Дроссель Эдуард: другие произведения.

Лисички-сестрички и Братец-медведь

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Творчество как воздух: VK, Telegram
 Ваша оценка:

  Фильм первый: "Жмыпы против жмурдов"
  
  
  (Сценарий анимэ. Жанры: комедия, фантастика, меха, этти, гаремник. Возрастной рейтинг 18+)
  
  
  Авторское вступление
  
  
  Постоянные читатели моих рассказов уже знают, зачем, почему, где, как, когда и в каком состоянии я берусь за написание киносценариев - безусловно любительских и потому несовершенных.
  Судьбе в очередной раз было угодно вовлечь меня в тесные похмельные отношения с группой малоизвестных и непризнанных творческих личностей. Теперь ими оказались: без пяти минут доцент политологии и востоковедения Евгений Люциферский; непризнанное светило филологии и лингвистики Анатолий Бесполезняк; предположительно талантливый математик, зачем-то сформулировавший Самую-Непонятную-В-Мире-Теорему, Григорий Шкирман; малоизвестный актёр и каскадёр, непопулярный певец, кандидат в бойцы ММА Брюсли Магомаев; и начинающая звезда балета, которой никак не удаётся вспыхнуть и разгореться, Анастасия Молочко. Все пятеро были молоды и амбициозны, но пока ещё нигде и ни в чём не преуспели.
  Эта ли неспособность заявить о себе в России или же некие особенности личного характера вынудили пёструю компанию искать счастья за границей. Мы сошлись с ними в плацкарте поезда Москва-Владивосток, откуда они намеревались перебраться в Японию.
  Попутчики выставили на стол целую батарею бутылок и за приятным времяпрепровождением признались мне, что давно болеют японской культурой и мечтают устроиться в Стране Восходящего Солнца по специальности, а в свободное время сочинять мангу.
  Узнав, что я андеграундный литератор, будущие мангаки попросили меня помочь им придумать какой-нибудь убойный сюжет, с которым не стыдно показаться в японском обществе. Я любезно согласился и в последующие дни, буквально не просыхая и не обращая внимания на остальных пассажиров плацкарта (а там было на кого обратить, уж поверьте), мы вшестером строчили нетленку, которую вы сейчас будете читать. Получился, правда, не сюжет для манги, а сценарий анимэ.
  К сожалению, я так и не доехал до конечной, поэтому сценарий остался незавершённым. Выйдя подышать воздухом в тамбур, я случайно выпал из вагона на каком-то полустанке и поезд уехал без меня. Тетрадь с нетленкой была единственной вещью, оказавшейся при мне. Никаких вестей из Японии от своих соавторов я так и не получил, значит имею полное право распоряжаться текстом по своему усмотрению.
  
  Э.Д.
  
  
  Действующие лица:
  
  
  Старшина запаса Фёдор Свердлов, Kuma-san, последний советский гражданин;
  Адмирал Сугихара, командующий Первым Тихоокеанским флотом Японии;
  Капитан Кавакадо, командующий "Дайто-мару", флагманом флота;
  Мичман Цумиёши, адъютант адмирала;
  Рядовой Цумуджикаджи, связист на "Дайто-мару";
  Полковник Мицушима, командующий базой "Миямото", где дислоцируется подразделение "Небесных лисичек";
  
  
  "Небесные лисички":
  
  
  Майор Сугихара Момока, "Девятихвостая", командир подразделения;
  Капитан Хатано Юми, "Чернобурая", заместитель командира;
  Старший лейтенант Накамура Юки, "Белая";
  Лейтенант Ватанабэ Юна, "Рыжая";
  Лейтенант Нишида Йоко, "Резвая";
  Лейтенант Кацураги Юи, мКрепкая";
  Лейтенант Курихара Асука, "Соня";
  Лейтенант Онодзаки Нагиса, "Зоркая";
  Лейтенант Сакугава Харука, "Тихая".
  
  
  
