Добровольская Наталья Алексеевна: другие произведения.

"Метель или Барыня - попаданка". Общий отредактированный файл

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Peклaмa
 Ваша оценка:

  Книга I. МИР.
  
  Посвящается моей маме, Ивановой Марии Ивановне, уроженке деревни Васино Дорогобужского района Смоленской области.
  
  
  Глава 1. Метель.
  
   Вот знала, что с Инкой не надо связываться, уж сколько раз она меня разводила, подставляла, только вот сегодня позвонила и все всколыхнула, растравила только душу: "Приезжай на дачу на выходные, посидим у камина. Мой уехал, Танюшка у свекрови, будем одни! Винца выпьем, посплетничаем всласть, мы так давно не общались.. И бла-бла-бла!" Да уж давно - неделю назад виделись, очень соскучились!!!
   Хотела отделаться, но фиг от нее отобъешься, может она уговаривать, недаром психологом работает! Да и не умела я ей никогда отказывать, всегда одно и тоже было - она что-нибудь придумает, а я отдуваюсь! С самого детства это началось! Сколько мне из-за нее попадало, сколько раз мы с ней ругались и расходились "навсегда!!!!!", но вновь мирились и сходились, как всегда притягиваются и сходятся разноименные полюса магнитов.
   Да как не сойтись, ведь все наши 30 лет с копеечками мы с ней и дружим. И жили в одном доме, только в соседних подъездах, и учились вместе в одном классе, а потом и в одном пединституте, только на разных факультетах. Я начфак кончила, всегда маленьких учить мечтала, а она на "писихолога", как мои детки говорили, выучилась, сейчас известный семейный психолог-консультант, которой я исправно поставляю своих мамочек да их знакомых. И мне хорошо - меньше нервы треплют своими семейными дрязгами да разборками, да и Инке копейка лишняя не бывает. Она даже время от времени и мне отстегивает за "сводничество", как она выражается или подарки делает хорошие. И замуж мы почти одновременно вышли. Только она благополучно живет со своим Володей, дочку-красавицу 10-летнюю имеет, единственную Танюшку среди десятка Милан, Милен, Софий, Диан, даже Анджелина у нас с Есенией в школе есть, мою ученицу да любимицу, которую я помогала нянчить с детства и для которой я дома просто тетя Наташа, но в классе - как и для всех - Наталья Алексеевна, и попадает ей за дело наравне со всеми.
   А вот мне не повезло - вроде все поначалу и неплохо было, а потом мой Сашенька спиваться начал помаленьку, ревновать на пустом месте, да руки распускать. Потерпела я так почти 5 лет да и послала его нафиг, благо деток мы так и не заимели. Развели нас быстро, имущество и квартиру делить не надо было, так как жили мы у меня, в еще родительской квартире. Слышала потом краем уха, что он из Москвы в Питер перебрался и вроде даже женился, но я его искать не стала, да и он не искал, видно, у нас обоих отболело, улеглось все.
   Еще после него были попытки семью создать, да все что-то не складывалось. Да и детей я так ни с кем из мужчин и не завела, как ни старалась, даже ЭКО сделать хотела или усыновить кого-нибудь, а потом поняла, что вместо одного ребенка мне каждые 4 года по 25 деток усыновлять приходится, и, как говорят, "вышла замуж за работу", успокоилась.
   Родители мои ушли друг за дружкой, мама от инфаркта, а отец почти следом за ней от инсульта. Тут уж Инна меня хорошо поддержала, помогла и с похоронами, и с вступлением в наследство, и с обменом нашей старенькой двушки на новую квартиру, правда, однушку, но в новом доме с хорошей планировкой и почти с такой же площадью. Так что отказывала я ей редко, помогали мы друг другу во всем, близки были душами так, как иные родные сестры не бывают.
   Так что и в этот раз уговорила меня подружайка, поперла я за тридевять земель на эту чертову дачу, хотя и видела, что погода ухудшается! По городу-то моя "Маздочка", кстати, тоже купленная с помощью Инки в хорошем салоне под минимальную рассрочку, неплохо шла, дороги чистые, машин немного.
   Но как выехала я за город, в чисто поле, так ветер задул все сильнее, да так, что стекла снегом залепило, дворники не справлялись! Куда ехать, непонятно, дороги совсем не видно, да еще и мотор не вовремя глохнуть стал, чихал, чихал, да и совсем замолк! И как назло - на дороге никого! Да и дураков особо нет перед Рождеством выезжать куда-то за город, да еще и в такую погоду, все едут в супермаркеты за продуктами да за подарками! Это в городе - люди и свет - а здесь только ветер да снег кругом. И хоть в машине и тепло, но понимаю я, что это счастье не надолго! Скоро аккумулятор сядет, бензин кончится, а его в баке было не так и много, и придет за мной Большой Северный Песец!
   И что-то так мне страшно стало! Даже в жар кинуло, прямо как волной обдало! Да и в туалет от страха так резко захотела! Решила выйти из машины, может, что-то увижу или услышу, дорогу разгляжу, помочь кого-нибудь попрошу, да заодно и попробую дела свои сделать! Только зря я это сделала! Не успела отойти от двери и двух шагов, как вдруг воздух сгустился, уплотнился, стал таким тяжелым, что дыхание захватило, метель стала охватывать меня плотным коконом, окутывать со всех сторон и поднимать вверх! Я стала задыхаться, в глазах потемнело, я уже не видела, а только чувствовала, как ветер превратился в сильный, ощущаемый всем телом поток, который целенаправленно нес меня куда-то.
   Страха особого не было, было скорее непонимание ситуации, но ощущала я себя маленькой снежинкой, одной из тысяч в этой нескончаемой метельной круговерти, которую крутят и верят, как хотят! И почему-то вдруг в голове зазвучал вальс Георгия Свиридова из старого фильма "Метель", который меня успокоил. Беспокойство мое понемногу утихло, но не исчезло, и я, человек не особо верующий, вдруг взмолилась искренне, от всей души: " Господи, Спаси и Сохрани, перенеси меня туда, где мне будут рады!!" Я-то имела в виду подругу свою, а получилось, что вновь несло меня куда-то, вертело, голова закружилась, в глазах окончательно потемнело, я уже было решила, что настал мой конец и совсем отключилась.
   Не знаю, долго ли я так в беспамятстве была, только очнулась я в какой-то теплой то ли коробочке, то ли домике, среди подушечек, тряпок, каких-то увязочек и сундучков. В голове откуда-то всплыло слово "карета" и осознание, что и здесь я еду куда-то, только очень медленно, переваливаясь и слабо трясясь по сугробам.
   В тусклом свете угольков, которые слабо теплились в ящичке под лавкой, и слабом огоньке светильника под самым потолком, я еле разглядела, что рядом со мной полусидит, полулежит незнакомая очень юная девушка, которую я вроде и не знаю, но почему-то чувствую, что она мне близка и дорога.
   Только видно было, что ей очень плохо. Она тяжело дышала, вся горела, была в полуобморочном состоянии и только стонала тихонько. Обратила внимание, что сама я изменилась - то есть сознание мое, тело тоже вроде мое, а вот одежда и внешний вид совсем не мой. В руках муфточка, почти как у героини фильма "Карнавальная ночь", на мне красивое старинное платье, как носили в начале 19 века, на голове какая-то шляпка- капор, покрытая теплой шалью, завязанной на спине, а я их с отроду не надевала. Да и девушка была одета в похожую старинную одежду.
   Напротив нас, прижавшись друг к другу, как испуганные птички, сидели две девчушки в простых полушубках, выглядевшие чуть постарше моих восьмиклашек, детей моего предыдущего выпуска. И опять в голове появилось осознание, что это наши горничные Даша и Катюшка, сиротки, взятые из деревни для службы нам.
   Тут я поняла, что попала в прошлое, недаром подсела на книги про попаданцев- рассказы о людях нашего времени, которых переносило в разные страны и времена, в прошлое или будущее, в разные фантастические миры. Любила я такие истории, особенно про попадание в прошлое России, но никак не ожидала, что сама стану героиней одной из них. Пробило меня еще раз не по-детски не столько от страха, сколько от неопределенности положения, но почему-то я была уверена, что все будет хорошо.
   Да и особо переживать было некогда, надо было определяться - где мы и кто такая эта девушка, да и я сама кто такая. Начала осматриваться и нашла какой-то то ли кисет, то ли мешочек - оказалось, дамская сумочка такая. Начинаю в ней копошиться - и на мое счастье нахожу какие-то бумаги, слава Богу, на русском языке. Так, читаю, хоть и с трудом, орфография и буквы дореформенные, старинные, но понять можно. Постепенно начинаю вникать, правда в письме "много букв", как сейчас говорят, которые я пропускаю, чтобы узнать основное: "Любезнейшая моя, дорогая подруга Аннет! Тысяча благодарностей за Ваше гостеприимство и прекрасное время, проведенное вместе с тобой и твоими родителями. Надеюсь иметь удовольствие ещё раз тебя обнять и от души посплетничать обо всем и обо всех. Как я уже говорила, мы возвращаемся в мое имение Васино Дорогобужского уезда, чтобы встретить Рождество". Так, тут много всего, но подробности потом, потом еще раз спокойно перечитаю. Ага, вот самое главное: "Моя крестная Наталья Алексеевна также присоединяется к приглашению и ждёт вас с нетерпением на праздники". И подпись: "Твоя подруга Мария Ивановна И. 12 декабря 1811 г. ".
   Интересно, почему письмо не отправлено, видно, не успела Маша это сделать. Но оно мне очень помогло! Постепенно я начинаю что-то понимать и вспоминать, но пока туманно. Итак, замечательно, имя - отчество совпадает с моим, так что путаться не буду. И имя девушки такое родное - мама моя такое же носила, да и деревня и уезд, вернее район в современности, где она жила, так же назывались. С этим все ясно, теперь надо узнать, далеко ли это Васино.
   Тут, на мое счастье, карета остановилась. Мужской голос прокричал: "Ой, барыня, беда, совсем мы в метели заплутали, ни зги не видно! Как бы нам не пропасть!" Боже мой, и тут метель! Но делать что-то надо, а то и здесь погибнуть можем! Мне пришлось с трудом приоткрыть дверь и выглянуть наружу. Сначала ничего не было видно и слышно, кроме серой мглы и завывания ветра.
   Но когда глаза и уши немного привыкли, да и ветер, как мне показалось, стал несколько ослабевать, я вдруг услышала слабые звуки, похожие на равномерный стук. Сначала решила, что мне показалось, но стук повторялся через промежутки. Я закричала: "Слышишь, Степан, где-то стучат!" Почему назвала нашего извозчика именно так, и сама не знаю, но, видимо не ошиблась, потому что мужчина не удивился, а тоже проговорил: "И правда, барыня, стучат! Видно, бьют в колокол! Ну, теперь, слава Богу, найдем дорогу! Налево надо править! Ну, родные, выноси!"
   Лошади, видимо, тоже услышавшие стук и почуявшие дом и тепло, как-то подбодрились, дернули с места так резко, что я чуть не свалилась с сиденья. Несколько следующих минут дороги показались мне вечностью, нас уже трясло по сугробам так, что мне пришлось придерживаться за лавку одной рукой, чтобы окончательно не свалиться, а другой придерживать Машеньку, как я сразу стала называть девушку, невольной компаньонкой которой я стала.
   Наконец-то мы поехали по более ровной дороге, которая шла мимо аллеи из заснеженных деревьев, еле видных в окошко, и остановились около какого-то большого дома-усадьбы, едва освещенному небольшими лампами со свечами по краям крылечка, к которому мы подъехали наконец. Послышался шум, женский голос спросил что-то, Степан ответил, но я уже не вникала - мы добрались, это главное! Теперь мне было важно было попробовать как-то выйти из возка самой и вынести Машеньку, которая была без сознания. На мое счастье голоса приблизились, дверь открылась и ко мне заглянула пожилая женщина. Около нее стояли еще какие-то люди, которые говорили почти разом, так что и разобрать было невозможно.
   Было слышно только, как какой-то старичок, который стоял ближе всех, бубнил в густою бороду что-то про то, что "завсегда в такую метель бьет в колокол, чтобы ежели кто заблудился, мог услышать да найти дорогу!" На эти слова Степан, который слез с облучка (кажется, так называлось его сиденье) стал обнимать его и тискать со словами: " Ты -то нас и вывел, Антипушка, ты-то нас и спас!", чем ввел его в еще большее смущение.
   Старушка, увидев нас, запричитала, захлебываясь в едва сдерживаемых рыданиях: " Ахти, барыня, что же это! Что с барышней? Жива ли она?" И хотя я видела всех этих людей впервые, я старалась ничему не удивляться, а ответила: "Жива, жива, только очень плоха! Видно, где-то простыла, в горячке она! Зови кого-нибудь, надо в дом ее срочно нести!"
   Тут старушка закричала: "Ванька, Прошка, бегом сюда, надо барышню в дом отнесть". Короче, встреча была хоть и бурная, но суетливая, немного бестолковая и мне пришлось невольно всех строить, как своих школьников. Под мои команды прибежали какие-то парни, помогли выйти мне, вынесли Машеньку, и вся наша компания, сопровождаемая причитаниями старушки, бормотанием Степана, который остался во дворе, чтобы обиходить вместе с Антипом лошадей, и звуками стихающей метели, вошла в дом.
  
  Глава 2. Усадьба и ее обитатели.
   Дом был длинный, вытянутый, комнаты шли друг за другом, как сейчас бы сказали- "вагончиками" в сторону от центрального входа, составляя анфиладу. Двери во всех комнатах были открыты, что создавало впечатление их бесконечности, но не всегда ощущение тепла, так как хотя израсцовые печи, встроенные в стены, и были в каждой комнате, тепла они давали не так уж много, да и оно и расходилось по всему дому. Поэтому неудивительно, что даже в доме ходили достаточно тепло одетыми, особенно зимой, в "трусах и майке", как сейчас при наличии центрального отопления здесь не побегаешь. И спали недаром в теплых длинных ночных рубашках до пят, а на голову одевали колпаки и чепчики, которые не только ее согревали, но и предохраняли от попадания в волосы разных насекомых, водившихся даже в домах дворян, не говоря уж о простом народе.
   Видно, что дом старый, тканевая оббивка стен неяркая, выцветшая, мебель немного потертая. Я рассмотрела, что по углам стоят столы на изогнутых ножках с какими-то стульями, небольшие диванчики, на которых, скорее всего, было удобно сидеть, но не очень удобно лежать, а рядом- пуфики и какие-то банкеточки. Я глядела на них, как на музейную обстановку, с которой была знакома по многочисленным экскурсиям в усадьбы Подмосковья, на которые ездила с детьми, но теперь это были не экспонаты, а действующая мебель, с которой мне еще придется знакомиться и обживать. Но долго задерживаться здесь мне было особо некогда, потом этим займусь. В доме я обнаружила очень много народу, но все они или топтались и причитали без пользы, или стояли в ступоре и мало чем могли помочь. Было видно, что они ждут приказов от "вышестоящего начальства", но готовы выполнять их быстро и беспрекословно. Пришлось мне с порога продолжать распоряжаться, так как старушка, которую звали Лукерьей, оказавшейся, как я узнала в последствие, бывшей няней Маши и нашей экономкой- ключницей, ответственной за все припасы дом, неуловимо похожая на Пушкинскую Арину Родионовну, только причитала, да молитвы бормотала, да и от остальных толку было мало.
   Я вошла в свою привычную учительскую роль и начала раздавать спокойным голосом распоряжения. Заставила перестелить кровать в самой теплой и удобной спальне, которая как раз и была спальней барышни, положить на нее Машу, приказала горничной расшнуровать ей платье, принести побольше чистого белья, полотенец, приготовить воду с уксусом, найти сушенную малину или еще какие-нибудь травы и заварить их, и так далее.
   В одной из комнат, которая оказалась принадлежащей мне спальней, стояла широкая кровать, с легким, почти прозрачным пологом и балдахином, которые защищали от мух и других насекомых. Тут же были и какие-то сундуки с вещами. Среди всякой одежды, лежащей в них, горничная нашла для меня одеяние типа халата, в которое и переоделась, с трудом сняв свое прежнее платье, еле разобравшись в застежках и юбках, с которыми мне помогла справиться Даша, которая разбиралась в них гораздо увереннее. Свет в в комнатах и спальне давали люстры, канделябры, жирандоли- подсвечники, на которых по кругу располагались свечи. Стояли они на столе и небольшом камине, который сейчас уютно потрескивал. Освещение было достаточно яркое, но непривычное для моих глаз- свечи горели неравномерно, потрескивали, издавали довольно своеобразный запах, к чему надо было еще привыкнуть.
   Центральной комнатой, как я позже узнала и в которую мы вошли сразу по приезду, была гостиная, сама главная и обустроенная комната. Именно в ней стояла вся парадная мебель и проводились приемы. Чтобы гостям было удобно, в гостиной были устроены и специальные "уголки", отделенные от основного помещения высокими растениями в кадках или жардиньерками - специальными полочками для цветов. Тут также стояли ломберные столы для игры в карты, покрытые зеленым сукном и небольшие изящные столики, на которых были разложены альбомы для стихов, закрытые закладками книги, еще что-то. На стенах были развешаны портреты мужчин и женщин в старинной одежде и напудренных париках- видимо, портреты предков, картины - чаще всего натюрморты.
   Были в доме и диванная - комната для отдыха и домашних занятий, кабинет и библиотека - строгие комнаты, отделанные лакированным деревом, со шкафами для книг, бюро и секретерами, бильярдная - специальная комната для игры в бильярд, сейчас закрытая и запущенная, будуар - дамская комната для отдыха и приема друзей. Имелись парадная столовая и буфетная - комната рядом со столовой для хранения дорогой серебряной и фарфоровой посуды, скатертей. В буфетную доставляли готовые блюда из кухни. Здесь главным по "тарелочкам" был лакей и он же дворецкий Николай, важный, как английский лорд. Его особо не любили, так как он любил "стучать" на остальных, жалуясь барыне на малейшие проступки людей. Был также его вдовый взрослый сын, тоже Николай, или как все его звали, Коля- младший, который исполнял обязанности истопника и следивший за всеми печами и каминами дома.
   Саму же кухня была размещена в самом конце дома, подальше от главных комнат, чтобы не раздражать хозяина и его гостей неприятными запахами. На нашей кухне главой и хозяйкой была Степанида, сестра Степана (видно, их родители, в отличии от современных, сильно не заморачивались с именами). Ей помогала мыть посуду и убираться после готовки ее дочка Варвара. Убирали в комнатах и ухаживали за нами наши горничные - у Маши Катюшка, сестренка-погодок моей горничной Даши. Была и и Глаша, наша прачка и смотритель всей одежды и белья.
   За домом были и надворные постройки с коровником, в которой главной была и Клава (тут я невольно усмехнулась, вспомнив про компьютерную клавиатуру) или Клавдеюшка, как ее чаще звали, коровница, следящую также и за всеми животными и птицами усадьбы. Была и конюшня с лошадьми и их хозяином- Степаном, местным "таксистом", кучером, а Антип служил сторожем. Иван был сыном Антипа и Лукерьи и был дворником, а Прохор - сын Степана и Клавдии, помогал своему отцу ухаживать за лошадьми и другими животными.
   В доме шныряли еще два мальчишки-казачки Вася и Егорка, они докладывали о приезде гостей, бегали с различными поручениями, разносили угощения во время званных обедов, короче, были мальчиками на побегушках. Самым незаметным, но очень нужным человеком был работник по дому Архип, готовый и дрова наколоть, и воды принести, и туалет вычистить, и определенный на столь не престижные работы за свое увлечение горячительными напитками.
   Степанида и Глафира были вдовами, дети их уже жили отдельными семьями. Вот такая дружная патриархальная семья дворовых людей, которые всю жизнь преданно и верно служили своим хозяевам. Жили они здесь же, в небольшой пристройке-людской, но часто ночевали и прямо в доме при необходимости застилая какие-то сундучки или лавочки. Там же им готовила кушать "черная кухарка" Анфиса, готовившая на всю дворню, а Настасья, бывшая когда-то моей нянюшкой, по старости лет перешедшая на покой, но которая помогала ей по мере своих сил. Людей было много, даже избыточно на мой взгляд, но так было почти во всех дворянских усадьбах, иначе ни те, ни другие просто бы не выжили друг без друга.
   Понимала я их хорошо, только речь их была несколько устаревшей, со многими местными словечками и каким-то неуловимым говором. Что интересно, я сама воспринималась всеми как лицо знакомое и близкое, никто не кричал: "Хватай демона! Барыня-то ненастоящая", как в известном фильме, здесь мои распоряжения воспринимались всеми окружающими как само собой разумеющиеся, выполнялись беспрекословно, даже с радостью, с осознанием, что они могут помочь мне и своей барышне-деточке. Видно, что Машеньку здесь искренне любили, а меня уважали и немного побаивались, называя про себя "строгой барыней".
   Но задумываться некогда, надо Машеньку лечить. Эти люди мне не большие советчики, они только исполнители, вот и пришлось мне принять на себя функции и врача, и сиделки, и распорядительницы. Хоть я и не самый лучший терапевт, но телевизор и Интернет свое влияние оказывает, так что даже самый здоровый человек примерно представляет, как лечить основные заболевания. Я с помощью горничных поила девушку горячим питьем, обтирала уксусной водой, растирала грудь какими-то мазями. Но все мои усилия были пока бесполезны. Маша горела, кашляла, ей становилось все хуже, ничего не помогало, хотя прошло почти полдня и ночь. Маше становилось не лучше, а хуже.
   Лукерья предложила отправить Степана за лекарем, благо метель совсем утихла и он успел и покушать, и передохнуть. Я согласилась, хуже не будет, хотя и сомневалась, что в это время доктор может чем-то помочь человеку с сильной простудой или бронхитом, которые, как я думаю, были у девушки. По крайней мере, хрипела грудь у нее не хило, да и кашель пробивал ее слабенькое тело так, что бедняжка выбивалась из сил. Сознание к ней то возвращалось, то пропадало, что мне в общем-то было мне на руку, разговоры разговаривать будем позже.
   Лекарь, которого все так ждали, прибыл достаточно быстро, на мое счастье он был на приеме у соседки, всего в нескольких верстах от нас. Так что уже через полчаса он был у нас. Но он даже руки не помыл, не послушал Машу, просто постоял рядышком, за руку подержал, якобы пульс послушал, а чего уж он услышал, бог весть. Выдал какие-то порошки и отбыл восвояси, получив с Лукерьи плату за визит.
   А к ночи Машеньке стало еще хуже, она вся горела, близился кризис, который должен был все решить, и что-то я стала паниковать. Да и в доме так душно стало, печи сильно протопили. Решила я выйти на воздух постоять, подумать, помолиться, хотя не часто это и делала. Но раз один раз Господь услышал мои молитвы, может, и сейчас поможет. Вышла я на крылечко, подняла глаза к небу, а оно такое ясное, звезды огромные, лучистые, каких мы уже давно не видим в своих городах. И опять так искренне у меня вырвалось: "Господи, не за себя сейчас прошу. Спаси и помоги этому дитя, ведь совсем молоденькая, так жалко! Пошли ей выздоровление!" А сама подумала: "Сейчас выпить бы ей хоть маленькую таблеточку какого-нибудь антибиотика и все было бы хорошо!!" И знаете, какой-то звук услышала, как бывает, когда СМС-ку отправляешь! Типа, принято, постараемся помочь!
   И сразу меня ноги сами в дом понесли к моим вещам. Стала я в них копаться - и что вы думаете, на самом дне одного из сундуков действительно нашла упаковку антибиотика, самого лучшего и самого сильного! Вот тут-то я не выдержала, упала на колени и от всей души выдохнула: "Спасибо тебе, Господи!"
   Вытащила все таблетки из упаковки, кинула ее быстрее в печь, чтобы и следов не осталось, завернула таблетки в платочек, а сама быстрее взяла одну, растолкла в порошок и пошла в комнату. Пока я так возилась, в комнату неспешно вплыл какой-то священник в скромном облачении. Оказалось, местный товарищ, рядом живет, всех знает и всех окормляет. В Васино была небольшая деревянная церковь Успения Пресвятой Богородицы, где он и служил. Прихожан было немного и видимо, до него и дошла молва о болезни Машеньки.
   И опять я действовала на автомате, подошла под благословение, поцеловала руку, спросила только: "Отец Павел, а Вы-то как здесь?" На что мне густым басом ответили: "Как же мне не быть, прослышал я, что Машенька плоха, вот и приехал ее исповедовать и причастить!"
   Ох, и рассердилась я, но виду не показываю, знаю, что в это время Церковь всем правит, с ней спорить себе дороже. Говорю спокойно: "Рано Вы, батюшка, Машеньку в покойницы записывает, тут Карл Карлович какие-то порошки оставил, сказал, сильно хорошие, вот и посмотрим, может, помогут они! А уж если не помогут, так тому и быть!" Покивал он головой, стоит рядышком, молитвы бормочет, кадилом машет. Вот и славно, хоть мешать не будет.
   Выпоила я Маше свою таблетку под видом порошка докторовского и присела в креслице рядышком. Оставалось только ждать да на чудо надеяться. И видно, в тишине да тепле я задремала.
   Чувствую, что охватила меня уже знакомая метель, понесла вновь куда-то. И очутилась я снова как ни в чем ни бывало в своей машине за рулем, хотя хорошо помню, что из нее выходила, а рядом телефон лежит, заливается! И только мокрые следы растаявшего снега на полу напоминали о метели, которая вновь вернула меня на место. Оказалось, что прошло часа три и за это время было 10 пропущенных звонков и 15 СМС от Инки! Совсем я про нее, бедняжку, забыла!
   Взяла трубку, говорю: "Алле!". А в ответ сначала тишина, а потом через секунду - звуки плача, перемежающиеся с очень солеными матерными выражениями! Вот так на, ни разу при мне Инка не ревела, это я любительница слезки полить, а она-то стойкий солдатик, привыкший выслушивать жалобы других и не принимающий от этого близко к сердцу все эти "сопли с сахаром", как она выражалась.
   И так мне приятно было осознать, что за меня переживают и ценят, что я уже была совсем спокойна и свое перемещение восприняла как самое обыденное событие. Видно, и здесь во мне нуждались.
   Пришлось успокаивать мне подругу, объяснять, что из-за метели связи не было, что у меня все нормально, но на дачу я уже не поеду, а поеду домой, короче, вешать лапшу на уши профессионалу. Вроде поверила, потом ворчать стала, значит, отошла, все порывалась ко мне приехать, проведать, да сто раз переспросила, правда, что у меня все в порядке и я себя нормально чувствую. Еле успокоила. И что еще интересно - по времени, как я уже говорила, здесь всего часа три, самое большое четыре прошло, а в прошлом полдня и почти вся ночь.
   Осознала, что и тут я, и там, в прошлом, тоже я, два тела, совпадающих во всем, два сознания, действующих совершенно осознанно в своих обстоятельствах и никакой шизофрении! Но думать об этом себе дороже, только голову зря сломаешь! И здесь тоже метель утихать стала, видимость улучшилась, да и мотор вновь завелся. Поехала я потихонечку, решив, что "есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам? ", как говорил Шекспир.
   Приехала я благополучно, вошла в квартиру, встреченная не очень довольным мурчанием - ворчанием своего кота Мурзика, который не любил, когда я надолго уходила из дома, и его теплым носом, который ткнулся мне в руку, когда я его погладила привычно. Поели мы с ним тем, что в холодильнике нашли, села я передохнуть, подумать, что мне дальше делать. Я почему-то уже не сомневалась, что смогу и дальше путешествовать из века в век, но важно было определиться, чем я могу помочь этим людям и как сделать так, чтобы никто ни в одном из миров ни о чем не догадался, ведь психушки что тогда, что и сейчас работают исправно и если я начну всем рассказывать о своих перемещениях, мне их не избежать! Короче, мыслей было много, а дел еще больше.
  
