# Ворованный ужин

Оксана Алайша Донченко

издан в сборнике

ВОРОВАННЫЙ УЖИН

Я сяду и поем, будь даже эта трапеза

последней!

Шекспир


Эй, привет! Я хочу рассказать об одном удивительном вечере. Только...тссс! Шепотом.

Ше-по-том...

Обещай, что ты - никому, слышишь? Никому не расскажешь, потому что это...О! Можно...только шепотом. Чтобы никто больше, кроме тебя...

Я не могу молчать и потому расскажу. Но только тебе И никому больше. Тсс!

Мой муж - пенсионер. Не старый, конечно, ничего себе такой. Уволившийся по состоянию здоровья. Со сложным диагнозом - на работу уже не устроишься. Выброшен на берег этой жизни. Сухой, голодный, холодный берег. Он получает довольно маленькую пенсию. А нас - четверо. Пенсии хватает на две недели. Остальные две мы перекантовываемся так-сяк. И при всем при том траты наши только на еду. Есть - то хочется всегда, правильно? Мы уже давно не шикуем, покупаем необходимое: вермишель, крупы, масло. Имеем огородик. Маленький такой. Картошка, морковка, лук - этого у нас достаточно. А мясо - редкость. Иногда - рыба, когда крупно повезет на рыбалке. А так, обычно, картошка вареная, потом пареная, затем жареная...вермишель, гречка...с жареным луком. И опять по кругу. А мяса охота! Жуть. Так вот...только ты никому, ладно? Совесть давит. Но есть-то всегда охота, правильно?

Мой муж, как обычно, ковырялся в гараже в тот день. В зачуханном таком гаражике. И машина у нас жигуленок-единичка, ржавая, кривая, еле ездит. И то хорошо. Смазывал он ее, протирал, менял свечи (совсем старые на более новые, старые тоже, с рук брал на базаре), смахивал пыль. Машина для него - первая женщина, вторая - я, так он ее обихаживает.

Солнце уже клонилось к горизонту, уставшее, какое-то полуголодное небо хмурилось, коты наши от безделья и от голода начали носиться по квартире, чтобы как-то унять желудочные колики. Я с детьми попила чай с хлебом, начистила картошки

сегодня она должна быть по плану вареная, с квашеными огурцами

и села смотреть телик. В дверь позвонили. Я лениво пошла открывать. Пришел муж. Заходит - таинственный, весь такой загадочный, поглядел по сторонам и говорит мне

ш е п о т о м

-Дай тазик и тряпку!

А я ему все так же лениво:

-На фига? Лялечку отмывать?

Машину то есть

-Дай тазик с тряпкой, говорю! И молчи!

-В ванной возьмешь, - отвечаю и иду опять телик глядеть.

Его не было с час, может, полтора. Дети ушли гулять. Один - с велосипедом, другая - с бисером к подружке. А я - дома. Картошку варю, чтоб она скисла вместе с огурцами!

Во входную дверь двинули ногой, при чем здорово так двинули, со всей дури. Поторапливающе.

Открываю. Муж. Тазик впереди. Вваливается в коридор, с кряхтением заносится на кухню. Грохот. Сдавленный озвученный выдох, как при ударе в карате.

-Что такое? - спрашиваю я и, онемев, застываю.

Мои глаза посекундно расширяются от изумления, нос уже давно отреагировал на запах - ноздри трепещут, желудок в комок от запаха свернулся, только глаза продолжают удивленно расширяться, наверное, даже зрачки затопили радужную оболочку от возбуждения.

В тазике лежал...

Там лежал ПОРОСЕНОК! Боже мой, целая гора молоденького мяса! И такие флюиды источала, что я могла бы как древнейшие, хлопнуться на колени и яростно вцепиться зубами, и рвать мясо, сырое - сырое мясо и жевать, жевать его...если бы не мой довольный и загадочный муж.

-Ну как? - спросил он, чувствуя себя феей из сказки.

Моего изумления хватило лишь на нецензурную фразу, после которой муж засмеялся. Знаешь, так покровительственно и торжествующе одновременно рассмеялся.

-Давай, зажигай газ в духовке, - скомандовал он, потому что я до сих пор не могла прийти в себя.

Пока духовка прогревалась, муж любовно натирал поросенка чесноком, солью, перцем и майонезом.

-Мы что, сразу ВСЕ сожрем? - проворчала я недовольно и почти злобно.

Он бросил на меня такой же недовольный взгляд:

-А что?

Жадность возопила во мне, прорвавшись криком:

-Ты что! Отрежь копыта, ушки, носик и головочку, я потом холодец сварю! А из внутренностей пирожков нажарю, обалдел - ВСЕ СОЖРАТЬ СРАЗУ! А из ребрышек можно потом борщ наваристый наварить, с него неделю сытыми будем!

Мой мозг лихорадочно делил поросенка так, что, по идее, если бы меня послушал муж, а не выделывался, мяса и косточек могло бы хватить на полгода.

