Дорошенко Александр: другие произведения.

Обретенная Эквестрия. Часть 1. Исток

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
Оценка: 7.31*8  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    В этой короткой вводной части рассказывается о том как встретились Максим и Искорка.

  Обретённая Эквестрия.
  
  Часть 1. Исток.
  
  Милые пони, славные пони, прилетели к нам опять!
  Милые пони, добрые кони, будем вместе мы играть.
  Вечно в заботе, мир бережёте, вы спешите к друзьям.
  Милые пони, добрые пони, мчитесь на встречу ветрам!
  (Старинная детская песенка).
  
  Пролог. Изгнание из Рая.
  
  Люк коптера с шумом распахнулся, и рубчатые подошвы ботинок смачно ударились о мягкую землю.
   - Живей, живей парни! Не жуйте сопли! - рёв сержанта Паука, бичом хлестал пятнистые спины десантников. Даже зелёный салага знает, что нет ничего опаснее момента высадки. Впрочем, именно сегодня можно не суетиться, ведь том, что стрельбы не будет, наёмников предупредили заранее. Самое худшее, что можно ожидать - неорганизованное сопротивление маленьких групп безоружных горожан. Смешно, но в этой с позволения сказать "стране" нет ни армии, ни полиции. Почётная гвардия имеется только у правительства, но этим опереточным "бойцам" уже приказали сложить оружие, что те и проделали с редким послушанием. Честное слово, давно не попадалось такого лёгкого задания. Правда, заказчики под страхом лишения премии запретили убивать гражданских и даже перевооружили ребят, заменив надёжные штурмовые винтовки неуклюжими парализаторами-шприцемётами, но ведь и работёнка предстояла непыльная - захватить город, согнать в здание мэрии всех жителей и держать их там до прибытия транспортов - "скотовозок".
   Бригада "Псы смерти", заслуженно пользовавшаяся дурной репутацией среди наёмников, являлась сборищем всякого гнилого отребья. Их босс, отставной генерал-майор Борис Клешня ласково прозванный подчинёнными "Старым Ублюдком" брался за любые, даже самые дохлые задания. Особенно ценились те миссии, на которых не ожидалось серьёзного сопротивления, зато можно было всласть покуражится над беззащитным населением. В своих действиях Псы руководствовались тремя простыми принципами - "Стреляй первым. Преступных приказов не бывает. Гаси тех, у кого меньше бабок"! Различные там кодексы чести вольного стрелка, писались явно не для них.
  
   Миновав лес и большую яблочную ферму, никем не замеченные наёмники вошли в городок и начали рассредоточиваться по улицам, перекрывая пути к отступлению. Паука поразила чистота и какая-то игрушечность окружающих домов. Слишком яркие разноцветные стены, слишком красивые цветы на клумбах, слишком низкие двери, словно здешние обитатели, были сплошь лилипутами или гномами. Никогда ещё, тёртый жизнью вояка не попадал в такое странное место. Впрочем, ему было абсолютно наплевать на всё кроме двух вещей: шестизначного гонорара и того, что над головой не свистят пули.
   Стояло раннее утро, улочки были совершенно пусты. Внезапно, из-за поворота вынырнула невысокая розовая лошадка с пышной гривой похожей на кудель сахарной ваты. При виде двуногих незнакомцев, она остановилась, округлила и без того огромные глаза и открыла рот. Боясь, что её крик разбудит жителей раньше времени, Паук вскинул парализатор и маленький стальной шприц, снаряжённый лошадиной, а вернее сказать понячьей дозой снотворного впился гуляке в правый бок. Лошадка как-то совсем по детски всхлипнула и рухнула на землю.
   - Вот значит, оказывается они какие... - выдохнул ефрейтор Пуля, стоящий рядом. - А я не верил...
   - Не рассусоливай, зёва! Сказки будешь дома мамочке читать, а нам работать надо!
  
   Дверь понивильской библиотеки с шумом распахнулась, получив сильный пинок копытом, и в холл ослепительно-белым вихрем влетела Рарити. Глаза "королевы драм" были полны ужаса. Не обращая внимания на рыдающего в три ручья Спайка, она выскочила на середину комнаты и тонко завизжала: - Твайлайт! - затем испуганно замолчала, смущённо откашлялась и уже более спокойно повторила - Твайлайт, ты где?!
   - Не то! Не то! Не то! - донеслось из-за огромной кучи книг, - Здесь ничего нет! Милосердная Селестия, да что же такое?!
   - Твайлайт! - Рарити подбежала к подруге, которая лихорадочно переворачивала страницы почтенного фолианта. - Очнись!
   - Созвездие Большой Мыши опасно приблизилось к Пасти Сфинкса и может быть поглощено уже в этом столетии... - пробормотала та, уставившись в одну точку словно сомнамбула. - Нет, и это не то!
   - Прекрати Твай! Ты знаешь, что творится на улицах? Двуногие монстры врываются в дома и стреляют в пони! Они... они подстрелили Пинки Пай! Ну, скажи хоть что-нибудь, не молчи! И почему, наконец, ты перелистываешь страницы копытом? Это же неудобно!
   - Магия, - тихо пробормотала Твайлайт и поглядела на подругу мёртвыми глазами. - Моя магия иссякла. Совсем! Как ручей ушедший в песок...
   Рарити вздрогнула и в ужасе приложила копыто ко лбу. - Как? Как такое могло произойти... - внезапно она замолчала, повернула голову и попыталась пролевитировать к себе ближайшую книгу.
   - С тобой тоже самое, верно? - с горечью спросила фиолетовая единорожка.
   - Да! Какой ужас! Мне сделали заказ на девять платьев, но без магии я не успею к сроку...
   - Прекрати! Какие теперь к Дискорду платья!
   - Верно... Но ты разумеется уже отправила письмо Селестии? Она пришлёт сюда свою гвардию?
   - Нет. Не отправила.
   - Почему?
   - Спайк больше не может выдыхать огонь!
   Услышав последние слова хозяйки, несчастный дракончик зарыдал с новой силой. Рарити мельком взглянула на малыша и вновь повернулась к подруге.
   - Понимаешь, что случилось?
   - Разумеется нет. Ясно только одно, магия покинула Эквестрию. Совсем, без остатка. Отвлекись хоть на секунду и прислушайся к собственным ощущениям.
   Белая пони послушно прикрыла глаза и замерла неподвижно, словно мраморная статуя.
   - Ты права, - сказала она пару минут спустя. - Магии больше нет. Раньше я её чувствовала во всём, она разливалась вокруг словно запах цветов, словно шёпот ласкового ветра, как тёплое прикосновение солнечного луча... а теперь пустота!
   Она посмотрела на подругу, и столько боли было в этом взгляде, что Твайлайт не выдержала и отвернулась.
   Наступила тишина, только всхлипывал Спайк, да с улицы доносился рёв монстров и крики перепуганных пони.
   - Надеюсь, что Принцессы спасут всех нас, - наконец промолвила Рарити, затем недовольно стукнула копытом в пол. - Пустая голова, как же я могла забыть о главном! Дэши разбилась!
   - Как! - вскинулась Твайлайт, - опять не затормозила на повороте?
   - Нет, упала с облака... Упала потому что разучилась летать. Все пегасы разучились летать!
   Челюсть Твай рухнула на грудь, Затем она в возбуждении запрыгала по комнате.
  - Ну, конечно! Крылья пегасов слишком малы, чтобы держать своих хозяев в воздухе! В этом им помогала магия, а раз её теперь нет то ничего удивительного... Но Деши я надеюсь уцелела?
   - Разумеется, что ей будет. Сломала крыло и пару рёбер. Когда я уходила к тебе, они с Флатти отправились к Зекоре, в надежде что у той найдётся лекарство способное излечить таинственную падучесть. Как ты думаешь, она им поможет?
   - Боюсь, что нет. Полагаю, без магии, от её отваров пользы не больше чем от патентованного чая для похудания.
   Вновь наступила тишина.
   - Мне кажется, я знаю, что произошло, - внезапно сказала Твайлайт.
   - Что?
   - Понигедон.
   - Как?
   - Понигедон. Когда я только начала учится искусству магии, в Кантерлотской библиотеке мне в копыта попалась одна книжка. Её автор всерьёз утверждал, что рано или поздно настанет Понигедон. Тогда: "...магия покинет Мир, крылатые упадут с небес, в дома войдут шестиногие багровые чудовища, после чего Эквестрия упокоится во мраке".
   - Ужас! Совсем как сейчас! Правда, эти монстры вовсе не шестиногие...
   - Но остальное-то верно!
   - Да... И что же теперь делать?
   - Бежать! Укроемся в хижине Зекоры! Вечнодикий лес место тёмное, может, там нас не найдут?!
   - Верно! Тогда скорей, нельзя терять ни минуты!
   - Погоди, мне нужно взять несколько важных книг... Спайк! Спайк, кончай реветь, ты мне нужен! Спайк!
   Несчастный дракончик отлип от стены, сделал шаг к хозяйке, продолжая хныкать, но тут дверь библиотеки вновь распахнулась, и внутрь вошёл двуногий монстр.
   - Так, ёпть, что у нас здесь... - протянул он оглядываясь. Облик его был страшен. Особенно пугало плоское, почти белое лицо с вытатуированным на щеке огромным пауком. - Хе, разноцветные лошадки! И динозаврик! Ну, дела! Ведь не нюхал же сегодня ничего! А мультики всё не кончаются!
  - О, Селестия! - простонала Рарити, - какой ужасный, вульгарный костюм!
   - Это не дринн... длин... дринозаврик! - негодующе воскликнула Твай, любившая во всём строгий порядок. - Это дракон!
   - Да мне собственно пофиг, - осклабился монстр, - дракон-шморкон...
   Внезапно Спайк, разбитое сердце, которого не смогло склеить даже присутствие обожаемой Рарити, негодующе взревел. Весь ужас от понимания того, что он больше не может выдыхать пламя, трансформировался в ненависть к двуногому монстру, который (малыш был в этом уверен), стоял за случившимся несчастьем. С криком, - "Библиотека закрыта!" - он рванулся вперёд, собираясь проткнуть незнакомца своими острыми шипами.
   Паук отпрыгнул в сторону, на ходу выхватывая из ножен на бедре огромный боевой нож, размером с небольшой меч. Резкий взмах рукой, омерзительный чавкающий звук и тонкий детский крик, переходящий в бульканье.
   - Спайк! - в голос завопили единорожки, затем, Твайлайт застонав от ярости, опустила голову, несколько раз ударила копытом пол и стрелой сорвалась с места.
   Манерную и капризную звезду эквестрийской моды, которую друзья промеж себя называли "королевой драмы" нельзя было упрекнуть в трусости или отсутствии чувства долга. Безжалостная расправа над маленьким драконом ужаснула белую единорожку, но ужас мгновенно сменился ненавистью. Бросив боевой клич, она ринулась следом, охваченная жаждой мести.
   Две подруги бежали рядом плечом к плечу, целясь в грудь убийце. Вообще-то рог единорога - тонкий магический инструмент, обращаться с ним нужно со всей осторожностью, но сейчас, когда магия покинула Эквестрию, он остался их единственным оружием.
   - Поней убивать запрещено, - глумливо пояснил Паук, стирая кровь с лезвия, - а вот про драконов уговора не было...
   Тут он увидел приближающихся кобылок и вскинул парализатор. Шприц вонзился Твайлайт в левое плечо, передние ноги стали ватными и, единорожка покатилась по полу. Рядом коротко вскрикнула Рарити, перекувырнулась через голову и замерла. Твай врезалась носом в ботинок монстра и закричала от боли. Паук нагнулся, схватил её за гриву и рывком вскинул вверх, словно мешок яблок.
   - Ты на кого копыта подняла, мразь фиолетовая?! - рявкнул он, но Твайлайт не смогла достойно ответить - нижнюю челюсть сковал паралич. Гаснущим взором она в последний раз посмотрела на тело своего чешуйчатого помощника Љ1 неподвижно застывшего в луже крови, а затем всё исчезло во мраке...
  
  Прошло двадцать семь лет...
  
  
  Глава 1. Встреча.
  