  Звучит трагический музыкальный фон (на усмотрение композитора). Камера словно летит вниз с огромной высоты. На экране, сквозь расходящиеся облачные слои, видна надвигающаяся земля. Падение прекращается на высоте птичьего полёта. Картинки скачут, показывая разные города, разные страны, разные континенты. Везде одно и то же - горящие развалины построек, дымящиеся воронки, витающие в воздухе пепел и сажа, пересохшие реки и озёра, срезанные как ножом горные вершины, выгоревшие проплешины в лесных массивах. Повсюду руины, остовы домов торчат словно гнилые зубы, земля усеяна сгоревшими, раздавленными и искорёженными останками машин, кораблей, самолётов и прочей техники. Уничтожены все заводы и фабрики, электростанции, мосты, повалены телеграфные столбы, оборваны кабели и трубопроводы. Одним словом, по всему миру наблюдается тотальная разруха. И везде трупы, тысячи и миллионы трупов на разной стадии разложения. Возле каких-то тел уже пируют стервятники и падальщики, а где-то мертвы даже животные.
  Те существа, кому довелось пережить апокалипсис, равнодушно взирают на крах человеческой цивилизации.
  Одновременно с этим печальный закадровый голос вещает:
  - Никто не знает, откуда, из каких бездн пространства и времени они пришли. Они напали и мир содрогнулся, а человеческая цивилизация, какой мы её знаем, прекратила существование...
  В воздухе бесшумно скользят зловещие чёрные тени, под ними проносится разрушенная и испепелённая планета.
  - Не успев толком оправиться от одной войны, люди не смогли оказать на должном уровне сопротивление новому врагу. Да и технический потенциал на рубеже сороковых и пятидесятых годов двадцатого века оставлял желать лучшего. Даже объединившись, всем земным армиям было бы не под силу победить захватчиков, вторгнувшихся в наш мир. Но никакого объединения не было. Мировые державы действовали каждая сама по себе, никто не желал договариваться и совместно выстраивать разумную оборону. Геополитические распри оказались сильнее здравого смысла и чувства самосохранения.
  Жмурды - так прозвали пришельцев. Пока человечество истребляло само себя на фронтах Второй Мировой, жмурды тайно обосновались в наименее обжитых регионах планеты, построили гнёзда и в короткий срок изрядно увеличили свою численность. Никто из людей, поглощённых борьбой, не заметил вторжения чужаков. Тем более, никто не подозревал об их зловещих замыслах.
  Люди не сразу сообразили, что новый враг - это не машины и не живые создания, а биотехи, причудливый симбиоз живого и неживого. Неорганика, построенная и функционирующая по принципу органики. Неведомо где и когда зародившись, жмурды бесчисленные века блуждали по вселенной в поисках планет, богатых ископаемыми и населённых разумными цивилизациями. Они добывали ископаемые и забирали себе, а из разумных существ высасывали жизненную силу и преобразовывали в энергию. Преодолевая систему за системой, парсек за парсеком, жмурды оставляли за собой разрушенные и безжизненные космические руины, выработанные до самого дна.
  (Примечание для художников. Рассказ закадрового голоса можно сопроводить картинами соответствующих сцен, показанных в виде слайд-шоу - ради экономии сил и времени.)
  - Будучи по-своему разумными, существа-биотехи довольно быстро разобрались в обстановке на Земле и первым делом поглотили всё отсталое туземное население, жившее поблизости от их гнёзд. Таким образом, им удалось накопить достаточно энергии и тайком, без лишних свидетелей, размножиться до такой степени, чтобы рискнуть напасть на все мировые державы одновременно. Эту чёрную дату - двенадцатое декабря - выжившие будут помнить вечно...
  Показать, как блестящие, словно высеченные из обсидиана туши, похожие на раскоряченных пауков (дизайн на усмотрение художников), нависают над столицами всех мировых держав и наиболее крупными промышленными городами. Из кончиков "лап" и из больших красных выпуклостей на "брюшке" каждого жмурда вырываются яркие энерголучи и начинается всемирное светопреставление.
  Единственную большую выпуклость на "спине" каждого жмурда венчает некое подобие головы в обрамлении коротких рожек, отдалённо напоминающих зубцы короны. Спереди "голову" украшает гротескная пародия на человеческое лицо, больше похожая на сморщенную мордашку мумифицированного младенца с эпикантусом - припухшими веками, так популярными у восточноазиатских народов.
  - Самого первого разведчика жмурдов, - продолжает закадровый голос, - встретили ещё челюскинцы во время своего героического дрейфования во льдах. Два долгих десятилетия их рассказ считался плодом болезненных галлюцинаций, вызванных лишениями и борьбой за выживание. Глядя на мордочку пришельца с глазами-щёлочками, как у японских статуэток "догу", челюскинцам казалось, что он постоянно жмурится. Они-то и прозвали чужака "жмурдом". В ходе глобальной агрессии это название неожиданно вспомнилось, прижилось и разлетелось по всему свету, тем более, что вскоре не осталось никого, кто мог бы придумать другое.
  В ходе глобальной бойни никому не удалось захватить живым хотя бы одного жмурда. Поэтому их внутреннее строение оставалось для людей загадкой. В первую очередь было неясно, как работает странный орган тёмно-синего цвета, расположенный в центре венчика из рожек на голове жмурда. Посредством этого органа жмурды каким-то образом и вытягивали из людей жизненную силу.
  С первых же дней войны человеческие потери оказались ошеломительными. Армии и флоты за считанные часы лишились почти всей техники и всего личного состава. Пули, ракеты и снаряды не успевали долететь до жмурдов, их энерголучи намного быстрее поражали танки, корабли, самолёты и зенитные батареи.
  Некоторые политики и учёные до последнего верили в возможность контакта и разумного диалога. Они не прекращали попыток наладить общение с врагом и верили, будто конфликт - это какое-то печальное недоразумение, вызванное недопониманием или предубеждением. Они верили в то, что всё можно исправить, и сохраняли веру вплоть до того момента, пока ближайший жмурд не высасывал из них жизненную силу.
  Споры о том, разумны ли жмурды или действуют как саранча, пришлось отложить в долгий ящик, наряду с другими вопросами: откуда они прибыли, как они друг с другом общаются, кто ими всеми управляет...
  Дольше всех в борьбе с врагом продержались страны Запада и Советский Союз, но и те в конце концов тоже пали. Лидеры мирового сообщества не ограничивали свои армии традиционным вооружением, в ход против жмурдов шло всё, вплоть до ядерных боеголовок, боевых отравляющих веществ и штаммов смертоносных болезней. Всё оказалось бесполезно. Возбудители болезней и яды не действовали на биотехов, а ядерные боеголовки жмурды каким-то образом обезвреживали и поглощали. Ничто их не брало, сами же они выкашивали людей миллионами.
  В какой-то момент стало очевидно, что человечество обречено. Тем неожиданнее и удивительнее оказался тот отпор, какой смогла дать врагу маленькая островная Япония! (Примечание режиссёру: таковы традиции анимэ, которым мы обязаны следовать, раз уж взялись за его создание.)
  Воедино сложилось несколько благоприятных факторов. Как известно, Япония проиграла Вторую Мировую. По требованию победителей ей было запрещено иметь собственную армию и развивать собственные вооружения. Поэтому в научно-техническом и политическом сообществе Японии возникло и окрепло тайное движение, готовившее реванш. Всем было ясно, что традиционными средствами достичь возмездия не получится. Противник снова применит атомную бомбу и оккупирует страну. Все усилия шли на создание нетрадиционного оружия - гигантских роботизированных механоидов и защитных силовых куполов. В середине двадцатого века Япония располагала самыми продвинутыми инженерами в мире, которые и воплотили в жизнь все свои разработки.
  Но на Землю напали жмурды и выяснились две вещи: во-первых, мстить больше некому, и во-вторых, новое оружие превосходно годится для борьбы с захватчиками. Оказавшись бесспорным технологическим лидером, Япония сумела уцелеть. Кроме того, поражение во Второй Мировой вызвало у островного населения вспышку мистицизма и традиционного синтоистского суеверия. В результате новые технологии стали объединять в себе как научные физические принципы, так и трансцендентные силы...
  По ходу рассказа трагический музыкальный фон должен постепенно перейти в торжественный. Пару раз обязательно нужно показать крупным планом полощущие на ветру японские знамёна.
  Чистое безоблачное небо прочерчивают белые штрихи инверсионных следов. Крупный план. Это гигантские фигуры механоидов (дизайн на усмотрение художников).
  - Летающий робо-доспех "Самундан"! - провозглашает закадровый голос. - Вооружённый сверхмощной жмыпой! Единственное эффективное оружие Японии против жмурдов!
  (Дизайн жмыпы также на усмотрение художников. Это должна быть некая комбинация стрелкового и холодного оружия, как устаревшая винтовка со штыком, которой с одинаковым успехом можно как стрелять, так и производить колюще-рубящие действия. Стрелять жмыпа должна бронебойными снарядами, лазером и пулями со стальным или вольфрамовым сердечником - чтобы наверняка пробить броню жмурдов.
  Схематичными кадрами можно показать, что для уничтожения жмурда нужно проделать в его бронированной оболочке дыру и добраться до так называемого "сердца", то есть до энергетического ядра, каковое затем необходимо разрушить. Только тогда жмурд рассыпается в прах, словно вампир на солнце. Из этого следует, что сражение со жмурдом - это всегда тесный контакт лицом к лицу. Соответственно, каждый самундан несёт на себе толстую броню, а кроме того энергетический щит, отражающий энерголучи. Всё это делает самунданы похожими на средневековых рыцарей. Только это не сухопутные рыцари. Каждый роботизированный механоид способен летать, парить в воздухе, закладывать сложные виражи и неподвижно зависать на одном месте.)
  - Лишь благодаря самунданам, - продолжает закадровый голос, - японцам удалось отстоять и сохранить свою страну, свою культуру и цивилизацию...
  Эти слова можно проиллюстрировать соответствующими картинами мирного быта и повседневной жизни: стоят нетронутые города, прохожие спешат куда-то по своим делам, ходит транспорт, работают заводы и фабрики, фермеры выращивают рис, овощи и фрукты, торговцы продают различные товары, рыбацкие сейнеры и траулеры бороздят прибрежные воды... Нация старается жить как до появления жмурдов.
  В следующее мгновение картинка переносит зрителя куда-то в район Монголии. Этой страны уже нет, равно как и её жителей. Вместо них возвышается некое сооружение, похожее на термитник площадью в несколько тысяч квадратных километров, от которого буквально веет чужеродностью. Это монгольское гнездо жмурдов, откуда они совершают атаки по всей Восточной Азии и тихоокеанскому региону (дизайн гнезда на усмотрение художников). Отсюда же жмурды постоянно нападают на Японию. Сколько всего на Земле подобных гнёзд, никто точно не знает. Ни спутников, ни космонавтики в этой параллельной реальности так и не возникло, а использовать авиацию в разведывательных целях не получается - жмурды сбивают любой самолёт...
  По неписаным канонам анимэ, от которых мы ни в коем случае не должны отказываться, если где-то в мире возникает глобальная проблема, решить её способны только обыкновенные японские школьники. А если для противостояния могущественному врагу нужны сверхчеловеческие способности, то пробудиться они могут лишь у девочек.
  Вот и самунданами управляет специально отобранная команда девочек-старшеклассниц, способных вызывать лисьих духов и сливаться с ними телом и душой. Именно трансцендентная энергия лисьих духов поднимает самунданы в воздух. Обычный человек не может управлять механоидами.
  На усмотрение режиссёра, можно дать небольшое мультяшное пояснение о том, что в традиционных азиатских религиях наличие всевозможных духов является обычным делом, это никого не шокирует, и потому слияние с ними людей воспринимается как обыденность. Духов вокруг нас превеликое множество. Для японца взаимодействовать с ними так же привычно и естественно, как дышать или кушать палочками.
  К сожалению, предрасположенность к слиянию с лисьими духами во всей Японии было выявлено всего у девяти школьниц. Так что лишь девять самунданов (показать их по очереди крупным планом) стоит на страже Японии, последнего оплота человечества на Земле.
  Во время последних раскатов торжественной музыки закадровый голос воодушевлённо провозглашает:
  - Этих девятерых!... Называют!!... "Небесными лисичками"!!!
  Прямо посреди экрана с тяжёлым буханьем и лязганьем должны появиться соответствующие иероглифы. Примечание для режиссёра: фильм непременно следует снять на японском языке ради сохранения жанровой аутентичности. Необходимо обеспечить надлежащее качество перевода и привлечь для озвучки профессиональных японских сейю.
  Далее, как обычно в анимэ, следует опенинг. Выбор музыкальной темы на усмотрение композитора.
  Первая сцена.
  Показать с воздуха небольшую эскадру военных судов в открытом море, идущую строем в виде клина. Надпись внизу экрана должна пояснять, что это Первый Тихоокеанский флот Сил Самообороны Японии, несущий боевое дежурство в районе Сахалина, Курил и Охотского моря. На мачтах развеваются знамёна Страны Восходящего Солнца.
  Суда движутся полным ходом. В капитанской рубке флагмана "Дайто-мару" разложена крупномасштабная карта прилегающей акватории, над ней склонились несколько офицеров. Деревянными фигурками на карте обозначено местоположение флота. Видно, что по правому борту на траверзе остров Сахалин.
  Внезапно раздаётся сигнал тревоги, изо всех сил надрывается корабельный ревун. Сквозь шум дизеля слышен топот множества ног, моряки выбегают на палубу, толпятся возле борта и с изумлённым ропотом таращатся куда-то вдаль.
  Над Сахалином полыхают вспышки. Их источник скрыт за густой облачностью. Мечутся огненные сполохи, рокочут взрывы. Энерголучи полосуют тучи.
  Адмирал Сугихара в капитанской рубке флагмана подходит к переговорному устройству:
  - Всему флоту. Меняем курс на Сахалин. Нужно поглядеть, что там такое. Летать в этой части Дальнего Востока могут только жмурды, стало быть они там что-то затевают. Мы обязаны узнать, чем заняты эти бестии!
  Внешность адмирала и остальных персонажей на усмотрение художников. Желательно показать Сугихару пожилым седым ветераном.
  Корабли совершают разворот и полным ходом идут к Сахалину. Острые стальные носы режут пенные воды Охотского моря. Чем ближе они к острову, тем реже делается облачный слой. Офицеры подносят к глазам бинокли и видят, что в воздухе кипит бой. Огромный и невероятно грязный самундан косит жмурдов направо и налево с невероятной лёгкостью. При более пристальном наблюдении оказывается, что робо-доспех не грязен, просто он зачем-то обтянут бурыми звериными шкурами с густым плотным мехом.
  Флот прибывает к концу сражения, когда последний поверженный противник рассыпается в прах.
  - Свяжитесь с ним, - приказывает адмирал. - Я хочу знать, кто это и откуда.
  - Вы уверены? - сомневается адъютант адмирала, мичман Цумиёши. - Полагаете, им управляет дружественный нам пилот?
  - На нашей планете, - убеждённо говорит адмирал, - только люди сражаются со жмурдами. Враг моего врага - мой друг.
  Командующий "Дайто-мару", капитан Кавакадо, подходит к связисту.
  - Рядовой Цумуджикаджи, вы слышали адмирала!
  Бедняга Цумуджикаджи пробует разные частоты, однако везде царит белый шум. Меховой самундан спокойно парит в воздухе.
  - Друг он или враг, - задумчиво произносит Цумиёши, - но наших частот он явно не знает.
  - Значит, это не японец, - говорит Кавакадо. - Тогда кто? Ведь самунданы есть только у нас, больше никто не научился их делать...
  - Вы заблуждаетесь, - тихо говорит адмирал, приковывая к себе общее внимание. - Есть... Вернее, была одна страна, которая могла создавать всё, что хотела. Страна, о которой мы почти ничего не знали и не знаем. Как охарактеризовал её господин Черчилль, "загадка, завёрнутая в тайну внутри головоломки"...
  - Советский Союз... - благоговейно шепчет Цумиёши, невольно поёживаясь.
  Капитан Кавакадо снова обращается к связисту:
  - Переключитесь на частоты Красной Армии. Есть у нас кто-нибудь, кто понимает по-русски? Мне как-то не хочется, чтобы этот самундан принял нас за врагов...
  Не успевает он договорить, как Цумуджикаджи нащупывает нужную частоту и из динамиков звучит приятный мужской баритон, с лёгким акцентом произносящий японские фразы.
  - Эй, кому говорят? Да что ж ты будешь делать, оглохли вы все что ли! Алё, граждане японцы, я к вам обращаюсь!
  От неожиданности Цумуджикаджи едва не роняет микрофон, после чего, запинаясь, говорит:
  - Неизвестный самундан, вас вызывает Первый Тихоокеанский флот Сил Самообороны Японии под командованием адмирала Сугихары. Назовите себя.
  Его собеседник испускает долгий вздох облегчения.
  - Ну надо же, всё-таки ответили. Вроде нация технически грамотная, а технику свою наладить не могут... Значит так, граждане японские милитаристы! Разворачивайте флот обратно в свои территориальные воды. А то, понимаешь, прут и прут. А... Тьфу, ты! Представиться забыл... Говорит старшина запаса Советской Рабоче-Крестьянской Красной Армии Фёдор Свердлов.
  (Примечание режиссёру. Поскольку в зарубежной видеопродукции уже стало традицией давать русским персонажам идиотские имена, вроде Лев Андропов, мы не должны отступать от этих канонов.)
  - Говорит капитан флагмана "Дайто-мару" Кавакадо. Вы знаете японский?
  - Что в этом странного? - фыркает старшина. - У нас кто на Дальнем Востоке служил, непременно старались научиться по-вашему балакать. В этом регионе японцы - наш самый главный противник. Как бы в случае победы мы стали вами управлять без знания языка? Как бы приступили к строительству у вас социализма? Очевидные ж вещи, честное слово.
  Не выдержав, Цумиёши вырывает у связиста микрофон и сердито кричит в него:
  - С чего ты взял, что смог бы нас победить, чёртов коммуняка?
  Ничуть не обидевшись, Фёдор отвечает на оскорбление смехом.
  - А куда б вы делись! Мы, советские мужики, как устроены? Если всерьёз кого решили победить, тогда держись!
  Все, кто слышит этот ответ, сжимают кулаки и бессильно скрежещут зубами, вспоминая капитуляцию перед СССР в сорок пятом.
  Голос Фёдора вдруг суровеет.
  - Ну хватит, шутки в сторону. Вы незаконно вторглись в советские территориальные воды, так что я в последний раз по-хорошему предлагаю вам плыть восвояси.
  У резкого и вспыльчивого Цумиёши снова лопается терпение.
  - Слышь, ты! - орёт он русскому. - Плавает говно, понял? А корабли в море ходят! Заруби это на своём краснозвёздном носу! Иди сюда и разберёмся как взрослые мужики!
  По знаку адмирала мичмана берут под руки и выводят из рубки. Слышно, как тот ругается самыми последними словами. Сугихара призывает всех к тишине.
  - Свердров-сан, к вам обращается адмирал Сугихара. Сейчас мы заглушим двигатели. Я хочу с вами поговорить. Поставьте себя на наше место. До сих пор считалось, что самунданами владеем только мы и вдруг мы встречаем вас. Я просто хочу понять - как? Как вашей стране удалось создать самундан?
  Слышно, как Фёдор чешет бороду.
  - Вы про механоида что ли? Так это не самундан никакой, это "Кировец". Великий товарищ Сталин, вождь мирового пролетариата, однажды сказал: "Нас часто спрашивают, что такое Советская власть? Если физические или другие какие законы природы не препятствуют чего-то достичь, то это непременно будет достигнуто. Вот что такое Советская власть". За точность цитаты не ручаюсь, но общий смысл такой... Понимаете? Захотели сделать летающего механоида - чтобы как у вас, только лучше, - и сделали!
  У японских моряков от такого ответа вытягиваются лица. Кавакадо наклоняется и шепчет на ухо Сугихаре:
  - Господин адмирал, может всё-таки не глушить двигатели? Вдруг заявятся жмурды?
  - Полагаю, ни одного жмурда в непосредственной близости от нас уже не осталось, - отвечает Сугихара и вновь обращается к Фёдору: - Старшина, вам есть, что ещё сказать?
