда выделить отдельный дьюар. Сейчас в таких хранятся по четыре тела сразу, иначе будет очень дорого обходиться их обслуживание.
   - Значит, мой муж будет тоже находиться в таком не один? - уточнила Керри.
   - Совершенно верно, - любезно улыбнулся Бридж. - Он будет висеть вверх ногами ещё с тремя пациентами. Но это не так страшно. В дьюарах, где хранятся отдельные органы, вообще не протолкнёшься!
   Керри без улыбки посмотрела на менеджера.
   - А теперь, когда вы всё увидели своими глазами, давайте пройдём ко мне в кабинет и обсудим финансовую сторону вопроса, - предложил Бридж.
   - Давайте, - охотно согласился Леви Гринбаум и взял Керри под руку.
  
   - Итак, взносы членов нашей организации составляют лишь одну треть её ежегодного бюджета, - уже в кабинете рассказывал Стив Бридж. - "Алкор" получает каждый год от телевизионных лицензионных платежей порядка пятидесяти тысяч долларов. Наш отдел защиты прав пациентов является полностью отдельным юридическим лицом, которое управляет и защищает финансы криопациентов нашей компании, включая управление недвижимостью. Мы имеем ежегодно два процента прироста нашего капитала, что достаточно для содержания наших пациентов.
   - И в этот капитал входят деньги, полученные с каждого клиента? - уточнил Леви Гринбаум.
   - Всё верно, - подтвердил Бридж. - Когда клиент "Алкор" подвергается криоконсервации, значительная часть финансирования этого клиента направляется в специальный траст, который оплачивает расходы на хранение и переводит инвестиционные средства в юридически обособленный отдел защиты прав пациентов. Эта схема финансирования может показаться консервативной, но она предназначена для покрытия стоимости хранения пациентов исключительно за счёт доходов от трастов. Тем самым, мы гарантируем, что такое финансирование будет продолжаться бесконечно в будущем.
   - А какова конечная сумма ваших услуг? - напрямую спросила Керри, которая плохо разбиралась в финансовых делах и терминах. - Сколько мне придётся заплатить?
   - Смотрите. Перевозка тела вашего мужа из Сан-Хосе в наш офис обойдётся в сто тысяч. Дальнейшее содержание целого тела будет стоить для обычного нашего члена сто двадцать тысяч. Эти средства будут переведены в траст из полиса страхования жизни члена "Алкор".
   - Получается двести двадцать тысяч? - уточнила Керри и переглянулась с Леви. Тот ободряюще кивнул ей. - А что значит "обычного члена"? Что вы имеете в виду?
   - Мы придерживаемся политики предварительной договорённости и заключения долгосрочных договоров, - охотно ответил Стив Бридж, внимательно глядя на Керри. - В вашем случае всё обстоит несколько иначе.
   - И? - напряглась Керри. - Это невозможно?
   - От чего же? - Бридж откинулся в кресле. - Просто ценовая политика в отношении вашего мужа, боюсь, будет несколько иной.
   - Сколько вы хотите? - прямо спросил Леви Гринбаум.
   - Придётся оформить полис страхования жизни для миссис Эванс как минимум на пятьдесят лет. Это триста долларов в месяц.
   - Итого сто восемьдесят тысяч страховка, - посчитал в уме Леви, - плюс сто двадцать хранение...
   - И сто транспортировка, - напомнил Бридж.
   Леви посмотрел на него, затем повернулся в Керри.
   - Может, обратимся в другую фирму?
   - Это ваше право, - развёл руками Бридж. - Если вы стеснены в средствах, я не вправе настаивать.
   - Нет. Мы заключим договор с вами, - решительно заявила Керри.
   - Но это же съест всю вашу страховку! - прошипел Леви, наклоняясь к ней. - Керри! Подумай хорошенько.
   - Леви! Я всё обдумала. У меня нет времени искать что-то другое. Судьба Роберта важнее денег! - Она повернулась к Бриджу. - Я согласна! Давайте заключать договор.
   - Прекрасно! - обрадовался тот. - Хороший выбор, миссис Эванс. Вы останетесь довольны нами, поверьте.
   Уже на выходе Керри, поглощённая своими мыслями и пытавшаяся не слушать ворчливую болтовню Леви, сокрушавшегося о потраченной ею баснословной сумме, столкнулась с полной женщиной в смешной широкополой шляпе, едва не сбив её с ног.
   - Простите меня, миссис, - стала извиняться Керри, но незнакомка, казалось, не заметив произошедшего, радостно отмахнулась.
   - О! Не стоит беспокоиться, милочка! Это здание и на меня всегда производит неизгладимое впечатление. Я Пегги Гриффин, - представилась она и доверительно сообщила: - Мой Генри лежит здесь уже два года, и каждый месяц я прихожу к нему в гости. Когда-нибудь и я окажусь рядом с ним, а потом мы вместе проснёмся молодыми в далёком будущем... А вы? Ой! Только не говорите, что вы в вашем возрасте тоже присматриваете себе место здесь!
   - Нет, - мотнула головой Керри. - Я для мужа... как и вы.
   - Бедное дитя! - всплеснула руками Пегги Гриффин и стиснула их на пышной груди. - Я так вам сочувствую! Но не расстраивайтесь. Смерть это не конец всему. Точно-точно! С той стороны определённо что-то есть. Думаю, через сто лет на Земле будет настоящий рай! Вы согласны со мной?
   - Я не знаю, - растерянно пожала плечами Керри и поспешно зашагала к своей машине.
  
