# На роковой черте Подстепья стоит город Елец

Владлен Эдуардович Дорофеев

И без курьезов не обошлось. Свердлов, изучив мандат елецкого комиссара Бровкина, говорят, расхохотался: - Не поймешь, кто у нас председатель Совета Народных Комиссаров. И Ленин председатель, и ваш Горшков председатель!

На роковой черте подстепья стоит город Елец


Владлен Дорофеев


Записки, после юбилея Ельца, навеянные творчеством Бунина


Если предположить, что мозг народа находится в столице, то совесть его, наверное - в деревне, а душа - в провинциальном городке, ушедшем корнями в деревню и питающим умами столицу. И, думается, по тому, чем болеет провинция, о чем спорит и скорбит ночами напролет, чему радуется и против чего негодует, одним словом: как живет, можно судить о нравственном и духовном состоянии народа во все времена.

Провинциальные города. Сколько их разбросано по России... Среди них древние и совсем еще юные. Доселе знаменитые, названия которых не сходят с наших уст и страниц рекламных туристических проспектов. Есть и забытые историей, людьми, давно превратившиеся в поселки, а то и стертые с лица земли. Иные встречают величественными храмами и дворцами, другие - покосившимися домиками и зеленью садов. Но все эти города вписали славные строки в летопись российской истории, питали своими соками нашу культуру, хранили народную мудрость, берегли традиции.


С годами вырастает у нас чувство малой родины. Юными мы покидаем отчий дом и без оглядки стремимся навстречу будоражащей кровь неизвестности. Взрослея, начинаем замечать, как волнует нас малейшее упоминание о родном крае. Проходят весны, и, вдоволь нахлебавшись всех горестей жизни, в редкие минуты уединения, мечтаем хоть мысленно вернуться в то далекое и светлое прошлое. Встреча же с ним наяву обещает стать настоящим праздником.

Часто задумываюсь над тем, что значит для меня родной город? Почему, прожив в нем лишь первое свое десятилетие, постоянно стремлюсь сюда и радуюсь каждой представившейся возможности. Казалось бы, давно отошел от здешних корней, но и за сотни километров думы о его многотрудной судьбе не дают покоя. Что это: праздное любопытство или зов предков? А может, естественное желание обрести себя, твердо встать на земле, почувствовать неразделимую с нею связь?

...В волнительном ожидании стою у окна вагона, едва рассвет очертил горизонт, и из темноты проступили размытые контуры проплывающих за стеклом редких деревьев. А вскоре и вся равнина раскинулась перед взором и задышала клубящимся утренним паром. На мгновение даже показалось, что поезд замер, задохнулся, захмелел, очарованный этой широтой и благодатью. Но надрывные гудки тепловоза да методичный перестук колес быстро рассеяли мираж.

Город показался неожиданно, словно вышел из земли. Сразу весь, с кружевами церковных колоколен над маленькими домиками. Заскрипели тормоза. Тихий, по-утреннему немноголюдный старый вокзал. Два огромных индустриальных пейзажа в зале ожидания, две неброские мемориальные доски на яркой штукатурке фасада.

Пешком направляюсь в город, по старинке не доверяя местному общественному транспорту. Да и куда приятнее, после разлуки прогуляться по знакомым с детства и уже забывающимся улицам.


Город Елец. Без малого тысячу лет стоит он на высоких берегах среднерусской равнинной реки Сосны, глубоко вросший в землю и неотделимый от ее истории.

Елец. Впервые это певучее имя встречается в документах под 1146 годом. Как сообщает Никоновская летопись, курский 'князь Святослав Олегович, иде в Рязань' побывал тогда 'во Мченске, и в Туле, и в Дубке на Дону и в ЕЛЦЕ, и в Пронске и прииде в Рязань на Оку'. Уже в то время город - столица удельного княжества, а князья Елецкие, знакомые нам по пушкинской 'Пиковой даме', играли свадьбы и крестили детей задолго до первого упоминания города. Может поэтому принято считать, что крепость Елец была основана, как форпост на юго-востоке Руси еще в Х веке, при киевском князе Владимире Святославовиче.

Говорят, молодой город нарекли по названию реки Елец, что теперь так ласково и тепло величают Ельчиком. Откроем 'Историко-географический словарь' Щекатова, вышедший в свет в 1804 году, и поинтересуемся точкой зрения автора на происхождение самого имени. Он связывает название реки со словами 'ель' и 'елень' - олень. Эти два символа и поныне украшают древний герб города.

Разные ассоциации вызывает название города. Знаменитые елецкие кружева и не так давно открытые телевидением елецкие рояльные гармошки. Кто-то может вспомнить, что сюда отправил Чехов в своей 'Чайке' Нину Заречную, отдав ей ангажемент на год в местном театре. Или всплывут в памяти пушкинские строки, бессмертные и по сей день: 'До Ельца дороги ужасны'. Фронтовики, должно быть, не забыли поговорку сорок первого: 'Под Ельцом били всех: от Гудериана до Тамерлана!', а многие - пословицу: 'Елец - всем ворам отец' - отголосок прежней елецкой вольницы, когда город принимал под свою защиту беглых крестьян, прозванных тогда 'ворами'. Или, быть может, вспомнятся имена Ивана Бунина, Михаила Пришвина, Сергия Булгакова, прославивших на весь мир родной город.

