Дроссель Эдуард: другие произведения.

Проблема цены. Часть2

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:

  5. В обществе палача
  
  
  - Подробностей про ритуалы и необходимость ежегодного омоложения мы не знали, - заметил Соломон Шнорхель, внимательно выслушав Михая. - Спасибо за эти сведения, возможно они когда-нибудь пригодятся нашему отделу.
  Он ненадолго задумался, поглаживая густую, как у Льва Толстого, бороду.
  - Ты всё ещё думаешь о побеге, Михай?
  - Пока не встретил вас, обязательно бы попробовал. - Михай пожал плечами. - Но теперь какой в этом смысл? Раз вы взяли меня один раз, возьмёте и в другой. Наверно в этом можно усмотреть некий перст судьбы - если нелюдей в стране больше нет, стало быть пора исчезнуть и последнему. Главное, что своё дело я успел сделать.
  - Покончил с кланом?
  - Со всем поголовно. Я остался последним и единственным бессмертным в этой стране. Казните меня и можете писать начальству хвалебный отчёт.
  Шнорхель удивлённо приподнял брови.
  - Так ведь отдел "Тэта" - международный, Михай. Неужели ты думал, что нелюди живут только в Венгрии? Прикончить вас в одной стране - это не достижение. Нечем хвалиться, коли в других странах вас навалом. Мы позволим себе почивать на лаврах с чувством выполненного долга лишь когда подобных тебе не останется во ВСЁМ мире.
  Он побарабанил пальцами по столу.
  - Знаешь, что-то мы засиделись в духоте. Пойдём-ка прогуляемся.
  По гулким каменным коридорам Шнорхель вывел Михая во внутренний двор. Амбалы неотступно шли следом. Перед выходом они накинули на пленника мешковатую синтепоновую куртку размера XXXL, в которой Михай утонул. Поздней осенью без куртки было слишком холодно.
  Двор был образован тремя смыкавшимися зданиями и представлял собой треугольник, залитый асфальтом. Со всех сторон его окружали голые кирпичные стены. Михай смог определить, что он всё ещё в Будапеште, скорее всего в какой-нибудь секретной тюрьме, оставшейся ещё с социалистических или даже с имперских времён. Возможно прямо здесь австрияки когда-то гнобили венгерских борцов за независимость...
  Стены в основном были глухими; окна если и встречались, то высоко, не залезешь. Все они до единого были закрашены, как в кабинете Шнорхеля, и вдобавок забраны толстыми решётками.
  - Что было дальше, Михай? - полюбопытствовал Соломон Шнорхель, вышагивая рядом с молодым человеком, впервые за долгое время оказавшимся на свежем воздухе. - Продолжи свой рассказ.
  Михай с нескрываемым наслаждением дышал полной грудью. Мысленно вернувшись к былому, он помрачнел.
  - То был последний день, когда я видел маму, - произнёс он с нескрываемой болью и грустью. - Позже, когда я расправлялся с Иштван-Балажем, он признался мне, что мама защищала меня до самого конца. Из-за того, что я сделал с Габором и из-за моего "нечистого" происхождения клан не приговорил меня к изгнанию, как я надеялся, он приговорил меня к смерти. И вот тогда мама обменяла свою жизнь на мою. Она уговорила Шандора казнить её вместо меня, а мне позволить жить дальше, вне клана, как хотел прожить Габор.
  Получается, что Габор кое в чём ошибся на её счёт. Мама не растеряла родительского инстинкта, она до конца оставалась верна ему и без раздумий пожертвовала ради меня жизнью. Именно это стало последней каплей, окончательно изменившей моё отношение к нелюдям. Ни Агнешка, ни Оршоля, ни Эржебет, никто не вступился за меня или за маму. Они все были одинаковы, одинаково бесчеловечны, как и говорил Габор.
  Поначалу ведь я намеревался ограничиться лишь Шандором и Иштван-Балажем, которые в моём понимании были главными злодеями. Но после признания Иштван-Балажа я вдруг осознал, что другие-то ничуть не лучше. Даже когда они мило улыбаются, или льют горькие слёзы, или домогаются плотских утех, они всё равно остаются нелюдьми, ибо все они плоть от плоти.
  И я опять вспомнил сельского пастора, цитировавшего библию, что-то про дерево худое, которое не даёт плоды добрые, и про то, что не дающее добрых плодов дерево срубают и бросают в огонь!
  Если покончить лишь с Шандором и Иштван-Балажем, ничего не изменится, потому что на их место придут новые шандоры и иштван-балажи. И когда-нибудь в будущем очередной Габор захочет осуществить свою мечту, а ему не позволят, и очередная Аника полюбит кого-нибудь со стороны, а её любимого зароют в овраге.
  - Ты осознал, что клан несёт в себе деструктивное начало, - с пониманием кивнул Шнорхель.
  - Да, - согласился Михай. - Я понял, что избавиться от этих двоих недостаточно. От этого, к сожалению, прочие нелюди не станут людьми.
  - Так ты пришёл к выводу, что покончить нужно со всеми?
  - Ну... Это случилось не вдруг. - Михай на мгновение задумался. - Не за один день и даже не за один год. После своего побега я пустился во все тяжкие - скитался, бродяжничал; у меня не было никакого пристанища, домой я вернуться не мог, денег вскоре не осталось, так что фактически я начал бомжевать. Главным образом здесь, в Будапеште.
  Так что поначалу я и думать не думал ни о каком возмездии нелюдям. Моя голова была занята другим. Я изо всех сил пытался открыть для себя настоящую жизнь и окружающий мир, столь живо и красочно расписанные мне Габором. К сожалению, и в этом мире и в этой жизни тебе ничего не светит, если у тебя нет средств. Габору хорошо было рассуждать, ведь он-то с кланом не порывал и в деньгах не нуждался.
  Вдобавок, чтобы что-то хорошо делать, надо в этом разбираться. Тут моё прежнее замкнутое бытие в глуши сыграло со мной злую шутку. Я понятия не имел, как мне жить и что делать дальше. Видимо, нужно было искать работу, вот только я ничего не умел и ни к чему не стремился.
  В силу своей неопытности я довольно быстро связался не с теми людьми и покатился по наклонной - алкоголь, наркотики, воровство, соучастие в тяжких преступлениях, гей-проституция... Перед тем, как сделаться "Трансильванским мясником", ваш покорный слуга, ur Шнорхель, экстерном прошёл полный курс в школе улиц и подворотен, в школе грязного городского дна. Это было совсем не то, что я себе представлял и не то, что расписывал мне Габор. Но ничего другого жизнь мне, увы, не преподнесла.
  Я не переставая презирал и ненавидел себя, помня о том, что натворил. Считал себя поганой тварью, ни за что отнявшей жизнь у Габора, единственного во всём клане, кто во всём пытался поступать по-человечески. Конечно же я сердился на него за обман, но гораздо больше я был сердит на себя, ведь Габор практически открытым текстом предупредил меня, что НИКОМУ в клане доверять не стоит, а я пропустил это мимо ушей.
  Тогда я ещё не знал об убийстве мамы. Мысль о том, что моё бегство и смерть Габора возможно вернули её в клан, служила мне некоторым утешением, впрочем недостаточным. Презрение и ненависть к себе толкнули меня на путь саморазрушения. От чужих игл и секса неизвестно с кем я несколько раз цеплял СПИД и целый букет венерических заболеваний, но всякий раз очередной ритуал полностью обновлял и излечивал мой истерзанный организм.