  Охотиться на чебурахов дело непростое. Уж больно они скрытные твари. Я в этом деле настоящий профи, а и то иногда прихожу домой с пустыми руками. Но сегодня возвращаться без добычи нельзя. В кладовой на полке сиротливо лежит полбуханки хлеба и это все, если конечно не считать трёхлитровую банку огуречной браги. Правда дядя Толя обещал отцу, что завтра обязательно отдаст деньги за ремонт сенокосилки, но верить ему, что с ветром договариваться. Да и в любом случае, кушать хочется уже сегодня.
  Говорят, что раньше в наших краях водились зверьки под названием зайцы. Шёрстка у них летом была белая, а зимой русая - стреляй, не хочу. Но они давно вымерли, а у чебурахов окрас совсем другой - тёмно-зелёный. Такой притаится в траве, уши свои круглые выставит, ни за что без собаки не найдёшь. Но собаки у нас нет, потому приходится изворачиваться. Хорошо, что они хоть плодятся как крысы и если быть терпеливым, то рано или поздно обязательно встретишь хоть одного.
  На Коровьем лугу чебурахов не оказалось, и я решил спуститься в Гнилой овраг. Во-первых, потому что по пути. Во-вторых, там полно их нор, у которых я позавчера поставил несколько силков. Ну и, наконец, в овраг вся деревня сбрасывает мусор, а чебурахи любят покопаться в отбросах. Конечно, там грязно, и воняет, хоть святых выноси, но выбирать не приходится. Повесив ружьё на плечо, я припустил к промоине, по которой можно сползти вниз без помощи верёвки.
  Ружьё у меня хорошее, хоть и старое. Охотничья одностволка шестнадцатого калибра. Курок болтается и через раз даёт осечку, спусковой крючок наполовину обломан, ствол расстрелян, но я всё равно его люблю. Как-никак отцовский подарок на двенадцатилетие полученный в этом году. Хотя, если быть до конца откровенным, я таскаюсь с этой пушкой лет с девяти, так что оно вроде, и прежде было моим, тем не менее, всё равно приятно.
  В любом случае другого оружия у нас нет, а охота - стабильный источник еды и денег. Батя в последнее время слишком много пьёт, людей в деревне осталось с гулькин нос, заказов на ремонт техники почти не стало. Вот и простаивает мастерская без дела. По-хорошему надо продавать всё и уезжать, но куда? В городе житьё тоже не сахар, работу не найти, здесь хоть есть огород и лес с дичью, а там что делать? В общем, куда не кинь, всюду клин.
  Вы не подумайте, я не нытик, просто надоело постоянное безденежье. Средств хватает только на еду и патроны для ружья. А что с одеждой делать прикажите? Ну, ботинки предположим, не нужны - с ранней весны до поздней осени я бегаю босиком, а зимой ношу старые отцовские кирзачи. Они конечно на пять размеров больше, но портянки из одеяла великолепно решают проблему. А где взять тёплые шмотки? Прошлая зима была такой холодной, что сопля на лету замерзала, но нельзя же всё время дома сидеть! Нужно охотиться, ходить за дровами, одалживать по ночам кое-что из соседского имущества, с Катькой гулять, наконец! Проморозился я тогда до костей и весной твёрдо решил, что не успокоюсь пока не раздобуду нормальную зимнюю одежду. Техник с ранчо Фетисова предлагал почти новый комбез на синтепоне всего за восемь миллионов рублей, но где взять такие деньги? Правда скоро начнётся ягодный сезон и тогда можно будет неплохо подняться, торгуя малиной и черникой на шоссе, но нельзя одновременно охотится, и обчищать кусты. Катька, правда, обещала помочь, но её положение ещё хуже моего - девчонка одна ведёт хозяйство и ухаживает за тяжелобольной бабкой.
  Обуреваемый мрачными мыслями, я спустился в овраг, и осторожно двинулся вперёд, огибая кучи отбросов, груды заржавленного железа, битого кирпича и обломки бетонных плит с торчащей во все стороны арматурой. Здесь нужно ходить осторожно, внимательно глядя под ноги иначе легко проколоть или разрезать ступню о какую-нибудь острую дрянь. Причём босиком ты или в обуви, особой роли не играет. В прошлом году Петька, сын Ильи Скрябина, которого никто иначе как Скрягиным не называет, зачем-то попёрся сюда. Что понадобилось в этой клоаке, семнадцатилетнему отпрыску самого богатого куркуля деревни не знаю. Знаю только, что напоролся он на острый кусок арматуры, пробил насквозь подошву резинового сапога и ступню. Когда через три дня нога стала пухнуть и покрылась красными пятнами, его отец неожиданно сообразил что сыну, похоже, нездоровится. Скрягин долго мялся, потом тряхнул мошной и пригласил отца Никодима, который прочитал несколько молитв и от души окропил больного отрока святой водой. Но то ли вода оказалась палёной, то ли у неё истёк срок годности, только не помогли ни молитвы, ни душ. Любящий папаша подождал ещё несколько дней и, рыдая от предчувствия будущих трат повёз сына в город. К этому времени Петькина ступня почернела и воняла так, что глаза слезились. В городе Илья естественно обратился не в частную клинику, а в бесплатную муниципальную больницу, где пациентов за неимением места укладывают не только в коридоре, но и в помещении морга, а очередь на утреннюю клизму нужно занимать с вечера. Потом, уже на похоронах, он ревел в три ручья, проклиная гадских врачей уморивших его кровиночку, а все вокруг поддакивали и сочувственно кивали головами.
  Но я не Петя и потому смотрю куда ступаю. Постепенно, по мере удаления от деревни, кучи отбросов исчезли, дышать стало легче и у меня поднялось настроение. Овраг начал сужаться, под ногами захлюпало. Один раз я приметил чебураха, но ружьё дало осечку и зелёный грызун, помахав на прощание куцым хвостиком скрылся под бетонной плитой. Выругавшись, я остановился около небольшого родничка, умыл разгорячённое лицо и вдоволь напился чистой как слеза воды. Ничего, отыграюсь, когда доберусь до нор. В силки уж точно кто-нибудь попал, и без ужина мы сегодня не останемся. С этими мыслями я отправился дальше, но не успел пройти и десяти шагов как замер, услышав тихий стон. Чебурахи стонать не умеют, скорее всего, это человек. Неужели случилось несчастье? Сорвавшись с места, я обогнул огромную кучу битого кирпича, и сразу увидел впереди нечто фиолетовое, лежащее в расщелине между двух бетонных плит. Услышав шаги, существо с трудом подняло голову, и на меня взглянула пара огромных глаз, полных боли и отчаяния. Пони. Всего-навсего пони-единорог.
  - Прошу вас... господин ...воды... я не пила уже два дня... Сжальтесь... - голос был почти неслышен. Секунду спустя она обессилено уронила голову на копыта.
  - Да конечно, сейчас... - забормотал я, лихорадочно вертя головой в поисках любого предмета, который мог бы послужить поилкой. В нескольких шагах от нас лежала древняя пятилитровая пластиковая бутылка, наполовину присыпанная землёй. Издав торжествующий клич, я извлёк её на поверхность, быстро срезал ножом горловину, сбегал к роднику, наполнил импровизированное ведро до краёв и поспешил обратно. Увидев воду, единорожка нетерпеливо засучила передними ногами и громко засопела. Когда ведро оказалось рядом она тут же опустила в него морду и начала с жадностью пить.
  Я отошёл чуть назад, чтобы лучше рассмотреть свою находку. Судя по всему, поняшка ещё не успела выйти из жеребячьего возраста. На вид ей было не больше шести - семи лет, но если вспомнить что пони взрослеют в два раза быстрее людей, то получается, что мы с ней ровесники. Выглядела она просто ужасно. Скажу больше, мне ещё никогда не доводилось встречать настолько жалкого существа. Фиолетовая шёрстка местами вылезла, образуя большие проплешины. Кожа густо покрыта рубцами от кнута, свежими и старыми. Ребра выпирают наружу, свидетельствуя о долгом, систематическом недоедании. Грива и хвост острижены наголо, а копыта передних ног покрыты трещинами и сколами. Кто мог довести несчастную девчонку до такого состояния, догадаться было несложно, но я всё-таки подошёл сзади и осмотрел круп. Так и есть - выжженное калёным железом треугольное клеймо с буквой "Ф" внутри, сообщало всем желающим, что единорожка принадлежит Андрею Фетисову, местному богачу, хозяину большого ранчо. Интересно, что она здесь делает?
  Тем временем пони прекратила пить, подняла голову и посмотрела на меня.
  - Спасибо господин, что снизошли до помощи. Я... я чуть с ума не сошла. Умирать от жажды под плеск воды из родника, что может быть хуже!
  - Как ты тут оказалась?
  - Упала. Бежала в темноте, не заметила оврага и оступилась. Сломала заднюю ногу и застряла в этой щели.
  Я вскинул голову, посмотрел на вертикальную стену уходящую ввысь и подумал, что для меня падение с такой высоты окончилось бы смертью. Но пони значительно крепче людей.
  - Интересно, что ты здесь делала одна да ещё ночью?
  Единорожка уронила голову, её затрясло.
  - Сбежала с ранчо, да?
  Она всхлипнула и коротко кивнула.
  - Ничего себе!
  - Господин бригадир пожаловался хозяину что я опять отлыниваю от дела, и тот приказал... приказал отправить меня на бойню!
  - Чёрт!
  - Вы не подумайте, я очень трудолюбивая и хорошо умею работать, просто весной долго болела вот и ослабла. Всего один раз не смогла выполнить норму. Бригадир сказал, что если я такая лентяйка, то кормить меня нужно меньше. Так и пошло: я слабела от голода, работала всё хуже, а они в ответ урезали паёк...
  - Погоди, мне говорили, что вы никогда не болеете.
  - Почему, болеем, если уж совсем припрёт. Хозяин зимой купил новую машину, а так как свободных помещений не было, то он отвёл под гараж часть стойла. Мест стало не хватать и нас, самых младших выставили под навес на улицу. Морозы стояли такие, что мы по утрам встать не могли - к земле примерзали. Наверное, тогда застудилась, и к весне слегла. Думала что помру, но выкарабкалась. Если б мне дали хоть немного отлежатся, всё было бы нормально, а так...
  Единорожка тяжело вздохнула и опустила голову. Затем жалобно посмотрела на меня.
  - Господин, я не в праве просить вас ещё об одной милости, но во имя Селестии, сделайте доброе дело.
  - Да, конечно, что ты хочешь?
  - У вас ведь есть ружьё, правда? Пожалуйста... пристрелите меня!
  - Что! - я отшатнулся, словно в лицо плеснули кипяток.
  - Со сломанной ногой меня точно отправят на бойню, а я не хочу туда! - зачастила она. - Бойня страшное место, говорят, что души пони убитых там уходят в землю и навсегда растворяются в ней! Лучше погибнуть здесь, тогда моя душа точно улетит в Эквестрию!
  - Куда?
  - А вы не знаете? Эквестрия это такая волшебная страна, где раньше жили пони, в счастье и радости. Но потом пришли люди, которые поработили нас и увели за собой. Теперь мы ваши слуги, но души после смерти всё равно возвращаются назад к престолу принцессы Селестии. Только тех, кто погиб на бойне ждёт пустота и безвестность! Так что застрелите меня прямо сейчас, пока сюда не пришли люди хозяина, умоляю!
  Я стоял словно оплёванный, ещё никогда меня не просили о ТАКОМ. Да, я без сожаления палил по чебурахам и другим зверюшкам, но то были бессловесные твари, а тут...
  - Нет!
  - Тогда я пропала... - прошептала она и закрыла глаза.
  - Прекрати, всё будет хорошо. Лежи здесь, никуда не уходи... в смысле, просто лежи тихо, ясно? Я сейчас вернусь!
  Единорожка не ответила, только ещё сильнее зажмурилась и прикрыла голову передними копытами.
  
  Глава 2. Имя.
  
  Обычно отец начинал пить после полудня, так что у меня были все шансы застать его трезвым. Так и оказалось, когда я влетел на веранду, он только-только осушил первый стакан браги и теперь неторопливо набивал "козью ножку" едкой как перец махоркой.
  - Бать, кончай пить и пошли со мной! Скорее!
  - Что случилось? - лениво поинтересовался он. - Война началась?
  - Нет, но мне нужна твоя помощь!
  Он тяжело вздохнул, посмотрел на запотевшую банку полную мутной жидкости и жалостно спросил: - А без меня точно не обойтись?
  - Не обойтись! Пошли! Дело очень серьёзное, честно!
  - Как скажешь.
  За что я его люблю, так это за покладистость и отсутствия привычки задавать лишние вопросы.
  Подтянув обвислые треники, он сунул ноги в резиновые галоши и покорно вышел на улицу.
  - Куда идти-то?
  - В Гнилой овраг. Только нам нужны носилки.
  Отец внимательно посмотрел на меня, медленно кивнул и направился к сараю. Сарай у нас набит всяким хламом под самую крышу. В большинстве своём это бесполезный мусор, но иногда встречаются и нужные вещи. Когда районные власти закрывали за нерентабельность деревенскую больницу, мы успели слегка прибарахлится, пока ленивые грузчики выносили имущество. Нам достались две пружинные кровати, гинекологическое кресло и пара носилок. Кресло и кровати в хозяйстве применения пока не нашли, а вот носилками время от времени всё же пользовались.
  Подумав, что оголодавшая единорожка не откажется перекусить, я вернулся домой и захватил остатки хлеба. Отец тем временем вытащил носилки, и мы пошли к ближайшему спуску в овраг.
  В том, что батя не откажется помочь попавшей в беду пони, я ни секунды не сомневался. Разноцветные лошадки ему нравились, хотя он тщательно скрывал это от других. Однажды, много лет назад около нашего дома в грязи застряла телега, запряжённая двумя пегасами с ранчо Фетисова. Пьяный возница, которому было лень спрыгивать в лужу и заниматься выталкиванием повозки, принялся охаживать бедняг кнутом, так что только перья из крыльев полетели. Мы в это время сидели на веранде и всё видели. После первых ударов, папа изменился в лице, сорвался с места, подбежал к вознице и без лишних предисловий наградил того мощным хуком справа. Сломал челюсть и синяков естественно понаставил. Был суд, отца приговорили к большому штрафу и шести месяцам тюрьмы. Чтоб заплатить пришлось продать мотоцикл. Когда, после оглашения приговора мы с мамой подбежали к клетке, в которой его держали, она с горечью кинула странную фразу: - "Брони не стареют, да?" на что отец виновато разведя руками, ответил: - "Прости Мариш, но это сильнее меня". Я всё хотел спросить маму, что означает слово "брони", но так и не собрался. А потом спрашивать стало некого.
  Наверное у каждого человека есть воспоминания которые он мечтает забыть чтоб всякий раз не испытывать приступов мучительной боли. Для меня этим вечным кошмаром стал день, когда кончилось детство. В то утро мы с мамой и младшей сестрёнкой Олесей должны были поехать в город на ярмарку, сделать покупки к первому сентября. Сразу несколько соседских семей скинулись и арендовали автобус, чтоб не толкаться на перекладных. Поездка обещала быть веселой, но я как назло заболел - перекупался в холодной августовской воде и свалился с ангиной. Распухшее горло, высокая температура, в таком состоянии нужно лежать в постели и пить тёплое молоко с мёдом, но я так не думал. Я хотел в город. Мама естественно была против. Тогда я закатил истерику и наговорил много гадких слов, при воспоминании о которых до сих пор сводит скулы от стыда. В конце концов, она махнула рукой и пошла вон из комнаты. - "Ну и уходи! - прохрипел я простуженным голосом ей в спину. - Уходи и не возвращайся!". Так и случилось. Мама не вернулась.
  Потом по радио сказали, что группа террористов заложила четыре сверхмощные бомбы в торговые палатки. И откуда они взяли столько гексогена, ума не приложу. Говорят, что ярмарочная площадь после взрыва напоминала кратер вулкана. Точное количество жертв так и не установили, но если учесть что только из нашей деревни погибло тридцать девять человек, то можно себе представить, сколько их было. Мама внешне почти не пострадала, а вот от Олеси осталась только голова и часть правой руки. Их так и похоронили в одном гробу. Помню как на поминках, дед Кузьма, старый друг отца, повернул ко мне опухшее от слёз лицо и тихо сказал: - "Вот так, Максимушка. Убили деревню ироды, как есть убили. Всадили ножик по саму рукоять!". И он оказался прав, деревня с тех пор захирела, люди стали уезжать или спиваться как отец, который до маминой смерти капли в рот не брал. Видать действительно убили. Не только люди умирают от безысходности.
  
