# Сон во сне моих снов книга 2

Оксана Алайша Донченко

Как тебя зовут? Кто ты? Чистый лист с красной строчкой: ты попала в дерьмо. Нет. Не ты сама. Тебе помогли. Выбрали случайно. Или нет? Странные навыки, еще более странные сны... Мысли. Твои или навязанные? Может, ты просто чья-то кукла?..

Есть свет. Яркй, жгучий, проникающий сквозь закрытые веки. Такой искрящийся и мощный, что хочется нарастить еще несколько слоев кожи, чтобы хоть немного притушить его.

Еще есть боль. Ноющая. По всему телу. Но больше всего болят руки и голова. Ощущение, что лежишь этой частью туловища на разгорающихся углях.

Что такое угли...

Что такое тело...

Я шевельнулась? Нет. Это всего лишь желание шевельнуться. Чтобы уползти в темный угол и спрятаться. От света. От костра под тобой.

Что такое костер...

Кто я? Я точно знаю, что я умерла. И все-таки живу.

Дышу? Да. Ребра расширяются и опадают. Дышу...

И слышу тишину.

Я люблю тишину.

Наверное.

Она безопасна. Я спокойна, когда есть тишина. И, кстати, в этой тишине мне абсолютно плевать, кто я. И почему еще жива...

А свет раздражает. Бесит. Его надо убрать. Придется встать и потушить...

Я вижу себя со стороны. Обнаженная. Откуда это высокопарное слово? Я - голая. Тьфу.

Итак, я лежу голая, обнаженная, лишенная одежды, раздетая, нагая, оголенная... Интересно, сколько времени мозг будет в испуге шарахаться, пока не примет данность?

...На твердой поверхности лежу. Руки и голова в толстых иголках, перекидывающихся вспышками этого бесящего едкого света...

Вокруг все белое. Искристое? Многократно отражающее? Меня здесь так много?..

Нет. Это просто зеркала.

Везде...


Я куда-то падаю. В плотность, которая не хочет меня пропускать, а потом, будто поддаваясь чьему-то требованию, смиряется, становится тонкой, хрупкой, ломается под тяжестью моего тела с мерзким треском, и я уже несусь через... что-то. Я лечу вниз. Я слышу визг. Я вижу черноту. Я ударяюсь в нее лицом, проникаю дальше, глубже, меня засасывает холодная, мокрая, воняющая тухлятиной и цвелью вода. Она вливается в меня, когда я делаю вдох. Я захлебываюсь. Паникую. В отчаянии, остервенело двигаю руками и ногами. Выныриваю. Хватаю воздух ртом. Отхаркиваюсь, плююсь. Осматриваюсь. В темноте, освещенной половинкой луны, маячит берег. Высокая растительность сгибается под порывами ветра. Гребу туда. И вот я чувствую ступнями дно. Встаю, обтекаю. Топаю. Продираюсь сквозь камыш.

Горло дерет. Я сажусь на землю и мелкие камешки впиваются в задницу. Хочу выругаться - слов не помню. Я вообще ничего не помню...

Привет, новый мир! Я в тебе. На тебе. Под тобой...


'На хер пошла со своей собакой, которая срет внаглую по всему коридору!'

Он вильнул, глуша и так маленькую скорость, объезжая яму, засыпанную щебенкой. Снова выматерился, вспоминая жену, ее трясущуюся постоянно и гадящую живую игрушку, заваленную грязной посудой раковину и пустой холодильник. И замызганную кастрюлю на плите с гречневой несоленой кашей. Пост церковный, бля. Сука. Ненавижу.

И особо деться некуда. Квартира - двушка. Эта климактерическая дура в одной комнате, он - в другой. Она живет в окружении вышитых бисером икон и 'в технике ленточного' картинок, спит с собакой и двумя котами.

С чем спит он? С принесенными на ремонт магнитофонами, камерами, утюгами и бабскими плойками. Отработал сорок пять лет, пенсия - минимальная, жрать особо не на что. Одно удовольствие - три года назад достался домичек в наследство за городом. Шесть соток. Из которых чуток - огород. Отдохнул пару деньков там, да пора возвращаться.

Едет, представляет жену свою, собаку ее блевотную, дряхлых облезлых кошаков, кашу эту, и руль обратно крутануть хочется. Да темнотища такая непроглядная. Спасибо, пол-луны на горизонте хоть что-то подсвечивает. Ветер. Дорога пустая. А что там справа на обочине маячит? Километров несколько тут даже дорожных знаков нет. Пустырь, мать его. А сейчас что-то торчит палкой прямой еще чернее черной ночи справа.

Он дернул колесо влево и тут же резко вправо, чтоб свет фар облил эту жуткую незнакомость. Движется. Человек, что ли? Епт... Озеро это проклятущее неподалеку. Там трупы мешками вылавливают в последнее время. А как послушаешь этих ученых, которые про жизнь после смерти рассказывают и доказывают. Брр!

Мужик даванул на клаксон, задаваясь вопросом, почему это нечто до сих пор не оглянулось ни разу. Ведь за спиной - шум движка, свет фар, а теперь и сигнал... Оно просто переставляло ноги. Может, оно глухое?

Он поежился, натягивая засаленный воротник жилета поплотнее. Скорость двадцать. Любопытство оказалось сильнее страха. Не мог он вжать педаль в пол, пока не разобрался в силуэте впереди.Итак.

Оно худое и невысокого роста. Волосы лежат на плечах, может, они и длиннее, не видно. Штаны и курточка в 'облипку'.Сзади и не поймешь - юноша или девушка. Он, молодняк то бишь, сейчас хоть спереди, хоть сзади на один манер. И пацаны с лохмами, и девки бритые. Суровые времена...

Мужик прибавил громкости в тихо балаболящем радио. Как-то захотелось присутствия жизнерадостного человека, хоть бы и ведущего прогноза погоды. Вот. Сейчас за окнами восемнадцать градусов со знаком плюс. Ветер. На завтра объявлено штормовое предупреждение.

Существо на дороге резко повернулось и, прикрываясь рукой и отгораживаясь от света, замерло.

Сиськи. Баба!

Проститутка? Наркоманка?

А разве нормальная баба очутится хер знает где?.. Одна. Ночью.

На х* я решил сегодня домой вернуться?..

Он медленно проехал мимо, обдав ее брызгами воды, случайно попав в лужу. Потом притормозил. Жалко как-то. Да и девка. Что она сделает ему? Тощая такая. Подождал, когда подойдет. Перегнувшись, открыл правую дверцу.

- Садись!

Она постояла пару минут. Села.

Грязная какая-то. В тине, что ли?

- Дитё, тебя куда подбросить? - спросил.

Она передернулась, обхватывая себя тонкими руками.

- Куда-нибудь, - хрипло проговорила.

- Ну, поехали тогда. Яблочко будешь? Или грушу. На даче собрал, урожайный год выдался.

Он пошарил на задних сидениях, от которых уже ничего не осталось - он туда ящики с овощами и фруктами грузил, достал яблоко, потер о жилет и протянул девке.

- Буду.

Она взяла и тоже потерла об себя, всматриваясь в округлость.

- Ешь, ешь, девонька. Натуральное, без обработки! Я ядами не пользуюсь, растут, как бог дал. Оттого и смак необыкновенный!

Она зыркнула на него своими глазищами в пол-лица. Зеленющими, как... Даже сравнения нет зелени этой плотной и светящейся...

- Как зовут-то?

- Вик. Виктория.

Девка вгрызлась и причмокнула. Он врубил передачу и утопил педаль в пол.

Ой, не нравилась ему она, не нравилась. Укусила яблоко и откинула голову на сиденье с таким видом, будто ничего вкуснее не ела. Прикрыла ведьмовские глаза, медленно разжевывая.

- Где живешь-то, Виктория? - спросил он, опасаясь, что она заснет.

Помолчала минут пять, распахнула глаза, качнулась, уставилась в лобовое стекло, всматриваясь в далекие огни города.

- Там и живу, - ответила ломающимся голосом, ткнула указательным пальцем вперед.

- Замерзла, небось?

Мужик включил печку. Вроде, и тепло, восемнадцать все-таки, но девка мокрая, кто знает, где валялась и сколько.

Она протянула руки к своим ногам, откуда жарко подуло в салон, снова зябко передернулась.

- Извини, даже укутать тебя нечем, в багажнике есть покрывало, да старое и замызганное, даже предлагать стыдно.

- Ничего. Не смертельно, - отозвалась и опять впилась зубами в яблоко.

Неразговорчивая попалась. А ему хоть и не по себе было, да пробило на беседу задушевную. Все лучше, чем в молчанку играть.

- Что ж тебя занесло - то на это озеро проклятое? Отдыхать поехала или как? Или переотдохнула? Бросили тебя друзья-то твои? Бывает. У меня, правда, такого никогда не случалось, но, знаешь ли, вообще всяко бывает... Наверное...

Он умолк на минуту, соображая, как вывести на ответы попутчицу.

- Работаешь где?

Притормозил перед ямой, объехал, поддал газу.

- Или замужем? Да кольца нет обручального. Одна, что ли? Я хоть и женат, да все равно, что разведен. Или вдовец. Никому не нужен. Болтаюсь между раем и адом...

Девка опять глянула прямо ему в глаза, словно ножом ковырнула. Ведьма. Задышала неровно. Уткнулась лицом в раскрытые ладони. Всхлипнула. И откинулась назад, вглядываясь в корявое и выщербленное дорожное полотно.

- Куда ж везти-то тебя? - он потер подбородок, поросший недельной щетиной.

Она пожала плечами.

Похоже, обдолбанная, хотя зрачки чистые. На хрен. Оказал благотворительную помощь, пора и честь знать. Знак 'ДАИ' обрадовал.

Вот там и высадим странноватую деву...

- Ты это... Выходи, Виктория.

Мужик обошел машину, открыл дверцу. Не из джентльменского куражу, а потому, что какая-то жуть продирала его до костей рядом с девкой, и до одури хотелось избавиться от нее.

- Адреса своего ты не знаешь. А к себе я не могу тебя повезти - женатый я. Ребята компьютеры имеют, связь спутниковую, информацию получить могут любую. Почти. Мы с тобой их сейчас попросим - враз определят, кто ты и где обитаешь.

Девушка послушно выбралась. Осмотрела светящийся двухэтажный домик, торопливо шагнула ко входу. Мужик засеменил сзади.Они прошли по коридору, ориентируясь на громкий хохот.

В кабинете двое упитанных полицейских ржали, уткнувшись в монитор.

- Долгих дней и ночей, - произнесла Виктория.

И они разом замолчали. Переглянулись.

- Вы не имеете права здесь находиться, - сказал тот, что постарше.

Встал, подошел ближе к девушке, с отвращением окинул цепким взглядом.

- Вон отсюда!

Он поправил дубинку на поясе.

- Пистолет я тоже уже увидела, - она сделала медленное движение рукой, показывая на кобуру.

- Я подобрал ее на дороге, недалеко от озера, километрах в тридцати отсюда, - подал голос мужик из-за ее спины. - Ребята, помогите. Она ничего не помнит. Может, в больничку ее?

- А мы тут что, пункт приема бездомных, что ли?

- Анатолий Станиславович, можно вас на минутку, - окликнул напарника тот, что сидел.

И кивнул на монитор.

Полицейский шагнул к нему. Поправил кепку с огромным круглым значком на лбу. Присвистнул. Бросил взгляд на Викторию. Уперся кулаками в стол. С черно-белого фото с пометкой 'в розыске, пропавшая без вести' на них смотрела эта ночная гостья.

- Ну, я пойду, жена заждалась меня, - пробурчал мужик, - разберитесь тут с ней.

И быстро выскользнул из кабинета.

- Кто вел дело? Выясни и срочно набирай его. Не надо нам лишнего геммороя.

Он подвинул к Виктории стул:

- Садитесь. Кофе? Чай?

- Погорячее чего-нибудь, пожалуйста, - откликнулась она.

Полицейский помоложе накинул на нее плед. Суетливо защелкал кнопками на клавиатуре, затем на телефонном аппарате.

- Алло! Игорь Владимирович? Виктория Ренева нашлась, вы на месте? Да, да, сейчас доставим!


Опять была машина и долгая дорога в ночи. Она задремала, пригревшись в пледе. На языке - нежный вкус кофе с молоком. Мужчина разбудил ее и помог выбраться, провел в тускло светящееся здание, поддерживая под локоть.


Следак курил в раскрытое окно. Ловил себя на нервном возбуждении и усмехался: такое состояние у него было перед первым неумелым сексом. Холодели кончики пальцев. От сладкого предвкушения подводило живот. Сухо во рту. Испарина на висках.

Не каждый день восстают из мертвых, - оправдывался.

Пиво не помогало успокоиться. Сигареты тоже. Он с тоской посмотрел на сейф, но одернул себя: штын от вчерашнего висит, а если еще добавится водочный перегар... Стоп! Ты еще пол тряпочкой промой, зубки почисть, да белую рубашку натяни. С бабочкой. У тебя свидание, что ли?!

Он хмыкнул. Выбросил окурок на улицу и не смог сдержать дрожь, увидев полосы света от фар въезжающей во двор машины. Прилип к металлической решетке, вжимаясь в нее небритыми щеками.

Виктория.

Ренева или Березова? Журналюга или черная от татушек богатая сучка?

Стук в дверь.

Сердце заколошматило о ребра с такой силой, что ноги стали подкашиваться. Он оттер рукавом выступивший пот на лбу. Глотнул пива, переводя дух, поставил бутылку на подоконник, опять прикурил и, схватив с чисто убранного стола папку с делом пропавшей, рявкнул:

- Да!

И уткнулся в бумаги, натягивая маску глубочайшей сосредоточенности на изучении документов.

Сначала вошла ОНА. Затем - полицейский.

- Здравия желаю!

Он ощутил, как вся кожа покрылась мурашками, как каждый волосок на теле встал дыбом.

Со стороны казалось, что он кивнул, отвечая на приветствие - это он пытался заставить себя посмотреть на НЕЕ.

- Долгих дней и ночей, - глухо проговорила она.

И Следак дернулся, будто шарахнуло его током, и перевел застывший взгляд на девушку.

Ее голова опущена. Она еще в дремотном состоянии.

Следак сделал пару шагов к коллеге, они обменялись рукопожатиями.

- Принимайте пропавшую без вести.

И, пока тот вкратце пересказывал события, Следак изучал черные слипшиеся пряди длинных волос.

Напряжение отпускало. Слабость разливалась по телу киселем.

- Понял. Можете возвращаться к исполнению. Разберемся, - Игорь снова пожал руку коллеги.

Тот отдал честь и ушел.

Виктория уткнулась взглядом в грудь Следака, скользнула ниже и, оценив размеры вздувшейся ширинки, усмехающимися глазами впилась в его расширившиеся зрачки.

- Тренируетесь в чтении вверх ногами? - поинтересовалась. - Или показываете мне мои фотографии?

Она ткнула поломанным ногтем в папку, которую до сих пор удерживал в руках Следак.

Он скрипнул зубами. От зелени ее глаз поднялась лавиной тошнота, разом унося всякие мысли, кроме одной. Вверх ногами?! Тебя, девочка! И мой рот между...

Виктория мягко и понимающе улыбнулась, поправила сползающий с плеч плед, проплыла к окну, подхватила бутылку, глотнула из нее и вздохнула.

- Тоже неплохо, - проговорила.

- Есть покрепче, - отозвался Игорь.

Швырнул папку на стол.

- Коньяк?

- Водка.

- Гм! Это еще крепче?

- Это жестче, - сказал и отвернулся, открывая сейф.

На мгновение перестал дышать, воображая, как она может орать от того, когда он на всю глубину... жестко... Да что с ним такое?!

Звякнул двумя стаканами, наполнил на треть. Протянул ей, боясь коснуться даже мельком. Чуть приподнял свой стакан и сказал:

- Ну, будь жива и здорова, Виктория!

Она повторила его жест:

- И ты будь жив и здоров! Твое имя?

- Игорь.

- Да. Будь жив и здоров, Игорь!

Он с ехидством ожидал, когда она начнет метаться, ахать, вопить, типа, какая гадость... нет... врет сам себе... так делает девяносто девять целых и девяносто девять десятых женских особей. ЭТА просто задержала дыхание, глотнула, выдохнула. Немного порозовела.

Аккуратно поставила стакан:

- Хорошо.

Ее голос томной тянущей волной отозвался в паху. Следак уставился на нее. Подумал о Пашке, мэре города, упивающемся в усмерть столько времени. Что их связывало? Ощутил дикий приступ ревности, сворачивающий мозги. И собственническое 'не отдам! Никому не скажу, что нашел!' скрутило кишки в тугой узел.

Все шло не так. Нужно опросить ее, записать, позвонить мужу, выпроводить, сдать смену и топать спать в свою берлогу...

Он снова плеснул в стаканы. Порылся в ящике стола. Нашел пакетик с какими-то орешками. В любом случае, это лучше, чем заплесневелый сыр с хлебом.

Виктория молча подхватила стакан, выпила, отправила в рот горсть орехов.

Зря он их достал!.. Глядя на то, как неторопливо она жевала, невинно облизывая губы и прикрыв веки с длиннющими ресницами, он... в бога душу мать!

- Хочу выкупаться и лечь спать. Где это можно сделать?

Давно было пора завести любовницу. Или хоть к проституткам сходить - разгрузиться. Не дергался бы сейчас от каждого слова изящной девчонки, представляя ее голой под горячими струями воды или вытягивающейся на белых простынях...

- Поедем ко мне, - предложил Следак, тяжело сглотнув.