Бунинские строки донесли до нас романтический образ Ельца, города и моего детства: 'Город... гордился своей древностью и имел на это право: он и впрямь был одним из самых древних русских городов, лежал среди великих черноземных полей Подстепья на той роковой черте, за которой некогда простирались 'земли дикие, незнаемые',.. принадлежал к тем важнейшим оплотам Руси, что, по слову летописцев, первые вдыхали бурю, пыль и хлад из-под грозных азиатских туч, то и дело заходивших над нею, первые давали знать Москве о грядущей беде и первые ложились костьми за неё'.

И еще одно чувство возникает, едва ступаешь на елецкую землю. Друзья говорили, что невольно ловишь себя на мысли, будто бывал здесь раньше. Узнаваемы улицы и дома, парки и площади. В памяти постепенно просыпается образ города, знакомый и близкий благодаря произведениям Ивана Бунина. Отныне этот образ становится надежным путеводителем в прогулках по Ельцу. И, наверное, не найти лучшего способа, чтобы понять дух города, чем пройти по маршруту главного героя романа 'Жизнь Арсеньева'. Быть может, эта дорога поможет нам лучше узнать и его прототип - Ивана Алексеевича Бунина.

'Бунинской Россией' назвал Константин Паустовский елецкую землю. И, конечно, не только потому, что Иван Алексеевич родился здесь, учился в местной гимназии, повстречал тут первую любовь, написал первые строки. Неразделимая связь писателя с родным городом отчетливо прослеживается на протяжении всей его жизни. Почти в каждом произведении, созданном будь то на русской земле или за границей, Бунин обращался к памяти, к елецким воспоминаниям, с присущим ему реализмом отображая их на бумаге.


Когда выходишь из здания Елецкого железнодорожного вокзала, попадаешь в Засосенский район города. Эти места, что за рекою Сосной, начали обживать довольно поздно, в начале девятнадцатого века. Здесь селился мастеровой люд. 'А за рекою, за городом широко раскинулось по низменности Заречье: это целый рабочий город и целое железнодорожное царство...' - писал Бунин.

В Засосной, как попросту называют здешние места и ныне, работали тогда целых три воскресных школы для простолюдинов. Об их роли в деле просвещения говорит тот факт, что уровень грамотности в дореволюционном Ельце почти вдвое превышал общеимперский. Краеведы рассказали, что стены школ сохранились до нашего времени.

Позади оказалось Локомотивное депо. Почитай, сто тридцать лет минуло со времени его основания - одно из старейших. Скрылось за деревьями здание первого в России элеватора. Не видно уже и кирпичного дома с красивыми навершениями в виде башенок. В апреле 1869 года в нем было открыто техническое железнодорожное училище - первенец подобного рода учебных заведений страны.

А вот мост через Сосну. 'И я пошел по мосту через реку... Мост был знакомый, прежний, точно я видел его вчера: грубо древний, горбатый и как будто даже не каменный, а окаменевший от времени до вечной несокрушимости, - гимназистом я думал, что он был еще при Батые. А впереди, на взгорье, темнеет садами город, над садами торчит пожарная каланча... Я свернул в эти просторные улицы в садах... хотел взглянуть на гимназию'.

Тот старый мост разрушили еще в Гражданскую, но в целом картина осталась прежней.

'Бунин Иван. Из дворян. Местожительство родителей: в с. Озерках Елецкого уезда. Лицо у которого живет: у мещанки А.О. Ростовцевой... Мещанка Анна Осиповна Ростовцева, Рождественская улица, Шаров переулок, дом чиновника Федора Петровича Высотского...' - гласит запись 'Дела канцелярии Елецкой гимназии о ведении и устройстве учебно-воспитательного процесса'. А буниновед А.К. Бабореко уточняет: 'В списке учеников, живущих не у родителей или близких родственников, составленном на 1 сентября 1884 года, значится, что Бунин, ученик 3 'б' класса, жил у мещанки А.О. Ростовцевой - Рождественская улица, д. Высотского, ? 74; поступил на квартиру 16 августа 1883 года'. 20 августа классный наставник Романов посетил эту квартиру и нашел ее 'удобною'.

В начале восьмидесятых группа энтузиастов решила отыскать эту самую квартиру гимназиста Вани Бунина. Среди них были Александр и Ирина Новосельцевы, Софья Краснова, Галина Климова, Евгений Сафонов, Виктор Горлов, Николай Климов.

Простая, казалось бы, задача растянулась на годы.

Начали с изучения архивных документов и воспоминаний современников Бунина.

В Елецком краеведческом музее нашлось письмо Дмитрия Ивановича Нацкого от 1956 года. В нем восьмидесятишестилетний Нацкий вспоминал: 'Во время моего учения в Елецкой гимназии (1882-1885) Бунин жил в доме ? 49 на углу М. Горького и Орджоникидзе. Дом этот деревянный, значительно обветшавший, но уцелевший. Оба писателя были моими товарищами по гимназии. Бунин был моим одноклассником и жил со мною по соседству. Пришвин был на один класс моложе меня, но я с ним дружил и впоследствии имел с ним переписку. Поэтому мне хорошо известно, где жили названные писатели, будучи елецкими гимназистами'.