  Единорожка лежала на том самом месте, где я её оставил. При виде отца, она затряслась и попыталась ещё сильнее вжаться в щель. Похоже, взрослый человек пугал её гораздо сильнее, чем двенадцатилетний мальчишка. Батя, увидев беглянку, побледнел и резко остановился, словно налетел на стеклянную стену.
  - Твай!.. - воскликнул он в изумлении, осёкся, затем печально покачал головой. - Нет, конечно... но как похожа!
  Мы с пони недоумённо переглянулись, я пожал плечами и торопливо принялся объяснять:
  - Понимаешь, она от Фетисова сбежала, там её не кормили, заставляли работать, а она оврага не увидела и упала! Сломала ногу и застряла! Её хотят на бойню отправить, но мы ведь не дадим, правда?
  - Помолчи немного, - сказал отец, подходя к единорожке и присаживаясь на корточки. - Эх, и угораздило же тебя, глупышка...
  - Она попить попросила, так я ей воды принёс!
  - И ещё раз принеси, а я пока гляну, сильно ли застряла.
  Я подхватил бутылку и побежал к роднику. Когда вернулся, увидел, как он ощупывает её плечи.
  - Ну что?
  - Думаю, справимся. Эй, малышка, какую ты ногу сломала, правую или левую?
  Единорожка поджала уши и неразборчиво пропищала что-то в ответ.
  - Погромче, пожалуйста!
  Тот же эффект.
  - Громче! Не веди себя как Флаттершай на допросе в гестапо!
  - Пра... правую.
  - Значит, будем класть на левый бок. Вот видишь, ничего страшного не случилось. Сейчас мы тебя достанем и осмотрим болячку. Давай сын, берись спереди, а я сзади.
  - Пап ты бы поостерёгся, сзади очень грязно.
  - Грязно? С чего бы?
  - Ну, сам подумай. Она лежит здесь уже два дня...
  - А, ты в этом смысле. Ничего, и не в таком дерьме купался.
  Вытащить её оказалось действительно несложно. Весила она благодаря худобе немного и не будь проблем с ногой, думаю и без нашей помощи, сумела бы вырваться из плена.
  - Вот и всё. Ты как, малышка? Жива?
  Единорожка снова пискнула, что-то неразборчивое. Мы уложили её на левый бок, после чего отец стал осматривать повреждённую конечность. Я сунулся помогать, но он покачал головой и приказал оставаться на месте.
  Нога выглядела действительно неважно. Она торчала под каким-то неестественным углом и единорожка всякий раз вскрикивала, когда её трогали.
  - Я конечно не специалист, - наконец сказал отец, поднимаясь, - тут нужен хороший врач с рентгеновским аппаратом но, на мой взгляд, перелома нет. В крайнем случае, трещина. Есть вывих бедра. Будь ты человеком или настоящей лошадью я бы не рискнул браться за лечение, но у поняшек всё значительно проще устроено. Умные люди делали... Значит так Максим, ложись на неё сверху и постарайся как можно сильнее прижать голову и ноги к земле. А ты красавица терпи и, чур, не кусаться! Заранее предупреждаю, будет больно.
  Пони как-то сразу вся обмякла и зажмурила глаза. Я навалился сверху всем своим малым весом, стараясь не думать, насколько истощённая единорожка-подросток сможет оказаться сильнее подростка-человека.
  - Ты меня точно не укусишь? - прошептал я в её мохнатое ушко.
  - Нет, - так же шёпотом ответила она. - Постараюсь...
  Тем временем отец, примерившись, ухватился обеими руками за копыто и резко потянул. Его пациентка вскрикнула и забилась, а я неожиданно почувствовал себя участником родео. Батя, тянул изо всех сил, на его лбу вздулись жилы, лицо покраснело. На самом деле он у меня очень сильный и когда нужно может показать высший класс.
  - Ой! Ой! Ой! - вскрикивала поняшка.
  - Сейчас, ещё немного, - бормотал отец.
  Внезапно раздался громкий хруст, единорожка крикнула и обмякла, а врачеватель отпустил многострадальную ногу и выпрямился, утирая пот рукавом.
  - Всё... - сказал он.
  - Что всё? Сломал?
  - Вправил. Уф, в какой-то момент показалось, что не справлюсь.
  - И что теперь?
  - Ничего. Человек после такого лечения восстанавливался бы пару месяцев, эта, думаю уже через неделю будет носиться, задравши хвост.
  - Слушай, а откуда... откуда ты так много о них знаешь?
  - Хм, ну ты в курсе, что я по молодости много путешествовал. То там что-то услышишь, то здесь подсмотришь.
  - Опять врешь. Не доверяешь собственному сыну, да?
  - Не доверяю? Почему? Расскажу как-нибудь на досуге.
  - Ага, как же. Скажи хотя бы кто эти Твай и Фла... Фла... Флаштерхай.
  - Это две мои старые знакомые, ты их не знаешь. И вообще тебе не кажется, что сейчас не время выяснять отношения? Твоя подружка лежит без сознания, а ты даже не пытаешься ей помочь.
  - Она не моя подружка!
  - Нет, так будет. В любом случае, давай поторопимся. Добрые дела нужно доводить до конца.
  Беглянку удалось привести в чувство достаточно быстро при помощи холодной воды. Отец проверил, насколько хорошо движется возвращённый на место сустав и, сказал что обязательно нужно несколько дней покоя, аккуратный массаж и хорошее питание. Единорожка по-прежнему смотрела на него с видом побитой собачки, но похоже начинала понимать, что этот большой человек ей действительно не враг. Мы водрузили больную на носилки, пристегнули двумя ремнями, после чего я неожиданно хлопнул себя по лбу и повернулся к отцу.
  - Чёрт, но мы ведь не можем просто так взять и пронести её через деревню! Сплетники вмиг донесут Фетисову, что у нас скрывается беглая поняшка.
  - Верно. Но мы не попрёмся поверху. Пройдём оврагом и спрячем глупышку в схроне!
  - Точно, там её никто не найдёт!
  Гнилой овраг тянется несколько километров, извиваясь, словно гадюка. Местами в него "впадают" овраги поменьше, будто ручейки в реку. Один такой овражек весь заросший кустами ивняка и черёмухой подходит почти вплотную к нашему дому, разрезая огород на две неравные части. И вот на самом дне под прикрытием двух больших кустов мы вырыли в плотной глине небольшую пещерку. Укрепили стены и потолок досками, настелили пол, поставили крепкую дверь и, получилось тайное убежище, известное только нам двоим. Я несколько раз сходил на полигон, за колючей проволокой и маскировочной сеткой. Колючку мы натянули так, чтоб чужой человек не мог пройти, а сеткой замаскировали дверь. Вышло очень здорово. Батя ещё собирался прокопать туда подземный ход прямо из дома, но потом поленился, решив что и так сойдёт.
  Это убежище он сделал на случай очередного конфликта с властями, а до того момента мы использовали его как погреб. Впрочем, сейчас, летом, оно стояло пустое и вполне могло послужить временным пристанищем для беглой лошадки.
  Когда наша компания никем не замеченная прибыла на место, я снял замок и потянул ручку двери. В лицо ударил запах плесени и сырости. Мда, конечно жить здесь лучше, чем под открытым небом в овраге, но тоже не сахар. Боюсь, что если девчонка останется тут надолго, мы сможем неплохо заработать, продавая шампиньоны выросшие на её фиолетовой шкурке.
  - Вот, - с виноватым видом сказал я. - Поживёшь в этой дыре, пока мы не придумаем, что делать дальше.
  Единорожка посмотрела на нас долгим взглядом и, наконец, тихо спросила: - Вы действительно не отдадите меня Ему? Правда-правда?
  - Конечно, нет! - бодро ответил я. - Разве мы убийцы?
  - Здесь очень мило, - быстро сказала она, заглядывая в темноту схрона. - Я с удовольствием буду жить тут столько, сколько нужно.
  Мы расстегнули ремни и помогли ей подняться.
  - Главное не опирайся на больную ногу, и все будет нормально. Сын, придержи её. Только аккуратно.
  С моёй помощью, единорожка вошла внутрь и со вздохом облегчения растянулась на полу покрытому слоем липкой глины.
  - Тут грязно... - растерянно протянул я.
  - Ничего, - улыбнувшись, сказала она. - Видели бы вы, что творится в наших стойлах, особенно во время уборки урожая, когда сил хватает только на то чтобы доползти до подстилки.
  - Вот и хорошо, - кивнул отец, потирая руки. - Давайте устраивайтесь, а я пойду, кое-что сделаю. Думаю, Максим сможет организовать тебе роскошную лежанку набитую самым душистым сеном.
  - "Пошёл пить" - с тоской подумал я, но вслух ничего не сказал, не хотелось припираться в присутствии гостьи, ей и без того досталось.
  После того как его шаги затихли, я присел рядом на корточки и замер, не зная, что делать дальше. Мне раньше ещё никогда не доводилось болтать по душам с пони-единорогами. Она смотрела на меня своими огромными глазами и испытывала похоже схожие затруднения. Пауза затягивалась, но тут я вовремя вспомнил о хлебе за пазухой.
  - Хочешь?
  При виде еды, поняшка дёрнулась совсем как тогда, при виде воды, но быстро взяла себя в копыта и, изо всех сил стараясь казаться равнодушной, произнесла: - Если вам не жалко, с удовольствием попробую.
  - Не жалко, - рассмеялся я, отломил кусочек и протянул на раскрытой ладони.
  Яростно лязгнули зубы, и мои пальцы уцелели только благодаря хорошей реакции.
  - Ты что, с ума сошла!
  Единорожка втянула голову в плечи и подалась назад.
  - Простите господин, - проскулила она. - Не смогла сдержаться! Клянусь, что больше не буду!
  - Надеюсь, - пробурчал я, всё ещё не успев отойти от испуга, отломил второй кусок и осторожно положил на пол.
  На сей раз, она действовала аккуратнее и смела угощение почти королевским движением губ. После того как с хлебом было покончено, я отряхнул ладони и с сожалением сообщил, что еды больше нет.
  - Ничего, ничего, - неумело стараясь казаться искренней, ответила она, - Я сыта. Никогда не ела столько человеческого хлеба за раз.
  - А что вы обычно едите?
  - Комбикорм, - с отвращением пояснила она, вздохнула и, понизив голос, неуверенно добавила: - Говорят... говорят что в него для питательности добавляют мясо пони убитых на бойне...
  - Ерунда, - соврал я, со слов отца отлично знавший из чего он готовится. - Глупые слухи.
  Она покачала головой, но спорить не стала, а мне внезапно захотелось прояснить ещё один момент.
  - Слушай, как тебя собственно зовут? Меня, к примеру, Максим, а отца Егор. Давай, наконец, познакомимся!
  Единорожка как-то криво улыбнулась и, отвернув голову, нехотя произнесла: - У меня много имён: Тупое Дерьмо, Ленивая Задница, Рогатая Тварь, Мешок С Костями. Выбирайте, какое понравится.
  - У тебя нет имени?
  - Пони не могут иметь собственного имени. Только клички, которые им дарят уважаемые хозяева. Мой господин был настолько щедр, что не скупился на прозвища.
  Я скрипнул зубами. Разве так можно? Поняшка вздохнула и принялась слизывать с пола невидимые глазу крошки.
  - Разреши посмотреть твои передние копыта.
  Она с изумлением взглянула на меня и вытянула вперёд правую переднюю ногу.
  - Пожалуйста, господин.
  Как же достало её раболепство! Ничего, исправим, впереди много времени. Я аккуратно взял копыто в руки и стал с интересом рассматривать. Меня всегда удивляло, как они могут брать передними ногами различные предметы, не имея пальцев. Оказалось, что копыта задних и передних ног сильно различаются. Задние - как у всех лошадей, сплошная кость, на которую удобно набивать подкову. Передние же разделены на четыре части крест-накрест, так что образуется нечто вроде четырёх костяных "пальцев", которые можно раздвигать и сжимать, словно клещи. Конечно, человеческая рука в тысячу раз удобнее, но если приноровиться то "копыторукой" тоже можно многое сделать.
  Единорожка с интересом наблюдала за моими манипуляциями. Похоже, ей доставляло удовольствие такое внимание к собственной особе. В её зелёных глазах блестели озорные огоньки, и я внезапно подумал, что она не такая уж покорная и забитая как хочет казаться. И это замечательно. Меньше всего на свете мне хотелось, чтоб на любые слова она послушно бубнила - "Как скажете господин! Что прикажете господин?".
  Огоньки в её глазах навели меня на хорошую мысль и я, напустив на себя важный вид, торжественно произнёс:
  - Рогатая Тварь, кличка конечно длинная и красивая, но мне кажется, тебе подходит другое имя. Оно короче и не такое пышное, но зато приятно звучит!
  Поняшка напряглась и подалась вперёд. Похоже, проблема отсутствия имени, занимала её гораздо больше, чем она хотела показать.
  - Отныне и до скончания веков, твоё имя будет - Искорка! Носи его с честью и достоинством!
  - Искорка... - повторила единорожка, медленно, словно пробуя слово на вкус. - Искорка... Да! Спасибо! Спасибо большое! Искорка! Искорка!.. Как здорово! Мне больше ничего не надо!
  Забыв про больную ногу, она попыталась вскочить, я едва успел удержать на месте. Мне пришлось несколько раз повторить строгим голосом, что в её положении нельзя лишний раз двигаться. В конце концов, она немного успокоилась и не пыталась больше пустится в пляс. Погладив её между ушами, я встал и вышел из схрона. Нужно было организовать подстилку, принести воды для питья, губку чтоб хоть немного отмыть перепачканную пылью и навозом шкуру, раздобыть еду и главное, серьёзно поговорить с отцом о будущем.
  
  Глава 3. Сделка.
  