Он задвигал ящиками стола. Бросил в один дело Реневой. Из другого достал несколько пакетиков с протухшими бутербродами и отправил в мусорку. Открыл следующий - пустой. Он пошарил рукой в глубине, сжал в ладони шелестящий пакетик с презервативом. На всякий случай... Сунул в карман, чувствуя следящий взгляд Виктории. Посмотрел на время. Плевать, что должен быть на месте еще часов шесть.

Да вообще плевать!

- У меня тихо, - произнес, - выспимся.

Подтекст вызвал дурацкий румянец на щеках. Он отвернулся, ткнув пальцем в экран мобильника.

- Дежурный?.. Доброй ночи, Ванек, я отлучусь. Если что - на связи. Пасиб! - и почему-то сказал девушке, словно выставляя тонкую стену между ними, - утром позвоним твоему мужу, сообщим.

- У меня есть муж? - вроде и не удивилась.

Приняла, как данность.

- Роман Ренев.

- Гм!

По дороге заехал в маркет, вышел, пытаясь сообразить, что купить. Из 'поесть' у него только растворимый кофе, сигареты и бухло. Мда. Набрал всякой ерунды: хлеб, три вида колбасы, сыр, пирожные, виноград. Шоколад. Как давно он ничего не готовил... Бросил в корзинку килограмм картошки. Ага. Типа вместе жарить будут. Посмеялся. Можно суши заказать. Или еще чего.

Быстро расплатился, бросился к машине, опасаясь, что Виктория окажется всего лишь наваждением. Но она была живой. Спящей. Тихо посапывала, привалившись к сидению и укутавшись в плед. Бледная. Похожая на привидение...

Звуки хлопающих дверей, шелест пакета не потревожили сон.

Следак смотрел на ее почти прозрачную кожу и не смог удержаться - погладил большим пальцем по щеке. Нежная, прохладная.

Виктория потерлась о ладонь, как делает котенок в поисках тепла и защиты, потом распахнула глаза и прожгла Игоря настороженным взглядом. Он одернул руку, провернул ключ зажигания.

- Все еще не могу поверить, что ты живая, - буркнул он.

- Мы были любовниками?

Его губы растянулись в неопределенной улыбке.

- Нет. Я просто видел твой труп, изглоданный рыбами.

- Печальные воспоминания, - согласилась она, словно речь шла о чужой девушке.

- Твоя мысль на счет любовников мне понравилась.

Следак ухмыльнулся, притормаживая у подъезда и глуша мотор. Она молчала, исследуя темень за стеклами. Он обошел машину, помог Виктории выбраться и повел по корявым, выщербленным лестницам на второй этаж. Открыл дверь и включил свет.

- Мое обиталище. Надеюсь, временное. Добро пожаловать.

Поставил пакет с едой на стол в кухне. Устало потер глаза.

- Вика, не стесняйся, проходи.

Игорь обернулся, не слыша никакого движения, и отшатнулся - она застыла холодным изваянием прямо перед ним. Как можно ходить без малейшего шороха?!

- Тебя надо откормить, а то напоминаешь мою тень.

- Сначала помыть, - ответила, - чтоб не 'фонить', как выгребная яма.

Он тонул в насыщенной зелени ее радужек, животная похоть снова ударила в пах и по телу побежал кипяток. Следак стиснул челюсти. Господи, да что за бешеная энергетика у девчонки? Все кишки наружу выворачивает! Он схватил ее за шею.

Выставленная вперед рука уперлась в его грудь, резко останавливая. Ну и сила в этих обманчиво тощий мышцах!

- Мне показалось, что ты хочешь упасть, Игорь, - сказала таким ледяным тоном, что его немного попустило.

- Да. Голова закружилась, - с трудом перевел дыхание.

Указал на дверь позади нее.

- Ванная там. Чистое полотенце в тумбочке рядом с раковиной.

Виктория заперлась изнутри, послышался шум воды и Следак на мгновение уронил голову в ладони, собирая расшалившиеся мысли.

Не девка, а сексуальное чудовище из его самых жутких кошмаров. Сладкий злобный суккуб, твою мать!

Он сунул в зубы сигарету. Достал колбасу и принялся нарезать аккуратными продолговатыми ломтиками, затем сыр, сложил все горкой в тарелку и нахмурился. Может, сварить картошку? Меньше суеты. А еще меньше - в кожуре сварить. Лентяй. Он набрал в мобильнике номер ближайшей пиццерии. Вот так лучше.

Курьер позвонил через полчаса. Следак посчитал деньги, добавил чаевых и принял две большие пышущие жаром коробки.

- Спасибо. Приятного аппетита, - проговорил мальчишка и разулыбался, глядя через плечо заказчика. - Хорошего вам отдыха!

Следак захлопнул дверь перед его лицом и напряженно повернулся, зная, что там увидит. Ну, конечно! Румяная, с мокрыми волосами Вика обернула выступающие свои формы коротеньким полотенцем, едва прикрывающим...

Его кадык дернулся.

- Если не хочешь быть изнасилованной прямо сейчас, быстро оденься! - рявкнул, уже не сдерживаясь, и кинул ей футболку и штаны. - Это постиранное. Не по размеру, но хоть прикроешься! Комната - там!

Он швырнул пиццу на буфет и уперся кулаками в столешню. Сам придурок! Надо было спровадить ее законному мужу! Распустил слюни...

Запиликала мобилка. На экране появилась физиономия давно не подающего о себе знать брата. Нет! Не сейчас!

Игорь сбросил вызов.

В дверь квартиры прогрохотали кулаком. Телефон снова взорвался вызовом. Следак поднял трубку.

- Что?!

- Брат, открывай, только у тебя могу кое-что оставить, давай, ну же! Тороплюсь.

- Вали отсюда, я сплю, - гаркнул Игорь. - Ты на полгода исчез, сутки потерпишь.

- Ты знаешь! Я вывалю твою хлипкую дверь, лучше открой!

- Бл..! Как же ты не вовремя! Я не один, Лекс!

- Открывай!

- Наряд вызову и тебя упакуют на пятнадцать суток !

Снова грохот. Задрожали даже стены. На пороге кухни возникла Виктория. Соблазнительное пугало, однако! В его собственной широченной футболке и спортивных штанах, закатанных до коленей, и босиком. Игоря пробило бы на смех, но брат бушевал по ту сторону.

- Вика, прикинься безмолвным счастливым растением у окошка и ни в коем случае не выходи в коридор, прошу тебя, - быстро проговорил он, сделал несколько шагов и провернул в замке ключ.

Лекс, будто дикий кабан через заросли, бросился вперед, отпихивая брата, каменной стеной преградившего путь.

- Следак! Пришло время спасти все человечество! - гаркнул он, одновременно смеясь и сосредоточенно обшаривая взглядом пространство.

Метнулся в комнату. Закинул под кровать маленький компактный чемоданчик.

- И где твоя пассия? Извини за внезапность, но я уже смирился с тем, что в любовницах у тебя только работа. Не ожидал, не ожидал... Или опять обманул меня?

Лекс хитро прищурился. Его тщательно выбритая голова блеснула в свете ламп.

- Какое очередное гавно ты притащил, Лис? - Игорь припечатал брата к стене. - Оружие? Нет, в этой твоей торбочке - максимум пистолет раритетный. Может, там плутоний? Или еще какая херь?!

- Брат! - Лекс миролюбиво развел руки. - Клянусь! Радиация тебе не грозит! Ты умрешь глубоким стариком, беззубым, трясущимися от алкоголя пальцами разгребающим бумажки на рабочем столе! Причем - заметь! - уже наступит мир кристаллов и галлографии, но ты - по старинке: отчеты, писанина шариковой ручкой, из вредности - вместо сигареты начнешь курить табак через изогнутую трубку, как настоящий Шерлок Холмс... И вот с таким же отвратительным выражением лица ты будешь слушать...

- Твою всепроникающую тягомотную х-ню! - перебил его Игорь.- Послушай! Я сейчас аккуратненько отлеплю тебя от своих обоев, ты тихо растворишься в воздухе и проявишься здесь только через сутки!

Глаза Лекса метнулись в сторону, профессионально реагируя на движение, оценили степень опасности мелкого существа в хламье, вернулись к брату. Зрачки расширились, поглощая радужку, и он затаил дыхание. Медленно повернул голову к девушке.

Ее рука бессознательно потянулась к шее в поисках... цепочки? Кулончика? Какого-то другого украшения?

Игорь подумал о том, что, возможно, с нее сорвали дорогую побрякушку и прямо сейчас она об этом вспомнила.

- Ты притащил в дом малолетку? - давясь словами, прохрипел Лекс.

- Ей тридцать два года, - откликнулся тот. - Тебе пора валить, ты торопился.

- Тебя как зовут, принцесса?

Лекс шагнул к ней, легко преодолевая сопротивление Игоря.

- Виктория.

- Вик. Здравствуй, Вик!

Она сделала шаг назад:

- И тебе долгих дней и ночей.

Мужчина улыбнулся, протянул раскрытую ладонь:

- Александр Лисовский, рад знакомству.

- Я слышала иные имена.

- Лексом меня называют родственники, - он покосился на брата, - а 'Лис' - мой позывной в группе...

Оборвал сам себя, с изумлением отмечая в себе приступ неадекватной откровенности. Она смотрела огромными широко раскрытыми глазами и в своей неподвижности была похожа на куклу. Несомненно, самую невинную и прекрасную, но созданную для таких сексуальных утех, о которых втайне мечтают девяносто процентов мужиков. А океан зелени вокруг насыщенной черноты зрачков! Это линзы? Какая-то новейшая разработка ученых? Едкое холодное жидкое пламя...

Она пожала его сильные цепкие пальцы под скрип зубов Игоря.

- Братья, - произнесла так, словно подвела черту чему-то.

И Лекс расслабленно засмеялся:

- Да. Можно по одному, а можно сразу двоих, - и так пошло ухмыльнулся, что заработал тычок локтем под ребра. - Как вкусно пахнет в этом аскетичном стылом жилье! Это пицца? Я голоден, как волк зимой! Поужинаем вместе?

И двинулся в кухню, старательно обходя Викторию.Послышался грохот посуды, шуршание пакета, дверца холодильника открылась и закрылась. Звон стаканов.

- Следак, а ты чего к винограду и шоколаду селедки не купил? Хорошо, хоть коньяк взял - смоет все огрехи хозяина! - раздался повеселевший голос Лекса.

- Извини, малый отличается крайним хамством, - улыбнулся Игорь. - Пойдем. А то, как термит, уничтожит запасы.


Лекс вальяжно развалился на стуле. Легкую куртку снял, оставшись в темно-серой рубашке. Тонкое переплетение ременной кожи опоясывало мускулистый торс, слева - кобура с пистолетом, справа - запасник с патронами.

- Ты бандит? - спросила Виктория, кивая на оружие.

- А ты улыбаться умеешь, или натянула резиновую спецмаску? - парировал он.

Разлил по граненым стаканам янтарную жидкость.Демонстративно заткнул бутылку пробкой, сверху вниз и обратно пробежался глазами по девушке, будто ощупывая ее тело под бесформенной футболкой. Цокнул языком.

Игорь отодвинул Вику, обрывая напряженные молнии и усаживая ее подальше от Лекса, устроился рядом с ним и предупреждающе пнул под столом.

- Ешь, - скомандовал, - ты торопился!

- Я тебя обманул, - Лекс снова растянул губы - теперь уже хищно. - Кто ты, Вик? Каким ветром тебя занесло в квартиру Следака? Почему ходишь в его одежде?

- Вика - та знаменитая журналистка, которая пропала без вести, - ответил за нее Игорь.

- Журналистка?! И о чем ты писала? Светская хроника по поводу, где можно хорошенько оттянуться или брошенные кошечки с собачками?

- Лекс! - рявкнул Игорь.

Девушка свернула кусок пиццы в трубочку, в несколько глотков осушила коньяк, закусила, абсолютно не гламурно открывая рот.

Лекс процедил ругательство и тоже выпил.Что же в ней так взбесило? То, насколько спокойно она отреагировала на пистолет под мышкой? У нее было лицо ИИ-робота, до секунды просчитавшего движения - расстегнуть кобуру, взвести курок и приставить к его лбу. А то, как она ест? Она просто ест, без выпендрежа понравиться. А уж ему понравиться стремятся абсолютно все бабы, включая старух и инвалидок, напрочь забывающих о своих отсутствующих ногах или руках и канувших в далекое прошлое годах. Да. Пожалуй, последнее предположение раздражало сильнее...

Она сама еще плеснула в стакан, с тем же безразличием выпила, съела бутерброд с колбасой. Вытерла тыльной стороной ладони губы, поднялась и впервые разулыбалась, подмигивая братьям.

- Ну, что? Кто трахнет первым? Меня на двоих хватит с избытком, мальчики!

Игорь устало потер веки.

- Стервь особого назначения, - произнес Лекс, подхватил куртку и пошел к выходу. - Всем хороших снов!

И хлопнул дверью.

Следак закурил.

- Вика, извини. Что-то он сам не свой. Обычно Лекс ведет себя скромнее.

- Плевать, - ответила, успокаивающе похлопала его по плечу. - Хочу спать. Смертельно.

- Я приготовлю постель. Сам лягу в кресло, если не возражаешь, конечно.

- Спасибо...


Девчонка спала беспокойно. Вздрагивала, ворочалась, закутывалась в одеяло, как в кокон. Стонала и всхлипывала. Что же с ней случилось? Где пропадала три месяца?

Следак потрогал ее лоб. Нет, не горячий. Это болезнь не тела, а души, разодранной в клочья. Столько десятков лет службы в правоохранительных кого хочешь сделают психологом. И кого угодно превратят в безэмоциональный истукан. Но появление этой журналистки в его жизни - удар под дых с оттяжкой. Мысли о том, чтобы отдать ее законному мужу и распрощаться навсегда вызывали такую бурю протеста, такую злость, какой он не испытывал даже тогда, когда жена ушла к другому.

Он долго курил в раскрытое окно, глядя на занимающийся рассвет. Допил коньяк. Иногда подходил к Вике, брал за руку, гладил, не зная, как облегчить ее состояние. Потом решился. Закутался в одеяло, лег рядом, обнял девчонку, прижал к себе, уткнулся в ее волосы и, почувствовав, что она ровно задышала и перестала плакать сквозь сон, мгновенно вырубился сам.


Раздражение накатывало волнами. Учащенный пульс долбил по вискам. Лекс вылетел из подъезда и привычно просканировал двор на наличие движущихся объектов и поблескиваний. В такой ранний час активность проявляли только изголодавшиеся коты, копошащиеся в мусорных баках.

Он отступил к стене, слился с темнотой. Замер, прислушиваясь. На первом этаже кто-то недовольно бухтел. Ему виновато отвечали. Осторожные разборки супругов.

Из квартиры брата не доносилось ни звука. Это плохо или хорошо? Впервые Лекс чувствовал себя полностью дезориентированным. Он хотел вернуться и забрать девчонку. Буквально намотать черные волосы на кисть, дернуть, причинить боль. Чтобы взвизгнула. Чтобы проявила хоть толику эмоций. Ее безразличие сжимало горло... Он отвез бы ее к себе и наручниками пристегнул бы к кровати... А потом... Дерьмо! Он никогда так не поступал! Бабы падали к его ногам, как перезревшие плоды. Никогда не возникало нужды в желающих дать ему удовлетворение. И на их мордах всегда - счастье и розовые сопли-слюни от одного лишь его разрешающего взгляда! Так в чем же дело? Мужское эго взыграло? Стоп! Пусть отправляется к черту эта девка! Нравится ей носить корону? Да пожалуйста! ПрЫнцесса! Диких бешеных телок приручать - не его задача!..

Остатки разума сдерживали ничем не обоснованный порыв. Адреналин кипятил кровь. Все внутри него металось, как теннисный мячик в руках обреченных на смерть игроков.

- Стервь! - процедил он, снова и снова задыхаясь от ярости и ревности. - Ты - моя! И твое особое назначение - быть подо мной! Прости, брат, если трахнешь ее - я тебя убью!..

Лекс сплюнул в траву, посмотрел на пистолет, непонятным образом оказавшийся в кулаке, выругался, поставил на предохранитель и сунул в кобуру. Надо же, как быстро и неконтролируемо отключились мозги! Из-за девки по имени Вик.

Он бесшумно зашагал к машине. Нажал кнопку разблокировки. Сел в кресло. Достал из бардачка флягу с коньяком. Несколько больших глотков прокатились по слизистой, как вода. Но уже через минуту дурной гормональный взрыв пошел на спад.

Завел движок, утопил педаль газа. Домой...

Бронированные окна, двери, открывающиеся сканированием сетчатки глаза или отпечатками пальцев. Сорок квадратов единого помещения, разделенного дизайнерским решением на зоны. Видеокамеры. Пистолеты практически в каждом выдвижном ящике. Квартира Лекса - полный 'фарш'. Покрытый слоем пыли. Даже если еще больше усовершенствовать систему вентиляции - с пылью все равно придется бороться с тряпкой и пылесосом самому.

Раздеваясь, он подал голосовую команду и на трех ноутбуках единовременно загорелись зеленые лампочки.

Лекс снял тонкий бронежилет, бросил пистолет на стол, включил кофемашину. Квартиру наполнил аромат свежесмолотых зерен.

Дорожную сумку он разберет позже, он оставил ее на пороге.

Несмотря на усталость после суточного дежурства и продолжительного траха с соскучившейся 'охраняемой', Лекс сел к ноутам.

Перед глазами стояла Вик. По-прежнему раздражала, манила, будоражила.