  - Есть-то есть, да не про вашу честь, - неохотно говорит Фёдор, которому приятно наконец пообщаться с живыми людьми, но он изо всех сил старается этого не показывать. - Большего вам знать не положено, ибо мы вот-вот вторгнемся в область секретной информации, имеющей государственное значение.
  От японцев не укрывается факт того, насколько Фёдор истосковался по человеческому обществу.
  - Старшина, позвольте пригласить вас на чашку чая.
  - Благодарю, конечно, товарищ адмирал Сугихара, но не могу принять ваше предложение, потому что вы представитель враждебной империалистической державы.
  Эти слова заставляют Цумуджикаджи вспылить.
  - Следи за языком! Ты как разговариваешь с господином адмиралом?
  По знаку адмирала Кавакадо отстраняет связиста от переговорного устройства.
  - Давайте оставим в стороне пропагандистскую риторику, старшина. Разве вы не понимаете, что никаких держав больше нет? Есть только мы и жмурды.
  Фёдор остаётся спокоен и невозмутим, у него недюжинная выдержка.
  - Держав может и нет, зато остался Устав советского бойца. Вот она, книжечка заветная, всегда при мне.
  - Похоже, будет непросто пробиться к вашему сердцу, старшина, - тяжко вздыхает адмирал, - но я всё же попробую. Вы сейчас были не совсем правы. Мы, немногие оставшиеся в живых, делаем одно дело. Было время, когда мы могли себе позволить политические дрязги, делились на враждующие лагеря, на капиталистов и коммунистов... Было да прошло. Теперь всё иначе. Для жмурдов мы все на одно лицо. Они не делят нас по национальному или политическому принципу. Они нас просто уничтожают, потому что мы - люди! Этот враг с одинаковой лёгкостью и одинаковым удовольствием уничтожает взрослых и детей, богатых и бедных, русских и японцев, либералов и монархистов. От жмурдов все погибают одинаково. Япония отличается лишь тем, что мы вовремя научились делать самунданы и закрыли свои города силовыми куполами. Лишь благодаря этому мы всё ещё живы...
  Адмирал замолкает, ожидая возражений со стороны русского, но Фёдор сопит и внимательно слушает, поэтому Сугихара продолжает.
  - В Японии всего девять самунданов, Свердров-сан, и управляют ими исключительно дети. Сами-то себя они считают взрослыми, но это не так. Они дети и вдобавок девочки. Ими сейчас командует моя внучка, так что я знаю, о чём говорю. Каждый раз, когда её подразделение совершает боевой вылет, моё стариковское сердце обливается кровью. Ведь там моя внученька, любимая и единственная малышка, которую я совсем недавно качал на руках. Понимаете, какая ситуация? Дети, не жалея сил, защищают страну, а мы, взрослые, не в состоянии им помочь. Знаете, как обидно и неприятно это чувствовать? Это так несправедливо! Думаете, я не отдал бы всё на свете, чтобы поменяться с внучкой местами? И я не один такой, у нас все думают так же. Беда в том, что обычное оружие против жмурдов малоэффективно. Можете вы себе представить, старшина, каково нам, взрослым, отправлять сражаться вместо себя детей? Ведь это равносильно предательству!
  Японец старается скрыть эмоции, но их выдаёт дрожь в его голосе.
  - Адмира-ал! - потрясённо охает Кавакадо, не ожидавший от старого вояки таких эмоций.
  - Однако, в конкретной сложившейся ситуации мы бессильны чем-либо помочь нашим детям и внукам. Наш удел - терпеть и молиться за то, чтобы "Небесные лисички" вернулись из боя без потерь. Вот так обстоят наши дела, Свердров-сан. Наша страна сумела добиться лишь таких результатов и это лучше, чем ничего. Главное - уничтожать жмурдов. И вдруг появляетесь вы, взрослый человек, сражающийся в самундане...
  - "Кировец" это.
  - Неважно! Я прошу вас о помощи, старшина. Не о помощи капитализму и даже не о помощи Японии, а о помощи последним остаткам человечества. Вы нужны всем людям мира. Как бы лично вы себя чувствовали, если бы ваша дочь или внучка ежедневно уходила сражаться и рисковать жизнью, а вам приходилось бы торчать позади бесполезным пятым колесом у телеги?
  - Я бы гордился ею! - отвечает Фёдор. - И не думайте, что во время предыдущей войны у нас не было подобных детей. Полно было, сколько угодно. Зина Портнова, Марат Казей, Ваня Озерянский и многие другие совершали героические подвиги, когда им было меньше лет, чем вашей внучке...
  Фёдор шмыгает носом, затем открывает крышку кабины "Кировца" и громко сморкается наружу. Огромный сгусток соплей летит вниз и с бульканьем шлёпается в воду.
  - Не думайте, что я бесчувственный чурбан и ваши слова не берут меня за душу. Ещё как берут. Вы хоть девятерых механоидов сумели создать, а мы всего один. Да-а... Чего уж там. И я один остался. Никого больше нет. Советского Союза нет, Европы, Америки... Всех жмурды... того...
  Сугихара мгновенно хватается за эти слова.
  - Тем более, старшина, давайте к нам. Забудем о противостоянии наших политэкономических систем перед лицом общего врага. И вам больше не будет одиноко и нам будет спокойнее, зная, что наши дети воюют под присмотром взрослого и опытного бойца.
  Искушение велико, но Фёдор сдаётся не сразу.
  - Да мне и не одиноко. Я вот кошку хотел завести...
  - Всё же "лисички" лучше кошек, - возражает адмирал. - А с вами будет целая команда из девяти сорвиголов.
  - И я у них буду вместо няньки?
  - Почему сразу няньки? Раз у вас было так много героев, вы должны знать, что на войне дети взрослеют быстрее. Этим девятерым няньки не нужны, они лупят жмурдов в хвост и в гриву.
  - Песенка ваша сладкая, товарищ адмирал, - колеблется Фёдор. - В другой раз я бы на неё непременно клюнул, но сейчас у меня есть кое-какие замечания.
  - Какие же?
  - Внучку вашу я не видел и не знаю, может она красавица писаная, милейший человек и руки у неё золотые, да только мне быть у неё под началом не к лицу. Мы, советские мужики, как устроены? Невозможно, чтобы нами бабы командовали, а тем паче дети.
  - Момоке уже стукнуло восемнадцать...
  - Речь не об этом. В бою я уж всяко лучше соображу, как и что мне делать. И мне не надо, чтобы у меня под ногами всякая мелюзга путалась да ещё приказы раздавала. Если что не по мне, если какой приказ окажется бабьей блажью и дуростью несусветной, то я ведь прям в глаза её раскосые всё и выскажу, а то ведь могу и леща дать - для профилактики. Я это наперёд говорю, чтобы потом недоразумений не было. Тогда уж не обессудьте.
  Адмирал, готовый услышать более принципиальные возражения, в ответ смеётся.
  - Старшина, не я командую "Небесными лисичками" и не со мной вам нужно обсуждать организационные вопросы. Для этого вам прямая дорога в генштаб сил самообороны. Думаю, вы договоритесь.
  - Тогда ещё одно. Раскурочить "Кировца" я вам не дам. Его мне вручила партия и трудовой народ, так что я за него несу ответственность. Всё равно ваши техники не смогут скопировать его устройство, даже не пытайтесь.
  Сугихаре эти слова кажутся простым бахвальством Фёдора. "Посмотрим", - думает он.
  - Будем рады приветствовать вас на борту "Дайто-мару", - говорит он вслух.
  Меховой самундан трогается с места и зависает над флагманом.
  - Полный вперёд! - командует адмирал. - Возвращаемся на базу.
  Затемнение. Следующая сцена.
  Надпись внизу экрана: "Спустя несколько дней".
  За ней другая надпись: "База "Миямото", место дислокации подразделения "Небесных лисичек"".
  Вид сверху. Тщательно возведённые по периметру укрепления, брустверы, сторожевые вышки, локаторы, ДОТы и ДЗОТы, утопленные в сталь и бетон. Взлётно-посадочная полоса. Ангары. Склады. Жилые корпуса казарменного типа. Зенитно-ракетные комплексы. Генераторы, создающие защитное поле. На плацу упражняется личный состав. Словом, самая обычная военная база.
  Показать крупным планом отдельный жилой корпус, утопающий в зелени цветущего сада. Клумбы. Газоны. Среди деревьев поют птицы и стрекочут цикады. Аккуратные дорожки для прогулок. Журчит ручеёк, наполняя водой пруд. Деревянные лавочки для отдыха. Перед входом плещет фонтан.
  Это не просто бетонная коробка с окнами, это двухэтажный особняк в стиле европейского ренессанса, с мраморными лестницами, колоннами и прочими архитектурными украшениями. Поскольку "Небесные лисички" - главные и единственные защитницы выжившего человечества и вдобавок девушки, для них созданы максимально комфортные условия со всеми удобствами. При необходимости режиссёр может как-то дать понять зрителю, что остальные военнослужащие гордятся девочками и ничуть не против их привилегированного положения в армии. "Небесные лисички" - это элита сил самообороны и потому обслуживаются по высшему классу (насколько это позволяют условия войны).
  Позади особняка расположен вместительный ангар, где содержатся самунданы. Там же расположена мастерская, где трудится штатный персонал ремонтно-профилактической бригады. Посреди парка у девочек есть собственный плац, больше похожий на школьную спортплощадку с бассейном (роль которого исполняет пруд), чтобы посторонние не глазели и не смущали их своим любопытством. В боковом флигеле особняка у девочек своя баня с купальней. База "Миямото" расположена в горах. Когда-то на её месте были открытые горячие источники, теперь ими пользуется личный состав. Часть воды отведена в девичью купальню.
  Планируя над землёй, меховой доспех Фёдора опускается возле ангара. Его сопровождает вереница машин с шишками из генштаба. Личный состав базы, удивлённый тем, что при появлении чужого самундана не зазвучал сигнал тревоги, толпится на почтительном расстоянии. Начальник базы, полковник Мицушима, торопливо выходит навстречу делегации, на ходу оправляя китель и фуражку. К нему присоединяется майор Сугихара, командир подразделения "Лисичек". Музыкальный фон на усмотрение композитора. Можно что-нибудь в духе военного марша.
  Полковник и майор встают по стойке смирно и отдают честь. Из машин вылезают высокопоставленные шишки и дают указания, жестикулируя и показывая на меховой доспех Фёдора Свердлова. Сам старшина неторопливо выбирается из кабины и вразвалочку подходит к ним, одновременно стараясь распутать ремни портупеи со здоровенной кобурой "Маузера".
  Сцена важна чисто условно, её можно показать под музыкальное сопровождение, без диалогов. Шишки знакомят Фёдора с Мицушимой и Сугихарой. Все жмут друг другу руки, после чего шишки садятся в машины и уезжают. Сразу же после этого Мицушима снисходительно похлопывает майора по плечу и мы понимаем, что он переложил на неё всю ответственность и предоставил ей разгребать дальше всё дерьмо. Девушка издаёт долгий и тяжкий вздох. Её поникшие плечи яснее всяких слов говорят о том, насколько она не рада полученным сверху указаниям. В то же время она дисциплинированный офицер и не может ослушаться прямого приказа.
  Следующая сцена.
  Как только шишки уезжают, девочки, прятавшиеся в ангаре, расслабляются и собираются вокруг своего командира, с любопытством таращась на Фёдора, который наконец распутал непослушные ремни и теперь пытается застегнуть на себе портупейную сбрую.
  - Ничего себе, вот это громадина! - восклицает коренастая девушка, разглядывая меховой робо-доспех. На ней рабочий комбинезон поверх униформы. Из карманов торчат отвёртки и гаечные ключи - так зритель быстрее поймёт, что данный персонаж помешан на технике и любит ковыряться в самунданах. - Русский самундан больше наших!
  - Не самундан это, а "Кировец", балда! - устало повторяет Фёдор. - Назван так в честь товарища Кирова, героически павшего в борьбе с врагами народа.
  Примечание режиссёру. По традициям зарубежной видеопродукции, все советские персонажи должны глупо и нелепо выглядеть. Мы не имеем права отступать от устоявшихся канонов. Поэтому Фёдор должен быть обут в грязные валенки. Его одежду составляют тёплые штаны с прицепившимися к ним репьями, старый, весь в заплатах, ватник и старая меховая ушанка с огромной красной звездой.
  Цокая каблучками туфелек, Момока Сугихара строит "Лисичек" в шеренгу. На ней парадный китель со всеми орденами и медалями, юбка выше колен и пилотка. Поскольку в жанрах указано этти, Момока должна выглядеть красоткой с шикарной фигурой и длинными каштановыми волосами, спадающими на спину.
  - Отряд, смирно! Вольно! Девочки, позвольте представить вам нового члена нашего подразделения. Это Фёдор Свердров, он из России.
  Подобно всем японцам, в чьём языке нет звука "л", Момока и остальные произносят русскую фамилию искажённо, заменяя "л" на "р".
  - Не из России, а из Советского Союза, - поправляет её Фёдор.
  - Он единственный в мире взрослый, кто может поднять в небо механоида и управлять им. Теперь он будет служить с нами, поэтому давайте хорошо его встретим.
  Фёдор окидывает Момоку скептическим взглядом.
  - Надо же, такая маленькая, а уже и впрямь майор...
  Сугихара пропускает эту бестактность мимо ушей, а может просто не хочет связываться с великаном. В тех кадрах, где они стоят рядом, должно быть видно, что не только "Кировец", но и управляющий им сибиряк огромен - по азиатским меркам. Рост под два метра, косая сажень в плечах, бычья шея, фигура как у борца, вес около центнера. Из-под шапки выбиваются непослушные светло-русые вихры, под ними широкая мордатая харя, заросшая густой бородой и в любой момент готовая расплыться в весёлой ухмылке, глаза хитроватые, но при этом добрые, кожа обветренная, как обычно у северян. При такой внешности сложно определить возраст Фёдора, ему может быть и двадцать пять и сорок пять лет.
  Со стороны русский выглядит неуклюжим простоватым увальнем. По ряду девушек проходит недоверчивый ропот, им не верится, что этот неповоротливый и недалёкий тип в одиночку сражался со жмурдами и сумел выжить.
  - Старшина Фёдор Свердлов! - представляется он, лихо отдав честь.
  - Больше не старшина, - говорит Момока. - В нашем подразделении могут служить только офицеры, так что решением высшего командования вам присвоено звание лейтенанта сил самообороны. Поздравляю с повышением!
  Фёдор с сомнением хмурится и не найдя, к чему придраться, пожимает майору руку, осторожно, чтобы ненароком не сломать своей лапищей маленькую и нежную девичью ладошку.
  - Служу Советскому Союзу! - машинально рявкает он и тут же смущённо улыбается. - Ой, я теперь, наверно, по-другому должен отвечать?
  Момока мило улыбается в ответ.
  - Простой благодарности будет достаточно. А вообще отблагодарите нас достойной службой.
  - Тогда благодарствую и приложу все силы, чтобы избавить вас от жмурдов и тем самым оправдать доверие.
  - Теперь позвольте представить вам нашу команду, - говорит Момока и показывает на сурового и независимого вида девушку во главе строя. У той блестящие чёрные волосы собраны сзади в хвост, а за поясом торчит катана. Зритель должен понять, что в душе эта "лисичка" истинный самурай, бесстрашный, преданный и исповедующий высокие моральные идеалы.
  - Капитан Хатано Юми, моя правая рука. Позывной "Чернобурая".
  Майор переходит к следующей девушке, рослой, атлетичного телосложения блондинке с короткой стрижкой под мальчика.
  - Старший лейтенант Накамура Юки. Позывной "Белая".
  Следующей в строю стоит сексапильная грудастая деваха, чей китель буквально трещит от распирающего его изнутри объёма - при том что на верхние пуговицы деваха и так не застёгнута, отчего блузка образует глубокое декольте, в котором виднеются внушительные полушария. У девахи лукавые глаза, похотливый вид и выражение лица как у совершенно бесстыжей хулиганки. Пышная рыжая грива падает на плечи завитыми локонами.
  - Лейтенант Ватанабэ Юна. Позывной "Рыжая".
  Рядом с ней стоит худощавая изящная девушка, судя по всему, близкая подруга "Рыжей". Чёрные волосы собраны в два хвостика по бокам. На вид такая же озорная хулиганка.
  - Лейтенант Нишида Йоко. Позывной "Резвая".
  Дальше идёт флегматичная и расслабленная девушка с полуприкрытыми глазами, как будто спит на ходу. Каштановые волосы собраны в два пучка, как рожки оленёнка, длинная чёлка падает на лоб.
  - Лейтенант Курихара Асука. Позывной "Соня".
  Следом за ней стоит коренастая малышка в комбинезоне. Её короткие вихры торчат в разные стороны.
  - Лейтенант Кацураги Юи. Позывной "Крепкая".
  За ней стоит робкая девушка в больших очках. Светлые волосы пестрят множеством заколок в виде улыбающейся мордочки енота. Сзади волосы стянуты большим бантом. Это придаёт ей немного детский вид, отчего девушка смущается ещё больше.
  - Лейтенант Онодзаки Нагиса. Позывной "Зоркая".
  И наконец замыкает строй ещё одна скромная девушка, чьи волосы заплетены в толстую косу. Спереди китель топорщится не меньше, чем у "Рыжей", но из-за того, что девушка ниже ростом, кажется, что грудь у неё намного больше, хотя размеры на самом деле одинаковы.
  - Лейтенант Сакугава Харука. Позывной "Тихая".
  Майор оборачивается к Фёдору.
  - Мой собственный позывной "Девятихвостая". Пожалуйста, постарайтесь запомнить, чтобы не путать во время боя. Что же до вашего позывного, нам ещё предстоит его придумать, чтобы не выбиваться из общего профиля...
  Новоиспечённый лейтенант смотрит на командира и задумчиво произносит:
  - Вроде маловаты они у вас, как считаете?
  - Так ведь время такое, Фёдор-сан, - тихо отвечает Момока с грустью в голосе. - Я в отряде самая старшая, а ведь мне всего восемнадцать. Капитан Хатано, старлей Накамура и лейтенант Ватанабэ на год младше, остальные шестнадцатилетки.
  - Восемнадцать и до сих пор не целовалась с парнями... - вполголоса бормочет Йоко и остальные девушки прыскают в кулак.
  Сохраняя на лице приветливое выражение, Момока начинает излучать мрачную и зловещую ауру.
  - Три наряда вне очереди, Йоко-тян, - нежным голоском произносит она. - Драить сортир, зубной щёткой.
  "Резвая" морщится от досады и отвращения.
  - Да я не про девок, - лыбится Фёдор и тычет мясистым пальцем в китель майора. - Я про титьки. Мелковаты они для восемнадцати лет. Хотя... Учитывая, что вы, азиаты, вообще крохотные, может, по вашим меркам, оно и нормально, но как по мне, хорошо бы титьки побольше были, вот как у ней.
  Он показывает на Юну Ватанабэ и та взрывается хохотом.
  - И ещё задки у вас никудышние, щупленькие и плоские. - Фёдор растопыривает широченные лапищи. - Вот такую хорошо бы жопенцию. Мужики, знаешь, любят, чтобы и сверху спереди и сзади снизу было посочнее, чтобы было, к чему руки приложить. Ежели девка себе сочные телеса нагуляла, тогда и парни за ней табуном ходят, в ноги падают и штабелями укладываются. Ну, конечно, ногам желательно быть не кривыми и не косолапыми...
  Эти слова вызывают новый взрыв хохота у Юны и Йоко.
  - Ой-ой, кажется русский медведь только что подписал себе смертный приговор!
  Тёмная и зловещая аура вокруг Момоки сгущается.
  - Благодарю вас, лейтенант, за ценные замечания по поводу моей внешности. Юми, теперь можешь его убить.
  - Есть! - Девушка-самурай выхватывает катану, бросается на Фёдора и бьёт наотмашь... пустоту. Никто не ожидает от сибиряка такой прыти. Он с лёгкостью уворачивается, небрежно, двумя пальцами перехватывает лезвие и играючи вырывает катану из рук обалдевшего капитана Хатано. Юки Накамура срывается с места, чтобы помочь подруге и обрушивает на русского шквал комбо-ударов, которые попросту тонут в мягком ватнике.
  Фёдор флегматично пробует пальцем лезвие, не обращая внимания на "Белую" и словно не замечая её ударов, хотя та молотит по нему изо всех сил, руками и ногами.
  - Фью-у-у, ну что ж ты так, малышка! - разочарованно присвистывает он. - Лезвие-то совсем завалено. Ты что, дрова этой саблей колола?
  На ладонях и пальцах Фёдора такие мозоли, что лезвие просто скользит по ним и не режет.
  - Сейчас это скорее не сабля, а палка, ей разве что синяк поставить можно. Давай сюда, на досуге поправлю оселочком...
  Фёдор суёт катану под мышку.
  - М-м-малышка? - Юми стоит бледная от пережитого унижения. Какое-то мгновение она не может вымолвить ни слова, а затем вырывает катану у Фёдора. - А ну отдай! Ах ты гад! Дурак! Никогда тебе этого не прощу!
  - Эй, а ну не игнорируй меня! - орёт "Белая", продолжая безуспешно мутузить Фёдора.
  - Достаточно! - повышает голос майор. - Юми, Юки, вернитесь в строй. А вы, Свердров-сан, ведите себя прилично, если не хотите в первый же день службы отправиться в наряд. Для нас "Миямото" священное место, где мы сливаемся с духами. Здесь не место всяким...
  Бывший старшина запаса не даёт ей договорить.