  Всё-таки я плохо разбираюсь в людях. Войдя, домой я был готов увидеть отца в обнимку с пустой банкой браги, но она нетронутая стояла на месте. Неужели, пока мы болтали в овраге он, вместо того чтобы как обычно надраться до чёртиков ушёл гулять. Но куда?
  Тут из его комнаты донёсся громкий металлический щёлчок и лязг отпираемой дверцы. В два прыжка, я подлетел к перегородке и прильнул глазом к узенькой щели. Он стоял причёсанный и гладко выбритый около открытого сейфа, внимательно изучая его содержимое. Я давно мечтал посмотреть, что лежит внутри этого железного ящика, но никак не мог найти ключ, а при мне он никогда его не открывал. Негромко напевая какую-то песенку, отец переложил несколько потрёпанных папок и вытащил наружу небольшой предмет, способный легко уместится на ладони. Это была маленькая фигурка пони-пегаса жёлтого цвета с розовой гривой. Даже с такого расстояния я разглядел насколько качественно и старательно сделана вещичка. Ну и дела! Неужели на старости лет батя впал в детство?
  Отец грустно улыбнулся, осторожно погладил указательным пальцем спинку и крылья пегаски, затем тихо сказал:
  - Прости Флатти старого идиота, но нам придётся расстаться. Впрочем, если ты ещё жива, то, конечно, обрадуешься, когда узнаешь, как я распорядился твоей фигуркой. Кусок раскрашенного пластика не стоит жизни.
  Произнеся эти непонятные слова, он аккуратно убрал игрушку в картонную коробочку, а ту в свою очередь положил в стоящий на столе раскрытый портфель. Затем скрипнули дверцы шкафа, из которого оказался извлечён единственный приличный предмет гардероба - чёрный костюм-тройка.
  Когда отец с портфелем в руке вышел на веранду с видом свидетеля приглашённого на свадьбу, я сидел на стуле и нервно ковырял ногтем дырку в вытертой клеенке.
  - Мне надо на пару дней уехать в город. Справишься один?
  - Конечно, па.
  - Вот и хорошо. Ты у меня всегда был самостоятельным. Да, вот деньги, - он бросил на стол толстую пачку. - Тут мало, всего двести тысяч, но вам должно хватить. Сходи к тётё Зине и купи молока, оно сейчас очень нужно нашей гостье. Ну, хлеб там, макароны или кашу, сам разберешься. Кашу обязательно свари, шкварок натопи, жир ей тоже не помешает.
  - А овёс или сено можно?
  - Нет, конечно. Их пищеварительный тракт не рассчитан на такую грубую пищу. В этом они устроены так же как мы.
  - А я думал они лошади...
  - Они выглядят как лошади, а на самом деле... Ладно, потом поговорим. Главное, ни в коем случае не дай Фетисову узнать, что мы её прячем. Если не получится, тяни время до моего приезда, понятно?
  - Ага. Но куда ты собрался?
  - Да так, хочу встретиться с одним знакомым коллекционером. Давай, не скучай!
  Он ушёл, а я остался с вихрем незаданных вопросов в голове. Но мямлить было нельзя. Засунув в авоську трёхлитровую банку, я припустил на другой конец деревни к тёте Зине за молоком. Затем забежал в магазин, купил крупы, масла и две банки тушёнки. Денег хватило в обрез, но теперь можно было хоть не ломать голову над тем, где взять еду.
  Сварив полную кастрюлю каши и заправив её тушёнкой, я нарезал хлеб, взял масло, молоко, целую стопку мисок и поспешил вниз. Искорка лежала на прежнем месте и, услышав мои шаги, резко вскинула голову. Увидев целую гору продуктов, она чуть не заревела от избытка чувств. Я уселся рядом, и мы принялись дружно уписывать угощение за обе щеки. Затем я вернулся домой, где из двух пустых мешков и сена соорудил мягкую подстилку. Врунишка могла сколько угодно распинаться, что ей нравится валяться на грязном полу, но на самом деле это естественно было не так. Вы бы только видели, с каким удовольствием она разлеглась на новой лежанке. Перебирала ногами, терлась щекой о чистую мешковину, закатывала глаза... Одним словом вела себя как кошка на хозяйской постели, разве только что не мурлыкала. Пожелав спокойной ночи, я поднялся домой и свалился в кровать как убитый. Ничего не скажешь, денёк оказался насыщен событиями сверх всякой меры.
  Два следующих дня прошли в схожих хлопотах: я её кормил, мыл, массировал, как умел повреждённую конечность, а в промежутке мы просто болтали. Я рассказал ей свою историю, а она свою. На самом деле, жизнь Искорки оказалась не столь насыщена событиями, как можно было предположить.
  Она родилась в питомнике и никогда не видела своих родителей. Всё её детство прошло в грязном загоне, где по вытоптанной до твёрдости камня земле носились несколько десятков жеребят и кобылок. Их не воспитывали и ничему не учили - они были полностью предоставлены сами себе. Время от времени подросших поняшек уводили навсегда, а на их место приносили малышей едва стоящих на тонких ножках. За порядком следили три старые пони неспособные к работе в поле. Именно от одной из них Искорка и узнала об Эквестрии. Та любила, собрав вокруг себя малышню рассказывать сказки о прекрасном утраченном рае, где в небе парят пегасы, солнце встает и опускается по воле мудрой и великодушной Принцессы Селестии, а жизнь весела и свободна. Поняшки постарше смеялись над её историями: выросшие в загоне, они просто не могли представить, что есть места, совсем не похожие на их убогий приют. В отличие от них, Искорка запоем слушала старушку, не пропуская ни одного рассказа. Над ней издевались, её награждали обидными прозвищами, обзывали грязными словами, а иногда даже колотили, но унижения не смогли сломить маленькую единорожку. Сколько раз, забившись в самый дальний угол, она грезила об Эквестрии. Когда её выводили из загона навстречу взрослой жизни, Искорка не плакала как другие, наоборот, ей хотелось поскорее оказаться на свободе, увидеть внешний мир и найти в нём своё место. К сожалению, реальность оказалась жестока и абсолютно, равнодушна к грёзам фиолетовой мечтательницы. Сначала, обшитый железом кузов скотовозки, жара, пыль, тряска, вонь плохо очищенного бензина, затем ветеринарный осмотр, где с ней обращались как с вещью и, наконец, аукцион: помост, покупатели, стук молотка и чувство бесконечного унижения. Её вместе с несколькими жеребятами купил Фетисов. Снова фургон, кузница, запах раскалённого железа, чудовищная боль и омерзительное клеймо на том самом месте, где у её предков - свободных эквестрийских пони гордо красовалась кьютимарка. С каждым годом тяжёлой отупляющей работы, когда нет времени не только на праздные мысли, но и на обычный сон, волшебная страна уплывала всё дальше, скрываясь в тумане безразличия и равнодушия.
  Я слушал Искорку, и моё сердце сжималось от жалости. Почему люди настолько жестоки? Почему они позволяют себе так варварски обращаться с разумными существами? Раньше я никогда не задумывался над этим вопросом, но события последних дней раскрыли мне глаза. И если поначалу возня вокруг беглянки казалась весёлой игрой, то теперь всё стало вырисовываться в абсолютно новом свете. Искорку нужно было защитить любой ценой, иначе я никогда больше не смогу назвать себя человеком.
  - Скажи, о чём ты мечтаешь? - спросил я на второй день после отъезда отца. Мы только что пообедали и теперь лениво переговаривались сидя у открытой двери, сквозь которую в схрон упругой волной вливался жаркий летний воздух.
  - Попасть в Эквестрию! - тут же выпалила она. - Это моё самое заветное желание!
  - Понимаю. Ну а есть что попроще? То, что можно выполнить?
  - Не знаю... Наверное, научится читать.
  - Серьёзно?
  - Да. Я слышала, в человеческих книгах встречается много интересных историй.
  - Не понимаю, что может быть интересно в книжках? Гораздо круче ходить на охоту, купаться, играть или болтать с друзьями. А книги, они для зануд.
  - Как знаешь.
  Больше всего мне нравилось, что Искорка завязала с выканьем и бесконечными "господин" и "хозяин". После этого, разговаривать с ней стало одно удовольствие. Я уже хотел, было спросить ещё о чем-то но, похоже, книжная тема сильно её занимала.
  - Вот ты умеешь читать? - неожиданно спросила она.
  - Конечно. Ничего сложного в этом нет.
  - Люди... и пони никогда не ценят то, чем обладают. Если бы ты знал, как унизительно смотреть на буквы и не понимать их значения.
  - Не переживай так, научишься ещё. Хочешь я почитаю тебе вслух?
  - Конечно! - оживилась она и даже застучала копытами от нетерпения. - Будь так добр, почитай, пожалуйста! Хоть немного!
  - Дожили, - бормотал я по пути домой, - превратился в слугу фиолетовой лошадки. Скоро начнёт требовать шампунь для гривы и гель для копыт!
  Впрочем, когда я вернулся обратно с потрёпанным томиком "Волшебника Изумрудного города" в руках, она встретила меня таким выражением благодарности в глазах, что сердце тут же растаяло. К вечеру я осип с непривычки и был почти неспособен разговаривать, но Искорка выглядела по настоящему счастливой.
  Утром пришлось идти на охоту, потому что закончились продукты и деньги. Мне повезло, я сумел подстрелить двух жирных чебурахов на Коровьем лугу, совсем недалеко от дома. Я только-только успел вернуться, сгибаясь под грузом трофеев, как калитка стукнула, и на двор зашёл отец. Он был в хорошем настроении, что-то напевал и улыбался. Кроме портфеля в его руках был зажат объемный матерчатый мешок.
  - Ну что, охотник! Как успехи?
  - Вот, гляди, - я поднял за задние лапы обеих грызунов, испытывая приступ законной гордости.
  - От молодца, какие красавцы! Ободрать и в суп. Но потом. Сейчас займёмся другими делами. Как наша гостья?
  - В порядке, потихоньку осваивается. А ты...
  - Отлично, - не слушая меня, ответил он. - Пойду, переоденусь, затем перетащим её сюда.
  - Но как... - начал, было, я, но отец уже скрылся в доме.
  Он вышел спустя десять минут в обычном своём непрезентабельном наряде. На все мои вопросы следовал стандартный ответ "потом", так что разговора не получилось. Спустились в овраг, где Искорка вся истомилась в ожидании моего прихода.
  - Привет! - затараторила она. - Ну, как поохотился, удачно? А мы сегодня ещё почитаем?.. - тут она увидела отца и в испуге поджала уши.
  - Привет, малышка! Как твои дела? За эти дни ты изумительно похорошела!
  - Здравствуйте, - прошептала она, опуская голову. - Я... я... всё отлично, огромное вам спасибо!
  - Спасибо скажешь потом, - серьёзно сказал отец. - Сейчас мы положим тебя на носилки и отнесём наверх.
  - Может не надо? Мне и тут хорошо?
  - Приказы старших не обсуждают! Давай Макс, помоги ей подняться.
  Мы переместили её на носилки и потащили наверх.
  - А она тяжелее стала, - проворчал я отдуваясь. - Вот что значит уход и хорошее питание.
  - Я всё отработаю! - тут же испуганно забормотала поняшка, - только чуть поправлюсь и всё отработаю!
  - Прекрати, - буркнул я, - ничего нам от тебя не надо.
  - Вы ведь хотите отдать меня Им, да? Правда?
  Я стал успокаивать ее, но она, похоже, не поверила. Волна страха парализовала разум этой умницы, так что слова просто не доходили до сознания.
  Когда вошли во двор, отец приказал нести носилки в дровяник.
  - Но там же грязно, - возразил я.
  - Пускай. Не спорь и делай то, что говорят.
  Мы вошли внутрь старого покосившегося сарайчика. Дров в нём почти не было, пол устлан слоем опилок перемешанных с угольной пылью.
  - Давай принесу подстилку.
  - Нет. Клади прямо тут, у стены. Вот так.
  Обмякшая Искорка не сопротивлялась, когда мы уложили её на полу. Глаза поняшки были закрыты, бока быстро вздымались в такт частому дыханию.
  Отец выпрямился и с задумчивым видом посмотрел на неё.
  - Слишком прилично выглядит. Ты, конечно, хорошо постарался сын, но лучше бы она осталась заморышем.
  - Можешь, наконец, сказать что задумал?!
  - Потом. Сейчас мы должны придать ей максимально жалкий вид... - отец присел на корточки, зачерпнул с пола пригоршню угольной пыли и, с силой провёл по шерсти, оставляя чёрный след. - Давай, измажь её хорошенько, только не переборщи, всё должно выглядеть натурально.
  Мне осталось только покачать головой. Проведя ещё несколько полос, он встал и скрылся в доме, откуда вышел несколько минут спустя с длинной ржавой цепью в руках и двумя замками. Не говоря ни слова, обернул один конец цепи вокруг шеи Искорки, замкнул замок, а второй конец прикрепил к толстому железному кольцу, ввёрнутому в стену.
  - Вот и всё. Я сейчас приду. А ты пока сооруди ей на больной ноге что-то в виде шины, какие накладывают при переломах. Помнишь, как мы лечили сломанную ногу у козы бабки Дарьи?
  - Да, но...
  - Не спорь, всё будет хорошо, обещаю.
  Он ушёл со двора, а я остался в полной растерянности. С одной стороны я доверял отцу, с другой мне было совершенно непонятно, что он задумал. Я попытался поговорить с Искоркой, но та лежала неподвижно, сжав зубы и зажмурившись. Пришлось браться за работу без одобрения. Дело было несложное - приложить к ноге две плоские дощечки и плотно примотать верёвкой. Затем, чтоб занять руки я принялся обдирать и потрошить чебурахов. Справившись с этим неприятным, но нужным делом, я порубил тушки на куски, сложил в кастрюлю и залил чистой водой, в которую добавил немного уксуса. Мясо у грызунов вкусное, но его обязательно нужно вымачивать несколько часов. Только управился, как услышал с улицы рёв мотора. Так мог реветь только навороченный джип Фетисова. Сердце ёкнуло. Неужели отец всё-таки решил отдать Искорку?
  Хлопнула калитка, и хозяин единорожки вошёл во двор. Был он высок, поджар и деловит. Нервно постукивая нагайкой по голенищу высокого сапога, Фетисов повернулся к отцу и громко сказал: - Запущено то как, самому хоть не стыдно? Куда идти?
  - Сюда, - спокойно сказал отец, указывая на дровяник. - Только там грязно, смотри, не испачкайся.
  - В отличие от тебя, чистоплюя, я руки замарать не боюсь! - высокопарно бросил тот и вошёл в сарай. Я скользнул следом. Услышав голос хозяина, Искорка, похоже, перестала дышать.
  - Недалеко же ты убежала! - рявкнул Фетисов. - Ничего, на бойне тебя заждались. Что у неё с ногой?
  - Сломала когда свалилась в овраг.
  - Да? - хозяин ранчо с силой ударил по шине рукояткой нагайки. Искорка отчаянно закричала. Я рванулся на помощь, отец схватил меня за ворот рубашки.
  - Прекрати, - прошипел он. - Всё дело испортишь!
  Фетисов пнул носком сапога свёрнутую колечком цепь и повернулся к нам.
  - На большое вознаграждение можешь не рассчитывать. Если б она была здорова другое дело, а так... Двести тысяч, не больше.
  - Вообще-то, я собираюсь её купить, - невозмутимо сказал отец.
  - Что? Купить? Не смеши меня Егор! С каких пор у тебя завелись деньги?
  - Это моё дело. Пойдём в дом, побеседуем.
  Фетисов развёл руками, но спорить не стал. Мы переместились на веранду, и присели к столу.
  - Итак, я предлагаю за неё пять миллионов.
  - Что? Ты в своём уме? Молодую, сильную кобылку за такие смешные деньги?
  - Больную, истощённую, со сломанной ногой.
  - Мне на бойне за неё дадут столько же!
  - Нет. Во-первых, твои ухари довели бедняжку до такого состояния, что от неё остались лишь кожа да кости. Во-вторых, её шкура испорчена рубцами и проплешинами. Максимум получишь три миллиона. Я же предлагаю пять. И тебе не придётся гонять машину туда-обратно и тратиться на горючку.
  Фетисов нахмурился. С одной стороны ему очень не хотелось уступать. С другой, деньги, пусть и небольшие, терять тоже было жалко.
  - Девять, - наконец бросил он.
  - А жопа не треснет, Андрей? Шесть и по рукам!
  - Зачем тебе эта полудохлая тварь? От неё ведь нет никакого проку!
  - Это наше дело. Сколочу тележку, сына будет в школу возить.
  - Со сломанной ногой? Не смеши!
  - Ногу можно вылечить.
  - Прекрати, без ветеринара ты ничего не сделаешь, а лечение обойдётся в такую сумму, что за эти деньги ты трёх здоровых жеребцов купить сможешь!
  - Если не получится, забью на колбасу. А шкуру повешу вместо ковра. Твое, какое дело? В любом случае ты окажешься в выигрыше!
  Они торговались минут двадцать и, наконец, сошлись на семи миллионах. Отец принёс матерчатый мешок, развязал и начал одну за другой доставать пухлые банковские пачки. Мои глаза полезли на лоб. Откуда ему удалось достать такую прорву денег?
  - Бумаги подпишем завтра, у меня в конторе, - отдуваясь, сказал Фетисов, пряча пачки в сумку.
  - Зачем? - улыбнулся отец, доставая два листка. - Вот стандартные бланки договора купли-продажи. Осталось только указать сумму и поставить подписи.
  Тот крякнул, качнул головой и достал ручку.
  - Не доверяешь старому другу, Егор?
  Глаза отца гневно блеснули, но ответил он совершенно ровно: - Я человек маленький, Андрей и денег на адвокатов у меня нет.
  - Чтоб покупать всяких полудохлых животных они у тебя есть.
  - Давай оставим этот разговор. К тому же ты прекрасно знаешь, что они не животные.
  - Действительно не будем спорить. Ты всегда был на них повёрнут... Вот, расписывайся, моралист хренов.
  - Нет не я. Максим, подойди сюда.
  Я подошёл к столу.
  - Распишись на этом листке и вот на том... Да, здесь. Подожди, не уходи.
  Отец вынул штемпельную подушечку и протянул мне.
  - Испачкай большой палец и приложи к этому квадратику... и к тому. Теперь всё.
  Фетисов в свою очередь расписался на обоих листах, но вместо отпечатка пальца дважды приложил к бумаге перстень-печатку. Затем небрежно засунул свой экземпляр в карман и, не прощаясь, вышел. Минуту спустя с улицы донёсся звук мотора.
  - Вот и всё, сын, - устало сказал отец. - Сейчас действительно, словно в дерьме искупался.
  - Вы были друзьями?
  - Нет, какое там. Работали вместе.
  - Но почему сразу не сказал, что собираешься её выкупить? Ты же ведь видел, как сильно она перепугалась!
  - Так было нужно. Она ещё ребёнок и не умеет скрывать эмоции. Этот старый скряга мгновенно почувствовал бы подвох и заломил цену в три раза выше. А так он действительно поверил. Сейчас, наверное, едет и радуется, что провернул такую удачную сделку.
  - Он же богач. Что ему эти несколько миллионов?
  - Важны не деньги, важен принцип.
  - А сам-то ты, где их взял?
  - Продал одну ненужную вещичку. Даже не представляешь, сколько способен отвалить коллекционер за предмет страсти. Вот, возьми ключи и освободи, наконец, свою подружку, а то она, наверное, совсем извелась.
  - Ага. Кстати, у неё теперь есть имя!
  - Да? И какое?
  - Искорка!
  - Что? - отец внезапно поднялся и пронзительно посмотрел мне в глаза. - Какое?
  - Искорка, - испуганный таким бурным проявлением чувств, промямлил я.
  Он опустил голову и несколькими резкими движениями ладоней растер лицо.
  - Конечно... Как же ещё можно назвать фиолетовую единорожку? Только Искоркой!
  - Всё в порядке?
  - Разумеется... всё. Иди, нянчись, она теперь твоя забота. А я... - он запустил руку в мешок и вынул литровую бутылку водки, - побалуюсь беленькой. Ведь мы заслужили, верно?
  Я вздохнул и вышел с веранды. Когда отец начинает разговаривать с бутылкой, третий, как правило, оказывается лишний.
  