Архивы подтверждали, что Нацкий был одноклассником и ровесником Бунина, так что его словам можно было доверять. Нашлось свидетельство другого старожила - Бориса Тихоновича Скуфьина, убеждавшее, что Нацкие действительно жили по улице Горького, в двух кварталах от дома, о котором упоминал тот в своем письме.

Но ни один архивный документ, ни один старожил не могли точно указать конкретно на 'дом Высотского'. Тот самый, в котором держала квартиры для гимназистов мещанка А.О. Ростовцева.

Простое и великое предостережение! Всего лишь одно столетие, прошедшее с той поры, смогло полностью поглотить всякие воспоминания об этом доме и его владельце. И то, что сегодня окружает нас и кажется известным всем, уже спустя несколько десятилетий может быть забыто навсегда. Коротка человеческая память! И оттого удивительно, что мы порой за ежеминутными делами забываем вклеить фотографию в семейный альбом, сделав несколько пояснительных пометок, или рассказать детям о делах своих предков. Стоит ли считать это дело второстепенным? Нет, и еще раз нет! Если, конечно, хотите сохранить память о себе, о своих близких...

Не найдя 'дом Высотского' исследователи решили искать 'дом Ростовцевой'. Для меня, коренного ельчанина, фамилия эта знакома с детства - она была одной из самых распространенных фамилий и встречалась мне в документах аж с XVII столетия.

В одном из домов под номером 48 исследователи застали наследников Александры Михайловны Ростовцевой, у которых чудом сохранилась 'Книга для записей квартирантов и приезжающих в городе Ельце по улице Рождественской в 6 районе 1 полицейской части 129 квартала', начатой 14 июля 1907 года. Были, оказывается, и такие книги! Нашелся в этой семье и блокнот, в котором велись записи рождений и смертей мещан Ростовцевых с 1885 года. Но имя Анны Осиповны в этих бумагах не упоминалось, как и Ивана Бунина.

Пришлось исключить этот дом из предполагаемых еще и потому, что находился в середине квартала улицы Рождественской - Горького и не мог быть на пересечении с Шаровым переулком, указанном в архивном документе.

Шаров переулок стал для исследователей загадкой. В современном плане такого названия нет. Улицу Горького - Рождественскую пересекают... только улицы. Правда, одна из них могла быть ранее переулком, что в конце - концов и подтвердили ранние планы города - это нынешняя улица Емельяна Пугачева. В старых планах на ее месте обозначен безымянный переулок, потом его называли Малая Мясницкая улица. Она состояла из двух частей и отходила как раз от Рождественской вниз до Манежной, к базару. Отсюда и название М. Мясницкая.

Вспомните строки из раннего бунинского рассказа 'В деревне': 'Когда в конце декабря я бегал по утрам в гимназию, видел в магазинах сотни блестящих игрушек и украшений, приготовленных для елок, видел на базаре целые обозы с этими зелеными, загубленными для праздника елочками, а в мясных рядах - целые горы мерзлых свиных туш, поросят и битой, ощипаной птицы, я с радостью говорил себе: 'Ну, теперь уж близко праздник!'

Базар и сейчас шумит и зазывает изобилием и копеечными для москвича ценами.

И все же тот ли это переулок, что в бытность Бунина прозывался 'Шаров'? Старожилы подсказали - тот! Окраина Ельца, где заканчивалась Рождественская улица, до недавних пор называлась 'Шаровка'! Наверное, там жили в свое время шаровщики - ремесленники, украшавшие, полировавшие, красившие различные изделия. Шарь - краска - общеславянское название. Именно в этом районе, по четной стороне улицы Горького - Рождественской, начинается ныне улица Пугачева - бывшая М. Мясницкая - следовательно, бывший Шаров переулок! И стоит на этом углу старый деревянный одноэтажный дом, где провел свои гимназические годы Иван Бунин.

Помню, известие об этой находке мы радостно обсуждали с Александром Поповым и Иваном Ухановым в отделе публицистики журнала 'Молодая гвардия'. По их заданию я уже на следующий день уехал в командировку в Елец. А спустя несколько часов по приезде, из окон этого дома передо мной воскресла картина, запечатленная когда-то в бунинских строках: 'А на дворе, как нарочно, было сумрачно, к вечеру стало накрапывать, бесконечная каменная улица, на которую я смотрел из окошка, была мертва, пуста, а на полуголом дереве за забором противоположного дома, горбясь и натужась, не обещая ничего доброго, каркала ворона, на высокой колокольне, поднимавшейся вдали за железными пыльными крышами в ненастное темнеющее небо, каждую четверть часа нежно, жалостно и безнадежно пело и играло что-то'.

Я и сейчас, казалось, слышал бой курантов - 'они били каждую четверть часа', на высокой колокольне Сретенской церкви, построенной по рисунку гениального Растрелли.

К сожалению, радость испарилась от воспоминаний, что храм был взорван на моих глазах еще в шестидесятых, наверное, в подарок Хрущеву к 50-летию Великого Октября. Причем взрывали его несколько суток, а потом около двух лет солдаты разбивали обломки отбойными молотками. На месте церкви долго строили кирпичную девятиэтажку, которая то чуть ли не на этаж уходила под землю, то шла трещинами. Сегодня 'дом с клопами', прозванный за кирпичный насекомовидный узор, торчит серым бельмом над крышами старого города. На месте другой - Троицкой церкви, долго стояла палатка для приема бутылок. А с экрана тогда в очередном сюжете киножурнала 'Фитиль' улыбающийся председатель горисполкома Безуглый обещал: 'Взрывали и будем взрывать!' И взрывали.