  - "Духи" в армейской иерархии - самая низшая ступень, - качает он головой, брезгливо поджав губы. - Ниже только "запахи", не принявшие присяги. Только получив по жопе бляхой ремня, "дух" повышает разряд и становится "слоном". Теперь он может не просто "шуршать", а слоняться - ходить, сунув руки в карманы. А удар по жопе половником переводит "слона" в разряд "черпака", который, в свою очередь, после положенных ударов по жопе стулом, становится "дедом". Ну а там уже и до "дембеля" недалеко...
  - Не понимаю, о чём вы, - хмурится майор. - Постарайтесь впредь держать себя в руках. Вы теперь служите с девушками, что накладывает на вас дополнительную ответственность. В первую очередь это касается поведения. Никаких больше замечаний про задницы и титьки, вам ясно? Юна, Йоко, проводите лейтенанта в его комнату.
  - Есть! - в один голос отвечают "Рыжая" и "Резвая".
  Фёдор следует за ними. Видно, что за спиной у него увесистый вещмешок.
  - Майор-сама... - К Момоке робко подходит Харука Сакугава. - Снабженцы говорят, что на складе нет униформы таких размеров. Одеть русского не во что. Придётся ждать, пока в Иокогаме пошьют форму специально для него.
  Момока закрывает глаза и делает глубокий вдох.
  - Ничего, Харука-тян, ничего. Подождём, раз надо. Нас не сломили жмурды, не сломит и русский медведь. Мы справимся, выдержим. Тем более, что ждать придётся до первого боя, тогда всё и решится. Даже хорошо, что командование разрешило ему действовать в бою самостоятельно. Жмурды быстренько его прихлопнут и тогда у нас станет одной головной болью меньше...
  Безжалостные слова майора заставляют "Тихую" поёжиться, но она молчит, не перечит командиру, хотя произнесённые слова ей не по душе.
  Следующая сцена.
  "Рыжая" и "Резвая" ведут Фёдора в особняк.
  - Ну и фокус ты выкинул, Федя, - говорит Юна. - Я ж со смеху чуть не померла.
  - Ты на своём севере, похоже, стал совсем отмороженным, - вторит подруге Йоко. - Разве не понимаешь, что для некоторых девушек маленькая грудь чрезвычайно болезненная тема. Нельзя же так в лоб говорить. У меня вот тоже грудь маленькая...
  Юна хватает её сзади и начинает тискать прямо через китель.
  - А вот мне нравятся твои маленькие грудки! Кавайность от размера не зависит.
  Йоко не отстраняет подругу. Видно, что ей приятно. Обе совершенно не стесняются Фёдора.
  - Драить сортиры Момо-сан тебя, конечно, не пошлёт, ведь они здесь в основном женские, - продолжает "Резвая", - но на учениях она тебе всё припомнит, не сомневайся. Думаешь, у неё просто так позывной "Девятихвостая"? Момо-сан нереально крута. Будешь у неё песок жевать и запивать морской водой с дохлыми медузами.
  Йоко игриво толкает подругу локтем.
  - Эй, Юна, поможешь мне с нарядами?
  - Извини, дорогая! - Ватанабэ проводит перед носом у Нишиды идеальной рукой, унизанной драгоценностями. - Только сегодня сделала маникюр.
  Йоко испускает тягостный вздох.
  - Нет, ну ты тоже хороша, - упрекает её Юна. - Ляпнула при всех, что Момо-сан до сих пор ни с кем не целовалась...
  За разговором они втроём входят в особняк. Дизайн внутреннего убранства на усмотрение художников. Роскошь должна быть не такой прям как в Эрмитаже, но всё же должна присутствовать. Мебель и остальное убранство должны быть в меру роскошными, подчёркивая привилегированный статус "Лисичек".
  - Вот капитана ты зря обидел, - снова обращается к Фёдору Юна. Молчаливый русский с любопытством таращится по сторонам. - Теперь не жди от неё пощады и снисхождения. Она не успокоится, пока не отомстит.
  - Пф! - русский равнодушно фыркает. - Странный вы народ, девки. Что я такого сказал? Что она никого своей саблей не порубит? Ну так она меня и не порубила. Что титьки с задками невзрачные? Ну так бабе натурально же лучше с сочными сисяндрами и с жопенцией ходить, чем без них. Сама-то себя в зеркале видела? Ну как? Разве плохо? Ножки у тебя, правда, кривоваты, зато остальное - высший класс!
  "Рыжая" заливается звонким смехом.
  - Ты точно отморожен на всю голову, Федя. Не знаю, плохо это или хорошо, но ты забавный. Думаю, мы с тобой поладим.
  "Резвая" забегает вперёд и пытливо заглядывает в лицо русскому снизу вверх.
  - Ну как тебе, Федя, наш дом?
  - На первый взгляд хоромы добротные, - серьёзно кивает сибиряк. - Однако ж поживём до зимы, а там поглядим, чего они стоят.
  - Эй, Федя, - не унимается проказница Йоко, - а ты правда такой огромный или под одежду чего-то напихал? У тебя всё больших размеров или кое-что несколько скромнее?
  Лейтенант Ватанабэ держится за живот и стонет, она уже устала смеяться. Фёдор прячет в бороде озорную ухмылку и шутливо грозит Нишиде пальцем.
  Наконец девушки приводят Фёдора к скромной комнатке на первом этаже.
  - Вот мы и пришли, - говорит Йоко, открывая дверь. - Изначально тут кладовка была, но ей всё равно никто не пользовался. Мы с девочками навели тут порядок, поставили койку, тумбочку, шкафчик и столик. Скажи спасибо.
  Фёдор подозрительно выглядывает в окно.
  - Не на выгребную яму выходит, нет? А, в садик. Хорошо...
  - Ну ты, русский, умора! - качает головой Йоко. - Тубзик за поворотом, вон та дверь.
  - Спасибо, - говорит Фёдор, снимает вещмешок и ставит на тумбочку.
  - В противоположном конце коридора у нас кухня и столовая, а на втором этаже наши апартаменты, но они все заняты, так что поселить тебя мы можем только здесь.
  - Сойдёт, - машет рукой Фёдор. - Черёмуха-то как красиво цветёт, да прям перед окошком...
  - Это не черёмуха, а сакура, дурень, - говорит Юна.
  - "Кировец" куда пристроите? - спрашивает Фёдор, любуясь сакурой.
  - В ангаре будет стоять, вместе с нашими доспехами, - отвечает Йоко.
  - В ангаре? Ладно... Не трогайте там только ничего.
  В комнату неожиданно врывается Юки Накамура и нацеливает на Фёдора пистолет.
  - Слушай меня внимательно, животное! За то, что ты сегодня устроил, тебе полагается медленная и мучительная смерть. Но я милосердна и потому убью тебя быстро. Капитан Хатано мой друг. Оскорбить её - то же самое, что оскорбить меня, а я за такое никого не щажу и быстренько выбиваю из особо языкастых всё дерьмо.
  - Ты что, Юки? - восклицает лейтенант Нишида.
  - В самом деле, нельзя же так! - бросается к "Белой" лейтенант Ватанабэ, но Накамура машет пистолетом и обе подруги испуганно отскакивают.
  - Не лезьте! А ты... ты... Ты снова меня игнорируешь?
  Фёдор молча падает в койку и лёгким движением скидывает валенки. От его тухлых, неизвестно сколько времени не стираных портянок по комнате разливается зловоние, настолько густое и невыносимое, что художникам имеет смысл изобразить его в виде флюидов ядовитого цвета.
  Девушки с визгом зажимают носы и пулей вылетают из комнаты.
  - Он за это поплатится! - шипит Юки, бессильно сжимая крепкие кулаки. - Поплатится!
  Следующая сцена.
  Ангар, где содержатся самунданы. Вдоль стен, удерживаемые мощными захватами, стоят робо-доспехи - пять у одной и четыре у другой. Одно место свободно, как будто специально для "Кировца".
  Юи Кацураги управляет лебёдкой и пытается втиснуть на свободное место нестандартного русского механоида. "Кировец" упрямо не втискивается, что вызывает у лейтенанта потоки забористых ругательств.
  За её работой, держась на безопасном расстоянии, наблюдают Асука Курихара и Нагиса Онодзаки.
  - Чёрт, чёрт, чёрт! - кипит Юи. - Проклятая советская железяка, вставай же уже на своё место!
  Она слишком резко дёргает лебёдку, "Кировец" с гулким шумом ударяется о стену ангара и в его нижней части открывается нечто вроде багажного отделения.
  - Осторожно, Юи! - успевает крикнуть Нагиса, прежде чем на голову Кацураги сыплется внушительный скарб Фёдора: пара кирзовых сапог, лапти, брезентовая плащ-палатка, набитые старым сеном подушка и матрац, байковое одеяло, банная шайка, охапка берёзовых веников, корыто из оцинкованного железа, чугунный умывальник, обувная и одёжная щётки, банка гуталина, коробка со швейными принадлежностями, ящик хозяйственного мыла, керосиновая лампа, самовар, рулон белой ткани для подворотничков, армейский котелок, фляга, охотничий нож, топор, удочка, пила, кувалда, монтировка, лопата, серп, коса, точильный камень, гофрированная стиральная доска, моток пеньковой верёвки, примус, гармонь, балалайка, деревянная ложка, ящик с мелким инструментом, ящик с гвоздями, самогонная бутыль, потрёпанные книги по марксизму-ленинизму и ещё какое-то непонятное устройство.
  - Ай-яй-яй... - Юи выбирается из-под вороха вещей, потирая шишку на голове. - Так ведь и убить можно! Где этот русский? Подать его сюда!
  - Федя прилёг отдохнуть. - В ангар входят "Рыжая" и "Резвая". - Ого, сколько барахла! Русский просил ничего не трогать...
  - Не трогать? - Юи пинает ящик с гвоздями и прыгает на одной ноге. - Пусть немедленно забирает свой хлам, не то я завтра отвезу всё на барахолку!
  - Тогда передай это ему сама, - говорит Йоко. - Федькины портянки до того зверски воняют, что находиться рядом нет никакой возможности. Я к нему больше не зайду. К тому же мне ещё сортиры драить надо.
  - Юки до сих пор возле фонтана тошнит, - добавляет Ватанабэ.
  - О-о, с вами была Юки? - к девушкам подходят Асука и Нагиса. - Ну и как, русский хоть живой?
  - Какое там, - вздыхает "Рыжая". - Он как валенки снял, мы сами чуть не померли. Боюсь даже представить, сколько он их носит.
  - Тогда пошлём к нему Харуку, - предлагает Юи.
  - Не получится, - возражает Нагиса. - Они с Асукой сегодня дежурят по кухне.
  - Ах да, мне пора, - вяло спохватывается "Соня" и уходит.
  - Ладно, я помогу, - вздыхает Нагиса и начинает укладывать вещи Фёдора на тележку.
  Девушка-механик тем временем всё-таки устанавливает "Кировца" на свободное место и вытирает взмокший лоб. Йоко убегает в наряд. Юна подходит к советскому доспеху и проводит ладонью по густому свалявшемуся меху. Вблизи ещё лучше заметна разница между механоидами. В самунданах прослеживается эстетика средневековых самурайских доспехов, а "Кировца" будто сварганили из запчастей, оставшихся от танков, самолётов и эсминцев Второй Мировой.
  - Взгляните, девочки, - говорит Юна, - похоже на настоящую шкуру. Как считаете?
  - Ничего я не считаю! - огрызается сердитая Кацураги. - Этих русских не поймёшь. Взял и испортил чудо техники облезлыми шкурами. Дикарь!
  Следующая сцена.
  Ужин в столовой. Слухи о вонючих портянках Фёдора уже разлетелись по всему отряду. Бледная Юки Накамура зажимает рот рукой и с трудом борется со спазмами в горле. "Лисички" напряжены и с надеждой посматривают на командира.
  - Девочки, - обращается к ним Момока, которой приходится говорить то, что говорить совсем не хочется, - давайте постараемся быть терпеливыми в отношении нашего гостя. Всё-таки он последний на свете русский...
  "Белая" так стискивает кулаки, что хрустят костяшки пальцев.
  - Майор-сама... - начинает было Юми Хатано, но Момока останавливает её взмахом ладони.
  - Пока я возглавляю "Небесных лисичек", никто не скажет, что война со жмурдами заставила японцев забыть о гостеприимстве. Но я обещаю поговорить с Фёдором на предмет личной гигиены. Договорились?
  Она сидит с обезоруживающей улыбкой и все покорно склоняют головы.
  - Когда Момо-сан так улыбается, - бормочет Йоко, - с ней невозможно спорить.
  Асука Курихара и Харука Сакугава в белоснежных передниках и поварских колпаках вовсю орудуют у плиты, готовя обычные японские блюда - рис, лапшу, грибы, овощи, мясо, рыбу, кари...
  Заходит Фёдор и все невольно задерживают дыхание, однако от русского ничем не воняет. Когда-то он уже успел привести себя в порядок. На нём свежая чистая тельняшка, широченные семейные труселя, лапти и... больше ничего.
  - Лейтенант Свердров! - Всё благорасположение Момоки мгновенно улетучивается. - Что вы себе позволяете, здесь же девушки!
  - А что такого? - хлопает глазами Фёдор. - Ваш начальник, товарищ Мицушима, сказал мне чувствовать себя на "Миямоте" как дома, а дома я завсегда так хожу. Оно так удобней и хозяйство в портках не преет. Да и вам бы не мешало чуток размундириться, а то сидите, словно аршин проглотили.
  - Нагиса! - ледяным тоном говорит капитан Хатано, не поднимая глаз. - После еды пометь стул русского, чтобы никто из нас потом на него случайно не сел.
  Над столом повисает неловкое молчание, все ожидают от Фёдора ответной вспышки, но широкое лицо сибиряка расплывается в довольной ухмылке.
  - Вот спасибо, капитан, за подарочек. Раз это теперь мой персональный стул, значит не зазорно будет в него при случае набздеть.
  Юми Хатано бессильно скрежещет зубами.
  - Подобные слова за столом неуместны, лейтенант, - упрекает Фёдора Момока.
  Бывший старшина пожимает широченными плечами.
  - А, помнится, ваш дедушка утверждал, что вы все дюже рано повзрослели. Стало быть, раз вы взрослые, то и к шуточкам похабным и к домашнему мужицкому виду должны быть привычными. Не то ведь как может получиться? Победим мы жмурдов, пригласят вас мужики на свидание, сымут с себя исподнее на сеновале, а вы что? Каждый раз с непривычки в обморок будете падать? Так ведь и состаритесь нецелованными, не говоря уж обо всём остальном... Вот стыдоба-то будет. Ничего себе, скажут, героини! Так и замуж никто не возьмёт.
  Пока он говорит, Асука и Харука деловито раскладывают по тарелкам еду. Фёдор блаженно вдыхает ароматы горячей пищи.
  - Тэ-экс! Ну-ка, откушаем, чего вы тут наготовили...
  Пошарив рукой возле тарелки, он берёт палочки, недоверчиво на них смотрит и со вздохом достаёт из-за резинки трусов деревянную ложку.
  - Как знал... Всё-таки странный вы народ, японцы. Как какую-нибудь технику грамотно сделать - это пожалуйста, а нормальных столовых приборов не изобрели. Парадокс!
  - Иттадакимаас! - в один голос повторяют девушки и приступают к еде.
  Фёдор отправляет в рот ложку за ложкой и задумчиво жуёт.
  - Вроде ничего так. Конечно, это не картошечка жареная с лучком и с сальцем, да с краюшечкой ржаного хлебца, да под стаканчик можжевеловой настойки... Но в целом трескать можно. Молодцы, девки, знатная тут у вас кормёжка!
  Ни Асука, ни Харука не воспринимают эти слова как комплимент.
  Девушки едят интеллигентно и аккуратно, Фёдор же громко чавкает, рыгает, сёрбает из чашки, ковыряет ногтем в зубах и роняет частички пищи на бороду. Образ русских как неотёсанных мужланов, не знакомых с застольным этикетом, прочно прижился в зарубежной видеопродукции и мы не в праве противоречить устоявшейся традиции.
  - Вот же деревенщина! - цедит сквозь зубы Юки Накамура.
  Для неё и для капитана находиться за одним столом с Фёдором - пытка, на которую они согласились ради командира. Остальные тоже чувствуют себя неловко, но делают вид, будто всё нормально. Единственные, кому всё нипочём, это Юна и Йоко.
  - Ты, Федя, сущий дикарь, - говорит "Резвая", как всегда не стесняясь в выражениях. - Словно вчера с пальмы слез. Долго же тебя цивилизовывать придётся...
  - Ты сама дикарь, Йоко, - лениво говорит "Соня". Не столько для поддержания разговора, сколько просто услышав неточность. - В Сибири пальмы не растут, там слишком холодно. Если Фёдор откуда и слез, то с кедра или с лиственницы. Согласно последним данным, они составляют основную часть древесной флоры в Сибири.
  Добродушно щурясь и то и дело требуя добавки, Фёдор не обращает внимания на девичьи подколки и на гневно-презрительные взгляды, которые непрерывно мечет в него Юки Накамура. Юми Хатано делает вид, что в упор не замечает русского.
  Момоке отчаянно хочется разрядить обстановку, но она не знает, как.
  - Свердров-сан, - неловко меняет она тему, - при первой встрече вы сказали моему дедушке, что наши техники не сумеют разобраться в вашем робо-доспехе и не смогут его скопировать. Что вы имели в виду?
  - Да он за идиотов нас держит! - Девушка-самурай бьёт кулаком по столу, отчего посуда со звоном подскакивает. - Думает, мы совсем тупые!
  Показать крупным планом тельняшку Фёдора. Грудь украшают значки отличника боевой и политической подготовки, ГТО, ДОСААФ, МОПР, ОСОАВИАХИМ и Ворошиловского стрелка.
  После вопроса майора Фёдор меняется на глазах. Он больше не похож на простоватого неуклюжего деревенщину. Это только маска, чтобы легче вписаться в коллектив. На самом деле Фёдор умён и прекрасно подготовлен.
  - Ничего подобного, - возражает он "Чернобурой". - Я имел в виду совершенно другое. Мы, советские мужики, как устроены? Любой эгоцентризм нам классово чужд, особенно замешанный на национальной или расовой почве. Мы свято чтим заповеди, касающиеся пролетарского интернационализма и международной солидарности трудящихся. К чему мы действительно нетерпимы, так это к классовым врагам, каковыми я вас не воспринимаю, потому что личности вы несовершеннолетние и во многом ещё не определившиеся.
  Поражённые столь внезапной переменой, произошедшей с Фёдором, девушки смотрят на него во все глаза.
  - Всё дело в том, что наши с вами механоиды работают на принципиально отличных друг от друга принципах. Вы используете трансцендентные силы, когда сливаетесь с лисьими духами. Для вас это в порядке вещей, потому что ваше общество религиозно и метафизично. Мы бы, например, тоже не сумели скопировать ваши самунданы, ведь наше общество атеистично и диалектично, все трансцендентные силы мы давно изыдили диалектическим материализмом и торжеством объективного естествознания. С трансцендентной метафизикой мы принципиально не взаимодействуем. На первый взгляд это замкнуло нас в чисто материальных энергиях, но это же подарило нам невиданные доселе преимущества, потому что материальные разновидности энергий обладают большим КПД по сравнению с трансцендентными. Их эксплуатация более выгодна и надёжна.
  Никто, ни одна страна, ни одна нация не может постичь всё и сразу. Если кто-то научился грамотно делать что-то одно, он вряд ли сможет так же грамотно делать что-то другое. Вините за это разделение труда, как неотъемлемую часть технического прогресса. Ничего недостойного в этом нет, потому что это естественный исторический процесс, как учит нас истмат. В конце концов, мы же не боги, мы всего лишь люди. Причём люди, прошедшие через разную научно-техническую эволюцию. Вас она привела к одним достижениям, нас к другим. Вы научились сливаться с лисьими духами и черпать из них трансцендентную силу, а мы открыли, частично освоили и уже приготовились широко внедрять в народное хозяйство чистую энергию коммунизма.
  - Вы овладели чистой энергией коммунизма? - потрясённая Юи Кацураги вскакивает с места, опрокинув стул. - Я о таком только слышала, думала, что это сказки. Вы бы тогда захватили весь мир, играючи, одним махом...
  - Не захватили, - поправляет её Фёдор, - а осуществили мировую революцию и освободили всех трудящихся от гнёта монополистической буржуазии и оков империализма.
  Фёдор мрачнеет.
  - К сожалению, жмурды нам помешали. "Кировец" - это единственная машина, какую наши спецы сумели довести до ума, прежде чем Советского Союза не стало. Управлять механоидом выпало мне, но спасти страну и народ я не успел. Зато теперь могу исполнить последний наказ, данный мне партией и властью трудящихся: бить жмурдов повсеместно, бить до последнего, бить до конца своих дней. Этим я и занимался, когда повстречал вашего дедушку, майор-сама. Жмурды, сбитые над Сахалином, были последними на территории СССР. С чистой энергией коммунизма "Кировец" практически вечен и неуязвим.
  - Да что это за чистая энергия коммунизма такая? - восклицает Йоко, хватаясь за голову. - Может мне кто-нибудь по-человечески объяснить?
  - Я тоже слышала о ней, - тихо произносит Момока, положив подбородок на сплетённые пальцы, - как о кошмаре всех капиталистических правительств.
  Юи Кацураги осведомлена лучше.
  - Квинтэссенция марксизма-ленинизма в материально-энергетическом воплощении. Бездонный источник колоссальной энергии, стержень вселенной, всеохватная и всеобъемлющая сила, материалистическое тождество богу. По слухам, коммунисты нащупали путь к этой силе ещё сто лет назад...
  - Совершенно верно, - согласно кивает Фёдор. - Первый интернационал был создан как всемирное сообщество энтузиастов, посвятивших жизнь поискам этой силы. И ровно с тех пор империалисты всех мастей суют нам палки в колёса. Но не только их кознями тормозился процесс. Враги окопались и в самом Коминтерне, мешая сбору и подготовке основных ингредиентов. Первые необходимые ингредиенты добыли товарищи Маркс и Энгельс. Дальше процесс застопорился из-за теоретических извращений лассальянцев и бернштейнианцев, после чего первый Коминтерн приказал долго жить.