  Глава 4. Полигон.
  
  Обжигающая ноги ледяная роса насквозь промочила ткань джинсов, идущая рядом Катька, хлюпавшая вечно простуженным носом зябко куталась в старую шерстяную кофту, и только Искорка невозмутимо топала всеми четырьмя копытами. Стояло раннее утро, солнце только начавшее выползать из-за горизонта на чистое безоблачное небо, всем своим видом обещало жаркий день. Было тихо, лишь погрёмывали лежащие в перемётных сумках пустые бидоны, хрустели пластиковые бутылки да чисто звенели бубенчики на браслетах с недавних пор, украшавших передние ноги единорожки.
  Эти браслеты я смастерил из нержавейки и бронзы в отцовской мастерской. Получилось здорово, Искорка была в полном восторге. Ей ещё никогда не делали подарки на день рождения, более того, она даже не подозревала, о существовании такого праздника. Естественно, что выросшая в рабском загоне сирота не знала дату своего появления на свет, так что за отправную точку мы решили взять день, когда поняшка вошла в нашу семью.
  Праздник подготовили с размахом. Мне как по заказу удалось подстрелить дикую свинью ставшую главным украшением стола. Соседи тоже подсуетились - бабушка Лена напекла гору своих знаменитых пирожков с капустой, а дед Кузьма притащил огромную бутыль фирменного картофельного самогона. Торжество получилось отменное, давно уже мы не собирались на общий праздник. Сама виновница блистала как модель на подиуме: трудолюбивая Катька расчесала её гриву, и хвост прядь к пряди, заплела несколько кокетливых косичек и сделала маникюр копыт, покрыв их тремя слоями чёрной эмалевой краски. Получилось очень эффектно: чёрная с редкими пурпурными прядями грива, отлично сочеталась с чёрными копытами, а браслеты из полированной нержавейки с бронзовыми бубенчиками логично завершали общую картину. Поначалу именинница стеснялась - несмотря на то, что она прожила в нашей семье целый год её по-прежнему пугало внимание большого количества взрослых людей. Но потом разошлась - танцевала до упаду скобаря, пела вместе с тетей Зиной частушки весьма фривольного содержания и даже самостоятельно пыталась поиграть на аккордеоне впрочем, с весьма предсказуемым результатом. Трудно было узнать в этой невысокой, крепко сбитой лошадке с толстыми сильными ногами, восхитительной фиолетовой шёрсткой и роскошной гривой, облезлую дохлятину найденную год назад в овраге. Хорошее питание и дружеское обращение совершили маленькое чудо на зависть окружающим. Фетисов по сей день всякий раз кривит физиономию, увидев её на улице. Прикидывает, небось, потерянную прибыль и мучается бедняга.
  Наша жизнь тоже значительно изменилась с того момента как в неё вошла единорожка. Изменилась естественно в лучшую сторону. Искорка оказалась на редкость трудолюбивым существом, просто помешанным на чистоте. Постепенно запущенный донельзя дом был приведён в порядок, захламляющие двор груды вещей, которые "потенциально могут пригодиться в будущем", безжалостным копытом оказались отправлены на дно Гнилого оврага, а заросший огород с несколькими жалкими грядками разбит заново. Отец ворчал на "узурпаторшу с хвостом, возомнившую о себе невесть что" но покорно выполнял все приказы. Полегче стало, когда неугомонная единорожка научилась читать. Книги несколько поумерили её хозяйские амбиции, подарив нам немного свободного времени, тем более что в нашем распоряжении имелось предостаточно занимательного чтива.
  Когда власти ликвидировали школу, где отец преподавал точные науки, то в качестве компенсации за невыплаченную зарплату он забрал себе всю библиотеку. Тогда им двигала благородная цель - они с мамой собирались открыть собственную школу на добровольных началах. Но теракт убивший большую часть потенциальных учеников поставил крест на этом начинании. Книги тихо покрывались плесенью в дальнем сарае, ровно до того момента как на них натолкнулась любопытная Искорка. При виде сокровища с единорожкой приключился небольшой столбняк, после чего она примчалась ко мне и потребовала переместить богатство в её жилище. Мы поселили поняшку в старом гостевом доме, состоящем из одной комнаты. Там стояла небольшая кирпичная печь, стол и низенькая кровать которую я сколотил собственными руками для своей четвероногой подруги. Для Искорки места было вполне достаточно, но втиснуть дополнительно полторы тысячи книг оказалось непростым делом.
  Когда через несколько дней отец заглянул в гости он оказался крайне удивлён.
  - Да тут настоящая библиотека! Совсем как у твоей тёзки...
  - У кого?
  - Неважно. Думаю нужно сделать полки и расставить тома в алфавитном порядке. Кроме того, поищи в этой куче книгу по основам библиотечного дела, изучи её и тогда можно будет открыть настоящую библиотеку доступную всем желающим.
  - Правда? А кто ею будет заведовать?
  - Ты и будешь.
  - Да ведь я совсем недавно научилась читать! К тому же я всего-навсего пони.
  - И что с того? Не спорь, главное начать, а там посмотрим.
  За три дня мы сколотили из досок достаточное количество грубых но прочных стеллажей, в то время как Искорка штудировала специальную литературу. Затем она сделала каталог, собственнокопытно заполнив несколько сотен карточек, и оборудовала для себя рабочее место. Когда расставили книги в соответствии со строгими правилами, отец огляделся по сторонам, покачал головой, ушёл в дом и вскоре вернулся с листом потемневшей бронзы, на котором было выгравировано: "Скрылёвская публичная библиотека им. Твайлайт Спаркл".
  - Вот, отполируйте и повесьте над входом.
  - Откуда это? - удивился я.
  - Сделал на досуге много лет назад.
  - Но зачем?
  - Просто на месте этой хвостатой задаваки должна была сидеть твоя мама. Но не срослось.
  - А кто эта... Спаркл? - поинтересовалась Искорка.
  - Она руководила библиотекой в одном далёком городе. Кстати... - отец запнулся, словно не зная говорить ли дальше, но потом всё-таки продолжил: - У меня есть несколько книг, которые я взял на память из её дома.
  - Ты всегда был клептоманом, - вздохнул я.
  - Может быть. Уникальность их заключается в том, что они написаны не для людей.
  - А для кого?
  - Для пони. Это книги из Эквестрии.
  - Что?! - Искорка аж подпрыгнула. - Из Эквестрии? Правда?! Я, я хочу на них взглянуть, пожалуйста!
  - Хорошо. Но только при одном условии!
  - Каком?
  - Никто кроме тебя и Максима, не должен знать об их существовании.
  - Даже Катя?
  - Повторяю - никто! Иначе ты их больше не увидишь!
  - Клянусь!
  - И что там может быть такого страшного? - удивился я. - К тому же они, наверняка, написаны на понячьем языке, которого никто не знает.
  Отец криво усмехнулся.
  - Никакого понячьего языка не существует, все книги написаны по русски.
  - Как, - изумилась Искорка, - пони в Эквестрии говорили по русски?
  - Да. Имена были взяты из английского, но родным языком был русский.
  - Почему?
  - По кочану! Я и так наболтал слишком много. Так что, принести?
  - Конечно! Конечно!
  - И ты будешь молчать?
  - Разумеется! Клянусь копытами, гривой и хвостом!
  С тех пор на плечи Искорки помимо домашних дел легла забота о деревенской библиотеке. Впрочем, этот труд доставлял ей огромное удовольствие
  Лето было в полном разгаре - вовсю поспевала ягода, которую с удовольствием покупали водители, что катались по Киевскому шоссе из Пскова в столицу и обратно. А раз есть спрос то будет и предложение, так что почти каждое утро мы, забыв об усталости, уходили собирать урожай. Самая крупная малина и самая душистая земляника росли на полигоне расположенном в шести километрах от деревни. Место было опасное, деревенские старались лишний раз там не появляться, но нас это не останавливало. Выйдя засветло по стылой росе, можно было уже к полудню собрать прорву ягод, а затем, постояв несколько часов на шоссе, вернутся домой с деньгами. Особенно важным этот промысел был для Катьки, вынужденной круглый год самостоятельно искать средства к существованию.
  Её семья целиком погибла во время злополучного теракта. В живых осталась только она и старенькая бабка. Первые два года они ездили в город просить милостыню на привокзальной площади, но потом у бабки пошли в разнос суставы и стало не до поездок. Девчонка поплакала и отправилась батрачить на богатых соседей, которые, зная о бедственном положении и полном отсутствии выбора, поручали ей самую грязную и тяжёлую работу, платя гроши. Мы дружили лет с пяти, и я помогал бедствующей подруге, в силу своих скромных возможностей. Впрочем, Катька была по натуре невероятно жизнерадостным существом и легко мирилась с трудностями. С ней всегда было легко и весело. С Искоркой она подружилась мгновенно, наверное, сразу почувствовав родственную душу. И хотя более рассудительная и осторожная единорожка часто ворчала на "эту безбашенную идиотку", их дружба была крепкой.
  В тот день мы как обычно встали затемно и, встретившись у старого колодца, отправились работать. Шли налегке, сложив вещи в брезентовые перемётные сумки, которые навьючили на Искорку. Всё было как всегда, вот только поняшка по какой-то причине была недовольна. То ли встала не с того копыта, то ли прочитала на ночь что-нибудь грустное. Шла молча, с угрюмой мордочкой, даже не пытаясь, присоединится к болтовне. В конце концов, Катьке это надоело, и она принялась доставать подругу.
  - Искорка, можно попросить тебя об одной ма-а-аленькой услуге? - медовым голосом протянула она.
  - Что тебе? - чувствуя подвох, отозвалась та неприветливым тоном.
  - Мои ножки замёрли в росе.
  - И?
  - Прокати меня чуть-чуть.
  - А сплясать не нужно?
  - Не будь букой! Тебе же ничего не стоит!
  - Мало того, что я одна тащу на себе всё барахло! - возмущённо сказала единорожка и подпрыгнула, в результате чего содержимое перемётных сумок загремело и захрустело с удвоенной силой. - Так я ещё должна катать здоровую четырнадцатилетнюю девицу, которой лень пройтись пешком?!
  - Злая ты Искорка! Я думала мы подруги!
  - Подруги говоришь? А зачем в прошлый раз ты лупила меня пятками в живот? Вообразила себя рыцарем на белом скакуне? Хорошо, что хоть шпоры не догадалась привязать!
  Катька обиженно фыркнула и умолкла. Так в полном молчании мы вошли в лес и запетляли по узкой тропинке среди деревьев. Громко пели ранние птицы, мокрые ветви кустов изредка хлестали по одежде, добавляя очередной заряд бодрости. Я подошёл к Искорке, вынул ружьё из чехла, притороченного к её левому боку и, вложил в ствол патрон с дробью. Если по пути встретится чебурах, можно будет пополнить запас провианта.
  - Смотри, нас не подстрели, - иронично хмыкнула Катька. - Охотник!
  - Небось, от свежего мяса к ужину не откажешься?
  - Конечно, нет.
  - Тогда не болтай.
  - Надо же какой серьёзный, - яростно зевнув, огрызнулась она. - Брр, глаза слипаются, опять полночи не спала.
  - Что случилось?
  - Бабка от боли орала как резанная, снова суставы разнылись, наверное, к перемене погоды.
  - Совсем плоха стала? - осторожно поинтересовался я.
  - Ага, - равнодушно ответила девчонка. - Поскорей бы уж померла, а то совсем мочи нет. Баба Даша говорит, до осени не дотянет.
  - Ну, схоронишь ты ее, а дальше что? Куда пойдешь? Из дома тебя сразу выгонят, Скрягин уже дни считает.
  Катино положение и в самом деле было незавидное. Её дом и земельный участок давно перешли к Илье Скрябину за долги, и только закон запрещавший выгонять на улицу стариков-пенсионеров не позволял ему окончательно прибрать к рукам имущество семьи Кузнецовых. К сожалению, в законе ничего не говорилось о несовершеннолетних детях, так что как только несчастная Анна Спиридоновна упокоится на кладбище, её внучка потеряет всё то немногое, чем владеет.
  - У тебя есть предложение?
  - Разумеется, есть. Поселишься у нас.
  - Спасибо конечно, но не хочу я до скончания века в земле ковыряться и навоз убирать.
  - А что, есть идея получше?
  - Да. В город поеду!
  - В город? Что ты там будешь делать без денег? На шоссе перед дальнобойщиками юбку задирать?
  - А пусть даже и так. Конечно, не хотелось бы, но мне действительно надоело жить как последняя нищенка!
  - Не болтай ерунды, здесь у тебя есть друзья, которые в случае чего всегда придут на помощь!
  - Оставлю как запасной вариант. Если действительно не получится, вернусь назад. Но надо же хоть попытаться найти хорошую работу и верного мужа. Разве это плохо?
  - Ну, допустим, верного мужа ты можешь найти и здесь...- пробормотал я, чувствуя, что краснею.
  - Это кого? Тебя что ли? - захихикала она! - Ой, Максик, ты такой смешной! Я не могу стать твоей женой. Выходить замуж за человека младше себя неинтересно!
  - Что значит младше? Ты старше меня всего на год!
  - Конечно! Подумай сам, год это так много. Ты потом ещё жалеть будешь, что женился на старухе! - с этими словами она обидно засмеялась и, усвистала вперёд, догоняя ушедшую Искорку. Мне осталось только плестись следом и тихо кипеть от ярости. Если Катька втемяшила себе что-то в голову, то дело труба.
  Подруги пошли рядом, оживлённо беседуя, словно между ними не было размолвки двадцать минут назад. Потом Катьке, похоже, всё-таки удалось убедить единорожку в своей правоте, и та разрешила использовать себя в качестве верхового животного.
  - Только до бетонки, - послышался её серьёзный голос.
  - Конечно, конечно! - затараторила девчонка и, подтянув подол своего вылинявшего до белизны старенького платья, залезла поняшке на спину. Затем она обеими руками вцепилась ей в гриву, от души стукнула по бокам перемазанными в земле пятками и громко закричала - Вперёд лошадка! Вперёд!
  Разъяренная Искорка встала на дыбы, замолотила в воздухе передними копытами, но потом, смирившись, рванулась вперёд. Трудно было не засмеяться, глядя на эту колоритную парочку. Длинная как жердь Катька (за зиму она переросла меня почти на голову), старательно поджимающая ноги, чтоб не цеплялись за землю и невысокая единорожка кажущаяся ещё меньше на фоне всадницы, стрелой несущаяся по тропинке. Вот они скрылись за поворотом только топот копыт, ещё какое-то время раздавался вдали, а скоро стих и он.
  Когда через полчаса быстрой ходьбы я добрался до бетонки, то увидел пасторальную картину. Подружки, похоже, успели выяснить отношения по поводу последней Катькиной выходки, разругаться насмерть и помирится на всю оставшуюся жизнь. Поняшка лежала в траве, снисходительно наблюдая за девчонкой, которая, прогуливаясь вдоль канавы, собирала крупные ромашки. Роскошный ромашковый венок уже красовался на шее лошадки, явно примеряя её с действительностью.
  - Ты опаздываешь, мы уже заждались, - с укором сказала Искорка.
  - Так вернулась бы глянуть, что случилось. А вдруг пока вы тут плели веночки меня, сожрали голодные чебурахи?
  - Я собиралась, но эта корова отсидела мне весь круп и сломала не меньше четырёх рёбер. Мне срочно нужно показаться врачу!
  - А у меня, по вине этой сумасшедшей гонщицы разбита коленка! - не поворачивая головы, парировала Катька. - Мне тоже нужно к доктору иначе умру от заражения крови!
  - Вижу, что попал в компанию немощных инвалидов, - вздохнул я. - Раз так то оставайтесь, а я пойду дальше один.
  - С удовольствием осталась бы, - ответила Искорка, поднимаясь, - но здесь полно слепней. Лучше полежу на бугорке, обдуваемом ветром, пока вы ползаете по кустам. К тому же Шико как раз собирается скрестить клинок с Николя Давидом так что...
  - Ты читала "Графиню де Монсоро" раз пять, значит должна знать, чем закончится дело.
  - Не пять, а восемь, если быть точной. Но мне всё равно интересно.
  Катька тихо засмеялась, и мы дружно зашлёпали по потрескавшимся бетонным плитам.
  Когда-то до войны здесь находился военный ремонтный завод и казармы стройбата, а местность вокруг занимал полигон, где испытывали восстановленную технику. С тех пор прошло много лет, от завода остались руины, а холмы и поляны полигона поросли малиновыми, земляничными и черничными кустами на радость сборщикам ягод. Правда, люди редко заходят сюда, опасаясь мутантов поселившихся в подвалах цехов и казарм. Эти существа, которых все называют просто "Чёрные", действительно черны как уголь и внешне слегка напоминают людей. Во всяком случае, у них есть руки, ноги, туловище и голова. А также острые как бритва когти, которыми они умело пользуются. На наше счастье твари не вылезают днём - только в сумерках или по ночам и никогда не отходят далеко от своих логовищ, иначе жить с такими соседями было бы слишком напряжно. Тем не менее, обитатели окрестных деревень боятся их до смерти, так что собирать ягоду сюда ходят только безбашенные подростки вроде нас.
  Путь по бетонке занял около получаса. Искорка, конечно, успела поворчать, что твёрдое покрытие дороги вконец разобьёт её копыта и посетовала на отсутствие подков. Катька обозвала её занудой, и подруги начали лениво препираться. Тем временем справа потянулись поваленные столбы с остатками ржавой колючей проволоки. Разглядев между ними узкую тропинку, я призвал спорщиц к порядку и мы, свернув, вошли на полигон.
  Дальше всё было как обычно: сняли сумки, вытащили бидоны и двинулись к кустам малины. Единорожка, которая по понятным причинам не могла участвовать в сборе ягод, вытащила томик бессмертного романа Дюма-отца и поднялась на высокий холм, лысая вершина которого обеспечивала прекрасный обзор. Теперь ни один мутант не мог подкрасться незамеченным. Открыв нужную страницу, она погрузилась в чтение время, от времени внимательно осматриваясь по сторонам.
  Постепенно солнце поднималось всё выше, Катька стянула кофту, а я расстегнул рубашку. Воздух был наполнен запахом цветов и гудением насекомых. Время от времени раздавались звонкие шлепки и тихие проклятия, когда очередной слепень вздумавший побаловаться человеческой кровью летел на землю сбитый точным ударом ладони. Наполнив бидон, мы высыпали ягоды в двухлитровые пластиковые бутылки со срезанным верхом, которые затем завязывали тряпицей и убирали в укромное место. После того как малины набралось достаточно, настал черёд земляники. Пришлось поползать на коленках, поднимая каждый листик в поисках крупных, сочных ягодок.
  Спустя пять часов, когда небесное светило почти достигло зенита, мы заполнили последнюю бутылку, отцепили ненавистные бидоны и с криком, - Искорка догоняй! - припустили по тропинке к пруду.
  В прошлом, судя по всему это, был пожарный водоём, но сейчас он превратился в сильно заросший пруд с мутноватой застоявшейся водой. Впрочем, в данный момент, чистота воды нас занимало мало. Хотелось немедленно скинуть одежду и смыть с кожи едкий, словно кислота пот. Берега пруда были завалены всяким мусором - повсюду громоздились ржавые бочки полные закаменевшего раствора, остовы легковых машин, листы толстого железа. Из воды торчали скрученные штопором швеллеры и согнутые в дугу рельсы. Тут можно было легко схлопотать какую-нибудь неприятную травму, но мы знали, где можно купаться, а где нет.
  Скинув на бегу одежду, я клинком вонзился в воду, а секунду спустя туда же ворвалась и Катька. Искорка, чуть приотстав, взбежала на невысокую вышку, слепленную из всякого металлолома, издала громкий визг и обрушилась вниз, подняв к небесам целое облако брызг.
  Больше всего на свете, кроме валяния с книжкой, фиолетовая единорожка любит купаться. Временами я даже дразню её "морским коньком". Минут двадцать над прудом раздавались лишь плеск, фырканье и громкие вопли. Наконец мы вылезли на берег и разлеглись на плоских железных листах нагретых солнцем словно сковородки. Долго лежать на них конечно нельзя, если только вы не мечтаете покрыться аппетитной корочкой, зато можно мгновенно согреться. Следующий заход был не таким бурным. Мы поплескались ещё минут сорок, а затем окончательно решили завязать с купанием. Вылезли на берег, напялили подсохшую одежду и остановились в нерешительности, не зная, что собственно делать дальше. Идти на шоссе ещё рано, потенциальные покупатели покатят только часа в четыре, возвращаться домой тем более глупо... И тут я произнёс слова, которые впоследствии дорого нам обошлись:
  - Девчонки, давайте сходим в развалины!
  
  Глава 5. Схватка.
  