  - Что же тебя изменило, Михай? Тебя ведь что-то вырвало с этого дна и заставило начать свой крестовый поход против сородичей?
  - Конечно. Однажды я встретил такого же бродягу-бомжа, которого все звали стариной Лайошем. Ему было лет сорок или пятьдесят, но выглядел он на все семьдесят. Подозреваю, что бомжевать он стал после какой-то личной трагедии, о которой никогда и никому не говорил, а до этого жил весьма неплохо, был образован, умён, начитан, эрудирован, интеллигентен. Но что-то произошло, что нанесло ему неизлечимую психическую травму. И на первый, и на второй, и на последующие взгляды старина Лайош казался безумным, во всех смыслах чокнутым. Лишь пообщавшись с ним достаточно продолжительное время, можно было заметить, что за его нестандартными взглядами и мышлением кроется глубокая вера и стойкие убеждения. Выстраданные вера и убеждения, к которым старина Лайош явно пришёл непростым путём...
  Он не был атеистом, искренне верил в бога, вот только исповедуемое им вероучение смахивало на сектантство и практически ни в чём не совпадало с традиционным христианством. В церкви старина Лайош сроду не заглядывал и всякий раз плевался, когда проходил мимо или когда видел пастора.
  Как-то неожиданно для нас обоих мы с ним сблизились. По какой-то, до сих пор неясной мне причине, старина Лайош обратил внимание на мою неопытность, которой пользуются все, кому не лень, и взял надо мной "шефство" - это его собственное выражение.
  Он многое мне показал и многому научил - тому, что нужно знать и уметь на улицах, если хочешь прожить подольше и если ты бездомный и безработный. К примеру, он показал мне, как по чуть-чуть подворовывать в магазинах, чтобы никто не хватился и не вызвал полицию. Как летом постирать одежду в реке, а зимой - в раковине общественного туалета. Как проникнуть в закрытый подъезд и устроиться на ночлег под лестницей, чтобы не заметили жильцы. Как помыться под проливным летним дождём, используя его в качестве душа, или рано-рано утром, когда на улицах ещё мало пешеходов, в городском фонтане. В каких местах лучше клянчить милостыню и как именно это делать...
  - То есть он стал твоим наставником, - с пониманием сказал Шнорхель.
  - Что-то вроде того. И я считаю, что мне с ним очень повезло. Компания старины Лайоша была намного лучше любых других компаний, в каких мне, к несчастью, довелось побывать. Расписывая прекрасный и дивный мир, Габор забыл упомянуть, что тот чертовски жесток и беспощаден к одиноким, неопытным и беспомощным созданиям.
  Иногда, в спокойные минуты, старина Лайош расслаблялся, его заносило и он мог часами рассказывать обо всяких интересных вещах или о чём-то рассуждал, так что заслушаешься. С ним не было скучно. Он знал совершенно невероятное количество историй-страшилок, похлеще, чем у Лавкрафта, причём непонятно, то ли он их где-то слышал или читал, то ли сочинил сам.
  - Народные сказки?
  - В том-то и дело, что нет. Народные - про "давным-давно" и "в некотором царстве", а у старины Лайоша истории были про "здесь и сейчас". Жуткие. Он вообще на полном серьёзе верил во всё сверхъестественное, волшебное и паранормальное. Возможно, вкупе с его безумием, это и порождало в его нездоровом воображении жуткие картины и сюжеты.
  Всё это время я не переставал переживать из-за того, что со мной произошло. В какие-то дни больше, в какие-то меньше. И мне приходилось всё держать в себе, ни с кем обсудить это я не мог. Раньше у меня под рукой всегда была мама, а теперь я был сам по себе. Замкнутость, привитая мне с детства, до какой-то степени помогала, но ведь понятно же, что до бесконечности ничего в себе держать нельзя, рано или поздно что-то как-то прорвётся наружу.
  Я решил попытать счастья со стариной Лайошем, когда узнал его получше. Его вера в сверхъестественное как бы обнадёживала, что в случае чего он не попытается сдать меня в психушку и не будет шарахаться, как от прокажённого.
  Из осторожности я, разумеется, начал издалека и как-то спросил его, знает ли он что-нибудь о нелюдях, о тех, кто способен жить век за веком и не стареть.
  - Дай угадаю, - ухмыльнулся в бороду Соломон Шнорхель, - он понял тебя совсем не так, как ты хотел?
  Михай кивнул.
  - Он решил, что я имею в виду вампиров и оборотней, за что его винить не стоит. Нескладно формулируя вопрос, будь готов к соответствующему ответу. Вампиры, оборотни, Трансильвания, Влад Цепеш, граф Дракула - это как раз наша, местная тема. Вот и старина Лайош мне тогда много чего наговорил, да всё не по делу, ведь я-то его спрашивал не про вампиров и оборотней. Но никаких других нелюдей ему на ум не пришло, а вот вампиров с оборотнями он воспринимал как сущее зло, подлежащее безусловному истреблению.
  Я тогда не втянулся в полемику и не стал намекать ему про ещё кое-каких нелюдей, опасаясь, что его гнев, ярость и ненависть, направленные в адрес вампиров и оборотней, каким-либо образом переключатся на меня...
  - Кстати о вампирах и оборотнях! - внезапно перебил Михая Соломон Шнорхель. - Раз уж между нами пошла такая откровенность, думаю, тебе будет любопытно узнать, что твой бродяга-наставник кое в чём оказался прав. Вампиры и оборотни существуют на самом деле, только они, разумеется, совсем не такие, как в кино, литературе и комиксах. Вообще многое устроено совсем не так, как мы это себе представляем...
  Сотрудник "Тэты" остановился и посмотрел на часы.
  - Что ж, полагаю, мы сегодня достаточно нагуляли аппетит. Пора бы и пообедать.
  Михай не возражал. В сопровождении амбалов они со Шнорхелем проследовали в другой кабинет, побольше и посветлее того, в котором сотрудник "Тэты" начинал допрос пленника. Там уже был сервирован на две персоны небольшой обеденный столик. Сервирован, по мнению Михая, по-королевски - посуда из богемского фарфора с красивым рисунком на охотничью тематику - лисы, тетерева, олени, - серебряные столовые приборы, хрустальные бокалы...
  Две молчаливые фигуры в белых фартуках подкатили тележку с едой, от которой у Михая потекли слюнки. После этого фигуры вместе с амбалами удалились.
  - Извиняюсь за вынужденное самообслуживание, - сказал Шнорхель, деловито накладывая себе на тарелку. - Наш разговор ещё не закончен, а говорить о важных вещах всегда лучше в приватной обстановке, без лишних свидетелей. Так что не стесняйся, клади себе, что хочешь и ешь вволю.
  Откупорив бутылку вина, он разлил ароматный напиток по бокалам. Разумеется, это был венгерский "Токай". Трудно было ожидать чего-то иного, находясь в Будапеште.
  Михай совсем не удивился гастрономической щедрости своего тюремщика и вероятного палача. Скорее всего это последний обед в его жизни, после которого он отправится вслед за кланом на свалку истории. По неписанным правилам, приговорённых к казни напоследок всегда щедро кормят.
