Добрынина Марина Владимировна: другие произведения.

Аутодафе

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Получи деньги за своё произведение здесь
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Чтобы найти нечто страшное и опасное не нужно ли быть таким же? И стоит ли при этом оставаться человеком во всех смыслах этого слова?

  История наша, должно быть, печальна. Что ж, такова судьба историй, претендующих на правдивость. Умеренная доля оптимизма щедро оттеняется недоуменной безысходностью, и, возможно потому, самые дурацкие события приобретают налет достоверности.
  Наш герой, весьма особенный молодой человек, проживал в небезызвестном вам северном городке. В одном из тех небольших деловых городков, которые быстро вырастают вокруг нефтяных гигантов. Как и многие другие северяне, родился он на Большой земле, за Рекой, но учился и строил свою недолгую карьеру именно здесь. Артур Ковалин - звали героя так. Артур - потому что таково было имя легендарного короля кельтов, защитника угнетенных и борца за справедливость, а Ковалин - что ж, фамилия такая. Было у героя и отчество "Герхардович". Но, как говаривал сам Артур, "Не трудитесь, мадам, об мое имя-отчество язык можно сломать запросто. Зовите меня Артуром". Послушаем, ему виднее.
  Чтобы вы могли сразу представить себе данного молодого человека, постараемся его описать. Насколько хватит нам слов и памяти. Память - странная штука. Видишь все как бы кусками. Что-то кажется большим и столь важным, а что-то остается в тумане и даже очертаний предмета нам не дает Вот и сейчас, как живой стоит он перед глазами, а начинаешь описывать и что-то да упустишь.
  Итак, рост у Артура средний, что-то порядка 175 сантиметров, впрочем, никто его не измерял. Сложение его худощавое, руки-ноги длинные, волосы пепельные, глаза светло-серые, длинный тонкий нос, широкий рот с кривой улыбкой, кожа белая чуть не до синевы. Дело в том, что Артур не переносит воздействия прямых солнечных лучей. Почти совсем. С середины апреля и до июля, когда город наш становится светлым насквозь, Ковалина в городе вам не найти. Он уезжает к другу на Большую Землю. Там, на Алтае, живет он в лесу и книги штудирует. По юриспруденции и охоте. Лет ему сколько? Думаю, 25-26. Едва ли больше.
  
  Итак, повествование наше начнем с одного из основных событий в его жизни. Ну, не считая там рождения, поступления в университет, первой трансформации и т.п.
  Ковалин познакомился с Алексеем в университете на заочном отделении. Последний, серьезный молодой человек крепкого телосложения, был тогда женат и старательно зарабатывал необходимые для содержания семьи денежные средства: развозил будучи водителем-инкассатором в банке чужую наличность, а также дежурил ночами в Агентстве Авиатранса. На лекции приходил отсыпаться..
  Знакомство их было банальным. На экзамене по истории государства и права зарубежных стран. Да, изучал наш герой право. Почему именно его? Да кто его знает. Может, сходство какое уловил с Охотой, а, может, просто понравилось ему? Туманная это личность, Артур Ковалин. Сам-то в себе разобраться не мог, где уж нам!
  История права, упомянутая выше, предмет непростой, и без предварительного изучения сдать его сложновато. А Алексей, как это часто с ним бывало, засыпал на ходу и, естественно, имел о сдаваемом предмете весьма приблизительное представление. Взяв билет, он смотрел на него долго и беспомощно, пытаясь отыскать в своей гудящей от бессонницы голове хоть какие-то воспоминания о реформации в Англии. Мысли весело разбегались в разные стороны, а Алексей хотел было уже, махнув на все рукой, покинуть аудиторию, но тут вечно все знающий зануда и единоличник Ковалин возьми да подскажи. В результате - трояк, искреннее уважение и дружба навеки.
  Вскоре учеба была окончена.
  Красно-коричневые корочки полученного диплома вызывали у Ковалина некоторое недоумение. Ему это было не надо. У него и уверенности-то даже не было в том, что придется осчастливить кого своей консультацией. Впрочем, хорошая, как у всех в его роду, память вытащила будущего юриста на поверхность почти против воли. Теперь можно было подумать и об источниках дохода, тем более что тянуть финансы будущему светочу юриспруденции было не с кого.
  Алексей к концу обучения развелся. Со злорадством заявлял, что сделал это вовремя, пока не успел наплодить маленьких идиотиков, похожих на него. К сожалению денег после этого благородного и благоразумного во всех отношениях акта у него оставалось маловато. Квартира принадлежала бывшей жене, возвращаться к родителям под крыло свежеиспеченный специалист не намеревался. Тогда Леха и предложил Ковалину, с которым в тот момент было уже выпито некоторое количество декалитров пива, снимать жилплощадь на двоих. Последний согласился. Ему его одиночество, вынужденное оно было или добровольное, и не поймешь, к тому моменту успело уже осточертеть. И еще очень хотелось, пусть только сейчас, надеяться на появление кого-то более близкого, чем собутыльник. Не поймите неправильно. Друга.
  
  Квартиру нашли быстро и недорого. Оплата ежеквартально, ремонт сделан, кое-какая мебель имеется. Просто блеск. Не смущало даже местонахождение. На окраине, в жутком районе. Гарлем местного разлива, где машины гоняются за пешеходами по тротуарам, бомжи дерутся на помойках за грязные бутылки, а пьяными телами устланы улицы. Преступность торжествует, милиция отдыхает. Это если ехать на автобусе шестым маршрутом до... впрочем, оставим. Народ, проживающий там, многочисленен. А вдруг да для кого этот район любимый? Еще будет оскорблен. А нам это не надо.
  Героев, их у нас уже двое, месторасположение волновало мало. Алешка - красавец, комсомолец (в прошлом), спортсмен, причем из тех, по которым это сразу заметно, десять раз подумаешь прежде чем попросить закурить. А Ковалин... Мощным телосложением не отличался, но хулиганы ему были как-то не страшны.
  Ковалин. Достаточно ли четко представлял он себе, кем является? Охотник, это ясно, но вполне ли отражал этот термин круг его, так сказать, интересов?
  Зверюшек наш герой не убивал, признавая за каждым право на жизнь. Огнестрельным оружием не пользовался. И в руках-то не держал. Не из принципа. Просто не доводилось. Артур, внимание, охотился на оборотней, и это, на наш взгляд, должно звучать.
  Положить жизнь на то, что почти каждый считает выдумкой - не всякому дано. Это как занятие уфологией, к примеру. Кто их там видел, эти НЛО? На самом-то деле? Впрочем, это дело добровольное. А Охотник - передается генетически. Это - судьба. Вернее, рок, поскольку, кажется, именно так определяют судьбу несчастливую. Нет, он не жаловался. Во всяком случае, жалоб его едва ли кто слышал. Охотником был его отец, дед, прадед, прапрадед и далее, вплоть до тринадцатого века, с которого начиналась семейная хронология. Род его стар, все охотились, долг превыше всего, а потому от личного желания господина Ковалина-младшего выбор судьбы не зависел.
  Возможно, не будь он Охотником, не вылепи его таким суровые родные, Ковалин был бы просто оборотнем. Так же, как и его жертвы, прятался бы в темноте, поджидая слабых и испуганных человеческих особей. Жрал бы, чавкая, сырое мясо, хлюпал кровью из разорванных вен и чувствовал себя сытым и счастливым. А так...
  Охотников отучают от вкуса крови одним древним, примитивным, способом. Артура отучали так. Неделя в подвале в деревне без света на одной воде. А потом, озверевшего от голода и бездействия, днем, вывезли в поле. Не было ни пастухов, ни собак. Была только пища. Которая двигалась и блеяла. Он утопил это поле в крови. Он перерезал более пятидесяти овец. И когда он устал, насытился, в него стали вливать кровь насильно. Он отбивался и плевал. Он вымазался в липкой красной жидкости весь, целиком. Его рвало выпитой кровью, но в него вливали ее и вливали. И когда, наконец, он совершенно обессилел и лежал в луже и тихо хрипел, один из охотников вскрыл себе вену на левой руке, зажал Ковалину ладонью нос, и когда он волей-неволей открыл рот, накапал в глотку щенку свою, человечью кровь. И было у оборотня чувство, будто ударила в него молния, и будто сила заполнила его тело, но вкуса крови он с тех пор не выносил. Вернее сказать, и не пробовал.
  Чем он отличался от людей? Почти ничем. Он и был человеком. Прямоходящий, голова, ноги, руки, прочие запчасти без перьев. Всех отличий-то - бумажно-белая кожа, серые, слишком светлые глаза, длинные (пожалуй, тоже слишком) пальцы рук, чуть заостренные сверху уши (он умел ими шевелить, и это получалось весьма забавно). Но подобное встречается и у людей. У обычных, я имею в виду. Ковалин хорошо слышал, видел, различал запахи. Лучше, чем мы. Но и это не слишком выделало его из нормы. Отличала же Артура Ковалина способность к трансформации.
  В Священной Охоте его тело и сознание переходили в другое состояние. Он и выглядел, и ощущал себя иначе. Не всегда мог вспомнить, что делал. Но, главное, объект каждый раз прекращал существование. Если честно, Охотник Ковалин не особо желал вспоминать.
  