  Облезлый шлагбаум колодезным журавлём застыл над дорогой то ли наполовину поднятый, то ли наполовину опущенный. Справа возвышалась будка охранника, иссеченная пулями крупного калибра, слева стоял покосившийся серый цилиндр боевой лазерной турели. Короткий обрубок ствола, бессильно глядел в землю.
  - Я слышал, что их захватили врасплох, потому что использовали отряд подземного спецназа.
  - Ты рассказывал об этом раз тридцать, не меньше! - фыркнула Катька. - Надо же такое придумать - подземные десантники! Рота боевых кротов...
  - Напрасно мы сюда пришли, - бросила Искорка. - У меня с утра нехорошее предчувствие.
  - Прекрати! - засмеялся я. - Вечно ты всё усложняешь. Посмотри, какое солнце. Чёрные просто не рискнут вылезти наружу.
  - То, что они не выползают из укрытий в солнечную погоду, ещё не означает, что им не придёт в голову сделать это именно сегодня.
  Я махнул рукой. Единорожка любила давать апокалипсические прогнозы, находясь в дурном расположении духа. Предчувствие у неё видите ли! Ну, ну.
  Мы миновали КПП и, пройдя немного вперёд, вышли на замусоренный двор. Справа тянулось длинное двухэтажное здание казармы, слева расположился гараж, состоящий из соединённых между собой отдельных боксов, каждый из которых мог вместить большой грузовик или танк. Ворота были распахнуты настежь, внутри не было ничего кроме бесполезного хлама. Впрочем, последний, самый большой бокс был заперт изнутри, а его массивные стальные ворота носили следы безуспешных попыток взлома.
  - Вот бы попасть внутрь...- мечтательно протянул я. - Вдруг там стоит летающий танк Т-130, заправленный под завязку и с полным боекомплектом! Было бы здорово сгонять на нём в город. На рынке ни одна сволочь не рискнёт обвесить!
  - А чем тебе эти плохи? - поинтересовалась Искорка, кивнув в сторону нескольких боевых машин, сиротливо сгрудившихся в дальнем конце двора.
  - Ну, ты сравнила! - я презрительно сплюнул. - Там ржавый металлолом, а не танки. Они с места-то больше никогда не сдвинутся.
  Действительно, обгорелые броневые коробки, стоящие у ворот ремонтного цеха, своим внешним видом могли напугать разве что котёнка. По-видимому, их привезли для исцеления, незадолго до падения базы, да так и бросили на произвол судьбы. Война давно закончилась, и теперь беспомощные машины ожидало унылое существование до тех пор, пока какой-нибудь ушлый бизнесмен не подгонит тягач и не отправит престарелых ветеранов на разделку.
  - Давайте уйдём в тень, - сказала Катька. - Ноги обжигает, просто мочи нет!
  Действительно, солнце изрядно раскалило асфальт, который стал напоминать сильно разогретую чугунную плиту. Перебежками мы добрались до спасительной тени и остановились.
  - Пошаримся в казарме? - предложил я. - Вдруг найдём что полезное.
  - Их уже до нас все обчистили, - фыркнула Катька. - Только стены остались.
  - К тому же в здании есть шанс нарваться на мутантов, - сказала Искорка.
  - Мутанты в такую погоду сидят в подвале, это медицинский факт...- начал я, собираясь далее пройтись по всяким паникёршам, делающим из мухи слона, но внезапно увидел, что поняшка испуганно смотрит мимо меня и обернулся.
  Чёрный подходил, раскачиваясь из стороны в сторону, словно пьяный и размахивал длинными как грабли руками. Поймав мой взгляд, он издал глухой утробный стон, который подхватили сразу несколько глоток. Ружьё я держал в руках, правда, оно было заряжено мелкой дробью, но на близкой дистанции это не играло особой роли.
  Я вскинул оружие и, молясь, чтоб курок не дал осечки надавил на спусковой крючок. Громыхнул выстрел, заряд дроби, выпущенный почти в упор, буквально разворотил морду мутанта и тот, сделав ещё шаг, повалился на бок.
  Кости у них тонкие и хрупкие, ломаются от любого сильного удара, так что я совсем не удивился эффекту выстрела. Сзади дробно простучали копыта, затем послышался знакомый рёв. Единорожка с развивающейся гривой неслась на второго мутанта ковыляющего через площадь. Сначала я решил, что поняшка собирается проткнуть его своим рогом, но внезапно она резко затормозила, крутанулась на передних ногах и нанесла страшный удар задними копытами. Чёрный словно перочинный ножик сложился пополам и, отлетев на несколько метров, застыл на асфальте мерзкой пульсирующей грудой, даже не пытаясь подняться.
  - Бежим! - громко крикнула Катька, но путь к отступлению оказался отрезан. Не меньше десятка мутантов двигались со стороны КПП.
  Я торопливо перезарядил ружьё, вложив в ствол патрон с картечью. Дело было плохо. Ещё несколько Чёрных показались в окнах казармы с явным намерением выбраться наружу.
  - Сколько у тебя зарядов? - побледнев как полотно, спросила девчонка.
  - Десять... вернее уже девять. Четыре с дробью, три с картечью и две с пулями.
  - Пули оставь на самый крайний случай!
  - Не учи учёного! - рявкнул я, нажимая на спуск. Осечка! Чёрт! Дрожащими пальцами взвёл курок. Выстрел! Один из мутантов с хрипом упал, а идущий рядом заревел, остановился, но затем вновь двинулся вперед, заметно кренясь на правый бок.
  Искорка завалила ещё одного, но на сей раз не с сухим счётом - падая, Чёрный полоснул правой лапой и на боку единорожки показались три глубоких пореза, из которых сразу обильно потекла кровь.
  Я выстрелил снова, на сей раз, никого не задев, после чего мы быстро стали отступать к ремонтному цеху. На наше счастье мутанты двигались достаточно медленно, от них можно было убежать, но единственный выход, к сожалению, был перекрыт. Конечно, возможно в цеху мы найдём открытую дверь или пролом в стене, но что-то мне подсказывало, что нас не зря гонят именно в этом направлении. От этих мыслей стало совсем кисло.
  Расстояние немного возросло - чёрные притормозили и начали, не спеша перестраиваться. Было их уже не меньше трёх десятков. Поняшка воспользовавшись передышкой, принялась яростно вылизывать рану словно собака. Смех смехом, но её слюна обладала отличным заживляющим эффектом, заставляя неглубокие царапины затягиваться буквально на глазах.
  Я подбежал к стене казармы, где на земле лежал выброшенный из окна здоровенный стол. Похоже, раньше за ним сидел какой-нибудь начальник, уж слишком внушительно и богато он выглядел. Меня в первую очередь привлекли ножки. Достаточно тонкие внизу они затем расширялись кверху внушительными блямбами. Чем не готовые дубинки? Отломав две штуки, я протянул одну Катьке, вторую оставил себе. Теперь нам есть, чем обороняться, когда дело дойдёт до рукопашной.
  Передышка закончилась, мутанты вновь двинулись вперёд, издавая время то времени громкое рычание. Справа что-то зашебуршало, из подвального окошка принялась выползать чёрная фигура. Катька, воинственно вскрикнув, опустила дубинку на затылок твари. Смачно хлюпнули кости, во все стороны полетели чёрные брызги, мутант забился в агонии.
  - Отходим! - крикнула Искорка. - Попробуем укрыться в цеху!
  - Думаю, что там нас ждут!
  - У тебя есть ещё идеи?
  - Нет!
  - Тогда пошли! Вы сдерживайте их огнем, а я поскачу на разведку! Вдруг всё чисто?
  - Хорошо.
  Поняшка развернулась и помчалась к открытым воротам цеха, а мы плечом к плечу принялись отступать, стараясь держать врагов в поле зрения. С башни танка буквально в двух шагах от нас обрушилось чёрное тело. Катька испуганно закричала и, запнувшись, упала. Я, вскинул ружьё, влепил заряд дроби в морду "прыгуна", затем помог девчонке подняться.
  - Нам конец! - выкрикнула она.
  - Не бойся, прорвёмся!
  Вновь загремели копыта. Вернулась разведчица.
  - Ты был прав, нас там ждут! - крикнула она. - Спрятались за станками и решили, что я их не замечу.
  - Вот и всё, - всхлипнула Катька. - Сходили за ягодами, называется!
  Я сделал шаг вперед, чтобы подстрелить нахального мутанта чересчур вырвавшегося вперёд. Внезапно сзади раздался звон металла и короткий крик полный ужаса. Когда я обернулся, то увидел картину, от которой перехватило дыхание. Вделанная в асфальт железная прямоугольная крышка распахнулась, и из чёрного провала люка наружу полезли два коричневых лоснящихся щупальца. Они оплели ноги впавшей в ступор Катьки, затем дёрнули... Девчонка обрушилась наземь, отчаянным движением попыталась схватиться за копыто остолбеневшей единорожки, а в следующую секунду её тело скрылось в отверстии.
  - Нееет! - завопила Искорка и рванулась вслед.
  - Стой! - я схватил её за хвост. - Куда!
  - Но ведь её сейчас сожрут!
  - Погоди! - я подбежал к краю и заглянул внутрь. Глубина была небольшой, метра полтора, дальше плескала беспокойная вода. Слышался шум, словно какое-то большое тело шлёпало по воде. Я схватился за край и скользнул вниз. В этом месте было примерно по пояс. В кромешную темноту уходил широкий полузатопленный ход впрочем, моим глазам, ослеплённым ярким солнечным светом требовалось время, чтобы привыкнуть к мраку.
  - А ну-ка в сторону! - гаркнула поняшка, и прежде чем я сумел её остановить, спрыгнула вниз.
  - Совсем с ума сошла?! Как же ты обратно вылезешь? Без рук?
  - Что-нибудь придумаю. Сейчас надо спасти Катю, ты ещё не забыл?
  - Нет, но...
  Сверху упала тень, и силуэт мутанта показался в проёме. Я выстрелил и, развернувшись, торопливо пошёл в темноту следом за похитителем.
  - Прикрывай с тыла!
  - Хорошо. Там, у меня в сумке лежит фонарик. Помнишь?
  - Да, - ответил я, расстегивая брезентовый клапан. - Вот и пригодился, наконец.
  Свет трёх ярких светодиодов, лизнул стены и запрыгал по склизкому бетону. Стало понятно, что мы оказались в квадратном тоннеле, уходившем куда-то в темноту. Свежие следы на стенах сообщали, что тут ещё совсем недавно протискивалась какая-то крупная туша. Сжав зубы, я брел вперёд, готовясь в любой момент вступить в бой. Искорка шлёпала сзади, постоянно косясь назад, но тыл был пока чист. Мутанты не решились сунуться следом и это если честно, наводило на очень неприятные мысли.
  Метров через двадцать, над головой забрезжил слабый свет, и я погасил фонарик. Бетонный потолок сменился частой чугунной решёткой. Похоже, мы вошли в какое-то помещение. Проход закончился лестницей ведущей наверх. Бетонные ступени оказались, измазаны какой-то липкой зелёной слизью. Чувствуя что, настал момент истины, я зарядил ружьё патроном с пулей и, стиснув зубы начал быстро подниматься. Следом, громко цокая копытами, шла Искорка.
  Мы очутились в большом помещении с высоким потолком, под которым горели несколько "вечных" люминесцентных панелей. Они давали достаточно света, чтоб можно было осмотреться. Сразу стало ясно, что мы находимся внутри того самого запертого ремонтного бокса. Только никакого летающего танка здесь не оказалось. Здесь было логово омерзительной твари - повелительницы мутантов.