  Он напомнил себе, что несмотря на обезоруживающую улыбку и добродушный тон, его собеседник всё-таки палач нелюдей, через руки которого прошло неизвестно сколько приговорённых, подобных Михаю.
  - Так вот, насчёт вампиров и оборотней, - вернулся Шнорхель к начатой теме. - Как сотрудник отдела "Тэта" я говорю о них столь уверенно, потому что существует целых два отдела, подобных нашему, которые занимаются этими созданиями. Если ничего не путаю, это отделы "Омега" и "Пи". Существует примерно два десятка опасных и непостижимых паранормальных феноменов, каждым из которых занимается соответствующий международный отдел, обозначенный одной из букв греческого алфавита.
  "Всё не то, чем кажется" - эти слова можно считать девизом каждого отдела. Взять хотя бы вас, бессмертных. С виду вы кажетесь обычными людьми, но ведь на самом деле это неправда. То же с вампирами и оборотнями - они весьма и весьма далеки от обывательских представлений о них, навеянных сказками, легендами, кинематографом и литературой a-la Брэм Стокер.
  Можно долго рассуждать о том, почему так происходит. Господствующая гипотеза такова: прежде, чем какой-либо элемент действительности увековечивается в народных сказках и преданиях, он претерпевает некоторую трансформацию в общественном сознании, после чего изменяется, подчас до неузнаваемости. Подавляющей массе народа во все времена была свойственна вопиющая невежественность. Её познания о сущем настолько ничтожны, что остаётся лишь диву даваться, как человек сумел выйти из каменного века. Интерпритации того или иного объекта или явления неизбежно обрастают домыслами и суевериями и в итоге перестают иметь что-либо общее с действительностью. Реальность всегда оказывается искажена и в таком вот виде фиксируется народной памятью, обретая форму соответствующих архетипов, которыми затем наполняется устное творчество, литературные произведения и кинематограф...
  Некоторое время Михай и Соломон Шнорхель молча жевали.
  - Знаешь, - заговорил наконец сотрудник "Тэты", запивая еду небольшими глотками вина, - предлагаю на время обеда отвлечься от нашего с тобой случая. Раз уж ты всё равно никому ничего не расскажешь, думаю, я могу раскрыть тебе кое-какую секретную информацию, которая, в отличие от страшилок старины Лайоша, абсолютно реальна. Обещаю, ты не заскучаешь.
  Говоря, Соломон Шнорхель не переставал орудовать ножом и вилкой.
  - Спорим, ты в жизни не слыхал о профессоре Гильгамешникове?
  Михай отрицательно мотнул головой.
  - Арсений Рудольфович Гильгамешников - это русский эмигрант, уехавший в Германию незадолго до краха Советского Союза. До этого жил, учился и работал в Петербурге. В Германии он сперва обосновался в Бремене, вскоре перебрался в Ганновер, затем в Кёльн и под конец осел в Австрии, в Зальцбурге.
  В каком-то из этих мест он был завербован одновременно отделами "Пи" и "Омега", то ли поочерёдно, то ли сразу обоими, и в дальнейшем уже проводил свои изыскания под их патронажем и в их архивах. На самом деле свидетельств существования вампиров и оборотней полно в любом городском или уездном архиве и в любой публичной библиотеке - БЫЛО - до середины прошлого столетия, когда отделы конфисковали и засекретили эти материалы.
  - А сейчас он где? - поинтересовался Михай, просто для поддержания беседы. Пока что какой-то Гильгамешников его не особо заинтересовал.
  - На кладбище, - сразу ответил Шнорхель. - Вернее, не весь Арсений Рудольфович, а то, что от него осталось. В одно из полнолуний профессор был обнаружен мёртвым в своей квартире. Тело было обескровлено и обглодано. Перед этим соседи слышали шум и громкие возгласы - недостаточно сильные и продолжительные, чтобы звонить в полицию...
  Михай чуть не поперхнулся куском.
  - Хотите сказать, что русского профессора прикончили вампиры и оборотни? Прикончили СОВМЕСТНО?
  Соломон Шнорхель развёл руками.
  - Я лишь говорю то, что знаю. Тогда этот случай во всех европейских отделениях всех отделов стал резонансным, о нём только и твердили. "Омега" и "Пи" сумели всё скрыть от общественности, но не от коллег из других отделов. Что-то просочилось туда, что-то сюда... Из уст в уста передавали о неких документах, найденных рядом с останками, где описывались результаты кое-каких профессорских изысканий.
  История неожиданно захватила Михая.
  - Полагаете, профессор накопал что-то такое, за что вампиры и оборотни решили его прикончить сообща, на время отложив многовековую борьбу?
  - Не могу тебе сказать, Михай, - ответил Шнорхель. - Отделы "Пи" и "Омега" сразу же изъяли все профессорские бумаги и компьютер, раньше, чем увезли останки. Ничего из профессорских наработок наружу не просочилось. За исключением фрагментов одного-единственного эссе о загробных представлениях вампиров и оборотней.
  - А такие есть? Вроде как вампиры и оборотни совершенно конченые создания, душами которых завладел сам дьявол и он же ими управляет. Куда ещё они могут попасть после смерти, кроме адского пекла?
  - Это ЛЮДИ так себе представляют, - возразил Шнорхель. - Причём, главным образом христиане. До сих пор, во-первых, никем не было доказано, что вампиры и оборотни придерживаются христианских воззрений, и во-вторых, никому не было известно, что сами вампиры с оборотнями думают насчёт своей загробной жизни.
  Ты наверняка слышал о скандинавской мифологии. Там упоминаются некие небесные чертоги - Валхалла, - куда валькирии уносят воинов, героически павших в бою...
  - В школе я был фанатом группы Manowar, - признался Михай, - так что я в курсе, кто такие викинги и что такое Валхалла.
  - Никто, кроме павших в бою героев, не мог попасть в Валхаллу, потому что всякая иная смерть для викинга считалась позорной. Для таких случаев существовало ледяное царство Хель, наполненное всякими ужасами и чудовищами. А в Валхалле герои целыми днями пировали за одним столом с Одином и другими богами. Очевидно Валхалла могла растягиваться как резиновая и была способна вместить любое количество героев. Всем находилось местечко за столом.
  Наверняка там же героям были доступны и плотские утехи. Кто такой викинг? Это прежде всего морской разбойник, а как может морской разбойник обходиться без плотских утех, да ещё во время пирушки? У многих викингов были жёны, но нигде в Эддах не сказано, что жёны героев тоже попадают в Валхаллу. Никто, ни один мужик не откажется от любовных утех с другой бабой, если рядом нет и никогда уже больше не будет родной жены.
  В перерывах между пьянками и оргиями герои имели возможность размять косточки и подраться друг с другом. Они же всё равно уже умерли, им можно было не бояться ран и увечий.
  У ихнего бога Тора имелся волшебный "многоразовый" кабанчик. Его можно было освежевать и сварить в котле или зажарить на вертеле. Как и пять хлебов Иисуса, этот кабанчик был безразмерным, его мясом можно было накормить любое количество пирующих. После этого Тор заворачивал кости и объедки в шкуру и кабанчик заново оживал.