Реневу он помнил. Видел рядом с мэром с диктофоном и фотоаппаратом. Но тогда интереса к своей персоне со стороны Лекса она не вызвала. Ну да, красивая, ухоженная, но настолько высокоморальная и погруженная в свою работу, что тут не до сексуального желания.

Совсем другое дело - Вик, которую он сегодня встретил. От нее исходили волны смертельной опасности. Казалось - включи дозиметр и тот завоет, выдавая бешеные значения.А для него, Лекса, это - как самый дерзкий вызов...

В ванной Следака висели штаны и куртка - постиранные. Из странного материала.

Не стыковался образ той Реневой с новоявленной. Чутье никогда не подводило Лекса.

Глотнул кофе, запустил на одном поиск всей имеющейся инфы в интернете, на другом набрал 'ломалку' секретной базы брата. Тихо посмеялся: Игорь забыл выключить рабочий комп. Третий просто замурлыкал мелодию.

...Утро уже давно наступило. Чашку с кофе заменил пузатый бокал с коньяком. Белки глаз покраснели от напряжения.

Лекс перечитал все статьи, исследовал фото, покачал головой, узнав о донорстве костного мозга, произнес 'идиотка', некролог, похороны...

'Перелистал' дело Реневой, заявления, экспертизы, красочное изображение обглоданного рыбами трупа, четыре фотографии из элитного отеля. Виктория Березова?! Кто это?!

- Следак, - протянул Лекс, недобро ухмыляясь, - ты лгал мне?! Или правда - ослеп и отупел?!


Вик повозилась в постели, сбрасывая с себя какую-то тяжесть. Осторожно разлепила ресницы. Окинула взглядом обшарпанные обои, пустую комнату, где стоял стул, тумбочка и кресло, и, собственно, эта кровать, и выбралась из-под одеяла.

Игорь спал рядом. А чего она хотела? Чтобы полноценный мужчина, находясь в пределах досягаемости предмета своего вожделения, благочинно улегся, как и обещал, поодаль? Она хмыкнула.

Аккуратно коснулась ступнями голого пола, на пальчиках скользнула в ванную. Ощупала карманы куртки, достала маленькую плоскую коробочку из мягкого пластика, потрясла ее, определяя целостность содержимого, и задумчиво покосилась на прикрытую дверь.

Нет. Этого Вик не тронет. Он ей понадобится для другого дела. Пусть пока живет.

Мысли перекинулись на его брата и она заскрежетала зубами. Ощущение, что они с Лексом когда-то были знакомы и даже больше - бесило. Его трогать тоже нельзя, но это понимание исходило из самых глубин стертой памяти.

Вдобавок есть еще какой-то муж. Ладно, тут - по обстоятельствам.

Она быстро натянула свое белье, штаны, куртку, расчесала волосы, умылась. Желудок завыл от голода.

На столе - подсохший сыр, колбаса, хлеб и пару кусков пиццы. Вик заработала челюстями.

Шорох в комнате. Мужчина встал, двигается сюда. Она обернулась.

- Доброе утро, Вика, - сказал Игорь, потирая лысеющий затылок. - Как спалось на новом месте? Представляешь, мне снилось, что я горю в огне. Это был взрыв неимоверной силы. И я - горю. Такая бредятина.

Он налил из-под крана в стакан холодной воды и залпом выпил.

Что ей снилось? Голос, теплый, обволакивающий, и рука, указывающая на ущелье и на сверкающую пирамиду. И ее попытки оглянуться и посмотреть на говорящего...

- Доброе утро, Игорь, - отозвалась. - Хочу кофе.

Следак почему-то рассмеялся. Его смех оборвала мелодия и он ушел в комнату. Вик напряглась, стараясь уловить разговор.

- Да.

- Так кого ты вчера привел в дом, Игорь? Реневу или Березову?

- Лекс, с чего такой интерес? Гормоны закипели?

- Хочу понять, что ты задумал. Березову - а это именно она! - никто в розыск не объявлял, а Ренева реально и официально мертва, что подтверждает ДНК-экспертиза. Или подменой ты преследуешь цель 'выслужиться' перед мэром Пашей? Он чуть не сдох от горя и от бухла, а тут слетит с катушек от радости.

- Я полагаю, что тебе без разницы, братец! Можешь и дальше драть его жену без риска быть раскрытым, ведь Пашка и в том и в том случае слишком занят своими переживаниями.

Лекс захохотал. И отключился.

Следак постоял несколько минут, всматриваясь в потухший экран с несвойственной ему злобой, отшвырнул в кресло и вернулся в кухню. Закипятил чайник. Заварил кофе.

- Вика, тебе понравился мой брат? - спросил напрямик.

Она помедлила с ответом.

- Нет. Лекс... - помимо ее воли совсем неравнодушно звучит имя, - похож на беркута. Опасный. Он все-таки бандит?

- Охранник, телохранитель. Но и темные делишки прокручивает тоже. Да, скорее, бандит.

Вик протянула руку и погладила его сжатый кулак, невинно хлопая ресницами и преданно заглядывая в глаза:

- Тогда я буду держаться от него подальше. Обещаю!

Игорь неопределенно улыбнулся.

'Хочешь быть обманутым очередной сучкой - верь опять. Никто не может запретить человеку быть романтическим придурком'

Ее озадачило выражение его лица. Он откинулся на спинку стула и таким образом ушел от неожиданных поглаживаний. Закурил.

'Нет! Нельзя, чтобы он отстранялся. Может, ему дать? Он же хотел вчера... Без помощника точно не обойтись!'

Вик поднялась, подошла к Игорю ближе. Налитая грудь колыхнулась, соски набухли и проступили камешками сквозь трикотаж.

- Игорь.

Вик обняла его лицо ладонями и заставила смотреть на нее.

- Что с тобой, Игорь?

Он выпустил струю дыма между ними, вербально отталкивая. Но ждал продолжения.

'Надо дать жаждущему напиться!'

Она склонилась и прижалась губами к его губам, чувствуя неприятное покалывание щетины. Следак порывисто обнял стройное горячее тело, ткнулся лбом меж грудей и вдохнул необыкновенный женский запах. Чем она пахла? Огнем. Лесом. Чем-то родным, уютом каким-то... Покоем. Обретением высшего наслаждения оттого, что была просто рядом... Когда-то... И вдруг понял: сейчас он не испытывает к ней желания. Физического желания... СЕЙЧАС в его руках была подделка.

'Фальшивка. Наверное, даже отсосет, если я всуну', - подумал и оторвал ее от себя, брезгливо дернувшись.

- Стоп! - резко выкрикнул и выставил перед собой ладонь. - Отойди от меня!

Докурил, смял сигарету в пепельнице, встал и ушел в комнату, бросив, не оборачиваясь:

- Собирайся! Я звоню твоему мужу!

'Гаденыш! Ах, какие мы моральные! Ханжа! Крыса церковная! Муж у меня!'

Вик тяжело сглотнула. Что она сделала НЕ ТАК? ЕЕ НИКОГДА не отвергали!!! Отвратительно!..

Она заметалась по кухне взбешенным зверем, кинулась к окну, занесла кулаки, намереваясь разбить стекло и сбежать из этого вонючего клоповника, но вдруг замерла, впиваясь обломанными ногтями в подоконник: под подъездом стояла машина.

...Чахлые деревья, мусорные баки, разодранный диван на сухой траве, по которому ползают облезлые коты, два мужика неподалеку, качающиеся от принятого зелья, жуют сухую рыбу, закусывая, хихикают, дымят сигаретами, две бабки на лавочке укоризненно качают головами в люрексовых платочках...

Эта машина - бриллиант в навозной куче...

Солнце бликовало в серебристом цвете, разбрасывало жгучие радужные сполохи и, врезаясь в самое сердце Вик зеркальными остриями, вызывало приступы тошноты.

'Я тебя люблю. Я тебя прощаю!' - прошелестело на краю сознания и она застонала, и несколько слезинок скатились по щекам. Она, вроде, что-то вспомнила. И тут же забыла. А плакать хотелось по-прежнему. Даже не плакать - громко выть...

От отчаяния. От боли. От потери.

От. Одиночества.

Такого беспросветного, такого опустошающего, что даже смерть не может преодолеть его...

'Душа моя, Вик...'

Она бессознательно потянулась к шее, ее пальцы пытались найти... то, чего там не было... то, что испепелилось...

'Держись, Вик! Помни меня!'

Эхо вгрызалось в мозг, выворачивая, выкручивая, вырезая клетки наугад.

- Я не помню тебя, - прошептала Вик, тихо хлопая ладонями по мутному стеклу. - Я тебя не помню...

Лекс выбрался с водительского сидения и поднял голову. Прищурился.

Что делает эта девка?! .

Что она говорит??

Достал мобильник, набрал брата.

- Что. Ты. С. Ней. Сделал? - прошипел, и сжал пальцы так сильно, что послышался хруст лопающегося защитного экрана.

- Ни. Че. Го!!! Бесноватая... Лекс, ты где? Может, ей дурку вызвать?!Да ладно. Накину наручники, ну, может, лодыжки скотчем перемотаю, чтоб не пиналась особо, и отвезу законному мужу Роману Реневу, пусть сам и разбирается.

Лекс порылся в бардачке, хлопнул дверцей:

- Я тут, в гости прибыл, поднимаюсь, не парься. Главное - открой.

Игорь щелкнул замком и брат ворвался в коридор.

- Что произошло? - тихо спросил Лекс, глядя, как медленно, словно завороженная, поворачивается к нему плачущая Вик.

- Она пыталась меня трахнуть, - пожал плечами тот и с издевкой улыбнулся, наблюдая за тем, как побелел Лекс.

- И тут ты понял, что вылеплен из мрамора, да? Или из гранита? Или тупо 'не встал'? Не волнуйся, у тебя был тяжелый день. Трудная неделя. Тошнотный месяц. Х*евый год. Да и вообще никчемушняя жизнь! Не страшно. Тем более, ты ж уже привык.

- Ты прав, брат. Это ты у нас 'золотой' мальчик...

Лекс сделал шаг вперед и голос Следака превратился в сумбурное бормотание. Растрепанная, обтянутая черным костюмом, Вик казалась такой хрупкой и ранимой, что он снова затаил дыхание.

Глаза Лекса плеснули яркой синевой.

- Я тебя не помню, - повторила она и ее губы горько изогнулись.

- Неважно.

- А что важно?

- Мы встретились. Хотя я тебя тоже не помню, - подыгрывает, перемещаясь на 'ее волну'.

Еще шаг к ней.

- У тебя в руке шприц, Лекс. Ты хочешь меня убить? Почему?

А вот это удар 'под дых'. Он показал небольшой мягкий тюбик с закрытой иглой.

- Это успокоительное. Слабенькое.

Вик подобралась, оттерла слезы.

- Видимо, мой муж, к которому собираетесь отвезти - и физический и моральный урод, если понадобилась инъекция, - прокомментировала, - куда колоть будешь?

Два шага к ней.

- Никуда. Возьми. Понадобится - сама уколешься. В ногу. В плечо. В любую мышцу, можно даже через одежду, - он вложил ей в ладонь 'транк'. - А на самом деле я приехал пригласить тебя пообедать в кафе.

Озадачилась. Нахмурилась. Посмотрела на стол с остатками еды.

- Я уже поела, спасибо.

И тут Лекс безудержно расхохотался. Ну да. Зачем идти с мужчиной в кафе обедать, если ты уже... ахахххх! П о е л а!!! Трэш, парень, настоящий трэш твое предложение!!!

- Следак, ты с нами?

- Нет, - рявкнул, - куплю гусиное перо и чернила и отправлюсь отчеты писать! Заодно порадую Ренева с возвращением любимой!

- Ну-ну! - саркастически поддакнул брату. - Вик, поехали, прогуляемся.

Она пожала плечами и направилась вслед за Лексом, задаваясь вопросом: пистолет при нем или нет? Интересно, кинжал и какие-нибудь сюррикены тоже есть? Суть, конечно, не в этих побрякушках. Натренированные мышцы, скупые, выверенные движения говорили о том, что он опасен сам по себе. Он не просто обучен защищать. Нет. Он - прирожденный хищник.

Спускаясь за ним по кривым лестницам, Вик испытывала два чувства: за Лексом хотелось идти до самого края земли и - немедленно скрыться так далеко, чтобы он ее никогда не нашел.

- Ты прожжешь в моей спине дыру! - произнес Лекс глухим голосом.

- Я тебя не трону, - заявила.

Он мгновенно повернулся и, ухмыляясь, опять смерил ее своим коронным взглядом 'сверху вниз и обратно'. Собиралась трахнуть брата? Да. Девка наглая и агрессивная. Такая с поцелуйчиками и обнимашками не полезет, развешивая розовые слюни. Как она проявила желание? Толкнула Игоря на постель и вскочила сверху? Или бесстыдно положила его ладони на свои тугие сиськи?.. Даже лифчика не носит! Ладно, дома под футболкой голая. Хрен с ним. Но выпереться на улицу в одном как бы кожаном костюме!!! Беспредел!

Он стиснул челюсти. Желваки заиграли на висках.

- Ты. Меня. Не. Тронешь, - повторил угрожающе.

- Нет.

- Ты - что? Ходячий вирус? Бактериологическое оружие избирательного поражения?

Вик еле заметно дернулась.

Они стояли на выходе из подъезда. Солнечные лучи били в ее потемневшие глаза, отражая борьбу ярости и страха.

- Я - стервь особого назначения, - уголок губ искривился в ядовитой улыбке.

Лекс тихо и торжествующе рассмеялся.

'Ты - моя. Не сегодня, но в ближайшее время...'

- Я тебе не враг, Вик. И никогда им не стану, - шаг к ней.

Почти вплотную. Она застыла. Перестала дышать, понимая, до какой степени нуждается в таком тесном контакте с этим мужчиной, от которого всего миг до безумия... Кожа взмокла под плотной тканью. Вик приоткрыла губы, чтобы вздохнуть.

Тонкий запах парфюма, масла для чистки оружия, и клокочущая похоть в ударах сердца о ребра.

Лекс еле сдерживался. Воображение талантливо рисовало картины всех поз, в каких он будет брать девчонку. Остатки контроля стирали эти картины, но они возникали снова и снова, еще более красочные и возбуждающие. Кровь горела от адреналина.

- У тебя, - он почти хрипел, - средство связи имеется?

- Какое? - ответила шепотом.

- Мобильный телефон, - Лекс достал из кармана черный прямоугольник с растрескавшимся стеклом. - Глупость спросил. У тебя даже женской сумочки нет. Найденыш... Предлагаю первым делом купить мобилу.

- У меня нет денег.

- Не проблема. У меня есть.

- Хорошо.

Он открыл перед ней дверцу машины. Потом сел за руль. Движок заурчал.

Следак подождал, пока они уедут. Осмотрел кухню, прошел в ванную и покрутил расческу. Хмыкнул. Положил ее в пакет с замочком и отправился к Женечке, паталогоанатому. Пусть сделает экспертизу очередную. Конечно, знал невообразимый результат. Но еще одно подтверждение лишним не будет... Вот только не знал, что с этим делать дальше...


Вик бродила между стеклянных витрин, равнодушно перемещая внимание с одного черного прямоугольника на другой, читала ценники с описанием 'начинки' и иногда зыркала в сторону Лекса, уже оформляющего покупку на кассе.

С расстояния в двадцать метров Лекс имел еще более устрашающий вид. Свободного кроя штаны со множеством карманов явно скрывали кинжалы на ногах. Легкую куртку он не расстегивал, значит, пистолет на месте. Ботинки на толстой подошве. Темные очки несколько странной конфигурации. Этот человек всегда готов к нападению, всегда вооружен по полной... Вик мысленно поставила ему огромный жирный знак плюс. Подумала о себе. Нет. У нее определенная цель, пугать противоположный пол оружием или хоть намеком на то, что всего пятью четкими ударами может убить любого - нельзя.

Вик приблизилась в тот момент, когда Лекс подал парнишке-продавцу пластиковую карту. Что-то было знакомое в жесте, специфическое. Пальцы взяли карту, виртуозно перевернули ее и небрежно протянули... Где Вик могла ЭТО видеть? Властное, свободное, наполненное силой движение...

Это... это был кинжал с красным камнем на рукоятке! - подсказала память. - Абсолютно идентичный жест таких же красивых пальцев, правда, с черными вязями татуировок! Тебе подарили кинжал, также прокрутив...

Черные очки впились в нее.

- Что-то случилось? - спросил Лекс.

Вик помотала головой.

- Готово. Пойдем, я научу тебя пользоваться гаджетом.

- Ну, если я была журналисткой, полагаю, что я умею с ним обращаться.

Он усмехнулся.

- Я голоден, как черт! Тут неподалеку - мой любимый ресторанчик. Вино пьешь? Мясо ешь? Или на диете?

- Коньяк. И мясо. Да, жареное на костре - обожаю.

- Наш человек! - Лекс хлопнул ее по плечу, развернул и потащил за собой. - Терпеть не могу бабские кривлялки 'Ой, сколько калорий! Непозволительно! Моя кровь будет интексицированной! Я реально только посмотрю на мясо или котлеты - и у меня на боках уже по два кило лишнего сала висит! Фуфу!'

- И что едят эти твои бабы? - она отодрала от себя прилипшую наглую руку Лекса.

- Салатики из свежей зелени и креветок заморских. Натуральные свежевыжатые соки. И, как правило, малюсенькую литровую бутылочку мартини, пару бутылочек бейлиса или астон мартин.

- Ага. Салатики и вино. Я бы долго так не протянула, не говоря уже...

Вик осеклась. Села в машину. Мышцы заныли от бездействия.

- Не говоря о чем?