  Стены и пол покрывали застывшие потёки зелёной слизи. С потолка свисали странные украшения, состоящие из склеенных между собой костей людей и животных. Похоже, здешней обитательнице было не чуждо чувство прекрасного. Сама она в этот момент занималась тем, что оплетала Катьку паутиной, белой и толстой словно верёвка. Та слабо трепыхалась и время от времени громко вскрикивала. Заметив нас, тварь издала резкий скрипящий звук и резко отскочила от жертвы. Вид она имела такой, что я на секунду решил, что просто провалился в один из ночных кошмаров.
  Представьте себе прямоугольный спичечный коробок размером с большую легковую машину. Снабдите его четырьмя парами коротких волосатых ног, толстых и явно очень сильных. Вам уже противно, правда? Но это ещё не всё. Головы, у повелительницы мутантов не было вовсе, вместо неё в торце туловища имелась узкая щель широкого рта, по углам которого росла пара длинных гибких щупалец, служивших чудовищу руками. Надо ртом красовались три небольших глаза, а над ними располагалось небольшое отверстие, закрытое складкой кожи словно клапаном. Сзади торчало нечто вроде короткого чёрного хвоста.
  - Меня сейчас вырвет! - честно предупредила Искорка. - Это, каким нужно было быть психом, чтоб создать такое!
  Я тоже чувствовал себя неважно, но медлить не следовало. Катька продолжала скулить, и вяло вырываться.
  - Беру на себя тварь, - бросила единорожка, - а ты давай, спасай принцессу!
  - Спасибо, - сказал я, бросаясь к кокону, на ходу вытаскивая из ножен верный охотничий нож. Пол был покрыт липкой слизью, в состав которой явно входила кислота - ступни стало ощутимо жечь.
  Искорка сощурила глаза, наклонила голову и несколько раз с вызовом стукнула по полу правым передним копытом. Тварь заскрипела и, развернув щупальца начала медленно подходить, приоткрыв зубастую пасть.
  - Держись! - крикнул я, подбегая к подруге. Та попыталась поднять голову, но не смогла - подбородок прилип к груди.
  - Пожалуйста, помоги! - пробормотала она. - Моя кожа вся горит!
  - Сейчас! - лезвие с трудом перерезало первую "верёвку" и я принялся с остервенением отдирать липкую как смола мерзость.
  Тем временем, королева мутантов остановилась, мелко затряслась, затем клапан над её глазами открылся, и из отверстия вылетела здоровенная зелёная "сопля". Стало понятно, откуда кругом слизь. Искорка отпрыгнула в сторону, плевок, пролетев мимо, ударился о стену и растёкся густой тягучей кляксой.
  - Так могут плеваться только невоспитанные хамки! - рявкнула единорожка. - Никакой культуры! Чувствую, по-хорошему мы не договоримся!
  С этими словами она сорвалась с места и метнулась вперёд. Щупальца хлестнули словно бичи, но поняшка изящно перепрыгнула через них, забирая вправо. Её замысел был понятен - зайти с тыла и попытаться уязвить противницу ударами рога. Тварь поняла это не хуже нас и потому завертелась на месте, стараясь держаться к Искорке пастью и щупальцами.
  Пользуясь тем, что о нас, на время забыли, я с удвоенной силой принялся кромсать паутину. Катька слегка ожила и теперь старательно помогала мне, пытаясь как можно быстрее, очутится на свободе. Борьба с липкими путами продолжалась минут десять, после чего девчонка вскочила на ноги и с яростью принялась сдирать с себя одежду. Я замер поражённый внезапным сеансом бесплатного стриптиза. Ткань платья под её руками расползалась, словно мокрая бумага.
  - Что пялишься?! - со слезами в голосе прокричала она, - слизь обжигает как огонь!
  Это было ясно и без её слов - руки горели и страшно чесались.
  - Тебе помочь?
  - Обойдусь без сопливых! Лучше отдай свою рубашку!
  - Сейчас, - я торопливо разоблачился. Она выхватила её из моих рук, и быстро повязала вокруг пояса, соорудив примитивную набедренную повязку.
  - Уф, думала что сдохну. Спасибо что так быстро пришли!
  - Не за что!
  Послышался глухой стон и над полом в нескольких шагах от нас поднялась голова Чёрного. Мутант явно шёл по нашему недавнему маршруту. Катька издала яростный вопль, подхватила с пола оброненную дубинку и коротким сильным ударом размозжила бедняге голову. Затем заглянула в тёмный проход и отшатнулась.
  - Эй, да он не один!
  - Сейчас помогу!
  - Отставить, я сама справлюсь. Помоги лучше Искорке.
  Действительно, мутанты шли по очереди - один за другим и человек с дубинкой при известной ловкости мог в одиночку остановить их наступление.
  Оставив Катьку вымещать злобу на медлительных болванах, я развернулся и кинулся на помощь поняшке, тем более что единорожка как раз попала в неприятную ситуацию.
  Крутясь вокруг королевы, Искорка наступила двумя копытами в зелёный "плевок", завязла и не успела в нужный момент подпрыгнуть, в результате чего одно из щупалец обвилось вокруг её шеи и поволокло поняшку к раскрытой пасти.
  Понимая, что на всё про всё у меня есть всего один выстрел, я подскочил к твари, приставил ствол к основанию щупальца и спустил курок. Тяжёлая свинцовая пуля, способная завалить матёрого кабана, перебила мерзкий отросток, после чего королева мутантов, издав громкий крик боли, метнулась в угол. Искорка встряхнулась всем телом, сбрасывая с себя отстреленное щупальце и шатаясь, поднялась на ноги.
  - Благодарю, - прохрипела она. - Чуть не задохнулась, и синяк, наверное, останется!
  Я, не ответив, запустил дрожащие пальцы в подсумок и зарядил второй, последний патрон с пулей. Возможно, если найти у гадины уязвимую точку, её удастся уложить одним выстрелом, но кто бы сказал, где находится эта мифическая точка!
  Тем временем, Катька припечатала ещё одного мутанта. Искорка с брезгливым видом счищала с копыт слизь, королева сипела и скрипела в своём углу, явно призывая на помощь своих неторопливых вассалов. Внезапно она сорвалась с места и вновь ринулась в атаку. Мы были готовы к такому повороту событий и разбежались по сторонам. Я спрятался, за какой-то громоздкой штукой заботливо укрытой брезентовым чехлом, а единорожка вновь заплясала вокруг, отвлекая внимание. Следовало срочно принять какое-то решение, потому что такие танцы не могут продолжаться долго. Стоит поняшке вновь ошибиться, её участь будет решена. А следом королева прикончит нас, в этом можно не сомневаться. Может, удастся открыть входные ворота и вырваться во двор... где нас с нетерпением ожидает комитет по встрече. Нет уж, спасибо. Может тут найдётся какое-нибудь оружие? У ворот, прислонённые к стене стояли какие-то палки. Я подошёл ближе. Нет, это не палки, а ломы, которыми солдаты в прежние времена скалывали зимой лёд. А что если...
  Я решительно взялся за самый длинный лом, к концу которого было приварено лезвие топора. Тяжёлая штука, но если точно ударить, гадине придётся туго. Держа оружие наперевес я устремился к месту схватки. Увидев железо в моих руках, умница Искорка всё поняла и встала так, чтоб королева развернулась ко мне правым боком.
  Застонав от натуги, я с силой вогнал железяку в тушу монстра как раз между второй и третьей ногой. Импровизированное копьё глубоко вошло в плоть, раздирая ткани, и громкий вопль возвестил о том, что на сей раз, твари досталось по полной программе. Разворачиваясь, королева завалилась на бок, затем попыталась встать, при этом две из четырёх ног повисли плетью. Похоже, лезвие топора перерубило сухожилия или кости. Потом она всё же поднялась, клюнула вперёд и снова упала. Единорожка носилась вокруг, раз за разом погружая рог в тело чудовища. Я отбежал к воротам, схватил второй лом, на сей раз гладкий, с острым наконечником и метнулся назад. Перепрыгнул через щупальце, уклонился от жиденького плевка (видимо, королева израсходовала запас липкой слизи) и, не снижая скорости, воткнул железную палку ей в пасть...
  Катька сидела на краю небольшой ёмкости полной дождевой воды и торопливо смывала с тела остатки слизи. Мы, с Искоркой надвинув на отверстие подземного хода решетку, наваливали сверху тяжёлые предметы. Мёртвая королева лежала посреди бокса, вокруг её громоздкого тела медленно растекалась липкая лужа.
  - Как ты? - спросил я единорожку, когда единственный вход внутрь бокса был надёжно перекрыт.
  - Нормально, - ответила она. - Горло только болит.
  - Да. Вот уж попали в переплёт. Что делать-то будем?
  - Не знаю. Может отсюда есть ещё один выход?
  - Только через главные ворота. Отодвинуть засовы и привет свободе!
  - Ага, а во дворе нас ждут с распростёртыми объятиями. Полагаю, им не терпится расквитаться за хозяйку.
  - Точно. Нет, но ты подумай какая мерзость. А мы ещё гадали, откуда они берутся.
  Из задней части королевы торчало нечто такое, что мы сначала приняли за куцый хвост. Но, рассмотрев поближе убедились, что это наполовину выползший Чёрный.
  - Похоже, она ими испражнялась, - захихикала Искорка. - Думаю, люди создавшие эту пакость, не дружили с мозгами.
  - Что курил автор? - вздохнул я. - Наверное, они считали, что так будет прикольно.
  Катя закончила плескаться, опоясалась рубашкой и присоединилась к нам. Выглядела она настолько нелепо, что мы, не выдержав, заржали в два голоса.
  - Смейтесь, смейтесь, - пробурчала девчонка. - Хотела бы посмотреть, чтоб вы делали, на моём месте. Когда она стала наматывать паутину... - Катя замолчала и зябко повела плечами. - Как тут холодно. Давайте вернёмся поскорее домой.
  - Увы, с этим есть небольшая проблема.
  - У меня идея, - сказала единорожка. - Ты открываешь ворота и прячешься среди хлама, я сажаю её на спину и прорываюсь на свободу. Они, конечно, потащатся следом за нами. Затем, когда площадь очистится, ты просто выходишь наружу и быстро бежишь домой.
  - Ага. Вот только сомневаюсь, что ребятки всем скопом решат поиграть в догонялки. Скорее всего, половина останется здесь. Тем более что ты не сможешь просто взять да и прорваться с таким грузом на спине.
  Искорка в задумчивости опустила голову. Я оставил их размышлять над проблемой, а сам отправился осматривать помещение. Вдруг найду оружие? К примеру, пулемёт или боевой лазер с заряженной батареей? Будет совсем неплохо.
  Стеллажи встретили меня залежами запчастей и инструментов. В углу стояла ацетиленовая горелка, но после проверки оказалось, что оба баллона пусты. Сварочный аппарат и компрессор также могли помочь лишь для ремонта автомобиля, но никак не в бою. Остался только предмет, заботливо прикрытый брезентовым кожухом. Я с трудом стянул плотную ткань местами, пропитанную засохшей слизью и увидел мотоцикл с коляской. И тут облом!
  Сплюнув, я совсем было, хотел отойти, но внезапно моё внимание привлёк необычный вид мотоциклетного движка. Глухой коричневый кожух характерной формы и буквы "ТФМ" вытесненные на плотной пластмассе. Да это же ЭТП-мотор!
  