  Для людей, привыкших всю свою жизнь делать что-то одно, рай - это место, где можно получить вечный отдых и избавление от своего изнурительного ремесла. Ремесленники, пахари и пастухи раннехристианской цивилизации представляли себе райскую жизнь в виде неги и ничегонеделания на облачке, среди звуков ангельского пения, где не нужно пахать, лепить горшки и пасти телят. Или наоборот, если культурно-нравственные нормы кому-то что-то запрещают, то в раю запретное делается доступным. Представителя исламской цивилизации могут убить за неправильный взгляд или домогательство к чужой женщине, зато в их раю есть "гурии" - легкодоступные чужие женщины для бесконечных любовных утех. О вечной жизни в раю со своей законной женой у мусульман, как и у викингов, нет и речи.
  Викинги, как я уже сказал, это морские разбойники. Их жизнь - это бесконечная череда грабежей и убийств, череда постоянных плаваний через моря в шторм и в штиль, когда тебе самому денно и нощно приходится шевелить веслом. Поэтому в своём раю они отдыхают от всего этого, просто расслабляются в Валхалле и пируют за одним столом с богами, которым были верны всю жизнь. Серьёзная битва им предстоит всего одна - Рагнарёк в конце времён.
  Профессор Гильгамешников утверждал, что всякие гадости про вампиров и оборотней насочиняли нарочно. Невежественные массы, до смерти боявшиеся всего незнакомого и непонятного, представляли себе вампиров ожившими мертвецами, встающими из могил, чтобы пить кровь, а оборотней - превращавшимися в полнолуние в животных, причём в бесноватых животных, которые совершенно не соображают, что делают.
  По мнению Гильгамешникова, вампиры и оборотни имеют свой генезис, свою эволюцию и свою эсхатологию. Их пресловутая замкнутость - не больше, чем у цыган или мормонов. Их взаимная многовековая вражда - всего лишь миф; это совершенно разные существа с разным образом жизни, чьи интересы не пересекаются, не вступают в конфликт и не создают повода для вражды.
  Богатая культурная среда вампиров и оборотней не могла обойтись без собственных трансцендентных воззрений. Что из себя представляют их культы и их бог (или боги), мне, к сожалению, неизвестно.
  Я недаром привёл в пример Валхаллу. Профессор сумел выяснить, что рай вампиров и оборотней, во-первых, общий для них обоих (что лишний раз опровергает миф об их многовековой вражде, придуманный авторами дешёвых комиксов), и во-вторых, их представления о загробном мире сильно напоминают представления викингов. В их раю тоже присутствуют некие безразмерные божественные чертоги, где пируют павшие насильственной смертью вампиры и оборотни, пируют вместе, одной дружной компанией. Поскольку сами по себе они бессмертны, как и ты, Михай, умереть они могут лишь насильственной смертью и эта смерть считается у них достойной.
  Повседневное добывание пищи вампиром или оборотнем - это всегда стресс, всегда смертельная опасность, поэтому они в раю тоже ничего не делают, только пируют, расслабляются и отдыхают. Аналогом "многоразового" кабанчика Тора у них является молодая, сочная и фигуристая девка, само собой голая, все прелести напоказ. Вампиры пьют её кровь, а оборотни пожирают её плоть. И то и другое безразмерно и не кончается, пока все не насытятся. Затем происходит чудо и девка вновь оживает, как ни в чём не бывало.
  Разумеется, девка эта служит не только для гастрономической услады, но и для сексуальной. И вампиры и оборотни непрерывно её пользуют - и группами, и поодиночке. В теологии и культуре вампиров и оборотней нет гендерного шовинизма, мужчины и женщины там равны, те и другие одинаково попадают в божественные чертоги. Поэтому заниматься любовью они могут не только с райской девкой, но и друг с другом. А когда надоедает пировать и трахаться, вампиры и оборотни тоже имеют возможность размять косточки и выйти на поединок.
  Михай не был до конца уверен, что собеседник не дурачит его этим рассказом. Может у него такое извращённое чувство юмора? Вампиры и оборотни! Михай уже не знал, чему верить.
  Соломон Шнорхель пригубил ещё вина и посмотрел на Михая.
  - Некоторое время назад у нас сложилась довольно непривычная тенденция объединять отделы. "Омега" и "Пи" фактически давно действуют вместе, недавно вот объединили "Сигму" и "Тау", а скоро, я слышал, собираются объединить "Лямбду" и "Каппу"... И я тут вот о чём подумал. Вы, бессмертные нелюди, с вашими замкнутыми кланами, и вампиры с оборотнями и их замкнутыми общинами, по-сути родственны друг другу. Не биологически, конечно, а скорее экзистенциально. К примеру, твой клан, Михай, разве что не пьёт ничью кровь и не пожирает плоть, в остальном же вы подобны вампирам и оборотням - прежде всего умением не умирать естественной смертью и не жить на виду.
  Задумавшись, он отложил вилку и запустил пальцы в густую бороду.
  - Это нужно хорошенько обдумать. Может в прошлом у вас троих были общие предки, пережившие одну мутацию, а затем начавшие развиваться дальше по трём различным направлениям? Если это так, тогда и заниматься всеми вами нужно вместе...
  - Позвольте полюбопытствовать, ur Шнорхель, - произнёс Михай, прожевав последний кусок, - как ваши коллеги поступают с вампирами и оборотнями? Убивают?
  Шнорхель в ответ посмотрел на него с некоторой укоризной.
  - Ну посуди сам, Михай. Если мы казним вас, с виду таких безобидных бессмертных, то как поступают с теми, чья пища - это человеческая плоть и кровь?
  - Понятно, - сказал Михай.
  Наверняка в кабинете имелись камеры скрытого наблюдения, потому что едва Михай со Шнорхелем покончили с трапезой, как явились те же безмолвные фигуры в фартуках, убрали со стола и принесли кофе и десерт.
  - Что ж, Михай, хватит отвлекаться, надо наконец дослушать твою историю и решать, как с тобою быть дальше, - сказал сотрудник "Тэты", наливая себе кофе.
  Михай последовал его примеру и с удовольствием отхлебнул горячий ароматный напиток. Он уже и забыл, когда в последний раз пил кофе.
  - Ничего из того, что я от вас сегодня услышал, ur Шнорхель, я прежде не знал. Поэтому, когда старина Лайош пичкал меня своими ужастиками, мне кое-что пришло на ум. Я подумал, а что, если за трансильванско-дракульско-вервольфовой хренью на самом деле стоят реальные встречи древних людей с древними же представителями нашего клана? Вряд ли нелюди возникли лишь в последние двести - триста лет, скорее всего они существовали издревле, может даже с каменного века.
  Вы сами сказали, что странное и непонятное вызывает иррациональный страх и, прежде чем зафиксироваться в устной или письменной традиции, искажается сквозь призму домыслов, суеверий и невежества. Если люди иногда сталкивались с бессмертными, то, не будучи в состоянии понять их, они могли с перепугу наделить их сверхъестественно-демоническими чертами. Отсюда и пошли все эти страшилки-небылицы про монстров, пьющих кровь и пожирающих плоть, встающих из могил и обращающихся в бесноватых животных при свете полной луны. Реальным созданиям придавалась вычурно-гротескная и нарочито чудовищная форма.
  Также я не знал, что подобные нам живут по всему миру. Мне казалось, что клан по какой-то причине обосновался в Венгрии и только в ней одной, отсюда и привязка всех страшилок к Трансильвании...
  - Увы, Михай, - вздохнул Шнорхель, - лавров Ван Хельсинга, истребителя нечисти, тебе не видать.