...Кирпичная кладка старинного особняка твердо стояла под ударами ковша экскаватора. Стена ухала, обдавая машину облаками красной пыли и только. Двигатель надрывно хрипел, чадил. Машинист смахивал застилавший глаза пот. Единоборство продолжалось...

Было это в начале восьмидесятых. Ломали старый дом на Торговой улице, в заповедном центре Ельца. Наверное, он не был памятником истории или архитектуры. Всего лишь старый дом. Рядом собирались люди, молча наблюдая за происходящим. Кто-то задерживался здесь подолгу, другие, едва остановившись, уходили прочь. Лишь маленькая пожилая женщина то и дело отважно входила в пыльное облако и через мгновение появлялась, бережно удерживая в руках несколько темно-бурых кирпичей. Только, она знала истинную силу прочного строительного материала, замешанного на яичном белке - старого кирпича. Но к концу дня все было кончено.

Город потерял в те годы строящегося коммунизма несколько памятников истории и архитектуры. К примеру, архитектор города Ю.Д. Зильберман, прославившийся тем, что построил у стен одного из елецких храмов общественный сортир, умудрился снести на Красной площади города уникальный памятник - здание присутственных мест XVIII века. И все для того, чтобы на его месте поставить все ту же безликую девятиэтажку только для гостиницы собственного проекта. Слава Богу, ему не удалось до конца завершить свой бездарный замысел, хотя городу он напортил немало. Под гостиницу несколькими кварталами выше снесли заезжий двор, в котором останавливался А.С. Пушкин. Недалеко от гостиницы построили девятиэтажку общежития пединститута, здание АТС, жилые дома, гаражи, сараи. Систематически разрушая вековой облик древнего города, уничтожая величественные архитектурные доминанты и заменяя их на монументальные нелепицы. Ну, да Господь ему судья и дурная людская память.


'Не только Новгород, Киев, Владимир, но и хижины ЕЛЬЦА, Козельска, Галича являются любопытными памятниками истории'. Справедливость этой фразы Н.М. Карамзина осознаешь сразу, как только попадаешь в этот город.

И все-таки силуэт Ельца еще неотделим от ритма куполов и колоколен. Располагаясь на холмах, ажурные здания церквей играют роль основных архитектурных акцентов, притягивая к себе внимание. Словно ожерелье, охватывают они место слияния рек Сосны и Ельчика, и наряду с низенькими домиками, раскинувшимися по отрогам, составляют законченный ансамбль города. Елец словно прозрачен. С его старых улиц видно все окружение: вершины окрестных холмов, плавные изгибы рек, вековые стены монастырей и храмов. Открытый характер города, единство зданий с природным ландшафтом обеспечили ему неповторимый облик.


Четыре года проучился Бунин в Елецкой гимназии. Строили ее по типовому проекту, кирпичную, в два этажа. Но при этом, как любой дом в городе, предельно привязав к окружающему ландшафту. Была здесь и еще одна характерная местная архитектурная изюминка. Идешь вдоль глухого, искусно выложенного каменного забора, и вдруг перед тобой открывается вся картина здания с литым чугунным балконом, сад, с веселым фонтаном перед главным фасадом. Сюда приходили за знаниями не только юный Иван Бунин. Елецкую гимназию окончили Михаил Пришвин, первый нарком здравоохранения РСФСР Н.А. Семашко, Народный художник СССР Н.Н. Жуков, здесь преподавал Василий Розанов.

Сегодня здание не узнать: к нему пристроили кирпичную коробку - спортзал, заслонивший половину фасада.


Бунин в 'Жизнь Арсеньева' описал елецкую гимназию, единственную свою альма-матер, её учителей '...первое появление в классе учителя, его фрака с журавлиным хвостом, его сверкающих очков, как бы изумленных глаз, поднятой бороды и портфеля под мышкой...'. И учеников: 'Все с иголочки, все прочно, ловко, все радует: расчищенные сапожки, светло-серое сукно панталон, синие мундирчики с серебряными пуговицами, синие блестящие картузики на чистых стриженых головках, скрипящие и пахнущие кожей ранцы, в которых лежат только вчера купленные учебники, пеналы, карандаши, тетради...' И сама гимназия: 'Чистый каменный двор ее, сверкающие на солнце стекла и медные ручки входных дверей, чистота, простор и звучность выкрашенных за лето свежей краской коридоров, светлых классов, зал и лестниц. Звонкий гам и крик несметной юной толпы, с каким-то возбужденьем вновь вторгшейся в них после летней передышки, чинность и торжественность первой молитвы перед ученьем в сборной зале...'.

Вот что сообщает нам о Елецкой мужской гимназии исследователь А.М. Шевелюк: 'О печатных трудах. Их имели и директор Елецкой гимназии Закс, и инспектор Федюшин. Казанцев Николай Константинович, преподаватель географии написал учебник 'Русская география'. Ферри Вячеслав Николаевич преподаватель русского языка имел труд 'Хрестоматия избранных произведений в стихах'. А если вспомнить Розанова В.В., в дальнейшем виднейшего философа, который в Ельце написал несколько своих работ, переводчика с греческого Первова, то видно, что и в Ельце было не хуже, чем в Москве, у Поливанова. Заметим, что и Первов, и Смирнов, и Кедринский потом работали в Москве. Кедринский директором гимназии, Смирнов в Московском университете, а Первов стал замечательным московским педагогом...