  Глава 3. Знакомство в самой собой ( или это не Я?)
  
   Следующее несколько часов я так и сделала, не столько раздумывая о своих приключениях, их причинах и принципе перемещения из будущего в прошлое и назад, сколько собираясь и действуя. Выпотрошила свою аптечку, решив по пословице: "на Бога надейся, а сам не плошай, нечего человека лишний раз беспокоить", выбрала основные жаропонижающие и отхаркивающие лекарства, таблетки от давления, желудка, сердца.
   Сбегала и быстро купила в ближайшей аптеке еще кое-что дополнительное по совету аптекаря, дамы в возрасте, которой я сказала, что еду к знакомым в деревню, а там живут одни старички, у которых и пенсия маленькая, да и возможностей купить лекарства особых нет. На это она мне выложила целую кучу таблеток, мазей, бутылочек, причем все лекарства были не из модных да дорогих, а простые, но действенные. Каждое лекарство я уже дома избавила от упаковок, сложила в платочки, все подписала, как и сколько принимать, да отчего каждое средство.
   Нашла сумочку, которую мне сделала и вышила в подарок одна из мамочек и которая напоминала "ридикюльчик" из прошлого и сложила туда все запасы. Получился достаточно объемный мешочек. Добавила туда же и рецепты своих любимых салатов, горячих блюд и пирогов с тортами. Авось и пригодятся. Кулинарка я не сильная, для себя готовила редко, но на все наши девичьи посиделки, которые часто проходили у меня дома, стол старалась накрыть вкусный и интересный.
   Нашла и распечатала книги об этикете, обыденной жизни дворянства начала 19 века, образцы писем и официальных бумаг, еще что-то. Добавила слова и ноты своих любимых песен и романсов, тоже все распечатала, сложила все в ту же сумочку, которая разбухла еще больше. Ведь большинство попаданцев с того и начинают, что поют песни, в основном Владимира Семеновича Высоцкого, выдавая их за свои. Высоцкий сюда подходил только избрано, частично, но любимые мною романсы "Белой акации гроздья душистые" "Ты меня на рассвете разбудишь", "Кавалергардов век недолго", романс из фильма Эльдара Александровича Рязанова "О бедном гусаре замолвите слово" и многие другие современные песни о той эпохе, да и просто о любви и вечных чувствах звучали, как родные. Да и детские песенки тоже не были забыты, начиная от нестареющей "В лесу родилась елочка", кончая "Детским альбомом " Петра Ильича Чайковского.
   Хотя я и знала, что в то время дворяне разговаривали и даже думали на французском языке, он, а не русский, был для них основным разговорным, я решила немного сломать стереотипы и постепенно приучать всех к русскому языку и поэзии. Попаданка я или кто?
   И так действовать по схеме попаданцев всех времен и народов: "Перепеть Высоцкого, придти к Сталину, изобрести промежуточный патрон и командирскую башенку" я смогу лишь частично, так как до рождения Иосифа Виссарионовича Джугашвили должно пройти более семидесяти лет, а что такое промежуточный патрон и командирская башенка, я и понятия не имела, да и думаю, не очень-то они мне пригодятся, эти знания, когда вовсю, как даже я знаю, пользуются самым простыми ружьями и пистолетами.
   Да и не мужчина я, как основные попаданцы, чтобы улучшать и изобретать оружие, воевать и изменять социальный строй. Мое дело прогресса, если он уж случится - женский быт, женский мир, который я и постараюсь облегчить по мере своих сил и возможностей. Но стараясь и сильно не засвечиваться, так как в те времена женщины, даже дворянки, были сильно ограничены в своих действиях и возможностях, всем заправляли мужчины.
   Но думаю, за одно "изобретение" нечто похожего на современные прокладки (миль пардон за мой французский), сотни женщин будут мне благодарны, так ничего подобного тогда и не было и большинство женщин вообще не носили трусов, обходясь многочисленными нижними юбками. Кстати, идея, выдать прокладки за французскую новинку! Пусть это и будет самая простая вещь типа матерчатого пояса, к которому на пуговицах и петлях будут крепиться сменные насадки, несколько напоминающая пояс для чулок, который носила когда-то моя бабушка, но даже это будет величайшим прогрессом! Но стоп, стоп, куда-то меня уже понесло! Охладись, дорогая, решай проблемы по мере их поступления!
   Добавила было в сумочку свой любимый сотовый, куда загрузила много музыки и текстов, но почему-то была заранее уверена, что он тут в будущем и останется.
   Связалась в Ватсапе с группой своих классных мамочек, сообщила, что меня не будет в городе, чтобы они не звонили и не узнавали, что принести на труды в понедельник и что задали по Окружайке. Хоть и не часто, но такое иногда случалось, но я давно сделала все, чтобы отучить детей и мамочек беспокоить меня по пустякам, приучив их узнавать новости друг у друга или в электронном журнале, где все также написано, накрутила хвосты, кому надо, больше по привычке, для профилактики, и отключилась с чистой душой.
   Еще раз перезвонила Инне, предупредила и ее, что меня не будет какое-то время, якобы за мной приедут богатые клиенты, которые попросили побыть в няньках - гувернантках с ребенком на даче за городом, где связь очень плохая (а я такие услуги уже оказывала неоднократно). На что она, поворчав, что "к подруге не поехала, а тут помчалась", все-таки согласилась, что такой выгодный денежный вариант упускать негоже, благо платили вымышленные клиенты с моих слов 500 долларов за два дня.
   Короче, приготовилась я по полной программе, подстраховавшись на все время, тем более близились выходные. Одного я теперь боялась - что перенестись в прошлое не удастся! А мне туда уже хотелось, эта история захватывала меня все больше и больше!
   Но там меня, видимо, уже ждали, потому что стоило мне сесть в свое любимое домашнее кресло и немного расслабиться, представив уже целенаправленно всю ту же метельную круговерть, которая занесла меня в прошлое, как я почувствовала, что кто-то трогает меня за плечо и шепчет: "Барыня, Наталья Алексеевна, проснитесь, вроде барышня в себя пришла!" Я очнулась, с облегчением заметив, что моя сумочка, на которую никто и внимание не обращает, лежит со мной рядом, чуть только припорошенная снежком, который, впрочем, быстро растаял.
   Значит, все в порядке, я на месте. Надо действовать и дальше, как ни в чем и не бывало. Но что же с Машенькой, какова она! Когда я подошла девушке, она действительно смотрела на меня, хотя еще и несколько мутными глазами, но уже в сознании, только была очень потной и облизывала сухие губы. Первыми ее словами были: " Крестная! Что со со мной! Как болит голова! Я хочу пить!" Я только вновь искренне перекрестилась (заметив при этом, что делаю я это уверенно и привычно, да и крестик на груди имею, которого не ношу в будущем), и вздохнула с облегчением - кризис прошел, она пойдет, надеюсь, на поправку! Пришлось объяснять Маше, что в дороге она прихворнула, что она в своем имении, переодевать, поить ее, менять постель, короче, снова хлопотать. Тут и отец Павел ожил, подошел к нам, перекрестил, забормотал какие-то молитвы и сказал, что надо отслужить благодарственный молебен о здравии болящей рабы Божьей Марии, на что я теперь согласилась с чистой душой и даже охотой, так как сама чувствовала необходимость поблагодарить то ли Бога, то ли еще какого неведомого распорядителя и за мои перемещения, и за Машино выздоровление. Но попросила сделать это чуть позже и выпроводила старичка восвояси к общему облегчению.
   Время и здесь прошло совсем немного - часа три, самое большое четыре, как и ранее. Я сначала удивлялась, но потом так закружилась, что уже воспринимала все, как есть. Мне правда, было интересно, что делает мое тело, когда я переношусь в прошлое, но думаю, оно не лежит "трупом", не ходит, как зомби, а в него переселяется на это время сознание барыни из 19 века. Правда, я ей сочувствую - культурный шок она испытывает не шуточный, но, думаю, остатки моего сознания проступают в ней, как проступают остатки сознания барыни и во мне. Надеюсь, что она привыкнет и адаптируется, может, даже почувствует интерес к такой жизни. Но пока надо думать о себе.
   Прошлые знания проступали все яснее, я уже "вспомнила", что Машина мама - Анна - моя старинная подруга и дальняя родственница, поэтому-то меня все и знали, и мне подчинялись. "Вспомнила", что наши мужья- друзья, служили в чине капитанов в одном полку. При этом мне сразу вспомнилась немудрящая песенка "Служили два товарища в одном и том полке" из одноименного фильма.
   Но и здесь мне "повезло" - муж мой оказался игроком, игроманом, как сказали бы сейчас, и быстро проиграл не только свое имение, но и огромную сумму казенных денег. Пришлось мне срочно продавать свое небольшое имение, находящееся около имения Анны, чтобы возместить этот проигрыш. К моему счастью (хотя здесь вряд ли подходит это слово, но так уж было), муж погиб вместе с мужем Анны в одном из сражений во время Суворовских походов в Итальянскую компанию и таким образом своей героической смертью хоть как-то обелил свое и мое имя и реноме.
   "Вспомнила" я, что после смерти мужа я оказалась в очень стесненном материальном положении, так как получала только небольшую пенсию как вдова военного. У меня в прямом смысле слова не было ни кола, ни двора и поэтому, когда Анна написала, что я могу пожить у нее, я смирила свою гордость и приняла эту очень вовремя пришедшую ситуацию .
   Жила я в флигеле недалеко от дома Анны, но большую часть дня хозяйствовала в ее доме, помогая растить Машеньку. так как подруга часто болела и умерла, когда девочке было лет 10.
   Так что слуги Анны были и моими слугами, так как мое имение было продано вместе с людьми, осталась только моя старая нянюшка Настасья и Катюшка с Дашей, которые тогда были совсем детьми, и приходящиеся ей какими-то двоюродными внучками и ставшие впоследствии моей горничной и горничной Маши, которых я сумела отстоять. Так и в дальнейшем я Машу и воспитывала, являясь ее крестной. Официальным опекуном был назначен какой-то троюродный дядюшка, так как женщины в то время не могли быть опекунами, даже своих детей. Даже Наталья Николаевна Пушкина-Гончарова после смерти мужа не могла быть опекуном своих малолетних детей. Царь Николай I, которого мы обычно воспринимаем "как душителя свободы", как это ни странно, очень помогал детям Пушкина после смерти их отца: и денежно, и по учёбе, оплатил все его долги и велел издать все произведения Пушкина, а прибыль отдать детям. Но официальным опекуном он не был. Была учреждена Опека во главе с графом Строгановым в которую вошли также поэт Виельгорский, поэт и придворный Жуковский и титулярный советник Отрешков.
   В нашем случае опекун был формальным, он просто назначил управляющего, с которым мне еще предстояло познакомиться и проверить его "управление". А фактически воспитанием и опекой Машеньки после смерти матери занималась я, и поэтому любила девочку, как свою родную дочь. Маша ехала от кого-то из подруг, я ее встречала. Была она в веселом настроении, довольная, все порывалась о чем-то мне рассказать, но не смогла, заболев горячкой.
   Проступали в голове даже отрывистые слова и фразы на французском языке, который тогда был чуть ли не первым разговорным языком в среде дворян, и которого я никогда и не учила. Короче, я вспомнила почти все, и чувствовала себя от этого отлично. Никакого раздвоения личности не было, я была в своем уме и памяти, четко все различала, хотя и где-то на задворках души и сохраняла все знания и память себя будущей. Но и здесь раздумывать было некогда, надо было действовать.
   Хоть и кризис миновал, температура спала, все-таки современные антибиотики творят чудеса с людьми в данную эпоху, важно было теперь выходить девушку, которую я воспринимала как своего ребенка, искренне любила и жалела.
   Так что вновь я крутилась, как белка в колесе. Поила и кормила Машу бульоном, растирала ей грудь современными средствами в вперемешку со старинными мазями на барсучьем жиру и гусином сале, заставила Лукерью еще раз пригласить лекаря, чтобы поблагодарить его за чудесные порошки, которые так отлично подействовали, на что доктор, довольный и надутый от тщеславия, как индюк, отвечал с сильным немецким акцентом: "Я, Я, это очень хороший порошок!"
   Таким образом, все были довольны - и лекарь Карл Карлович, которого многие звали просто Вороном, так как был он черный, высокий и носатый, да еще и имя-отчество имел соответствующие, с его чудесными порошками, слава о которых поползла позже по всему уезду и который, пользуясь моментом, неплохо заработал на этих чудо-лекарствах. Уж не знаю, что он туда намешивал, но вроде пострадавших от его лечения не было, самовнушение творит чудеса во все времена. Была довольна и я, что все так замечательно сложилось и никто ничего не заподозрил.
   Так что когда подошел вечер, я была настолько вымотана, что раздав всем ЦРУ (ценные руководящие указания), накрутив и тут всем хвосты, заставив навести в доме с утра полный порядок, все помыть и прибрать, наварить побольше легкого бульона для Маши и каши со щами для всех остальных людей, отбыла в свой флигелек, чтобы и там все проведать и посмотреть. Дашу я оставила в доме в помощь Катюшке, чтобы они вместе следили за ней и если Маше будет хуже, срочно бежать за мной, а если все в порядке, придти позже.
   Поскольку в руках у меня были вещи, я попросила все того же Степана, который был как раз во дворе и с которым я уже почти сроднилась после всех переживаний, помочь отнести их в маленький мой домик, чем-то напоминавший мою квартирку, да и по размеру бывший чуть больше ее. Он кликнул в помощь мальчишек- казачков, те сложили их на маленькие санки и с веселыми криками быстро довезли их до флигеля. Они же принесли дров и растопили печь. Степан, уходя, поклонился мне напоследок низко в пояс со словами: "Спаси Вас, Бог, барыня за Вашу доброту, это ведь не Антип, а Вы нас спасли, да и барышня без Вас совсем бы померла...", и утер слезу, да и я, почувствовав надвигающиеся слезы, только и смогла молча поклониться ему в ответ, чем привела его в еще большее смущение. Так мы и расстались.
  
  Глава 4. Планы и действия.
  