Он заметил, прикоснувшись к ней, и каменную дельтовидную, и желание размять конечности. Вроде, с виду тощая и бледная немощь, однако...

- Не помню, - отмазка железная, не прикопаешься. - Я вчера в озере очнулась. Холодном и вонючем.

Лекс припарковал машину. Вышел. Вик тоже выбралась, хлопнула дверцей. Они спустились по крутой лестнице в полуподвальное помещение, где дым от сигарет висел сизыми облаками под слабо освещенным потолком, играла музыка, вкусно пахло горящими дровами и мясом.

Парочка в углу целуется, нога девушки закинута на расставленные ноги партнера, юбка подернулась вверх, рука парня неторопливо оглаживает загорелое бедро. Страсти в них нет. Скорее, привычка.

За прилавком натирает бокалы белой салфеткой парень с коротко стриженной головой, на которой выбриты узоры. Дышит на прозрачное стекло, трет, проверяет, глядя на яркий свет сквозь пузатую форму.

Лекс выбирает угловой столик. Деревянная мебель. Старинные часы с боем на стене рядом. Гитара поцарапанная, местами выгоревшая, с одной лопнувшей струной, висит на растрепанной веревке. Лекс достает свой мобильник, кладет тут же новенький - Вик, нажимает кнопки, два телефона издают одинаковые сигналы.

- Пару мелодий закину, - говорит Лекс.

Почему Вик не может верить ему?!

Лекс ставит 'маячок' и с музыкой 'заливает контролирующий жучок'.

Полнотелая девушка в беленьком переднике метнулась к новым посетителям. Улыбка растянулась до ушей.

- Чего желаете?

Она чуть склонилась к Лексу. Ее грудь колыхнулась, кусок рваной ткани, завязанный узлом на животе, сдвинулся, давая возможность оценить упругость и размер.

- Шашлык, зелень, коньяк.

Девка согнулась еще больше, типа не услышала, и уточнила:

- Шашлык, зелень, коньяк, что-нибудь еще?

Лекс, уткнувшись в два сияющих экрана, даже головы не приподнял:

- Нет!

Вик сдержала смех. Женское начало непобедимо. Такая сочная барышня готова себя по столу разложить, а лысому бугаю по хрену. Сидит, на кнопки, знай, тыкает. Очки под подбородком висят.

- Я установил быстрый дозвон, - синие глаза немигающее впились в Вик, - кнопка 1. Это я. Мало ли, помощь нужна, - он разулыбался, откинулся на спинку стула, вроде невзначай осмотрел помещение и людей в нем, вернулся к темной зелени ее радужек. - Набери меня.

Вик взяла телефон, старательно избегая контакта с кожей мужчины, который начинал все больше ее раздражать.

- Быстрый дозвон? Кнопка 1?

Провела пальцем. Нажала. На мобилке Лекса появилось фото Вик с татуировками на лбу и висках. Тишина. Вибрация.

- Алло! - сказал Лекс. - Принцесса, я тебе нужен?

- Лекс Лис... ТЫ! Мне точно не нужен!

Она отбила вызов.

Улыбка Лекса приобрела пикантный изгиб.

На столе возникло блюдо с горой благоухающего мяса с зеленью. Несколько мелких тарелочек с жидкими приправами. Бутылка. Пузатые бокалы. Лимоны. Салфетки.

Лекс вальяжно разлил коньяк, покрутил жидкость в бокале, согревая, втянул аромат, прикрыв веки, сделал долгий глоток.

- Врешь! - припечатал.

Вик агрессивно рассмеялась, осушив бокал. И тоже откинулась на спинку стула. Вытянула ноги под столом. Напрягла лодыжки. Хотелось активного движения. Немедленно. Но пустой желудок , казалось, прилип к позвоночнику.

М-да! Остатки пиццы и подсохший сыр с колбасой - не очень сытное начало дня. А кофе только разыграло аппетит.

Она выбрала самый большой кусок мяса и, не обращая внимания на Лекса, принялась есть.

... Пальцами?! Эта сучка - по-другому и не назовешь! - берет еду ПАЛЬЦАМИ?! Слизывает сок ЯЗЫКОМ?!

Она -что??? ИЗДЕВАЕТСЯ???

Его кадык нервно дернулся.

Когда он чувствовал возбуждение, подобное тому, что скрутило его сейчас? Ха! Может, первый трах с пьяной девчонкой в гараже у друга? Нет. Тогда был жуткий стояк, страх, предвкушение. Разгрузка. Кружилась голова.

И пустота потом. Кромешная. И вопрос в небеса: 'и всего лишь?!'

А эта... эта... эта гадина! Взрезала вены, впрыснула туда кислоты, битого стекла и еще невесть какой хренотени... И сам перестаешь понимать, кто ты и зачем. Только потребность - обхватить, вжать, проникнуть... физически - мало. Хочется, чтобы клетки, атомы, мельчайшие частицы перемешались с этой гадиной, слились в единое, никогда, ни чем и ни за что не делимое целое. Нет. Не в сердце жжет. Не в мозгу. Горит не член, нуждаясь в разрядке.

Распирает грудную клетку. Очередной вдох - пугает. Что-то давит изнутри. Огромное. Колючее. И выдыхаешь с глупой надеждой сдохнуть. Чтобы не чувствовать... Не корчиться от необъяснимой боли.

Откуда ты, стервь, появилась?! Кто ты на самом деле?!Почему так неистово хочется разогнаться на машине до трехсот и влететь во что-то твердое, в глыбу льда, чтобы разорвало?! Но... чтобы ты, стервь, была рядом в ту минуту!!!

'Самое прекрасное, что со мной произошло - это ты, Вик!'...

- Ты не стесняйся, - проговорила, - не можешь нормально есть - подхватывай ножичек и вилочку и интеллигентнейшим образом принимай пищу. Что ж поделать, этикет есть этикет!

И хмыкнула, запивая коньяком очередной шмат мяса. И без кокетства отправляя щепоть зелени в рот.

'Надо от него избавиться. Я его не трону... Испарись, Лекс, тебе же лучше будет... Я не знаю, кто ты. И не желаю знать. Просто исчезни с моего пути...'

Он достал из кармана пачку сигарет. Прикурил. Две затяжки. Затушил. Просканировал зал. За столиком напротив появились четверо в спортивных костюмах. Переполненная пепельница в центре. Почему он не заметил, когда они вошли? Что за временные провалы?..

Вик насыщалась. Но тоже сгруппировалась. Напряжена. Ее тело - как струна, готовая зазвучать...

Девочка - ЧТО ты?!

Звонок мобильника, как принятый удар сзади... На экране - блондинка с соплевидными прядями волос в прическе каре, в кофточке цвета ядерной фуксии. Подпись Рита.

С минуту соображал, кто такая Рита. Поднял трубку.

- Сашенька, Сашулечка, мой котичек! Понимаешь, сложная ситуация. Срочно надо, чтобы ты был! Ты хоть поспал, солнышко? Пашуля на совещании еще, а нас пригласили на праздник в честь трехлетнего юбилея! Представляешь?! Я уже устала платье подбирать. Все такое старое! Просто барахло какое-то! Да и Славик твой, заместитель, ни о чем! Ни посоветовать ничего не может, ни за дверью постоять, пока я на примерке в бутике! Приезжай! У меня реально руки опускаются, без тебя - никак! Мужичье слоняется, все норовят под шторку пролезть! Мне охрененно пугающе! Представляешь? Я уже почти матом ругаюсь! Боже! Я так гадко себя ощущаю! И это - я!.. - всхлип - Мерзко. Отвратительно. Спаси меня, мой ТЕЛОхранитель золотой! Я... я... просто...

Лекс отключился.

Вик откровенно... ржала! Слух отменный.

Снова звонок. Отбой. Бесполезно. Кнопка сбоку - нажал... Экран издает прощальный звук. Становится черным.

- Ой, извини, - демонстративно успокоилась Вик, - как-то само собой вырвалось. Не хотела. Правда, извини.

И силой воли заставляет упорно расползающиеся губы остаться в рамках приличия. Получается плохо.

Лекс опять крутил коньяк в бокале. Делал аккуратные глотки. С изысканностью пользовался ножом и вилкой, разрезая мясо на кусочки.

А она ждала. Взрыва. Кулаком об стол, например. Ее смех - как плеть. Должен быть ответ. Но. Ответа не было.

Лысый ел, медленно, тщательно пережевывая. Пил. С удовлетворением. Смотрел на Вик, словно оценивал цвет волос, прическу, овал лица, форму бровей, губ, длину шеи, неширокие плечи, объемную грудь. Смотрел, словно с линейкой вымерял сантиметры и задумчиво сопоставлял с идеальными размерами.

Он. Ее. Бесил.

Лекс промокнул рот салфеткой, обозначая конец трапезы. Сложил столовые приборы в тарелку. И спросил безразлично, будто о прогнозе погоды на ближайшие два дня:

- Вик, а где твои татуировки?

И она растерялась. Своим вопросом он пробил какую-то замурованную стену. Чуть-чуть пробил. Настолько, чтобы в тонкую щель смог проникнуть слабенький луч воспоминания о том, что ее тело сплошь было покрыто росписями. Но вчера она купалась в ванной Следака. Беленькая. Без рисунков. Только два шрама озадачивали: на боку в области почки и на запястье.

И черная, словно выжженная, полоса на безымянном пальце.

Кстати, у Лекса под перстнем-печаткой тоже проступала темень. Почему Вик не заметила кольца вчера?

Ну, достаточно было его появления, пистолета, крепкого тела, от которого 'фонило' похотью... океан его глаз... рукопожатие, от которого у нее онемела ладонь...До колец ли?!

Мелкая морозь . Туман вокруг. Изображение мира плывет, размазывается, дробится на отдельные фрагменты, и сквозь них проступает лицо мальчишки: он протягивает ей горсть каких-то синих ягод и произносит 'пробуй, они родились для тебя, королевишна!'

...Становится все интереснее. Девка элементарно залипла. Слетела с нее спесь и язвительность, вот теперь выглядит, как обычный человек в состоянии накатывающей депрессии. Перегоревшая электрическая лампочка с остаточной искрой сияния на нити накаливания. Опять этот горький изгиб губ. Такую хочется прижать к груди, крепко обнять и шептать слова утешения, и целовать почти прозрачную кожу, ласкать гибкое, стройное тело до изнеможения, выпить ее стоны досуха.

Жаль, что это ее состояние длится всего пару минут.

Вик поднялась. Резко отодвинутый стул с грохотом перевернулся. Бармен за стойкой вскинулся на посетителей.

'Беги от него! Беги! Лекс причинит тебе непоправимый вред!'

И, хотя трусость - не ее 'конек', но возникшая мысль показалась Вик правильной.

- Накурено слишком. Кроме того, я наелась.

Опять перед ним стервь железобетонная с чертями в сузившихся зрачках. Внутренний чип перезагрузился? Ничего, он найдет все ее болевые точки...

- Недалеко отсюда парк. Погуляем? Не отказывайся. Мне через час на работу, - сказал Лекс.

Она отвернулась и он схватил ее за кисть, останавливая.

- Прошу тебя! Потом я уйду!

Кивнула. Прекрасно!

'Хочу кое-что тебе показать, Вик. И проверить одно свое предположение...'

Мягко вывернулась из захвата. Еще немного рядом с ним. Совсем чуть-чуть. Странное желание...


Они сели в серебристую машину. Лекс включил мобильник. Тридцать четыре 'неотвеченных' от Риты, два от напарника, одиннадцать от брата. Многовато всего. Воткнул наушник, подал голосовую команду 'Следак' и влился в поток пластика и металла на дороге.

- Алло, Игорь? Что надо?

- Вика с тобой?

Лекс искоса глянул на спутницу - делает вид, что любуется окружающим пейзажем.

- Да.

- Попрощайся с ней. К пяти привези на набережную в районе 'раскола'.

- Ты по-тихому ее утопишь?

- Передам потрясенному известием Роману.

- А, может, лучше утопишь?

- Не устраивай детский сад, - проворчал Следак, - эта кукла не твоя.

Лекс с сомнением хмыкнул:

- Понял. Принято...

Остальные желающие потрепаться подождут. Вырубил связь. На часах полпятого. Погасил скорость, поворачивая, около тротуара заглушил движок и сказал:

- В детстве мы с ребятами со двора играли здесь в 'войнушку'. В средних классах мы уразумели: чтобы выигрывать бои недостаточно ошалело носиться среди деревьев и прятаться за стволы... Нужны тренировки... В то время в двух километрах отсюда открыли спортивный клуб, а самую удаленную и захламленную часть парка, где мы постоянно обретались, 'отгрыз' владелец.

Лекс и Вик шли по узкой и хорошо протоптанной тропинке вглубь. Под ботинками хрустели сухие ветки и упавшие шишки. Чем дальше они продвигались, тем больше становилось разросшихся кустарников, высокой травы и огромных стеблей папоротников. Шум дороги подавила тишина и неназойливое пение пташек.

- На этом месте соорудили весьма занимательную площадку, - продолжал Лекс. - И что самое удивительное - не оградили колючей проволокой, шлагбаумом и часовыми. Мы могли быть здесь когда хотим и сколько хотим.

Вик издала восхищенный хрип. Перед ней - брусья, цепи, кольца, канаты, зарытые в землю шины от 'камазов', пни разных размеров, закованные в железные сетки, имитация скалы... гигантские валуны...

Она набрала полные легкие чистого лесного воздуха, сорвалась в стремительный бег, подпрыгнула, схватилась за брус, подтянулась и перевернулась. Потом вытянулась, взмахнула руками, устанавливая равновесие на тонкой перекладине, вскрикнула:

- Хой!

- Ты гимнастка, Вик? - громко спросил ухмыляющийся Лекс.

- Нет!

И прыгнула на канат, повисла вниз головой.

- Кто ты, Вик?

Она не услышала - звенели кольца и цепи от ее движения.Про подобное поведение обычно говорят 'дорвалась!'

- Ох*еть чокнутая белка, - прошептал Лекс, замирая при каждом диком кульбите девчонки, - где ж тебя такой сделали?! Для чего???

Он поправил очки. Оглянулся. Никого.

- Вик, по мишеням работать умеешь?

Она опять качалась на канате, зацепившись ногами и расставив руки в стороны. И, закрыв глаза, скользнула вниз на пару метров.

У Лекса засосало под ложечкой - метнулся вперед... Гадина! Забавляется! Он всерьез испугался, что она сорвалась! Идиот!

- Мое любимое оружие - кинжал, - произнесла, спрыгивая на землю.

Ее дыхание ускоренное, но ровное. Глаза сияют от счастья, а щеки разрумянились. Человек в своей стихии. Человек ли?

Вик резко присела и Лекс едва успел перехватить ее руку, уже потянувшую его кинжал из-под подернутой штанины.

Они столкнулись лоб в лоб.

- Я быстрее, - процедил Лекс, удерживая прядь волос в кулаке.

Дернул. Несильно.

Девка растопырила пальцы, подняла кверху:

- Победил, - признала, картинно улыбаясь.

Они одновременно встали и отступили друг от друга на шаг, высверливая дыры взглядами.

- Тебя ждет твой муж.

Вик повернулась и молча потопала по тропинке обратно к машине.

'Муж, значит, муж. Удовольствие - удовольствием, а работать уже пора!'

Спина прямая, поступь мягкая, аккуратная и осторожная. И в каждом минимуме движений - алый сигнал: 'не прикасайся!' Копна взъерошенных спутавшихся волос ее совершенно не тревожит. Не девка, а машина. Для убийства... Не ясно, почему она позволила ему увидеть это... Предупреждает? Отталкивает? Или... боится?

Часть паззла сложилась.

Да. Боится. Повторяет, что не тронет. Напряженно следит за ним. Вслушивается в каждое слово... Как она смеялась над Ритой? Рита - убогая, тупая, абсолютная ракушка, но, помимо издевки, в переливах голоса Вик пульсировала обида и ревность. Да!

А то, как нехотя она высвободилась из захвата, когда он, добавив во фразу 'Прошу тебя! Потом я уйду!' изрядную взвесь отчаяния и желчи, нежно провел большим пальцем по запястью...

Она вздрогнула?..

Ты - моя, девочка! Родная, любимая, Изначальная! Я тебя никому не отдам! Душа моя, Вик!.. Ты сказала, что не помнишь меня? Я тоже тебя не помню! Но - чувствую! Ты - МОЯ!!!

У Лекса кружилась голова. Он хотел протянуть руку и схватить ее за плечо. Развернуть к себе лицом. Окунуться в изумрудную зелень...

Подмять под себя. Вдавить. Напомнить. И самому вспомнить.

Печатка жгла безымянный палец. Он дернул кольцо.

Но оно недвижимо, будто вплавилось... А собственные запястья отозвались судорогой...

- Вик!

Ноль. Бесшумно идет по асфальту к машине.

'Я тебя не слышу, Лекс. Не вижу. Буду молчать! Отвали!'

- Вик! - громче.

Догнал, обхватил за талию и прижал к себе, вдыхая ее запах.

- Останься со мной. Навсегда.

Секунда. Минута. Вечность...

- Нет.

Жестко отрезала. Не размякла. Не дрогнула. На объятие не отозвалась.

Лекс расслабил руки и, глядя ей в затылок, словно прицеливаясь, подумал: 'Ты - моя!'


'Роман. Ромка. Ромуля. Как я могла его называть? Хрен знает. Я была сукой или хлопала ресницами, взирая на окружающих сквозь блевотную розовую призму? Или опять блеять про потерянную память, но как же это задолбало уже!.. А Лекс? Подвез - благодарность, брату услугу сделал, несчастную деву по адресу доставил, - зачем идти сзади?! Ты бы еще пистолет вытянул, кинжалы свои, да сюррикены, на всякий случай! Или что там по твоим многочисленным карманам рассовано?'