Любая школа славится не столько своими учителями как учениками. Так вот, в последнее время исследователи в Московском университете подсчитали в промежуток времени с 1881 года по 1916 окончивших его и рассмотрели города и гимназии, откуда эти выпускники пришли. И вот факт: 'елецкий интеллектуальный феномен', так они назвали получившийся результат. Подсчет количества будущих студентов, получавших среднее образование в разных городах России, позволяет установить, что Орловская губерния занимает по этому показателю второе место среди всех регионов Российской империи (1063 человек), а Елец с большим отрывом выходит на первое место среди всех уездных городов. Деятельность открытой в 1871 г. Елецкой мужской гимназии обеспечила подготовку 337 выпускников старейшего и крупнейшего вуза России, что составило 32% от всех уроженцев Орловской губернии и 1,2% от всех выпускников университета за изучаемый период. Размеры елецкого землячества превышали таковые большинства российских губерний!

Выпускник Елецкой гимназии Кричевский А.М. пишет: 'Гимназия давала глубокие и прочные знания, которые пригодились мне на всю жизнь ... Богатство и влиятельность не решали успеха... Строжайшая дисциплина и порядок дали мне для жизни большую закалку, которую чувствую и поныне'.


В 'Автобиографическом конспекте' за 1881 год Бунин запишет: 'С конца августа жизнь с Егором Захаровым (незаконным сыном мелкого помещика В.Н. Рышкова, нашего родственника и соседа по деревне Озерки) у мещанина Бякина на Торговой улице в Ельце. Мы тут 'нахлебники' за 15 рублей с каждого на всем готовом'.

Торговая улица... Центральная, фасадная, деловая часть города. Печально знаменитые своими разгулами елецкие миллионщики, нравы которых хорошо отображены в рассказе Лескова 'Грабеж', предпочитали здесь строить свои особняки, причем их первый этаж отдавался под магазины и лавки. 'Запах пекарен и железных крыш, мостовая на Торговой улице, чай, булки и персидский марш в трактире 'Карс'... Политые из чайников полы в лавках, бои знаменитого перепела у дверей Рудакова, запах рыбного ряда, укропа, романовской махорки', - атмосфера, ежедневно окружавшая ученика начальных класов Елецкой гимназии Ивана Бунина.

Улицу обслуживал водопровод, построенный задолго, чем во многих губернских центрах. В начале столетия в просторном особняке XVIII века открыли синематограф 'Экспресс', куда, наверняка, мог заглядывать, приезжая позднее в Елец, будущий писатель. В этом доме, взятом под республиканскую охрану, до последней поры размещался кинотеатр 'Ударник'. Сейчас, по-моему, школа искусств, что тоже приятно.

Сегодня улица стала пешеходной. Вновь забелела лепнина на фасадах особняков. Рассеяные тени от ажурных кованых ворот легли на восстановленную кое-где прежнюю мостовую. Тихо поскрипывают самовары на цепях над входом в чайную. Зажигают свет стилизованные под старину фонари, шумят фонтаны, и отбивают время Елецкие куранты на старинной водонапорной башне, прозванной в народе 'Хренниковской'.


Я спросил у нашего славного земляка композитора Тихона Николаевича Хренникова: 'Небось вашего отца или деда собственность?' - Он ответил: 'Мы бедные были, это родственники были богатые, купцы Хренниковы. Я потом, в тридцатых, своего брата по этой линии, от лагерей спасал'.


Торговая улица берет свое начало в Черной слободе, где провели свои молодые годы главные персонажи бунинской 'Деревни' - братья Красовы: '... на этой полугоре, среди вросших в землю мазанок с прогнившими и почерневшими крышами, среди навоза, который сушили перед ними для топки, среди мусора, золы, тряпок...'

А недалеко, у старинных городских ворот, над высоким берегом Ельчика, к Торговой улице примыкал Бабий базар. 'Базар как будто другой город в городе. Очень пахучие ряды. В обжорном ряду, под навесами над длинными столами и скамьями, сумрачно. В скобяном висит на цепи над срединой прохода икона большеглазого Спаса в ржавом окладе. В мучном по утрам всегда бегали, клевали по мостовой целой стаей голуби. Идешь в гимназию - сколько их!' Дороги гимназиста Арсеньева...

С этим древнейшим местом связано множество легенд. И сегодня бытует предание, что здесь в средние века продавали татары в рабство русских пленниц.


По-разному складывалась судьба Ельца в далеком прошлом. То становился он центром кружевоплетения, богатым уездным купеческим городом, 'сапожной' и 'хлебной' столицей России, а то пропадал на века со страниц летописей.