   Войдя в домик, я решила осмотреться и перепрятать свои запасы, пока их никто не заметил. В углу комнаты был отгорожен ширмами небольшой уголок, типа будуара, где стояли сундуки, зеркало на подставке, трюмо, на котором лежали дамские приспособления для наведения красоты- какие-то гребешки, зеркальца, веера, пуховочки, пудреницы, еще какие-то вещи. Я сложила в сундуки все свои вещи и так и села около них, разбирая и перебирая вещи. Нашла шикарное черное старинное платье, расшитое стеклярусом, старые шляпки в рассыпающихся коробках, и стала все разглядывать.
   Все-таки, как много мы потеряли, перейдя на фабричные одежду и изделия! Ведь вещи ручной работы, а они все здесь были такими, несут на себе отзвук не только эпохи, моды, но и эмоции людей, которые их делали, тепло их рук! Решила померить платье, которое прекрасно подошло мне по фигуре, надела шляпку и подошла к зеркалу. Мне надо было удостовериться, что я не изменилась, осталась собой.
   Так и было - на меня смотрела дама, хоть и немного отличная от моего привычного образа, более взрослая, зрелая, исчез мой привычный макияж, волосы стали гуще и длиннее, были уложены в какую-то красивую хитрую прическу, изменилась и осанка, голова выпрямилась, я перестала сутулиться, чем страдала от постоянной проверки тетрадей и работы за компьютером, походка стала более плавной и спокойной - все-таки в длинном платье не побегаешь так, как в мини-юбке или тем более в брюках, пальцы руквытянулись и утончились, кожа побелела и стала мягкой и гладкой, но общие черты были моими, что меня порадовало.
   Я представила себя в этом наряде на Новогоднем вечере, хихикнула, вообразив реакцию наших дам, и решила прихватить его в будущее. Надеюсь, получится, вещи же мои перенеслись все, кроме сотового, видимо, современным гаджетам здесь не место.
   Сколько я просидела около сундуков и трюмо, не знаю, мне все было интересно, я чувствовала себя как в музее, в котором все можно трогать руками и спокойно рассматривать, но пришлось заняться другими делами. Сейчас мне надо было попытаться определиться с денежными вопросами. Для этого я нашла все шкатулки, раскрыла их и стала смотреть, что там было. В них нашлись несколько колец, неплохое колье, красивый браслет, все это, насколько я поняла, было моим приданным, на которое муж не смел покуситься.
   Отдельно в другой шкатулке лежала небольшая пачка банкнот и небольшая кучка серебряных и несколько золотых монет. Разбиралась я в их соотношении и покупательной стоимости пока приблизительно, но общее впечатление было таким же, как и в будущем: "Денег нет, но вы держитесь!" Вряд ли эта сумма была достаточной для обеспеченной жизни без проблем.
   Так что надо было подумать, на чем здесь можно заработать и как это сделать, так как дворяне, тем более женщины, не могли напрямую чем-то торговать, а обращались в откупщикам, мелким и крупным скупщикам, да и делали это ограниченно, в основном несколько раз продавая и перепродавая лес, будущий урожай, другие запасы, закладывали свои имения и крестьян, им принадлежавших.
   Причем большинство имений были заложены и перезаложены много раз, все жили в долг, в кредит, как сказали бы сейчас! Всюду главенствовали мужчины, дворяне все служили по воинской или штатской части, те же, кто выходил в отставку, или сами управляли своими имениями, в основном некрупными, как у меня, или вращались в свете, поручив все дела своим управляющим, которые нередко обманывали хозяев и притесняли крестьян.
   Мое еще счастье, что Смоленская губерния, в которой было наше имение, хоть и была большой по площади, но основное ее население было крестьянским. Крупных землевладельцев было мало, в основном мелкопоместные или беспоместные дворяне. Наша деревня Васино находилось прямо на Старой Смоленской дороге, что вела от Смоленска к Москве и далее. Так что мимо постоянно в двух направлениях ездили и ходили. В стороне от деревни, между нами и центом уездного города- Дорогобужем - был небольшой постоялый двор.
   Но вот соседей дворян было мало - пара-тройка семейств да и соседи друг к другу в дела не лезли, да и я, как вдова, была более свободна в своих действиях, а так бы мой круг ограничился бы тремя пресловутыми "К"- "Киндер, Кирха, Кухонь", как в шутку переделал это выражение один мой знакомый, что мне, воспитанной на принципах современного феминизма, конечно, было бы не по нраву.
   Еще благо, что все продукты были своими, в супермаркеты ходить не надо, все почти делали сами. Решила чуть позже разобраться с запасами, посмотреть, в чем есть нужда.
   Никто из дворовых не шел ко мне, значит, все было в порядке и я решила вернуться к себе, написав опять целый список вопросов, которые надо уточнить, села вновь в свое кресло, уже целенаправленно представила метельный вихрь и вернулась спокойно домой, вызвав на этот раз небольшое неудовольствие кота, которого я шутливо звала иногда Мурзелло Марковичем, стряхивавшего со своей черной шкурки нескольких снежинок, попавших на него.
   В моем запасе было не так уж много времени, надо было приготовиться к урокам, почитать литературу, уточнить все про те времена и прочее, и прочее. Просидев за Интернетом почти два часа, так что голова уже пухла от прочитанных книг, форумов, знаний и проблем, я решила пройтись немного в ближайший магазин, хоть купить продуктов на запас на время своих возвращений и немного развеяться. Рождественская Москва - это прекрасное зрелище, метель утихла, снег еще был чистым и искрился на свету, сияли огнями украшенные витрины, все суетились, куда-то бежали, несли пакеты и коробки, загружали багажники машин целыми тележками продуктов, как будто завтра все запасы кончатся. Но мне нравилась эта суета, я вновь с удовольствием в нее окунулась.
   Увидела в магазине елки и решила украсить там, в прошлом, такую же, накупила цветной бумаги, красок, карандашей, решив озадачить всех изготовлением простейших игрушек. Хотела сделать еще соленое тесто, из которого так любили лепить разные поделки мои ребятишки, но передумала - слишком расточительно это покажется простым крестьянам, для которых в большинстве случаев и ржаная мука в радость, боюсь, меня не поймут и осудят.
   Села вновь в кресло - а я обратила внимание, что переносилась я теперь всегда сидя, уже привычно представила метельные вихри и вновь оказалась в своем домике. Под окнами топтались мальчишки, пришедшие за мной. Я сначала испугалась, что Маше стало хуже, но оказалось, что все в порядке, барышня слаба, но уже пытается вставать. Пришлось идти быстрее к ней, делать выговор, что ходить ей еще рано, пусть только встает понемногу по естественным делам.
   Вызвала я и управляющего, которого звали Василием Васильевичем. Был он раньше мелким чиновником, к которому обращался по каким-то вопросам дядюшка-опекун. Чем-то он ему понравился, скорее всего, своим желанием во всем угодить, и тот назначил его управлять нашими делами. Оказавшись "большим начальником", да еще и без особого пригляда, начал он, освоившись, понемногу подворовывать, присваивая себе мелкие доходы с продаж леса, сена, притеснять крестьян и т.д.
   Я вызвала его в кабинет и стала демонстративно рассматривать бумаги и канцелярские книги, которые нашла в столе в кабинете. Даже я, не большой знаток бухгалтерии, увидела, что записи были специально запутаны и по ним выходило, что например, один и тот же участок леса на дрова продавался несколько раз, а деньги, якобы вырученные от его продажи, тратились на неведомые покупки каких-то гончих собак, потом перепроданных кому-то. Короче, я не выдержала и достаточно сердитым голосом стала указывать на эти "косяки". Василий Васильевич сначала лебезил передо мной, называл "матушкой", все пытался поцеловать ручку, но уличенный документами и моими словами, начал слезно меня умолять не прогонять его. Мне стало немного жаль этого уже не молодого человека, да и консультации его были бы мне полезны, и я оставила его в доме, но от дел отлучила, сказав, что сама буду управлять делами, а о его проступках напишу опекуну.
   С Лукерьей мы осмотрели все запасы, я удостоверилась, что основные продукты есть, в кладовой висели круги самодельной колбасы, шикарные окорока издавали обалденный запах настоящего копченого мяса, стояли крыночки и крынки со сметаной, маслом, лежали даже круги простого сыра, похожего больше по вкусу на брынзу, но очень вкусного. Была и мука и крупа, много репы и не так много привычной нам картошки, основные овощи. Короче, здесь все было в порядке, надо было приобрести только риса, сахара и основных приправ, типа перца, корицы и гвоздики, которые здесь хоть и были, но стоили дорого и продавались только в уездном городе, куда еще предстояло попасть.
   Лукерья оказалась хорошей рукодельницей, умела, как и все в те времена, прясть пряжу и вязать, спицы, хоть и костяные, так и мелькали в ее руках. Я ее попросила связать для подруги варежки или носочки и подарить их позже Инне и Танюшке. Я и сама умела все это делать, но была слишком занята всеми делами.
   Маша, оказывается, тоже чудесно умела вышивать, что и доказала мне, попросив достать из шкатулочки и подарив прекрасный вышитый воротничок со словами: "Это Вам за всю доброту, Крестная!", чем смутила меня до слез. Я ожидала увидеть и крючки, но, как я потом узнала из Интернета, впервые узоры для вязания крючком были опубликованы в голландском журнале "Pеnеlopе" в 1824 году. В России вязание крючком стало популярным к концу XIX века. Непорядок получается, надо обязательно их ввести в жизнь, вязать крючков в чем-то даже проще, чем на спицах, а изделия выходят намного интереснее и красивее. Сделаю себе заметку для памяти.
   Даже Дашутка с Катюшкой, скромно пискнув, что "матушка их и на коклюшках научила работать", тут же достали откуда-то подушечки для работы и свои палочки и стали быстро ими перебирать, приведя меня в полный восторг.
   Короче, все оказались загружены работой на несколько дней. Степан и Антип тоже не сидели без дела, они вместе с молодыми парнями приводили в порядок двор, расчищали снег.
   Все были оживлены, заняты работой, даже наш старый домик как-то встрепенулся, подтянулся, довольный, что в него вернулась такая активная жизнь. Даже наш старый дворовый пес Жучок, спавший все дни в своей будке, вылез из нее и глядя на всю эту суету, почесал себя в удивлении за ухом, типа, "что тут творится, что деется", залез снова от греха подальше в свое нагретое тепло.
   На что я еще обратила я внимание, что только время здесь сжимается и разжимается, дни же совпадают, но вот даты- нет в связи с разными календарями и стилями летоисчисления- "старым и новым", календарь отставал на 12 дней. И если у нас было 24 декабря по "новому стилю", тут только 12 число, и если у нас все готовились к Европейскому Рождеству, несколько затмившему наше родное, православное, то тут все было спокойно, и Рождество ждали только через две недели, как и положено по старому стилю.
   Фу, пока разобралась- испереживалась, в нашу ли Россию и историю я попала, но все оказалось нормально. Позже я узнала из разговоров, что все совпадало- и правление императоров, и основные даты и исторические личности, история мира не была альтернативной, а скорее- параллельной, что меня обрадовало. Мне было только на руку несовпадение дат, было время сделать спокойно все дела и здесь и в будущем, так как я решила провести небольшие праздники для всех живущих в нашем доме, а также пригласить ближайших соседей. Загрузив всех делами, я с чистой душой поднялась в спальню, попросив меня не беспокоить, так как хочу немного передохнуть, а сама отправилась в будущее, где у меня также было много дел и забот, которые нельзя было откладывать.
  
  Глава 5. В школе и дома.
  
   Да, конец четверти, тем более зимней, и предновогодние дни в школе - это бардак на корабле во время пожара, все куда-то бегут, срочно требуются какие-то отчеты, о которых никто не говорил, но которые, оказывается, обязательно нужно было сделать еще вчера, надо подводить итоги учебы, выставлять и "забивать" оценки не только в школьном электронном журнале, но и общегородских отчетах, срочно получать и раздавать подарки для детей и делать сотню еще разных дел одновременно.
   Да и классные мои детки требовали внимания - у Данила, как всегда, выходила единственная тройка по пению среди всех остальных пятерок и четверок, и мне приходилось в очередной раз уговаривать нашу принципиальную "Музыканшу", которую так и звали, кстати, Музой Петровной, что раз не дано ему стать очередным Басковым или Киркоровым (и слава Богу!), но в остальном он умница и молодец. Договорились, что он приготовит презентации о современной музыке, расскажет их детям, и разошлись довольные исправленной в очередной раз оценкой. Мне кажется, что Муза просто очень любит современную музыку, но поскольку в программе 4 класса про нее пока ничего нет, она таким способом просто расширяет свои знания и знания детей. А у Данила и рад стараться, тем более, что у его старшего брата неплохая рок- группа, широко известная в узких кругах. Так что это у нас такая своеобразная игра в конце каждой четверти.
   Надо было навестить и нашего одноклассника - Димульку - мальчика с парализованными ногами, передвигавшегося с трудом или на коляске, который сейчас немного приболел, но учился всегда наравне со всеми детьми, приезжая каждый день в школу на машине родителей. Ну вот не повезло ребенку при родах, ребенок шел "попой" и хотя такие случаи не редки, акушерка была молодая, неопытная, приняла роды неправильно, повредив младенцу позвоночник. К счастью (хотя вряд ли подходит такое слово) у него только ноги не ходили, а голова была умнейшая. Его папа с мамой только что не молились на наш класс, так как дети не только не обижали его, а наоборот, во всем помогали, причем пацаны не брезговали и в туалете ему помочь, и коляску ему катали по всей школе, устраивая такие уроки фигурного катания, что все разбегались по сторонам, за что и получали от меня по заслугам.
   Да как было не любить нашего умника и красавца, лучшего ученика по английскому и компьютерам, к которому уже сейчас обращались за советом не только старшеклассники, но и учителя, и которому все прочили славу будущего Билла Гейтса, влюбленного в Танюшку с первого класса, и отнюдь не безответно. К тому же мы еще давно начали репетировать сценку из сказки Маршака "Двенадцать месяцев", хотели показать ее родителям и читателям соседней детской библиотеки, с сотрудниками которой я давно дружила и в которую ходили все дети с первого класса. Так что дел и забот хватало, я и здесь крутилась, как белка в колесе. Но все прошло просто замечательно, отчеты все были сданы вовремя, в школе даже дали небольшую премию и подарки от администрации и профсоюза.
   Сценка наша вызвала полный восторг, родители были довольны, надарили библиотекарям и мне кучу подарков и книг, мы попили чаю со всякими вкусняшками, которые настряпали мамочки, угостив всех присутствующих, и довольные разошлись на каникулы.
   Хоть мы и должны были учиться еще пару дней, но с разрешения нашего завуча, с которой у нас были отличные отношения, я отпустила всех отдыхать, сказав, что можно приходить только по желанию, причем зная, что придут почти все, за исключением тех, кто уедет в отпуск или приболеет. Класс наш был очень дружный, веселый, среди мамочек, слава Богу, уже не было "яжематерей", все друг другу помогали, хоть это и стоило мне больших усилий и времени в начале учебы в первом классе. Я всегда старалась сделать так, чтобы детям было интереснее общаться друг с другом, чем сидеть по домам в виртуальном мире. Мы ездили по елкам, ходили в театр, просто пили чай в тепле и уюте, причем я часто сидела незаметно в уголке, читая и размышляя, а дети болтали ни о чем и обо всем.
   А размышляла я вот о чем. Я, пожалуй, единственная знала, что уже через полгода, 12 (24) июня, почти совпадая датой с другой войной, Великой, начнется война, которую мы все сейчас знаем как Отечественную войну 1812 года. Но бежать в Петербург к Александру I (за отсутствием Сталина) с криком: "Я все знаю, выслушайте меня!" вряд ли мне стоило. Никто бы меня ни то что не выслушал, но просто не допустил до императора. Да и глупости все это. Мне надо было о реальных делах думать, так уже через 8 месяцев, в августе, войска будут в Смоленской губернии.
   Значит собрать весь урожай крестьяне не успеют, а что успеют, не успеют обмолотить. Поэтому надо придумать, что выращивать быстро, без потерь и как обезопасить собранный урожай. Для этого в лесу надо начинать строить риги, овины и амбары. Надо увеличить посевы репы (её урожай был 2 раза в год), гороха, шире внедрить картофель, бобы, незнакомую пока крестьянам фасоль и кукурузу. Но кроме этого, надо позаботиться и о мясе, а для этого покупать поросят и птицу, чтобы откормить их и через полгода забить на тушёнку или засолить по- простому. Надо строить в лесу землянки для стариков, детей и женщин, пока на их земле шляются враги, и тем уберечь их от смерти, насилия.
   И конечно, надо обучить крестьян самообороне. Партизанские отряды возникнут и без моего особого участия, но надо вооружить крестьян, чтобы они воевали не только вилами и косами, но и хоть каким-то примитивным огнестрельным оружием. Надо поднимать медицину, ввести хотя бы зачатки военно-полевой медицины, опередив Николая Ивановича Пирогова. Можно, помимо помощи от инфекций, помочь с обезболиванием и септиками, оказывая хотя бы простую помощь раненым солдатам и офицерам.
   Надо, надо, надо! Голова идет кругом от этого "Надо!" Надо все, а в первую очередь деньги, поскольку все тот же Наполеон очень точно сказал, что "для войны нужны три вещи - деньги, деньги, деньги!"
  Отсюда- самый главный вопрос- где взять эти деньги? Единственная идея, которая пришла мне в голову- покупать здесь, в будущем, серебро определённой пробы, отдавать его знакомому химику, чтобы он его переплавил в слиток и скрывал современные пломбы ( а он этим занимался втихаря, особенно не вникая в дела), а после этого продавать в прошлом правительству по курсу, меняя на монеты.
   В таких размышлениях и заботах время летело незаметно, я даже подзадержалась больше обычного в будущем и переживала, смогу ли перенестись в прошлое нормально.
   Да еще, только я присела как всегда дома в кресло и стала представлять метельную круговерть, ко мне на колени прыгнул Мурзик, заглянул пристально в глаза, обнял меня и прижался крепко, требовательно замяукав. Я всегда отлично его понимала и в этот раз поняла и спросила: "Что, со мной хочешь?", на что получила одобрительный мяукающий ответ: "Конечно, пропадаешь незнамо где, а я тут один скучаю!" На мой вопрос: "А не боишься?" он только презрительно фыркнул и прижался к коленкам плотнее.
   Я немного волновалась за своего воспитанника и выкормыша, которого подобрала в прямом смысле на помойке двухнедельным малышом, почти умирающим, с еще закрытыми глазками, чудом услышав рядом с баком слабое уже не мяуканье, а сип и хрип. Я выходила, выпоила котенка детским питанием из пипетки, вставала ночью, массируя ему животик, укутывала в теплые тряпочки, выполняя все функции "мамы-кошки", как в шутку называла меня тогда Инна.
   Мой Мурзик быстро выправился, ожил, вырос постепенно в шикарнейшего черного кота с белым галстучком на груди и носочками на лапках. Он никогда нигде не гадил, научившись даже делать свои дела на унитаз и всегда с интересом глядел, как я его смываю, ничего не драл, был очень степенным и спокойным и очень привязанным ко мне, да и для меня он часто был замечательным другом и собеседником.
   И хотя я очень переживала за исход дела, но уверенность животного и его спокойствие передалось мне, и я решила попробовать. Все прошло нормально, уже в "штатном режиме", я вернулась вновь в прошлое, да и Мурзик был цел, он, спокойно спрыгнув с моих ног, стал обходить комнату, обнюхивая каждый угол. И опять его появление не вызывало вопросов, было естественным и привычным, да и сам кот чувствовал себя как дома. Обойдя все комнаты и заглянув во все углы, он спустился в подвал, где сразу по-хозяйски зашуршал, гоняя мышей, хотя в городе этого никогда не делал за не имением таковых. Так что все прошло удачно к моей радости.
  
  
  Глава 6. Хозяйство- дело непростое.
  
   И опять время летело незаметно, кружилось метелью забот и хлопот. Я перешла в основную усадьбу, в которой были комнаты и для меня, чтобы легче всем управлять и всех видеть. Маша была еще очень слаба, да и по молодости лет пока слабо разбиралась в хозяйственных делах. В свой флигелек я наведывалась, чтобы отдохнуть или перенестись в будущее без лишних глаз. Утро в усадьбе начиналось очень рано, с шарканья ног Агафьи, которая поправляла лампадки перед иконами, а потом молилась, едва слышно, стуком дров и возней около печек Архипа, с запахами кухни, на которой уже начинала хозяйничать Степанида. Спали они нередко не в людской, а здесь же на полу, на каких-то матрасиках, утром их скатывая и убирая в стоящие в уголках сундучки.
   Мое утро также начиналось рано, но, прежде чем вылезти из-под пуховиков, я звонила в колокольчик. Тут же в спальню входил лакей с подносом, на котором мне подавали чашку чая или кофе со сливками. Это были самые мои любимые и спокойные минуты обдумывания планов на день и несколько еще ленивых мыслей. В красном углу перед иконами в красивых окладах зажигались лампады, и я вместе с Машей начинала день с молитвы.
   После молитвы обыкновенно я принимала в кабинете с докладами и рапортами дворецкого, ключника, а потом, после знакомства- и деревенского старосту. Они заходили по одному по команде горничной, докладывали, какие работы предстоят в имении в ближайшее время, отчитывались о доходах и расходах, внимательно запоминая мои распоряжения, дворецкий докладывал о состоянии дел в усадьбе, ключница рапортовала о запасах в кладовых, а староста описывал обстановку в деревнях. Для дворни день начинался со службы, которую служил отец Павел в своей маленькой церкви на территории усадьбы и на которую ходили все дворовые люди и крестьяне из ближайших деревень. Мы с Машенькой молились сами, перед домашними иконами, по праздникам, конечно, посещали все службы в церкви, что нравилось нашим людям.
   Далее был утренний туалет - мы умывались из кувшина над тазиком, пользовались "ночной вазой"-туалетом, приводили себя в порядок с помощью наших горничных. Были здесь уже и зубные щетки, правда, щетина у них была натуральной, свиной, и достаточно жесткой. Вместо зубной пасты было нечто вроде порошка- толченный мел с добавками каких-то трав. Сначала мне было не очень приятно, но постепенно я смирилась и привыкла. Смирилась я и с темнотой- особенно утром, когда свечи еще не зажигали и комнаты освещались только слабым светом лампадок. Но все равно, моя рука так и тянулась к стенам, чтобы по привычке найти там выключатель. Пришлось смириться мне и с тишиной, нарушаемой только тем же слабым треском горящих лампадок, шорохом шагов Лукерьи, которая вставала очень рано, шепотом наших горничных, бряканьем посуды и треском дров в печи. Смирилась я и с запахами, которые меня окружали- горящих дров, свечей и лампад, запахом тел дворни, запахом печи и еды. Они были нередко приятными, не то, что запах немытых ног и тел от 25 деток в пионерском лагере, где я однажды подработала воспитателем, будучи еще студенткой. Смирилась я и с одеждой, которую приходилось снимать и надевать только с помощью горничных, которые разбирались в ней гораздо лучше меня, смирилась я и с корсетом, который вначале немилосердно впивался в мое тело. Но в конце концов, современные бюстгалтера и пояса-утяжки не так уж далеко от них отошли, и чувство облегчения, которое я испытывала, снимая корсет, было сравнимо с теми чувствами, которые испытывают и современные дамы, вечером снимая свое нижнее белье. Кроме того, в доме я старалась побольше ходить в свободном капоте, напоминавшем современные пеньюары. А вот халаты были в это время чисто мужской домашней одеждой.
   Но очень трудно было привыкнуть к особенностям одежды и гигиены. Нижнего белья у женщин не было, обходились большим количеством нижних юбок. "Интимные" места обтирались тряпками, подобными же тряпочками подтирались после туалета "по большому".
   Полностью мылись в бане раз в неделю, по субботам. Была одна баня, но с двумя отделениями- "барская", где мылись мы с Машей вместе со своими "горняшками", что почиталось за честь для них, и "дворовая", где мылись остальные. Никаких шампуней, гелей для тела и прочих изысков, конечно, не было. Пользовались мы щелоком, простым комковатым мылом, да Лукерья делала для нас отвары на травах, которыми споласкивали тело и волосы. Но, как это не удивительно, промывали волосы эти примитивные средства гораздо лучше всяких патентованных и хваленных современных средств. Часто Лукерья приходила нас парить, используя не только привычные березовые, но и дубовые, сосновые, липовые веники, которые привносили прекрасный лесной аромат. Топили баню по- черному, когда дым выходит через двери, топили очень сильно, так как мылись все в один день - сначала парились мужчины, потом, когда температура в бане опускалась, т.е. наступал "второй пар", мыться ходили женщины. Таким образом, ходили в баню в два захода, а третий пар доставался баннику, которому также оставляли веник и воду. Это делали, чтобы не угореть, так как в это время дым сгущался, почти не находя выхода и дышать становилось труднее. После бани мы пили чай с разными вкусняшками, которые пекла Степанида, наслаждались чистотой и покоем.
   Такие же хранители были и в овине, где жил овинник, и конечно, в доме, где жил домовой. Я сначала посмеивалась про себя над этими суевериями, но однажды в полусне ко мне пришел домовой- маленький мужичок в простой рубахе и штанах, растрепанный, и кудлатый, несколько напоминавший домовенка Кузьку из известного мультфильма. Я даже окликнула его: "Кузька!", но только спугнула, так как он тут же пропал.
   Далее с помощью Лукерьи и Николая распределялись люди на работу, проверялись все запасы и начиналась будничная работа - приготовление завтрака и обеда, уборка дома и усадьбы, мелкие хозяйственные дела. Я уходила в свой кабинет, где занималась бумагами, стараясь как можно плотнее войти во все мелочи организации жизни усадьбы.
   Труднее всего было мне смириться с отсутствием новостей. Мы привыкли к очень насыщенной информацией жизни, когда каждую минуту одно событие сменяет другое, а здесь даже письма могли идти по несколько месяцев, так как перевозились почтовыми каретами. Здесь свежей считалась газета от сентября, полученная как раз к декабрю. Поэтому я радовалась возможности переходить в свою эпоху и хоть таким образом "глушить" свой сенсорный голод. Я даже смотрела там телевизор, чего почти не делала в обычное время. Но сейчас даже реклама меня не раздражала, а умиляла.
   А еще я училась писать! Да, понимаю, что звучит смешно- учительница начальных классов учится писать! Но попробуйте сделать это и вы, да еще и предварительно очинив гусиное письмо, что тоже не так и просто! Да на очень серой и плохой бумаге - это вам не современные тетради да замечательная фирменная бумага для ксероксов! Да и с соблюдением всех правил старинной орфографии, с этими ятями, фитами, юсами малыми и прочими устаревшими буквами, и вы убедитесь, что это все не так просто! Вот и я в этом убедилась и тратила много времени на овладение этими премудростями! Мое счастье, что большинство дворян также не отличалось высоким уровнем грамотности и ошибок допускали очень много! Да что говорить о мелкопоместных дворянах, когда даже в рукописях и письмах Александра Сергеевича Пушкина находили немало ошибок! Так что я пыхтела, ругалась, но старательно занималась каждый день чистописанием, подключив к этому и Машу, у которой получалось чуть лучше.
   Разбиралась я и с мерами весов, длин и прочего. Как удобно, оказывается, с десятичной системой! Мы все привыкли, что метр= 100 сантиметрам, или 10 дециметрам, в которых соответственно 10 сантиметров. Тоже самое и с мерами веса, все кратно 10. Но попробуйте запомнить все эти версты, сажени, аршины и прочие футы и вы схватитесь за голову. Пришлось прибегнуть к педагогической хитрости и попросить своих деток сделать доклады- рефераты о старинных мерах веса и длины и распечатать их. Так у меня появилась шпаргалка- подсказка и я узнала, что вершок равен 4,445 сантиметрам или 44,45 миллиметрам - так что от "горшка два вершка- это примерно 90 сантиметров, то есть совсем немного. А попробуйте, что называется, запомнить "без бутылки", что 1 аршин = 1/3 сажени = 4 четверти = 16 вершков = 0,7112 м, а мне это надо было знать, чтобы покупать материал для платья. Узнала я и то, что косая сажень равна 2,16 метрам и содержит три аршина (72 см) по 16 вершков. Так что человек, у которого " косая сажень в плечах"- действительно богатырь. А уж верста почти равна нашему километру, в ней 1066,8 метра, поэтому, когда говорят, что человека слышно за версту, это значит, что он действительно очень громко кричит.
   Пыталась я разобраться я с помощью детей и с денежной системой. Но там было все настолько запущенно, что оставалось только хвататься за голову. Дело в том, что тогда в России существовали две основные расчетные денежные единицы, это монеты и ассигнации, когда 1 серебряный рубль стоил примерно 4 рубля ассигнациями. Но при этом рубль ассигнациями никогда не был равен 100 копейкам серебром. Людям было выгоднее получать в качестве расчета монеты, а не "бумажки" и многие нередко этим пользовались. Например, приходил купец за бочкой меда, она стоит 10 рублей серебром. У него есть ассигнации, а торговец говорит, что если товар будет оплачен не монетами, а бумажками, то мед будет уже стоить 11 рублей ассигнациями. Эта приплата при покупке товара называлась "лаж". Отсюда же - слова "облажаться" и "лажа". Вот так, век учись, а то можешь " облажаться"! В обращении были или золотые империалы (10 рублей) и полуимпериалы (5 рублей), серебряные рубли, полтины, полуполтинники и 10 копеек, а также медные монеты достоинством в 5, 2, 1 копейку и полушку. Так что выражение "За морем телушка - полушка, да рубль перевоз" действительно актуально и в наши дни, когда транспортные расходы во многом превышают стоимость товаров. Правда, я знала, что после войны 1812 года император Александр I произвел частичную денежную реформу и несколько упорядочил обращение ассигнаций. Основной главной монетной единицей был установлен серебряный рубль. Поэтому моя идея покупать в будущем серебро, чтобы потом сделать или обменять его на монеты, нравилась мне все больше и больше.
   Но расскажу дальше о своем распорядке дня. Далее подавался завтрак, а к завтраку горячее молоко, чай из смородинного листа, каша со сливками кофе, чай, яйца, хлеб с маслом и мед. За завтраком обычно ставили на стол самовар и пили чай, гораздо реже - кофе. Байховый чай предпочитали цветочному. На столе были также яйца всмятку, горячий картофель. К чаю подавали варенье, сливки, печенье, кренделя. Обычно за завтраком следовали полдник, обед, ужин и паужин. Но я так часто есть не могла и не хотела и мы ели 2 - 3 раза в день - завтракали, обедали, полдничали, пили вечерний чай или ужинали. Тут же со Степанидой обсуждалось меню обеда и с Николаем и Лукерьей общие дела усадьбы. Далее был обед и послеобеденный отдых, когда все или спали, или занимались мелкими хозяйственными делами- чинили одежду, пересматривали белье, убирались у животных и так далее.
   Вечер завершался игрой в карты, в которые я совсем не умела играть, что вызывало большой смех и оживление Машеньки. Но я старалась учиться, так как знала, что игра в карты была основной формой досуга дворян. Мы с Машей много музицировали, разучивая новые и старые мелодии. Ложились спать в усадебном доме в обычные дни очень рано, только праздники были исключением. Приготовления ко сну начинали приказом Антипу закрывать ставни. Ставни закрывали со стуком и запирали их железными болтами. В 8 - 9 часов вечера сторож обходил усадьбу, проверяя запоры и спуская дворовых собак. Тишину в доме нарушали лишь мыши, лай собак на улице да стук сторожей в деревянную доску. День был похож один на другой, но скуки не было, мне было очень интересно входить в повседневную жизнь дворян этой эпохи.
   Пока в доме все были заняты делами, я решила съездить проведать своих крепостных крестьян, о жизни которых, конечно, имела только книжные представления. Степан заложил небольшой возок, Лукерья вынесла и укутала меня какой-то меховой накидкой, все подоткнула и проверила, наказала не гнать лошадку, перекрестив нас на дорожку.
  