  - Я тогда снова замкнулся в себе, - продолжил Михай. - Боялся, что если продолжу говорить на эту тему со стариной Лайошем, он меня раскусит, но ошибочно сочтёт вампиром или оборотнем и захочет убить. Дело в том, что он весьма редко и недолго бывал трезвым, периодически скатываясь в белогорячечные приступы. Так что, прими он меня за чудовище, спьяну вполне бы мог убить.
  В среде бродяг не принято лезть друг другу в душу и вытягивать, кто есть кто. Если кто-то сам захочет сказать что-то о себе, он непременно скажет, надо просто дать ему время. К примеру, старина Лайош ничего и никогда о себе не говорил. Если другие что-то о нём и узнавали, то лишь по косвенным признакам.
  Я о себе тоже не особо распространялся. Старина Лайош знал обо мне лишь то, что некие нехорошие люди убили моего отца и я был вынужден сбежать из дома. Податься мне некуда, родные, близкие и знакомые не примут меня из опасений перед плохими людьми. Другие, помимо старины Лайоша, не знали даже этого - я хорошо был обучен хранить свои тайны.
  Реши старина Лайош, что я чудовище, то нехорошие люди из моей биографии автоматически превратились бы в хороших. Из злодеев и преступников они бы превратились в благородных борцов с монстром. Тогда старина Лайош бросил бы меня и перестал помогать; мне бы тогда на улицах пришлось не сладко. В лучшем случае, раз проснувшись, я бы просто не увидал его рядом. В худшем - он бы прирезал меня во сне...
  
  
  6. Вера и убеждения старины Лайоша
  
  
  Наблюдая изо дня в день обычных людей, я убеждался, что они непохожи на меня. То есть... Это не стало для меня открытием - я ведь ходил в обычную школу и довольно рано начал понимать, что мама лепит из меня ребёнка, не такого же, как остальные дети. Чаще всего я не понимал людей. "Живи как человек!" завещал мне Габор, а я понятия не имел как это делать и зачем это мне. Со дна жизни многое видится отчётливей и без прикрас. Габор усматривал в обычных людях лишь достоинства, а вот мне открылись и их недостатки. Габор никогда не падал так же низко, как я, для него многое было неочевидно, меня же постоянно снедали сомнения и противоречия, ведь я наблюдал не только фасад человечества, но и его неприглядную изнанку и потому ничего не мог решить для себя наверняка. Временами поспешное бегство из клана уже не казалось мне удачной идеей. По крайней мере там всё было знакомо и там была стабильность.
  Однажды я с отчаяния попросил старину Лайоша помочь мне найти родню моего отца. Тот посоветовал обратиться к цыганам, у которых я иногда брал наркоту и иногда что-нибудь для них подворовывал. Мы пошли вместе и я наплёл барону, что я внебрачный сын богатого мажорика и что моего отца мочканули, а семья не хочет со мной знаться.
  Чтобы цыгане помогли, у них должен появиться материальный стимул. Я намекнул, что раз мажорики богатые, их хату можно гробануть, только мне адрес не известен.
  Не знаю, как цыгане это сделали, но они не только узнали адрес Вадашей здесь, в пригороде Будапешта, но и ограбили их, пока те отдыхали в Италии. Поэтому, когда я заявился к родственничкам, те были, мягко говоря, не в настроении. На тот момент я напоминал стопроцентного бомжа и меня выставили вон. Вадаши не желали знаться с бродягами. Мой вид лишь подтвердил худшие их опасения. О смерти Золтана они не знали, но чисто интуитивно предполагали худшее. По их мнению, моя мать была такой же бездомной бродяжкой, как я, когда охмурила "мальчика" из приличной семьи и обрекла на погибель.
  Мне они показались донельзя неприятными людьми. Я не стал ничего просить и молча ушёл. Жить в такой семейке я бы всё равно не смог.
  И вот, не зная, как вести нормальную человеческую жизнь, не имея для этого ни опыта, ни возможностей и остро ощущая свою не-человеческую сущность, я прозябал неизвестно где и неизвестно зачем, без цели и без особого желания. Бездумно переставлял ноги и что-то делал, как сомнамбула. Когда что-то предлагали, брал, когда куда-то тянули, шёл.
  Постепенно под влиянием старины Лайоша я стал задумываться о вере. Как ни крути, а я был богопротивным, богомерзким созданием, не имевшим каких-то объективных прав на существование в этом мире. В точности, как говорил Габор... Но если бог прощает убийц и прочих грешников, то чем я хуже? Быть может и мне от него перепадёт немного благодати? Что для этого нужно? Раскаяться? Не грешить?
  Если б вы нашли меня в то время, ur Шнорхель, я, наверно, даже не осознал бы вашего появления в моей жизни. Из-за разбитых надежд и регулярного употребления наркотиков я стал каким-то заторможенным, даже тупым. Вы бы могли чикнуть меня ножом и я бы не рыпнулся...
  - Мы не используем ножи, - тихо сказал Шнорхель. - На дворе всё-таки двадцать первый век, цивилизованные времена. Достаточно одной смертельной инъекции и крематория.
  - Пусть так... - Михай, похоже, не обратил внимания на слова сотрудника "Тэты", вновь погрузившись в воспоминания. - Постепенно передо мной открывались взгляды и представления старины Лайоша, его вера и его убеждения. Такого сектанта, как он, ещё поискать! Возьмём священное писание: старина Лайош верил в библейскую историю - вплоть до упоминаний о всемирном потопе. Всё, что изложено дальше, он называл фальшивкой и ложью. Он отрицал происхождение современного человечества от Ноя и его потомков и утверждал, что все мы - потомки Каина, каиниты, а вся наша культура и цивилизация - каинитские.
  Брови Соломона Шнорхеля поползли вверх:
  - Он сказал, почему так решил?
  - Старина Лайош постоянно повторял мне: оглянись вокруг, вглядись в сущее и ты поймёшь, что наша цивилизация откровенно ублюдская и потому не может происходить от праведника Ноя. Мы ведём ублюдский образ жизни, повсеместно насаждаем ублюдские порядки, которые вредят нам же самим. Когда и каким образом до такого могли дойти потомки Ноя? В библии сказано, что Ной был человеком праведным и непорочным и обрёл благодать пред очами господа. Как же могло случиться, что потомки сего праведника погрязли во лжи, грехах и пороках?
  Когда Каин убил Авеля, бог не покарал его смертью, по своему же принципу "око за око". Вместо этого он проклял и обрёк его и его потомков на долгое грешное существование, чтобы служить для всех ходячим примером - какими людьми не следует быть. Тогда Каин воскликнул: всякий, кто встретится со мной, убьёт меня! Во избежание этого господь наложил на Каина некую печать, по которой любой мог бы опознать его и его потомков и не трогать их, чтобы они могли испить свою чашу до дна. Бог пообещал, что всякому, кто навредит Каину, отомстится всемеро, а тому, кто навредит его потомству - в семьдесят раз всемеро. Следовательно каинова печать передавалась по наследству всем его потомкам - так люди должны были определять их и обходить стороной.
  По мнению старины Лайоша, этой каиновой печатью является страсть к наживе, породившая деньги, ростовщичество, финансовые спекуляции, нищету, социальную несправедливость, хищный капитализм и прочее дерьмо, которое расцвело после потопа и которого не было до него на первобытной земле.