Так случилось в четырнадцатом столетии, когда в начале восьмидесятых годов город дважды сжигал дотла хан Тохтамыш. Посетивший эти места по пути в Царь-Град митрополит Пимен сообщал в 1389 году: 'Не бе бо видети тамо ничтоже, ни града, ни села, ще бо и быше древне грады красны... Пусто же все и не населено...' Но спустя шесть лет случилось чудо - на прежнем месте стоял новый Елец. И вновь пришел враг. Не один день понадобилось 'властелину Вселенной' грозному Тамерлану - Тимуру с лучшей по тем временам армией (некоторые специалисты считают - стотысячной армией!), чтобы штурмом овладеть городом. Возможно ли такое? Немыслимо! Но летописи говорят - это было! Горстка ельчан ценой своей жизни спасла Европу от новой агрессии. Остановила не видевшего доселе поражений завоевателя. 'И повернул Тимур назад. И с тех пор только косил в ту сторону прищуренными глазами, и даже память о том, как уходил из Ельца, приказал истребить', - писал в своей книге 'Звезды над Самаркандом' Сергей Бородин.

Но память осталась. Скорбная память на елецких погостах. Древними шеломами выглядят часовни на братских могилах ельчан и поныне. Но хранит их вечный покой Богоматерь Елецкая. Легенда утверждает, что Тимур пленив князя и бояр елецких, двинулся в верховья реки Сосны, опустошая селения. 15 августа ему приснилась Матерь Божья - защитница христиан. Собрал на утро Тимур своих вельмож и после совета с ними решил, что они будут разбиты, если двинуться дальше. И ушли басурманы восвояси!

В 'Прибавлении к Орловским губернским ведомостям' ? 7 за 1840 год Елецкий городничий Холодович сообщал: ' Икона (Елецкой Божьей матери) весьма древняя, еще до нашествия Тамерлана она была (перенесена) из острога Талим в Елецкий Троицкий монастырь. Величина: 1 ; аршина в ширину, 1 ; в вышину. На ней следующая запись: сей образ Божьей Матери изволением Божьим спасен от нашествия Темир-Аксака в 1385 году и перенесен в Елец.

До 1768 года этот образ находился в монастыре. Но когда он в этом же году сгорел, а монахи были переведены в Тамбовскую губернию в город Лебедянь, в монастырь, называемый Елецким Лебедянско-Троицким, образ, спасенный от пожара, был поставлен в Елецкую Соборную Николаевскую церковь.

Из Собора, ежегодно 8 июля, в память освобождения города Ельца от покорения Тамерланом, с этим образом производится крестный ход в село Талец.

Но потом его отменил Елецкий Протоерей Иоанн Орловский, узнав, что её хотят отнять жители села Талец. И теперь этот крестный ход из Собора до Казанской кладбищенской церкви. Её (икону) возобновили и великолепно украсили. Кто отправляется в дорогу всегда молятся перед ней'.

Далее городничий упоминает, что во времена нашествия с Красной площади к реке Сосне шел подземный ход, 'обложенный дубовым лесом'. И еще один интересный факт: 'В Ельце на Красной площади лежат 6 чугунных пушек, которые по преданию были пременены против войск Тамерлана, стоявшего на Аргамач горе. Это название произошло из того... Один татарский военачальник в виду русских на своем коне Аргамач стремительно был занесен на эту гору, откуда сорвался и погиб вместе с конем'.

Лишь спустя почти столетие упоминание о городе Ельце вновь появились в летописях: 'А мне не вступатися в вашу (отчину), в Елеч и во все Елецькая места. А Меча нам ведати вобче...' - из грамоты рязанского князя великому Московскому князю о признании Ельца за Московским княжеством, 1483, июнь 9. Но и через век здесь неспокойно:'...об отказе в 1592 г. тяглых крестьян от помещиков в связи с их записью в стрелецкую и казацкую службу во вновь устраиваемом г. Ельце'. И еще столетия здесь будет нужда в воинах.

Елецкие дружинники преграждали путь печенегам и половцам, в составе курского полка ходили в печальный поход с легендарным князем Игорем Северским, бились на Калке с войсками Чингисхана, одни из первых встретили орды Батыя, во главе с князем Федором Ивановичем Елецким громили Мамая на поле Куликовом, дрались в осажденном Ленвардене с крестоносцами под командой князя Ивана Михайловича Елецкого. В Лейпциге, на мемориале в память 'битвы народов', в Георгиевском зале Московского Кремля, в Севастополе и в Болгарии на Шипке, золотом написана летопись ратных подвигов 33-го елецкого пехотного полка русской армии, сформированного в этом городе еще Петром Первым. Последним оставил автограф советский солдат на стене Рейхстага: 'Мы из Ельца'.

Подстать судьбе города складывалась биография ельчан. Вот что об этом говорят древние рукописи.1594 год. Из Тобольска вверх по Иртышу до реки Аркарки (левый приток Иртыша) проследовала экспедиция, возглавляемая князем Андреем Елецким. Наказом царя Федора Ивановича на Елецкого возложено '...итить города ставить вверх Иртыша, на Тару реку, где бы государю было впредь прибыльно, что б пашню завести, и Кучума царя истеснить, и соль устроить...' И в том же году князем Елецким был заложен город Тара.