   Глава 7. "Россия, которую мы и не знали..."
  
   Погода стояла чудесная, легкий морозец чуть щипал щеки, заставляя кровь приливать в лицу, ветра не было и прогулка по свежему воздуху доставила мне только радость, ведь поездка в открытом возке, да еще и в качестве пассажира, чудесным образом отличается от управления машиной, когда ты должен внимательно глядеть по сторонами, думать о дороге, не замечая красоты окружающего мира.
   А тут кругом - заснеженные ели и сосны, искрящиеся чистые сугробы, спокойствие и тишина, красота и покой отдыхающей природы! Поэтому когда Степан, затянув тихонько какую-то мелодию, довольно веселую, стал немного погонять лошадку, оглянувшись на меня, я только одобрительно кивнула в ответ, на что он решительно прибавил ходу и мы понеслись, да так, что дух захватывало!
   И мне сразу вспомнились знаменитые слова Николая Васильевича Гоголя: "Какой русский не любит быстрой езды!" и его описание Руси-Тройки! Да и весь окружающий меня теперь мир и люди напоминали ожившие страницы книг Пушкина, Гоголя, Ивана Шмелева с его "Летом Господним" и других произведения классиков русской литературы. Все казалось идеальным, немного сказочным и спокойным, но вот дальнейшее зрелище меня опечалило и показало, что вокруг - не сказка, а реальная, хоть и прошлая жизнь!
   Дома в деревушке, куда мы так лихо домчались, стояли притихшими. Это были, как я поняла, те самые курные избы, которые довольно мрачно описал Александр Николаевич Радищев в своём "Путешествии из Петербурга в Москву". Крыши домиков были почти полностью засыпаны снегом с кое-где торчавшей из-под него соломой, окна, затянутые льдом, светились еле видными слабыми огоньками. На улице никого не было, наш приезд смутил обитателей деревушки, даже дворовые собачки попрятались и только слабо побрехивали из-за углов.
   Да, людей, любящих причитать о прошлой счастливой "России, которую мы потеряли", я бы отправила на часок в такую деревушку, так как даже в самой захудалой современной деревне все уже живут в гораздо лучших условиях.
   Чтобы попасть внутрь одной избы, мне пришлось подняться по деревянным ступеням простого крыльца, двускатная крыша которого поддерживалась столбами, врытыми в землю. Попав в холодные сени, мне пришлось сильно нагнуться, так как дверной проём из сеней в избу был небольшим, а порог высоким. На моё удивление, потолка в избе не оказалось, дым от печи сразу понимался к крыше. Унылые серые стены были без какого-либо декоративного покрытия, а в верхней части - чёрные от сажи.
   Глаза мои сразу заслезились, я стала кашлять - топили-то по - черному, весь дым от печи шел в помещение, чтобы было теплее, да и запахи тел были соответствующими. Правда, когда топили печь, открывали дверь и небольшое окошко под потолком, чтобы дым выходил быстрей. Люди в это время или сидели на полу или выходили на улицу, чтобы дым не разъедал глаза. Но нередки были случаи, когда целые семьи угорали, задыхались от угарного газа, особенно ночью, когда дрова не успевали прогореть полностью или были сырыми. Преимущество топки по-чёрному в том, что малым количеством дров быстро протапливали помещение, а воздух становился жарким и сухим.
   Домик был около 30 квадратных метров, таким образом, в нем жили 4 человек, не в тесноте, но и слишком шикарно. Спали не вповалку, а дети на полатях - на деревянном настиле под потолком, хозяева на голбце около печи. Внутреннее убранство избы тоже особым роскошеством не выделялось. Каждая вещь была необходима в хозяйстве, а внутренняя площадь избы была строго поделена на зоны.
   Например, правый от печки угол назывался "бабий кут" или "середа" (середина). Здесь командовала хозяйка, всё было приспособлено для приготовления пищи, здесь же стояла прялка. Обычно, это место было огорожено, отсюда и слово закуток, то есть, обособленное место. Мужчины сюда не входили.
   Центральный, или "красный угол" избы, где сходились все стены, занимали иконы, которые единственные были украшены красивыми вышитыми полотенцами. Вечерами, когда темнело, изба освещались лучинами. Пучок лучин вставлялся в специальные кованые светцы, которые можно было закрепить в любом месте. Иногда использовали масляные светильники - небольшие плошки с загнутыми вверх краями. Окна закрывались бычьими пузырями. Стёкла появились давно, но они были очень дорогими, и ставили их только в богатых домах. Пузыри только пропускали свет, да и то слабо, а что происходило на улице, через них видно не было.
   У хороших хозяев, а здесь было видно, что хозяева, а особенно хозяйка, хорошая, всё сверкало чистотой. Видно было, что почти все в избе сделано своими руками. Резные миски и ложки, ковши, ткани и полотенца, которые наверняка лежали в сундуках около стен, плетенные лапти и туеса, корзины - все это было сделано трудолюбивыми руками этих простых людей. Хотя и не отличалось убранство избы разнообразием мебели: стол, лавки, скамьи, стольцы (табуретки), сундуки, вот и все, что там стояло, но было видно, что всё делалось тщательно, с любовью и было не только полезным , но и красивым, радующим глаз. Это стремление к прекрасному, мастерство передавались от поколения к поколению.
   Пол, стол, скамьи были выскреблены до блеска, оклады икон начищены до сияния. Пол в избе делали из широких цельных плах - брёвен, разрубленных пополам, с тщательно отёсанной одной плоской стороной. Клали плахи от двери к противоположной стене. Так половинки лучше лежали, и комната казалась больше. Пол настилался на три-четыре венца выше земли, и таким образам образовывался подпол. В нём хранились продукты, разные соленья. А приподнятость пола почти на метр от земли делала избу более тёплой. Тут же, под полом внизу помоста сидел и маленький поросенок, коротко хрюкнувший, когда холод зашел в помещение.
   Люди, завидев меня, сначала упали на колени, а потом после моего замечания, стали кланяться низко, до самой земли, да все старались поцеловать мне руки, чем меня привели в полное смущение, называли "Ваше благородие барыня", стесняясь, отвечали сначала коротко, потом понемногу почувствовали себя спокойнее. Разговаривать в такой дымной обстановке мне было неудобно да и жарко в моих тёплых уличных одеждах. Поэтому я огляделась и попросила хозяина с хозяйкой выйти на улицу, на небольшое крылечко, иначе мне пришлось бы говорить со слезами на глазах и всё время откашливаться.
   Разговаривал со мной старик - отец семейства - Гаврила. Он рассказал, что, слава Богу, припасы ржицы пока есть, голодовать авось не придется, что он сам хороший бондарь, делает бочки, учит этому своих сыновей, которых у него двое, да двое дочек, старший сын отделился и живет отдельно, дочка замужем в соседней деревне, а младшие дети пока живут с ними.
   Выглядел он отнюдь не изможденным, был плечистым, достаточно высоким, но и пивного брюшка, привычного для наших мужчин, конечно же, не было. Жена его тоже была спокойная, уютная, статная, но не толстая, как многие дамы сейчас. Я думала, что им за 50 лет, оказалось, они почти мои ровесники, им около 35- 40 лет, точно они не знают, поженились они в 14-15 лет, что меня сначала ужаснуло (это ведь современные 7-8-классники по нашим временам!!!), но потом я вспомнила, что это было нормой для того времени, так как продолжительность жизни была очень низкой, а детей надо было успеть поднять на ноги.
   Была и изба чуть побольше, там жил со своим многочисленным семейством староста всех деревушек Григорий Авдеевич, которого все звали просто Авдеичем в знак уважения. В доме было тоже много людей, все его дети пока жили вместе, там я увидела и младенца в люльке, и малышей, которые держались за юбки матери, и деток по старше, занятых каким-то делом. Староста знал всех и все знали его, он и рассказал подробнее о всех жителях всех деревень. Выяснилось, что были тут и плотник, и бондарь - уже известный мне Гаврила, и даже пасечник и кузнец, которые жили чуть вдали от других. Была и лекарка-травница, жена Григория, которую я пригласила придти позже к Маше в дом и посоветоваться, какими травами еще ее следует полечить.
   Оказалось, что рядом есть небольшая речка и прудик, в которых водилась рыба, и даже небольшая мельница стояла на запруде. На мельницу приезжали со всех ближайших деревень, а мельник за это часть денег в виде оброка платил барыням.
   Я старалась все запоминать, позже решив еще раз подробнее разобраться с бумагами, так как уже знала, что обычно есть у помещиков так называемые "Ревизские сказки", списки всех крепостных, бывших у них в подчинении. Но списки эти были часто неточными, не полными, люди умирали, а в бумагах числились, что и позволило скупать их Павлу Ивановичу Чичикову для заклада в банках в знаменитом произведении Николая Васильевича Гоголя.
   Я сказала, что мы с ним еще раз все уточним и обговорим, кому чем надо помочь. Авдеич, степенно поклонившись, начал жаловаться на управляющего, который притеснял крестьян и не разрешал им пользоваться даже общинным лесом и озером. Я сказала, что отлучила своего управляющего от дел, на что услышала одобрительное похмыкивание, типа: "ага, ага!". Тогда он попросил разрешения половить рыбки к празднику и попилить дровишек в лесу, пока холода спали, на что, конечно же, получил полное мое согласие.
   Часть дров и рыбы осталась общине, а часть попросила привезти мне в усадьбу, пообещав заплатить деньгами или зерном. То, что я просила, а не приказывала, а также мой искренний интерес и спокойный уважительный тон очень польстили ему, и мы отправились к выходу, довольные друг другом. Люди уже, шушукаясь, передали друг другу, что "барыня строга, но добра" и потихоньку вышли на улицы по своим делам.
   На улице я увидела стайку ребятишек, спешивших к реке с деревянными салазками. Одеты они были в какие-то одежонки, армячки, напоминавшие легкие курточки, и простые штаны, никто их не кутал, на ногах были лапти или какие-то "опорки", валенки были редкостью. Оказалось, про валенки здесь знали, их делали, но они намного отличались от современных, больше походили на знаменитые боты "прощай, молодость" времен моей бабушки, были редкими и достаточно дорогими и делались к тому же на одну ногу, постепенно растаптываясь под хозяина. Решила взять и это себе на заметку, начав делать более привычные нам изделия, хотя бы для себя и своих людей пока, а там посмотрим.
   Вообще мыслей опять было много, особенно про ребятишек и их будущее. Я первым делом уточнила, учат ли их, на что Авдеич ответил, что отец Павел зимой немного учит их, в основном молитвам да простейшему письму и чтению, что тоже привело меня к очередным размышлениям как учителя-профессионала о судьбах этих деток. Я, конечно, понимала, что знание грамоты, по мнению крестьян, им ничего не даст, в основном все они были неграмотными, но хотя бы элементарные навыки письма для составления простых документов им не помешают. Короче, обязав старосту ставить меня в известность обо всех проблемах и нуждах, особенно, если кто заболеет, сообщать немедленно, так как в таких скученных условиях болезни распространялись мгновенно, я, поглощенная мыслями, подошла с ним к Степану, где мужчины уважительно поприветствовали друг друга и мы отправились назад. Теперь мы уже не мчались, Степан, почувствовав мою задумчивость, ехал медленно, а на мои расспросы отвечал, что Авдеич мужчина разумный, деревушками управляет по совести, мора и голода давно не было, так что все было не так уж и плохо.
   Люди были работящими, пьяниц, которых я не любила всегда, слава Богу, не было. Вообще крестьяне пили редко, только по праздникам. Хмельными напитками были ставленый мед , выдержка которого была от 5 до 35 лет и при этом получался продукт, близкий к коньяку, берёзовицу пьяную - забродивший березовый сок, мёд хмельной, мёд варёной, который по технологии был близок к пиву, квас, пиво. Пили и что-то типа самогона, который был редок и продавался только в крупных селах в кабаках. У нас такого счастья не было, и мне оно и не нужно было, спокойнее жить будем. Люди не матерились, слово " черт" уже считалось ругательным, очень редко курили, в основном "самосад", то есть самодельный табак, который выращивали на задворках основного огорода.
   Все это немного меня успокоило и настроило на решительную помощь этим простым людям, не роптавшим на свою тяжелую жизнь, не ждавших помощи от государства, а спокойно живших своей непростой жизнью в надежде не столько на Бога, сколько на самих себя.
  
  Глава 8. Мои размышления о попаданцах и не только.
  