Набережная заканчивалась спуском к воде, поросшим травой и усыпанным мелкими камнями. Здесь валялись обрывки упаковок от печенья, орешков и мороженого. Захламленное место всего в паре десятков метров от вылизанной до глянца плитки с витиеватыми ограждениями, с вазонами с буйнорастущими цветами на столбах... "Раскол"...

Солнце клонилось к горизонту. Красное, опухшее, уставшее. Как физиономия Игоря. Он курил, затаптывая окурки, и снова пихал меж зубов новую сигарету и щелкал зажигалкой. Рядом стоял мужчина на полголовы выше, смотрел на реку, может, примеривался - переплывет или нет.

Вокруг - множество гуляющих мамочек с детьми, с колясками. С оглушающим шумом подъехали пять байкеров. Заглушили моторы, собрались в кучку, переговариваются.

Вечерняя суета. Какофония звуков.

Вик уверенно давила подошвами ботинок и мусор, и камешки, и подсохшую траву.Определенно, этот ее муж - отличный экземпляр! Крепкий - не чахоточный. Одет не в тряпье. Такому вслед бабы через одну оборачиваются.

Лекс опередил ее на корпус, закрывая от Романа, зычно гаркнул:

- Здравия желаю, товарищ Главнокомандующий!

Следак кивнул брату.

Вик обошла лысого по дуге, приклеивая маску изумленной радости и облегчения.

Роман топтался на месте, пытаясь понять, отрываются ли ступни в кроссовках от земли.

- Итак, наша мелодрама заканчивается на тысяче восемьсот девяносто седьмой серии, - менторским и гнусавым голосом произнес Лекс, - сегодня вы увидите, как воссоединяются два сердца, прошедшие немыслимые страдания и пытки вдали друг от друга. Но наши герои мужественно преодолели все препоны, и вот, наконец, они вместе. Всего мгновение - и они бросятся в объятия! Дорогие наши телезрители! После рекламной паузы вы сможете насладиться последней серией! Не отрывайте взглядов от экранов!

Глаза Вик метнули взбешенную молнию в Лекса. Гад! Испортил такой душевный момент!

- Ну, что? Приступим? Господин Ренев, узнаете ли вы свою дражайшую супругу? - продолжал глумиться тот. - Будьте чрезвычайно внимательны!

Вик взяла новоявленного мужа за руку и сказала:

- Пойдем, Ромка. Свою часть работы эти двое выполнили. А мы теперь будем жить долго и счастливо.

Потянула его к набережной, как заботливая мамаша, что уводит малютку из очень плохой уличной компании.

Глядя им в спины, Лекс сквозь зубы прошептал брату:

- Заметил? Эта девка его буквально по частям взвесила, рентгеном просветила кости и сделала УЗИ органов. Ты все еще считаешь ее простой журналисткой, Игорь?

- Лис, не лезь к ним, - Следак выкинул тлеющий фильтр. - Главное, чтобы тебя она не выпотрошила.А муж... пусть с ним делает все, что в голову взбредет. Наше дело - забыть ее.

Лекс потеребил кольцо на пальце, очередной раз удивляясь, почему оно не снимается и жжет. Сжал кулаки.

'Наше дело' - мозг повторил слова брата. Упала и в твою, Игорь, душу девка? Пробила не асфальт, а - бетон, выстроенный годами одиночества. Прямо цветочек 'аленькой'. Да что ж ты с ней не переспал, интересно? Или врал, что 'пыталась трахнуть'?

И снова поднимается злость. На кого? На брата? На девку? На себя самого? Душит, разъедает.

Растворяет...

И снова мир смазывается. И внутри все в пиксели превращается. Отдельные. Разрозненные. Связанные только одной мыслью 'Вик'. Ее нет рядом? И ядра распадаются... И его, Александра, будто и не существует вовсе...

Лекс зажмурился, потер глаза под очками. Больше двух суток не спать. Жрать энергетики. Хорошим не пахнет. Какой угодно психоз накроет.

- Ты на колесах? - спросил Следака.

- Да.

- Ясно. Пока тогда. На связи, звони.

Пожал руку. Пошел, поднимаясь с берега, по холму к вылизанной набережной.

Игорь докурил, швырнул под ноги окурок, вздохнул. Решился.

- Лекс!

Тот остановился.

- ЭТО ты должен знать.

Следак приблизился, на ходу доставая из кармана рубашки два листка с отпечатанным текстом. Протянул брату.

- Экспертиза. Ренева и Березова - один и тот же человек, - пояснил. - Изучи цифры на досуге. Жду твоих соображений.

Лекс развернул листы. Бегло просмотрел. Отдал обратно.

- Отличная идея для фантастического романа. Прямо сейчас начну писать первые главы...

- Отличный сюжет для фильма - апокалипсиса, - откликнулся Игорь, раздражаясь.

- Послушай, - Лекс сжал плечо брата, встряхнул его, - я не в обиду говорю. Вик уникальна. Она - не тошнотная правильная благоверная Ренева. Она - не Березова с татушками, хоть костюмчики на них одинаковые. Она... она... - подбирая определения, Лис опять застревал в эмоциях. - Она... МОЯ! Не знаю, как объяснить... Черт!!! Я буду следить за ней! За каждым шагом! А, может, и за каждым движением ее мыслей! И... когда я пойму, ЧТО она - я скажу тебе правду... и мы вместе с тобой... гм!.. наверное, что-то придумаем...

Игорь тяжело вздохнул и опять полез за сигаретами. Пачка была пуста. Он ее смял. Швырнул к берегу. Выматерился. Потер заросший щетиной подбородок.

- Звони мне, - выдавил он.

Толкнул Лекса. Шутливо. И потопал к своей машине.


Лис включил мобильник, бросил на сиденье рядом, а сам уткнулся лбом в рулевое колесо. Пять минут воздух содрогался от музыкальных оповещений...

Единственное, что он сейчас хотел - сграбастать Вик, спрятать в коконе своих рук и ног, прижаться носом к ее шее и уснуть. И пусть девка только посмеет пошевелиться, пока он восполняет силы!

... Улыбнулся. Сердце молотило, будто забег на время сдавал километров на десять. А в бардачке 'успокойка' в тюбике есть. С иголочкой. Выспаться надо. Сложные полгода были с подачи мэра Паши. Дальний Восток. Сделки. Оружие. Звери в человеческом обличии... Все время начеку. А вернулся - тварь белобрысая накинулась, тоже нужная... Нужная с точки зрения инфы. Встрял он в чужие игры, тонко и изысканно выплетая свою сеть. Да развлекательная и денежная игра затянулась и порядком надоела.

Лоб соскользнул и придавил клаксон. Лекс вздрогнул от пронзительного звука, откинулся на сидение и издал тоскливый стон.

Ладно. Пару часов работы и весь мир - на хер на сутки-двое как минимум!

Он вскрыл банку с энергетиком. Маленькими глотками выпил. Пообещал себе в очередной раз диету со здоровой и полезной пищей. Покой и путешествие в горы. Сон под звездами у костра. Темные глубины океана, песок, ракушки...

Бл*дь! К ракушке и давит педаль газа! К беленькой и отполированной ракушке... По имени Рита...

На планшете, встроенном в переднюю панель, набрал пароль, открыл карту, увеличил масштаб. 'Маячок' мигал на территории дома мэра. Надо же! Рита справилась с покупкой всего за каких-то пять часов! Невероятная скорость выбора платья!

Через полчаса Лекс притормозил у высоких ворот, приложил к сканнеру удостоверение, въехал на территорию. Заглушил мотор и несколько минут не мог заставить себя выйти, вспоминая холеное натертое автозагаром и вонючими кремами тело Риты, абсолютно пустые глаза и накачанные силиконом сиськи. Он впервые подумал о том, как его задолбала 'игра'. Взвесь мокрой мутной пыли, которая обволакивает и оседает на нем слой за слоем...

По-прежнему дико хотелось спать, а мышцы - готовы забить мамонта, перетащить его с одной горы на другую, располосовать тушу на отбивные десять на пятнадцать, затащить пару самочек в пещеру... Господи! Откуда этот бред?

Лекс выбрался из машины, заметил справа бегущего Славика, рявкнул:

- Рота! Газы!

Несколько голов высунулись из-за углов дома, спрятались.

'Идиотов обучать - удар по собственному профессионализму' - скользнула мысль.

Славик лыбился.

- Нашел, кому такую команду давать, ну ты даешь, Лис! Привет! Свинья эта пузырчатая достала сегодня, б..ть! Ты хоть отоспался? Ага! Скорее слепой прозреет!

- Паша где?

- На совещании очередном, - Славик по-прежнему лыбился, даже шире щеки обозначились и в зрачках смешинки слезливые пляшут, - ой, Лис, готовься! Ща обтекать будешь!

- Нну?!

- Неа. Сюрприз!

- Славик, ты ж хороший парень! - упрекнул. - Кроме того, подчиненный!

Тот сдавленно ржал, толкая Лекса в сторону входной двери. И рукавом пиджака вытирал мокроту с лица.

- Ладно, напарник! Оставлю тебя без премиальных! - пригрозил Лис.

- Согласен!..

Он пнул стеклянную дверь, осмотрелся, достал из кармана миниатюрный спецблок и шлепнул его аккурат в нарисованную физиономию рембрандтовской 'Данаи', направляющей своей ладонью к вычурной, устеленной персидскими ковровыми дорожками, лестнице на второй этаж.

Картина была подделкой. А спецблок напрочь вырубил видеокамеры по всему периметру.

Горничные попрятались. Или у них тихий час?..

Псина породы ньюфаунленда, волосатая, ленивая, черная, валялась на подушках, тканых серебряными нитями, у зажженного псевдокамина. Повела головой, блымнула осоловелыми очами, отвернулась.

Лекс хмыкнул. За истекшие полгода он успел забыть об этом чуде природы. Раньше так и подмывало облить бензином эту волосню, сделать пару тяг кубинской сигары и запустить в...

М-да! Плохой ценитель животного мира Александр Лисовский, плохой...

Хотелось уйти, не поднимаясь к Рите.

Настахерел дом, обставленный на ее сельский жлобский вкус, музыка, которую она беспрестанно слушает - в данный момент звучала 'Я - королева ночи', - фальшивое громкоголосое подпевание вызывало оскомину, татуированные жуткие брови, пластика носа, подкожный 'бандаж' лица, отчего у нее месяц было все в мелких 'пупырышках' - тогда Славик и ввел в лексикон 'пузырчатая' свинья - что же на этот раз она усовершенствовала?

Хотелось уйти, а зачем ты вообще сегодня пришел сюда? Слишком много принял энергетика. Чересчур полюбопытствовал насчет Вик. И увяз. Но ее отняли. И теперь она вместе с Романом. Вдвоем. В квартире. Вечер. Скоро ночь. И думать об этом невыносимо. Надо глушить чем-то, иначе сорвется. Вот потому он - здесь. Выплеснуть бешенство, ревность, выплеснуть то, что так рвет его на куски изнутри...

Лекс в несколько прыжков взлетел наверх. Вошел в комнату и щелкнул замком. Рита совершала таинство макияжа у столика, заваленного баночками и бутылочками, кисточками и разной другой женской фигней.

Он остановился, как вкопанный: где она раздобыла его рубашку???

Но ее задница без трусиков вертелась в такт музыке и Лекс ухмыльнулся. Так, это место пока не тронула рука хирурга, и то замечательно...

Рита взвизгнула, увидев его в зеркале, и бросилась навстречу.

- Сашуличка!

- Твою мать!.. - произнес Лекс.

Схватил ее за плечо, брезгливо отодвигая от себя.

- НА ХЕРА ТЫ ЭТО СДЕЛАЛА?!

Рита отбросила длинную челку и растеклась в улыбке до ушей.

- Я решила, что чуть-чуть пухловатости тебе понравится, Саньчик! Ну ты что? Не ври - бомбезно ведь! Просто улетно, лапусик!

Он посмотрел на потолок. Белый. Обычный. Хоть что-то пока неизменно. Перевел дыхание. Схватил Риту за волосы и отшвырнул от себя по-дальше.

- Фу, б..дь, - сказал, не стесняясь, и двинулся к выходу.

- Саньчик! Ты просто не привык еще! Ты куда? Я же соскучилась! Не уходи! Останься, ну, Саньчик! Ну хоть на часик! А то у нас прием! Я полдня провела в клинике ради тебя!

Она догнала его, обняла за торс, сдвинулась по бедру к ноге, впилась, перетекла к лодыжке, поползла по полу животом, завывая 'останься-а-а!'

Лекс послюнил пальцы и провел две дорожки от ее ресниц по щекам и скулам:

- Давай, поплачь, дура!

- Мне нельзя, я буду красная на приеме! - но театрально всхлипнула.

Он закрыл глаза. Сосчитал до двадцати. Рванул Риту вверх, подтащил к креслу, перекинул вниз головой и расстегнул ширинку, по-звериному скалясь в единственную камеру, которая вела запись круглосуточно и отправляла съемку на его ноут.

- Если я и буду тебя трахать, то только в такой позе, чтобы не смотреть на дутые сиськи и губы во всю харю!..


Вик уходила по холму под руку с мужем. Лекс остался на берегу. И разрывалась их энергетическая хрупкая связь. И тоскливыми аккордами билось сердце. Разум гнал Вик вперед, а душа замерла.

'Я тебя люблю. Я тебя прощаю'

Чьи слова? Почему горло передавило? Почему дышать нечем? Как же мне вспомнить, кто ты?

Красивый отточенный жест пальцами, прокручивающий кинжал... банковскую карту... глубокая синь и чернота зрачков - бездонные омуты, и желание раствориться в них доводит ее до истерики...

...Он обнял ее со спины, прижавшись жесткой грудью, и ее прошибло таким мощным разрядом, что вынесло мозг. Осталось счастье, такое необъяснимое, такое чистое, такое светлое и безмерное, что не хватило сил вобрать его в себя... Не позволило... Отвергло что-то внутри нее...

Сдавленный хрип вырывается из полуоткрытого рта... Она до крови закусывает губу. И опять тянет завыть...

Она не может от него уйти. Никак. Но почему же все-таки уходит?

'Лекс! Не отпускай меня, пожалуйста!'

На набережной она все-таки оглянулась. Братья Лисовские спорили над двумя листками бумаги. Оба широкоплечие, крепкие, почти равные ростом, лысые.

...Ненавижу! Обоих!

'Лекс! Встретишься мне еще раз - убью!'

Вик согнулась, раздираемая противоречивыми чувствами, прижала ладони к солнечному сплетению, резко выдохнула и застыла, напрочь забывая, как надо делать вдох.

- Ты что? Плохо? Скорую? - переполошился Роман.

Она опустилась на одно колено. Коснулась рукой каменной плитки. Ровненькая. Не то, что мостовая и рыночная площадь в...

ГДЕ???

- Вика!

Она подняла кверху большой палец. А сама лихорадочно ковыряла память вилами, стремясь достать наружу хоть малюсенький кусочек прошлого. Ничего не получалось. Пятна серого, ускользающие образы птиц, праздничная мишура... бала? Праздника?

Ягоды! Их называли лунными! Синие!

'Терпкие и нежные, как ты, моя Вик...'

Набрала полные легкие воздуха. Заставила себя улыбнуться.

- Ром, все норм. Устала, - и вдохновенно продолжила, - очнулась в холодной вонючей стоячей воде. Ночью. Представь, как я испугалась. И камыши эти склизкие. И ветер. И не помню, кто я...

Что бы еще такого наболтать? Пока идет борьба между истошной потребностью быть с Лексом и присутствием мужа и дальнейшим выполнением роли журналистки. И не только...

- Ой, Ромочка, как же мне было жутко! - Вик вспомнила словесный понос Риты и, давя смешливые нотки, говорила, - я реально поняла, что окончательно и бесповоротно потерялась! - запнулась.

Нет, не получится даже на пару мгновений скопировать поведение 'милой идиотки'. Жаль.

Роман помог ей встать. Обнял. Дрожь его рук вызывала отторжение.

- Вика, дорогая, мы обратимся к психологам, надо помочь тебе вспомнить прошлое. И нас с тобой.

Он чмокнул ее в макушку.

Противно-то как. Мужчина привлекательный, заботливый, открытый, искренний, а чего не устраивает? Поживешь с ним некоторое время, он тебе в рот заглядывать будет, отслеживая все твои желания еще на стадии их формирования.

'Дорогая' принужденно обняла мужа в ответ. Отставить соплевидные эмоции! Они хороши в пятнадцать лет. А тебе, вроде, тридцать два, кажется?

- Ромочка, зачем врачи? Все наладится, обещаю. Вези меня... эээ, ну, домой...

- Такси нас уже ждет. Белая машина с желтыми цифрами. Десять минут, Вика, и мы в нашем гнездышке.

Сколько сладкого вязкого нектара в голосе! Хоть бы не истек до секса... А то зря терпела...


Здесь жила женщина, с которой общего было - лишь имя.

Вик быстро осмотрела коридор, единственную комнату, кухню и ванную. Чересчур много лишних вещей. Картинки в рамочках то тут, то там - в основном, Виктория Ренева с диктофоном или с микрофоном под прицелами камер. В строительной каске, в медицинском халатике, среди детей в каком-то заведении, в окружении пшеничных колосьев, а вот тут - вокруг кукурузные початки... Покрасоваться любила, наверное.

Претенциозные шторы, тюль, которая абсолютно препятствовала доступу солнечных лучей сквозь окно многочисленными сборками, повсюду подушечки с кисточками по уголкам...