А этот документ я нашел в Центральном архиве древних актов: '...вышел... полонян из турок на Каменное, а... в расспросе оказался он родом ельчанин, сын боярский Васька Скурыдин. Взяли де его татарове в станице в Елецком уезде, на речке на Сосне, а взяли де его Ваську в то время, как был в Московском государстве Заруцкий Мартин и пришедши де в Крым, продали на каторгу, и на каторге де он 40 лет, а как погромил ишпанский король каторги, и невольников с каторги отпустил в Русь 60 человек, а шел де он через Литовскую землю...' Так обычная жизнь русского воина переплелась с будничной историей рядового русского города.

Прав был историк В.Н. Татищев, когда из-под его пера появилась фраза: 'Елец, ставший на окраинах русских владений, был издревна стратегическим пунктом: бе бо страна сия защита земле русстей'.


Со стороны Манежной улицы к базару примыкал Елецкий театр. Драматург Александр Николаевич Островский, говорят, впервые ставил в нем некоторые из своих пьес. В одном из писем отсюда он восхищался, как легко и свободно работается здесь художнику. На подмостках театра некогда блистал знаменитый на всю Россию комик Мартынов.

Старое его здание сохранилось. Гастроли заезжей труппы всегда были событием для города, как, впрочем, и для актеров, по их признанию, событие - работать в столь хорошо приспособленном помещении. В это трудно поверить, когда узнаешь, что за пять дней оккупации города фашисты устроили в театре конюшню, а, отступая, разрушили крышу.

Восстанавливать здание и театральную жизнь приехал в 1946 году Александр Федорович Матвеев. Ученик Дмитриева и Мейерхольда, однокашник Игоря Ильинского по театральным курсам 'Парм - 9' - Матвеев стал последним директором Елецкого театра, закрытого в 1949 году.

Потом Александр Федорович восстанавливал сильно пострадавший в годы войны Елецкий краеведческий музей - детище Пришвина, организовал объединение кинолюбителей, сплотил вокруг себя краеведов. Он так и не смог уехать из Ельца, хотя сестра Николая Островского звала его в солнечный Сочи директором музея писателя. Замечательный человек и чудесный собеседник, Александр Федорович всю жизнь посвятил изучению истории Ельца, и жаль, что не нашел в нем тогда должной поддержки.

Я рад, что застал его в живых и узнал от него много интересного из истории родного города.

Не так давно в Ельце появился новый театр, а значит город будет жить той жизнью, которую заслуживает по праву.

По соседству с театром, за старинной медной оградой, пылит все лето тополиным пухом городской парк. Это бывший ботанический сад российского табачного короля - Заусайлова. Известный до революции не только как поставщик Двора Его Императорского двора, но и мудрый хозяйственник, строивший для рабочих хорошие каменные дома и плативший немалые деньги. А поликлиника, сооруженная на его средства тоже для рабочих, украшает и поныне город своей сказочной архитектурой, яркими изразцами фасада и интерьера работы Михаила Врубеля.

О былой красоте сада напоминают сегодня лишь старый грот и останки фонтана, да традиционные цветники пахучего 'табаку'. С детства я любил 'мылить' руки нежными лепестками этого цветка, вдыхая густой аромат и удивляясь его 'мойдодыровским' качествам.

С этим уголком города у Пришвина ассоциировались поэтические мгновения жизни. В автобиографической повести 'Кащеева цепь' он писал: 'Алпатов направляется к городскому саду... В саду он скоро находит ту самую лавочку, где сговаривался бежать гимназистом в Азию открывать забытые страны. Тут же он когда-то решил себе открывать тайную жизнь. Все тут было - на этой лавочке. И опять на ней же он садится теперь и принимается читать Бельтова 'К развитию монического взгляда на историю'.

Совсем о другом вспоминает Бунин в повести 'Деревня': 'В городском саду играет оркестр стражников... Казаков прислали целую сотню... И третьего дня на Торговой улице один из них, пьяный, подошел к открытому окну общественной библиотеки и, расстегивая штаны, предложил барышне-библиотекарше купить 'арихметику'. Старик-извозчик, стоявший подле, стал стыдить его, и казак выхватил шашку, рассек ему плечо и с матерной бранью кинулся по улице за летящими куда попало ошалевшими от страха прохожими и проезжими'.

Вот и у меня грустные воспоминания о последнем посещении этого любимого места детства, куда нас приводили родители каждый вечер, нарядных и счастливых, навстречу с чем-то чудесным: ярким, пахучим, веселым и сладким. И, наверное, не я один помню эти мгновения. Неужели ничего нельзя вернуть? Наверное, нет. Просто я вырос... А для ельчан - это по прежнему самое любимое место отдыха, где в погожий летний вечер яблоку упасть негде от гуляющих.

Недалеко от сада, на площади перед театром, в октябре 1917 года ельчане, свободолюбивые бунтари по натуре, высыпали на митинг, приветствуя свержение Временного правительства.

Но были и другие чувства. В эти же октябрьские дни в своей елецкой квартире Сергей Сергеевич Бехтеев написал такие строки:


Посвящается Их Императорским

Высочествам Великим Княжнам Ольге

Николаевне и Татьяне Николаевне


МОЛИТВА


Пошли нам, Господи, терпенье

В годину буйных, мрачных дней

Сносить народное гоненье

И пытки наших палачей.


Дай крепость нам, о Боже правый,

Злодейства ближнего прощать

И крест тяжелый и кровавый

С Твоею кротостью встречать.


И в дни мятежного волненья,

Когда ограбят нас враги,

Терпеть позор и унижения,

Христос, Спаситель, помоги!