   Вернувшись домой, я сразу стала суммировать и записывать свои мысли и размышления, привычно разбивая все по пунктам - что сделать сейчас, что позже, что совсем на перспективу.
   Сейчас в прошлом шли текущие бытовые дела и подготовка к Рождеству и службе, которую должен был отслужить отец Павел.
   Решила я сделать и небольшой прием гостей, ближайшие соседи уже интересовались нами, да мы отговаривались пока слабостью Машеньки. Да и за ней требовался еще заботливый уход, все-таки бронхит - болезнь долгая, а мне очень бы не хотелось, чтобы он перешел в чахотку, туберкулез по современному, который косил тогда повально в основном молодых людей, не щадив никого, не смотря на чины и звания. Я помнила, что даже среднего сына Александра III, Георгия, эта болезнь привела к гибели, что же говорить об остальных простых людях. Та что еще лечиться и лечиться, почти по Владимиру Ильичу!
   В будущем предстояли Новогодние праздники, посиделки в школе, на которые я все-таки решила нарядится в платье из прошлого, встреча Нового года с Инной и ее семьей и прочие мелкие радости и заботы, привычные и понятные.
   На ближайшее время в прошлом тоже планы были простыми - уточнить все бумаги еще раз, определиться с нуждами и заботами окружающих, закупить еще лекарства, которые были здесь в прямом смысле бесценными, общие бытовые мелочи.
   А вот на будущее планов было много - это и обучение детей, и проблемы с лечением по необходимости взрослых, и изготовление валенок, и возможно, изготовление игрушек, типа простых Матрешек, которых еще не знали, так как появились они ровно 100 лет спустя, хотя и считались всегда извечным символом России и много, много всего. Да и про женские проблемы и радости я помнила, как про них забудешь, как раз начались, но пока я обходилась запасами из будущего.
   Я прекрасно понимала, что все мои "изобретения" будут носить прикладной, хозяйственный характер и выпускаться в небольших масштабах. Не было у меня ни денег, ни сил, ни возможностей, а самое главное - желания делать глобальные вещи, заниматься промышленным производством по примеру других героев, которые умудрялись за месяц "на коленке" даже в Средние века развернуть промышленное производства в масштабах 20 века.
   Также мне помнилось положение о "производственных возможностях и производственных отношениях" и я понимала нереальность описанного данными писателями. Не собиралась я и в "одно лицо" изменять социальный строй и делать революцию в отдельно взятом уезде и строить здесь социализм и коммунизм, прекрасно понимая утопичность этих идей, в отличие также от других авторов и их героев.
   Да и удивляло меня всегда, как это попаданцы умудрялись так быстро и так кардинально улучшать достаточно консервативную и устоявшуюся жизнь того времени, в которое они попадали. Получалось, что до этого люди были глупыми и не жили, а доживали, ожидая, когда к ним явится прекрасный попаданец и улучшит их жизнь! Но так ведь не бывает! Люди прошлого сами придумывали и делали очень интересные вещи, совершали открытия. Мне же хотелось не столько привносить какие-то новшества из будущего в эту жизнь, а изучать её, погружаться в нее полностью. Я не эпоху хотела менять под свои дела, а свои дела вписывать в эту эпоху...
   Да и что может сделать женщина из будущего, если у нее знания и представления о добре и зле современные, а возможности чётко исторические? Совсем немного... По сути, даже я, оказавшись в выгодной позиции, дворянкой, а не крестьянкой, смогу ли поменять жизнь в своём поместье и деревнях? Смогу, например, освободить своих крестьян от крепостной зависимости? Как это сделать? Ответ вроде бы простой - могу, я же помню из уроков истории об указе Александра I от 1803 года "о вольных хлебопашцах". Но на что я и Машенька будем жить дальше? Где и как мне, "современной" дворянке с моими гуманными понятиями о недопустимости крепостничества, зарабатывать деньги на жизнь и на мои преобразования? Ведь даже те деньги, которые есть у меня, в основном добыты варварским путём, т.е. выбиты у крепостных и по современным представлениям, это деньги крепостных, а не мои. Могу ли я ими воспользоваться, как своими? И что вообще получится из моих задумок, а что окажется неосуществимым в этих реалиях?..
   Я также не думаю, что мои преобразования будут приняты окружающими дворянами благосклонно, поскольку противоречили во многом сложившимся традиционным отношениям бар и крестьян того времени. Крестьян и истязали, наказывая за малейшую провинность, и продавали, и обменивали на собак, да и просто относились к ним как вещам. Я вспомнила, как в одной из книг прочитала случай о крепостном, которого его хозяин обещал отпустить на свободу, если тот принесет ему 100 рублей- очень большие деньги по тем временам. Ограничивая себя во всем, буквально по копеечке крепостной каким-то чудом собрал нужную сумму, но когда он принес их своему хозяину, тот как раз проигрался в карты и со смехом сказал, что сейчас ему надо не 100, а 1000 рублей, и никакой вольной он никому не даст. Расстроенный бедняга пришел домой и повесился, не выдержав крушения мечты всей своей жизни. Так что никакого "хруста французской булки" нет и не было, а была жесточайшая эксплуатация крестьян и полная их бесправие и зависимость от своего хозяина- помещика. И как мне объяснить соседям, с чего вдруг их "коллега-помещица" решила пойти поработать, а своим бывшим крепостным стала платить зарплату, оплачивать больничные, предоставлять отпуск, т.е. предоставлять весь тот социальный пакет, который в нашем мире воспринимается как нечто разумеющееся? Оказывается, не так-то просто нести просвещение в массы, когда эти массы этого категорически не хотят. Вот обо всем этом мне нужно было поразмыслить.
   А ещё мне было интересно посетить Смоленск, Дорогобуж, Санкт-Петербург, увидеть, как живут в деревнях, посмотреть на людей той эпохи. Я получила такую уникальную возможность - увидеть Александровскую или Пушкинскую (хотя Пушкин в это время ещё мальчик) эпоху своими глазами.
   Но самое важным для меня оставалось спасение людей от наступающей через полгода Отечественной войны и помощь русской армии и просто обычным людям этого времени. Для этого надо было сделать запасы, простейшие укрытия, все то, о чем я уже думала. Но своими только руками и силами я особо сделать ничего не могла, значит, надо искать помощников и здесь, в прошлом, и в будущем.
   Полагала я привлечь к этому и отца Павла, и Карла Карловича, только вот все никак не могла решить, как это сделать. Сильно раскрываться, очень кардинально изменять свое поведение было небезопасно, это бы вызвало подозрение- жила себе такая обычная барыня, а теперь чудит что-то непривычное- а значит, опасное! Так что надо было делать это потихоньку, исподволь, неявно! Как говорили в знаменитом фильме "Щит и меч": "Вживаться, вживаться, вживаться. Нужен Иоганн Вайс. Не нужен и ещё долго будет не нужен Александр Белов." Так и тут, мне надо было только вживаться и не торопиться, чтобы не подставиться ни в прошлом, ни в будущем!
   Решила я начать с самого простого- еще раз уточнить списки всех моих крестьян по " Ревизским сказкам" вместе с Василием Васильевичем, отцом Павлом и Авдеичем, чтобы определиться, кто что может сделать полезного для себя и меня. Так я и сделала, в ближайшее время вызвав всех к себе в именье. Сначала они робели передо мной, но потом успокоились и разговорились. Были уточнены все умершие и родившиеся, и я попросила отца Павла отслужить молебен по упокоившимся и новорожденным, что было принято хоть и с удивлением, но очень благосклонно.
   Я сказала, чтобы начали делать заготовку дров и небольшие заимки в лесу для их хранения, а также засеки в наиболее проходимых местах, чтобы войска французов по ним пройти позже не смогли. Передала я и поручение Гавриле начать изготовление ларей, бочек, разных сундуков для припасов. Жене Авдеича, местной травнице, сказала заготовить побольше сосновых почек и иголок, а также коры ивы, которая была прекрасным заменителем аспирина и прочих антибиотиков.
   Сказала надрать побольше лыка- луба, мягкой части коры липы и других деревьев и наплести побольше лаптей и наделать коробов и разных ларей. Все это было в рамках привычного и особого удивления не вызвало. Я знала, что в это время крестьяне-охотники использовали силки, разные капканы и простые кремневые ружья, которые были дешёвыми и доступными и пороха требовали мало. Вот их я и предполагала купить их для вооружения крестьян и поэтому предупредила старосту и управляющего, что если они где услышат, что кто-то продает их, сообщать мне. Я предполагала создать потом из парней деревень что-то типа отрядов самооороны для охраны своих и соседних деревень и которые в дальнейшем могут стать основой партизанских отрядов, действующих в тылу у французов (чуть не написала- немцев). Решила я и будущем попробовать приобрести какое-то оружие, на которое не нужно разрешений и специальных документов, а если это невозможно, хотя бы стволы для более совершенных ружей. Приклады для них и сами крестьяне выточат, именно под себя.
   Но война войной, но жизнь-то продолжается. Требовалось в дальнейшем устраивать и личную жизнь Машеньки, искать ей хорошую партию, заводить знакомства в свете и так далее, и так далее. Но нужны были деньги, и я все размышляла, где их добыть.
   В будущем я имела небольшие накопления, получая достаточно, тратила немного, вещизмом особо не страдала, стараясь иметь нарядов поменьше, но качественных и подходящих друг к другу, но эти деньги были не бесконечны, их как-то надо было пополнять.
   Неожиданно подсказку мне дали сами мои люди. Лукерья с помощью других деревенских девушек за эти дни навязали столько разных носочков, варежек, а мои девчушки сделали на пяльцах такие замечательные воротнички и манжеты, даже простейшие митенки получились такими красивыми, что я поняла - вот она, прибыль.
   Хоть и не продаются дорого такие вещи в России, большинство женщин, особенно в возрасте, сами все умеют делать, покупают такие вещи редко. Но у меня был через знакомую выход на иностранцев, которые всегда высоко оценивали такой "хейд-мейд" и с удовольствием его покупали, так как делать подобные искусные чудеса не умели, а вещи действительно были чудесными.
   Так что я, спросив у Лукерьи, есть ли запасы шерсти, на что она ответила, что немного есть, приказала после святок деревенским девушкам ее чесать, прясть, а потом вязать всего побольше в счет оброка, который они мне должны выплатить. Это меня устраивало, но я решила еще раз все четко уточнить - что крестьяне могли и делали как барщинные работы, а что - как оброк.
   Еще одну идею подсказали мужчины - Авдеич выполнил свое обещание буквально через день, прислав целую подводу дров, а сверху огромный мешок рыбы, хоть и речной, но очень вкусной, часть которой мы засолили, а часть оставили коптить. Две огромнейшие щуки, прямо как в сказке о Емеле, я решила оставить и сделать и здесь, и в будущем, знаменитую рыбу "фиш", рецепту которой меня научила одна из бабушек еще прошлых моих выпускников.
   Выполнила и я свое слово - передала в счет оплаты за рыбу и дрова два мешка муки с пожеланием напечь из нее хлеба для общины на праздники и раздать всем нуждающимся. Позже я узнала, что все было так и сделано с благодарностью. Ведь хотя все запасы и были общинными, я могла бы и не заплатить, что дворяне нередко и делали в нарушении закона. А тут я еще раз подтвердила свою репутацию человека слова, что прибавило уважения ко мне как к хозяйке.
   Вообще мифы о забитых крестьянах были мифами, общине принадлежали и земля с посевами, и часть покосов, и лес, и озеро. Другое дело, что количество земли у крестьян было небольшим, она была истощена, урожай "сам треть" уже считался хорошим, никаких удобрений не применялось, только навоз, да и то не всеми, многие просто брезговали удобрять землю "г...ном". Величина надела зависела от количества мужчин, недаром у Некрасова " Мужичок с ноготок" говорит: "Семья-то большая, но два человека всего мужиков-то- отец мой и я!".
   После смерти или выбытии одного из работников наделы перерезались, земля постоянно менялась, что также не способствовало вложению в нее удобрений- зачем заботиться о том, что потом отойдет другому. Но община была сильна своей поддержкой, в сельской общине крестьянин рождался, жил, работал и умирал. Труд на земле был тяжелым, изнуряющим. Без поддержки односельчан выжить было в сотни раз тяжелее, иногда просто нереально. Потому изгнание из общины было суровым наказанием. За что же односельчане могли изгнать крестьянина?
   В селах царили строгие нравы. Криминальные личности, в том числе воры, удалялись из крестьянской среды, причем закон давал на это полное право. Антиобщественное поведение строго порицалось, виновники изгонялись.
   Собирался сельский сход, на котором "по косточкам" разбирались поступки претендента на изгнание. Часто формулировка "дурное поведение, которое явилось в воровстве и непомерном употреблении водки" уже обеспечивало человеку самое страшное наказание - изгнание из общины, таких людей называли "извергами", так как их "извергали", отлучали от общей жизни.
   Так что реальная жизнь крестьян отнюдь не была идиллией, были и проблемы, но община старалась их сгладить, поддерживая вдов, особо бедные семьи, осуждая только пьяниц. Осуждались и бобыли- мужчины или женщины- одиночки, не создавшие семьи, так как это считалось большим грехом.
   Большим грехом в русских селах считалось и внебрачное сожительство. То, что сегодня называется гражданским браком, в старину считалось преступлением против религии и идеала брачных отношений. Обо всем этом я прочитала в Интернете, а теперь все это видела и наяву.
   Но вернусь к ревизии наших запасов. Были еще запасы меда и воска, вощины, соты, колбаса и сало, а также бутылки с наливками от Лукерьи, которые я также решила прихватить с собой для продажи. Даже лапоточки мне маленькие между делом кто-то из крестьян сделал, вызвав мой неподдельный интерес к таким, казалось бы, простым изделиям. Я попросила к следующему разу сделать их побольше, для подарков и сувениров на продажу.
   Короче, отправляясь в очередной раз в будущее, я собрала огромный мешок с разными припасами и боялась только одного- как мне все это осилить и как перенесется этот мешок, но все прошло нормально. Через мгновение метельной круговерти я уже сидела дома, размышляя, глядя на мешок, как все затолкать в холодильник и что оставить себе и Инне, а что продать соседям, нашим дамам и их близким.
   Ближайшие дни я провела в делах торговых, хотя особо и не любила этого, в "бизнес", по заветам нашего премьер-министра, уходить я вовсе не собиралась. Я просто спустилась вниз к нашей консьержке Жанне Павловне, бывшей, кстати, актрисе одного провинциального театра и осевшей в Москве еще в 70-ые годы, даме бойкой, знакомой со всеми и очень инициативной.
   Я показала ей часть своих запасов, сказала, что привезла все из "экологически чистой деревни, где живут фермеры, изготавливающие все по старинным рецептам без всяких добавок" (что было истинной правдой!) и предложила ей поторговать запасами, объяснив, что поскольку была на машине, прихватила всего побольше, а мне столько не надо. Понюхав мою колбасу, сало и рыбу, попробовав всего понемногу, она высказала полный восторг и тут же все забрала себе, сказала, что цену установит достойную и ей достаточно только 10% выручки. Жаннета тут же поднялась за остальным ко мне в квартиру, боясь, чтобы я не передумала. Я только вздохнула с облегчением - одной головной болью меньше.
   Вязаные вещи я часть оставила на подарки, часть решила передать еще одной своей знакомой, Маргарите Павловне, Маргоше, которая когда-то работала в нашей школе, а сейчас была гидом для иностранцев. Она также забрала почти все сразу, поохав и поахав над вещами, сказала, что таких уже не делают, что все разойдется влет, пообещала расплатиться долларами или евриками, а по желанию, сразу перевести все в рубли, что было мне намного удобнее.
   Вот чем хороша профессия учителя, так это наличием знакомых во всех жизненных областях. Это или мамы моих сейчашных и прошлых учеников, или их родственники и знакомые, или знакомые родственников и знакомых. Стоило мне озвучить свою проблему, мне обязательно подсказывали, к кому можно обратиться, чтобы ее решить. Но и я никогда не оставалась в долгу, помогала сама или подсказывала, кто может помочь, всем, кто ко мне обращался.
   Так что уже через несколько дней у меня скопилось достаточно средств, которые все прибывали, и я опять ломала голову, как обменять современные деньги на старинные и где их найти. Великий Интернет проинформировал меня, что купить деньги того времени возможно, но банкноты такие достаточно редки и стоят очень дорого. Проще было купить серебро, как я и собиралась сделать, и бесплатно переделать их на монеты в прошлом. А можно было и по- другому- приобрести несколько монет того времени и сдать их здесь коллекционерам или выставить их для продажи на каком-нибудь из сайтов, что, правда, требовало чуть больше времени. Такой круговорот денег во времени. Но об этом нужно было уточнить на месте.
   Пришлось открыть новый счет, на который и решила переводить накопившиеся деньги и пока отложить эту проблему на потом по заветам известной героини, которая в таких ситуациях любила говорить: "Об этом я подумаю завтра". Хотя я ее немного недолюбливаю, но в этом случае она была права.
  
  Глава 9. Разбор "полетов", запасы и покупки и другие хлопоты.
  
   Время летело очень быстро, метельная круговерть совсем меня закружила и я решила немного передохнуть, тем более наступал Новогодние праздники. Я все-таки сходила в школу на наши посиделки в старинном платье, причем сначала была в привычной одежде, но когда, переодевшись в кабинете, вышла в наряде из прошлого, меня сразу и не узнали, а потом ахнули в восторге и долго рассматривали и платье, и сумочку, и веер, и перчатки.
   В особом потрясении был наш историк Андрей Александрович и "трудовичка", то есть учитель технологии по современному, Ирина Васильевна. Первого потрясла "историческая аутентичность" наряда, полное совпадение с эпохой (ну еще бы!), а вторую -материал, сама техника и тщательность работы.
   Они все допытывались, откуда такие прекрасные вещи. Пришлось объяснять, что наряд нашли в маленьком провинциальном музее, когда разбирали запасники (и опять я почти не погрешила против истины!) и мне он достался случайно, и что если что-то подобное еще будет, я им обязательно покажу. Короче, успех был полный, мои фото в этом наряде потом широко разошлись в Сети, причем я об этом даже об этом и не знала. Кстати, эта история потом мне еще "аукнется", правда с хорошей стороны, но об этом я узнаю намного позже.
   Новый год я встретила на даче, на которую тогда не доехала, вместе с Инной и ее семьей. Мы ели мои запасы, современные салаты, рыбу "фиш", пили прекрасные наливки, веселились и танцевали, короче, отдыхали на славу. Когда зазвучали куранты, я загадала только одно желание - чтобы мое путешествие в прошлое продолжалось еще долго и благополучно, а затягивало оно меня все больше и больше.
   Проводив Инну и все ее семейство в Турцию, я решила сначала почитать в книгах про попаданцев, узнать, бывают ли такие ситуации, как у меня. Оказалось, что такие сюжеты нередки, даже существует теория, что у каждого человека есть или был свой двойник, недаром в Интернете можно найти множество картинок, где люди настоящего являются копиями людей прошедших веков.
   Да и я сама в толпе метро, вглядываясь в лица и пристально их разглядывая, увидела девчонок-подростков, у которых сквозь их боевой окрас вдруг проглядывали милые черты моих горничных, и заставляла их краснеть от своего пристального внимания.
   Или проходя мимо церкви, в которую я стала неожиданно часто заходить, в толпе профессиональных нищих, встречала скромно стоявшую в отдалении маленькую старушку, напоминавшую мою хлопотунью Лукерью. Подойдя к ней и кое-как ее разговорив, я выясняла, что побираться ее заставляет пьяница-сын. И, конечно, возмутившись этим от души, шла к нему разбираться вместе с нашим "классным" полицейским, папой одного из моих учеников, который, пригрозив тому, что если он и в дальнейшем будет выгонять мать и пьянствовать на ее скудную пенсию, будет иметь дело с ним, обещал помочь тому найти хоть какую-нибудь работу.
   Вычитала я, что существует и такое понятие, как "допельгантер", это двойник, который собирает в себе самые отрицательные черты человека, является нередко его скрытой "дьявольской" сутью и часто поглощает личность первую. Прислушалась к себе с некоторой опаской - но нет, вроде все в порядке, мой двойник (нельзя же сказать "двойница") кажется, не такая, уживаемся мы вместе дружно, да и особых "демонических" черт я не имела, была чаще всего "белая и пушистая", хоть и могла постоять и за себя, и за своих подопечных в случае необходимости, защищая и оберегая их.
   Анализируя свои впечатления, я понимала, что иногда смотрю на ситуации прошлого как на сериал или воспоминания своей прабабушки, но всегда очень искренне их воспринимая. Но я и чувствовала, что мы с моей " коллегой" все больше и больше сливаемся, соединяемся в своих мыслях и эмоциях. Иногда на меня нападал страх, что метельный портал, переносящий меня, закроется. Но почему-то я была уверена, что пока меня ждут и в будущем, и прошлом, он будет действовать. Именно эта любовь и позволяет мне так легко путешествовать во временах. По крайней мере, я чувствовала себя комфортно и привычно во всех временах и четко отдавала отчет во всех своих действиях. Так что так и будем существовать мирно и в дальнейшем.
   Разобралась я и со временем - оно изменялось примерно 1:10, то есть в прошлом проходило 30 часов, в будущем- 3 и наоборот, что было достаточно удобно, никто меня особо не терял. Также же я поняла, что переноситься из сознания в сознание, переключаться из прошлого в будущее и обратно я стала без проблем, сидя в кресле, стоило только мне представить метель.
   Немного разобравшись с особенностями переноса, я решила и дальше пользоваться такой счастливой возможностью, особо не задумываясь, как это действует и почему так происходит. Мы же не задумываемся над устройством сотовой связи, Интернета, даже привычного телевизора - пользуемся и все, хотя попроси нас рассказать о принципах их действия, мы начнем только мычать и разводить руками, усилено вспоминая обрывки школьных знаний.
   Поскольку с обменом денег была пока загвоздка, я стала думать, на чем я могу заработать в прошлом анонимно, не подставляя себя.
   Как истинный попаданец, я решила начать с песен, а так как близились Рождественские и Новогодние праздники, принести в "темные массы прошлого" (здесь должен быть ехидный смайлик!) песенки, связанные с этими днями. Кстати, смайлики тоже можно попробовать напечатать, назвав их "колобками" (на них, кстати, они и похожи) или "улыбашками".
   Решено, достаю принтер! Начала я, конечно, с классики жанра, с "В лесу родилась елочка". Вот тоже - парадокс, все думают, что эта песенка народная и живет вечно, а ведь у нее есть авторы- Раиса Кудашева сочинила слова, а год спустя вовсе не профессиональный композитор, а ученый Леонид Бекман ко дню рождения своих дочерей придумал на эти слова простую мелодию, и все это произошло в 1903-1904 годах, так что нашей елочке чуть больше 100 лет.
   Дальше пошли знакомая и любимая "Маленькая елочка", которой холодно зимой, написанная Зинаидой Александровой и Михаилом Красевым еще в 1953 году (совсем свеженькая елочка) и другие песни для детей и взрослых. Принтер рычал и плакал, но работал исправно. Я решила в прошлом переписать тексты от руки и попробовать издать их под именами авторов. Свое имя я ставить не рискнула, да и неудобно было заниматься мне воровством чужих идей по примеру основной массы попаданцев, а потом я хотела продавать эти тексты через книжные магазины - должны же быть там такие.
   Распечатала я и несколько рецептов современных салатов, типа селедки под шубой и мясного, более известного под гордым именем "Оливье", хотя к классическому Оливье отношения не имеющему, так как в него входили вовсе другие составляющие. Для салатов нужен майонез и я решила "изобрести" и его, тем более сделать его очень легко, просто мы привыкли к покупному. А соус этот уже был известен, только не очень популярен в Смоленской глуши.
   Надо было закупиться и подарками для всех "чад и домочадцев" и я отправилась в по магазинам. Там я приобрела хорошие стальные спицы, крючки, иголки, которых еще не делали, нитки и пряжу для Лукерьи и девчонок (у них, конечно, это все было, но худшего качества), купила всем старичкам теплые красивые тапочки, а то они носили какие-то опорки. Молодым парням добавила простые шапки типа ушанок (тогда чаще были теплые шляпы или так называемые треугольные шапки- малахаи), а девчушкам - платочки в стиле Павлово- Посадских. Тогда все носили платки, выйти простоволосой на люди нельзя было категорически, но платки были намного скромнее.
   Себе я выбрала мягкие тапочки-туфельки, а для Машеньки нашла очень красивый "отрез", как говорили раньше, нежно-голубого шелка на платье. Купила деревенским ребятишкам традиционных петушков на палочке, причем еле их нашла, всюду чупики заполонили, разных конфеток без обертки, пряников, баранок, сухарей попроще, но и такое привычное и простое для нас угощение было для них чудом. Отцу Павлу хотела приобрести красивое издание Библии в старом стиле, вспомнив, что у него она была уже старая и ветхая. Но спохватившись, поняла, что и бумага, и стиль печатания будет разительно отличаться от тогдашних, даже если тщательно затереть год издания и выходные данные. Решила прикупить ему большой наперстный крест на цепочке- и солидно, и от тамошних почти не отличим. А уж "Библию" я ему позже куплю, в соседнем мужском Болдинском монастыре ( не путать с Пушкинским Болдино), что был от нашей деревушки совсем недалеко и куда я тоже планировала поехать чуть позже. Да и там можно "прибарахлиться"- прикупить старинные книги, крестики, образочки, лампады, даже восковые свечки, что отличаются от современных и продать их в будущем.
   Даже про Жучка не забыла, купила средство от блох, антиблошиный ошейник и щетку для шерсти. Не обошла и своего любимца, который, подружившись с Жучком, нередко спал в его теплой будке, приобрела и ему такой же ошейник.
   Вообще Мурзик симпатизировал всем, но больше всех уважал Клавдеюшку. После того, как он переловил в коровнике всех мышей, причем обязательно выкладывая их на видном месте для отчета, она первое самое вкусное парное молочко наливала именно ему в миску. А распробовав настоящую сметану и сливки, Мурзик был готов продать за них душу и ходил за ней по следам.
   Он раздобрел, шерсть его лоснилась, и даже, к его и моему удивлению, он вновь обзавелся мужским достоинством, лишенным когда-то в детстве. Первое время он с удивлением поглядывал на свои "бубенчики" - откуда взялись и что с ними делать, а потом лучшим занятием для него стало привычное дело всех котов - вылизывание своего богатства. Думаю, к весне появятся и невесты, а затем и котята.
   Вспомнив, что бичом того времени были клопы, приобрела на всякий случай средств поядовитей. У себя в кровати я пока этой страсти не видела, но вреда не будет. Также зная, что основной проблемой тогда была скука, ограниченность досуга, ведь основной формой его проведения была игра в карты, я решила сломать стереотипы и купила классические лото с бочонками и настольные игры.
   Затарившись таким образом всем этим, предупредив своих деток и родителей, а также Жаннету, о том, что я уезжаю на каникулы к знакомым и вновь могу что-нибудь привести, чему она очень обрадовалась, вновь отправилась в прошлое к людям, которых уже считала родными и близкими.
  
  Глава 10. Подготовка к Рождеству и наш первый прием гостей.
  