  Однажды его покусали. Справедливости ради отметим - сам виноват. Ну что он там видел? Толстое колючее пятнистое существо ему по пояс. Глаза на веревочках и пасть от уха до уха. Из-за такой мелочи и трансформироваться? Да он его одной левой! А оно, существо то есть, оказалось шустрое и прыгучее. И когда Ковалин пытался этой самой левой его в воздухе притормозить, оно внезапно сдулось, упало на землю и куснуло героя нашего за ногу. Герой раздраженно пнул бедное чудище, оно не стерпело подобного обращения и сдохло. В сущности это оказался худосочный низкорослый мужичок бомжеватого вида, ничего страшного, вот только слюна его была ядовитой..
  К сожалению, иммунитет Ковалин включался лишь в режиме трансформации. Кое-как Артур дополз до дома. Нога онемела и постоянно кровоточила. Лифт не работал, и потому восхождение на шестой этаж равно было покорению пика Коммунизма.
  Хорошо хоть на месте был Алексей. Заикаясь, Артур успел предупредить его, чтобы ничего не пугался, милицию не вызывал и с балкона не прыгал. В любом случае он не пострадает, а всю информацию получит после, но в полном объеме. А вообще, так шел бы он лучше погулять часов на пять-шесть. Естественно, заинтриговал соседа вусмерть. Впрочем, к тому моменту это уже не имело значения. Трансформация началась. Уже потом, очень не скоро, Ковалин спросил у Лехи, каким он его тогда увидел. Вышло следующее: бронированное на вид чудище темно-серого цвета "с вот такими вот зубищами", игольчатым гребнем вдоль спины и здоровенными когтями (и в самом деле, когда Ковалин пришел в себя, линолеум в комнате был здорово разодран).
  - Вот еще, сказал Леха, - еще у него, то есть у тебя, был хвост, на который ты опирался, когда вставал на задние лапы.
  Артур выслушал приятеля внимательно, подозревая, что у страха глаза могут просто выползать из орбит. Отец его был сторонником теории, согласно которой Охотник для каждого выглядит по-своему. Он как бы олицетворяет самое страшное, что представляет себе человек. Вот и выходило, что такая вот у Алексея причудливая фантазия.
  Три дня Алексей косился в сторону Ковалина и нервно вздрагивал, когда тот подходил на расстояние менее полутора метров. Наконец, Охотник не выдержал
  - Леха, - заявил он торжественно, - ты думай, или я ищу новую квартиру, и ты забываешь, что видел. Или мы с тобой нормально разговариваем, и ты от меня не шарахаешься. Надоело. Ну, будем говорить?
  - Будем, - пробурчал Алексей.
  - Я - охотник. И охочусь на оборотней. А для этого нужны некоторые, хм, способности. Воти внешний вид получается соответствующий. Хочешь, как-нибудь на Охоту тебя возьму?
  Алексей быстро замотал головой, выражая полное свое нежелание иметь с Охотой что-либо общее.
  - Ты, главное, не бойся, - продолжил Ковалин, - относись к этому просто, как к профессии. Считай меня, если хочешь, милиционером там, спасателем, пожарником. Хочешь, даже разрешение покажу? УВД выдавало. Нет? И, главное, помни - людей я не трогаю. А то - не люди. И даже не животные. Это выродки, Леша, их надо убирать.
  Он понял. Ну, или сделал такой вид. В конце концов, осознать это затруднительно. И, в общем, жили Артур с Алехой не тужили. Ходили на работу. Каждый на свою. Леха в тот же банк, где инкассатором был, устроился юрисконсультом. Артур нашел себе нескольких клиентов, оказывал им иногда услуги правового характера. Ну там, сделку оформить, филиал создать и такое прочее. По ночам, так, конечно, иная работа. По ночам он охотился.
  И разрушило их райскую холостяцкую жизнь появление женщины.
  Она... Начало и конец, причина и следствие. Когда она впервые появилась в их доме, была пьяная вдрызг. "Пьяная дура" - думал, брезгливо оглядывая ее, Ковалин и был прав.
  Он сперва не обратил на нее какого-то особого внимания. Думал, переночует, как многие другие до нее, и все, не будет отравлять его жизненное пространство своим дынно-огурцовым запахом. Видите ли, у Ковалина было очень острое чутье, ну да мы это упоминали. Эти новые духи, очень модные, сразу стали вызывать у Охотника приступы тошноты.
  А утром она полезла в душ. Более того, вытиралась его личным, любимым полосатым полотенцем! А эти мерзкие длинные волосы, налипшие на края ванны... В общем, раздражению Ковалина не было предела.
  Он рассмотрел ее как следует за завтраком, надеясь отыскать что-то приятное хоть во внешности. Ну да, у нее была неплохая фигурка. Не-плохая, но и не хорошая. Обыкновенная. Узкие плечи, чуть провисшая под свитером - это в ее-то 22-23 лет! - грудь. Ногти на руках выкрашены в ярко-розовый цвет. Ковалин провел следственный эксперимент - заглянул под стол, и обнаружил, что на ногах тоже. Розовый. Он ехидно ухмыльнулся. У нее были прямые табачного цвета волосы до плеч, карие глаза без блеска, короткий вздернутый нос и пухлые губки. Причем нижняя то и дело пыталась откваситься, что придавало лицу требовательное выражение. В общем, дамочка была не в его вкусе. Вероятно, Алексей разглядел в ней какие-то скрытые достоинства.
  Ковалин поглядел на друга укоризненно, мол, где ты откопал эту кралю и почему она до сих пор здесь? Тот пожал плечами и перевел взгляд на предмет безмолвного обсуждения. Краля меж тем поедала приготовленный Артуром омлет со скоростью уборочного комбайна.
  - Ну что же! - бодренько заявил Алексей и стукнул ладонями по столу, - мне пора на работу.
  Он поднялся, но мадмуазель продолжала сидеть, как ни в чем не бывало хлебать чай! Ковалина охватило чувство похожее на панику.
  - Леха, - тихо и решительно проговорил он, - давай отойдем на пару слов.
  - Ты что, - поинтересовался он, наклонив в сторону голову, - ты решил ее здесь оставить со мной?!
  - А что? - ехидно улыбнулся Алексей, - я тебе полностью доверяю.
  - Не надо мне доверять! Я на такое чудо и с большого перепоя не позарюсь!
  - Ай, брось!
  - Не вздумай, - испугался Охотник, - Не вздумай, убирай ее отсюда как хочешь. Она мне здесь совершенно не нужна.
  - Ну, Арчи, девушке совершенно некуда пойти.
  - Нет! Ты с ума сошел! Мне сегодня работать! Кто знает, каким я домой приду!
  Он даже сорвался на крик. Что же, нервную систему Охотника здоровой не назовешь.
  - Да..., - растерянно забормотал Леха, - это сегодня?
  - Да, сегодня! Так что девай ее, куда хочешь, но чтобы дома ее не было.
  Алексей посмотрел на друга внимательно, моргнул пару раз, а потом вышел на кухню. Что он там сказал своей пассии, неизвестно, но мадемуазель пронеслась мимо Ковалина к входной двери, кинула в его сторону испепеляющий взгляд и исчезла. Как он надеялся, навсегда.
  
  На этот раз Ковалин не помнил вообще ничего. Только образ - двухголовое создание со стрекозиными крылышками и клыками, как у саблезубого тигра.
  Как он приполз домой? Такое ощущение было, будто просто проснулся от кошмара. Лежал на диване, за окном птички чирикали. Хорошо! Хотел встать, но дернулся, больно. Рука. Левая. Кожа разорвана от кисти до локтя. Будто кто-то пропахал по ней борозду. Ба! И простынь вся в крови... То ли от проделанной работы, то ли от потери крови, но ощущал себя Ковалин слабым и беззащитным, и понимал, что широко улыбающееся на улице, пусть даже зимнее, солнце в пять минут способно превратить его в калеку. Рука-то, впрочем, зажила бы и сама. Не впервой. Но вопреки тому мнению, что шрамы украшают мужчину, Ковалин старался иметь их поменьше. Вызвал такси одной знакомой фирмы. Он на их услуги, кажется, треть заработков тратил. В общем, им не надо уже объяснять, что стекла в автомобиле должны быть тонированными, и подъезжать нужно к самому входу. Десять минут. Волга у подъезда.
  В травматологии была не его смена. Не сказать, чтоб Ковалин был данным фактом обескуражен, однако все ж определенные неудобства имелись. Он там успел подружиться с одним хирургом, который его регулярно зашивал. Так утомительно было каждый раз что-то придумывать. И чтобы еще уколы от бешенства не вкалывали. Зверюги, на которых ведется Охота, как правило, бешенством не болеют. Только вот как это объяснить врачу?
  Ковалин сказал медсестре - даме, кстати, молодой и симпатичной, вот бы с кем Алехе роман закрутить, а не водить домой Бог знает что - что поскользнулся, проходя через стройку и упал на арматуру. Он так честно глядел на нее чистыми прозрачными глазами, что, усомниться в его правдивости было невозможно, и она исправно заштопала боевые ранения.
  Женщина посмотрела ему вслед и улыбнулась неожиданно возникшим игривым мыслям. Но день был в разгаре, смене длиться и длиться, да и дома муж.
  
  А Ковалину нравилась Магда. Магда - продавец в магазине промтоваров. У нее красивые руки и низкий голос. А еще у нее своя квартира и много разных знакомых, которые заходят в разное время суток. Сама Магда предпочитает ночь. В общем, зовут ее, конечно, не Магда, а Хисматуллина Мария Ильинична, но это, право, мелочи.
  Он понял, что симпатичен ей, давно, хотя она об этом даже не заикалась. Она любила (или это слишком сильное слово?) в нем худого мальчишку, светлоглазого и немногословного, который дарил ей такие странные картинки. Может даже как-то по-матерински любила, хотя кто ее знает? Кстати, о картинках. Артуру нравились бабочки. Это было какое-то странное стремление, сходное с опьянением. Стремление, близкое к стыду. Да, он подозревал, что данного хобби стоит стыдиться, но не мог откаать себе в таком своеобразном удовлетворении. Артур любил вышивать. Нитки, яркий светящийся шелк, он покупал в киоске около рынка. Рамки иногда заказывал в мастерской, но чаще просто покупал в фотокиоске на автобусной остановке.
  Совсем отказаться от увлечения ему не хотелось, держать дома свои произведения тоже было бы странно, поэтому он и дарил их Магде. Одна Охота - одна картинка. А она вывешивала их на стене в коридоре. Длинный такой коридор, дурацкие обои в ромбик, и вышивки. Говорила как-то, ей тип один за коллекцию большие деньги предлагал. В долларах. Но она не продала. Артур кисло пошутил, что, мол, умрет скоро, тогда они точно в цену войдут. "Совсем больной" - вздохнула Магда.
  Они были неплохи, его бабочки и чудовища. Всех он видел. Все были убиты им. Должен же он был оставить хотя бы изображения? Этим себя и успокаивал.
  