С кисточками...

Вик усмехнулась. Где-то такое обилие подушек она видела. Пыль. Паутина. Затхлый воздух. Гм? Да ладно. Даже напрягаться не будет, чтобы вспомнить. Мать их...

Открыла шкаф с зеркальными дверцами. Ахереть. Вот шмоток!!! И что с чем она одевала??? Это барахло висело по цветам: мятный, пудровый розовый, небесный голубой, строгий серый, лимонный, ваниль, кофе с молоком... Как много времени тратила эта женщина на выбор одежды! И, видать, боялась черного, белого и красного!

Вик погладила ладошкой свои штаны и куртку. Надо поискать пару-тройку похожих в этом мире. И больше ничего не надо.

Стоп! В. Этом. Мире.

???

- Вика, я приготовил жаркое, повар я плохой, но, надеюсь, ты смеяться не будешь, - Роман появился в проеме двери, ослепительно улыбаясь.

- Коньяк есть? - сухо спросила та.

Он нахмурился, потом виновато поиграл бровями:

- Извини. Ты ж пила исключительно полусухое красное вино.

- Кислятину вылей в раковину. За встречу - только коньяк, Ромочка!

- Сейчас доставку закажу.

Он подхватил мобильник и ушел из комнаты.

И из ее кармана донеслось 'пилимк!'. Вик вытащила черный прямоугольник. На фиолетовом квадрате мигала цифра. Ткнула пальцем. Сообщение: '?' от Лекса.

Отправила '??' и посмеялась. И сразу обволок ее запах оружейной смазки и еле уловимого с горчинкой парфюма.

Запрокинула голову, прикрыла веки. Ощущение горы сзади, горячее дыхание и шепот: 'Останься со мной. Навсегда'.И захотелось ей перенестись на самую дикую вершину, стать спиной к пропасти, распахнуть руки, сделать шаг назад и падать, падать... Растворяясь, растворяясь в голосе любимого...


Оказавшись в своей квартире, Лекс разделся, встал под теплый душ и долго стоял, закрыв глаза, вслушиваясь в тихое шуршание воды. Он старался утихомирить разбушевавшееся сердце, делал паузы между вдохами и выдохами, да только вдох напоминал ему запах Вик - что-то цитрусовое с горечью, а выдох слышался ее хрипом от наслаждения, когда она была в его руках.

КОГДА была???

Ускользало от него что-то важное. Он измотан. Растерян. Взбешен и возбужден.

Опустил голову. Кивнул.

- Мда! Еще и мысль не промелькнула о странном приключении моем, а ты уж встал, неугомонный! Остынь, поникни, дай погрузиться в сон! - пробормотал Лекс, намыливаясь и нещадно растирая кожу мочалкой. - Пора стихи записывать... потом издам... от скуки в старости в метро раздавать буду книжонки карманного формата...... Буду дряхлым немощным стариком с бородой до колен, - продолжал он рассказывать невидимой собеседнице, вытираясь полотенцем, - и хромать буду, как Жоффрей, мать его, де Пейрак... - он сгорбился и, приволакивая ногу, поплелся к трехметровой кровати, - если ты меня раньше на тот свет не спровадишь, ведьма!

Рухнул в постель. Рассмеялся. Взял мобилку, отправил смс. Получил ответ - ухмыльнулся. Набрал пароль и открыл карту, увеличил масштаб, улица, дом. Ее маячок горел.

- Я знаю, где ты живешь, девка!

Пошарил в тумбочке. Мягкий тюбик. Протер сгиб локтя бактерицидной салфеткой.

- По снегу, летящему с неба,

Глубокому белому снегу,

В котором лежит моя грусть,

К тебе, задыхаясь от бега,

На горе свое тороплюсь, - пропел сиплым прокуренным баритоном, сбросил защитный колпачок с иглы, поддел вену, выдавил химпрепарат.

- Двое суток 'баиньки'. И впервые не знаю, что просить: дай мне, господи, проснуться или - дай откинуться во сне...

Отшвырнул пустой пластик на тумбочку. С пульта закрыл жалюзи во всех окнах. Закрыл веки. Уткнулся лицом в подушку.

- Я не помню, кто ты, но, пожалуйста, приходи в мой кошмар хоть лютой тварью, хоть богиней, главное - не растворись в небытие...


- Вика, о чем ты мечтаешь?

Роман осторожно приблизился. Она распахнула ресницы и холодной потусторонней зеленью впилась в человека.

Он содрогнулся от потока раздражения.

'Так, он испугался, нельзя подобным образом обращаться с избранным материалом. Добавить теплоты и виноватости во взгляд - срочно! Приподнять уголки губ! Обними его, положи голову на плечо и надо немного съежиться. Хорошо, он расслабился. Теперь пару обыденных фраз'.

- Мне грустно, Ромка. Я не знаю, что одевала дома. Напомни, а? - потерлась о его шею.

- У тебя не было разграничений - всегда выглядела, как перед фото-сессией, ты ж у меня знаменитая журналистка, дорогая!

- Что, даже в постель ложилась в платье и туфлях? - искренне изумилась, ну, во всяком случае, очень постаралась.

Это сработало: человека пробило на смех. Да. Его можно назвать красивым. И дети от него получатся здоровые и полноценные.

- Пеньюар. Легкий, воздушный. Обязательно розовый или молочный. Вот, они лежат в комоде.

Вик развернула тряпки, подавила вздох. Ладно. Пеньюар так пеньюар, что поделаешь.

- Десять минут в душе и я вернусь.

Поцеловала в щеку, подхватила тонкое барахло и помчалась в ванную.

Долго перебирала и нюхала баночки и флакончики. Сладкие фруктовые ароматы - ее передернуло. Бе. Потянулась к мужскому гелю, но остановилась. Нельзя! Она должна пахнуть, как та хозяйка всего этого вонючего многообразия!..

Помылась и постирала штаны, куртку и батистовое белье. Натянула безумные рюшики и скривилась: карманов нет - куда спрятать капсулу? Зажала между пальцами.

Вышла. Роман принял от курьера заказ и разулыбался жене.

- Ужинаем?

- Ага. Хвастайся кулинарными способностями.

Он обнял ее за талию и потянул в кухню, по пути, осмелев, прижался губами к ее виску, вдохнул родной аромат:

- Моя сладкая, - прошептал.

- Твоя сладкая, - проворковала Вик. - Ммм, как аппетитно!!!

Он зажег две свечи в претенциозных подставках и выключил свет. Их накрыл полумрак. Пламя подрагивало, плясало на лицах, вспыхивало в зрачках.

Они сели друг против друга. Роман плеснул в пузатые бокалы коньяк:

- За тебя, Вика, за возвращение! Я не верил, не поддался панике...

- Я рада, правда! Подожди. Хочу прикоснуться к тебе, Ромка.

Потянулась к человеку, заслонила собой бокал, бросила в него капсулу. Всего пару секунд нужно. Влажный поцелуй - самое то! И прижаться рюшками к рубашке, многообещающе потереться и чуть застонать.

- Я скучал по тебе, дорогая, - пробормотал муж, обнимая желанную и любимую женщину. - Чуть мозгами не поехал...

- Я тут, рядом, - успокоила и провела ладонью по его волосам, взъерошила светлые пряди, с удовольствием отмечая их шелковистость. - Выпьем? За наше счастье!

- Да...

Вик снова села напротив. Наблюдая за тем, как дергался его кадык, отправляя в здоровый организм порцию жидкости со страшным наполнителем, она вдруг испытала приступ острой жалости к человеку: радуется, как ребенок, доверяет незнакомке, протягивающей конфету с начинкой, которая, вступая в реакцию со слюной, запускает отсчет последних дней жизни. И виноват он лишь в одном - крепкий самец.

А смысл ей волноваться? Кто он ей? Собственно, он получит взамен такое исступленное наслаждение, какое многим даже привидеться не может! И абсолютно безболезненную смерть. Редко кто может заслужить подобное!

По горлу прокатился огонь коньяка и она откинула прочь необычные эмоции. Завершающий аккорд необходим, иначе драгоценная капсула станет бесполезным порошком...

- Иди ко мне.

Вик сняла ночнушку и скользнула к Роману.

- Мы же муж и жена, не так ли?

Он сорвал с себя рубашку, жадно обхватил Вик, вдавил в себя, вместо поцелуя - укусил, постанывая от нетерпения...


Полдень. Вик бесцельно слонялась по квартире, не зная, чем себя занять до вечера. Человек на кровати трясся от лихорадочного озноба - организм боролся, температура шкалила. Ничего. Это недолго. Через несколько часов сопротивление пойдет на спад и преобразование закончится. Еще пару часов спустя Роман очнется... И у него останется лишь одна мысль...

Чем же заняться-то ей? Чужое барахло примерить? На ночную вылазку в поисках следующего избранного нужно платье - штаны снимать долго. Она цинично хмыкнула, распахнула шкаф и опять уставилась на противные пастельные цвета. Блевотный персик, плесневый мятный, цвет дохлой крысы - серый с крапинами непонятно чего, бля-я, свинячий розовый!.. Ну разве можно что-то из вот этого на себя натянуть?!

Сняла вешалку с кофтой. Жуть. Опять воланчики и рюшики. Зашвырнула обратно и закрыла дверцу.

Магазин. Свободное время с толком проведет. Деньги? Где человек их хранит? В кармане брюк - кошелек. Здесь банковские карты. Явно должен быть пароль доступа. Но Роме сейчас не до пароля. Так. Бумажные купюры где могут быть?

Вик задвигала полками комода, перерывая стопки полотенцев, белья, всякой всячины. Тут нет. Окинула комнату взглядом. Большой черный экран на столе. И тоже есть ящички. Чудесно-чудесно!

Она пошуршала купюрами, задумалась, забрала их все, засунула в куртку, подхватила мобильник и вышла на улицу. На лавочке сидели две толстые старухи и при появлении Вик их разговор оборвался. Одна пнула ногой другую и прошептала:

- Померла ж ведь! И похороны справили!

- Обознались, видать! Всяко быват!

- Угу...

Вик прошла мимо. Остановилась. Развернулась. Подошла к бабкам. Налепила маску вежливости:

- Здоровья вам и долгих дней жизни, барышни!

Те переглянулись.

- Да врут все. Ошиблись, вы ж ментов знаете! Им лишь бы дело закрыть и в архив запихать. Живая я, сами видите! Похитили меня, даже не поняла, с какой целью, - продолжала 'заливать', - выбросили в озеро, может, болею чем-то, что на органы не разобрали. И, представьте, память у меня пропала, восстанавливается по-немногу, но... - замялась, добавляя смущения, - вот платьичко хочу купить, а куда пойти... ну, вы понимаете... не посоветуете магазинчик?

Опять переглянулись.

- Да вы ходили-то по дорогим, должность у вас! - проговорила та, что постарше и потолще.

Утерла пот со лба, помахала платочком перед носом.

- Жара. Ага. Сейчас по стежке, потом правее возьмете, потом левее, хорошо, недалеко тут. Огромный такой супермаркет. А второй этаж весь модельный, дорогущий, как раз для таких, как вы! Нам-то куда туда? Ага!

- Спасибо, - Вик мило улыбнулась и пошла 'по стежке'.


Здесь очень мало посетителей, среди бесконечно длинного лакового коридора из стеклянных бутиков. Витрины уставлены манекенами в идиотской одежде - по мнению Вик. А женщины? Живые женщины, рассматривающие все это с вялым интересом? Что у них с губами? Опухоль? Какой-то вид заразы? И брови... одинаковые у всех, толстые. Нарисованные, что ли?

Ладно. Ей платье надо.

С осторожностью проплыла между двух пластиковых фиговин.

- Я могу вам помочь? - рядом с ней материализовалась тщедушная девушка. - У нас новая летняя коллекция, желаете оценить?

Манекены, манекены - голова кружится.

Вик тяжело сглотнула.

- Мне всего лишь необходимо классическое черное или красное платье, - выдавила.

- Пройдемте в следующий зал, пожалуйста.

Они двинулись вглубь. Вик осматривалась.

...Да что у них с губами-то???

Пощупала свои. Нет, не выпирают.

- Форма футляр, вторая кожа, - девушка протянула ей вешалку с платьем, - хит сизона. Декольте, подчеркивающее красоту груди, молния на спине, рукав три четверти, полностью облегает. У вас великолепная фигура. Вы украсите это изделие, прошу вас, примерьте.

Красное. Цвет венозной крови. Вик отправилась в примерочную.

Через тонкую стенку прислушалась к болтовне двух подружек.

Брючки симпапулишные, да складочка перед карманчиком реально бесит, а юбчонка лучше была бы на пару сантиметров короче - сексуальнее было бы, а то вид, как у телки, что в подземке фруктами краденными торгует. Блузочка - на ткань поскупились, могли бы и в Риме заказать, а моделька, ваще, бомбезная... И сиськи должны быть побольше к блузочке, надо своему сказать, пусть баксов добавит - размерчик увеличить, чет четверочка маловата уже. Вот блузочку и возьму, правда, дорогуша, покажу своему? Как мыслишь? Ой, а тебе как идет жилетка! Мимими! Ты в ней такая!..

Брр! Интересно, сколько у них хромосом на самом деле? Явно, меньше половины положенного...

-Мимими, - пробормотала Вик, разглядывая себя в огромном зеркале. - Я в нем такая... И размерчик не надо увеличивать...

Как-то озадачивали черные ботинки. Подружки покинули соседнюю кабинку и Вик, отодвинув шторку, посмотрела на их обувь. Туфельки. И при походке жопы раскачиваются из стороны в сторону. Наверное, это модно?

- Если бы дизайнер, разрабатывающий именно эту модель, мог вас сейчас видеть - он бы выл от восхищения! - девушка, тощая, как доска, выдала фразу на одном дыхании.

Вик покосилась влево. Пичуга стояла, держа в руках туфли идентичного оттенка, что и предложенное ею платье.

- Давайте, - Вик схватила обувь и дернула шторку, отделяя себя от грамотной продавщицы.

Подходят, с непривычки неудобно стоять, вроде, выше стала. Мда. Не для бега. А для покачивания именно жопой.

- Беру, - сказала Вик, переодеваясь в привычный костюм.

- Оплата картой?

- Бумажками, - успокоила.

Девушка моментально осмотрела клиентку. И где хранятся деньги?

- Точно! - чересчур громко сказала Вик, ткнув в нее пальцем.

Лекс говорил, что даже сумочки нет... Опять Лекс?! Зачем ты вспомнился???

Сделала три размеренных вдоха-выдоха.

- Сумочку тоже подберите, пожалуйста.

Шесть вариантов? Да ладно! Одну не могла принести?!

- Хочу пойти куда-нибудь выпить, потанцевать и... и снять кого-нибудь для успокоения, - произнесла Вик, щупая кожу, замш, лак. - Посоветуйте что-то поприличнее.

Девушка и бровью не повела, записала названия клубов, да и номер такси добавила.

- Благодарю, - Вик из кучи смятых денег выбрала несколько зеленых бумажек, передвинула по столу, - это вам за помощь. Думаю, еще приду...


Недавно дождь прошел. Солнечные лучи выискивают щели между листвой и создают золотистую паутину. Преломляются в капельках воды, разбрызгивают искры. Кряжистые деревья растут плотно, переплетаясь между собой ветвями.

Лекс видит свою руку, опирающуюся на вековой ствол, но почему она покрыта черными вязями татуировок?

...Этот лес после дождя должен пахнуть свежестью. Откуда вонь тухлятины и крови? И почему нет птичьих голосов?

Окружающий мир настолько реален, что не может быть реальным. Каждая травинка, лист, мерцающий свет - яркий, контрастный, нет полутеней... словно искусная мастерская компьютерная графика: прикоснись, немного увеличь размер - и все разобьется на квадратики... а запах?.. гм!

Он втянул его снова. Кровь. Миниатюрная капелька, упавшая на влажный лист. Тревожащая, манящая, зовущая за собой.

Лекс прислушался к тишине. Плотной, как остывший кисель. И опять подумал о том, что здесь - лишь картинка. Ну, не бывает тишины в лесу!!!

Смотрит вниз. На ботинок. На засохшие веточки. Наступает на них. Тишина. Он невесом? Следующий шаг - мокрая земля, почти лужа. То же самое.

Или он оглох???

Озирается вокруг. Все - одинаковое, как под копирку... Веточки, лужа, веточки, лужа...

А запах меняется... Удаляется, но остается таким же тянущим и зловещим. И внутри, где-то в груди, стремительно набирает силу паника и мысль о том, что ЕЕ убьют взрывает тишину и Лекс падает на колени, зажимая ладонями уши: то, что он слышит, невозможно вынести... Это ЕЕ крик: 'Высший, помоги! Прости меня!'

Децибелы рвут барабанные перепонки, по рукам течет слизь. Нет, кровь. На запястьях смыкаются металлические браслеты и впиваются в мышцы, пробивая кожу. И нет сил кричать. От боли можно только задохнуться...

- Вик! Вииииикккк! - орет он.

И выныривает из сна... В холодном поту, липкий, дрожащий, и почти испуганный.Разум ошалело мечется, пытается сохранить малейшие детали кошмара, наобум складывает куски, перемещает их, подбирая линии стыковки, и, отбросив логические связи, наконец, выбирает контрольные точки: лес, кровь, призыв о помощи.

Лекс откидывается на подушку. Смертельно хочется спать. Химпрепарат держит тело в расслабленном состоянии. И мозги тоже, по идее, должны быть в покое. Так было раньше...

- Вик, - шепчет сухими губами.