  Второй Интернационал продолжил теоретические изыскания и дополнил учение Маркса-Энгельса учением Ленина-Сталина, одновременно ведя безжалостную борьбу с извратителями в лице Каутского, Цеткин, Либкнехта, Люксембург, Тельмана, Богданова-Малиновского, Плеханова, Рыкова и Пятакова. Отступники погубили второй Коминтерн и затормозили поиск последнего недостающего ингредиента на несколько десятилетий.
  Третьему Интернационалу пришлось сложнее всего. Сначала в борьбе с врагами народа Троцким, Зиновьевым, Каменевым и Бухариным и ложными теоретиками, вроде Мао Цзедуна, полегли товарищи Киров и Жданов, затем товарищам Калинину и Маленкову пришлось сразиться не на жизнь, а на смерть с предателями Берией и Хрущёвым... Короче говоря, лишь по чистой случайности в далёкой Албании был найден последний недостающий ингредиент - теория товарища Энвера Ходжи. Только тогда перед нами воссияла чистая энергия коммунизма, но было поздно...
  Фёдор смахивает непрошенную слезу. Остаток ужина проходит в молчании. "Соня" и "Тихая" собирают посуду и моют в большой раковине.
  Постепенно Фёдор возвращается к прежнему своему состоянию и после десерта поднимается из-за стола.
  - Что ж, девоньки, благодарствую за угощение. Теперича можно и на боковую...
  Он выходит из столовой и через несколько секунд из коридора доносится его громогласный пердёж. "Лисички" с визгом выскакивают из-за стола. Только Момока остаётся на своём месте, бессильно уронив голову на руки.
  Следующая сцена.
  Раннее утро. Тёплыми ночами девушки спят с раскрытыми окнами. Теперь это особенно актуально, когда от Фёдора в любой момент можно ожидать очередного зловония.
  Внезапно срабатывает пожарная сигнализация. Девушки просыпаются и видят, что особняк изнутри затянут густым едким дымом, заползающим в окна снаружи. Все выбегают из комнат в одних ночнушках.
  - Юми, Юки, к пожарной помпе! - командует Момока, думая, что где-то начался пожар. - Юи, Харука, за песком! Юна, Йоко, хватайте огнетушители! Асука, Нагиса, найдите противогазы!
  - Разгорелось! - доносится вдруг снаружи радостный рёв.
  Постепенно дым рассеивается сквозняком. Девушки выходят в сад и видят Фёдора. Русский стоит на четвереньках и раздувает самовар.
  - Я уж думал, он так и будет дымить, - говорит сибиряк, заметив недовольных "лисичек". - А вы чего так рано поднялись-то? Поспали бы ещё...
  - Мы бы поспали, - орёт злая и невыспавшаяся Юи Кацураги, - если б ты не провонял дымом весь дом!
  - А сами виноваты, - как ни в чём не бывало говорит Фёдор. - Такая важная база, а дров сухих нету. Нечем даже самовар растопить. Кое-как отыскал, да и то сырьё и гнилушки.
  Русский явно учёл вчерашнюю критику. На нём кальсоны и кирзовые сапоги. Зато теперь отсутствует тельняшка, демонстрируя голый могучий торс.
  - Дров нет, потому что мы ими не пользуемся! - рычит Юи. - И вообще, дрова - это прошлый век...
  Осекшись, она замечает, что все невольно глазеют на богатырскую фигуру Фёдора. Оценивают так, как обычно самки оценивают самцов.
  Виновнику переполоха хоть бы что.
  - Вчера вы мне за труселя пеняли, майор-сама, - говорит он, - а сами в прозрачных ночнушках разгуливаете. Сквозь них, между прочим, всё-всё видно...
  Вид на базу "Миямото" сверху. Коллективный девичий визг настолько силён и громок, что вспугивает в саду всех птиц, те срываются с деревьев и уносятся в разные стороны прочь.
  Пока кипятится самовар, Фёдор, напевая "Не кочегары мы, не плотники", делает утреннюю зарядку. После упражнений он поочерёдно зажимает пальцем обе ноздри и смачно сморкается в кусты. В особняке "Соня" закрывает окно и говорит Нагисе:
  - С этой минуты пикники в саду отменяются. Русский медведь обсморкал всю траву...
  Фёдор чистит зубы, громко полощет горло и отхаркивает.
  - И обхаркал... Скоро, чтобы погулять, придётся напяливать костюм химзащиты.
  По телу чистоплотной Нагисы пробегает дрожь.
  - Пойду помечу федькин стул, пока завтрак не начался...
  Следующая сцена.
  Завтрак начинается в гробовом молчании. (Кулинарное меню на усмотрение режиссёра и художников.) Фёдор прихлёбывает чай и задумчиво чешет вихры.
  - Хороший у вас тут климат, тёплый. Целыми днями солнечно. Не пойму, чего вы в четырёх стенах торчите. Можно ведь стол в сад вынести, на свежем воздухе и аппетит лучше...
  - Нет! - в один голос кричат Асука, Нагиса, Юи и Харука.
  - Организмы у вас молодые, растущие. Им свежий воздух категорически необходим...
  - Нет!!! - ещё решительнее отказываются девчата.
  - Кстати, о еде, - вмешивается Момока. - Лейтенант, может у вас есть какие-то гастрономические предпочтения? Что-нибудь, что вы бы хотели видеть на столе?
  - Предпочтений много, майор-сама, но, боюсь, вы с непривычки и от незнания общепитовских ГОСТов таких помоев наготовите, что ни одна свинья жрать не станет.
  От этих слов Момока меняется в лице.
  - Когда, допустим, допекла жарища, то в самый раз навернуть холодной окрошечки, однако, для неё нужен квас, а где его взять? Вы же знать не знаете, что такое настоящий деревенский квас. Или обратная ситуация - вдарили морозы. В этом случае непременно надо умять миску борща или наваристых щей, обязательно с мясом, а к ним стопочку беленькой или даже две. И под беленькой я подразумеваю ржаной или пшеничный зерновой дистиллят, а не вашу вонючую сакэ, у которой даже название похоже на ссаки. Беленькую ещё на разных ягодах настаивать можно - на клюковке, на рябинке, на бруснике, на морошке... Вкуснота необыкновенная! А на закусь можно селёдочку с лучком или грибочков солёных... Вы за грибами-то хоть ходите? По лицам вижу, что нет. Как вы вообще живёте? Грибов не солите, капусты квашеной у вас днём с огнём не сыщешь, ни огурцов малосольных, ни холодца с хреном... Ещё есть преотменная вещь - блины! Я их страсть как люблю. Вот такой высоты тарелку враз уминаю. С блинами-то вообще что угодно лопать можно, хоть печёнку, хоть чёрную икру. То же и с пирогами...
  Фёдор с сожалением машет рукой.
  - Одним словом, разносолы я себе сам иногда буду готовить, а ваша стряпня мне любая сойдёт, лишь бы не червей и не кузнечиков. Мы, советские мужики, как устроены? Что баба приготовит, то молча и трескаем. Но уж если у бабы руки-крюки, мы ей о том непременно сообщим.
  - Кто бы сомневался! - едко замечает Кацураги.
  - Ой-ой, - ухмыляется во весь рот Юна. - Юи боится, что русский медведь не оценит её кулинарные "таланты"!
  - Заткнись! Я механик, а не повар. Мало ли, что у меня иногда что-то не получается...
  - У тебя никогда ничего не получается, Юи, - флегматично замечает "Соня" и Юи сверлит её сердитым взглядом.
  Юна и Йоко единственные, у кого русский не вызывает отторжения и кому он даже интересен. Им хочется узнать о нём побольше.
  - Федя, - спрашивает Йоко, - как тебя выбрали пилотом робо-доспеха? Ты прошёл какой-то кастинг?
  - Какой ещё кастинг? - морщится Фёдор. - Всё само собой получилось. Я вообще-то таёжник. Самые непролазные дебри мне как дом родной, каждое деревце знаю, каждый кустик. Ну а секретная шарашка, где механоида клепали, она тоже в тайге была, в самой глуши. Чтобы никакие шпионы и диверсанты не проникли. Мы, само собой, про неё знали, но всегда обходили стороной, чтобы охрану лишний раз не тревожить. Дюже нервная в таких шарашках охрана. Чуть что, может и из пулемёта долбануть.
  Когда заявились жмурды, они ведь первым делом по промышленным объектам ударили, чтобы нам сопротивляться было нечем. Ну и шарашку разворотили до самого основания. Я подошёл, дай, думаю, гляну, может выжил кто. Смотрю - в земле воронка здоровенная и дым столбом. Никто не выжил, последним партийный секретарь окочурился прямо у меня на руках. Он-то и вручил мне ключи от "Кировца" и заодно передал наказ партии и трудового народа...
  На усмотрение режиссёра - воспоминания Фёдора можно проиллюстрировать короткой нарезкой флешбеков.
  - И я как комсомолец и советский гражданин приступил к выполнению наказа, чем и до сих пор занимаюсь. Вдобавок, кроме меня всё равно некому было в летающую бандуру лезть. Мы, советские мужики, как устроены? Если знаешь, что должен что-то сделать, то берёшь и делаешь, даже если впереди сплошная неопределённость. Так я и бил в одиночку жмурдов, пока не повстречал товарища адмирала Сугихару. Вот, думаю, зададим жмурдам перцу! Раз вы сумели целую страну сберечь, значит положиться на вас можно. Хотя в бою я бы на вас поглядел...
  Юки Накамура издаёт высокомерный смешок.
  - Кто ещё на кого поглядит!
  Сказав, что хотел, Фёдор быстро теряет интерес к вопросу и переводит разговор на другую тему.
  - Зимой чем хоромы отапливаете?
  - У нас в подвале своя котельная, - говорит Момока. - А что?
  Фёдор качает головой.
  - Нет, это не дело. Никакая котельная не сравнится с настоящей печкой. На вид ваш домишко красивый, а вот планировка хреновая. Не то бы я вам настоящую печь сложил. Хорошо хоть баня у вас имеется. Всё-таки вы народ нормальный, толк знаете, даром что империалисты.
  - Благодарю за комплимент, Свердров-сан, - саркастически замечает майор.
  - Э, да что вы всё заладили "Свердров-сан", "Свердров-сан"! Будто я старикашка какой-то. Зовите меня просто Федя. Знаете, как меня в тайге дед-похабник привечал? "Федя, - говорил он, - отымел в лесу медведя"! Это у него присловье такое было.
  В глазах Момоки разгорается хитрый блеск.
  - О-о, ну раз так, Федя, вы только что придумали себе позывной. По-японски медведь "Kuma", значит с этой минуты вы Kuma-san. Прекращайте портить нам воздух, Федя, кончайте по поводу и без повода отпускать неостроумные комментарии о нашей внешности, ведите себя пристойно, не смущайте и не расстраивайте девушек, будьте паинькой и мы с вами поладим. Договорились? Что у нас по графику, Юми?
  - Физподготовка, майор-сама, - докладывает "Чернобурая", с вызовом поглядывая на сибиряка.
  Момока хлопает в ладоши.
  - Отлично! Давайте покажем нашему гостю, что среди нас нет ни одной тряпки и ни одной размазни!
  - Да-а... - без особого энтузиазма отзываются девушки. Видно, что физподготовка среди них непопулярна.
  Следующая сцена.
  Под саундтрек (на усмотрение композитора) девушки, переодетые в спортивную форму, занимаются на спортплощадке. (Бесстыжая Юна Ватанабэ в качестве формы использует открытый купальник.) В программе их подготовки бег, прыжки в длину и в высоту, подтягивание, отжимание, прыжки через козла, кувырки, ползание по-пластунски, непременная стрельба и рукопашный бой (некий гибрид карате, джиу-джитсу и дзюдо).
  Фёдора среди них нет. "Белая" и "Чернобурая" с неудовольствием оглядываются по сторонам.
  - Он, оказывается, никакой не медведь, - высказывается Юми в адрес Фёдора. - Скорее трусливый заяц.
  К ним подходит запыхавшаяся Харука Сакугава, вытирая с лица пот полотенцем. Её майка насквозь мокрая, сквозь ткань просвечивает кружевной лифчик на огромных, колышущихся при каждом шаге грудях.
  - Извините, сэмпай, - говорит она. - Я видела, как после завтрака Федя шёл с тележкой к воротам базы.
  - Сбежал! - с удовлетворением резюмирует Юки Накамура. - Испугался!
  До их слуха доносится скрип тележки. Это скорее садовая тачка, в которой Фёдор без особого труда везёт целый стог свежескошенной травы. Сверху в стог воткнуты коса, грабли и вилы.
  - Больно места вокруг живописные! - с восхищением говорит он, опрокидывая тачку и вываливая стог возле спортплощадки. - Какие луга, какое разнотравье! Запросто могли бы козу завести или корову, молочко бы свежее по утрам пили...
  Он критически разглядывает девушек.
  - Хотя... Больно ручонки у вас крохотные и пальчики тонюсенькие.
  - Федя, вы опять за своё? - делает ему замечание Момока.
  - Это я к тому, - оправдывается Фёдор, - что корову доить вам будет сложновато. Чтобы вымя-то дёргать, нужны во-от такие ручищи. А у вас не получится.
  Загорелая и похожая на гяру Юна Ватанабэ подкрадывается сзади к Харуке, хватает её за грудь и принимается мять и тискать.
  - Ещё как получится, Федя, вот, смотри! Мы и так можем и этак...
  Пунцовая от стыда "Тихая" зажимается и отчаянно пищит:
  - У меня не вымя, Юна, я не бурёнка!
  "Рыжая" отпускает её и кладёт ладони на свои выпирающие прелести.
  - А вообще, Федя, я бы с удовольствием одолжила тебе своего молочка, но для этого мне нужно забеременеть. Если согласен, придётся тебе поспособствовать...
  - Юна извращенка, - констатирует "Соня".
  - Лейтенант Ватанабэ! - следует грозный окрик майора. - Возвращайтесь к упражнениям и не произносите вслух того, за что может быть стыдно всему подразделению. А вам, Федя, я вот что хочу сказать. Любование окрестными лугами и душистым разнотравьем не повод отлынивать от занятий. В бою от нашей физической формы зависит...
  Не слушая её, Фёдор с разбега заваливается на стог сена, снимает сапоги и блаженно развалившись, шевелит босыми ступнями.
  - Никак не могу с вами согласиться, майор-сама, - говорит он. - Вам упражнения, безусловно, нужны, потому что организмы у вас растущие, формирующиеся. А мы, советские мужики, как устроены? Коли приспичило биться с врагом, мы бьёмся и проявляем чудеса героизма, невзирая на физическую форму. Таково наше естественное природное состояние, посему и упражнения нам не больно-то нужны. Главное, зарядку по утрам делать, желательно под бодрое музыкальное сопровождение. Особенно когда обо мне речь, ведь я таёжник, голыми руками любую зверюгу одолею. У меня, считай, вся жизнь с малых лет - сплошная физподготовка и занятие по выживанию. "Кировца" видели? Настоящими медвежьими шкурами обтянут, а тех медведей я добыл и освежевал вот этими руками.
  Фёдор демонстрирует всем широкие мозолистые ладони.
  - Вдобавок у моего механоида привод на чистой энергии коммунизма. Что мне жмурды? Знают они, что такое коммунизм? Очевидно же нет, иначе бы они на Советскую державу не напали, сумели бы отличить диктатуру пролетариата от гнёта капитала и оков империализма. Так что вы, если хотите, носитесь тут как угорелые, а я лучше на сене понежусь да на вас полюбуюсь.
  - Слышишь, Харука-тян, - говорит Йоко "Тихой", - русский будет глазеть на наши прелести.
  Юна Ватанабэ томно выгибает стан.
  - М-м... Как по мне, пускай глазеет, мне не жалко. Я бы тоже на него ещё разок поглазела, на здоровяка... Эй, Федя, если устану, можно с тобой на стогу поваляться? Вытрешь мне пот полотенцем?
  - Чего его вытирать, - ухмыляется Фёдор, которому приятно девичье внимание. - Он на солнце сам высохнет. Пущай телеса чуток пропотевшими будут, оно даже полезней. С потом ведь и феромоны выходят. Вдруг ненароком хахаля себе подцепишь - тут-то феромоны и сгодятся, они ж мужиков с ума сводят.
  - О-о! - Юна восхищена Фёдором. - Kuma-san, вот ты какой! А я-то считала тебя зажатым, как Юми-тян...
  - Никакая я не зажатая! - Капитан Хатано выхватывает меч и направляет на Фёдора. - Он просто боится, что мы во всём его превзойдём. Пусть выйдет сюда и сразится!
  - Во-первых, лень, - машет рукой Фёдор, - разморило меня что-то на солнышке, а во-вторых, взрослые с детьми не дерутся, тем более с девчонками.
  - Тогда ты не только мужлан, но ещё и трус!
  - А по-моему, это даже благородно... - говорит Йоко.
  - Замолчи! - Катана нацеливается на неё и на Юну. - Вы двое своим неподобающим поведением позорите отряд и его командира. Постыдились бы!
  - Юми! - Момока польщена и порывается что-то сказать своей правой руке, но та резко расталкивает всех и гордо уходит. "Белая" следует за ней. Майор растерянно смотрит им вслед.
  - Так... э-э... девочки, возвращаемся к упражнениям...
  Следующая сцена.
  После обеда наступает очередь боевых учений. Под бодрый саундтрек (на усмотрение композитора) самунданы взмывают в воздух, закладывают виражи, выписывают фигуры высшего пилотажа, демонстрируют чёткое боевое построение, отрабатывают командную тактику и приёмы со жмыпами, поражают мишени. Боевая хореография на усмотрение режиссёра и художников.
  В это же время Фёдор в саду кипятит бак с водой и стирает в корыте свои вещи - портянки, тельняшки, гимнастёрки, труселя, кальсоны и полотенца. Самунданы носятся над ним, а он не обращает на них внимания. Натягивает между деревьями верёвку и развешивает бельё сушиться.
  "Чернобурая" видит его сверху, из кабины самундана. Она тщательно выполняет боевую задачу, но её мысли далеки от тренировки. Федькино пренебрежение боевой и физической подготовкой её бесит. Она с силой стискивает зубы и невероятным усилием воли сдерживается, чтобы не налететь на русского и не долбануть по нему из жмыпы.
  Момока прекрасно видит, что творится с капитаном и переживает за Юми. Художникам надо как-то продемонстрировать это соответствующей мимикой майора.
  Следующий день.
  У подразделения выходной. После завтрака Йоко выходит прогуляться в саду и видит Нагису Онодзаки с удочкой и ведёрком. Рядом с лейтенантом Нишидой внезапно вырастает Фёдор.
  - Куда это глазастенькая с утреца намылилась? - спрашивает он.
  - Глазастенькая? - Йоко фыркает. - Ой-ой, Федя-кун, ты уже придумываешь нам прозвища. Неужто мы покорили твоё сердце?
  Она глядит вслед Нагисе, неторопливо бредущей к воротам базы.
  - Вся эта война, постоянные сражения, а теперь ещё и ты, валенок сибирский, оказываете на нас постоянное стрессовое воздействие, с которым каждый справляется как может. Нагиса, например, по выходным уходит на рыбалку. Это у неё своего рода релаксация.
  - Странный вы народ, "лисички", - небрежно говорит Фёдор. - Стрессы у них какие-то... Вот мы, советские мужики, как устроены? Никаких тебе стрессов. Если нужно воевать, то воюем. Делов-то... А что, тут где-то речка есть или озеро?
  - Есть река, недалеко.
  - И как, много рыбы глазастенькая приносит?
  - Вообще не приносит. Ты меня слушаешь, медведь? Смысл не в рыбе, а в расслабоне, в отвлечённости от повседневной суеты. На лоне природы Нагиса преодолевает психологические травмы. Как у вас может не быть хотя бы посттравматического синдрома, если вы постоянно с кем-то воюете? Ну, вернее, воевали...
  - Ага, воевали, и дальше бы воевали вплоть до всемирной победы коммунизма. А психология - это буржуазная лженаука и мы её не признаём. Какие ещё психологические травмы? Что вы себе навыдумывали? Не вы, точнее, а ваши эскулапы хреновы. Лишь бы деньги из вас, дурачков, тянуть. Вот когда тебе взрывом ноги-руки оторвало, это травма. Или когда осколок по пузу чикнул и кишки по земле волочатся. А больше никаких травм не бывает.
  Йоко поражена такой философией.
  - Э, да что с тобой спорить. Тебе, упёртому, всё равно ничего не докажешь.
  - А всё потому, - назидательно говорит Фёдор, - что буржуазные лженауки безосновательны и их ошибочные постулаты в принципе недоказуемы... Значит, говоришь, речка неподалёку? Я бы и сам с удовольствием порыбачил. Схожу за удочкой... Далеко дотуда?
  - Как выйдешь за ворота, сверни налево, затем вдоль ущелья...
  - Не, я так заплутаю. Пошли со мной, покажешь.
  - Ты же таёжник! - возмущается Йоко, но Фёдора уже и след простыл.
  Следующая сцена.
  Фёдор бодро вышагивает с удочкой. Рядом шагает Йоко и мурлычет под нос.
  "Свидание с Федей, - думает она. - Юна обзавидуется".
  - Отменные тут у вас места, - хвалит Фёдор. - Природа - загляденье, хотя, конечно, это не Сибирь. Ни воблы, ни таранки не наловишь. А ведь их посолить да посушить... Э-эх!
  Йоко морщится.
  - Жевать сушёную рыбу? Фу, гадость. Можно же свежей наловить.
  Федя искоса смотрит на неё.
  - Ничего-то ты не понимаешь, резвушка-хохотушка.
  "Резвая" улыбается, ей нравится федькино прозвище.
  Вдвоём они приходят к реке. Природный фон на усмотрение художников. Вода бежит в довольно глубоком ущелье с почти отвесными склонами. Бурный поток журчит между камней. Через ущелье переброшен подвесной мост, уже весьма старый. Покачиваясь, канаты и дощечки издают скрип.
  - И где ж тут рыбачить? - спрашивает Фёдор.
  - Если перейти на ту сторону и пройти пару километров по течению, можно будет спуститься к самой воде, - говорит Йоко.
  Нагиса впереди них уже переходит по мосту, медленно и осторожно. Фёдор подносит ко рту ладони рупором и кричит во весь голос:
  - Э-ге-гей, глазастенькая, обожди нас, мы тоже на рыбалку. Вместе пойдём.
  Фёдор ступает на мост и прибавляет шагу.
  - Что я тебе говорила про желание побыть одной? - кричит ему вслед Йоко.
  - Никак нельзя товарища одного в трудную минуту бросать, - на ходу говорит Фёдор. - Напротив, необходим коллектив, который любые проблемы, хоть и душевные, запросто решит сообща. А вот по одиночке-то с ума и сходят.
  Нагиса оборачивается и видит спешащего к ней Фёдора. Миниатюрную Йоко за широченной спиной русского она не замечает. Неизвестно, что в этот миг рисует ей воображение, но Фёдор почему-то пугает её и она бежит от него прочь. Можно показать крупным планом её испуганное лицо. Из-за очков большие и выразительные глаза кажутся ещё больше.
  - Ты чего? - недоумевает Фёдор. - Не беги по мостку-то, мало ли что...
  Одна из дощечек подламывается под ногой Нагисы, та теряет равновесие, не успевает схватиться за канат и неуклюже летит в воду вместе с удочкой и ведёрком.
  - Гляди, что ты натворил! - набрасывается на русского Йоко.
  Фёдор, не говоря ни слова, ныряет в воду следом за "Зоркой", оставив "Резвую" с разинутым ртом. Опомнившись, она переходит через мост и бежит дальше по тропе.
  - Чёрт, чёрт, чёрт! - ругается она на бегу. - Глупый русский! Нагиса же не умеет плавать...
  С берега ей видно, как ниже по течению Фёдор выходит из воды, бережно держа на руках лейтенанта Онодзаки. Нагиса выглядит ошеломлённой, она очень слаба и дрожит от испуга и пережитого потрясения. Сознания она не потеряла, но всё же вяло реагирует на происходящее, безвольно обмякнув в объятиях Фёдора.
  Йоко несётся по тропе во всю прыть.
  - Нагиса-тян! - издалека кричит она. - Ты в порядке?
  - Искупаться малость не вредно, - спокойно говорит Фёдор, словно ничего не произошло. - Водичка чистая, свежая, самое то. Жаль удочки течением унесло... Ну да мы ж в Японии, тут бамбук на каждом шагу растёт. Новые удочки мигом сварганим.
  Неподвижная Нагиса хорошо устроилась в могучих объятиях русского и то ли не хочет, то ли никак не может отойти от пережитого. Йоко видит, что с ней всё в порядке и к ней возвращается игривый нрав.
  - Нагиса-тян, у тебя сквозь одежду бельё просвечивает. Сейчас Федя перевозбудится и начнёт тебя лапать. Хотя... - поспешно добавляет она, видя, как "Зоркая" испуганно сжимается, - ему же большие размеры нравятся, а нам с тобой похвастаться нечем. Эх, а ведь согласись, иногда так хочется...
  - Ты что, Йоко-тян, - тихо отвечает Нагиса. - Нельзя так говорить!
  - Лапать вас никому нельзя, - категорично заявляет Фёдор, - потому что вы обе несовершеннолетние. Я если такое безобразие увижу, враз наглецу руки повыдёргиваю. А что до размеров, то рыженькая озорница давеча верно сказала: милота от величины не зависит. Мы, мужики, почему к бабьей груди тянемся? Придёшь после долгого трудового дня весь усталый, выжатый, бабе к груди прижмёшься - и словно в тебя заново сила вливается, да такая чистая, что слов нет. А всё почему? Потому что в бабьих грудях бьются нежные трепетные сердечки, которые и генерируют всю ихнюю любовь, заботу и ласку. Так что не тужите, девки. Главное, что у вас сердечки чистые, нежные и добрые, а с ними вы и без пышных размеров хороши!
  Нагиса до того проникается словами русского, что на глазах у неё наворачиваются слёзы. Она лежит в объятиях Фёдора без очков и сперва кажется, что их смыло течением, но Фёдор извлекает их из кармана и бережно водружает "Зоркой" на нос.
  - Держи вот. Поймал в воде, пока тебя вылавливал. Чуть было об камни не разбились... Через очки-то ещё лучше видать, какие у тебя глаза красивые.
  - Ты поаккуратней, валенок-кун, - говорит Йоко. - Нагиса у нас такая скромняга, будешь ей комплименты расточать, её же удар хватит.
  Нагиса так густо краснеет, словно сейчас вспыхнет. Фёдор опускает её на травку и стягивает с себя тельняшку.
  - Проводи её, хохотушечка, на базу и пускай в сухое переоденется. А я всё же рыбки наловлю. Грех без рыбы возвращаться.
  - Удочки же нет, - замечает "Резвая".
  - А я тельняшкой наловлю, - отвечает Фёдор и с головой бросается в воду.
  - Йоко-тян, - слабым голосом произносит Нагиса, - может мы все ошибаемся насчёт Фёдора? По-моему, он неплохой человек. Чудаковатый, конечно, но в целом неплохой.
  - Почему? - спрашивает Йоко. - Потому что русский? Или потому что сделал комплимент твоему сердечку и глазам и подержал в страстных объятиях?
  - Неправда, Йоко-тян, не говори так! - жалобно хнычет Нагиса.
  Следующая сцена.
  Часть сада снова затянута дымом. Не сомневаясь, что это Фёдор опять что-то затеял, Момока решительно направляется к нему. Она уже в курсе о происшествии на реке.
  Голый по пояс Фёдор возится у самодельного мангала, сложенного из кирпичей и каких-то железок. Трещат и догорают дрова. Федя насаживает на шампуры рыбу и раскладывает над углями. Рядом пустой ящик из-под снарядов приспособлен под импровизированный стол. На вчерашней газете разложена зелень - лук, свежий редис, огурцы, петрушка. На верёвке сохнет мокрая тельняшка. От неё зверски разит рыбой.
  В руках у Фёдора луковица, он откусывает от неё здоровенные куски и смачно жуёт. От него во все стороны расходится настолько густой луковый перегар, что Момока не выдерживает, зажимает нос и поворачивает обратно.
  Следующая сцена.
  Ближе к вечеру девушки идут в баню. По японским канонам они сперва моются, потом сидят в парилке и затем ныряют в общую купальню. Хулиганка Йоко и здесь не упускает случая поиграться с огромными грудями Харуки Сакугавы. Девушки совершенно голые. Как это принято в анимэ, художники могут прикрыть интимные места непрозрачными облачками пара.
  Майор Сугихара сидит отдельно от всех и молча глушит сакэ.
  - Бедная Момо-сан, - сочувственно говорит Юи Нагисе. - Свалился ей на голову этот русский...
  - Нет, это не так! - неуверенно пытается возражать "Зоркая".
  Внезапно дверь в купальню распахивается от мощного пинка и на пороге возникает голый Фёдор, прикрывая промежность лыковой мочалкой.
  - Э-ге-гей, поберегись! - орёт он и с разбега запрыгивает в купальню.
  Девушки визжат, лихорадочно хватают разложенные с краю полотенца, заворачиваются в них и бегом выскакивают из купальни. Фёдор не обращает на них внимания, будто совместная помывка с сослуживцами - это самое обычное дело и неважно, какого сослуживцы пола. Повернувшись к девушкам спиной, он спокойно намыливается и яростно трёт себя мочалкой. Чистая и прозрачная вода в купальне быстро перестаёт таковой быть.
  - Я теперь туда сроду не зайду, - чуть не плача говорит Юи, пытаясь вместе со всеми отдышаться в раздевалке. - Как представлю, сколько Фёдор наронял в воду лобковых и прочих волос, становится страшно. Вдруг мы все забеременеем и нарожаем лохматых медвежат?
  - Не переживай так, Юи, - пытается успокоить подругу Нагиса. - Завтра вымоем купальню с хлоркой и карболкой, ничего страшного.
  - Юи бестолковая, - флегматично констатирует Асука. - До сих пор не знает, что от соприкосновения с лобковыми волосами не беременеют. Беременеют от долгих поцелуев взасос, когда суют языки в рот друг другу.
  Юна и Йоко многозначительно переглядываются, не в силах удержаться от смеха.
  - Вот же знатоки нашлись!
  Девушки не сразу замечают, что с ними нет майора. А Момока всё ещё сидит в воде, смотрит, как перед ней плещется Фёдор, и продолжает опрокидывать рюмку за рюмкой. Рядом с ней стоит здоровенная бутыль сакэ. Майор чувствует опустошение в душе. У неё больше нет сил реагировать на выкрутасы Фёдора.
  В какой-то момент опьянение Момоки достигает той критической отметки, когда внутренняя офицерская выдержка отключается и наружу выползает совершенно другая личность - молодая неудовлетворённая девушка без тормозов.
  - Э-эй, Фе-е-дя-а! - Она вытягивает ножку и игриво пинает русского пониже спины. - Вот только не на-а-а-до... Ик! Не на-а-до ме-еня-я и-игнориро-ова-ать... Ик!
  Как многие пьяные люди, Момока непроизвольно икает и говорит заплетающимся языком, растягивая слова. Взгляд у неё мутный-премутный.
  - За-аща-а... Ик! Запреща-аю-у ме-еня и-игнори-ирова-ать... Ик!
  Она недовольно шлёпает ладонью по воде, словно капризная девочка, старающаяся привлечь внимание взрослого.
  - Лейтена-ант Kuma-san! Ик! Кто тут старший по зва-анию? Ик! Всех отправлю драить сортиры! Ик!
  Фёдор чуть-чуть поворачивает голову, избегая смотреть на командира.
  - Эге, майор-сама, да вы, похоже, совсем окосели. Пожалуй, вам больше не стоит пить.
  - Но-но-но-но! Ик! - Момока встаёт перед ним в полный рост, совершенно не стесняясь наготы, и горозит пальчиком. - Ты мне тут не того... Ик! Никаких мне тут... Ик! Никаких комтиа... комнита... комментариев про раскосость... Ик!
  Фёдор берёт бутыль и нюхает горлышко.
  - Чего? Всего с одного пузыря поплыли? Всё же хлипкий вы, японцы, народ.
  Он опрокидывает бутыль и выливает остатки сакэ себе в широкую глотку.
  - Тьфу, ну и дрянь! Натурально ссакэ. На вкус чёрте что.
  Момока еле держится на ногах, её качает то в одну, то в другую сторону.
  - Завтра я вас своей самогонкой угощу, - обещает Фёдор. - Зерна нет, так я из сахара нагоню. Она чуток похуже, но всё же лучше ссакэ.
  Майор заваливается вперёд и упирается в грудь Фёдора руками, чтобы не упасть, оказываясь с ним лицом к лицу. Фёдор аккуратно придерживает пьяную в хлам Момоку за плечи. Никакой неловкости из-за наготы он не чувствует, словно знает, что назавтра майор прочухается и ничего не вспомнит.
  Когда она стоит, видно, что её прелести значительно скромнее, чем у Харуки или Юны, но всё же майор достаточно фигуриста и привлекательна.
  - М-м... - невразумительно мычит она, заглядывая мутными очами в глаза лейтенанта. - Отста-ави-ить... Ик!
  Фёдор вздыхает.
  - Нет, так не пойдёт. Давайте-ка заценим вашу парилку.
  Легко, без усилий, как пушинку, он поднимает Момоку на руки, вылезает из купальни и идёт в парилку. Поддатая майор молчит и изумлённо таращится на русского. У неё даже икота проходит. Никто и никогда не носил её на руках, разве что родители, когда она была совсем маленькой. Как заворожённая Момока замирает в объятиях Фёдора и какое-то новое чувство зарождается в её груди. Несмотря на опьянение, она впечатлена внушительной комплекцией сибирского великана и благоговейно водит ладошкой по развитой мускулатуре.
  Остальные "лисички" в раздевалке торопливо надевают форму.
  - Майор-сама! - вскрикивает Юки. - Она осталась с русским в купальне!
  - Проклятье! - Юми выхватывает катану. - Мы должны её спасти!
  Вдвоём "Белая" и "Чернобурая" врываются в купальню, но та пуста. По воде расплывается грязь и мыльная пена. Остальные девушки присоединяются к обеим сэмпаям.
  - Да-а, - произносит Юна, обозревая купальню - вид и впрямь ужасен.
  Из-за её плеча выглядывает Йоко.
  - А где же Момо-сан и русский?
  В бессильной злобе Юми рубит катаной воздух.
  - Этот гад наверняка уволок майора к себе, пока мы переодевались, и сейчас вытворяет с ней всякие... всякое...
  Девушке-самураю не хватает духу произнести постыдные слова и она заливается краской.
  - Думаешь, они трахаются? - подсказывает Юна, отчего Юми едва не становится дурно.
  - Не говори об этом так легко! - упрекает "Рыжую" "Белая". - Речь о девичьей чести нашего командира! Мы должны спешить, ведь Момо-сан когда выпьет, становится совершенно беспомощной.
  - Гад, гад, гад! - Юми чуть не плачет. - Не прощу его, если он тронул командира хоть пальцем! И себя не прощу... За то, что не уберегла...
  - Вы идите, - говорит Асука, указывая на купальню. - Кому-то надо навести здесь порядок, вот мы с Харукой и Нагисой этим и займёмся. Юи, ты с нами?
  Кацураги, пятясь, отступает к выходу.
  - Не, я тут не останусь. У меня до сих пор стоит перед глазами картина, где из моего беременного живота вылезают лохматые медвежата.
  - Ну и дурында ты, Юи, - замечает Йоко. - Ладно, я останусь и помогу.
  Остальные бегут в комнату Фёдора. Там пусто, никого нет.
  - Искать их везде! - командует капитан Хатано. - Возможно, они в комнате майора. Отыщем русского и безжалостно покараем!
  - Чур это буду я! - Юми Накамура сжимает кулаки.
  Следующая сцена.
  Пока снаружи царит переполох, Фёдор и Момока в жарко натопленной парилке. Русский суёт в руки майору берёзовый веник, а сам растягивается на лежанке.
  - А ну-ка, майор-сама, похлещите меня.
  В глазах Момоки разгорается хищный блеск.
  - Похлеста-ать? Ик! Ты не представляешь, Kuma-san, как давно я хочу это сделать... Ик!
  Она начинает изо всех сил, как ей кажется, хлестать Фёдора и приговаривать:
  - Это тебе за комтиа... за комнита... за комментарии о моей внешности... Ик! Это за слова о нашей стряпне... Ик! Это за полное инроги... игнорирование моего статуса и авторитета... Ик! Это за то, что тебя назначили в моё подразделение... Ик! Это за то, что ты единственный взрослый, способный управлять механоидом... Ик! Это за труселя! Это за портянки! Это за пердёж! Это за перегар! Это за валенки! Это за самовар! Не отлынивай от физподготовки! Не пропускай командные учения! Не заходи в купальню, когда там девушки!
  Со стороны кажется, что в Момоку вселился демон и Фёдору конец, но когда пар рассеивается, то видно, что русский кряхтит от удовольствия, счастливый и довольный.
  - И последний удар... - Момока замахивается веником. - За то, что увидел меня раздетой и не сказал ни одного комплимента моей фигуре, а ведь я стараюсь за ней следить, что в условиях войны, вообще-то, непросто!
  Майор срывается на крик и хлещет Фёдора, вкладывая в каждый удар все силы. Ей кажется, что после такой экзекуции проблемный русский должен корчиться в предсмертных судорогах и истекать кровью, но вместо этого Федька блаженно щурится и приговаривает:
  - Да, вот так, эх, хорошо, давай, майор-сама, ещё разок!
  Уморившись, обессиленная Момока падает на лавку. Фёдор встаёт, забирает у неё веник и укладывает её саму на лежанку.
  - Вам, майор-сама, сейчас хорошенько пропотеть надо, чтобы сосуды расширить. Тогда весь хмель выйдет и назавтра не так будет башка трещать. По правде, вам бы стоило огуречного рассолу хлебнуть, ну да где ж его взять? Ничего, сейчас я по вам веничком пройдусь, сосуды и расширятся. Мы, советские мужики, для чего в баню ходим? Чтобы кровушку по сосудам разогнать. Оттого у нас и хари румяные. Так же и у девок наших...
  Фёдор охаживает Момоку веничком бережно и в то же время настойчиво. Прислушиваясь к ощущениям, она вскоре замечает, что ей это даже нравится, и полностью расслабляется.
  - И чего вы на меня так осерчали? - приговаривает русский. - Если я чего говорю, то без злого умысла. Что телеса советовал нагулять, так это не значит, что они у вас плохие. Отменные они у вас. Может, если б не война-то, вы бы запросто актрисой стали или фотомоделью. А может и учительницей. Молоденькие учительницы, знаете, одно загляденье!
  - Правда? - с трогательной наивностью переспрашивает Момока, доверчиво вглядываясь в лицо Фёдора.
  - Святая правда, - клянётся тот. - И глаза у вас до того красивые, что прям залюбуешься. А таких гладких и блестящих волос я вообще сроду не видал.
  - Правда?
  - Истинная правда.
  - Федя...
  - Погодите, майор-сама, я ещё не всё сказал. Вы вот попрекнули, что я на вас не глазею, когда вы голышом, а я, между прочим, субординацию блюду. Во-первых, вы мой боевой товарищ, а во-вторых, офицер, старший по званию. Я в отношении вас не всё могу себе позволить.
  - Федя... отымел в лесу медведя... Ик!
  Момока приподнимается на лежанке, хватает Фёдора в объятия и крепко целует в губы, прежде чем он успевает что-то предпринять.
  Следующая сцена.
  Обыскав особняк и прилегающую территорию, "лисички" собираются у фонтана.
  - Нужно обыскать всю базу! - не находит себе места Юми. - Но мы не можем... Ведь тогда все узнают... Майор не переживёт такого позора...
  - Сэмпай, - говорит Юи, - я только что вспомнила, что мы не заглядывали в парилку...
  Капитан выхватывает меч.
  - Они там! Я это чувствую!
  Девушки бегут обратно в купальню и видят, как Йоко, Харука, Асука и Нагиса, пунцовые от смущения, подслушивают под дверью в парилку. Купальня по-прежнему грязная, её даже не начинали мыть. Девчата не в силах побороть любопытство, потому что из-за двери доносятся довольные стоны, весёлый игривый смех, визги и пьяное лопотание майора.
  - Ого! - восклицает Юна. - Похоже, майору там весело. Крепко же Момо-сан изголодалась по мужскому вниманию, раз уединилась в парилке с русским...
  - Сначала, - говорит Йоко, - валенок-кун нашёл ключик к сердечку Нагисы, а вот теперь добрался и до майора. Он у нас реально гигант.
  - Перестань говорить такие вещи! - чуть не плачет Нагиса и стучит кулачками Нишиду.
  - Ой-ой, ну тогда предлагаю оставить голубков наедине, - говорит Юна. - И давайте заодно втолкнём в парилку Нагису-тян, предварительно раздев догола...
  - Ни за что! - рычит Юми. - Русский наверняка вытворяет там... всякое... а майор... она просто обезумела от унижения, боли и позора... Заходим!
  Капитан решительно распахивает дверь и вся девчачья ватага вваливается в парилку. Её взорам предстаёт пьяная в стельку Момока, которая висит на шее у русского, довольная и раскрасневшаяся, не испытывая ни капли стыда. Невозмутимый Фёдор пытается её отстранить и завернуть в полотенце.
  - А-а-а! - Майор замечает вошедших. - Ка-апитан Хата-ано, моя пра-авая рука... Ик! А тут я и Федя... Ик! Отымел в лесу медведя... Ха-ха-ха-ха! Отря-а-ад! Ик! Слушай мою команду! Всем раздеться и пусть Kuma-san хорошенько вас отжарит... Ик! В смысле, отпарит...
  Ноги не держат Момоку, она то и дело съезжает на пол и Фёдору приходится постоянно её придерживать, из-за чего кажется, что майор и русский действительно лапаются.
  - Ой-ой! - хохочет Юна. - Момо-сан уже отжарили. Надо же, до чего у них тут дело дошло. Девочки, мы явно здесь лишние.
  Момока тычет в неё пальцем.
  - Тебе, сисястая гяру, три персональных наряда вне очереди... Ик!
  Юна хватается за живот и сгибается пополам, её трясёт от хохота.
  Капитану Хатано стыдно за командира и она избегает смотреть товарищам в глаза.
  - Давайте отведём майора в её комнату, - тихо говорит она.
  Вдвоём с Юки Накамурой они выводят Момоку из парилки. Майор вяло упирается.
  - Ку-уда? Стоять... Ик! Всем сми-р-рна, руки по швам... Ик! Федя, если ты честный мужик... Ик! Ты теперь должен на мне жениться... Ик!
  Йоко толкает русского в бок.
  - Эй, эй, Федя, ну и как тебе наша Момо-сан?
  Фёдор не обманывает её ожиданий и поднимает вверх оба больших пальца.
  Следующая сцена.
  Утро следующего дня. Девушек будит какой-то подозрительный запах, растекающийся по особняку. Художникам имеет смысл изобразить его в виде нейтральных бесцветных флюидов.
  Уже понимая, кто опять всему виной, "лисички" встают и одеваются. В их действиях больше нет паники. На лицах покорность и обречённость. Они знают, что с русским ничего не поделаешь.
  Зловоние исходит из кухни, там что-то гудит, шипит, клокочет и булькает. Девушки осторожно следуют туда и видят некое диво. На столе стоит странный прибор в виде бака с клапанами и циферблатами. Из него выходят какие-то трубки, одна в самогонную бутыль. Снаружи торчит небольшой краник. От аппарата исходит жар.
  - Бли-ин, да это ж самогонный аппарат, - догадывается Юи Кацураги. - Это он мне тогда на голову упал.
  Из своих аппартаментов спускается Момока, запахнувшись в шёлковый халат с драконами. Майор бледна, её пошатывает и она морщится от яркого дневного света. Видно, что у неё всё-таки похмелье.
  Фёдор недовольно качает головой и нацеживает из краника полный гранёный стакан сивухи.
  - Как вы, майор-сама? - с заботой интересуется Харука. - После вчерашнего...
  Она тут же зажимает рот ладонью, испугавшись, что ляпнула лишнего.
  - После вчерашнего? - Майор, как и ожидалось, ничего не помнит. - А что случилось вчера?
  Она смотрит на подчинённых, но те молчат и смущённо отводят глаза. Все, кроме Фёдора, прямолинейного как бревно.
  - Развезло вас вчера в баньке, майор-сама, - говорит он, внимательно изучая прозрачность сивухи на свету. - Теперь на вас из-за похмелья лица нет. Но ничего, сейчас мы это поправим. Гляньте-ка, какой чистый первач, как слеза...