  Ковалин брел по городу, предварительно выбрав маршрут. Сегодня это 12 микрорайон. Там исчезали маленькие дети и как-то часто замерзали бомжи.
  Он бродил между домами-свечками. На охоте. Буквально сходил с ума от ужаса. Постоянно вздрагивал и косился в стороны, в любую минуту готовый сорваться с места и убежать. Он - худой невысокий мальчишка, трясущийся и плохо одетый. Жду. Самое тяжелое в охоте - это ощущение страха. Охотник вызывал его у себя намеренно. Частично - психологически, частично - с помощью трав. Знаете, есть такие, приняв которые от каждой тени шугаться будешь. Он должен был излучать ужас, иначе они не нападут. Свежий снег красиво блестел под редкими фонарями, бил по глазам яркими ледяными точками и хрустел под подошвами ботинок. Было холодно, но позволить себе одеться получше Ковалин не мог, ведь он был жертвой, а жертва должна ощущать дискомфорт.
  - Эй, молодой человек!
  Что? Ковалин обернулся на голос. Мужчина. Высокий, представительный, с круглым, заведенным от излишне хорошей жизни животом, выпирающим из-под длинной дубленки. В норковой светлой шапке и дорогой зимней обуви. Трезвый. Что ему было там делать в три часа ночи? "Сейчас спросит, - подумалось Охотнику, - где у нас здесь библиотека. Не мой клиент".
  - Молодой человек, где здесь у вас Ломоносова, 17?
  - Не знаю, - пробурчал Охотник и двинулся дальше.
  Но тип не отставал. Семенил рядом и пытался заглянуть в лицо, что особого восторга у Охотника не вызывало.
  - А, может, мы с Вами проедемся сейчас на моей машине и посмотрим? А? А я вас подвезу?
  - Я не спешу.
  Ковалин ускорил шаг, но и собеседник не отставал, бежал рядом, чуть ли не подпрыгивая. Вероятность неудачной охоты резко усилилась.
  - Двадцать баксов! - наконец воскликнул он.
  Ковалин покосился недоуменно.
  - Двадцать баксов, мальчик! И это не займет много времени!
  Ковалин резко остановился. Точно, вся малина испорчена, страх куда-то делся. Осталось лишь брезгливое любопытство, которое следовало удовлетворить.
  - Ты что, дядя, меня за педика принял? - осторожно поинтересовался Охотник.
  Мужчина сопел, поскольку устал от гонки, и молчал. Ковалин медленно снял с головы капюшон, открыв свое отнюдь не детское, раздраженное до ярости личико.
  - Ну?
  - Извините, - проговорил любитель мальчиков, пытаясь сохранить остатки достоинства, и покосился в сторону машины. Тачка его, ухоженный Лексус черного цвета, все это время тихо тащился сзади, подстраховывая.
  - Послушай, - любезно улыбаясь, сказал Охотник, - тут недавно трое детей пропало, не твоего... твоих рук дело?
  - Я не...я только добровольно...
  - Ах, добровольно?
  Охотник снял перчатку с правой руки, чтобы собеседник мог увидеть и оценить его рабочий инструменты. Увидеть и оценить, что этот инструмент может сделать с его принадлежностями. Это были всего только когти. Да и не на всех пальцах. На правой руке. Большой, указательный и средний. Так сказать орудие производства. Кривые, длинные и ощутимо острые.
  Дяде демонстрация очевидно не понравилась.
  - Чуешь? - спросил Ковалин, - чем пахнет?
  И вот тут товарищ развернулся, рванул к машине, чуть не подскользнувшись на плохо очищенном асфальте, и уехал в сторону промзоны. На всякий-разный случай номер Ковалин запомнил: у244ар. Кто знает, может, и пригодится.
  Но охота насмарку. Что даже радовало. Можно было идти домой греться и переваривать события.
  Светофоры мигали желтым, редкие ночные машины с ревом носились по узкой прямой дороге. Уже в своем районе, проходя мимо вечно недостроенной пятиэтажки, Артур успел почуять знакомый запах и увернуться. Существо, которое буквально на пару сантиметров промахнулось мимо его шеи, лишь с натяжкой можно было назвать человеком. Вот так-то охотишься, охотишься, а тут такие экземпляры прямо под носом пропадают.
  Существо невелико по размеру. И оно женского пола - это видно было по специфическому строению, сохранившему даже после трансформации, и по белым крашеным волосам - они вообще изменению не поддаются. Оно сидело на снегу черной кляксой, рыча и встопорщив шерсть, длинный зубчатый хвост злобно бился по насту, и готовилось повторить бросок.
  Ковалин едва успел подумать о том, трансформироваться ли ему, как существо прыгнуло, оттолкнувшись от земли лапами и хвостом, и вновь Охотник едва успел увернуться. Резкой тонкой вонью хлестнуло по лицу, так, что захватило дух и на глазах выступили слезы.
  Перчатка полетела в сугроб. Охотник подобрался, отвел локоть назад, согнул пальцы в кошачью лапу, и, когда оборотень вновь оказался в воздухе, поднырнул под него, летящего в прыжке и ударил когтями по ребрам. Существо как-то всхлипнуло и, все еще продолжая лететь, кучей мокрых тряпок свалилось в сугроб. Его сердце все еще билось на ладони Охотника. Раз, два, три, четыре... Наконец, Ковалину надоело ждать, и он выкинул эту запчасть на чей-то недостроенный балкон. И ушел, не оборачиваясь. Выяснять, кем там оборотень был на самом деле, Охотнику было неинтересно.
  Ковалин остановился чуть поодаль, набрал в руки снег и тщательно очистил от крови и слизи пальцы. Малоприятное ощущение.
  
  Первое, что ощутил Артур, едва вошел в квартиру, был этот мерзкий запах. Если бы вы спросили Охотника, чей аромат ему предпочтительнее - мадам на стройке или вот этот, как мы помним, дынно-огурцовый, он не колеблясь бы ответил, что первый. И почти бы при этом не соврал.
  Зато сразу стало ясно - гости. Поскольку вешалка за неименением прихожей располагалась в его комнате, как проходной, висящее на ней женское пальто эту омерзительную вонь и распространяло. Артур набрал в грудь воздуха, зафырчал, зарычал, сгреб с вешалки одежду и выкинул ее на балкон. Для проветривания. И лег спать с чистой совестью и осознанием отлично выполненного долга.
  Уже ближе к обеду его разбудили истошные вопли неясного происхождения. Приоткрыв левый глаз и вникнув в суть извлекаемых децибелов, Артур понял, что это Лешка со своей пассией носятся по квартире и что-то ищут. И именно Катерина издает при этом особенно высокие звуки, больно режущие по чувствительным ушам оборотня.
  - Что-то потеряли? - зевнув, спросил Ковалин.
  Ответа он не дождался, но и расстроился не слишком. Собрался было, сунув голову под подушку, вновь уснуть, но тут его осенило. "Должно быть, - решил Ковалин, - они ищут пальто, а если они его ищут, значит эта особа желает из нашей квартиры выйти. Неужели я буду ей в этом мешать?!". Он вскочил с дивана радостный, побежал на балкон, вытащил оттуда изрядно припорошенные снегом детали одежды и торжественно вручил Катерине.
  - На, - сказал он гордо, - и уходи побыстрее. Мне нужно отдохнуть.
  Катя посмотрела на Ковалина с таким выражением во взоре, будто лишь сейчас ей открылась его омерзительная сущность (ну да, то самое бронированное с хвостом и зубами), вырвала из рук его пальто, с которого уже начинало уже капать на ковер, и злобно рявкнула:
  - Все, ноги моей здесь больше не будет.
  - Какое счастье! - искренне воскликнул Артур и заполз под одеяло.
  Алексей потом почему-то обиделся. Даже разговаривать с бедным Охотником не хотел. С чего бы это?
  
  Одной Охотой жить нельзя. Почему? - могли бы спросить вы. А потому, господа, что за нее не платят Деньги. Так, мелочишку кидают, но Деньги - нет. Вроде бы Охотник пользу обществу приносит, город от преступных элементов очищает, а денег нет. И потому Ковалин, дипломированный юрист со стажем, старался делать качественно поручаемую ему работу. Клиентов было мало, но каждый являлся своего рода золотником, который стоило беречь и ограждать от напастей, и который при правильном использовании приносил неплохие дивиденды.
  Один из них, руководитель небольшой охранной фирмы, попросил Ковалина подготовить проект договора. Ничего из ряда вон выходящего, обычная текучка, если бы не заказчик. Но последний был хорош на диво - одна из структурок, не буду называть, какая, нашего градообразующего предприятия. Структурка платит скупо, работники в ней сплошь туповатые да с гонором, но зато, глядишь, за ней и другие крупные заказчики потянутся. Как никак... нет, пусть и название организации тоже останется тайной. Артур быстро просмотрел имеющиеся документы и попросил клиента дополнительно запросить у заказчика перечень автотранспорта, имеющего право беспрепятственного проезда на охраняемую территорию. Вроде бы и ерунда, но ой, как не любят руки нашего генерала, когда их задерживают.
  Обещал сделать.
  
  Вернувшись домой, Ковалин обнаружил в почтовом ящике повестку в УВД.
  Полковник мучился с похмелья. Говоря откровенно, в ином состоянии Ковалин никогда его и не видел. Ни в пьяном, ни в трезвом. Только похмельный крепкий еще вояка, но глаза красные и нос чешется.
  Да, была у полковника внешность вояки. Так ладно сидел на нем синий мундир, так пряма была его спина и зычен голос. И казался он не милиционером вовсе, а военачальником на белом жеребце. "В атаку!" - кричит он и взмахивает шашкой, и конь встает на дыбы, дробит воздух тонкими белыми ногами...
  И даже запах перегара, ощущаемый сразу, стоило лишь приоткрыть дверь в кабинет, нисколько образу не вредил.
  Ковалин для полковника - источник беспокойства и, вместе с тем, предмет какой-то малопонятной гордости и любопытства. Поскольку любопытен был Охотник бравому офицеру, и методы работы его, и личность. Стыдно признаться, но испытывал порой полковник к Ковалину какие-то странные, похожие на отеческие, чувства. Что, впрочем, не мешало ему ставить на Охотнике своего рода эксперименты.
  Итак, войдя, Ковалин сел на стул через стол от полковника с видом хорошего знакомого. Полковник нахмурился и вместо "здрасте" кинул на стол пачку фотографий. Этаким красивым нервным жестом, будто деньги швырнул. Ковалин вытянул нос и присмотрелся. Труп ребенка. Девочка. Ее ребра взломаны снаружи, вскрыты, как консервная банка.
  - И что? - спросил он.
  - Ты уже убиваешь детей?
  - Вы же знаете, что нет.
  - Да ну?! - удивляется он, - и кто же еще, кроме тебя на вот это способен?
  - Ну не я!
  - Да? А кроме Охотника кто в состоянии вырвать у жертвы сердце одним движением руки?
  - Я не охочусь на детей.
  Полковнику не нужно было объяснять, что актуализация оборотня происходит лишь после совершеннолетия. Что даже если генетически человек к этому предрасположен, он может всю жизнь прожить спокойно, так своей сути и не изведав. Что необходимо определенное стечение обстоятельств, чтобы актуализация произошла. Зачем это ему было объяснять? Он и так это знал. Ведь он профессионал, а не какой-то там чайник. Полковник полжизни на такие случаи истратил. Полковник собственной рукой Артуру разрешение подписывал.
  - А сердце нашли? - невинно поинтересовался Ковалин.
  - А почему ты об этом спрашиваешь? - полковник насторожился.
  - Да так! Просто я их всегда выбрасываю.
  - Положи руки на стол, - приказал представитель закона.
  Ковалин с готовностью подчинился, вытянул руки перед с собой и с преувеличенной преданностью вол взоре уставился на полковника. Последний осторожно, кончиком указательного пальца, коснулся когтей, косо поглядел на Охотника и, после паузы, сообщил:.
  - Есть у меня на тебя, Ковалин, управа. Привлечь тебя к ответственности я сейчас не могу. Задерживать тоже не буду, поскольку куда ты от меня денешься. Ты руку-то правую вверх ладонью положи, если не хочешь, чтобы я пальцы все тебе переломал. Ненароком.
  Ковалин сглотнул слюну и поежился. Полковник улыбнулся. И так страшно захотелось в тот момент Артуру заехать полковнику чем-нибудь тяжелым по голове, или когтями вот этими по морде, чтоб не убить, но хотя бы покалечить его, пусть слегка, но чтобы метки остались. Но сдержался и безропотно перевернул ладонь. Полковник крепко Охотника меня за кисть, потянул на себя, так что последний оказался почти лежащим пузом на коричневом полированном столе, и ножовочкой, аккуратненько, спилил под корень когти на правой руке - оружие и украшение. У Ковалина чуть ли не слезы на глаза навернулись.
  - На! - заявил полковник, великодушно протягивая Артуру обрезки ногтей, - носи на память.
  Ковалин взял, и грустно посмотрел на руку - она выглядела такой слабой и безвредной. Он был полковнику в какой-то степени даже благодарен. Мог бы и вместе с пальцами. Кого бы это расстроило! А девочку ту, судя по фотографиям, перед смертью того, изнасиловали, господин полковник. Здесь уж Охотник вообще никаким боком не приложим. Не трахал он свои жертвы. Охота - это, знаете ли, работа, а не извращение.
  Впрочем, полковник явно был в курсе.
  