   Появилась я очень вовремя, еле успела припрятать свои запасы, как под дверями уже топтались мальчишки - меня уже заждались, по мне соскучились, что было очень приятно. Машенька уже неплохо выглядела, остался только небольшой кашель, который, надеюсь, тоже пройдет. Но лечение, в том числе и антибиотиком, хоть и в меньшей дозе, я потихоньку продолжала.
   А в доме творилось что-то невероятное - все что-то готовили, пекли, жарили, солили и коптили, несмотря на строгий пост, ведь скоро Рождество и мы готовились к приему гостей.
   Попробовав Степанидины ржаные лепешки, многочисленные каши-гречневую с грибами, пшенную с тыквой и другие, очень вкусные и необычные блюда из репы, классические постные кислые "шти" и другие похлебки, я решила, что так поститься рада хоть круглый год, насколько все было вкусным, "ум отъешь", как говорила одна моя коллега. Обучив кухарку быстрому засолу рыбы и объяснив принцип простейшего винегрета, я посадила наших мальчишек сбивать майонез для салатов. Майонез уже знали, он был назван в честь города Маон (или Майон), который был завоёван герцогом Ришельё. В 1758 году британцы осадили этот город. У французов иссякли запасы продовольствия, за исключением яиц и оливкового масла. Из этих продуктов повара готовили яичницу и омлеты, которые изрядно надоели французским офицерам. Герцог Ришельё приказал своему повару приготовить какое-нибудь новое блюдо. Находчивый повар взбил яйца с маслом и приправил эту смесь солью и пряностями. Так он и вошел в пищу, но в основном был распространен во Франции, в дворянской среде. Здесь же, в нашей Смоленской глубинке, его еще особо не знали, на чем я и хотела сыграть.
   А Маше, чтобы она не скучала, показала, как делать простейшие цепи и игрушки из цветной бумаги и вырезать снежинки. Я несколько раз все продемонстрировала, сделав самую простую снежинку и цепочку из ангелочков, чем вызвала неподдельный интерес не только Маши, но и Дашутки с Катюшкой, которые вначале хоть и стеснялись, но потом присели рядом и с небывалом интересом и старательностью тоже принялись за работу.
   Простые эти занятия вызвали огромный интерес и азарт, ребятишки, а я их всех считала уже своими ребятишками, старались сделать свои изделия самыми замысловатыми, сравнивали, у кого лучше. Щеки Машеньки разгорелись, и я только сейчас и разглядела, насколько она еще молода, недалеко уйдя от Даши и Катюшки по возрасту. Значит, надо ее учить, что-то я могу преподавать и сама, правда, в очень ограниченной форме, а для каких-то предметов надо искать учителей. Короче, наш вечер прошел весело, в "теплой дружеской обстановке", как говорили раньше.
   Потом пришел отец Павел и велел всем готовиться к Рождественской службе, на которой я буду впервые присутствовать, обычно смотрела я это действие по телевизору, в передаче их Храма Христа Спасителя.
   Так в хлопотах и прошла вся неделя, в течение которой все мыли и убирали дом, готовили угощение и украшения для дома. Как же мне хотелось поставить елку, нарядить ее красивыми игрушками, но, увы, пока этого обычая не было, а выбиваться из традиционного ряда мне было еще рано. Ограничилась большими сосновыми ветками в вазах, которые украсили цепями и гирляндами из ангелочков и снежинок.
   Решилась я и на первую "попаданческую" прогрессивную идею- изготовление валенок! Что же это за прогресс- скажете вы, их уже знают и делают чуть ли не с 15 века и будете правы. Но - пока делают простые и жесткие, а так же по одинаковой колодке на разные ноги. А я же с помощью своих ребятишек- школьников в одном из их рефератов нашла очень хороший и недорогой способ сделать их более мягкими и удобными. С помощью моих подсказок и непосредственным приглядом Авдеича, который сразу смекнул, насколько эта обувь теплее и удобнее имеющейся, под катание валенок выделили отдельную избу на окраине одной из деревушек, поскольку это дело достаточно запашистое из-за медного купороса, который добавлялись в шерсть, чтобы с ней было легче работать. Купорос я пока купила в будущем, но в дальнейшем его можно было покупать и здесь, в аптеках, его уже знали и применяли. Занялись этим две большие семьи, главы которых были братьями, со своими многочисленными детьми, но я сразу предупредила, чтобы они поменьше дышали этим воздухом, сделав в избе хотя бы простейшую вентиляцию.
   Дело пошло не сразу, но когда работники поняли и отработали все этапы изготовления этих, казалось бы, простых изделий, дело пошло на лад. Были валенки пока серыми и самыми простыми, но я уже думала о том, как сделать их мягкими и белыми, чтобы можно было украсить их аппликациями или вышивками, превратив простые вещи из крестьянской обуви в обувь для дворян, ввести их в моду. Ведь ноги зимой мерзли у всех, не взирая на чины. Попросила я потом наделать и маленьких декоративных валеночек- сувениров, чтобы забрать их в будущее.
   Предупредила я Авдеича и о том, что к нему скоро будут обращаться с просьбами купить валенки или рассказать об особенностях их изготовления. Я сказала, что продавать можно и нужно, а вот раскрывать секреты не стоит. Просила я предупредить об этом же и изготовителей валенок.
   Озадачила я старосту и организацией работы по изготовлению лото. Маленькие бочоночки для него будет делать наш столяр, у которого даже был примитивный ножной токарный станок , а вот мешочки для него надо было нашить деревенским девушкам и украсить хотя бы небольшими вышивками. Бумажную основу для лото я поручила написать деревенским ребятишкам, которые, надеюсь, справятся с таким заданием.
   Также я показала и костяшки домино, которые должен был сделать наш плотник из досок, лучше березовых. Из таких же маленьких плашечек сделана была и игра "Пятнашки", которая несмотря на свою простоту, была очень азартной и интересной. Сказала я, чтобы и он никому не рассказывал о своих секретах, но продавать свои изделия также может через старосту и лучше тоже в мешочках. Я понимала, конечно, что повторить и изготовить эти изделия достаточно просто, но хотела хотя бы немного первоначально "навариться" на нем. Лучших работников я пообещала поощрить, а за работу заплатить или зачесть ее как часть барщины.
   Вот и наступила ночь перед Рождеством, которую так прекрасно описал Гоголь. Была она поистине сказочной - снег хлопьями падал с неба, ветра не было, было относительно тепло и тихо.
   Накануне к нам пришли с колядками деревенские ребятишки. Вначале они робко толпились в передней, но потом, поняв, что их никто прогонять не собирается, осмелели, запели своими детскими голосами: "Господин, господа, Господинова жена, Двери отворите И нас одарите! Пирогом, калачом Или чем-нибудь еще".
   Осмелев, дальше они продолжили: "Коляда-моляда, Накануне Рождества, Подавай, не ломай, Все по целой подавай. Если крошечку уронишь, То и Бога не замолишь. Не подашь лепешки - Разобьем окошки. Не подашь пирога - Уведем корову за рога", чем вызвали мой смех. Тут очень кстати пришлись и Степанидины, и мои угощения из будущего, которые вызвали полный восторг.
   Поразила ребятишек и наша украшенные елочные ветви, внизу которой на небольшом столике горели свечки (на ветки крепить я их побоялась из-за опасности пожара).
   Глаза их были круглыми от удивления и ужаса, лица у некоторых побледнели, у некоторых раскраснелись, это были лица людей, увидевших нечто необычное! Для крестьян ель всегда была символом смерти, ведь недаром, провожая в последний путь, даже сейчас бросают на дорогу лапник. А тут что-то невероятное и красивое! Они были и испуганы, и очарованны этим зрелищем одновременно. У них, как говорят, произошел "разрыв шаблона".
   Как трудно поразить современных детей, привыкших к разным развлечениям и технологиям, и как легко было удивить этих простых детишек - ведь тогда традиции наряжать дом к Новому году еще не было, она возникнет гораздо позже.
   Да что говорить про детишек, когда даже Маша и все наши дворовые люди ахали и восторгались, когда увидели дом во всей красе его наряда, хотя сами его и украшали. Даже Мурзик с удовольствием сидел под ветками, изображая из себя Снегурочку. Кстати, про нее здесь не знали, она появится гораздо позже с легкой руки Александра Николаевича Островского и придет из его пьесы.
   Продолжилась Рождественская ночь службой. Конечно, наша скромная церквушка ни в какое сравнение не шла с прекрасным главным храмом страны, но она была такая домашняя, теплая, добрая, так располагала к себе, что я с удовольствием не просто отстояла всю службу, а искренне молилась, благодаря судьбу и Бога, который привел меня к этим простым и искренним людям, ставшими моей новой доброй семьей.
   Вручила я им и свои подарки, вызвав такой взрыв благодарности и удивления, ведь редко кто из дворян такие подарки своим людям делал, что мне даже неудобно стало.
  Лукерья все трогала спицы, крючки, иголки и поражалась их остроте и удобству, а на нитки сказала, что их, поди, монашки напрЯли, настолько они тонкие и красивые. Представив китайских тружениц, которые сделали эти нитки, в виде монашек, я невольно улыбнулась. Понравились всем и тапки, и другие вещи.
   Молодежи мои подарки также пришлись по душе, особенно парням, которые сразу нарядились в новые шапки и гордо прошлись по деревне, вызвав интерес у других обитателей. Девчушки же мои платочки пока прибрали, сказали, что придут в них на Святки на посиделки, когда девушки гадать будут. Я решила потом по возможности посмотреть, как это делается в действительности, поскольку знала об этом обряде только из знаменитой поэмы Василия Жуковского "Светлана".
   На следующий день к обеду стали съезжаться наши гости. Я с помощью Маши и Василия Васильевича, который все эти дни, стараясь загладить свои провинности, во всем старался угождать мне, разослали письма - приглашения для соседей. Что интересно, кроме тех, кого мы приглашали, было еще много других гостей, которых мы и особо не знали, чему я была удивлена. Оказалось, это было в порядке вещей, приезжали и по приглашению, и просто по-соседски, и никого не прогоняли, а, наоборот, с удовольствием принимали.
   Тут я увидела во всей красе все типы помещиков, так верно описанные в романе Николая Васильевича Гоголя. Были тут и молодые, и старые, была и и типичная Коробочка, и Манилов, и Собакевич и многие другие.
   Я заранее написала в прихожей красивое объявление, что сегодня все говорят по-русски, что вызвало у многих облегчение - хоть и владели они французским языком, но на уровне "Май нем есть Петя", то есть через пень колоду. Ведь большинство из них были мелкопоместными и учились дома, у домашних учителей и гувернеров, которые были чуть выше их по образованию и нередко отнюдь не "блистали" знаниями.
   Всех их также поразила наши украшения и накрытое угощение, в котором я попыталась соединить и русские традиции, и свои новшества. По крайней мере, селедка под шубой, хоть и была тогда сельдь почти сорной рыбой и не котировалась у дворян, и салат Оливье вызвали интерес и не были отвергнуты. Правда, мне для Оливье пришлось принести из будущего консервированный горошек, но я знала и простые рецепты его приготовления с помощью содового раствора и тоже собиралась его внедрить. Когда дамы стали наперебой узнавать рецепты, которые якобы были прочитаны мною в одном из французских журналов и немного переделаны, я сказала, что их можно будет скоро прочитать в книжечках, которые я постараюсь издать. А я сделала себе заметку, что мне надо как можно быстрее это сделать. Все с удовольствием ели и пили, общались между собой и сплетничали, а я "мотала на ус", все запоминая.
   Десерт я расположила в открытом доступе по типу шведского стола и предложила всем подходить и накладывать, кому чего хочется по принципу "олл инклюзив". Все, конечно, ломанулись к столам, стараясь набрать всего и побольше, рассмешив меня - насколько люди не меняются, халява всегда сладка во все времена.
   Хорошо, что мы всего напекли и наделали побольше, особенно всех поразило простейшее пирожное по типу картошки, про которое я вспомнила совсем напоследок, когда пекли торты и осталось много крошек и обрезков теста. Я просто соединила их с помощью сладкого медового сиропа и пропитала немного коньяком. Понравились всем и канапе с сыром, колбасой и солеными огурцами, для которых мои молодцы нащипали палочек по принципу лучинок, удивив Лукерью.
   Когда все наелись и напились, мужчин мы отправили в курительную, а дамы уселись посплетничать. Но продолжались разговоры недолго и дамы попросили меня спеть.
   И опять - у меня прямо язык чесался, чтобы спеть знакомые всем Новогодние песни про то, что в лесу родилась елочку, и про то, что ей холодно зимой, но увы, увы, увы... Елочки еще должны были подождать, подрасти!
   Вообще я решила, в отличие от остальных попаданцев, как можно меньше использовать авторские песни, а как можно больше- народные. Тем более как раз сейчас появился большой интерес к народному творчеству. Не даром и Жуковский, а чуть позже и Пушкин в основу многих своих произведений положили русские сказки и предания. Да и Владимир Иванович Даль как раз сейчас приступает к огромнейшей работе по сбору народных выражений, пословиц и поговорок к своему знаменитейшему словарю "Живого великорусского языка".
   Поэтому я решила немного заняться рекламой и спеть про знаменитые "Валенки", которые неподшиты и стареньки. Причем сделала это в прямом смысле слова с выходом из-под печки, переобувшись в уголочке в один из первых образцов, которые как раз успел переслать Авдеич. Пела я и плясала, стараясь хоть немного воспроизвести знаменитую Русланову, и по-моему, у меня это получилось! Песня и танец всем очень понравились, меня попросили спеть еще раз, а под конец к моему танцу присоединились и гости, причем мужчины пошли в присядку вокруг горделиво помахивающих платочками дам.
   Заинтересовали всех и мои валенки, и я объяснила, что их делают мои крепостные, а приобрести их можно или через управляющего, или через старосту.
   Видя, что гости немного запыхались, я решила сделать для них небольшой перерыв, присела к пианино и запела прекрасную песню Лидии Козловой и Юрия Березина, которую так чудесно исполняла в свое время группа "Пламя" - "Снег кружится", более известную по первым строчкам: "Такого снегопада, такого снегопада, Давно не помнят здешние места". Я пела и вспоминала метель, которая так волшебно занесла меня к этим людям в это время, и так ушла в воспоминания, что не сразу очнулась, пораженная тишиной и вздохами дам, которые украдкой вытирали слезы, да и у мужчин многих глаза слезились.
   Ведь таких стихов здесь еще не знали, да и романтическая поэзия только начиналась. Да, были уже стихи женщин- поэтесс Анны Буниной, Анны Волковой, Александры Мурзиной, они издавались, их переписывали в свои альбомы дамы, но это было где-то далеко. А тут рядом- слова, понятные и близкие всем, легкие и запоминающиеся, вызывавшие неподдельные эмоции и интерес. И мне пришлось объяснять, что стихи сочинила моя знакомая, а музыку - ее друг, что почти соответствовало истине, за исключением того, что жили, или, точнее, будут жить эти люди 200 лет спустя.
  Чувствуя, что гости загрустили, мы с Машенькой спели на два голоса еще две прекрасные песни на стихи Леонида Дербенева и музыку Евгения Крылатого, а именно песни из фильма "Чародеи" - "Снежинка" и "Три белых коня", которые вызвали еще больший взрыв эмоций.
  И опять посыпались вопросы - кто написал эти произведения, на что я отвечала, что авторы - сослуживцы моего мужа, и что ноты и слова песни я нашла случайно, разбирая его бумаги. Дамы умоляли меня признаться, что именно я написала эти стихи и музыку, на что я лишь пожимала плечами, еще больше разжигая интерес.
   Закончила я прекрасным вальсом Георгия Свиридова из кинофильма "Метель", который так успокоил меня во время первого переноса в прошлое. Дамы и кавалеры с удовольствием закружились под эту чудесную музыку, а я жалела лишь об одном, что фортепиано не передает всю красоту этой мелодии, как я ни старалась.
   Видя, что гости немного притомились, я решила немного их развлечь и предложила вместо традиционной карточной игры поиграть в лото и домино. Лото и домино уже знали и в него играли, но было оно распространено не так широко, а я хотела ввести их как альтернативу картам, которые я не любила. Дамы выбрали лото, а вот мужчины, как это и было всегда, предпочли домино. Поскольку правила игр были простыми, а сами они очень азартными, игры всем понравились и заинтересовали. Вокруг так и слышались веселые выкрики гостей и стук костяшек и бочоночков!
   Вообще, я поняла, на чем мне еще можно делать деньги - на досуге! Был он у дворян в то время очень непритязательным и ограничивался только приемами с перемыванием косточек и обсуждением по сто раз событий многодневной давности, да игрой в карты. А ведь досуг, шоу, самое быстрое и окупаемое вложение средств. Материалы дешевые, сделать их можно быстро, а продаваться они будут влет. А ведь кроме лото и домино, можно сделать настольные игры- " Бродилки" с кубиками, разрезные мозаики по типу пазлов, да и всякие адаптированные "Монополии" тоже можно будет попробовать внедрить.
   Короче, наш прием прекрасно удался, так что зря я переживала. Разъезжались гости довольные, наш прием вызвал настоящий фурор в уезде и поразил массу слухов и сплетен. Хотя все немного подсмеивались немного надо мной, с усмешкой говоря: "Чудит барыня", но, поскольку мои "чудачества" никого не обижали, не задевали, а делали жизнь только интересней, то они постепенно начинали входить в быт и жизнь. Помня о таком явлении, как Святочные рассказы, я решила написать и такой, начав его так: "Однажды, давным-давно, в одной далёкой деревеньке, жил священник. Был он уже, такая жалость, очень стар и ему было очень трудно исправлять свои обязанности и он мечтал о молодом помощнике. Новый помощник должен был прибыть аккурат перед Рождеством, когда снег искрится бриллиантовой пылью, а в ночи на бархатно-синем небе сияют острые золотые звёзды... Но поскольку все эти дни шел сильный снег, старый священник решил украсить самую высокую ель около своей церквушки Вифлеемской звездой со свечой, чтобы ее свет был виден издалека, чтобы всем было видно дорогу. А на ветки ели он повесил колокольчики, чтобы они своим звоном привлекали запоздавших путников". Героя рассказа я назвала Павлом, да и вообще, когда я писала рассказ, то так и видела перед собой нашего отца Павла, которого стала очень уважать за его доброту и преданность простым людям. Он разительно отличался от современных служителей церкви, которые "отбывали службу", делая свою работу так же, как и другие делают сейчас - без души, отбывая время. Нет, он был истинным "служителем", во всем искренне помогая людям, причем как богатым, так и самым бедным, не отказывая никому в утешении и помощи.
  Очень хотелось, чтобы хоть так обычай украшать елки вошел в будущем в жизнь, пришелся по вкусу и разошелся по всему уезду и губернии. Рассказ я решила послать в один из литературных журналов, которые тогда выходили. Я постоянно хорошо отзывалась об отце Павле, поэтому в нашу небольшую церковь начали приезжать люди и из других мест, заказывали службы, молились, оставляли неплохие деньги в его церквушке. Он только удивлялся такому наплыву, а я радовалась, что смогла помочь хорошему человеку, отлично зная, что все деньги пойдут только на благо людям, а не в карман священника, как сейчас.
   Смогла я и увидеть и даже поучаствовать в Святочных гаданиях деревенских девушек. Они наняли в складчину избушку на краю села и пели подблюдные песни, вытаскивали вещи из закрытой салфеткой тарелки, кормили курицу, бросали башмачки, короче, делали все, что положено делать в эти дни.
   Об одном я жалела, что нельзя заснять и записать все это действие в живую, но вспомнив, что нас учили скорописи, успела зафиксировать за девушками все их присказки и песни, решив издать их в будущем, да и в прошлом я знала, что многие дворяне начинали записывать и печатать русские сказки, былины, песни, пословицы и поговорки. Ведь как раз в это время также один из знаменитых собирателей русского фольклора, Александр Николаевич Афанасьев начал записывать русские сказки, которые позднее, в 50-60 годах 19 века объединил в самый известный и полный сборник русских народных сказок под названием "Народные русские сказки".
   Я была очень благодарна нашим преподавателям, людям еще советской школы, которые учили нас не за страх, а за совесть, воспитывая настоящих будущих учителей, а не "менеджеров от образования", которые заполняют постепенно современные школы, вытесняя старую гвардию. Именно они научили меня и играть на пианино, и рисовать, и делать разные поделки, привили интерес и желание учиться всему и всегда, впитывать все новое и интересное, за что я им безмерно благодарна.
   Короче, Рождественские дни прошли очень насыщенно, я даже "сбегала" в будущее, где провела со своими детками классный час в стиле Рождественских посиделок, показав им святочные гадания и разучив несколько колядок посмешнее и покороче, чем вызвала их огромный интерес. Чувствую, пойдут они по соседям с этими песенками, выпрашивая угощение, ну что ж, пусть они поразвлекаются.
   Принесла я и прялку, которая так не вовремя сломалась у Лукерьи, что вызвало ее нешуточные страдания. Я хотела попросить наладить ее нашего трудовика, Сан Саныча, который мог отремонтировать все, даже, пожалуй, и летающую тарелку, если бы она ему попалась в руки. Но тут мне попался навстречу историк Андрей Александрович, который, как легавая собачка, в прямом смысле слова, сделал стойку на мою прялку и чуть ли не выхватил ее из рук, умоляя уступить ее мне и уверяя, что сам ее отремонтирует. На мои робкие возражения, что мне вообще-то надо вернуть вещь владельцу, он заверил меня, что принесет такую же, но современную, еще лучшую. На мое недоуменный вопрос, а в чем же разница, он прокричал, что это подлинник, раритет, а то - современность, новодел, и умчался, прижимая мою прялку к груди, видимо, боясь, что я передумаю.
   Он действительно сдержал свое слово и принес прялку, очень похожую на вещь Лукерьи, но более современную, еще не обжитую, не впитавшую в себя тепло ее рук. Но, надеюсь, она не будет против. Он заплатил мне за прялку очень большие деньги, сказав, что успешно продал ее в музей. Но чувствуя, что он оставил ее себе, я денег брать не хотела, так как знала, что у него большая семья и часть заработка он отдает старшему сыну на ипотеку. Он вспылил, стал говорить, что и так благодарен мне, короче, сторговались мы на половине суммы, что меня вполне устраивало.
   Но, даже несмотря на то, что в будущем у меня было много приятных хлопот и встреч, я с нетерпением старалась как можно быстрее вернуться в прошлое - так мне там нравилось - нравились простые заботы людей, их чистота и даже некоторая наивность, прямодушие, нравилось, что люди общаются через настоящие письма, а не через виртуальные послания, нравились натуральные продукты, чистый воздух, все то, что ушло из нашей современной жизни.
   И тут в прошлом свершились два события, которые во многом изменили мою дальнейшую жизнь - в город вошли военные, я нашла себе помощницу и - о, ЧУДО - своего коллегу- попаданца! Но обо всем по порядку.
  
  
  Глава 11. Миша и его непростая чиновничья жизнь.
  