Владыка мира, Бог вселенной!

Благослави молитвой нас

И дай покой душе смиренной,

В невыносимый, смертный час...


И, у преддверия могилы,

Вдохни в уста Твоих рабов

Нечеловеческие силы

Молиться кротко за врагов!


Вскоре стихотворение было переслано через графиню А.В. Гендрикову в Тобольск Великим Княжнам. И следом появилось письмо Княжны Ольги: 'Отец просит передать всем тем, кто Ему остался предан и тем, на кого они могут иметь влияние, чтобы они не мстили за Него, т.к. Он всех простил и за всех молится, и, чтобы не мстили и за себя, и чтобы помнили, что то зло, которое сейчас в мире, будет еще сильнее, но что не зло победит зло, а только любовь...'


ХХ век открыл список елецких Новомучеников и Исповедников Русской православной церкви. Здесь была арестована и осуждена монахиня Елецкого женского Знаменского монастыря Елизавета Ивановна Бабенышева. А 14 марта 1937 года в Липецке расстрелян архиепископ Елецкий и Задонский Серафим (Протопопов). На десятилетия пришла бесовская власть на святую елецкую землю! Только ничего у нее не получилось!

В Ельце в короткий срок были созданы ревком и ревтрибунал. Вскоре на заседании Совета рабочих, крестьянских и солдатских депутатов, было решено организовать Правительство - Елецкий Совет Народных Комиссаров - СОВНАРКОМ. С этого момента начался отсчет короткой истории Елецкой Советской республики. Своеобразный пример тогдашнего 'парада суверенитетов'.

Одним из первых декретов молодой республики был приказ о конфискации всех помещичьих земель, имений, со всем инвентарем. Елецкие комиссары быстро наладили производство своих бумажных денег и почтовых марок - уникальные раритеты по нынешним временам.

Работали, что называется, на свой страх и риск. Вот выдержки из статьи, опубликованной 17 мая 1918 года в 'Советской газете' (Орган Елецкого уездного исполкома Совета - прим. автор): 'За истекшие полгода, после социалистической революции, из губернского города Елецкие советы не получили никаких указаний, кроме дезорганизующих и даже контрреволюционных... После контрреволюционных выпадов со стороны Орла, Елец порвал с ним связь и отправил к т. Свердлову делегацию...'

И без курьезов не обошлось. Свердлов, изучив мандат елецкого комиссара Бровкина, говорят, расхохотался:

- Не поймешь, кто у нас председатель Совета Народных Комиссаров. И Ленин председатель, и ваш Горшков председатель!

Ленин высоко оценил деятельность елецких коммунаров. Особенно ему понравились строки из их первого декрета: '... строго охранять все конфискованное имущество. Немедленно переписать, сколько в каждом имении: десятин земли, хлеба, земледельческих орудий, скота'.

Коммунары кончили плохо. Вскоре мамонтовская конница овладела городом и их расстреляли у стен мужского монастыря. А история повторяется - парад суверенитетов опять шествует по России.


Вспомнился случай происшедший в елецком городском автобусе еще в начале восьмидесятых. В тесно набитом салоне оказалось несколько приезжих. Они вслух оживленно обсуждали местные достопримечательности, сетовали на то, что приходится уезжать, а многое осталось не увиденным. И тогда неожиданно в их разговор вмешались горожане. Начали приглашать гостей то к одному окну, то к другому, показывая здания и наперебой рассказывая их историю. Дело кончилось тем, что молодой водитель автобуса свернул с маршрута и минут пятнадцать колесил по центру города. Чуть не опоздал я тогда к московскому поезду, но радостное чувство за моих неравнодушных земляков долго не покидало меня.

Когда-то Генплан Ельца входил в свод Законов Российской империи, а минимальное отклонение от него означало нарушение закона с последующим строжайшим наказанием. При строительстве сегодняшней жемчужины города - Вознесенского собора, где, к слову сказать, меня крестили, понадобилось вынести фасад будущего здания на несколько аршин за красную линию площади. Иначе пришлось бы разрушить другую церковь. Так вот, решение этого вопроса взял под свою ответственность специально приехавший в город генерал-губернатор.

Таково было уважение к собственным традициям, утвержденным Законом и людьми. Ведь город жив, пока у него есть история, которая созидается и сегодня. А сейчас Елец возрождается. И первые свидетельства тому - храмы, одетые в строительные леса.

Владлен Дорофеев


Елец - Москва, 1997 год


Публикации на тему:

В. Дорофеев, 'Елецкие декабристы', газета 'Красное знамя', 2 декабря 1982 года,

В. Дорофеев, 'Юбилей в подполье. Как живется художникам в Ельце', еженедельник 'Литературная Россия', ? 51, 1987 год,

В. Дорофеев, 'Бунинская Россия', журнал 'Культура и жизнь', ? 1, 1988 год,

В. Дорофеев, 'Долгий путь к Бунину', еженедельник 'Мегаполис - Континент', ? 41, 1995 год.

В. Дорофеев, книга 'Лекарство от одиночества', очерк 'На роковой черте подстепья', Москва, 2005 г., ISBN 5-7949-0136-5

В. Дорофеев, книга 'Русская история: неизвестное об известном', 2017 г. ISBN 978-5-4485-3175-0