  Согласно священному писанию, изгнанный из семьи Каин ушёл в землю Нод, на восток от Эдема. Где был Эдем, известно - это Армянское нагорье, откуда берут начало реки Тигр и Евфрат. Следовательно, земля Нод - это территория будущего государства Элам (по-шумерски Ним - похоже на Нод).
  Там у Каина родился Енох, у Еноха Ирад, у Ирада Малелеил, у того Мафусаил, а у того Ламех. Ламех стал первым обладателем гарема - у него было две жены, вопреки божьему завету о моногамии. Эти жёны родили ему четверых детей: скотовода Иавала, музыканта Иувала, кузнеца Тувалкаина и дочь Ноэму, скорее всего занимавшуюся домашним хозяйством и огородом, потому что ничем другим женщины в то время не занимались. Таким образом, последние из упомянутых в библии каинитов владели всеми основными на тот момент профессиями, что могло заметно облегчить им жизнь на опустевшей после потопа земле.
  Енох, первый из каинитов, построил для них город, названный по его имени. Библия не называет этого города, но по-шумерски "Енох" звучит как "Унук" и таковой город действительно был в древнем Шумере, стало быть он и был первым каинитским городом, а древнейшая в Месопотамии цивилизация была первой каинитской цивилизацией.
  Конечно, в допотопные времена города были не совсем такими же, как после потопа в первых рабовладельческих государствах. Скорее это были не города, а городища. Старина Лайош верил, что каиниты разошлись не только на восток от Эдема, но и в остальных направлениях. Возможно все допотопные городища на Ближнем Востоке основаны ими - Иерихон, Чатал-Гююк, Гёбекли-Тепе, Тель Абу-Хурейра, Джармо, Хаджилар - то, что в археологии называется "докерамическим неолитом" (горшечник среди каинитов в библии не указан).
  Везде, во всех этих местах каиниты насаждали порядки и менталитет, несвойственные остальному, первобытному человечеству, т.е. потомкам Сифа, третьего сына Адама и Евы. Везде они начинали плодить несправедливость, пороки, преступления, извращённый образ мышления, ложные религиозные культы. А поскольку такая жизнь внешне выглядит крутой и привлекательной, остальное человечество потихоньку начало брать пример с каинитов и вскоре тоже погрязло в грехах и пороках, за исключением одной-единственной семьи Ноя. Жить по-ублюдски всегда проще, а праведность требует недюжинных усилий и изрядных самоограничений.
  Падшее человечество, естественно, разгневало бога и он замыслил смыть скверну посредством всемирного потопа. Единственному праведнику бог подкинул идею построить гигантский ковчег и собрать "каждой твари по паре".
  В глубине души старина Лайош сомневался в том, что у Ноя были какие-то дети. Праведники обычно бездетны, у них нет ни времени, ни желания создавать семью. Да и строительство ковчега с собиранием каждой твари по паре должны были отнять у Ноя почти всю жизнь. Когда ему было жениться и детишек стругать? Если он что и стругал, то лишь доски и брусья для ковчега.
  Даже если у него всё-таки были сыновья Сим, Хам и Иафет и они помогали ему готовиться к потопу, не факт, что они этот потоп пережили. Библия ничего не говорит о владении сыновьями Ноя какой-либо профессией. Что они умели делать? Как они собирались выживать на пустынной земле после потопа? А вот каиниты, напротив, владели всем необходимым.
  Старина Лайош полагал, что Ной с сыновьями действительно построили ковчег и собрали всякой твари по паре, но не успели воспользоваться делом своих рук. Вряд ли в тогдашние времена можно было скрыть от посторонних строительство (на суше!) громадного плавсредства и массовый отлов животных. Весть об этих чудесах должна была облететь весь ареал докерамического неолита на Ближнем Востоке - Месопотамию, Анатолию, Палестину... Ламех с сыновьями обо всём узнали и поскольку каиниты не дураки, они должны были сообразить, что их образ жизни окончательно допёк господа и тот решил устроить всему свету грандиозную нахлобучку. Оставляя Каину жизнь, бог ведь не давал ему наказа создавать ублюдочную каинитскую цивилизацию. Всеведающий бог, естественно, предвидел такой поворот событий, но в то же время предоставил каждому человеку, включая каинитов, возможность поступить по совести, сделать правильный выбор. Однако люди пренебрегли божьей милостью и стали жить по-каинитски.
  Кажется, что в мире всё детерминировано, раз господь всё знает наперёд. Это верно, бог действительно всё знает, но он никогда и никого ни к чему не принуждает. В божественном замысле, обретшем человеческую форму, нет места несправедливости, насилию и принуждению. Люди сами впустили их в свою среду - по собственной воле и умыслу. В любой момент времени и в любой ситуации каждому субъекту открыты лишь два пути: правильный и неправильный. Бог никогда и никого не подталкивает на какой-то определённый путь, всегда даёт возможность САМОСТОЯТЕЛЬНОГО выбора. По сути своей бог милосерден, он абсолютный гуманист и демократ, он даёт каждому шанс совершить справедливое деяние и отвергнуть злое, порочное, грешное и неправое. Ступая на правый путь, человек совершает благо, в противном случае он совершает ошибку, а, как известно, за каждую ошибку, даже по недомыслию, нужно платить. Бог карает за ошибки, но всегда карает постфактум, когда злое, порочное, грешное и неправое деяние уже совершено.
  Так что Ламех решил спасти себя и свою семью, а для этого присвоить себе плоды ноевых трудов. Ной с Симом, Хамом и Иафетом либо не успели взойти на борт ковчега, когда начался потоп, потому что каиниты их опередили и убрали сходни, либо каиниты втихаря перебили семейство праведника - ведь им было не привыкать.
  - Старина Лайош действительно верил, что бог позволил бы такому случиться? - удивился Соломон Шнорхель.
  - Позволил же он Каину убить Авеля, - ответил Михай. - Это не противоречит общеизвестным представлениям о боге. Господь ведь не нанимался нянькой к четырём взрослым мужикам. Божья помощь - это не какая-то конкретная вещь, поданная на блюде, это всего лишь предоставленный ШАНС, возможность что-либо сделать в максимально благоприятных условиях и в максимально удачный момент. Богу вполне логично предположить, что раз вы вчетвером сумели построить гигантский ковчег и собрать в нём каждой твари по паре, значит сможете и удержать ковчег под своим контролем, не позволите пробраться на борт никому из приговорённых к массовой гидроэкстерминации. По величине затрат и усилий это несопоставимые вещи. Сумев сделать что-то более сложное, ты априори должен суметь сделать нечто более простое. Невозможно вычислять в уме интегралы и логарифмы, не зная таблицы умножения и не умея складывать в столбик. Господь предоставил Ною шанс пережить потоп и дать начало новой цивилизации праведников. Он дал ему все необходимые подсказки и наставления. На этом всё. Бог не ведёт взрослых мужиков по жизни за ручку, как деточек. И раз Ной с сыновьями позволили Ламеху обмануть или убить себя, это их личные проблемы, нужно было быть начеку и не зевать, живя в окружении ублюдочной каинитской цивилизации и прекрасно зная, кем являются её представители.
  - Бог умыл руки?