  

* * *

   Прошёл уже месяц с того дня, как тело Роберта поместили в криохранилище в Скоттсдейле, а Керри по-прежнему не могла прийти в себя. Душа её полнилась бездонной тягостной пустотой. Неоднозначность всего произошедшего, в которой Роберт оставался, ни жив, ни мёртв, сбивала Керри с толку. Иногда ей казалось, что лучше было похоронить его на кладбище, куда она могла бы приходить и приносить ему хотя бы цветы на могилу. А так...
   Из головы не шло воспоминание о той странной женщине, которая приходит навещать своего мужа в криохранилище "Алкор", надеясь лечь там, рядом с ним и проснуться помолодевшей в далёком завтра.
   А если ничего этого не будет?.. Если никто не спасёт их в этом самом будущем?.. И как же душа? Что станется с ней?.. Вернётся ли она в тоже тело, в котором обитала раньше?.. А если нет?.. Какие монстры вылезут из криокамер по всему свету спустя сто лет?.. И её Роберт тоже? Ведь она хотела спасти его, а, может быть, обрекла его на муки, пострашнее самой смерти?..
   Керри мотнула головой, словно стряхивая с себя эти странные и страшные мысли. Отчуждённо посмотрела на стопку счетов, лежавшую на столе, которую она вынула сегодня из почтового ящика. Денег на их оплату не было.
   Керри перевела взгляд на стакан с виски, стоявший справа от неё. Последнее время именно он стал для неё последним прибежищем. Никогда в своей жизни она ещё столько не пила, как в последние дни. Наверное, ей стоило бы взять себя в руки и совершить какой-нибудь решительный поступок, как тогда, в юности, но, ни сил, ни желания у неё на это уже не было. Даже смутная надежда на переезд к родителям не окрыляла её. Керри прекрасно понимала, что будет им лишь обузой. У них и без неё проблем хватает.
   Всё. Конец. Выхода из этой безысходности нет!.. Или есть?
   Керри взяла стакан с виски, поднесла его к губам дрожащей рукой и сделала пару глотков.
   Алкоголь обжёг горло, скатываясь вниз и сбивая дыхание.
   Керри отодвинула стакан в сторону и решительно встала из-за стола. Она подошла к шкафу у входной двери, распахнула дверцу и выдвинула ящик справа. Внутри лежал никелированный шестьсот сороковой "Смит-Вессон". Муж держал его на всякий случай, чтобы защититься от незваных гостей. Гринфилд хоть был и спокойным городком, но и здесь всякое могло случиться...
   Да, чёрт его дери! Кто сказал, что это невозможно в любом уголке Америки?! Разве нет? Разве Роберт тому не подтверждение?
   Керри вдруг поняла, в каком жестоком и чужом мире она жила до сих пор. Почему же правда открылась ей только теперь? Почему осознание истинного положения вещей приходит к нам лишь в минуты, когда беда обрушивается на нас самих? Почему до этого мы считаем себя какими-то исключительными, равнодушно проходя мимо чужого горя? Почему не боремся с бедой все вместе, плечом к плечу?..
   Страшный мир! В нём правят люди с мёртвыми душами!
   Нет! Она не желает больше жить в таком. Пусть здесь остаются те, кто готов терпеть унижения и притеснения... Терпеть ради чего? Ради призрачного завтра, в котором можно проснуться, убив себя сегодня за большие деньги?.. Разве это свобода?.. Разве в этом счастье?..
   Вот она, Керри, по-настоящему свободный человек! Пусть воды Стикса понесут её в неведомое - Рай или Ад это совершенно не важно. Лучше так, чем прогибаться под этот уродливый мир!
   Керри отхлебнула виски и взвела курок. Зазвонил телефон. На экране высветилось имя адвоката. К чёрту его! Керри приставила ствол к подбородку, зажмурилась, затаила дыхание, собираясь с духом. Палец медленно потянул спусковой крючок...
  
  
  
  
  
   Примечания:
  
  
   1. Маунтин-Вью (англ.  Mountain View - "горный вид") - небольшой город в округе Санта-Клара штата Калифорния, США, который получил своё название благодаря видам на горы Санта-Круз.
  