   У Моисея, Монечки, в миру Михаила, была настоящая ЕВРЕЙСКАЯ мама - Софья Моисеевна. У нее всегда было два мнения - ее и неправильное, все домашние должны были строго выполнять ее распоряжения. Бороться или ослушаться было невозможно - Софья Моисеевна шла, как танк.
   Первым сдался и перестал сопротивляться муж, Иван Васильевич. Как свела судьба простого скромного русского рабочего парня и еврейскую девочку- "ботаника", не помнил уже никто, но факт был фактом - плодом их связи и явился Монечка. Иван даже, как истинный джельтмен, женился на Сонечке, чего она и не ожидала. После рождения сына и наследника, Иван попробовал по началу выступить, как настоящий сильный мужчина, отец и воспитатель, но напор Софочки был таким мощным, она так активно закрывала своей немаленькой грудью ребеночка, что муж быстро сдулся и отступился, а затем тихо и незаметно вообще покинул семейное гнездо.
   Да и Софочке он уже и не был нужен, всю свою любовь и заботу она отдавала своему ненаглядному Монечке. Так что он рос типичным "мамсиком", как называют таких мужчин современные блогеры, тихим, немного забитым и скромным. Мише почти не передались еврейские черты, он был больше похож на русского папочку, что с одной стороны, огорчало Софью Моисеевну, с другой- радовало, меньше проблем, так что и в паспорте был типичный русский Михаил Иванович П.
   В школе над ним смеялись, даже били, особенно в подростковом возрасте, но постепенно отступились, поскольку боялись связываться с его мамочкой, которая водила сЫнАчку за ручку и встречала после школы чуть ли не до выпускного класса. Девочки на него не обращали внимания, или подтрунивали, хотя он иногда и мечтал подружиться с одной из них. Учился Миша средне, ничем особо не блистал, единственное, чем он мог похвастаться- это красивый почерк. Миша даже увлекся стилизациями под различные эпохи, приобрел чернильницу и перо и нередко вечерами с увлечением выводил целые тексты в стилях различных эпох.
   И работу он себе нашел соответствующую - очень среднего менеджера очень среднего звена, в чьи обязанности состояли в красивом оформлении очередных никому не нужных бумаг и распоряжений. Была у его начальника такая особенность - не очень он жаловал современную оргтехнику, а отдавал предпочтение текстам, написанным от руки, за что и ценил Мишу.
   Остальные сотрудники его не замечали или завидовали, но большинство подтрунивали над молодым человеком, но в основном по-доброму - Миша был, в общем-то, по-своему симпатичен, он ни с кем не конфликтовал, а наоборот, стремился всем угодить. Так что Мишу можно было назвать типичным представителем так называемого "офисного планктона", особо ничем не выделяющимся молодым человеком, которых в Москве сотни тысяч.
   Когда внезапно, на ходу, от острого инфаркта, умерла Софья Моисеевна, до этого никогда не жаловавшаяся на сердце, Монечка страшно растерялся. Он привык, что все бытовые и денежные вопросы решались мамочкой, и он даже не знал, где и за что надо платить, и в каком магазине можно купить продукты и вещи подешевле.
   Хорошо, что над ним взяла шефство соседка - Надежда Владимировна, до этого издалека приглядывавшаяся к скромному мужчине с очень меркантильной целью - у нее была дочка, Алиночка, девушка, мягко говоря, немного туповатая, интересовавшаяся только чтением повестей о любви "графьев" и простых девушек в стиле "Золушек" с похожими обложками и содержанием. Кроме того, доченька очень любила сладкое и была рыхлой и полноватой, поэтому мужчины ею особо не интересовались. Но это не мешало ей мечтать о том, что в один прекрасный день она встретит своего прекрасного рыцаря на белом коне, который увезет ее в свой богатый дом и обеспечит с ног до головы. На Мишу она внимание и не обращала - не подходил он под образ рыцаря.
   Но зато мамочка ее стала активно обхаживать Мишеньку и заботиться о нем, как раньше заботилась его собственная мамочка, чему он был даже рад.
   Правда, сразу после смерти матери Миша почувствовал свободу и даже сходил со своими коллегами на Болотную площадь, где протестовал вместе со всеми против нынешней власти, хотя не имел к ней никаких особых претензий и она его во всем устраивала. Но все пошли и Миша тоже пошел, чувствуя в этот момент себя чуть ли не революционером, протестующим против царизма! Но когда на площадь пришла полиция и стала арестовывать особо активных митингующих, Мишенька страшно испугался и быстро ее покинул, желая только одного - быстрее добраться до дома живым и здоровым.
   Последней попыткой почувствовать свободу было принятие приглашения на дачу, куда собирались не очень знакомые Мише сослуживцы. Но Мише вдруг очень захотелось поехать, может быть, познакомиться с какой-нибудь девушкой, даже выпить немного, хотя он отнюдь этим не увлекался. Все так и произошло - его посадили в машину к малознакомым людям и повезли куда-то. В машине все, кроме водителя, пили пиво, передали банку и Мише, потом еще и еще.
   Через какое-то время Миша почувствовал, что выпитое просится наружу и попросил водителя остановиться, все остальные оставались в машине, продолжая веселиться. Тут налетел сильная метель и, также, как и меня когда-то, подхватила и понесла куда-то Мишу. Он очень сильно испугался и единственной мыслью, которая билась в его голове, была одна: "Мамочка, дорогая, помоги!" И Софья Моисеевна, как настоящая еврейская мама, даже с того света помогла своему непутевому ребеночку и перенесла его в прошлое. В машине не заметили отсутствия Миши и поехали дальше, даже не поняв, что один из пассажиров исчез.
   Миша в прошлом попал в своего двойника, простого чиновника в небольшом департаменте, который, как и он в будущем, занимался переписыванием всяческих бумаг. Тут очень выручило Михаила его увлечение стилизацией бумаг, и он легко вошел в эпоху, тем более его обязанности в прошлом мало отличались от обязанностей в будущем. Единственная трудность, с которой ему пришлось столкнуться - это правила грамматики и наличие букв, которых не было в современном русском языке. Но и тут он потихоньку освоился, тем более, что бумаги были однотипными, да и уровень грамотности других чиновников отнюдь не был очень высоким.
   Заботы о хозяйстве он сложил на свою кухарку Феклу, которая хоть и подсмеивалась в душе над ни к чему не приспособленным молодым человеком, по-матерински опекала его, в прочем, не забывая о себе любимой тоже, по-мелкому подворовывая из его жалования, чего Миша и не замечал. Надо отметить, что состояние чиновников было небольшим, несравненно большая их часть бедствовала, нуждаясь даже в пропитании, будучи обременена притом работой до упаду. Материальная необеспеченность толкала чиновников на путь должностных преступлений, главным из которых было взяточничество.
   Поэтому они брались за любую работу по переписке, писали прошения и бумаги для всех желающих крестьян, не стесняясь даже малейшими подношениями, брали не только деньгами, "барашком в бумажке", без которого не сдвигалось ни одно, даже простейшее прошение, но и продуктами- яйцами, салом, даже куриц, привязанных за лапку в ожидании своей участи, можно было увидеть в присутственных местах. Канцелярские чиновники нередко жили вместе, в складчину и приходили на службу по очереди, потому что у них были одни сапоги на двоих, а у многих и сюртук на двоих- на жалованье в три рубля в месяц трудно было одеваться. Холостяки нередко и жили в канцелярской комнате, ложились спать на тех же столах, на которых они скрипели перьями днем, переписывая нескончаемые бумаги. Недаром мечтой Акакия Акакиевича Башмачникова была шинель- вещь не только теплая, но и статусная и потому дорогая.
   Маленькое жалованье определяло и узость интересов чиновников, желание подсидеть ближнего, урвать лишнюю копеечку, угодить начальнику, доносительство, раболепие да угодничество. Вечера они коротали за игрой в карты по "копеечке", да и пустыми разговорами о ближайшем повышении жалованья да мечтами, что они прикупят на эти деньги- все, как у нас!
   Современники писали тогда: "...присутственные места заполнялись часто людьми недостойными, безнравственными и совершенно необразованными. Молодые дворяне до 20 лет больше сидели дома в недорослях, пока не наступало время женить их. Тогда родители записывают их в нижний земский суд и вместе с празднованием коллежского регистратора играется свадьба... Дворянство находилось тогда в таком блаженном положении, что не желало обременять себя службой и всеми способами уклонялось от нее". Ряды гражданских служащих пополняли уволенные из учебной заведения "за малозначительность успехов", "за долговременную неявку" или "безнадежность к продолжению учения, происходящую от упорной лености", что не способствовало повышению образовательного и нравственного уровня чиновничьего "сословия". Впрочем, в общественном мнении этот род деятельности больших познаний и не требовал, но неграмотных на службу не брали, их прием был запрещен еще в 1731 году.
   Число лиц, поступавших на службу из приказных и духовенства, не удовлетворяло потребности быстро растущего аппарата, поэтому правительство было вынуждено допускать в канцелярские служители представителей податных сословий, хотя и с различными ограничениями. Выходцы из купечества, мещанства, крестьянства и отпущенные на волю крепостные служили во всех учреждениях, включая центральные. Многие из них получали классные чины и довольно быстро продвигались по служебной лестнице. Серьезным препятствием на их пути, как, впрочем, на пути и всех остальных чиновников, стал указ 6 августа 1809 года, разработанный М.М. Сперанским. По указу для получения чина коллежского асессора (8-й класс), дававшего права потомственного дворянства, и статского советника (5-й класс) необходимо было предъявить свидетельство об окончании университета или сдать соответствующие экзамены, чего в провинции сделать было не так и просто.
  
   Большинство будущих чиновников службу начинали с должности копииста, был им и Михаил. В чиновной лестнице канцелярских служителей звания и должности образовывали довольно сложное переплетение. Помимо известных основных ступеней - копииста, подканцеляриста и канцеляриста, эта лестница включала еще две: губернского регистратора и губернского протоколиста. Классный чин получали чаще всего в должности канцеляриста. Достичь чина коллежского регистратора можно было за 10-15 лет, но в зависимости от сословной принадлежности, образования, способностей, отношения начальства, возраста и даже губернии, где служил будущий чиновник, этот срок мог сокращаться или увеличиваться на 4-5 лет.
  
   Для начинающего чиновника гражданская служба была нелегким делом. Рабочий день в учреждениях длился по 12 часов: с 5 утра до 2 часов дня и с 5 до 10 часов вечера, а в случае необходимости служащие оставались и позднее. До строительства специальных зданий присутственных мест губернские и уездные учреждения подчас размещались в малопригодных помещениях. Так, в их губернии присутственные места были настолько ветхими, что осенью служащие страдали от дождей, а зимой - от сильных морозов. В одних комнатах находились и судьи, и секретарь с приказными, и просители, а уездная казна в связи с ветхостью кладовой хранилась в прихожей комнате, за специальной печатью, настолько легко снимаемой, что этим нередко пользовались, потихоньку запуская в нее руку и забывая восстанавливать средства. Поэтому нехватка средств приводила к припискам и поддельным документам по их "нецелевому" расходу.
  
   Внутренняя обстановка, царившая в учреждениях, также соответствовала его облику- в присутствиях стены нередко имели темноватый вид - снизу от спин канцелярских чиновников, сверху от паутины, от пыли. Бумаги без коробок; в связках одна на другой, как дрова. Вместо чернильниц иногда торчало дно разбитой бутылки. Повсеместным явлением в жизни учреждений, особенно губернских и уездных, были наказания приказных. Они карались за опоздания или неявку на службу, нерадение и леность, пьянство, имевшее широкое распространение среди приказных, побеги с места службы и многое другие провинности. Канцелярских служителей держали под арестом на хлебе и воде, сажали в колодки на цепь, били розгами, палками и плетьми, а в крайних случаях сдавали в солдаты. Наказаниям за упущения по службе подвергались и чиновники. При медленном решении дел или несвоевременном представлении ведомостей и отчетов виновным задерживали выплату жалованья или, приставив охрану, их запирали "безвыходно" в учреждении до окончания работ. Миша боялся этого, как огня, поэтому его не было видно и слышно, он стремился залезть чуть ли не под стол, когда большое начальство ненадолго заходило в комнату, где скрипели своими перьями переписчики.
  
   К сожалению или к счастью, Миша не обрел способности передвигаться во времени, как я, ведь его там уже никто и не ждал, и остался в прошлом навсегда, даже забывал со временем о нем и его прошлой - будущей жизни.
   Не забывала о нем только соседка, которая подала на розыск после нескольких дней отсутствия соседа. Но в полиции даже брать ее заявление не стали, так как его могли подавать только родственники пропавшего. Единственное, что ей подсказали- подождать год, после которого человек объявляется пропавшим и можно распоряжаться его имуществом. Но Надежда Владимировна ждать не стала, а потихоньку обживала Мишину квартиру, так как уже давно имела от нее ключ, правда, делая это втайне от других соседей.
   Итак, Миша забыл бы о прошлом насовсем, но что-то неясное еще жило в его душе, не давало полностью освоиться в прошлом, тлело неясным огнем. И он очень надеялся найти близкого по времени человека, чтобы рассказать, как ему одиноко, прижаться к дружеской груди, как он когда-то прижимался к своей мамочке.
  
  Глава 12. Хлопоты и расходы по подготовке к балу.
  
   А главное событие, которое кардинально изменило мою жизнь, случилось под Новый год, который был у нас уже Старым. Вообще я всегда удивлялась, как активно идет жизнь в книгах у попаданцев, когда они за несколько месяцев успевают сделать столько, сколько обычный человек не сделает и за год. Но теперь и сама очутилась в таком же положении - прошло около двух- трех недель, как я попала в прошлое, а случилось столько событий!
   Казалось, они кружили меня в своем водовороте, как метель, которая и занесла меня сюда, да так, что иной раз голова шла кругом. Меня все сильнее втягивало прошлое, я стала чувствовать, что мне стало труднее возвращаться в будущее. Каникулы кончались, надо было больше времени проводить здесь, ведь работа не ждет!
   Но даже здесь, обнимая своих деток из века 21, которым было все дано но которые порой не ценили своего благополучия и счастья, я вспоминала деревенских ребятишек 19 века- пусть не таких чистых, с руками в цыпках, со спутанными волосами и небогатой одеждой, но таких искренних и добрых! Им было так мало дано, но они умели радоваться самым простым и обыденным для нас вещам- вкусу простой конфетки или пряника, новому интересному развлечению, просто доброму к ним отношению! И мне так хотелось им помочь и как учителю, и как женщине, и я пообещала себе еще раз сделать все, от меня зависящее, чтобы глаза этих деток светились от радости как можно чаще.
   С Инной после их возвращения мы тоже встречались редко, в основном перезванивались, ведь ее также ждала работа и консультации. Но она своей чуткой душой профессионала что-то заподозрила и решила, что я влюбилась. Так оно и было, но я влюбилась не в человека, а в эпоху, пусть и жестокую по-своему, не всегда справедливую - а когда время было справедливо ко всем людям - но такую притягательную для меня.
   И в прошлом забот тоже много было. После приема я хотела пожить спокойно, заняться хозяйством, да и производство валенок, изготовление лото, домино и "Пятнашек" тоже требовало пригляда, но не тут то было. В уездный наш город вошли военные, точнее, к нам на постой в уездный город стал гусарский полк.
   Появление большого количества мужчин, в большей своей части молодых, красивых - а мужчина в форме всегда красив, недаром еще Козьма Прутков об этом писал, а самое главное - неженатых, вызвало огромный ажиотаж во всем уезде. Дамы готовили наряды, собираясь блеснуть в обществе, учились "стрельбе глазами", во всю мечтали о встрече с "тем самым..."!
   Очень вовремя и в тоже время внезапно в нашей жизни появился еще один очень приятный человек- француженка Полетт, которую мы стали сразу звать Полей, Полинкой. Она была белошвейкой в доме соседей- помещиков, но на свою беду, обладая приятной миловидной внешностью, пришлась по нраву не только хозяйке, которую она обшивала, но и ее мужу. Он стал, как мы бы сказали юридическим языком, "склонять человека к интимным отношениям", а попросту, преследовать девушку, прекрасно понимая что она не может дать ему отпор.
   Все могло бы закончиться достаточно печально, но на беду Полетт (или, как позже оказалось, на счастье) в самый острый момент, когда помещик уже зажал несчастную девушку в углу и стал ее целовать, их увидела мать семейства. Она устроила скандал, обвинив во всем, естественно, девушку и выкинула в прямом смысле слова на улицу, не дав расчета, а позволив только собрать ей свои скромные пожитки.
  Полине пришлось ночевать несколько дней чуть ли не на улице, на постоялом дворе, который был недалеко от нашей усадьбы. Но на ее счастье, о ней каким-то образом услышала Даша, которая была очень бойкой и общительной и знала все сплетни, в отличии от своей спокойной и молчаливой сестры. Она рассказала о ней Агафье, а та уже доложила обо всем мне.
   Я, конечно же, пригласила эту девушку в дом, так как раз думала о продолжении обучения французскому языку для Маши. У нее был гувернер, который жил в их доме и обучал языку и танцам, но, к сожалению, недавно он заболел и умер. Поэтому Полина пришлась очень кстати.
   Полина рассказала, что ее семья была достаточно обеспеченной до Французской революции, обладая небольшой мастерской по пошиву белья. Но после революции они все растеряли и семье Полины пришлось уехать в Россию в поисках лучшей доли. Полина была тогда совсем маленькой девочкой, но поскольку в семье говорили в основном по- французски, сумела сохранить родной язык. Ее семья пожила какое-то время в Москве, где ее мать работала в модном магазине. Но однажды отец Полины серьезно заболел и умер, а за ним также заболела и мать. Все накопления Полины ушли на лечение, но, к сожалению, она так и не смогла подняться и умерла, оставив девушку с большими долгами. Полина устроилась на работу в тот же магазин, где работала ее мать, но потом хозяйка на что-то взъелась на нее, обвинила в утаивании денег, хотя была виновата другая девушка. Девушка совсем растерялась, накоплений осталось мало, а жизнь в Москве всегда была дорогой.
   Пришлось ей уехать в провинцию, в наш губернский город. Там работы в магазине не нашлось, но приятная девушка устроилась белошвейкой и по совмещению гувернанткой и учительницей французского языка, поскольку, как мы сейчас говорим, являлась носителем языка, сохранив удачно и родной язык, и освоив русский, являясь типичным билингвом.
   Полина мне понравилась своей скромностью, аккуратностью, приятным внешним видом. Да и иметь в семье профессиональную швею- это большая удача, особенно для меня, так как я все-таки думала ввести в жизнь кое-какие вещи из будущего. Задумок много, а тут, под рукой, такой исполнитель, тем более можно будет ссылаться на Францию, как родину моих новшеств. А уж тогда благоговение перед этой страной было не меньшим, чем у нас в годы тотального дефицита, когда высоко ценилась любая заграничная вещь только за свое происхождение.
   Да и через Полину и ту же Дашу, которая, не выезжая из нашей деревни, знала все новости уезда через своих многочисленных подружек, и служила мне местным " Справочным бюро" я уже знала, что всех наших дам захватил такой ажиотаж по изготовлению новых нарядов, что салон мадам Зизи в уездном городе, которая в основном и занималась пошивом платьев, в прямом смысле слова "зашивался".
   Я решила ввести в обиход выкройки и раскрой ткани по размерам, что очень экономило материал. Здесь же женщина сначала просто обматывалась тканью, которая драпировалась на ней, а потом только все это каким-то образом собиралось и сшивалось. Было даже выражение: "Хорошо одетая женщина- это хорошо задрапированная дама". В моде у дам в возрасте сохранялись еще объемные юбки с многочисленными нижними, корсеты, большие вырезы у платьев, когда декольте было чуть ли не до пупа, но длина платьев была до самого пола. Я хотела немного все изменить, взяв за основу стиль ампир, который активно входил в моду и который понравился мне своей простотой и элегантностью.
   Я, как и хотела, придумала и сшила с помощью Полины платье для Маши в стиле "ампир" - отрезное под грудью, с небольшим декольте, поскольку особо многого показывать было нечего. Рукавчики-фонарик переходили в красивые вязанные крючком перчатки, поскольку руки у Маши были еще детскими и худенькими.
   Тут отличилась одна из девушек в деревне у Авдеича. Когда он передал мне эту вещь, я не могла сдержать возгласа от красоты увиденного. Они были настолько красивыми, ажурными, и в то же время нежными, мягкими, что только поразиться можно было. Они даже затмили привычные атласные перчатки, которые носили все, своим необычным внешним видом. Я заплатила за них рубль, а это было достаточно много, но не жалела нисколько! Такие вещи в наши времена стоят сотни долларов, да еще и найти их надо! Поэтому я заказала Авдеичу, чтобы он еще присылал мне такие и другие подобные изделия.
   Говорят, после этого она стала самой завидной невестой в деревне, где ценили не столько деньги, а хорошее ремесло и трудолюбие и справную семью, а это у той девушки тоже присутствовало. Я была только рада, что она была оценена по достоинству, так как надеялась и в дальнейшем получать от нее не менее красивые вещи.
   На плечах Маши должен быть красивый нежно-голубой шелковый палантин, который я принесла из будущего. В качестве украшений на ней было небольшое жемчужное ожерелье и подходящие к нему "жемчужные" сережки, которые только казались такими, а на самом деле были пластмассовыми, но выглядели очень достойно, хотя и были обычной китайской подделкой. Я все это когда-то приобрела на рынке за копейки в надежде "авось пригодятся", вот они и пригодились.
   Длина платья была немного короче принятого, где-то по щиколотки, так что были видны маленькие, но очень изящные голубенькие туфельки на небольшом каблучке, сделанные сапожником из нашей деревни. Он меня понял, правда, не сразу, но потом, как говорят, "вошел в тему" и сделал прекрасные сафьяновые туфельки. Они были очень удобными и мягкими и подчеркивали красоту и стройность ножек Машеньки. Образ в целом получился достаточно скромный, но очень элегантный, необычный.
   Себе, поскольку я была вдовой, я решила сделать платье темно- зеленого цвета, взяв за основу образ, который я увидела где-то в Интернете. Основа платья была светло-зеленого цвета, а накидка и рукава из темного кружевного полотна, которое я купила когда-то давным- давно, но никак не могла собраться и что-то из него сшить. Вот оно и пошло в дело.
   Как я уже говорила, раскроила я свое платье с помощью нашей трудовички в будущем, "сбегав" туда на несколько часов, она же и сшила его на "живульку". Образ ей тоже понравился, только удивил своей необычностью. Но я объяснила, что подружилась с "реконструкторами", людьми, которые воссоздают наряды и вещи прошлого, инсценируют то или иное событие прошлых времен и которые собираются разыграть сцену бала в стиле " Войны и мира" (и опять я никого почти не обманула, другое дело, что бал будет настоящим).
   Ирина Васильевна могла бы и сшить платье на машинке, это ей не составляло труда, но я боялась, что платье, сшитое на машинке, будет разительно отличаться своим качеством от ручной работы, а мне этого не хотелось бы. Изобретать машинку я не собиралась, слишком много там мелких металлических деталей, да и не к чему она мне, когда в доме появилась профессиональная швея- Полетт. Вот она-то мне платье и доделает, а я подскажу, если надо будет.
   Никаких особенных украшений я решила не надевать, только нашла в своих современных запасах серебряные длинные серьги и такой же браслет, очень подходящие под платье. На ноги я решила обуть небольшие серебряного цвета туфельки, сделанные все тем же сапожником. Чувствую, что заказов у него прибавится. И пусть, и человек заработает, и я в накладе не останусь.
   Итак, все ждали бала в уездном собрании, где мне предстояло еще и знакомство с исправником, который осуществлял и гражданский, и полицейский надзор, и его женой. На моем приеме их не было, исправница куда-то уезжала, но потом, как говорят, очень об этом сожалела. Слухи о них ходили разные, но в основном благоприятные. Правда, поговаривали, что исправник не брезгует подношениями и "барашками в бумажке", взятками, а его жена, намного моложе мужа, не прочь пококетничать с молодыми людьми, но это все было в порядке вещей, как того, так и нашего времени. Но с ними, а также другими дворянами уезда, мне еще предстояло познакомиться.
  
  
  
  
  Глава 13. Болдинский мужской монастырь и его обитатели.
  