  - Да! Таким образом получается, что праведный Ной не пережил потопа и потому ростки праведности не были посеяны в обновлённом мире. Не Сим, Хам и Иафет, а Иавал, Иувал, Тувалкаин и Ноэма дали начало новому человечеству, продолжив развитие каинитской цивилизации. Неолитические городища были уничтожены стихией и погребены под толщей земли. Каинитов это не смутило, они снова расселились по всему Ближнему Востоку и принялись формировать следующую ступень своей цивилизации, её дальнейший этап. Шумер, Аккад, Вавилон, Египет, Элам, Урарту, хетты, хурриты... Как грибы после дождя (в данном случае после потопа) начали расти ГОСУДАРСТВА - невиданный доселе формат человеческого общежития. Самые первые человеческие государства - все без исключения РАБОВЛАДЕЛЬЧЕСКИЕ. Никаких иных отношений с людьми каиниты не представляли.
  Увидев такой расклад, господь махнул рукой и предоставил человечество самому себе, как бы говоря: раз вы не желаете жить достойно, то и хрен с вами, разгребайте дальше сами своё дерьмо.
  Изредка, будучи всё же милосердным господом, бог посылал на землю пророков и праведников - как напоминание людям о том, что есть ещё и другие, альтернативные пути развития. Жить исключительно по-каинитски вовсе не обязательно. Шанс ступить на правильный путь по-прежнему есть у каждого человека, вот только почти никто им не пользуется.
  После этого бог окончательно оставил нас и предоставил вариться в собственном соку. Он никому не является и ни с кем не говорит, ни к кому не посылает ангелов и херувимов. Всякое проявление божественного напрочь исчезло из мира, давая атеистам повод утверждать, что бога нет. В каинитской цивилизации его действительно нет.
  - Означает ли это, что место бога занял дьявол? - полюбопытствовал Шнорхель. Ему действительно было интересно слушать об оригинальных убеждениях безвестного венгерского бродяги-бомжа.
  - Нет, - возразил Михай, - старина Лайош не верил в дьявола, считая его каинитским вымыслом, призванным оправдать наличие в нашей действительности всякого дерьма. Так же он относился и к истории о грехопадении Евы и о связях каких-то "сынов божьих" с "дочерями человеческими", отчего якобы рождались великаны. Эти-то "великие и издревле славные" великаны почему-то ухитрились прогневать господа и навлечь на себя потоп.
  Старина Лайош говорил, что никакого грехопадения не было. Долгое время Адам жил в Эдеме в одиночестве. Половозрелый мужик, он постоянно хотел трахаться, а не с кем было. Тогда он попробовал поочерёдно трахать всех животных, что обитали вокруг него, но ни с кем не получил ожидаемого удовольствия. Видя это, господь сжалился над своим творением и подарил ему Еву, с которой Адам смог наконец получить долгожданный любовный кайф. Поэтому смешно рассуждать о каком-то там грехопадении Евы после многократных совокуплений Адама с животными.
  Следовательно никто не изгонял Адама и Еву из Эдема. Не будучи бессмертными, они прожили там вдвоём всю жизнь и умерли своей смертью в один день. Из Эдема по своей воле ушёл Сиф, потому что растущему человечеству просто напросто стало тесно на ограниченной эдемской территории. Если кто и был изгнан, то лишь Каин и все его потомки, недостойные жить в земном раю.
  Каждый человек рождается чистым, безгрешным и непорочным, пока сам, по собственной воле и выбору, не ступает на неправильный путь впервые, затем ещё раз и ещё, множа собственные грехи, пороки, скверну и злодеяния. Каждому дана свобода выбора и каждый распоряжается собой по собственному усмотрению. Никакой чёрт с рогами, хвостом и копытами не подталкивает нас к неверному выбору, мы ВСЕГДА делаем его сами. Не нужно валить всю вину на вымышленного падшего ангела, во всём и всегда виноват лишь сам человек.
  Чтобы ввести в заблуждение потомков и чтобы те вдруг не испытали отвращения к ублюдочному образу жизни, каиниты фальсифицировали свою генеалогию и всемирную историю. Они оборвали записи о каинитах на всемирном потопе, создав видимость, что потомство Каина не пережило катаклизма, а сами прикинулись потомками праведника Ноя. Таким образом ублюдочная рабовладельческая государственная система автоматически легитимизировалась и стала выглядеть в глазах людей приемлемой. Дескать, раз потомки праведного Ноя создали деспотические державы, значит это правильно и неизбежно, значит так и надо.
  До потопа каиниты действовали в открытую и не скрывали своей сути (каинову печать-то не скроешь), но затем они начали строить из себя богоугодных праведников - некому было схватить их за руку и разоблачить, ведь каинова печать теперь красовалась на ВСЕХ людях-каинитах, ибо никаких других людей не пережило потопа, а род единственного праведника Ноя угас. Следовательно, печать больше не воспринималась как некая отличительная метка, она стала обыденной и присущей всем без исключения чертой, на которую никто больше не обращал внимания. Поэтому каиниты сумели внушить всему человечеству, что нынешний ублюдочный миропорядок - единственный, какой угоден богу, а оставивший людей бог ничем не опроверг эту ложь.
  Жизнь и мироустройство, царившие до потопа (всеобщая свобода, отсутствие рабства, отсутствие деспотических государств и массового угнетения, отсутствие денег и социальной дифференциации, отсутствие границ, государственных органов надзора, карательных органов и бюрократизированных чиновников-паразитов, отсутствие ложных религиозных культов), в новой интерпритации каинитов стали грешными и порочными, якобы за них-то бог людей и наказал. А вот новое общество, где крохотное привилегированное меньшинство закабалило всех остальных и присвоило себе все богатства и ресурсы, стало считаться единственным, имевшим право на существование.
  Знать и прислуживавшее ей жречество стали проводить показушные ритуалы и славить не бога, а ЛЖЕБОГОВ, превратив религию в позорный лицедейский спектакль, в театрализованное представление, наполненное обрядовой чепухой, но лишённое божьего духа. Повсеместно начали возводить гигантские храмы, где это богохульное непотребство демонстрировалось невежественной и порочной публике. Реального бога каиниты побаивались и предпочитали не иметь с ним дел и лишний раз не упоминать всуе.
  Шли века и тысячелетия и каиниты убеждались, что бог ни во что не вмешивается, какую бы мерзость они не творили. Тогда, чтобы окончательно убедить человечество в своей богоугодности и на веки вечные утвердить каинитскую систему общественного устройства, они постепенно распрощались с язычеством и перешли назад к монотеизму. "Мавр сделал своё дело, мавр должен умереть." Язычество сыграло свою подлую роль в истории, после чего надобность в нём отпала и лжебоги были повержены в прах.
  Коллективными усилиями на протяжении многих поколений (как давным-давно установила библеистика) каиниты накропали "священное писание", где изложили свою - лживую - версию мировой истории.
  Также старина Лайош допускал, что бог не наказал каинитов во второй раз из-за своего же обещания не вредить Каину и его потомкам. Слово бога не может быть нарушено даже самим богом. Раз он что-то пообещал, значит по-другому уже быть не может. Ведь господь - эталон справедливости, он не должен противоречить самому себе. Если ты требуешь от людей последовательности в своих действиях и ответственности за свои решения, ты в первую очередь сам должен быть последователен и ответственен, должен подавать людям пример.
  Не исключено, что всемирный потоп был скоропалительной эмоцией, о которой бог впоследствии пожалел и никогда уже больше не предпринимал ничего подобного, видя, что не добился желаемого эффекта.