  Они женятся! Что это, ревность? Эта мысль выводила Артура из равновесия. Он не мог и не хотел понимать, как Алексей вообще решился на этот шаг. Неужели ему мало было той, первой женитьбы! После которой он год не мог оклематься? А ведь Светка, первая его жена, была гораздо лучше этой Катерины. Со Светкой он вполне мог бы общаться. Наверное.
  Тем временем невеста Алексея окончательно перебралась в бывшую еще недавно холостяцкой берлогу. Поселилась в лешкиной комнате и со всех сил вклинивалась между друзьями.
  Квартира, в которой они все обитали, была лишена прихожей. Это явилось следствием эксперимента, проведенного над горожанами местным архитектором. Народ в воодушевление от подобного нововведения не пришел, но дом остался. Красивая такая девятиэтажка, раскрашенная, как это сейчас модно, в семь мало сочетающихся друг с другом цветов.
  Прямо от входной двери жилища начиналась гостиная - в ней жил Артур, через гостиную - вход в спальню, отведенную будущим молодоженам. Это нам нужно, чтобы обрисовать произошедшие далее события.
  Так вот, Ковалин встречался с клиентом. Дело близилось к завершению, и явно шло удачно. В случае успеха юристу полагался крупный гонорар, и эта мысль приятно согревала его сердце. Он любил деньги и не стеснялся в этом признаться.
  "Сердце красавицы склонно к измене" - слегка фальшивя напевал Ковалин, отпирая дверь. Замолчал, остроухие чуткие уши шевельнулись, улавливая посторонние звуки. В спальне шли разборки.
  Донесшиеся до Охотника слова были произнесены голосом Катерины:
  - ...и какого хрена этот урод продолжает жить с нами! Скажи ему - пусть выметается!
  - Ну, Кать, какой же он урод? - возразил Алексей, - Да это и его квартира тоже. Ну и куда ему идти?
  - Нет, - продолжила она, и в голосе уже слышны были рыдания, - я не могу с ним жить. Он меня пугает!
  Далее рыдания переросли в отчаянный рев. На ум Ковалину пришло сравнение с цунами. Он усмехнулся - сейчас Алексей ей выдаст!
  - Кать... ну Катя... ну котеночек мой...
  - Пожалуйста, Лешенька, пожалуйста, пусть он уйдет.
  - Ну хорошо, девочка моя, хорошо. Я с ним поговорю.
  - Нет, - рыдания стали тише, но голос прерывист и печален, - пообещай мне, что ты его прогонишь.
  - Да-да, золотце, прогоню-прогоню...
  А дальше Ковалин уже ничего и не слышал. Тело перекрыло пространство, сила выплеснулась в воздух. Нарастающий запах и бесконечные звуки, эти часы, тикающие, как трактор! Это была вторая его в жизни неконтролируемая трансформация. Вторая! Первая происходила в раннем детстве, и то под присмотром отца! И он услыхал запоздало треск дерева и больше ничего...
  
  Ковалин приоткрыл глаза и тут же зажмурился: что-то холодное и противное стекало со лба. Он поднял руку, чтобы убедиться - кто-то марлечку влажную на ему голову положил. Позаботился. От этой мысли ему сразу стало хорошо и спокойно. Можно было еще некоторое время поболеть в свое удовольствие.
  Он лежал, укрытый пледом, на своем родном диване светло-синего цвета. Синего, но уже нормального, не режущего глаза. Алексей деловито приколачивал на место дверной косяк.
  Расчувствовавшийся Ковалин раскрыл было рот и совсем уж собирался высказать другу свою признательность, как услыхал:
  - Ле-ооош! Милый, подойди ко мне!
  Алексей медленно положил молоток на пол и ушел на голос, даже не взглянув в сторону бедного больного. Это потрясло последнего до глубины души. Он злобно, в знак протеста, сорвал с головы мокрую тряпку и зашвырнул ее в центр комнаты. "Злые вы, уйду я от вас!" - подумал было Охотник, но тут взгляд его упал на окно, и желание немедленно покинуть сие помещение как-то само сошло на нет. На улице светило солнышко, радовал нас тогда февраль почти весенней погодой.
  Полудохлый Охотник при такой погоде и без укрытия может прожить ну, скажем, полчаса. Здоровый то дольше. Он и часа полтора может промучиться, но, понятное дело, таких экспериментов давно никто не проводил. В наш-то век гуманизма... Так что при всем богатстве выбора перспективы лежанию на диване и тоскливому сетованию на несчастливую свою судьбы у Артура не было. "Ничего, - решил он, - Я подожду. Вот получу гонорар и сразу съеду".
  И все равно он слышал слишком хорошо. Легкий скрип за стеной заставил сжимать кулаки и тихо материться.
  Но скоро-скоро все должно было закончится.
  Встретились, как обычно за столом. Смурной Ковалин с повязкой на голове, задумчивый Алексей, прячущий взгляд, и чрезвычайно довольная жизнью и миролюбиво настроенная Катерина.
  - Что это с тобой, - заинтересованно спросила она, намазывая маслом кусок батона, - у тебя эпилепсия?
  - В некотором роде, - пробурчал Артур.
  Алексей покосился на приятеля - он-то видел проявления этой "эпилепсии", но промолчал. Привыкнуть к такому, конечно, нельзя, но пережить можно. Особенно если тебя это непосредственно не касается. Ковалин представил себе на мгновение, как превращается в Охотника на глазах у Катерины, как бьется она в ужасе и визжит, как уносит из квартиры свои жидкие кости. Он улыбнулся, представив ее ужас, у него даже появляется аппетит. Дожевывая кусок колбасы, после недолгого раздумья, сообщил:
  - Я понимаю, вам нужно создавать семью. Не могу, конечно, сказать, Алексей, что я одобряю твой выбор...
  На этом месте Лешка нахмурился, а его избранница поморщила нос, но давать им право ответной реплики никто не собирался.
  - Так вот, - продолжил Ковалин, - я не намерен стеснять вас своим присутствием. Но, Катюша, раньше времени не радуйся. Мне нужно, раз, получить деньги, и, два, подыскать подходящее жилье. А это две недели минимум. Надуюсь, столько вы в состоянии вытерпеть урода?
  - Артур! - с укоризной воскликнул Алешка, но налице его отчего-то промелькнуло облегчение.
  - Да, - отчеканила Катя, - столько мы в состоянии тебя вытерпеть.
  Ну вот и ладненько. Вот и договорились. Ковалин потер левый бок - так тупо ныло сердце.
  Артур, - переглянувшись с Катериной, и получив ее молчаливое одобрение произнес Лешка, -. Мы с Катей приглашаем тебя на свадьбу.
  Он посмотрел на Артура гордо и торжественно и протянул ему мне пригласительный билет. На нежно-голубом фоне изображена была пара голубков и золотые кольца. Скромно и со вкусом. "Екатерина и Алексей, приглашают Вас на бракосочетание, которое состоится в кафе "Золотая рыбка"... 24 февраля".
  - Это что же, - удивился Ковалин, - в следующую субботу?: Это вы уже успели даже заявление подать? Ну что же, спасибо, я приду. А кто свидетели?
  - Катины друзья.
  - А ты их хоть знаешь?
  - Ну да, симпатичные ребята.
  - А-а-а... Ну тогда ладно. Я приду. А сейчас, извините, пора по делам. Темнеет.
  Но это не те дела, о которых Лешка подумал, судя по его физии. Просто нужно документы было у клиента забрать. Он, как и Ковалин, любил работать по вечерам. Это не тот, не охранник, это руководитель небольшой организации оптовой торговли. Лицензию ему нужно получить на поставку алкоголя.
  
  Ковалин попрощался и сложил справки и разрешения в кожаную папку. Он любил таскать ее с собой, даже когда не было особой надобности, считал, она что придает ему солидности. Идти домой не хотелось. Альтернатива была одна: себя очень жалко, но лишь Магде он мог пожаловаться на жизнь. Тем более, что очередная картинка была готова. На ней он изобразил ту странную женщину-кляксу. Только за спиной у нее теперь трепетали лазурные крылья бабочки. Зачем он всюду рисовал бабочек? И сам не понимал.
  У Магды, как назло, были гости. Какая-то школьная подруга с мужем и избалованным пацаном лет пяти. Мальчик протянул ручонки к бабочкам на стене и закатил истерику, когда их ему не дали. Только чтобы ребенок замолчал, Артуру пришлось подарить ему кляксу. Две минуты забавы, и вот она уже брошена на пол, и нитки торчат. Украдкой Ковалин подобрал ее и спрятал. Картинка не очень пострадала, можно отреставрировать, и тогда она тоже будет висеть на стене между кухней и туалетом. У ребенка на животе была аппликация - большая зеленая мышь в кепке. Интересно, почему зеленая?
  Наконец, гости ушли. Артур и Магда попили чаю, а потом сидели молча и смотрели друг на друга. Поняв, что процедура утешения уже не заладится, Артур попрощался и пешком, чтобы убить побольше времени, отправился домой. Будущее виделось ему отнюдь не в радужном свете.
  