Пошевелил кистями, ощупал пальцами. Ничего. Тактильного ничего. А чувствовались... в бога душу мать... кандалы!

В который раз он вяло поклялся, что больше никогда не вольет в себя энергетика. Гм! Свежо предание! Его жизнь всегда и всюду - как три тысячи жизней самых отчаянных людей, сплетенных в одну. Какой-то чей-то экспериментальный микс, епт...

Как же херово!

Лекс подсветил экран мобильника. Четверг. Всего сутки в отключке.

Сука! - и в памяти выплыл армейский тезис 'четверг - подготовка к подготовке к выходным дням'.

Набрал пароль, открыл карту. Маячок девки горит в доме ее типа мужа. Вроде, все нормально. Вроде. Отчего сердце стиснуло так, что не может вздохнуть?..

Перевернулся на постели. Обнял подушку. Пахло цитрусовой горечью. Как будто здесь, бок о бок с ним, спала Вик. Теплая, уютная, живая...

Веки слиплись и он снова провалился в сон. На такую глубину ушел, где ничего нет. Только вакуум и бесконечная маслянисто-черная темнота...


Вик вошла в квартиру и первое, что услышала - Роман разговаривал с другом. С каким-то Лысым. Звал его 'отметить событие в кабаке'.

Бодрый, благоухающий и свежевымытый и выбритый, ее 'муж' застегивал запонки на белоснежной рубашке, прижимая мобильник ухом к плечу. Наглаженные брюки, начищенные ботинки.

Он кивнул ей, своей явившейся жене, так буднично и равнодушно, словно прожили они лет пятьдесят и продолжил уговаривать Лысого отменить дежурства, посещения и прочую хрень.

- Ладно, остынь, смести все на пару часов позже, мы просто посидим и пообщаемся, - он мимолетно прижал Вик к себе, обняв за талию, чмокнул в щеку и отвернулся, - да. Естественно, не вру. Давай собирайся. Жду в 'Медузе'. Я уже столик заказал, - засунул телефон в карман и сказал, - Вика, ты ж не обидишься, верно? Я недолго. Ты тут... телевизор, что ли, посмотри. Сериалы всякие...

Роман топтался на пороге. Понимал, что жена обожаемая нашлась, над могилой которой он совсем недавно слезами заливался, и в то же время после сегодняшней ночи все как-то переменилось, ну, совсем немного. Хотелось расслабиться за бутылкой водки с другом. Да он вообще никогда этого не делал, в конце концов! Имеет право! Но легкое чувство вины удерживало его у двери.

Он проверил наличие кошелька в своем кармане, поддернул из-под пиджака манжеты рубашки, мельком глянул в зеркало, оценивая, как выглядит. Провел пятерней по буйно растущей шевелюре на голове.

- Вика! - он как-то оживленно воскликнул, глядя на Вик с пакетами в руках, - у меня тут кое-что важное!

В туфлях прошел в комнату, достал из шкафа туго набитый файл и протянул жене.

- Фотографии наши с тобой!

Вик молчала, наблюдая за человеком. Дергается, бедняга. Намек на чувства остался. Наверное, безумно любил... Неокончательно сломался.

Она подошла, взяла увесистый мешок, расплылась в лживой улыбке:

- Ромочка! Ты иди! Конечно, я не буду волноваться! Ты мне звони. Пожалуйста.

- Обязательно, дорогая!

Он радостно хлопнул дверью.

Вик отшвырнула мешок с чужими фото. И хмыкнула. Куда он может звонить? Правильно! Он ее телефона не знал!

Нашла в новой супер-модной своей сумочке мобилку. Села на тумбочку в коридоре. Разблокировала экран.

'Нужна будет помощь - жми цифру 1. Это я'

Лекс.

Поскребла ногтями пластиковый чехол.

Нет.

Я тебя ненавижу.

Мне кажется...


Он чувствовал себя богом. Сквозь поры кожи исходили в окружающее пространство флюиды силы, тяжелой и властной.

Роман никогда не посещал подобных заведений. Дорого, что скулы сводит. Но сегодня залихватски махнул пятерней: жизнь одна, и она чертовски короткая штука! Да и Лысый вряд ли был сюда вхож...

Полуподвальное помещение. Риэлтеры про такое говорят красиво: цокольный этаж. Вывеска особо непримечательная: выложенная светодиодными лентами полуовальная размазня со щупальцами, заканчивающимися глазами с ресницами.

Мордоворот у входа в 'Медузу' уважительно отстранился, у него не возникло никаких вопросов, и даже про клубную карту забыл: костюм на посетителе был из тонкого кашемира, а поведение выдавало как минимум успешного бизнесмена, как максимум - министра.

Роман спустился на два пролета по витой лестнице и очутился в царстве приглушенной музыки, хромированных изогнутостей, стекла, полупрозрачных занавесей, имитирующих кабинки, тусклых матовых ламп и восточных пряностей.

Сбоку появилось нечто, не имеющее половой принадлежности, в форменной одежде и фартуке:

- Доброй ночи, господин.

- Заказ подальше от танцпола, - проронил Роман.

- Прошу вас, - его сопроводило к столику, подало меню и застыло в ожидании.

Роман устроился на кожаном диванчике. Полистал цветные листы, выбрал коктейль с труднопроизносимым названием и жестом отпустил официантО.

Женщин в зале было больше, чем мужчин. И, пока ждал друга и смаковал коктейль, он принялся лениво всех рассматривать. Пестрые короткие платья с вызывающим декольте - это, скорее, спец-обслуга, 'дырки для разрядки'. Платья пастельных тонов, прикрывающие коленки, - сопровождение 'папиков'. Строгие деловые костюмы и туго скрученные на затылке волосы - жены со своими мужьями. Четыре самки искали партнеров и расположились по разным углам ресторана.

Еще не самый разгар веселья. Пока больше едят, чем пьют.

Одна из самок, высокая стройная брюнетка, покачивая бедрами и едва не проливая пузырящееся шампанское в бокале, приблизилась к Роману. Дала ему несколько минут для осмотра своего тела, томно вздохнула, отчего блузка на ее груди чуть не лопнула, и присела рядом.

- Тоскуешь? - спросила низким прокуренным голосом. - Давай делать это вместе.

Роман переместился к ней поближе и случайно наткнулся взглядом на фарфоровое лицо за соседним столиком. Жена с мужем. Она похожа на несправедливо уволенную учительницу. Ровная спина, словно кол проглотила, снисходительная мина, много ненужных движений руками, осуждающие глаза, впившиеся в наглую брюнетку.

'Неужели ты с ней познакомишься?' - повисло в воздухе.

'А тебе какое дело?' - мысленно ответил и, не отрываясь от наблюдений, положил ладонь на откровенное колено, огладил, склонился к уху самки и что-то прошептал.

Училка вздрогнула и стыдливо уткнулась в тарелку, тыкая вилкой в салат.

Брюнетка расхохоталась.

Училка опять вздрогнула. Оглянулась, вспоминая, где выход. Поерзала на стуле, получила фразу от сидящего напротив мужа и окаменела.

Роман сделал глоток, перевел все внимание на самку:

- Ну, что?

Она дразнящее облизала кончик бокала, поднялась и подефилировала к зашторенной стеклянной кабинке.

Он последовал за ней, бросая насмешливый взгляд на училку - и та побледнела еще больше, превращаясь в литую мраморную статую скорби на кладбище.

- В конце зала висят странные занавески, для чего они? - задала вопрос мужу.

Тот подлил вина в ее бокал:

- Пей, не раздражай меня, - себе плеснул водки, выпил, закинул в рот кусок мяса и, жуя, пояснил, - в этих комнатах стекла устроены так, что нам, снаружи, ничего не видно, а изнутри они полностью прозрачные и трахающимся там виден весь зал.

Женщина вспыхнула. В несколько глотков осушила бокал.С презрением посмотрела на кабинку. И Роман, издав стон, всунул железный стояк в алчную горячую пещеру брюнетки, та охнула и выгнулась, подалась ближе, упираясь руками в стену.

Он не отрывал глаз от училки. Даже в полумраке были видны красные пятна на ее щеках, такие, будто ей отвесили две симметричные хлесткие пощечины.

Брюнетка поерзала, требуя продолжения. И Роман ощутил такой сокрушительный прилив животной похоти, что оставил училку по ту сторону мира, закрыл веки и отдался стремительным жадным движениям, хватая упругое тело, натягивая на себя, повсюду оставляя синяки и царапины. Оргазм взорвал его, отключая мозг. Баба дернулась, поздно соображая, что в нее кончили, но сил осталось только на то, чтобы безумно лыбиться, сползая по стеклу на гранитный пол.

От марева она очнется спустя полчаса. И совершенно забудет о том, что произошло. Немного поругает себя за лишнюю выпитую бутылку, оправит платье, закажет в баре чашку кофе и поедет на такси домой...

Роман покинул кабинку и вернулся за свой столик. Заказал шницель и острую приправу.

Бледнолицая ковыряла ложечкой мороженое, искоса поглядывая на то, как этот отвратительный распущенный мужчина ел и, не скрываясь, проявлял к ней бесстыдный интерес. Господи, хоть бы муж не заметил!

Кружится голова, наверное, от вина, от мельтешения все прибывающих посетителей или черт знает от чего.

- Я в туалет, - сказала мужу и на ватных ногах поплелась в коридорчик в поисках дверей с определенными знаками.

Роман допил очередной коктейль и последовал за училкой.

В кафельном помещении было свежо, отлично работали вытяжки, пахло антисептиком и душистым мылом. Она тщательно вымыла руки, обтерлась влажными салфетками, аккуратно заправила выбившийся из прически локон, придирчиво оценила отражение в зеркале. И почему-то расстегнула пару пуговиц на блузке. Жарковато. Открыла двери и столкнулась с этим разнузданным кобелем.

- Извините, позвольте мне пройти, - ломаным от испуга голосом проговорила, боясь каждого его движения.

- Далеко собралась?

- Простите - что?!

- Предлагаю переместиться всего на пару шагов отсюда.

- В смысле? - она поняла его и без идиотских пояснений, не дура.

Он открыл противоположную дверь с надписью 'служебный вход'.

- Вы не посмеете, - просипела.

- Ну почему же?

Роман обхватил ее за талию и затащил в комнату, заваленную коробками, всяким ненужным хламом, инвентарем для уборки. Прокрутил в замке ключ. Темноту прорезал яркий луч фонарика в мобилке. Училка затряслась, пытаясь вырваться, всхлипнула.

- Тсс! Тихо! Я просто покажу тебе, что такое кайф, глупая, - прошептал Роман, ловко расстегивая бюстгальтер и добираясь до груди. - Расслабься, маленькая...

Он втянул съежившийся сосок губами. Она охнула. В последний раз трепыхнулась.

- Я замужем...

- Это не значит, что ты должна быть мертвой...

Расстегнул замок на юбке и потянул вниз, сдергивая, и тут же забрался пальцами в трусики.

- Знаешь, почему ты мокрая сейчас?

Замычала что-то непонятное.

- Ты весь вечер такая, - шепот прямо в ухо, огненный, как дыхание ада. - Я тебя завел, признайся...

Чувственный поцелуй накрыл губы и Роман прижал училку сильнее... Ее руки взметнулись и зарылись в его волосы, лаская.

Пусть у нее хотя бы раз в жизни будет такой, как он. Наглый. Умелый. Желанный...


В эту ночь забеременели семь женщин...Бесплодных женщин...


Вик затаилась в темноте, замерла, выискивая кандидата в пьющей и дрыгающейся под оглушительную музыку толпе. Служебные коморки, черный выход она уже обследовала, переступая через обдолбанные тела. Теперь стояла, опираясь на стену и зыркая по сторонам.

Присутствующие ее огорчали. Все те же девицы с выступающими губами и нарисованными бровями. Бледного изможденного вида мужчины, зачастую сбивающиеся попарно между собой... Сбор каких-то выродков, ей богу! Пичуга из магазина специально дала этот адресок? Кого здесь снять-то можно?! Этого, полубритого с хохолком на темечке? Или вот того, с продырявленными непонятными болтами мочками ушей? А вот тоже экземплярчик - с жиденькой бородкой. Гормонов не хватает отрастить достойную поросль.

Вик разочарованно хмыкнула. Снова поползла взглядом, перебирая, оценивая, взвешивая на собственных весах строение скелета, наличие мышечной массы, волосяного покрова, движения, энергетический тонус. Ни о чем. Убогие... Суповой набор тухляков...

И мысли ее невольно свернули на Лекса. На Игоря. На Романа. Не может быть, чтобы полноценных мужиков было всего трое в этом мире, правда?

Помотала головой, будто сбрасывая копошащихся там насекомых - Лекс, иди к черту!

Прижала руку к животу: вековой тоской заныло там, внутри, от одного лишь имени. Усложняя ее жизнь неимоверно. Отвлекая от цели. Заморачивая мозги свинячьими розовыми пузырями - в парке он схватил ее за волосы, грубо, потянул, сказал 'я быстрее'... вроде, ничего особого, но эффект... словно он двинул ей между ног коленом со всей дури...

Она согнулась от резкого судорожного приступа.

'Я хочу тебя... как же я хочу тебя... провались ты пропадом...'

- Девушка, вам плохо?

Рука на ее плече сильная, тяжелая. Вик издала жалобный стон.

Ботинки на рифленой подошве, свободного кроя штаны. Такая же куртка. На поясе закреплена дубинка. Мужик нашелся сам, что ли?

- Девушка?

Он взял ее за локоть. Ух ты! Цепкий ты мой!

Вик ущипнула себя и опять застонала, подняла глаза в слезах, немного передвинулась, чтобы бликующие огни стробоскопа попадали на ее лицо.Так жалобнее и несчастнее...

- Как он мог? - проныла дрожащим слабым голосом.

Мужик склонился к ее губам, пытаясь разобрать слова.

Ммм... Пахнет хорошо. Приятный парфюм. Здоров. Курит. Уже выпил немного.

- Он меня бросил, вы представляете? Он нашел другую! - поелозила по щекам, размазывая слезы, кокетливо прикрыла рот ладошкой и разрыдалась, тайком вонзив ногти в старый шрам на запястье для более натуральной передачи боли.

Охранник сощурился. Эту эффектную телку он заприметил сразу. Она в клуб вошла одна. Спокойная, как танк на передовой. И никто рядом с ней не появлялся. На несколько минут исчезала в коридоре, где туалеты. Может, по телефону переругалась со своим сожителем? Обручалки нет на пальце. Ревет правдиво.

- Ничего страшного, - сказал, - и ты другого найдешь!

Вик вскинулась на него, от удивления приоткрыв губки.

- Что вы такое говорите?

Господи, ну и глазищи! Сразу яйца как кипятком ошпарили и на глотке затянули петлю.

- Выпей пару коктейлей, что делает наш бармен, и забудь своего придурка.

Она отлепилась от стены, приосанилась. Наступила пауза между песнями. И, дальше играя жертву, Вик произнесла, тщательно вымеряя тон:

- Я одна не пью. Это же алкоголизм, верно? Это... - вспомнила Риту, - мерзко и отвратительно, я не такая...

Мужик перевел дыхание, посмотрел в сторону комнаты, где установлены мониторы-видеонаблюдения. Там сейчас Костик, его напарник Васек кого-то еб*т в подсобке. Ну, с Костяном можно договориться...

- Хочешь поговорить о случившемся? - спросил голосом вежливого психиатра, - но здесь шумно. Пошли к операторам, дадим им минутку отдыха, пусть хоть минералочки хлебнут.

- А это удобно? - она смущенно опустила ресницы.

Охранник сопоставил размеры стола и этой телки. Там еще есть два кожаных кресла и кушетка. И дорогое бухло.

- Удобно, - успокоил...


Патологоанатом Женечка, сидя перед компьютером в своей комнатенке, переоборудованной из балкона в приличное рабочее место, думал. Жена суетилась на кухне и бесконечно трещала по телефону с подружками.

Он плотно закрыл двери, отрезая от себя глупый треп и вонь запекающейся в духовке курятины. Достал из тумбочки бутылку водки. Поставил между клавиатурой и монитором.

Все. Надо написать на отпуск. Месяцок отдохнуть. Хотя он это планирует сделать с тех пор, как ему привезли ручной работы сюррикены в крови. И ножик. Тоже в крови, только другой. И ключевое слово здесь 'другой'.

Он оперся локтями о стол, сложил руки в один мощный кулак и водрузил на него квадратный подбородок, внимательно перешагивая взглядом с буквы на букву на этикетке. Шрифт микроскопический. Сведения о градусах и производителе совсем терялись. С2Н5ОН. Должно быть. А в ДНК должно быть две цепи. В одном ядре. Или он учился совсем херово?

- Ты что, бухать будешь?

Дверь распахнулась и в проеме появилась недовольная физиономия жены.

- Исчезни, - откликнулся Женечка.

- Хоть колбасы давай нарежу, - предложила, снимая фартук в жирных и мокрых пятнах.

- Нарежь, - согласился он.

- И огурчиков?

- И огурчиков, - кивнул обреченно.

- А курочку? Румяная, сочная! - не унималась.

- Вера! Стань невидимой и неслышимой! - гаркнул.

Через минуту рядом с локтем о стеклянную поверхность стола звякнула тарелка. Женечка буркнул 'спасибо'. По звуку определил, что тарелка треснувшая.

Жлобиха. Будет посуду использовать, пока в руках не развалится. Деревенские замашки с возрастом только усиливаются.

-Я к соседке.

- Угу.

- Нет, к соседу пойду. Хоть пообщаюсь с культурным мужчиной.

- Не ходи к нему, он педик. Тебе с ним скучно будет. Там на втором этаже квартиру по наследству филофонист получил, к нему иди.