  
   2. Центр Эймса - однин из основных центров НАСА, расположен в Кремниевой долине. Центр участвовал во многих миссиях НАСА, он лидирует в астробиологии, малых космических аппаратах, роботизированных исследованиях Луны, технологиях для Constellation Program, а так же в поисках пригодных для жизни планет, суперкомпьютерах, умных и адаптивных системах, термозащите и воздушной астрономии.
  
  
   3. Авиационно-космическая система "Спираль" -  советская система космического назначения, состоящая из орбитального самолёта, который по технологии воздушный старт выводился в космос гиперзвуковым самолётом-разгонщиком, а затем ракетной ступенью на орбиту. Проект "Спираль", начатый в 1960-х годах, был ответом на программу создания США космического перехватчика-разведчика-бомбардировщика X-20 "Дайна Соар". В 1964 году в ЦНИИ 30 ВВС была разработана концепция, а летом 1966 года началась разработка проекта в конструкторском бюро ОКБ Микояна. С 1969 года по 1974 год проводились испытания сбрасываемых макетов; с 1976 по 1978 были проведены 7 успешных испытательных полётов Миг-105.11 (лётный дозвуковой аналог орбитального самолёта).
   Программа "Спираль", в частности, корабли БОР-5 и Миг-105.11  дала начало американским разработкам в том числе программе HL-20, на основе разработок которой был создан космический корабль "Дрим Чайсер" и Х-37В. На дозвуковом аналоге орбитального самолёта Миг-105.11 проводили испытания лётчики П.Остапенко, И.Волк, В.Меницкий, А.Фёлоров. Окончательный этап испытаний аналога проводил В. Урядов.
   Запускавшиеся ракетой 11К65М-РБ, уже в рамках программы "Буран", космические аппараты серии БОР-4 представляли собой беспилотные экспериментальные аппараты на основе БОР-3, доработанные для целей создания орбитального корабля "Буран".
  
  
   4. ТАСС - телеграфное агентство Советского Союза было создано 10 июля 1925 постановлением Президиума Центрального исполнительного комитета и Совета народных комиссаров СССР на базе Российского Телеграфного агентства (РОСТА). Постановление закрепило за агентством статус центрального информационного органа, обладающего исключительным правом собирать и распространять информацию внутри Советского Союза и за его пределами.
  
  
   5. АСУ - автоматизированная система управления. Оригинальная идея принадлежат А.И. Китову. Разработанный им проект "Красная книга" переосмыслил директор Института кибернетики АН УССР В.М.Глушков. С 1962 года в СССР началась масштабная компания по созданию различных АСУ в государственных ведомствах и на предприятиях, которая захватила сотни тысяч советских граждан.
  
  
   6. ОГАС - общегосударственная автоматизированная система учёта и обработки информации. Так с начала 1970-х годов стала именоваться ЕГСВЦ (единая государственная сеть вычислительных центров). ОГАС представлял собой трёхуровеную сеть с компьютерным центром в Москве, до 200 центров среднего уровня в других крупных городах и до 20 тыс. локальных терминалов в экономически значимых местах, обменивающихся информацией в реальном времени с использованием существующей телефонной сети. Эта структура позволяла любому терминалу взаимодействовать с любым другим. Создание ОГАС задумывалось с учётом применяемых в СССР отраслевых методов управления экономикой. Предполагалось, что ОГАС будет базироваться на отраслевых АСУ, которые планировались, чтобы обеспечить автоматизированное компьютерное экономическое управление в рамках каждой отдельной отрасли СССР с одной стороны, и территориальных АСУ с другой. Глушков так же предложил использовать эту систему для перевода Советского Союза в новый тип экономики, используя систему электронных платежей.
  
  
   7. БЦВМ - бортовая цифровая вычислительная машина.
  
  
   8. ФЗО - школа фабрично-заводского обучения. Низший тип профессионально-технической школы в СССР. Существовали с 1940 по 1963 год. Школы ФЗО действовали на базе предприятий и строек в системе Государственных трудовых резервов СССР. Готовили рабочих массовых профессий. В школу принималась сельская и городская молодёжь 16-18 лет с любой общеобразовательной подготовкой.
  
  
  
  

Популярное на LitNet.com Е.Кариди "Сопровождающий"(Антиутопия) А.Завадская "Шторм Янтарной долины 2"(Уся (Wuxia)) К.Тумас "Ты не станешь злодеем!"(Любовное фэнтези) Е.Вострова "Канцелярия счастья: Академия Ненависти и Интриг"(Антиутопия) И.Иванова "Большие ожидания"(Научная фантастика) Л.Джейн "Чертоги разума. Книга 1. Изгнанник "(Антиутопия) Д.Маш "Золушка и демон"(Любовное фэнтези) Д.Дэвлин, "Особенности содержания небожителей"(Уся (Wuxia)) Д.Сугралинов "Дисгардиум 2. Инициал Спящих"(ЛитРПГ) А.Чарская "В плену его демонов"(Боевое фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

НОВЫЕ КНИГИ АВТОРОВ СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Сирена иной реальности", И.Мартин "Твой последний шазам", С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"