  Ему стало казаться, что за ним следят. Слежка знакома была ему лишь по детективам. Когда еще в детстве, читая с фонариком под одеялом, по ночам, он представлял себе такого татя, крадущегося за спиной.
  Версию паранойи Артур сразу отмел, как несостоятельную. В противном случае следовало признать, что такой дохлый по силе раздражитель, как Катя, способен довести до психушки цельного Охотника. Никак такое наш Охотник не мог допустить. Но, тем не менее,. ощущение его не оставляло, а чувствам своим он привык доверять.
  Ему слышались странные звуки. Обернулся - ничего. Ему виделись странные тени, которые немедленно исчезали, стоило заострить на них внимание. Грехов за собой Охотник не знал, кто и что хотел от него - не имел представления.
  Ну никому не нужен был, по его размышлению, провинциальный Охотник. Не очень удачливый, в меру несчастный... Артур задумался, не пожалеть ли себя, но продолжил лишь дальше обдумывать ситуацию. Вот такой вот охотник-любитель, имеющий официальное разрешение. Клуб Охотников выплачивал ему даже содержание, что с учетом северной надбавки и районного коэффициента составляло, дайте-ка подсчитаем, триста девяносто пять рублей в месяц. Плюс премии к праздникам. Рублей по сто пятьдесят каждая. Если бы не гонорары, жить бы Ковалину, как и некоторым его потенциальным жертвам, в подвалах и коллекторах. А пока он вполне в состоянии обеспечить себе достойное существование. Но это к делу не очень относится.
  А так по всему выходило, что никому он не нужен, и наблюдать за ним некому.
  
  Сегодня он шел на мероприятие. Ну как это еще назвать? Вечеринка? Глупо. В общем, собирались местные шишки на ночной банкет в небольшом чеырехзвездочном отеле в парковой зоне. Пригласительный достался ему от Кати. Ей его вручила какая-то приблатненная подруга, одна из тех девочек, которые, едва получив права, пересаживаются на Мерседес, и проводят каникулы на острове Борнео. Катя одна идти не захотела и торжественно, с выражением громадного одолжения на лице, передала приглашение Ковалину. Мол, сходи, чудовище, проветрись.
  Чудовище было не против. Чудовище давно измышляло, как бы это ему в бомонд затесаться. Дело было одно. Ну, смокинг Ковалин одевать не собирался, да и не было у него ничего подобного. Надел любимый свой костюм. Английский, в тонкую полосочку. Побрился, причесался, попрыскался французским одеколоном, оглядел узел галстука в маленьком зеркале в ванной, и, весь такой представительный, отправился на банкет.
  Обстановка его впечатлила. Обитые деревом стены придавали общему собранию эдакий домашний вид, а дорогая, в многообразии представленная, посуда не давала усомниться в качестве собравшегося контингента. Он даже входя, почувствовал себя как-то неловко. Особенно, когда заметил знакомую физиономию на конце стола. Напрягать память не пришлось, нужное событие само появилось перед мысленным взором. Это был тот самый любитель подросших мальчиков из 12 микрорайона. Как бишь это по судебной психиатрии, эфебофил? Глазками так на Охотника хлоп-хлоп. И, главное, все на руки косился. Ковалин злорадно ухмыльнулся, подумав: "Облом, сударь. Нету в моих руках нынче ничего примечательного. Полковник сделал маникюр".
  Но педики педиками, а следовало уделить внимание и другим присутствующим в зале персонам. Дамочка справа обнаружилась очень даже интересная. Глазки такие выразительные, да и грудь тоже ничего. Если бы еще так не манерничала, совсем бы на человека была похожа. За ней выдавалась внушительным бюстом руководительница одного из местных учебных заведений - мадам с не очень чистой совестью, знакомая, правда, Артуру лишь заочно. Слева восседал алкогольный барон с хитроватой рыжей физиономией.
  И все же странный уличный знакомый заставлял о себе задуматься. Артур вновь посмотрел в его сторону. Мужик как мужик. Морда блестит, очечки светятся, соседке вот в тарелку салатику положил. И Ковалин ему вроде бы не интересен.
  Так и размышлял бы Ковалин на эту тему, если бы в зале не появилась потенциальная жертва. Знаков Иван Сидорович. Молодой, перспективный, энергичной походкой напоминающий президента. Он был директором небольшого, но, как ходили слхи, имеющего неплохую прибыль, завода. Что-то там с водой связано, с очисткой. Ковалин уловил запах оборотня еще до появления Знакова в зале. Впрочем, и без запаха было ясно - клиент. Генетика - она штука тонкая. Хочешь - не хочешь, на внешности отражается. Форма ушей, носа, рта, длина рук, походка. Это все малоуловимо и в глаза не бросается, но Ковалин все же был специалистом, он видел.
  Папа Ивана Сидоровича сразу встал перед глазами Охотника, как живой. Знатный был оборотень, опытный, хитрый, на проститутках специализировался. Надеялся, видать, что ловить его никто не станет. О Ковалине знал, хотя старался с ним не сталкиваться. Впрочем, и не по зубам он был нашему не слишком-то опытному герою. Зато как-то пришло в голову Сидору Ильичу съездить на родину, на Большую Землю, вот там его Охотники и сцапали, не дав толком бедному оборотню развернуться. В наш город прислали самолетом лишь гроб запаянный с частями тела.
  Сынок прошел актуализацию недавно. Были две жертвы. Одной удалось спастись, дала против него показания и с тех пор отдыхала в ПНД. Информацией этой с Ковалиным полковник как-то поделился. Почти бескорыстно.
  Он дождался, пока Ивану Сидоровичу захочется в туалет, и вышел следом.
  - Простите, - сказал, трогая директора за плечо, - Вы - Знаков Иван Сидорович?
  - Да, - ответил тот и улыбнулся. Да так мило, что Артуру захотелось порадоваться в ответ.
  - На Вас открыта охота, - сообщил он, как ни в чем не бывало.
  - О чем Вы? - продолжал улыбаться Знаков.
  Ковалина начинало это раздражать.
  - Я - Охотник.
  - Что за чушь! Ничего не понимаю. Ну и охотьтесь на здоровье. Я-то тут причем?
  - Я на Вас охотиться буду!
  Лишь фырканье в ответ.
  - Вашего отца нашли в двух километрах от деревни Ясево Калужского района, - продолжил Ковалин, хмурясь, - его голова была отделена от туловища с помощью туго натянутой лески. За два дня до этого примерно в том же районе был найден труп девушки 19 лет. На ней обнаружено несколько ранений, несовместимых с жизнью, но умерла она от кровопотери. Вам известны эти данные?
  Знаков глядел на Охотника спокойно и дружелюбно.
  - Надеюсь, наша беседа окончена? Вы позволите мне пройти в туалет? - поинтересовался он, и Ковалин молча уступил дорогу. Все равно теперь жертве никуда было деваться.
  Лишь когда откуда-то с той стороны стали раздаваться встревоженные вопли, до Артура дошло, что что-то не то, программа сбоила. Он протиснулся ближе. Любопытный народ уже забил все подступы. Слышна была милицейская сирена.
  - В чем дело? - спросил он у манерной дамочки на правах соседа.
  - Знаков повесился, - нервно ответила она.
  Пора была уходить.
  
  Клиент позвонил. Вызывал Ковалина к себе. Ехать Артуру не очень хотелось, и потому он брякнул первое, что пришло в голову: с транспортом проблема. "Не беда!" - ответил клиент и выслал к юристу серо-синий джип с разговорчивым белобрысым водителем - Толиком.
  - Здравствуйте, Артур Гер.. Герм.. Герт...
  Артур терпеливо подождал, когда клиент выговорит его имя.
  - Добрый вечер, Рамиль Исаевич. Давайте я документы просмотрю и поеду.
  - Куда торопиться? Толик Вас отвезет. Чай, кофе?
  - Пиво, водка? - привычно отозвался Ковалин.
  - А что! - оживился Рамиль, - без проблем. Коньячок?
  - С удовольствием.
  Ковалин молча проследил за тем, как клиент решительно опрокинул в рот стопку дорогого французского коньяка, но сам лишь пригубил напиток. Работа есть работа. Рамиль выпил еще пару стопок, прежде чем предъявил Ковалину документ, ради которого и вызывал. Он подготовил список автомобилей, тот, который Ковалин просил к договору охраны. Артур наскоро, из чистого любопытства, проглядел бумагу, и в третьей уже строчке обнаружил знакомый номер: У244 ар.
  - Чей это? - спросил он.
  - Этот? - удивился размякший клиент, - это ж зам. генерального по экономике.
  - Такой, - сказал Ковалин, - высокий пузатый тип в очках? Как его? Апаков?
  - Ну да, - фыркнул клиент, мол как можно не знать таких людей, - похоже. Только Аксаков. Геннадий Михайлович. Ну так он давно уже в замах ходит. Года четыре.
  - Да... А репутация у него как? В плане противоправных действий. Не задерживался?
  Рамиль чуть не поперхнулся коньяком.
  - Кто? Аксаков? Зам генерального?
  Глаза его от удивления едва не вылезли из орбит, и Ковалин тут же устыдился нелепости своего вопроса. Кто ж его посадит? Это же памятник!
  
  Мысль по поводу когтей пришла к нему неожиданно. Нет, они, конечно, отросли бы. Не так уж сильно полковник и напугал. Да и было в арсенале Охотника еще кое-что, о чем властям знать было не обязательно. Но пока чувствовал себя Ковалин неуютно, как бы как не голым. Ничего, понимаете ли, за двери не задевало, по клавишам стучать не мешало, перчатки не рвало. Сплошное неудобство! Ну так вот, в местной бесплатной газете объявлений, нашел он одну рекламку. По поводу наращивания ногтей. "Процедура эта, конечно, сугубо дамская, - решил Ковалин, - но кто мешает сделать ее и мне? Никто не мешает".
  Салон "Далила" (парикмахерская, маникюр, педикюр, массаж, макияж) расположен был у черта на куличках. Совершенно не престижный пока район. Говорят, правда, что вот-вот его застроят, и тогда самые богатые граждане города будут биться за счастье поселиться там. А тогда, да и сейчас тоже, был он дыра-дырой. Но вывеска над входом в салон впечатляла: золотом по синему "Далила". Да и название прямо-таки подкупало своей символичностью.
  В вестибюле толпился народ, но Артур предварительно записался, так что никто каких-либо препон ему не чинил.
  - Ах, это Вы тот молодой человек, который ногти хочет нарастить?
  - Ну да, - ответил он, усаживаясь на вертящийся стул, - мне только на трех пальцах. Понимаете, это для шоу.
  - Ах, для шоу!
  - Только мне покрепче, потому что обстоятельства, знаете ли, всякие бывают, вдруг за что зацепишься, а пользоваться мне ими долго. Так что Вы постарайтесь!
  Да-да, покивала головой девушка-маникюрша, мол, конечно, желание клиента для нас закон, даже для такого больного на голову, как Вы. У нее у самой были короткие чистые от лака ногти и полосатая челка, падающая на глаза.
  - У вас такие странные пальцы, - проговорила она, - какой-то нетипичной формы.
  - Знаю, - ответил Охотник и снисходительно улыбнулся. Вскоре он ушел оттуда довольный и счастливый. С тремя блестящими акриловыми когтями и классической стрижкой на отросших было серых волосах. Тот еще пудель Артемон.
  