- Это кто?

- Иди - узнаешь, - он ехидно засмеялся. - Может, у него даже патифон есть.

- Чего?!

Женечка заржал и нервное напряжение немного пошло на спад. Налил. Глотнул. Захрустел огурцом.

- Ну и бухай, как последний алкаш! - крикнула жена.

- Исчезни! - повторил он и тихо, себе под нос, обозвал молодую миловидную, но недалекую жену, - курица.

- Достала из духовки уже! - отозвалась тотчас.

- Бл*дь, - одними губами пошевелил Женечка, наливая следующую дозу огненной воды.

В прошлый раз странный результат экспертизы списали на некачественные реагенты. Происшествие замяли, запустили кровь на повтор. Снова бред. Было ощущение, что аппарат выдал цифры 'с глубокого перепою': двойное значение. Одинаковость с несколькими точками на одной из дублирующих спиралек. Руками махнули. Работы много. Подрезали, отредактировали. Пожалуйста.

Никто и не обратил внимания, что данные Реневой в розыске сто процентов совпадают с данными, полученными с ножа, который нашли в переулке вместе с четырьмя трупами.

А вот Женечка...

Он опять наполнил рюмку.

Женечка 'брякнул' другу Следаку. И Следаку не понравились выданные принтером буковки и циферки. И правильно, что не понравились.

А если бы Следак увидел всю картину... так сказать, маслом...

Реневу нашли. Тухлую. Ножевых на ней не было...

Женечка воткнул флешку в разъем. Полюбовался трехмерным вращением двух почти идентичных спиралек ДНК в 'кармашке' одной хромосомы. Допил бутылку. Передернулся. Встал, поплелся в спальню. Бухнулся в кровать и мгновенно вырубился.


Лекс летел, широко распахнув руки. Точно зная, что внизу его поджидают острые пилы, которые вонзятся в спину, прошьют насквозь и разделят на многочисленные ядра. Чтобы через мгновение восстановить тело, но уже в ином пространстве. Момент первобытного, животного страха быстро преобразуется в наслаждение. Вихрится, завывает воздух вокруг. Закручивается в спирали. И только он, человек - если он человек - падает, с каждой секундой набирая ускорение. Свист в ушах. Полнейшая глухота. Вспарывающий свет.

Чернота.

Боль. Потеря. Одиночество. Невозможно преодолеть. Невыносимо вытерпеть.

Вспышка.

Удар.

Вакуум.

Нечем дышать...

Лекс с хрипом подорвался на кровати, заглатывая прохладный кондиционированный воздух. Какой дерьмовый выход из дерьмового кошмара!

С пульта открыл жалюзи. Стало ненамного светлее. Поздний вечер. Полная луна подсвечивает листву на деревьях.

Он поплелся в душ. Ледяная вода привела его в боевое состояние. В первую очередь надо связаться с Лешим и сразу дать ему двойную оплату, чтоб не 'отморозился' от заказа. Он взял мобильник и, совершенно не думая, вместо номера Лешего, набрал пароль и открыл карту с маячком Вик. Увеличил. Не поверил увиденному. Перезагрузил систему. Зло уставился на красную точку. Сердце бухало в ушах. Ломило виски от сжатых до хруста челюстей.

В клубе?! Эта девка поперлась в клуб?! Зачем?? Или она там со своим Ромочкой зажигает?

Ткнул на дозвон и, вслушиваясь в гудки, пробормотал:

- Давай, моя белка, сними трубку...

Отбой.

Лекс спешно оделся, рассовал оружие. На экране выбрал контакт с однокашником по учебке.

- Козырь, привет, в твоем 'дне' моя баба, фото сейчас скину, 'веди' ее, я буду через пятнадцать минут... Да, я вернулся... С меня - поляна, братан...


Сегодня свой бонус в виде капсулы получит вон тот бугай за барной стойкой, заливающий в глотку уже четвертую рюмку. Следует поторопиться. Пока он в гавно не превратился.

Депрессия неслабо долбит его. Шикарный вариант.

Вик, виляя бедрами, поплыла к избранному.

- Свободно? Могу я присесть? - спросила.

Лицо, не обремененное излишним интеллектом, повернулось к ней.

- Ух ты! - сказал, приподнимая брови. - Где ж таких красоток делают?

- Случайная удачная модификация, - похлопала ресницами.

- Выпьешь со мной?

Вик наклонилась к нему, пощекотала кончиком носа его шею и бесстыдно проворковала:

- И не только.


Козырь смотрел в монитор, курил. Ракурс камеры отличный. Черноволосая девушка приставала к мужику. Да и мужиком-то его не назовешь, так, обломок от половины шкафа. Да и эта - не девушка.

Козырь укоризненно покачал головой.

- Лис, какого хрена ты всегда обвешиваешься шлюхами? Ну, можно ж ведь найти нормальную бабу! Ладно, пойду заберу ее, пока она прямо там не отсосала...

Прошел коридорами в зал, протиснулся между танцующими, на ходу проверяя в кармане наручники. Надеюсь, шалава упираться не станет.

Вик обернулась, когда он занес раскрытую ладонь над ее плечом, прошила колючим взглядом, останавливая его движение.

Козырь невольно восхитился. Пантера, мать ее!

- Могу я пригласить вас на чашечку кофе?

Поджарый, коротко стриженый, в костюме-тройке хищник улыбнулся.

'Не хочешь проблем - топай со мной' - говорила улыбка.

Гаденыш. Даже жалко его, роскошного. Вик незаметно бросила капсулу обратно в сумочку, сползая со стула. Что он прячет в кармане? Шокер? Газовый баллончик? Раскладной нож? Кастет?

- Э, чувак, она ко мне подсела, - брякнул посетитель, опрокидывая рюмку в горло.

Козырь кивнул бармену, и на стойке появилась бутылка виски:

- За счет заведения.

- Устраивает, - согласился мужик.

Фу. Вик порадовалась, что не совершила ошибку. Блевотный генотип.

- Два кофе в мой кабинет, - распорядился Козырь и предупреждающе взял Вик под локоть, чтоб не дурила.

- Мне с молоком! - та томно блымнула на бармена и послушно пошла рядом со...

Смертником?.. Неа. Чересчур красив. Да похоти в нем нет ни грамма. Она не в его вкусе? Что ж, бывает. Зачем тащит к себе? Дело пяти-десяти минут, пожалуй. Такой, как он, толочь воду в ступе не будет.

Он ввел ее в величественно обставленную комнату. Шоколадно-молочного цвета. Мазня в золоченых рамках на стенах, а неподалеку - мониторы, разбитые картинками наблюдения, жалюзи на окнах полуприкрытые и дубовый стол с ноутбуком и какой-то древнючей лампой с выцветшим абажуром. Уже чашки дымящиеся стоят на миниатюрном подносике. Аромат! Ммм!

Вик сняла туфли на высоких каблуках, отшвырнула, взяла двумя руками чашку и вдохнула, прикрывая веки, наблюдая за человеком.

Он пнул стул, пододвигая к столу, требуя от девки сесть. Отвернулась. Прислонилась задом к подоконнику. Пьет кофе, сучка. Ну, попей.

Глазами облапал тело в черном платье. У Лиса таких не было. Никогда...

И Козыря шарахнуло, будто БетАб рванул у ног, вырывая кишки и разбрасывая их в пределах всего города. Он на миг оглох.

Вик отреагировала на движущийся предмет и глянула через плечо вниз, через стекло, на подъездную дорожку. Серебристый свет луны, серебристая машина. Ах, ты ж! Откуда ты здесь?! Мимо ехал? Чисто случайно остановился возле клуба кофейку попить? Дверца машины открылась и Вик отшатнулась от окна, поставив чашку на стол.

Выпрямилась. Призывно улыбнулась, просчитывая секунды. Два шага к мужчине.

- Итак, вы хотите поговорить со мной о чем-то? - протянула, и в момент, когда Козырь сделал глоток кофе, бросилась к нему, прижала пальцы к шее.

Он обмяк. Развалился на полу. Она обошла вокруг тела, мягко ступая. На выходе на удивление никого не было из охраны. Засеменила по стенке в сторону подсобных помещений.

Лекс ступает почти бесшумно. Но Вик его слышит и сердце внезапно начинает колотиться, едва не круша ребра. И в мышцах предательская слабость. Поползла по холодной обклеенной обоями поверхности, задела что-то. Застыла. Перевела взгляд на выступающий предмет.

Обдолбанная баба с пенными пузырями в уголках губ тихо сидела, раскинув руки и ноги. А, может, и вообще мертвая. Без разницы. Как только Лекс доберется до этого коридора - он увидит Вик.

Черт! Она же не закрыла дверь кабинета! А там великолепный вид на каждый клочок клуба.

Пора ускориться!


Лекс вошел в клуб и поморщился от грохота басов, от алкогольного 'висняка' и фальшивого смеха упившихся. В туалетах валяются шприцы и презервативы. Пара-тройка трупов за ночь - обычное дело. Какой бы крутой Козырь ни был - справиться не мог, а Лекс ему не судья. 'Дно' и есть 'дно'.

Он, по привычке, сразу пошел коридорами к кабинету друга. Охранники с деревянными мордами отвешивали ему вежливые полупоклоны.

Торопился. Ускорял шаг. Знал, на что Вик способна. А Козырю долго было объяснять... Вик - это минута, секунда, доли секунды...... Оставалось надеяться лишь на обаяние, соображалку и сноровку Козыря и на временную адаптацию Вик...

Ну да.

Идиот.

Козырь в отключке на полу. Девки нет. Одни туфли остались...

Стервь! Где ты?!

Маячок мигал совсем рядом. Лекс бросился к подсобкам, к черному выходу. И, вырвавшись на улицу, услышал визг отъезжающей машины.

Гадина...

Миг отупения от бешенства. Просветление в мозгах. Бег к своей тачке. Педаль в пол. Экран мобилы с маячком перед глазами.

'Почувствовала меня?! Убью!'

Нарушая правила, Лекс совершал обгон, подрезая и стараясь достичь наиболее продуктивного положения для слежки: дистанция в сто метров. Такси двигалось курсом на адрес проживания Вик. Понятно. Запрется в своем гнездышке...

Убегающая девка запустила охотничий инстинкт, который перекрыл полностью его чувство самосохранения...

На мосту такси добавило скорости и Лекс, заметавшись среди кроссоверов, вышел на реверсную, с горящим запрещающим знаком. Несколько мгновений до лобовухи. По тормозам... руль вправо - и 'мазерати', спасаясь от столкновения с неадекватным серебристым 'вольво', вильнул в освободишееся место на первой полосе. Лекс включил аварийку, посигналив с благодарностью.

Реакция, вбитая годами тренировок на автодромах, не подвела.

Впереди дорога принимала форму сложных восьмерок, разделенных сначала столбиками, а потом и железным ограждением - транспортная развязка. Поток машин замедлил ход, перераспределяясь.

Маячок удалялся. Лекс успокоился, перестроился, взял на сорок пять градусов левее.

Ей от него никогда и никуда не уйти.

Ухмыльнулся.

У ее дома он припарковался за пределами видимости из окон. Темень. Фонари не горят. Пикнула блокировка. Под покровом раскидистых деревьев Лекс приблизился к подъезду. Переключил мобилку на беззвучный режим.

Какой этаж? По всему стояку нет света...


Расплатившись с таксистом, Вик босиком прошмыгнула по тропинке, мимо лавочки, по мелким камешкам, сухим веткам и еще бог весть по какому мусору, ощущая, как разбегаются стрелки на порванных чулках. Перепрыгивая через несколько ступеней, добралась до квартиры, открыла, захлопнула дверь и, прислонившись к ней спиной, обессилено сползла вниз.

Мысли завертелись вокруг этой ситуации. Нет, Лис явно не кофейку явился попить. Он приехал за ней. Как узнал, где она? Гм! Любопытный расклад! Завтра ночью надо повторить, в другом клубе. И серьезно поразмыслить, каким образом можно найти человека...

Туфли жалко. Красивые были. С изысканной красной подошвой.

Стянула испорченные чулки, включила тусклую лампочку и осмотрела ступни в мелких порезах. Совсем нерадостно...


Лекс замер по ту сторону двери с кривой улыбкой. Поставил туфли Вик и положил обе ладони на деревянную поверхность. Внутренне посмеялся: он выглядит, как, мать их, экстрасенсы со своими тупыми фокусами.

Опустился ниже и поразился волнам теплоты. Она сидела на полу?

- Открой мне, белка! - произнес охрипшим от желания голосом. - Поговорить надо.

Вик шарахнулась в сторону, отползла по коридору, с ужасом глядя на дверь.

- Я знаю, что ты здесь. Я знаю, что ты меня слышишь. Где твой муж?

Молчание. Лекс выпрямился.

Вик прижала руки к животу, трясясь от непонятного озноба и пытаясь уловить все шорохи вне пределов квартиры.

- Зачем ты поперлась в клуб? Одна. Ты ищешь приключений? Я могу их организовать. Поверь, скучно не будет!

Мертвая тишина. Ручка накренилась - он хотел убедиться, что замок все-таки закрыт. Вик оттерла со лба крупные градины пота.

- Я думаю, что в прошлой жизни у нас с тобой были ох какие непростые отношения, Вик, - продолжал он интимную атаку, - возможно, ты правильно сейчас поступаешь, включая игнор. Ты же знаешь, что я с тобой сделаю, да?

Она поднялась и подошла ближе на ослабевших, подкашивающихся ногах. Его слова звучали глухо, а ей хотелось вобрать в себя их все, до последней вибрации.

- Я даже раздевать тебя не стану... И никаких прелюдий не будет... И поцелуев тоже...

Лекс прикоснулся к замочной скважине и сделал пальцами несколько круговых движений. Вик взялась за ключ и дернулась прочь: изнутри ее ударило током, заискрилось перед глазами, тысячи зеркал выдали изображение ее распятого на столе голого тела с длинными иголками и проводами, по которым сверкали разрядами молнии.

Она потерла ладонями виски. Как же жжет! И не только в висках. Казалось, ее погрузили в чан с кипящей смолой...

Лекс отшатнулся от двери и, усмехаясь, стал спускаться по лестнице. Сейчас он вернется к Козырю. Просмотрит видео. Узнает, что произошло поминутно. Потом возьмет пару проституток и оторвется по полной...

- Нагуляй аппетит, моя белка, - прошептал он.


Он ушел. Его энергии нет здесь.

Здесь осталась тишина и темнота.

И тоска...

Вик двинула кулаком по двери. Рука взвыла от боли. Нет. Физическая мука - ничто по сравнению с тем, что поднималось внутри. Это что-то заволокло плотным туманом. Горячим. Вязким. Не пробраться сквозь него. Не выбраться. Не вдохнуть.

- Я. Тебя. Не. Трону, - скорее подумала, чем пробормотала, она, впиваясь ногтями в стену.

Откуда ты взялся на моем пути? Кто ты вообще?! И что ты со мной делаешь??.

Коридор, освещенный тусклым бра, казался тоннелем, сквозь который ей хотелось уйти...

Куда?..

Вик терялась в пространстве и времени. Ничего нет. Зацепиться не за что. Хриплый голос сказал: 'Самое прекрасное, что со мной произошло - это ты!' и она беспомощно оглянулась, выискивая безумно любимый силуэт.

Никого. Всего лишь чужое жилье. Запах, отдающий тленом. Почему-то покрытый слоем песка пол...

Стянула с себя платье, на ощупь пробралась в ванную и прокрутила вентиль на кране. Холодная вода саданула по натянутым нервам, не отрезвляя, а доводя до исступления.

Вик выдавила в ладошку гель для душа. Размазала по груди. По животу. Рука поползла ниже. Спина выгнулась, затылок влепился в кафельную стену.

- Я не буду нагуливать аппетит, - процедила, - исчезни с моей дороги...


Неторопливо пробираясь в пробке на мосту, Лекс набрал видеосвязь с Лешим. Тот долго не отвечал, потом на экране возникло мультяшное изображение избушки на куриных ножках. Слева красным надпись 'что скажешь, молодец?'.

- Избушка, повернись к лесу задом, а ко мне передом.

'Тоже мне, великий страшный пароль', - подумал Лекс. - 'Типа хрен кто догадается'

Картинка несколько раз провернулась вокруг своей оси и, наконец, появилось заспанное, все какое-то помятое, лицо в ореоле спутанных белесых патлов. Леший зевнул, раскрыв пасть. Потряс головой и щелкнул зубами.

- Двадцать пять зеленых, - сразу обозначил сумму Лис.

Тот нахмурился и уставился на заказчика.

- Даже боюсь предположить, что тебе надо. Убивать ты и сам можешь. 'Следилки и жучки' - тоже твой профиль. Пластид и 'пукалки' почти в каждом углу. Чё надо-то?

- Документы и пласткарты одной барышни. Настоящие. Живет предположительно в Германии.

- Да ну на х*! - отозвался Леший. - Давай паспорт сам нарисую, а счета в банке - потрошну. Проще и быстрее.

- Я сказал - настоящие, - повторил Лис спокойно. - Пятьдесят и ни центом больше. И плюс всю инфу по ее мужу. Обращаюсь к тебе только потому, что у меня времени нет, а ты специалист - просто чудо.

- Да уж, - проворчал. - Жду фото и ФИО.

- Оплата, как обычно - половина сейчас, остальное - при встрече.

- Ок. На вчера надо или на позавчера?

- Так торопиться не надо. Срок - неделя.

- Заметано. Тогда еще ополлитрюсь и подремаю, - Леший расплылся в довольной улыбке.

- Главное - не раскисни!

- Гонишь?!

- До созвона...