  Как-то раз, примерно с год назад, в мастерскую за помощью обратился заезжий байкер, чей стальной скакун вышел из строя. Батя, осмотрел машину, затем подозвал меня.
  - Глянь, Макс что за чудо. Думал, никогда больше уже не увижу.
  - И что тут такого? Байк как байк. Довоенной постройки.
  - Верно. Только вот его двигатель необычный. Такие движки корпорация "ТФМ" стала выпускать во время войны, когда начались серьёзные перебои с топливом.
  - Он был экономичнее?
  - Экономичнее? Не то слово. Ему вообще не нужен бензин, только вода. Чистая вода.
  - Шутишь?
  - Нет. Знаешь, в конце двадцатого века, некоторые люди всерьёз утверждали, что существует подобный мотор, но его секрет похоронен в сейфах крупных корпораций. Над ними потешались, обвиняя в дешёвом популизме и конспирологии. Десятки признанных научных светил, потрясая диаграммами и графиками, как дважды два доказывали всем желающим, что такой механизм просто невозможен в принципе.
  - А на самом деле...
  - На самом деле, лгали как раз они. Кто по скудоумию кто за деньги. В то время, мировая экономика была зациклена на нефти, так что появление "водяного" двигателя привело бы к краху целых отраслей промышленности. Банкротами оказались бы не только нефтяные компании, но и целые государства, живущие за счёт торговли "чёрным золотом". А вот когда началась глобальная война, стало не до подсчёта прибылей и убытков. Впрочем, подыхающие корпорации и разваливающиеся на куски страны уже не могли спасти ни орды солдат-мутантов, ни моторы, работающие на воде.
  - Но почему их не используют сейчас?
  - Да потому что секрет производства оказался, утерян в тот самый момент, когда атомная бомба разрушила Норильск, а вместе с ним и заводы корпорации "ТФМ" производившие эти игрушки. ЭТП-двигатели конечно очень надёжны и практически не ломаются, но со временем они выходят из строя, а чинить их никто не умеет.
  - Даже ты?
  - Конечно, глупый. К счастью на этом байке всего-навсего полетел подшипник переднего колеса, иначе нашему гостю и дальше пришлось бы гулять пешком. Хочешь посмотреть, как обращаться с этим мотором?..
  
  Тот давний разговор ещё не успел остыть в моей памяти и теперь при виде мотоцикла с ЭТП-двигателем, у меня зародилась надежда.
  Машина стояла на деревянных колодках со спущенными шинами явно подготовленная к долгому хранению. Разумная предосторожность, но сейчас первым делом следовало проверить, работает ли мотор. Если нет, то любая возня вокруг байка не имеет смысла. Я открутил пробку бензобака и убедился, что внутри нет ни капли воды. Следовало найти топливо. Лучше конечно дистиллированную воду, но если её не окажется, сойдёт и обычная, процеженная несколько раз сквозь плотную ткань. К счастью в трёх шагах от мотоцикла стояли три пластиковые канистры на боках которых ещё сохранились этикетки: "ЭТП-двигатель. Топливная смесь с антифризом". Я не без труда отвернул пробку, вылил содержимое канистры в бензобак, затем выдвинул утопленную в кожух двигателя ручку принудительного старта и несколько раз с натугой повернул. На приборном щитке вспыхнул красный светодиод. Для запуска ЭТП-двигателя не требуется аккумулятор, но тогда приходится поработать руками. Спустя несколько минут раздался тихий утробный звук, словно замурлыкала довольная кошка. Всё работало! Невероятно, машина простояла без ухода не меньше пятнадцати лет и, несмотря на это движок завёлся с пол-оборота!
  Подошли Катя с Искоркой. В двух словах объяснив им свой замысел, я кинулся искать насос, который нашёлся в одном из шкафов. Поручив поняшке накачивать шины, мы с Катькой принялись приводить машину в чувство. Работы было немного, судя по всему ее, поставили на консервацию, предварительно полностью отремонтировав. Протекторы тоже оказались в полном порядке, они были сделаны не из резины, а из сверхпрочного нанополимера, не разрушающегося на морозе и сохраняющего эластичность в течение нескольких десятилетий.
  Убрали колодки, я не без трепета уселся в седло. Коробка передач здесь отсутствовала, для того чтобы тронуться, достаточно было просто повернуть ручку газа. Двигатель довольно замурлыкал и байк легко сорвался с места, да так резво, что я едва успел затормозить у ворот.
  - В порядке! Работает!
  - Надеюсь, он не сломается, проехав двадцать метров? - с подозрением спросила Катька.
  - Сейчас увидим. Искорка, полезай в коляску.
  - Думаешь, я помещусь?
  - Разумеется. Ты не такая толстая, как хочешь думать.
  - Нахал!
  Единорожка осторожно вползла внутрь, повозилась и замерла.
  - Выгляжу, наверное, полной идиоткой!
  - Не без того. Катя, садись сзади. Когда рванём, держись как можно крепче!
  - Хорошо.
  Я поставил мотоцикл недалеко от входа и побежал открывать ворота. Следовало действовать очень быстро: мутанты расползлись по двору, и у входа в бокс топталось всего несколько штук, но остальные могли в любой момент набежать, если я слишком долго провожусь с отпиранием. К счастью закаменевшая смазка сопротивлялась недолго. Сначала один, потом второй засов ушли в сторону, я навалился на правую створку всем телом, и та нехотя стала раскрываться. Короткий спринт назад, прыжок в седло, ручка газа выжата до упора. Створка ворот поползла в обратную сторону, но мы уже вырвались из проклятой западни чуть не ставшей общей могилой. Под тихое мурлыканье мотора, байк, кометой промчался через двор. Я бешено терзал руль, огибая чёрные фигуры - на такой скорости прямое столкновение могло окончиться фатально. Мимо пролетел КПП с унылым шлагбаумом, бетон под колёсами сменился утоптанной землёй, и мы понеслись через полигон, взлетая на холмы и обрушиваясь в низины, торопясь убраться как можно дальше. Остановку сделали лишь у тайника с ягодами - война войной, а результат пятичасового труда терять не хотелось. Сразу возник вопрос, куда запихнуть бутылки и бидоны. К счастью в задней части коляски имелся небольшой багажник закрытый плотной крышкой. Когда я её поднял то с удивлением увидел что он доверху забит пачками довоенных денег - зелёными, с портретом какого-то лысого мужика с впяченной вперёд нижней челюстью. Думаю, что раньше на них можно было много чего купить, но сейчас эта макулатура потеряла всякую ценность. Как-то зимой, отец привёз целый грузовик таких пачек, и мы долго топили ими печку вместо дров. Так что я без колебания выгреб на землю весь бумажный мусор и набил багажник действительно полезными вещами. Затем снова ручка газа до упора, ветер в лицо, тёплая Катя, крепко прижимающаяся к спине и чарующий шелест шин. Честное слово, было даже жалко, что дорога так быстро закончилась.
  Когда подъехали к Катькиному дому, она торопливо соскочила на землю и, прикрывая грудь обеими руками, метнулась к двери, крича на бегу, чтоб мы не вздумали никуда уезжать. Минут через десять девчонка выбежала обратно, успев за этот ничтожный срок не только переодеться, но промыть и расчесать слипшиеся от слизи волосы. Она протянула мне аккуратно сложенную рубашку и вновь залезла на сиденье.
  - Ты что, дальше с нами поедешь? - удивился я.
  - Ага. Искорка, можно я сегодня у тебя переночую? А то мне страшно дома. Вдруг ночью открою глаза, а там, рядом стоит... она!
  - Конечно, не вопрос! - обрадовалась единорожка.
  - Лучше иди спать ко мне, - сказал я. - Эта зануда до утра будет зачитывать тебе свои любимые места из Плутарха. Кроме того, моя кровать удобнее и мягче!
  - Ага, счаз! Разбежался да об столб! Думаешь, если раз помог беспомощной девушке выпутаться из паутины то теперь всё? И не надейся!
  - Смотри, с таким тяжёлым характером ты всех женихов распугаешь! - вздохнул я, срываясь с места...
  
  Вы спросите, что было потом? Потом было весело. Мутанты, лишившись, королевы разбрелись по округе, так что мужикам из окрестных деревень пришлось поднапрячься. К заморозкам на вилы подняли последнего беднягу. Катька схоронила бабку в конце лета и стала жить у нас, но весной следующего года всё же укатила в город, где устроилась работать на рынке. В шестнадцать выскочила замуж, родила ребёнка, развелась и снова нашла себе мужа. Иногда она приезжает погостить, тогда мы устраиваем небольшой праздник. Чудо-мотоцикл я оставил у себя и стал мотаться по городам, развозя почту и всякую мелочь, зарабатывая деньги. Иногда Искорка составляла мне кампанию, после чего поселяне стали в шутку называть нас "пони-экспрессом". В семнадцать лет получил повестку, и на три года отправился выполнять свой гражданский долг. Участвовал в небольшой войне, когда соседи решили проверить прочность границ нашего государства, был ранен, долго лежал в госпитале. Затем вернулся домой с твёрдым желанием зажить честной жизнью простого фермера. Но как говорится - "Человек предполагает, а Дискорд располагает" ибо по милости фиолетовой единорожки я умудрился влипнуть в такие приключения, что любо-дорого смотреть. Но это как говорили классики - "совсем другая история"...
  
  Конец 1 части.
Оценка: 7.31*8  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com В.Свободина "Эра андроидов"(Научная фантастика) А.Вильде "Эрион"(Постапокалипсис) В.Коломеец "Колонизация"(Боевик) А.Минаева "Драконья практика"(Любовное фэнтези) А.Ефремов "История Бессмертного-3 Свобода или смерть"(ЛитРПГ) О.Иконникова "Принцесса на одну ночь"(Любовное фэнтези) Т.Мух "Падальщик 2. Сотрясая Основы"(Боевая фантастика) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) В.Бец "Забирая жизни"(Постапокалипсис) В.Пек "Долина смертных теней"(Постапокалипсис)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"