  Он протягивает стакан Момоке. По кухне расходится ядрёный сивушный дух, девушки морщатся.
  - Хряпните стакашок и враз полегчает.
  Момока, которая не знает, что и думать, машинально берёт стакан.
  - Подождите... Федя... Это самогонный аппарат? Вы гоните самогон на территории военной базы? Вы хоть знаете, сколько статей вы только что нарушили?
  Фёдор многозначительно кивает на пустую бутыль из-под вчерашнего сакэ.
  - Это другое... - неубедительно бормочет застигнутая врасплох Момока. - Пить иногда можно, гнать нельзя...
  - Типичные двойные стандарты буржуазного общества, - с удовлетворением кивает Фёдор. - Всё как в партийном учебнике...
  - В каком ещё учебнике? Не заговаривайте мне зубы! Ваше недостойное поведение...
  - Пф! - Фёдор задирает локоть и с наслаждением чешет подмышку, где красуется здоровенная заплатка на тельняшке. Аналогичная пришита сзади на портках, словно однажды они не выдержали пердежа и прохудились прямо по центру.
  - Если уж моё поведение недостойно, то как расценивать ваше вчерашнее?
  Момока меняется в лице.
  - О чём вы?
  - Ни слова больше! - грозит русскому Юки. - Не смей это вспоминать!
  - Вспоминать что? - Момока беспомощно переводит взгляд с одной "лисички" на другую. Девушки переглядываются и молчат.
  - Приказываю отвечать!
  - От баньки да от сакэ охватил вас такой любовный жар, майор-сама, что вы мне на шею в чём мать родила вешались и даже жениться предлагали.
  Момока смотрит на него расширившимися от ужаса глазами. Показать крупным планом её лицо.
  - Ч-ч-что? Вы... и я... делали вдвоём и то, и это... и вообще...
  Она резко ставит стакан на стол и выбегает из кухни, зажав рот рукой. Её трясёт от подступающих рвотных спазмов.
  - Что, Kuma-san... - Юми и Юки зловеще и недвусмысленно надвигаются на Фёдора с разных сторон. - Не умеешь язык за зубами держать? Ну ничего, мы тебя сейчас научим...
  Фёдор наклоняется и неожиданно заглядывает сперва под подол "Чернобурой" затем "Белой".
  - Ты чего? - Обе отскакивают от него как ошпаренные.
  - Мне позарез чулки старые и ненужные требуются, затычку для самогонной бутыли свернуть...
  Юна шаловливо вытягивает перед собой ножку, затянутую в чёрный чулок.
  - Бери мои, Федя. Они не старые, но если нужны, то на здоровье. А если в другой раз захочешь потную майку или использованные трусики, смело обращайся.
  - Юна озабоченная, - констатирует Асука.
  - Только чур самогон будем пить вместе, - говорит Йоко. - И никаких отмазок про то, что мы несовершеннолетние.
  - По рукам! - Фёдор аккуратно стягивает с "Рыжей" чулки и ловко скручивает из них затычку.
  От того, что теперь их игнорирует не только Фёдор, но и все остальные, Юми и Юки темнеют от гнева.
  - Поединок! Немедленно! Прямо сейчас!
  - Ой, и не надоело вам? - закатывает глаза Юна.
  - Молчать! Не возражать! Это приказ!
  В этот момент раздаётся сигнал тревоги. Из репродуктора гремит голос полковника Мицушимы.
  - Нападение жмурдов! Повторяю, нападение жмурдов! Это не учебная тревога! Всем занять свои места! "Небесные лисички", немедленно на вылет!
  - Везучий, гад! - с отвращением шипит Фёдору Юми, убирая катану в ножны. - Сегодня тебе повезло, но не думай, что спасся. Мы с тобой ещё не закончили...
  Следующая сцена.
  Бледная Момока, переодетая в форму, рассеянно вышагивает перед строем. Видно, что её мысли далеко.
  - Разведка доложила, что многочисленные полчища жмурдов из Монгольского гнезда движутся в направлении Киото. Древняя столица под угрозой, а значит мы должны действовать решительно и незамедлительно. Юми, Юки, Юна и Йоко - вы ударная группа. Действуйте парами, прикрывайте друг друга. Юи, Нагиса, Харука - мы с вами зайдём жмурдам в тыл, чтобы ни один из них не спасся. Асука, ты снайпер, так что держись на расстоянии и бей противника издалека...
  Момока привычно раздаёт указания, то ли позабыв от волнения про Фёдора, то ли нарочно не беря его в расчёт. "Небесные лисички" закрывают глаза, концентрируются и вызывают лисьих духов. Происходит видимое преображение, примерно как у девочек-волшебниц в махо-сёдзё, только менее вычурное. Каждую лисичку окутывает сияние, выраженное в индивидуальных цветовых тонах (на усмотрение художников), на голове вырастают треугольные ушки, сзади появляется пушистый хвостик. Преображённые девушки забираются в самунданы. По механоидам прокатывается магическая дрожь, они гудят от переполняющей их энергии.
  Не преображается только Момока.
  - Девочки, я догоню вас чуть позже, - говорит она. - Начинайте без меня. Юми, ты за главную.
  Удерживающие захваты автоматически отщёлкиваются, самунданы по очереди катятся к выходу из ангара на колёсах, вмонтированных в подошвы, и взмывают в небо (торжественный музыкальный фон на усмотрение композитора).
  Последним одиноко взлетает Фёдор. Девушки держатся вместе, одной группой, как на учениях и в десятках боевых вылетов. От базы до Киото далеко, но не для трансцендентных сил. Прямо с места самунданы телепортируются и переносятся в небеса над Киото.
  Показать вид на город сверху. Объявлена воздушная тревога. Обыватели торопливо разбегаются в укрытия. Город уже накрыт мерцающим куполом защитного поля. При виде "лисичек" горожане останавливаются и приветственно машут им рукой.
  Показать жмурдов, сплошной тёмной массой надвигающихся с горизонта. Постепенно становятся различимы отдельные жмурды, похожие на уродливые чёрные кляксы. Огневые батареи по периметру города открывают стрельбу. Жмурды полосуют батареи энерголучами, выбивая одну установку за другой.
  "Лисички" бросаются на врага. Хореография боевых сцен на усмотрение режиссёра и художников. "Чернобурая", "Белая", "Рыжая" и "Резвая" бьются врукопашную, отражают энерголучи щитами, вспарывают жмыпами обсидианово-чёрные туши жмурдов и в упор расстреливают их ядра. У "Крепкой" особо мощная и крупнокалиберная жмыпа, разносит любого жмурда с одного выстрела. На вид Юи малышка, но лисий дух делает её во много раз сильнее, так что она с лёгкостью управляется со своим непростым оружием. Вместе с "Соней" и "Тихой" она старается бить жмурдов издалека.
  Однако жмурдов слишком много, они теснят "лисичек". Такой массированной атаки на Японию биотехи ещё не предпринимали. Они набрасываются на самунданы со всех сторон, сражаться с ними непросто. Снайперская жмыпа "Зоркой" бьёт без промаха. У "Тихой" и у "Сони" модифицированные скорострельные жмыпы. "Крепкая" иногда вообще не утруждается стрелять, а просто вспарывает жмурда вместе с ядром - у её оружия хватает на это мощности.
  Атаки стремительны, обычный человек вряд ли смог бы действовать на подобных скоростях. Только слияние с лисьими духами наделяет девушек необходимыми способностями, силой и выносливостью.
  - Они словно мстят нам за что-то, - морщась, говорит Юки. - Ишь как напирают...
  - Что значит "за что-то"? - переспрашивает Йоко. - За Фёдора, конечно. Он же истребил всех жмурдов на территории СССР, а мы его приютили...
  - Кстати, девочки, а где Федя? - вопрошает Юна. - Где наш сибирский богатырь?
  Только теперь все замечают, что бьются без русского.
  - Жалкий трусливый коммуняка! - шипит Юми.
  И словно в ответ на её негодующие мысли, в небе раздаётся рёв и появляется "Кировец". Шерсть на нём стоит дыбом, наэлектризовавшись от окутывающей механоида чистой энергии коммунизма.
  - Странный вы народ, японцы, - говорит Фёдор. - Прямо беда с вашей географией. Такие названия городам даёте, сам чёрт ногу сломит. Пока нашёл эту вашу Киоту... Извиняйте, опоздал чуток.
  На круглом щите "Кировца" сияет огненный пятиугольник - советский знак качества - со вписанной внутрь пятиконечной звездой. На нижних лучах звезды немецким готическим шрифтом начертаны инициалы Маркса и Энгельса; на левом луче дореволюционным шрифтом газеты "Искра" начертаны инициалы Ленина; на правом луче пореформенным шрифтом газеты "Правда" начертаны инициалы Сталина; а на верхнем луче албанскими кракозябрами начертаны инициалы Энвера Ходжи. Во лбу "Кировца" сияет ещё одна красная звезда со скрещенными серпом и молотом.
  Не дожидаясь приказа, Фёдор врывается в гущу сражения, напевая под нос "Варшавянку" и другие революционные песни.
  - Вихри враждебные... Хэть! Веют над нами... Хэть! Оп-па! Тёмные силы... Хэть! Хэть! Нас злобно гнетут...
  За Фёдором остаётся брешь из рассыпавшихся в прах жмурдов, причём с каждым шагом эта брешь становится всё шире. Русский никогда не оглядывается, словно знает, что позади точно не осталось живого врага.
  - Да вы издеваетесь! - потрясённо молвит Юи Кацураги.
  - Ой-ой, - смеётся Юна. - Вот так наш Федя! А кто-то тут считал его трусливым и бесполезным слабаком...
  Последняя шпилька - в адрес Юми, которая молчит, не скрывая досады.
  - Эге-гей, налетай! - орёт Фёдор жмурдам, словно те могут его слышать. - Всех отоварю! Мой "Кировец" обтянут настоящими шкурами и всех этих медведей я убил голыми руками и съел!
  - Ну конечно, Федя, а как же иначе! - улыбается Йоко и первой бросается вслед за русским. - Оставь и нам хоть кого-нибудь!
  - Это есть наш последний и решительный бой... Хоп! Хэть! Хэть!
  "Хоп" и "хэть" - два междометия, которыми Фёдор сопровождает каждый свой удар или выстрел. Сколько междометий, столько и уничтоженных жмурдов.
  Внезапно в шлемофонах "лисичек" раздаётся тревожный голос Момоки.
  - Девочки, это ловушка! Нападение на Киото лишь отвлекающий манёвр, чтобы выманить нас с базы. Настоящая цель жмурдов - "Миямото"!
  После этих слов повисает немая сцена. Поочерёдно показать крупным планом потрясённые лица "Небесных лисичек".
  Следующая сцена.
  Вид сверху на базу "Миямото". Она в окружении врага, которого здесь намного больше, чем возле Киото.
  - Они не успеют, - печально говорит полковник Мицушима, глядя в окно на нависшую над базой стаю. - "Лисички" не управятся одновременно там и здесь. Нам конец...
  И тогда Момока принимает единственно возможное решение.
  - Я их остановлю! Не позволю погубить "Миямото".
  - В одиночку?
  - Это наш дом! Ради него я без колебаний пожертвую жизнью!
  Момока идёт в ангар и взывает к лисьему духу. Преображения не происходит. Дух материализуется рядом, в клубящемся облаке, порой напоминающем традиционные пышные одежды, из которых выглядывает милая усатая мордочка в стильных очках и веер из девяти хвостов.
  - Ты действительно этого хочешь? - вопрошает дух женским голосом. - Даже в своём теперешнем состоянии ты должна понимать, насколько это опасно и необдуманно.
  Момока с вызовом смотрит в глаза девятихвостому лису.
  - Я должна. Мой долг сражаться за наш дом, чтобы моим товарищам было, куда вернуться.
  - Ты скорее всего погибнешь, - честно предупреждает дух.
  - Когда-нибудь мы все умрём, - философски замечает майор.
  - О-о, - лисий дух смотрит на неё с любопытством. - Оказывается, смерть не так страшна, если хоть однажды потискалась и нацеловалась с мужиком, верно?
  - Это не так! - Момока непроизвольно краснеет. - Нечего тут выдумывать всякие глупости. Давай, сливайся со мной.
  - Не могу, пока ты в таком состоянии.
  Лис непостижимым образом протягивает длань сквозь пространство и берёт с кухни стакан самогонки.
  - Тебе и впрямь лучше это выпить. Скорей.
  Момока нерешительно берёт стакан и, зажмурившись, осушает в несколько глотков, при этом едва не поперхнувшись. Первач настолько крепок, что у неё выступают слёзы. Она никак не может отдышаться, делает глубокие вдохи и заходится в кашле.
  Тут дух сливается с ней и дальше происходит уже известная метаморфоза. Разница лишь в том, что у Момоки вырастает девять пушистых хвостиков, а глаза приобретают золотистый оттенок.
  Следующая сцена.
  После сообщения майора отряд заметно деморализован. Девушкам не даёт покоя мысль, что в это самое время жмурды уничтожают их базу. Первой не выдерживает Юки.
  - Капитан-сама, - обращается она с мольбой к Юми Хатано, - пожалуйста! Майор ведь там совершенно одна. Вы же видели, как она выглядела с утра. Куда ей одной сражаться! Позвольте мне помочь.
  Харука Сакугава приходит в ужас.
  - Как же так, сэмпай? Никому из нас нельзя бросать Киото в беде. Тысячи мирных жителей пострадают. Мы должны выполнять боевое задание.
  Показать крупным планом лицо Юми Хатано. Борьба эмоций. Капитан разрывается надвое. Ей хочется поддержать старлея Накамуру и броситься на помощь Момоке, но как офицер она не имеет права покидать поле битвы. Для самурая долг превыше всего.
  - Не искушай меня, Юки, - шепчет она, еле сдерживая слёзы.
  - Если бы мы ей потребовались, майор-сама нас бы вызвала, - рассудительно говорит "Соня".
  - Вот-вот, - поддерживает её "Зоркая". - Наверняка майор-сама прекрасно со всем справляется. Это же наша Момо-сан.
  - Так в чём проблема-то, девоньки? - встревает Фёдор. - Ступайте на подмогу к майору, а я тут один мигом управлюсь и вас потом догоню. Товарищей в беде никак нельзя бросать, какими бы умелыми те ни были. Дружба, солидарность и взаимовыручка - превыше всего.
  "Лисички" думают, что Фёдор нарочно так говорит, чтобы их подбодрить. Жмурдов над Киото всё ещё немыслимо много.
  - Да неужели! - саркастически восклицает Юи. - Оглянись, дурень! Они же тебя одного задавят.
  - Никак не могу с этим согласиться, - возражает Фёдор. - Мы, советские мужики, как устроены? Вот ежели сами себя побеждёнными чувствуем, значит враг действительно победил. А мне себя с чего чувствовать побеждённым? Я ещё, это самое, ого-го! Вы же, японцы, вроде нация самураев? Я думал, вы меня поймёте...
  - Да! - не даёт ему договорить Юми. - Да, чёртов русский медведь, мы тебя понимаем. Отряд, слушай мою команду! Возвращаемся на "Миямото" и выручим майора. А тебе, Kuma-san, персональный приказ: уничтожь здесь всех жмурдов до последнего, как ты это сделал в СССР! И попробуй только у меня хоть одного упустить. Так отделаю, что убежишь обратно в Сибирь, размазывая по бороде сопли и держась обеими руками за задницу!
  - Ой-ой, - улыбается Юна. - Вот это Юми-тян разошлась...
  Будучи ровесницей капитана Хатано, она одна не стесняется называть её с уменьшительной приставкой "-тян", чем страшно её бесит.
  - Разговорчики! - орёт в ответ капитан. - Отряд, за мной!
  Следующая сцена.
  "Лисички" телепортируются обратно и зависают в стратосфере над базой. Сверху им видны полчища жмурдов. Там кипит нешуточное сражение. Самундан Момоки трудно не заметить, но как же странно он себя ведёт...
  Примечание режиссёру и художникам: хореографию боя Момоки со жмурдами следует скопировать с китайских боевиков про "пьяное кун-фу". Каждое движение механоида будто бы его сейчас опрокинет, он шатается, его удары на первый взгляд наносятся наугад и тем не менее каждый достигает цели с невероятной точностью и силой, тогда как энерголучи жмурдов неизменно мажут мимо.
  По инициативе лисьего духа Момока практически натощак хватанула целый стакан самогона и теперь пьяна в зюзю, как и, возможно, слившийся с ней дух. Отсюда и пьяный стиль сражения.
  Несколько мгновений девушки изумлённо таращатся на нестандартный стиль боя своего командира, после чего вступают в сражение. И вскоре выясняется, что энергия их доспехов на исходе. Как и говорил Фёдор, у трансцендентных энергий весьма низкий КПД. Надолго их не хватает. Слишком много сил затратили "Лисички" на защиту Киото.
  Первым отрубается щит "Крепкой", которому сегодня довелось выдержать и отразить особенно много попаданий. Жмурды поражают самундан и тот падает на землю. За ним тянется густой дымный шлейф.
  Юки Накамура самоотверженно устремляется вниз, чтобы прикрыть поверженного и беззащитного товарища.
  - Пожалуйста, - умоляет она свой самундан, обращаясь к нему как к живому, - продержись ещё чуть-чуть! Ещё немного...
  Жмурды теснятся вокруг, стараясь добить сразу оба самундана. Остальные "лисички" никак не могут пробиться к товарищам, враг чересчур многочисленен.
  - Юки!!! - с надрывом кричит капитан Хатано, безуспешно отбиваясь от превосходящих жмурдов. - Твари! А ну не смейте! Не-е-ет!!!
  Тревожная музыка должна нагнетать соответствующий фон. Энергия в самундане "Белой" полностью вырубается и доспех падает рядом с самунданом "Крепкой" такой же бесполезной грудой металлолома.
  Крупным планом показать искажённое лицо Юми Хатано, по которому ручьём текут слёзы.
  Самундан Момоки закладывает резкий дугообразный вираж и раскидывает жмурдов в разные стороны. Одни чёрные кляксы попадают под энерголучи своих же соседей, других добивает майор Сугихара, пьяная и на кураже.
  - Ха-ха-ха-ха! - раздаётся в шлемофонах её сумасшедший смех, иногда переходящий в ведьминское завывание. Момока словно превратилась в одержимую. Точнее, в данный момент она и была одержима - только не злым духом, а нетрезвым.
  То ли самогон на неё так подействовал, то ли это общая черта всех поддатых людей, однако Момока прямо как Фёдор сопровождает каждый удар и выстрел междометиями:
  - Бам! Бац! Бдыщь! Хрясь! Тресь! Шмяк! Хлоп! Бздынь! Шлёп! Бум! Трам! Тадам! Тыр! Пыр! Пум! Пубум! Пдж!
  Воспользовавшись передышкой, Юми командует:
  - Харука, Нагиса, ваша энергия тоже вот-вот иссякнет. Берите Юки и Юи и укройтесь вместе с ними на базе, под силовым куполом.
  - Нет, Юми... капитан-сама... сэмпай... - слабым голосом возражает старший лейтенант. - Сейчас я соберусь с силами и...
  Жмурды обрушивают на них шквал энерголучей. "Чернобурая", "Тихая", "Зоркая" и присоединившиеся к ним "Соня", "Рыжая" и "Резвая", образуют своими щитами заслон, с отчаянием глядя на покрасневшие шкалы запаса энергии. У всех шестерых ползунок дошёл до критической отметки, когда уровень энергии близок к нулевому.
  Казалось бы, трагический финал неизбежен. Но в это самое время Фёдор, очевидно, управился со всеми жмурдами над Киото и телепортировался к базе. Накопленный "Кировцем" импульс кинетической энергии высвобождается вовне и рушит плотные ряды жмурдов, сминает разлапистые кляксы биотехов. Прежде, чем они восстанавливают строй и возобновляют попытку уничтожить беспомощные самунданы, Фёдор с Момокой приканчивают немалую часть врага. Девушки в очередной раз с изумлением наблюдают, как легко и играючи русский сибиряк расправляется со жмурдами благодаря чистой энергии коммунизма.
  - Благодарю за спасение моих товарищей, Kuma-san, - со всей самурайской искренностью говорит Юми Хатано.
  - Да чего там, - смущённо отвечает Фёдор, не отвлекаясь от ускоренной экстерминации врага. - Это ведь и мои товарищи тоже. Мы, советские мужики, как устроены? Если товарищ в беде или в трудной ситуации, ему непременно надо помочь. У нас даже пословица такая есть: сам погибай, а товарища выручай. А вы к тому же девушки. Ради девчонок-то любой мужик в лепёшку расшибётся. Я думал, самурай-сан, вы меня понимаете...
  - Понимаю, Федя, ещё как понимаю... - Юми торопливо вытирает мокрое лицо, как будто кто-то может увидеть её зарёванной.
  - Ой-ой, - мурлычет Юна, - капитан впервые назвала русского по имени. Не иначе вселенная перевернулась...
  - И вообще, - продолжает Фёдор, - погодите меня благодарить. Я вам сперва отчитаться должен о проделанной работе. Значитца так, ваше задание выполнено, враг над городом Киотой ликвидирован полностью, ни одна боевая единица уйти не смогла. Я этих жмурдов наловчился прямо горстями швырять на ЗРК и ПТУРСы, где их в упор за милую душу расстреливали. Очень удобно и быстрее, знаете ли, выходит.
  - Федя, - зовёт русского Йоко, - а ты когда-нибудь видел столько врагов, что их, кажется, невозможно победить?
  - Такое совершенно немыслимо, резвушечка.
  - Сколько же в тебе бахвальства, Федька, - вздыхает Юи. - Дерёшься ты хорошо, признаю, но хвастун ты при этом редкостный.
  - И это абсолютнейшая неправда, крепышечка.
  - К-к-крепышечка? - повторяет растерявшаяся Кацураги.
  - Ага. Знаешь, давно хотел сказать, насколько мне приятно доверить такой милахе своего "Кировца". Кому попало ковыряться в нём не дам, но, если это будешь ты, тогда ладно.
  - Ой-ой, - смеётся Юна, - механика-тян впервые назвали миленькой. Сейчас она поплывёт...
  - Ч-ч-чего?!!