  Решился. Давно хотел, но все ноги не шли в ту строну. Ковалин нацелился на проверку 20 микрорайона - рая наркоманов. Это известно было всем - от первоклассников, до милицейской верхушки. Едва на улице темнеет, из разных щелей выползают тощие зеленые мальчики и девочки с остановившимися глазами. Ковалин нацепил черную шапочку с нецензурным названием на глаза, одел старые, предназначенные для Охоты, джинсы, синюю куртку с надписью "nike" на спине и отправился на дело. Ожидался веселый вечерок.
  На наркоманов оборотни не нападают. Не та добыча. Один их запах способен отпугнуть даже самого оголодавшего любителя человечинки. Они казались Ковалину похожими на погремушки. Пустыми внутри. Звенящими такими коробочками с семенами.
  На них не нападали, но вот среди них вполне могли оказаться интересующие Охотника элементы. Поиски длились недолго. Ковалин свернул с проспекта налево, прошел метров сто вдоль "китайской стены", мимо детской площадки и присыпанных снегом машин. Вот оно. Артур остановился у новой девятиэтажки. Он нашел свою жертву по тонкой специфичной вони, в третьем подъезде, на первом этаже под лестницей. Обыкновенный подъезд, в меру обшарпанный, без лампочек. Квадратное отверстие в железной двери напоминало об установленном когда-то здесь домофоне.
  Оборотень в состоянии еще был увидеть Охотника и даже попытался вылезти, но только приподнятые и отведенные назад крылья цеплялись и мешали. А потому он там, под лестницей, и остался. Лежал, положив голову на пол, смотрел на Ковалина пустыми красными глазами, из зубастого клюва медленно и вязко стекала слюна. Оборотень-наркоман. Завидное зрелище. Работа регулярно предоставляла Охотнику новые ощущения. Наркоманы, во всяком случае, так ему рассказывали, особенно опасны. Трансформация у них может произойти в любой момент, бесконтрольно, их действия логике не подаются, и потому обычные методы борьбы применять затруднительно. Накачавшийся наркотиками оборотень способен порвать человека просто так, и даже на вкус не попробовать. Может - и нескольких людей, тоже из любви к искусству. А может, впрочем, и как сегодня, сделать крупную гадость себе, дорогому.
  Ковалин поглядел на него с ехидством, а потом задумался. Деваться жертве было некуда, это радовало, но и выковыривание ее из убежища тоже представлялось процессом затруднительным. Следовало этот процесс облегчить. Охотник вышел из подъезда и осмотрелся. Ему нужна была палка. К сожалению, как часто это у нас на севере бывает, деревья во дворе отсутствовали за ненадобностью. Живописно наваленный возле мусоропровода мусор также ничего подходящего не содержал. Выручил маленький магазинчик чуть поодаль, возле которого стоял бесхозный ящик из-под фруктов. От него и была оторвана коричневая занозистая дощечка с фигурно изогнутым гвоздем. Можно было возвращаться. Войдя в подъезд, Охотник обнаружил, что жертва его пыталась протиснуться наружу, но удалось это ей лишь частично. То есть одна фиолетовая когтистая лапа вылезла наружу, а все остальное - уже нет. А лапа дергалась периодически, и тогда сквозь шкуру можно увидеть было тонкую человеческую руку покрытую цыпками.
  Глаза наркомана прикрыты были желтой кожистой пленкой, хохол из перьев грустно падал на клюв. Не мог он оттуда вылезти, и все тут. Ковалин осторожно ткнул в лапу дощечкой. Реакции не последовало.
  Последний, решил он, способ остался. Наивный такой, но Охотник и знал уже, что б такое предпринять. А потому, удивляясь собственному идиотизму, купил пачку соды в соседнем киоске. Отсыпал с чайную ложечку на оторванный от коробки кусочек картона. Птичка была на месте. Она спала. Ковалин положил бумажку где-то в метре от клюва и стал ждать.
  - Смотри! - сказал, - хочешь? Хочешь? Хочешь?!
  Глаза приоткрылись. Чудище увидело приманку и начало постепенно протискиваться наружу. Движения его становились все более четкими и целеустремленными. Вот, что значит стимул.
  Охотник попятился. Оборотень - крупное грифоподобное существо, только с зубами и четырьмя лапами, молча тянуло клюв к порошку. И когда его длинная похожая на шланг от пылесоса шея, полностью выползла из убежища, Ковалин ударил по ней ребром ладони. По тому месту, в котором шея соединялась с костистым птичьим туловищем. Голова рухнула, ударяясь клювом о бетонный пол, крылья вздрогнули, разметав окурки, и передо Ковалиным появился истощенный подросток с кривым позвоночником и торчащими двумя гребнями лопатками. Труп подростка.
  - Прощай, - бросил Ковалин, и пошел ловить тачку.
  Охота была удачной во всех отношениях. Весело хлопнув дверью, он вышел на свежий воздух. Полнолуние. Как славно. Ушастый заяц прыгал по светлому диску и воздух, казалось, вспыхивал электрическими брызгами. Было почти тепло. Безветренно. И Ковалин решил прогуляться до дома пешочком. Он отошел уже на приличное расстояние, когда услышал сзади хлопанье двери. Той самой, которой он сам хлопал, завершив работу. Обернулся - пустота. Странно. Почему-то подумалось, что, должно быть, за Охотой кто-то наблюдал. Это Артуру не понравилось.
  
  Звонок полковнику.
  - Иван Сергеич, - грустно сказал Артур, - это я Ковалин.
  - Что тебе?
  - Когти-то отрастают.
  - Это вся информация?
  - За мной следят.
  - Чушь.
  - Иван Сергеич, я Охотник. Я слышу очень хорошо и вижу тоже. Но не все об этом знают.
  - Ну?
  - Следят за мной. Кто - не пойму.
  - Зайди ко мне завтра. В четыре. Поговорим.
  - В четыре не могу. В это время у друга моего свадьба.
  - Тогда после.
  - Это когда, в двенадцать, что ли?
  - Да хоть в два.
  Полковник относился к отряду тоскующих холостяков, из тех, что гордо похваляются своей полной во всех отношениях самостоятельностью, но на деле руку готовы отдать или какую другую часть тела за хозяйку на кухне и в постели. С женой, со второй, он развелся, дочерей выдал замуж, и был теперь одинок как парус в море голубом. Беда полковника состояла в том лишь, что дамы его привлекали все сплошь молоденькие и фактурные. А вот он их никак, то есть не привлекал. И потому грыз наш бравый полковник по ночам подушку, и грезились ему длинноногие шатенки, пухлые блондинки и страстные брюнетки в возрасте от 18 до 25.
  Но к делу это, в общем-то, не относится. К чему вообще был затеян этот разговор? К тому лишь, чтобы пояснить: полковник порой и вовсе домой не уходил - переночует у себя в кабинете на кожаном диванчике цвета бордо, сполоснет в казенном туалете лицо холодной водой, и вновь готов к труду и обороне.
  - Ладно, - вздохнул Ковалин, - наверное, это и впрямь ерунда. Вы меня не ждите, но, если что, звякну.
  Он повесил трубку и задумался. В состоянии он пребывал угнетенном, смутном и весьма неприятном. Захотелось ему внезапно все бросить, ну абсолютно все, всех послать и уехать на Алтай. Навсегда.
  Артур подошел к окну, одернул штору, вздохнул в который уже за этот день раз и сел к компьютеру. Следовало подкорректировать текст устава.
  
  Он хотел приехать только на пьянку. Опустить процедуру бракосочетания. Светло, и да что он там такого не видел? Но Лешка настоял. Он сказал, что тогда его людей вообще будет очень мало. Он будет чувствовать себя там одиноко, ну и нес прочую чепуху. Синоптики обещали пасмурную погоду, так что Артур решил, что вполне может выжить и согласился. Особенно подействовало на него предложение Алексея захватить с собой какую-нибудь подружку. К примеру, Магду. Последняя хихикнула в трубку телефона и сказала, что конечно-конечно, и даже платье чудесное для такого повода найдется.
  Обряд прошел без осложнений. Вот только свидетельница наступила невесте на фату, свидетель потерял голос, а мама жениха все норовила разрыдаться. Глубоко в душе Ковалин ее понимал. Пара кругов по окрестностям города с целью объездить все имеющиеся мосты и виадуки, и вот уже молодые и сопровождающие их лица торжественно вступали в украшенный воздушными шарами зал кафе.
  Алкоголь Ковалин почти не употреблял. Нет, не потому, что не любил. Любил, ценил, но боялся потерять контроль и натворить всяческих дел. Как закроет глаза, так и представит: перепуганные гости, невеста в обмороке, жених в трансе. А посреди зала пьяное "бронированного чудовище темно-серого цвета". Скачет на задних лапах, упираясь в пол хвостом, и подвывает на мотив "Владимирского централа". Врагу такого зрелища не пожелаешь, а уж другу тем более.
  И, тем не менее, пару бокалов шампанского он себе тогда позволил.
  - А что, - спросил он как бы между прочим, глядя на вальсирующих молодых, - Магда, а пошла бы ты за меня замуж?
  Она глянула на него так серьезно и пристально, как на тяжело больного, и ответила:
  - Нет.
  Ковалин настолько уверен был в положительном ответе, что даже опешил.
  - А почему?
  - Не обижайся, Артур, но ты такой странный. Я до сих пор не могу понять, люблю ли я тебя или больше боюсь. Но замуж - ни за что.
  - А почему? Неужели я был бы тебе плохим мужем?
  - Плохим? Артур, иногда я думаю, а человек ли ты? Взять даже эти твои образы. Откуда они? И вообще, что за увлечение такое, вышивание?
  Ковалин отхлебнул шампанское, и на лице у него было выражение из серии "И ты, Брут". Но Магда даже не сделала попытки утешить бедного Охотника.
  - А ребенка, - спросил он мрачно, - ты могла бы от меня завести?
  - Ребенка? - хихикнула Магда, - ну это запросто.
  - Ну тогда пошли.
  Он поднялся, оправил пиджак, и взял подругу ее за руку.
  - Пойдем, - сказал деловито, - у нас мало времени.
  И повлек ее в сторону подсобки. Как знал.
  