   Но прежде чем попасть в уездный город Дорогобуж, я решила заехать в Троицкий Болдинский монастырь, который располагался западнее Дорогобужа примерно в 8 верстах от него. Я знала, что в монастыре есть своя типография, в которой печатали не только свою церковную литературу, но и обычные книги. Поэтому настоятель монастыря архимандрит Антоний, в надежде на материальную помощь, тут же принял меня. Архимандрит оказался мужчиной среднего возраста, довольно активным и располагающим к себе. Я обратилась к нему с просьбой распечатать рецепты блюд, которые я объединила в небольшую книжечку под названием "Лучшие блюда мэтра Оливье". Выслушав меня и заинтересовавшись рецептом винегрета, он немного попеняв на иностранное имя в названии, заказ принял. Договорились мы и о печатании книжечек с песнями, которые я пела на своем приеме. Песня про валенки была принята благосклонно, а вот светские песни- немного с натяжкой, но тоже пошли за компанию. Видно, что монастырь богат не был, а печатаньем только церковной литературы сыт не будешь, вот архимадрит и вынужден был идти на такие уступки, тем более, что я заплатила достойно и пообещала, что если дело пойдет на лад, его типография получит и другие заказы.
   Но главное, что я хотела сделать, это начать печатать русские народные сказки. Да, да, те самые, знаменитые - "Теремок", "Колобок", " Курочку Рябу", "Морозко" и другие. Мне казалось, что их знают все, но в действительности, зафиксированы и изданы они будут официально позже, в 50-60 годы 19 века Александром Николаевичем Афанасьевым под названием "Народные русские сказки".
   Причем я решила не просто издать отдельные книги, а сделать целый комплекс - напечатать обычную книгу, к ней- книгу- раскраску ( а такого еще не было, картинки в книгах изначально были черно-белыми), добавить к ним мягкие игрушки - героев сказок, кукольный театр и еще одну новинку - пазлы. Пазлы уже были известны, их изобрел в 60-х годах XVIII века гравер из Англии Джон Спилсбери, когда просто разрезал одну из созданных им карт по границам стран. Но, естественно, в нашей провинции про них еще ничего не знали.
   В качестве первой пробы я решила взять сказку "Репка" - и героев много, и картинка достаточно простая, но интересная, да и сама сказка родная- ведь репа а не картошка была основой питания крестьян- недаром появилось выражение "проще пареной репы".
   А вот данная просьба была выслушана и принята архимадритом очень благосклонно. Заинтересовался он еще и потому, что я с горячностью стала высказывать ему те мысли, которые давно во мне зрели, но которые я никак не могла озвучить в среде дворян, чтобы не вызвать подозрение в "революционных идеях". А говорила я о том, что мы считаем своих крепостных по "душам", тем самым отказывая себе в ее наличии, что дворовых мы называем просто "людьми", и получается, что дворяне- "нелюди", что как они без нас, так и они без нас просто не смогут прожить. Мысли мои были несколько богохульными и я в общем-то рисковала, их озвучивая, но, на мое счастье, архимадрит выслушал их хоть и с удивлением, но благосклонно, и сказал, что говорю я хоть и необычно, но он во многом со мной согласен, ибо сказано в "Писании": "Возлюби ближнего своего ", а кто ближе к нам, чем простые деревенские и дворовые жители, и сие дело- богоугодное, служащее благу простого люда.
   Так мы договорились, что он пока начнет печатать книги, сборники песен и рецепты и потом попробует делать пазлы- художники у него были, нарисовать простую картинку в книжке или на дереве они с их опытом иконописи вполне смогут, а вот разрезать пазлы ее я поручу своим людям, чтобы монахи не прибрали мою идею к рукам. Были у меня еще идеи попробовать делать матрешек, про которых еще не знали. Да, да, знаменитая матрешка, символ России, которая, казалось бы, существует изначально, появилась лишь в 1890 году, когда лучший игрушечник из Сергиева Посада Василий Звездочкин выточил ее по эскизам художника Сергея Малютина. Но пока я решила не торопиться, посмотрим, как монастырь справится с рецептами и книгами, а там, по итогам работы, и за пазлы с матрешками возьмемся.
   Побывав в монастыре и заказав службы, я решила немного отдохнуть и посмотреть на быт монастыря того времени- когда еще подходящий случай выпадет! Надо заметить, что в то время в уездных городах преобладали мужские монастыри, в основном небольшие, жившие, как мы бы сказали, "на самоокупаемости" и трудами самих монахов и небольшого количества послушников и пришлых людей. Монастырь в то время был замкнутой духовной корпорацией, изначально его основные задачи принадлежали сфере духовной жизни, но нередко монахи, как и в моем случае, не отказывали и в светских "подработках", если только они не сильно выходили из рамок привычных тем.
   Монастырь был очень старым, основанным в 1530 году преподобным Герасимом Болдинским. В XVI веке монастырь достаточно прощветал, неоднократно получаяв дары земли от царя, крупные вклады от бояр и состоятельных людей; обитель занималась и собственной торговой и промысловой деятельностью. К концу XVI века обитель владела более 80 селами и деревнями в Дорогобужском уезде, около 20 монастырскими деревнями в других уездах, мельницами, охотничьими и бортными угодьями, скотными дворами, рыбными ловлями. Монастырские подворья и торговые лавки существовали в Дорогобуже, Вязьме, Смоленске, Москве. Монастырь владел мельницами, охотничьими и бортными угодьями, скотными дворами, рыбными ловлями. Но постепенно монастырь пришел в упадок, особенно после 1764 года, когда, согласно манифесту, подписанному Екатериной II, у монастыря были отобраны все земли. Большую помощь монастырю оказывал благотворитель- князь Андрей Долгоруков. Тем не менее, монастырь был приписан к III классу штатных монастырей и стал получать государственное финансирование, которое было ни таким уж и большим. Осенью и весной в монастыре проходили ярмарки, на которые собирались жители близлежащих деревень с целью не только продать или купить что-то, но и помолиться перед святыми образами, повидать знакомых и родных, заказать разные службы и молитвы.
   Сами помещения монастыря были просторными, широко располагаясь по берегам одноименной речки Болдинки. Монастырь был довольно большим, включал в себя многочисленные храмы и часовни, самыми главными из которых были Собор Троицы Живоначальной, Церковь Введения во храм Пресвятой Богородицы и Церковь преподобного Тихона Задонского, рядом возвышалась часовня и колокольня, колокола которой были слышны даже у нас в Васино. Монастырь не был многолюдным, в нем постоянно жили около 40 монахов, но они в основном обитали в своих кельях, лишь на время трапезы и служб собираясь вместе. Но было много странников, послушников, просто путешественников, которые находили приют и простую пищу в многочисленных приемных домах монастыря.
   Все обитатели монастыря обычно собирались в трапезной, в которой стояли большие деревянные столы, скамьи или лавки, а также кресло для настоятеля. Пища, конечно, была самой простой- каши, щи, простой хлеб, она должна была не приносить удовольствие человеку, а насыщать его для дальнейших трудов праведных. Конечно же, строго соблюдались постные дни- вторник и четверг, и длительные посты, когда пища еще сильнее ограничивалась.
   Монахи отличались от остальных своим типом поведения, они были сосредоточенны не на внешнем, а на своем внутреннем мире размышлений и молитв, им было свойственно благоговение, усиленное внимание к собственному внутреннему миру, отношение ко всему окружающему как к творению Божию. Ходили они тихо, разговаривали мало и в основном негромкими голосами, которые возвышались только на службе, во время молитв и богослужений, которых в течение дня было очень много. Это складывались из постоянных, положенных по уставу суточных служб, которыми были утреня, литургия, вечерня, повечерие, полуношница, молебен и часы. Но кроме того, были субботние и воскресные службы, а также еженедельное чтение молебнов и акафистов. В монастыре также торжественно отмечались двунадесятые праздники, минейные праздники, связанные с почитанием общехристианских, общеправославных и русских святых. Так что скучать монахам особо было некогда.
   Труд занимал заметное место в повседневной жизни обитателей монастыря, был одним из способов исполнения обета послушания, но носил вспомогательный характер, поскольку лишь дополнял главную работу инока- духовную. Система монастырских послушаний охватывала все стороны жизни обители, все ее составляющие. Были различные виды послушания- клиросные послушания певчих, которые пели во время службы, гробовые службы иеромонахов, отпевавших усопших и справлявших все похоронные обряды, послушания, связанные с обеспечением трапезы на братию и других посетителей, были многочисленные люди, обеспечивающие монастырское хозяйство - в нее входила работа печников, мельников, конюхов, пастухов, сапожников, портных, кузнецов, столяров, плотников, а также сельскохозяйственные работы, огородничество, садоводство. Эти люди владели навыками переплетного мастерства, резьбы по дереву, слесарного и токарного мастерства, иконописи, что требовало владения определенными технологиями, сложным инструментарием, а также, не в последнюю очередь, особого склада натуры- спокойной, работящей, не боящейся достаточно тяжелой, однообразной работы.
   Побывав на службе, познакомившись, хоть и бегло, с повседневной жизнью монастыря, переночевав в приемном доме для поломников, я поняла одно- для кого-то такая равномерная, спокойная, сосредоточенная на духовной составляющей, жизнь может и быть в радость, но для меня- вряд ли, слишком я энергичная и бурлящая для этих спокойных берегов однообразного бытия. Поэтому, утром, отстояв службу, прикупив разных церковных книг, образков, ладонок, крестиков, красивое издание "Библии" для отца Павла, внеся небольшой вклад в монастырскую копилку, сердечно попрощавшись с архимадритом и договорившись с ним, что или я, или кто-то из моих доверенных приедет за книгами, я вздохнула с облегчением и мы с Машей отправились в дальнейший путь, в Дорогобуж, главный город нашего уезда.
  
   Глава 14. Уездный город и его жители.
  
   До Дорогобужа еще надо было доехать около 15 верст, то есть чуть больше 18- 20 километров. Это сейчас, даже на самом раздолбанном рейсовом автобусе, занимает около получаса со всеми остановками, а тогда - это дело пары часов. Кроме того, я решила поехать пораньше, чтобы осмотреться в городе и посетить все его магазины и учреждения. Больше всего меня интересовал книжный магазин- надеюсь, там есть хотя бы лавка, почта и бакалея, а также дамские магазины и мастерские. Дорога, к моему облегчению, была не такая уж тяжелая, как я боялась. Как бы то ни было, через несколько часов мы были в Дорогобуже.
   Ну что сказать, господа, в наше время и поселки имеют и вид покраше, и население побольше. В городе проживало около 5- 7 тысяч населения, как в хорошем бурнорастущем микрорайоне крупного города сейчас. Заметную роль в жизни города играла торговля, причем не только в постоянных лавках и магазинчиках, но и ярмарках, торжках и базарах, на которых допускалась свободная "продажа припасов и сельскохозяйственных произведений" без приобретения торговых свидетельств и билетов. С первых дней открытия ярмарки город становился многолюдным и живленным, увеличиваясь за счет многочисленных приезжих, которые размещались или у знакомых и родственников, или в специальных гостиницах и домах, которые во время ярмарки могли получить неплохой доход.
   В городе преобладали деревянные дома, часто горевшие и восстанавливовшиеся, только дом исправника да несколько домов купцов по-богаче были каменными или на каменном фундаменте. Вообще класс купцов в начале века только формировался, их расцвет придется на более поздние времена после отмены крепостного права, когда купцам могли стать и бывшие крепостные, выкупшиеся на волю. Было много мелких лавочек, по деревням ходили разносчики- "афони", предшественники коммивояжеров и представителей сетевых магазинов, предлагавшие мелкий товар- ленты, украшения, лакомства для детворы, свистульки и другие мелкие игрушки.
   Уровень жизни в губернии в то время был очень низким, основой хозяйства губернии в то время являлось сельское хозяйство, доходы большинства горожан были довольно скудными, кормились они, главным образом, с маленьких участков земли или сада. Только купцы наживались на подрядах по поставкам казне соли или на прасольстве - скупке у крестьян по дешевке пеньки, кожи, сала, меда, воска. Пользуясь разорением крепостной деревни, прасолы давали деньги под урожай, начисляя высокие проценты, и в сентябре по низким ценам забирал продукцию. Крестьян обсчитывали, обмеривали, не считая это чем-то зазорным и вовсю пользуясь их малограмотностью и зависимостью от помещиков.
   Было в Дорогобуже и подведомственные семинарии духовное училище, небольшая "цифирная" школа, в которй обучали детей чиновников и только мальчиков. школы имели своих почетных попечителей, содержавших их за свой счкт, так, княгиня М.К. Тенишева содержала сельскохозяйственную школу для крестьянских детей в окрестностях Смоленска.
   Все главные магазины и лавки стояли на главной улице, носившей гордое название Троицкая - в честь кафедрального собора, главного храма города. На нее, как на шампур, были нанизаны главные городские достопримечательности - кафедральный собор, торговые ряды, пожарная и полицейская часть, городской бульвар, дом исправника и другие присутственные места. Именно здесь, на главной улице, и происходит вся общественная жизнь. Именно на ней - магазины, гостиницы и самые лучшие дома.
   Да и названия у этих улиц всегда красивые, нарядные - Садовая, Дворянская, Смоленская, Миллионная, или Спасская, Всехсвятская, Преображенская. Кажется, что эти улица должны быть такой же нарядными, парадными, ухоженными, как их название. Но нет: бесконечные прямые улицы во всю ширину загустевали весной, летом и осенью грязью так, что лошади с трудом тащили экипаж. Даже на Главном проспекте часто было ни проехать, ни пройти. Чуть получше было возле громады кафедрального собора в центре, вокруг которого стояли красивые каменные здания, пестрели вывесками магазины, но как только свернули в переулки, так опять лошади шлепали по грязи. Сейчас, правда, ее не было, все прикрывал снежок, немного сметенный дворниками в центре по дорожкам для прохожих, но в глубине улиц дома нередко тонули в сугробах по окна. Я в очередной раз усмехнулась неизменяемости жизни, как говорила моя коллега в таких случаях: " Лицо вымыли, а шею забыли",
   Книжный магазин, точнее книжную лавку, нашли мы довольно быстро и зависла я там с Машей надолго. Она разглядывала книги, а я общалась с хозяином лавки. Управлял магазином человек, ужасно похожий на нашего завхоза и звали его также Петром Петровичем. Оказался он таким же прижимистым, как и его тезка из будущего, и разговор между нами сильно напоминал диалоги, которые происходили, когда я у него что-то просила для класса или ремонта.
   Увидев меня, он оживленно меня поприветствовал и начал разговор, в ходе которого оказалась, что и раньше я здесь частенько бывала :
  - Здравствуйте, сударыни, рад Вас видеть! Давненько Вы ко мне не заходили! А я уж для Вас и новинку припас из нового поступления - книгу "Баллад" Василия Жуковского. Многие дамы уже заинтересовались, душевная вещь!
  - Здравствуйте, Петр Петрович, и я рада Вас видеть! Вы, наверное, слышали, что крестница моя хворала, вот и не до поездок было. Теперь, Слава Богу, все в порядке, вот даже на бал к исправнику смогли выбраться да знакомых своих проведать! А книжку я обязательно куплю, и может что еще присмотрю.
   А сама думала, что идея неплохая и надо книгу обязательно купить, тем более я в будущем читала не все баллады, будет интересно, да и продать эту книгу и другие можно будет очень дорого при желании. Но я продолжала:
  - Но есть у меня другая просьба к Вам, решила я издать песенки, которые пела на своем приеме, уж больно они заинтересовали дам. Авторов я не знаю, можно просто указать- Н. Н. И еще рецепты должны мне необычные помочь издать в монастыре таких блюд, каких еще не было, думаю, будет интересно и другим их приготовить.
  И дальше интригу гну:
  - Да и сказку забавную мне ключница моя рассказала про репку, тоже монахи должны издать, да не просто так, а с картинками, которые дети смогут раскрашивать без ворчания родителей, что вечно они хорошие взрослые книжки портят своими каракулями. Авось, тоже кому интересны будут. И как бы равнодушно добавила, что не знаю, к кому бы обратиться с проблемой - попробовать продать эти издания с выгодой для себя и других.
   Глаза Петра Петровича заблестели, но он, тоже притворяясь равнодушным, поинтересовался, насколько хороши эти песенки и блюда да книжки? Я прекрасно видела, что он заинтересовался этой идеей, но продолжал все обсуждать и торговаться. Да и непривычно было ему говорить на такие темы с барыней, но коммерческий интерес возобладал.
   Он предложил все-таки свою помощь в продаже и только уточнил, сколько штук книжечек я хочу продать. Я ответила, что пока хочу сделать по 50 книжечек с песнями и штук 40 сборничков с рецептами, да сказок на пробу тоже штук 50 мне пообещали сделать, а если дело пойдет, то и больше можно напечатать. Пообещала я сейчас половину задатка за работу, а остальное он получит, когда все сделает. Предложила ему 20 процентов от выручки проданных изданий. Сначала правда, я боялась, что этот термин еще неизвестен, но оказалось, что он в ходу и меня отлично поняли.
   На это Петр Петрович всплеснул руками и возмущенно произнес, что я его без ножа режу, что вдруг их не купят и предложил другую цифру - 40%. Я сказала, что все купят непременно и чтобы он не сомневайтесь, будет он еще и в прибытке, и предложила 30 % и ни копейкой больше! Да еще пригрозила, что я и монахами о продаже книжек могу договориться, хоть это и не очень следовало правилам- там продавали только церковную литературу! Но для меня архимадрит и исключение может по - соседски сделать.
   На что Петр Петрович как бы неохотно согласился, добавив, что делает он это только из уважения ко мне. Тогда я предложила составить договор о нашем сотрудничестве. Заверять юридически его не будем, но прописать на бумаге все нюансы все-таки надо. На это Петр Петрович опять всплеснул руками и возмущенно произнес, что все сделает честно, без всякого договора и что я должна ему во всем верить. Но по его хитрым глазам было видно, что он был готов меня обмануть и верить ему особо нельзя.
   Поэтому я сказала, что верить - то ему верю, но как говорится, доверяй, но проверяй. Попросила я также до поры до времени не рассказывать, от кого он эти песни да рецепты получил, я сама про них расскажу. Так мы и договорились. Оставив свои бумаги и небольшой задаток, поехала дальше. Надо будет потом проконтролировать, сколько книжек он продаст и за сколько рассчитается, хитрец он еще тот, выгоды нигде не упустит. С этим мы и вышли из лавки, прикупив баллады, которые Машенька и начала читать вслух, зачаровавшись прекрасным слогом Василия Андреевича Жуковского.
   Зашла мы и на почту,узнать новости, а то так ничего про историю этого мира и не знаю. Наш почтмейстер очень сильно напомнил мне Гоголевского персонажа, тоже был суетлив, любил совать нос в чужие дела. Там я держалась официально, забрали только письма, которые пришли для Маши. Решила я также дать объявление в газету, попробовав отыскать своих "коллег"- попаданцев. Может, не одна я такая красивая здесь нарисовалась. Текст объявления я сочинила еще в будущем, собрав все штампы фильмов про разведчиков: "Алекс- Юстасу - мы с вами сегодня одинаково небрежны. Куплю славянский шкаф. Кровать с шарами не предлагать. Обращаться в имение госпожи Н.Д. Дорогобужского уезда Смоленской губернии". Послала я объявление в газету, которую издавали в Смоленске. Объявление вызвало недоуменное лицо почтмейстера, его просто разрывало от любопытства, но я сделала непроницаемое лицо, но внутри себя хихикала, представив, какие сплетни разойдутся по городу.
   Я хотела немного разворошить эту сонную скучную жизнь, не хотела и не могла действовать, как все, поэтому, заплатив деньги, вышла на улицу с мыслями: "Будь что будет, а я буду действовать по принципу очень точных слов песни Андрея Макаревича: "не стоит прогибаться под изменчивый мир, однажды он прогнется под нас".
   Проезжая дальше по городу, мы заметили небольшую лавку "Колониальных и бакалейных товаров", как тогда назывался продовольственный магазин. Маша выходить отказалась, вся погруженная в чтение, зашла я одна. Тут меня тоже знали и приветствовали. Там я рассказала, что меня научили делать новые блюда, рецепты которых скоро будут изданы, и что всех желающих их приобрести можно отправлять в книжный магазин или купить себе несколько экземпляров сборничков. Заинтриговав таким образом хозяина лавки и его приказчиков, я прикупила разных специй и фруктов, даже апельсины традиционные были здесь, к моему удивлению. Оказалось, что тут у меня открыт кредит и я могу расплачиваться в конце месяца или как мне удобно, что меня порадовало.
   Не могли мы проехать и мимо и салона "Мадам Зизи", у которой прикупили себе по шикарной шляпке. Владелица салона мне понравилась, я решила и с ней "замутить" новое дело - а именно изготовление простых мягких игрушек- героев сказки "Репка" и чертежей к ним. Зизи, а попросту - Зинаида Петровна, ухватилась за идею двумя руками - еще бы, делать просто, материалов надо немного, тем более я пообещала привезти ей обрезки ткани из будущего, которыми снабжала меня наша Ирина Васильевна. С ней же мы договорились о работе на тех же условиях, что и с Петром Петровичем и разошлись обоюдно довольные.
   Увидела я и ювелирный магазин и тоже решила зайти - надо было часть серебра, купленного в будущем, обратить в деньги. Машу я отправила дальше, не хотела перед ней показывать серебро, а сама решилась пройтись немного, благо на улицах было чисто и спокойно, а идти до дома наших знакомых, у которых мы должны были остановиться, было совсем близко.
   Хозяином магазина оказался типичный еврей, но с русским именем Яков Ильич, поскольку был выкрестом, так как тогда евреи не могли жить вне зоны оседлости, в которую Смоленская губерния, конечно, не входила. Но я-то видела, кто он такой и решила его немного подловить, обратившись с приветствием на идише, который немного знала от бабушки своего ученика, научившей меня готовить "рыбу фиш". Услышав знакомые слова, он машинально ответил тоже на своем языке, а потом страшно растерялся, боясь поднять на меня взгляд. Но я сделала вид, что ничего не заметила и продолжала общаться уже по-русски и показала ему свои слитки, из которых я бы хотела сделать монеты.
  
   Яков Ильич облегченно вздохнул и объяснил, что сделать это можно, причем не только продать и сделать монеты, но и заложить с правом выкупа, как делают и у нас в ломбардах. Так что я договорилась, что на обратной дороге еще раз зайду к ним и заберу свои деньги, чтобы не "светить" их сейчас. Я немного рисковала, доверившись ему, поэтому взляла расписку в получении средств, решив хотя бы немного подстраховаться.
   Сдала я там и комплект из кольца и подвески, сделанные из искуственного рубина, которые купила в будущем за небольшие деньги. Камни комплекта отличались от натуральных своей огранкой, которую ювелир оценил как "англицкую", на что я только пожала плечами- пусть так и будет, поскольку единственное их отличие было в том, что они были сделаны искусственным путем. Я объяснила, что остались они от мужа, который выиграл их когда-то у проезжего шулера в карты, а уж как они к нему попали- бог весть! Я беспокоилась только об одном- как бы не поползли слухи, что "барыня настолько обнищала, что драгоценности закладывает". Но думаю, это и не в интересах хозяина- я теперь знала его небольшой секрет, да и к слишком болтливому ювелиру никто и не придет. Приняли мои вещи без вопросов, оценили достаточно в неплохую сумму ( а я заранее посмотрела, сколько стоят подобные) и пообещали рассчитаться также на обратной дороге. Пока шло все по плану, я поняла, что такие камни также могут быть неплохим источником поступления средств, надо только продавать их там, где меня не знают- в Смоленске или Москве, если я туда доберусь.
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Минаева "Академия Алой короны. Обучение"(Боевое фэнтези) Э.Дешо "Син, Кулак и Другие"(Киберпанк) А.Ардова "Невеста снежного демона. Зимний бал в академии"(Любовное фэнтези) А.Минаева "Академия Алой короны-2. Приручение"(Боевое фэнтези) Ю.Резник "Семь"(Антиутопия) Д.Сугралинов "Кирка тысячи атрибутов"(ЛитРПГ) В.Чернованова "Невеста Стального принца - 2"(Любовное фэнтези) А.Кочеровский "Баланс Темного"(ЛитРПГ) А.Минаева "Академия Высшего света-2. Наследие драконьей крови"(Любовное фэнтези) М.Юрий "Небесный Трон 2"(Уся (Wuxia))
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Институт фавориток" Д.Смекалин "Счастливчик" И.Шевченко "Остров невиновных" С.Бакшеев "Отчаянный шаг"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"