  - А что до врага, - продолжает Фёдор, - то мы, советские мужики, как устроены? Сколько бы на нас ни шло ратей, мы со временем их всех побьём непременно. Не сбежим, не спрячемся и не сдадимся. Иногда можем тактически отступить, но уж потом-то своё возьмём непременно. Потому что знаем, что, если кого-то убьют, на его место заступит другой и победа всё равно будет за нами. А ещё у нас что хорошо? Земли навалом. С лихвой хватит, чтобы похоронить любое количество врагов. Хоть сто тыщь мильёнов. А жмурдов и хоронить не надо, ещё удобней, они сами в труху рассыпаются...
  Железобетонная философия русского уже никого не удивляет.
  - Отставить болтовню! - командует Юми Хатано, к которой вернулась решимость. - Приспичило вам чесать языками, когда кругом столько жмурдов. Сосредоточьтесь лучше на битве, Kuma-san, и смотрите у меня. Не знаю, как вы жили в тайге, но здесь я вам сачковать не дам. Я не такая добрая, как наш майор.
  Юна обращается к подруге:
  - Настал черёд Юми-тян. Русский и её ледяное сердечко растопил. Слышишь, как она то воркует, а то рычит? Не удивлюсь, если наша капитан - цундере...
  - Разговорчики! - орёт капитан в шлемофон. - За "цундере" влеплю неделю нарядов по кухне!
  Бой продолжается, но опасность поджидает "лисичек" с другой стороны. Майор Сугихара сражалась чересчур активно и сколь бы ни был силён слившийся с ней дух, всё же и его силы на исходе. Жмурды сбивают самундан Момоки, тот со всего маху обрушивается на землю и разваливается на части. Автоматика катапультирует из кабины оглушенную и полуконтуженную "Девятихвостую".
  - Майор-сама!
  Юми спешит к беззащитному командиру, над которым роятся жмурды. На ходу самундан капитана вырубается, но Юми выпрыгивает из кабины и мчится дальше с обнажённой катаной, готовая защищать командира любой ценой. Она рубит мечом ближайшего жмурда, но катана - это не жмыпа, от удара по чёрной обсидиановой туше лезвие разлетается на части.
  И тут происходит нечто странное. Жмурды не добивают майора. Они бережно подхватывают неподвижно распластавшееся тело девушки и поспешно устремляются прочь, в направлении монгольского гнезда.
  Никто из "лисичек" не может броситься в погоню. Всё, на что они сейчас способны, это стоять и беспомощно таращиться вдаль, не в силах поверить своим глазам. Харука и Нагиса плачут навзрыд.
  Фёдор добивает последних замешкавшихся жмурдов и задумчиво чешет бороду.
  - Надо же, чертяки оказались умнее, чем я думал. Допетрили наконец заложника взять, да какого заложника...
  Усилием воли Юми Хатано берёт себя в руки.
  - Девочки, поспешим на базу, немного передохнём и бросимся в погоню.
  - Не годится, - возражает Фёдор. - Потеряем слишком много времени. Спасать майора нужно прямо сейчас и заодно неплохо бы проучить жмурдов, покончив с их монгольским гнездом. По правде, я давно уже хотел это сделать, но не знал, как. Теперь знаю, но без вас не получится.
  - Что ты имеешь в виду? - спрашивает Юки Накамура.
  Фёдор сажает "Кировца" рядом с девчатами и выглядывает из кабины, помахивая какой-то книжицей.
  - Вчера наконец удосужился дочитать до конца инструкцию по эксплуатации. Как чувствовал... И тут в конце дополнительная вкладка, я её не сразу заметил. В ней говорится, что можно объединить под чистой энергией коммунизма сразу несколько механоидов. Понимаете? Все наши десять робо-доспехов могут слиться в одну невиданную мега-конструкцию с усиленными возможностями. В этом случае мы запросто сумеем полностью выжечь монгольское гнездо и освободим от гнёта жмурдов эту часть земного шара.
  Капитан полна решимости.
  - Что для этого нужно?
  Фёдор сверяется с брошюрой.
  - Вам нужно открыть сердца и разум бесконечному коммунизму. Отриньте всё, что с детства внушала вам буржуазная пропаганда. Коммунизм - это не зло, а благо. Отбросьте все классовые, политэкономические и национальные предубеждения. Думайте о майоре, о Земле, о жизни, о мире, о людях, ради которых мы стараемся, о справедливости и святости нашей борьбы. Никакой лжи, никакого лицемерия, никаких задних мыслей не должно быть. Только абсолютная искренность. Чистая энергия коммунизма - это не забава, чуть собьёшься с правильного настроя и она мигом обратит тебя в прах.
  Всем очень хочется спасти Момоку, хочется освободить от жмурдов мир и потому хочется верить Фёдору, даже колючей Юки.
  - Ты не врёшь? - спрашивает она. - Это правда сработает?
  - Доверься мне хоть раз, белоснежка. Нужно торопиться, время уходит. Чем дольше у них майор, тем выше шансы, что она пострадает в плену.
  Девушки переглядываются и решительно кивают друг другу.
  - Что нам делать, Федя? - спрашивает Йоко.
  - Разойдитесь по самунданам и очистите свои помыслы.
  "Лисички" забираются в кабины своих неподвижных машин, закрывают глаза и стараются расслабиться и настроиться на нужный лад.
  - Повторяйте за мной, - говорит Фёдор. - Во имя свободы, равенства и братства всех людей во всём мире. Не ради корысти и личной выгоды, не ради власти и наживы, а ради всего общества, ради тех, кто близок и дорог, ради всемирного блага и справедливости, ради самой жизни я отдаю всего себя вечной и бесконечной энергии коммунизма, дабы соединиться с моими товарищами узами крепче дружбы и действовать с ними заодно в братско-сестринской солидарности. Явись, высшая энергия коммунизма! Соедини нас ради победы!
  Девушки повторяют всё слово в слово за Фёдором и вдруг (как обычно в анимэ) происходит нечто непостижимое. Всё заливает яркий свет, а когда он рассеивается, то все самунданы вместе с "Кировцем" оказываются слиты в одного мега-механоида (дизайн на усмотрение художников). При этом медвежьи шкуры оказываются разделены на части и сконцентрированы почему-то в области подмышек и паха мега-самундана.
  - А вот это, пожалуй, перебор, - вполголоса замечает Йоко Нишида.
  Всех девушек непонятным образом выносит наружу. В кабине мега-конструкции остаётся лишь Фёдор.
  - Наглядное воплощение диалектического принципа перехода количества в качество, - удовлетворённо говорит он, выглядывая наружу, и затем обращается к Юки. - Белоснежка, сможешь поднять майора на руки? Выглядишь сильной...
  - Ещё как смогу! - отзывается "Белая".
  - Тогда забирайся в кабину, тут ещё место есть. На мне управление движением и энергоустановкой, на тебе оружие.
  - Замётано! - Юки быстро залезает в кабину.
  Капитан Хатано машет обломком меча.
  - Kuma-san, без майора не возвращайся. Не то покажу тебе кузькину мать, узнаешь у меня, где раки зимуют!
  Мега-самундан прямо с места телепортируется и исчезает, возникнув прямо перед носом у удирающего жмурда, захватившего Момоку.
  - Как говорил знаменитый товарищ Эренбург, нет для нас ничего веселее, чем убивать врага. А мы, советские мужики, как устроены? Ни за что не пройдём мимо дармовой веселухи.
  С этими словами он бросает самундан на жмурда. Вздымается огромный кулачище и одним ударом сминает головёнку жмурда как перезрелый помидор. Несмотря на новизну конструкции, Юки чувствует себя в своей стихии и одного за другим размазывает в лепёшку ближайших жмурдов. Они рассыпаются в прах, тело Момоки летит вниз.
  Мега-доспех с ускорением пикирует и зависает под ней. Юки открывает крышку кабины, высовывается наружу и подхватывает Момоку на руки. Места в кабине больше нет, кроме как на коленях у Фёдора и "Белая", чуть поколебавшись, передаёт майора русскому, не забыв при этом строго напомнить:
  - Отвечаешь за неё жизнью!
  - Федя... - слабо бормочет Момока и, разобравшись, где находится, доверчиво прижимается к широкой сибирской груди. - Феденька...
  Юки морщит нос, но не от этой сопливой сцены, а от того, что изо рта майора невыносимо разит сивухой.
  Битва происходит над океаном, жмурды ещё не успели добраться до материка. Юки с Фёдором расправляются с оставшимися и телепортируются сразу к монгольскому гнезду.
  Это сложная конструкция, наполовину торчащая снаружи, наполовину упрятанная под землю. Нечто среднее между термитником и осиным гнездом площадью в несколько тысяч километров. Возле гнезда роятся неисчислимые полчища жмурдов.
  Чистая энергия коммунизма каким-то образом обостряет чутьё пилотов. Фёдор и Юки чувствуют, что где-то там, глубоко-глубоко в гнезде притаилась, условно говоря, матка жмурдов. Первичный и самый главный биотех, занимающийся воспроизведением дочерних биотехов. Если уничтожить его, новые жмурды перестанут появляться.
  Фёдор набирает скорость и взлетает повыше, почти на орбиту, и оттуда устремляется вниз с колоссальным ускорением. Плотный защитный кокон окутывает мега-механоида, не давая ему раскалиться от трения об атмосферу.
  Роящиеся жмурды стреляют энерголучами - без особого успеха. Подобно управляемому снаряду, самундан врезается в гнездо, пробивает его до самого основания и давит матку жмурдов в смятку.
  Фёдор позволяет мега-самундану аккумулировать в себе колоссальный объём чистой энергии коммунизма. Как это выразить графически - на усмотрение художников. Юки производит залп и все эти невообразимые тераватты и гигаджоули энергии устремляются наружу, испепеляя и гнездо, и жмурдский рой. Прах распавшихся тел дождём осыпается на землю. Залп настолько мощный, что от него содрогается сама земля.
  Юки Накамура переводит дух и обращается к Фёдору.
  - Скажи, русский медведь, только честно, почему ты не воспользовался майором в парилке, когда имел такую возможность?
  Кресла в кабине стоят одно за другим. Отвечая, Фёдор оборачивается к "Белой":
  - Да потому, что мы, советские мужики, так устроены. Занимаемся с бабёнками любовью только по обоюдному согласию, выраженному, желательно, в трезвом виде. А если согласия нет, то это получается неуважение к товарищу женщине. Вдобавок майор-сама хоть и офицер, но вместе с тем несовершеннолетняя девушка, в отношении которой никакие поползновения недопустимы. Вот как взрослой станет, тогда пожалуйста, а до того ни-ни.
  Юки глубоко вздыхает и качает головой, примиряясь с очевидным.
  - Значит я ошибалась и советские мужики имеют представление о чести и достоинстве, доблести и благородстве...
  - Ещё бы! - хитро улыбается Фёдор и подмигивает Накамуре. - Не то слово.
  - И между нами не состоится поединка, пока я тоже не повзрослею?
  - Верно мыслите, товарищ старший лейтенант. Однако, не пора ли домой?
  Юки кладёт ладонь на плечо Фёдора, поддавшись внезапному порыву откровенности - то ли по своей воле, то ли из-за клятвы, данной ради слияния самунданов.
  - Ты должен кое-что знать, Федя-кун. Когда мы взрослеем, то теряем способность сливаться с духами и управлять механоидами. Рубежный срок - двадцать один год...
  Она хлопает Фёдора по плечу.
  - А вот теперь можно и домой...
  Следующая сцена.
  Личный состав приводит базу "Миямото" в порядок. Раненых увозят в лазарет. Полковник Мицушима направо и налево раздаёт приказы... Подразделение "Небесных лисичек" стоит на лугу за воротами базы и с надеждой всматривается вдаль. Во время боя, глядя как Фёдор сражается, девушки успели его зауважать, а вместе с уважением к ним пришло и беспокойство.
  - А-а, где этот русский? - Юи Кацураги не может устоять на месте, волнуется и ежесекундно поглядывает на часы.
  - Крепышечка иссохлась по Федьке, - шепчет Юна, но так, чтобы слышали все.
  - Ничего я не иссохлась! - возмущается Юи. - Просто там майор и... и сэмпай... И вообще, не делай вид, что тебе самой всё равно.
  Йоко закатывает глаза.
  - Ещё одна цундере.
  - Конечно, мне не всё равно, - не отрицает Юна. - Не хочу, чтобы Федя достался одной Момо-сан. Пусть его таёжные лапищи меня тоже помнут. А ещё хочу увидеть, как он сграбастает в объятия Харуку и сорвёт с неё всю одежду.
  - Э-э! - испуганно отшатывается "Тихая". - М-м-меня?
  - Тебя. Твоё бесстыжее, похотливое тело только и создано для бурной и неистовой любви. Просто ему нужно раскрепоститься. В следующий раз дождёмся, когда Федя уйдёт в парилку и запустим к нему наших тихонь.
  - М-м? - "Соня" выглядит так, будто только что очнулась. - Я бы не прочь взглянуть, как Харука будет тереть федькину широкую спину своими буферами вместо мочалки...
  - Б-б-бесстыжая... П-п-похотливая... - потрясённо повторяет Харука и то бледнет, то краснеет.
  - А вот мне интересно, что это была за дрожь, прокатившаяся по земле, - задумчиво говорит Нагиса. - Землетрясение? Но сейсмопрогноз не обещал никаких толчков...
  На лице Юми Хатано написана надежда.
  - Где-то что-то очень сильно взорвалось, - говорит она по поводу земной дрожи. - Что-то очень большое. И это может быть только монгольское гнездо...
  Словно в подтверждение её слов перед девушками материализуется мега-самундан. Из кабины вылезает довольный Фёдор и Юки, держащая на руках Момоку.
  - Майор! Старший лейтенант! - Все бросаются им навстречу.
  - Девочки... - растроганно приговаривает Момока, не стесняясь слёз. - Девчата... Монгольского гнезда больше нет. Мы справились. Эта часть мира отныне свободна от жмурдов.
  "Лисички" восторженно бросаются в объятия друг друга. Их радости нет предела.
  - Это ещё что, - приговаривает Фёдор. - Скоро мы и остальные гнёзда одолеем...
  За его спиной мега-самундан ослепительно вспыхивает и разделяется на прежние самунданы и "Кировца".
  - Мы, советские мужики, как устроены? Если ставим перед собой цель, то непременно, во что бы то ни стало её достигаем. А иначе как? Иначе никак. Цель же у меня одна - покончить со жмурдами, причём в определённый срок. Мне тут по секрету шепнули, что у вас с наступлением совершеннолетия пропадает дар сливаться с духами и управлять механоидами. Вот, значит, до вашего, майор-сама, совершеннолетия мы и обязаны управиться. Чтобы потом вернуться к мирной жизни и жить не тужить...
  После этих слов никто не выражает сомнений, что "Лисичкам" и русскому медведю такое под силу. На волне всеобщего ликования Юна пользуется случаем, с разбегу вешается Фёдору на шею и крепко целует взасос.
  Следующая сцена.
  Под торжественную музыку личный состав базы построен на плацу. Полковник Мицушима вручает награды, в том числе и Фёдору. Свердлов в парадном мундире, впервые выглядит статно и элегантно. Он аккуратно подстрижен и причёсан, ужасная бородища сбрита. И вообще он выглядит совсем другим человеком.
  Полковник объявляет праздничный фуршет. Играет фокстрот. Фёдор подходит к Юми с каким-то свёртком. Капитан выглядит так, словно только что обдумывала нечто серьёзное и приняла важное для себя решение.
  - Лейтенант, - говорит она Фёдору, - я ошибалась на ваш счёт, вела себя неподобающе и нанесла вам несмываемое оскорбление. Но и вы меня поймите. Мы здесь больше, чем просто боевые товарищи, мы друг другу как сёстры. Я несправедливо сочла, что вы станете для нас обузой, вот и... В общем, мне нет прощения. Я опозорила честь своей фамилии и своего подразделения. Поэтому после торжества я пройду в сад и под цветущей сакурой совершу обряд сеппуку.
  - Юми! - невольно вырывается у Момоки.
  - Сэмпай! - остальные девушки в ужасе от слов капитана.
  - Никак не могу тебе этого позволить, смугляночка, - ласково говорит Фёдор. - Про сестёр говоришь, а сама их бросить решила. Вот добьём жмурдов, тогда можешь любые обряды совершать, хоть верхом на помеле летай. А до тех пор ни-ни. Ослушаешься, я тебе на лбу какую-нибудь гадость зелёнкой нарисую. Такой тебя все и запомнят, может ещё и в газетах напечатают. Вот стыдоба-то будет.
  - Kuma-san! - восклицает Юми.
  - Вдобавок я тебе хочу кое-что на хранение передать, а для этого ты должна быть жива и невредима. - Федя разворачивает окровавленное красное знамя и извлекает из него видавшую виды саблю.
  - Это такая реликвия, какую только тебе, самурай-сан, доверить можно. Я заметил, что в бою ты лишилась своего меча, так вот тебе легендарное оружие - священный клинок товарища Чапаева. Это у нас был такой герой, каких, увы, больше не будет... Владей на здоровье и носи с честью.
  Преклонив колено, Юми благоговейно принимает легендарный клинок, встаёт и отвешивает глубокий поклон. Она тронута этим даром.
  - Вот и ладненько, - доволен Фёдор. - А про харакири забудь, не то по заднице надаю, она тогда совсем плоской станет...
  - Снова вы за своё, лейтенант! - хмурится Момока. - Давно в наряды не ходили?
  - Я это не как лейтенант говорю, - оправдывается Фёдор, - а как старший брат. Ну а по-братски-то я кому хошь могу зад надрать, если за дело, да не рукой, а крапивой, чтоб жгло подольше...
  Понимая, что русский шутит, девушки заразительно смеются.
  - Получается, Федя, - шаловливо лезет к нему Йоко, - ты из тех старших братиков, которые западают на младших сестричек? Погляди, скольких из нас ты уже охмурил. Пока одна только Асука держится. Кого начнёшь целовать и тискать после Момо-сан, а, Федя? Кто будет следующей?
  - Д-д-да ну тебя! - краснеет Момока. - Чего всякое болтаешь!
  - Пропадёшь ты, Федя! - томно произносит Юна. - Мы из тех младших сестричек, которые с удовольствием готовы попробовать старшего братика. Чур в следующий раз в парилку с тобой пойду я.
  - Юна распутная шалава, - констатирует Асука.
  - Федя! - игривое настроение не покидает Йоко. - А ты знал, во что верит Юки-сэмпай? Она верит, что, если грудь регулярно массировать, она вырастет больше. Но для этого нужны большие и сильные руки...
  - Это неправда! - восклицает Накамура. - Кончай врать!
  Нагиса единственная готова предложить здравую идею.
  - Девочки, а давайте устроим себе выходные и съездим на пляж.
  - Поддерживаю, - заявляет Момока. - Тем более, что нас скорее всего передислоцируют поближе к другому гнезду. Нужно воспользоваться передышкой и хорошенько отдохнуть.
  Юна в своём репертуаре:
  - И это непременно должен быть нудистский пляж! Чтобы Федя мог всех нас натереть кремом от загара, везде, где только можно и особенно там, где нельзя...
  Следующая сцена.
  Вечер. Девушки расслабляются в парилке. Естественно, без Фёдора. Распаренные, они стайкой выходят наружу и не глядя прыгают в купальню, откуда тотчас выскакивают с визгом. Вода в купальне ледяная, как в крещенской проруби. Художники могут показать, как на поверхности воды образуется тонкая корочка льда.
  Юи замечает какой-то кабель, тянет за него и вытаскивает из воды фризер - хладогенератор от самундана.
  Дверь в купальню слегка приоткрывается и слышится голос Фёдора:
  - После парилки неправильно в тёплую воду лезть, это и для здоровья вредно. В вашем возрасте надо закаляться, из горячей парилки сразу ныряйте в ледяную воду, а потом обратно в парилку. Всему-то вас учить надо...
  - Федька! - рычит Юми, хватаясь за саблю Чапаева. - Убью!
  Кто с чем, кто с черпаком, кто с мокрой мочалкой, рассерженные "лисички", завёрнутые в полотенца, толпой гонятся за Фёдором. Под девичий галдёж и весёлую музыку показать поочерёдно вид на сад и особняк сверху, вид на базу "Миямото" с высоты птичьего полёта, вид на Японский архипелаг из стратосферы, вид на Монголию, посреди которой дымится кратер на месте гнезда жмурдов, вид на голубой земной шар...
  Далее можно пустить финальный эндинг, поверх которого идут титры.
  После эндинга показать небольшую заставку в стиле чиби. Фёдор сидит на пустом ящике из-под снарядов и наяривает на гармошке какую-нибудь русско-народную мелодию, допустим, "У нас нынче субботея". Девушки в японской национальной одежде (дизайн на усмотрение художников) водят вокруг него хороводы.
  Закадровый голос изрекает:
  "Как будет проходить дальнейшая служба Фёдора Свердлова в японских Силах Самообороны? Обзаведётся ли он гаремом, женившись на всех "лисичках" или так и останется холостяком? Сможет ли он выполнить обещание и покончить со жмурдами за неполных три года? Какие невероятные опасности ждут подразделение в борьбе со следующим гнездом? Зачем Фёдор обтянул "Кировца" медвежьими шкурами? Как к нему попала сабля Чапаева? Сколько всего гнёзд на земном шаре? Удастся ли Фёдору осуществить революцию в Японии, построить там бесклассовое общество и внедрить в народное хозяйство чистую энергию коммунизма? Ответ на эти и другие вопросы будет дан в следующих сериях! Смотрите продолжение невероятных приключений полюбившихся героев!"
  (Примечание режиссёру. Ни одно продолжение никогда и ни в коем случае не должно быть снято. Поскольку производители анимэ-продукции почти всегда обламывают анимэ-фагов с выходом продолжений, мы не имеем права нарушать эту жанровую традицию.)
  
  
  КОНЕЦ
  
  
  Ноябрь 2021 г.
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"