  Вернувшись в зал, Ковалин явил народу не такое уж плохое расположение духа. Да и Катерина в тот вечер была будто даже ничего. Белое платье невесты всегда украшает девушку. Скрасило оно и Катю. Эти всяческие кружавчики, финтифлюшечки, кудряшки и цветочки придали ее лицу не свойственное, в общем-то, выражение невинности. Она, вся такая веселая и игривая, успевала уже пообщаться практически со всеми гостями, и даже с музыкантами прекинулась парой фраз, когда подносила им традиционную бутыль беленькой. И лишь Ковалин оставался неохваченным, отчего он, в общем-то, не страдал и желал лишь, чтобы это состояние продолжалось и далее.
  "Girl, you;ll be a woman soon" поставили подвыпившие музыканты и ушли на перекур. Магда пудрила носик и оправляла детали туалета.
  - Пойдем, - подскочила Катерина, подняв пыль подолом, - танец невесты. Ты не можешь отказать!
  Артур нехотя, с тяжелым вздохом, и взглядом, выражающим всю печаль мира, поднялся. Ему нравилось танцевать, но не с этой же! Впрочем, деваться было некуда, свадьба есть свадьба, у мероприятия свои законы. Отказать нельзя.
  Он слегка потоптался на месте, не зная, за что схватиться. На спине невесты имелся в наличии вырез почти до задницы, и на голую кожу складывать свои чувствительные нервные пальцы Ковалину совершенно не хотелось. На то, что ниже - и подавно. И потому он повел невесту осторожно, слегка придерживая за бока, и молясь про себя, чтобы дама помолчала. Увы, это было не в ее стиле.
  - Ты - молодец, - сообщила она с радостным воодушевлением в голосе.
  Молчание.
  - Девушка эта, кто она?
  - Знакомая.
  - Симпатичная. Вы с ней спите?
  Простота хуже воровства.
  - Тебя это не касается.
  - Хорошо бы спали, а то я уж подумала, что ты голубой.
  - Я - не голубой.
  Двадцать секунд покоя. Обдумывание. Продолжение.
  - ...а то ты так к Лешке постоянно липнешь, как будто хочешь, чтобы он тебя трахнул...
  И тогда... Ниже пасть было некуда. Артур ударил невесту. Он шмякнул ее по лицу так, что ее густо намазанная мордашка мотнулась в сторону и на пол посыпались шпильки. И отшатнулся, моментом осознав, что наделал. И даже музыка стихла. И гости уставились на ошарашенную невесту, быстро подбирая слова, которые они завтра разнесут по городу. Это же скандал! Лешка подбежал к суженой, обнял, стал утешать. Зыркнул на Ковалина злобным взглядом поверх томно склоненной на его грудь светлой головки и произнес:
  - Уйди отсюда, чудовище.
  Пафос был излишним. Потом, вспоминая, Ковалин ощущал не столько боль от разрыва с другом, которого действительно любил, сколько удовлетворение, полученное, когда он выдал-таки Катерине то, что она на его взгляд заслужила.
  Охотник стоял посреди зала, воздушные шарики валялись под ногами, и все на него смотрели. И даже Магда с укором. Оставалось лишь уйти с достоинством, пока гости в шоке и не решили еще запинать наглеца. Уже в гардеробе чья-то рука толкнула Охотника в спину.
  - Пойдем, - услышал он, - поговорить нужно.
  Дождался. В темноте гардероба чей-то кулак ударил Артура поддых. Кто-то нарвался на его ответные действия. Затем охотник получил по физиономии. Ничего страшного, и, главное, не впервой, но тут произошло нечто странное. Поскольку Ковалин отключился. Рухнул на пол, сорвав с вешалки чьи-то шубы.
  - Вот скотина! - произнес один из гостей невесты, потирая челюсть, - а на вид такой хлипкий. Звони шефу, и поехали уже к уродам, пока они не передумали.
  
  Артур пришел в себя. Он лежал на спине. Даже привычный к темноте взгляд не позволял сориентироваться. Не понимал Ковалин, что произошло, и где он находится. И почему пошевелиться трудно, и темно так необычайно. Голова болела. Он попытался поднять руки, но они, полусогнутые, уперлись во что-то над головой. Быстрое ощупывание поверхности дало результат - доски, плотно сбитые друг с другом, образовывали над ним потолок. Ноги и голова тоже во что-то упирались. По всему выходило, что лежал Ковалин в большом деревянном ящике. На ум тут же пришли рассказы Эдгара По, те, в которых героя кладут в гроб и порой закапывают, порой - нет. Как повезет. Артур подумал, что, должно быть, его уже закопали, и лишь усилием воли подавил в себе ростки паники. Паника в закрытом пространстве чревата была еще большими неприятностями. Хотя, если подумать, ситуацию хуже этой представить было сложно. Ковалин совсем было уже собрался разрешить себе чуток повопить и постучать кулаками по крышке, как внутри вдруг запахло жареным луком и картошкой. Эти вполне жизненные ароматы принесли в душу Охотника спокойствие и мир. Выходило, что пока еще он находится в незарытом состоянии. Едва ли аромат лука мог проникнуть сквозь полтора метра грунта.
  Затылок ныл все сильнее, и потому Артур разрешил себе немного поспать.
  Крышку сняли. Полумрак в помещении позволил разглядеть склонившихся над лежащим Охотником людей.
  - Привет, - сказал Ковалин, - коллеги, что ли?
  А они ему:
  - Какой ты нахрен нам коллега! Убивец ты, злодей и выродок. И будем мы от тебя свет белый очищать.
  Вот как всегда. Не удалось Ковалину поделиться с ними секретами профессионального мастерства, да и надобности у них в этом, видать, не было.
  Его перекрестили, выковыряли из ящика, как моллюска из раковины. Едва не оторвав руки. Дали для профилактики по шее и сопроводили в соседнее помещение, не потрудившись обеспечить как-то свою от него безопасность.
  А он их узнал. Он о них слышал. Это такие добровольные санитары леса. Сколько существовали оборотни и Охотники, столько возникали и всяческие стихийные противооборотневые объединения. Коэффициент полезного действия их был невысок, но бывали у них и удачи. Хотя... статистика-то, конечно, не велась, но кто знает, сколько из уничтоженных этими санитарами существ и в самом деле были не вполне людьми? И вообще, откуда на белом свете столько оборотней, если все на них так активно охотятся?
  Присутствовало пять человек. Процедуру суда не начинали. Кворума нет. Молча пялились на Охотника и знамения крестные клали время от времени. В общей массе Артур различил лицо нервной девочки лет пятнадцати, представительного, но туповатого на вид бородатого деда, двух хорошо одетых парней, по виду студентов, и какую-то затраханную жизнью домохозяйку с тоскливым взглядом. Все напряженно ждали. Ковалин ждал вместе с ними, с каким-то болезненным интересом ожидая продолжения представления.
  Судя по неровным стенам, оклеенным дешевыми обоями, скрипучему полу с щелями и деревянной мебелью образца шестидесятого года, действо происходило в одном из балков - печальных пережитков недавнего прошлого нашего суперсовременного города, когда люди строили себе временное жилье из подножного материала. Но ничего нет постояннее временного. Особенно это касается жилья.
  Жуткая таинственность царила в этом странном помещении. И обстановка с претензией на мистицизм резко подчеркивала идиотизм ситуации.
  Ковалин начинал злиться, понимая, что народу не хватает острых ощущений, вот он и восполняет их за его счет. Хотелось, видно, народу нервишки пощекотать. С этой целью и стены тряпками завесили, и черепок на стол положили, и кресты всюду понатыкали. Чтобы уж сразу, как в плохих фильмах ужасов. И свечи, свечи. Они были повсюду. К ним даже служительница была приставлена - маленькая жирненькая старушонка с зажигалкой. Поскольку в помещении сквозняк, старушка периодически к свечкам подбегала и зажигалкой чиркала. Заметила, что Артур на нее любуется, плюнула на пол и перекрестилась. Дура.
  Остальные человеки жались по стенам и пялились на Охотника во все глаза.
  Посреди всего этого балагана стоял стол и три стула. Стулья явно были казенные, видать упер кто-то из адептов с родного предприятия. Стол прикрывала кумачовая скатерть. Как решил Ковалин, места для судей. Он так понял, там все же суд ожидался. Импровизированный.
  Поняв, что ждать, возможно, придется еще долго, Ковалин снял с себя дубленку, кинул ее на пол в углу и уселся сверху. Никому до него не было дела, лишь высокий, смуглый, явно южной внешности оператор бродил по помещению с задумчивым видом и иногда поглядывал на Охотника. Прикидывал, видать, достаточно ли освещения. Артур заметил: когда оператор говорил, растягивал гласные. Точно не наш. У нас, северян, речь отрывистая, четкая. Мол, не спи, замерзнешь.
  
  В помещении становилось душно. Народ продолжал собираться: женщины, мужчины разного возраста и социального положения. Вот уже заняли первый стул. Осторожно, бочком, на него заползла та самая старушонка с зажигалкой. Все. Держись, российское правосудие. Второй стул также вскоре был оккупирован. На него заявил законные права дед с бородой. Но процесс все не начинали. Надо полагать, ждали председателя. А вот и он. Молодой наш попик, суровый такой на вид. Желтое узкое лицо, колючий взгляд, жидкая сероватая бороденка и узкие плечики под балахоном. Ковалин поглядел на него и понял, что все, абзац ему пришел полнейший, и потерял всякий интерес к разбирательству. Потому что, несмотря на то, что от креста они, Охотники, вроде бы, в обморок не хлопались, очень уж церковь их не уважала, заодно с остальными оборотнями. Да и сейчас тоже как-то... не любит.
  Ковалин поднялся, встряхнул дубленку, и произнес с тоской в голосе:
  - Избавьте меня от присутствия на этом балагане. Я вам тут на фиг не нужен.
  Попик нервно махнул головой, и просьбу Охотника удовлетворили, выдворив его в соседнее помещение. Хотя это, конечно, было неправильно.
  Сидя на крышке ящика, внутри которого он только что находился, Ковалин вяло размышлял об ордалиях. Угли там в руках подержать или поплавать... Не? Не хотите? Ну и ладно.
  
  Часа через полтора его пригласили на оглашение приговора.
  - Господа, - воскликнул Ковалин, прослушав, в чем его обвиняют, - ну какой из меня оборотень? С ума сошли, что ли? Да их вообще не бывает!
  - Молчи, - ответили, - злыдень, а то мы пасть тебе заткнем.
  Грозятся... Что же это такое? Чуть что, так сразу в пасть.
  Ему объяснили толково: вбивать гвозди в ладони - это не гуманно. Впрочем, не в ладони даже, а в кисти рук - все равно не гуманно. Раз чудовище, он то есть, является орудием Тьмы, и, стало быть, Сатаны, то пусть Солнце, а вернее, Бог, сам решит, что с этим монструмом делать. Не стоит облегчать Богу процесс принятия решения.
  Какое смешение понятий! Такое примитивное. Ковалин, стало быть, орудие Сатаны. Не знал. Но поскольку прикосновения Бога, то есть, Солнца, он долго вынести не в состоянии, скоро от монструма останется только три пальца на правой руке. Те самые, которые будут бинтами замотаны. Поскольку мера пресечения для него выбрана суровая. Сначала оборотню вырвут когти ("ох, бедные мои, - подумалось Артуру, - где ты, гуманный полковник со своею ножовкой?"). А потом выставят его, голого, чтобы ускорить процедуру, на солнце. Вернее вывесят, учитывая предыдущий диспут о гвоздях. Хотят посмотреть, пойдет ли от него дым. Ковалин попытался было разъяснить, что не пойдет. Просто кожа покроется ожогами третьей-четвертой степени. А умрет он, скорее всего, от болевого шока. Потому что у него сердце слабое. Не поверили. Заржали. "Ну ладно, - решил Артур, - посмотрим, кто окажется прав".
  Поп ушел, оставив за старшего замеченного Ковалиным ранее деда с бородой.
  