Хотя поросеночек-то был трехмесячный.

Муж опять расхохотался:

-Все съедим сегодня! Давай устроим праздник!

Он ополоснул руки от приправ, тщательно вытер их о полотенце и подошел ко мне, усмехаясь, как благодетельственный король.

Я почему-то обиделась. И надулась.

-Ну что ты? - он хлопнул меня по плечу. - Ну хоть раз мы можем нормально поужинать?

Я молча встала и сурово, с голодной завистью, заглянула в духовку, там уже призывно шкворчало и булькало. Я захлопнула дверцу и хмуро вымыла вымазанный кровью тазик, тряпку швырнула в мусорное ведро, все так же молча развернулась и пошла досматривать кино. Муж уселся в комнате рядом со мной и мы в гробовом молчании уставились на экран.

Подлый запах распространялся по квартире, вылезал в щели и порхал по подъезду. Пришли дети, громко хлопнули духовкой, радостно завизжали, потом сели рядом с нами и тоже принялись усердно смотреть кино. Через 10 минут дочь встала, сказала, что хочет пить и пошла на кухню. Духовка открылась, запах усилился, закрылась. Дочь пришла и села на место. Спустя еще 5 минут сказав, что хочет попить воды, ушел сын. Звуки повторились и запахи усилились, затем он вернулся. С озабоченным видом ушел добытчик. То же самое. Индейскую тропу посетила потом и я. Это продолжалось в течение двух часов, как будто наши хождения могли ускорить процесс приготовления!

Запах сгущался. Желудок поднимался к горлу, все нутро голодно трепетало. Каждая венка и жилка.

О наконец, настал благословенный час торжества! Миг животной трапезы! Священный алтарь нашего стола счастливо оголился от солонок, перечниц, от ненужного кувшина с водой и вот...

Ритуальный барабан! Дробь! Оркестр - музыка!

Под радостный визг детей противень с добычей был водружен на алтарь.

Муж сверкнул ножом.

-Режь, быстрее режь! - сдавленно прошептала я, давясь слюнями.

Дети захлопали ладошками по столу.

-Мне ножку!

-Мне две, две давай сразу, па!

Пошел дележ добычи.

Взвизгивая, обжигая пальцы, малыши принялись отрывать мясо от костей и ожесточенно дуть в попытке хотя бы немного остудить мякоть.

Я впивалась в горячую плоть ногтями, мужественно сдерживала крик от ожогов и запихивала куски в рот, глотала их, не прожевывая. Мужу тоже было не до придворного этикета. В кухне повисла тяжелая тишина, прерываемая хрустом отламываемых костей и чмоканьем. Из мяса тек прозрачный жирный сок, он тек по кистям, по рукам, спускался к локтям...Это было жадное изголодавшееся глотание и себяоблизывание. Утолив первого змея, мы стали жевать. Потом тщательно жевать. Потом мы сыто и нехотя чисто машинально запихивали куски в рот и смаковали их, с усилием заставляя себя сделать глотательное движение. Потом я устало прислонилась к стенке, глядя на недоеденные куски в своей тарелке все еще жадными и голодными глазами, но желудок уже ошеломленно бормотал: больше не смогу, умоляю!

Разморенные, опьяненные от переедания, мы мыли руки под горячей водой и все оглядывались - на прежнем ли месте противень и лежащая тушка поросенка. Дети пошли спать. Мы с мужем сели снова за стол и склонились над тарелками, но есть мы больше не могли - только смотрели и вздыхали, уносясь в наркотическое марево сытости.

Я разлепила тяжелые липкие от сока губы и пробормотала, заикаясь:

-Н-ну, и где ты его взял?

-Убил, - муж выглядел обкумаренным.

-Где?

-Мыл машину, мыл...слышу: хрюк - хрюк... - он бросил благодарный и ностальгический взгляд на противень, - оглядываюсь: свиноматка бродит, заблудилась, что ли? И с ней пять поросят. Бегают, глупые, резвятся...Хрюкают. Я за топор. Загнал одного в яму и как метнул, с перепугу попал по голове заостренным топорищем.

-Чингачгук ты наш, - разулыбалась я и сыто и лениво зевнула, - вышел на тропу войны...

-А ты думала! - он хмыкнул.

Тоже лениво и сыто.

-И сказал Господь: вот вам манна небесная! - вспомнила я. - Джамиль джамаль мальмуш миталь.

-Это чего ты ругаешься?

-Красив верблюд и нет ему подобных - это по-арабски, - перевела я.

-Ну, не верблюд, а всего лишь поросенок, - поправил он меня скромно.

-В следующий раз прошу охотиться только на верблюдов. Мяса больше...

-Вот жадина! - ухмыльнулся Чингачгук.

Две объевшиеся черные кошки сонными и сытыми желтыми глазами моргнули.

Они, наверное, тоже не возражали против целого верблюда...


3


3