  Артур сидел на полу на корточках. Ожидал. Народ рядом бегал, суетился без толку. Обсуждал, как оборотню когти лучше вырывать: под наркозом или без. Звучали и те доводы, и другие.
  Рядом, кряхтя, подсел оператор. Поставил камеру, такую же, какой снимали лешкину свадьбу, на пол, достал сигареты из нагрудного кармана куртки.
  - Слышь, - проговорил, - покурить хочешь?
  - Давай, - вяло согласился Ковалин.
  Сидели, курили.
  - Ты и в сам деле оборотень? - заинтересовался оператор.
  - В некотором роде, - согласился Ковалин, - а что?
  - Да так, ничего.
  - Тебя они сюда пригласили? - спросил оборотень, кивая в сторону защитников веры и отечества.
  - Эти? Не. Этим-то зачем?
  - А кто?
  - А, мужик один. Клиент.
  - Баксов двести?
  - Ну! Пятьсот. Сказал заснять, что с тобой здесь делать будут.
  - Так ничего ж интересного.
  - Кому как.
  - Пожалуй. А в милицию тебе позвонить слабо?
  - А деньги?
  - Ну да, - вздохнул Артур, - деньги. А если я сам их тебе заплачу, а ты одному полковнику позвонишь?
  - Ну да! И такого клиента потерять?
  Оборотень стряхнул пепел, затянулся.
  - Часто работаете?
  - Ну да.
  - И что, каждый раз убийства снимаешь?
  - Нет. Второй раз только. А так, всякое... ну там, изнасилования, детишки всякие...
  Ковалина аж передернуло.
  - Что это ты, - поинтересовался он, - решил со мной побеседовать? Совесть заела?
  - Да не, - ответил оператор, пожимая плечом и устремляя влажный карий взгляд в потолок, - какая нафиг совесть. Нет ее больше. Да и с кем мне поговорить, кроме тебя?
  - Три пять пять семь девять девять.
  - Что?
  - Три пять пять семь девять девять. Телефон. Ты позвони, и мы с тобой потом еще поговорим. О съемке.
  Оператор поднялся, пристроил камеру на плечо, свысока оглядел жалкого оборотня.
  - А вот скажи, если ты и вправду такой монстр, как они говорят, чего ж ты их не раскидаешь?
  Оборотень посмотрел на него с грустью.
  - Глупый ты, - ответил, - это ж люди.
  
  Ковалин брезгливо разглядывал оператора и размышлял о том, что кто-то будет мастурбировать, глядя, как Охотник поджаривается на солнце. Жаркое из оборотня, сэр! Специфическое удовольствие.
  "А молодые, - думал еще Ковалин, - сгребли мои вещи куда-нибудь в уголок и ждут, когда я приду им жилплощадь освобождать. Лешка, наверное, Магде уже позвонил. Та ему сказала, что я переплюнул сам себя и знаться с таким засранцем она не желает. А поскольку быть мне больше негде... Нет, не пойдет Леха заявление подавать. Не пойдет. Решит, что черти меня съели и поделом.
  Господи, как жить-то хочется!
  Ах, Катя, сука, все ведь из-за нее. Никому-то я теперь не нужен".
  - Эй! - позвал он, - оператор!
  - Ну?
  - Как фамилия твоего клиента? Скажи, ну, все равно я никому ее передать уже не успею.
  - Ну, Аксаков, тебе легче от этого стало?
  - Легче, - вздохнул Ковалин, - хотя, с другой стороны, противнее. И сюда меня, видать, тоже он определил...
  Оператор лишь пожал плечами.
  Народ продолжал суетиться. Они уже решили проявить гуманизм, и выдирать ногти под наркозом. Только где ж его взять? Наркоз-то? А самим боязно, нервозно. Поглядывали на оборотня косо. Конечно, монстр-то он, монстр, но на вид человек человеком. Нелегко, братцы, над живыми человеками издеваться.
  "Аксаков, значит, - печально размышлял Артур, - задержание мое организовал. Один удар и восемь дырок. И свидетеля убрать, и такую съемку организовать. Это ж класс! Эксклюзив. А монстр жареный, а монстр пареный, а монстр тоже... Хочет жить".
  Наконец решено, наркоза нет, проблема отпадает. Дедок с пассатижами торжественно приближается к бедному оборотню. Оборотень стучит ногтями по столешнице, не желая, в общем-то, чтоб его подвергали подобной экзекуции. У оборотня, должно быть, вид очень уж устрашающий, потому что на него наваливаются сзади, прижимают лбом к вышеупомянутой столешнице и вытягивают вперед правую, подлежащую процедуре, руку.
  Ковалин слышал, как, кряхтя, дедок присобачивает орудие казни к его лапе, и готовился уже к короткой, но мучительной боли. Но положение неожиданно спасла нервная девочка. На редкость визгливым голосом она заявила:
  - А когти-то у него ненастоящие! Это ж нарощенные! У меня подружка почти такие же делала!
  Спасибо, милое дитя. Выручила гадкого оборотня. Народ засомневался, мол, если когти у него ненастоящие, может, он и сам не такой. Ковалин не завопил едва: Да, да!!!! Я поддельный! Отпустите только поскорее, а то кушать очень хочется. Но потом кто-то вполне логично заметил, что, если так, то и от солнца ему тоже ничего не сделается. А проверка не помешает.
  Ковалин сник. Не помогло.
  
  Это эксперимент! - сказал один из студентов, мусоля и тиская свою костлявую левую коленку, болит, как видно, - мы послужим науке!
  Студент обучался на факультете радиоэлектроники, и потому его желание проводить эксперименты на живом организме вызывало некоторое недоумение. Впрочем, вот такие у нас есть разносторонние личности.
  Оборотня аккуратно разоблачили. Да, поскольку десница его осталась почти в неприкосновенности, разоблачение оказалось действительно полным, без всяких там загораживающих доступ к телу бинтов. Оборотень моргал часто-часто, но воспрепятствовать эксперименту не пытался, лишь вздрогнул, когда шершавые ладони домохозяйки бесцеремонно огладили спину. Никаких анатомических особенностей, отличающих оборотня от нормального мужика в процессе раздевания и сопутствующего осмотра выявлено не было.
  Во дворе балка был установлен деревянный крест, сколоченный из двух шпал, плохо оструганных и занозистых. Бородатый дядька, оглядев оборотня и прикинув на глаз его рост, приколотил к вертикальному столбу поперечину - ступеньку для ступней. Не следовало слишком уж издеваться над чудным типом, заставляя удерживать вес тела на одних лишь руках. И без того нагрузка на спину велика, да и это, как его, чистота эксперимента пострадать может.
  Близилось утро. Оборотень, завернутый в одеяло, ежась и шаркая старыми тапками в клетку, вышел на снег. Он тоскливо посмотрел на начинающий светлеть горизонт и почесал кончик носа.
  Затянутые черной антикоррозийной пленкой стены балка создавали ощущение провалов в пространстве. Безветреная тихая погода обещала яркий день.
  Присутствие оператора выдавала красная точка во тьме.
  - Н-ну! - бодренько заявил бородатый дедушка, - залазь!
  Охотник покосился на странное сооружение и спрятал нос за одеяло.
  - Куда? - пробурчал он из-под ткани.
  - Как куда? Ногу на перекладинку, поворачиваешься и...
  Дедок посмотрел на крест и задумался. Видать, процедура и в самом деле оказалась непродуманной. А может вспомнил старый, что людей к крестам на земле приколачивали, и уж после ставили.
  - Поставьте мне табуретку во дворе, - попросил Ковалин, - эффект будет тот же.
  Дед нетерпеливо отмахнулся.
  - Эй! - подал голос оператор, - начинай уже, аккумулятор садится.
  - Ладно, - махнул рукой дед и обухом топора сбил на землю тщательно приколоченную до этого перекладину, - становись к столбу. Мордой вон туда. И одеяло сымай.
  Студент номер два стянул проволокой оборотню запястья за спиной, заставив Ковалина прижаться спиной к холодной колючей поверхности.
  - Слышь, дед, - попросил оборотень, - верни одеяло, замерзну ведь.
  - Не успеешь, - бодренько ответил старичок.
  Народ, собираясь, скучал. Группа женщин грелась чаем из полуторалитрового металлического термоса, от студента номер два, гордого внесенной им лептой, ощутимо несло коньяком. Любитель экспериментов на воздух не вышел. Его попытка укрепления воли с помощью спиртного завершилась капитуляцией последней, и сейчас любитель спал на продавленной узкой кровати и тихонько свистел во сне. Не было и нервной девочки - наверное, не отпустила мама. Оператор - счастливый обладатель пятнадцатилетней аудюхи со встроенным термометром, заметил, что уже "минус пять" и скоро потеплеет.
  Солнце вставало незаметно. Только вот было темно, но уже лучи пламенем отливали в радужках серых глаз. Белая кожа оборотня, казалось, оттаивала под умелыми горячими ласками светила. А Охотник не шевелился и почти не дышал. Он смотрел на восход, и какие-то слова вспархивали с его губ и летели туда, к Солнцу...
  
  Эпилог
   Когда полковник приехал, а он все же прибыл на помощь бестолковому Охотнику, тот был жив. И не пострадал почти. Так, слегка обморозился. Полковника сразу узнал, встретил радостным смехом. И смеялся все время по пути в больницу. Лишь там впал в ступор. Не ест теперь, не пьет, не говорит, лишь бродит мрачно по коридорам и подолгу смотрит в окно.
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Е.Кариди "Одна ошибка"(Любовное фэнтези) А.Емельянов "Мир Карика 11. Тайна Кота"(ЛитРПГ) А.Гончаров "Поклониться свету. Стих в прозе"(Антиутопия) С.Панченко "Ветер. За горизонт"(Постапокалипсис) К.Федоров "Имперское наследство. Забытый осколок"(Боевая фантастика) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) В.Соколов "Мажор 3: Милосердие спецназа"(Боевик) В.Старский "Интеллектум"(ЛитРПГ) Н.Лакомка "Белее снега, слаще сахара... Подарок феи"(Любовное фэнтези) Н.Малунов "Л-Е-Ш-И-Й"(Постапокалипсис)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"