  - А как же казни египетские, серный дождь на Содом и Гоморру, трубы Иерихона? - напомнил Михаю Соломон Шнорхель.
  - А что мешало каинитам самим, своими силами перебить египетских младенцев, уничтожить Содом и Гоморру и обрушить стены Иерихона, а потом приписать всё это богу? - в свою очередь поинтересовался Михай. - Если ты единственный монополист в плане фиксации на бумаге событий мировой истории, ты можешь писать что угодно. Можешь вообще всё выдумать, если некому поймать тебя на лжи и подтасовках фактов в угоду своим интересам.
  Смотрите, в египетских папирусах отсутствуют какие-либо упоминания о массовой смертности младенцев. Там не упоминается о проживании в Та-Кемт нескольких тысяч евреев, не говоря уже про конкретных персонажей Иосифа и Моисея. Ничего не написано про крылатую фигуру с мечом, которая резала детей во всех домах, кроме тех, что были помечены бараньей кровью. Ещё ни один археолог не откопал руин Содома и Гоморры. Иерихон объективно существовал, но как вы по развалинам его стен определите - они были разрушены трубным гласом или стенобитными орудиями?
  Чудовищная, беспардонная ложь была во все времена отличительной чертой каинитов, их фирменным знаком. С каждым веком, с каждым тысячелетием этой лжи становится всё больше и больше и она делается всё изощрённей. История - это та область, в которой каиниты научились врать лучше всего. Другая область - это политэкономия, третья - это мораль и нравственность, менталитет отдельных людей и целых народов.
  Ложь приводит к противоречиям. Если все люди произошли от праведника Ноя, то откуда тогда взялся грешный Вавилон с его идеей построить башню до небес и заглянуть в гости к богу? Если все народы произошли от одного человека, то откуда взялись нечестивые ханаанские племена, которые бог велел Моисею уничтожить и поселить евреев на их месте? Откуда взялись филистимляне и римляне и почему они принесли иудеям столько зла и страданий? Ведь мы же все братья, мы ведём родословную от одного человека!
  Нет, старина Лайош в это не верил. Люди могут быть друг другу братьями, но каиниты - нет. Они как пауки в банке. Их единство просыпается лишь в тот момент, когда они чувствуют нависшую над ними общую угрозу, опасную для самой их системы. В остальное же время они готовы бесконечно враждовать друг с другом - за рабов, за территории, за сферы влияния, за господство, за что угодно.
  Для старины Лайоша священное писание было всего лишь набором каинитских мифов - именно из-за обилия противоречий. Он считал, что большинства описанных там событий либо вообще не происходило, либо они выглядели как-то иначе, а как, мы не узнаем уже никогда.
  Фальшивая интерпритация истории уводит человечество всё дальше и дальше по пути греха и порока, отчего на земле множатся несчастья, беды, страдания и несправедливость. Одно время была надежда, что технический прогресс устранит эту несправедливость, но нет, он её не устранил, а ещё сильней обострил. Все политики и общественные деятели твердят нам, что жизнь надо сделать лучше и ничего не делают, ничего не улучшают, а если и улучшают что-то, то на одно улучшение приходится сто параллельных ухудшений.
  Раньше сладко жили государи и аристократы, теперь политики, чиновники и олигархи, а для простых людей ничего не поменялось. Даже рабство не исчезло, просто на смену железным оковам пришли невидимые психологические цепи у каждого в голове. За 5 или 7 тысяч лет каиниты поняли, что самое надёжное рабство - это когда раб думает, что он на самом деле свободен. Тогда с ним можно делать что угодно, а он будет считать, что избранная им власть старается ради его блага, и даже не помыслит о побеге или борьбе за свободу.
  - Сложно поверить, что за века и тысячелетия никто из людей ни о чём не догадался, - скептически высказался Соломон Шнорхель. - Или же в концепции старины Лайоша эта роль уготована многочисленным революционерам?
  - К людям периодически приходили святые пророки и праведники, которые открытым текстом заявляли, что система неправильна, её нужно менять и начинать лучше с собственного поведения и мировоззрения. Много ли народу шло за ними? Каиниты специально вложили богу в уста заповедь плодиться и размножаться. Старина Лайош называл её "тараканьей" заповедью. Мы верим, что сотворены по образу и подобию божьему и в то же время оказывается, что мы должны бесконтрольно плодиться как тараканы, словно наш бог - таракан или микроб! На самом деле каиниты нарочно умножают нашу численность, чтобы в ней тонули голоса праведных одиночек. Что толку от учения праведности, если до 99 процентов людей оно не дойдёт, а если и дойдёт, то по пути исказится до неузнаваемости?
  Вспомните о том, что случилось с христианством. Я уже говорил, что старина Лайош плевался всякий раз, когда видел церковь или священника. Это потому, что он считал их такими вот исказителями истины. Они объявляют священными каинитские мифы и призывают верить каждому их слову, они благославляют каинитскую цивилизацию и объявляют её богоугодной, они мазали и мажут на царство самых гнусных и порочных каинитов и из века в век пребывают заодно с каинитской властью - хоть в самодержавном, хоть в демократическом выражении.
  Попы исказили евангельское учение, сделали приоритет обрядовости над духом христианства - как было в древних языческих культах, - поставили религию на службу богачам и властьимущим, как когда-то служили им лжебоги. Разве Иисус гонялся за властью, почестями и богатством? Разве он призывал к покорности каинитам?
  Христианство в церковной интерпритации весьма по душе каинитам. Раз Иисус взял на себя все грехи, значит всё то зло, что каиниты творили на протяжении веков, до распятия, обнулилось! Его как бы и не было! Дальше отсчёт пошёл заново. Раз Иисус взял на себя все грехи, значит любой ублюдок вправе считать себя достойным человеком - и ведь считают! Разве раскаялся хоть один правитель, развязавший войну и пославший на убой тысячи сограждан? Разве пошёл под суд? Наложил на себя руки? Или политик, разоривший всю страну дегенератскими реформами? Ничего подобного, они и после содеянного продолжают считать себя достойными и уважаемыми людьми, которые руководствовались исключительно добрыми намерениями. Того, что эти "добрые" намерения век за веком неизменно приводят лишь к гибели и страданиям миллионов людей, эти приличные и солидные "благодетели" предпочитают не замечать. Для них это всего лишь досадное недоразумение, в которой виноваты сами люди, не уразумевшие, что их хотят облагодетельствовать...
  Михай замолчал, что-то вспоминая.
  - Да, вот ещё. Старина Лайош говорил: если все мы потомки Адама, лично сотворённого богом, и Ноя, лично спасённого богом, т.е. двоих людей, определённо точно знавших, что бог ОДИН, тогда откуда после потопа взялось МНОГОБОЖИЕ и почему господствовало на ВСЕЙ земле несколько тысячелетий? Почему не было ни одной монотеистической культуры и цивилизации? Если человек изначально, сразу по сотворении, был в курсе, что бог один, тогда переход к многобожию необъясним и не обоснован. Кстати, он и в библии не объяснён и не обоснован.
  И почему все эти культы и все эти лжебоги у каждого племени РАЗНЫЕ? Падение богохульной вавилонской башни разделило народы по языкам, но не по вероучениям. По библии получается, что строители башни уже верили в ОДНОГО бога, были монотеистами. И вдруг все разошлись и сделались язычниками - почему? Почему одни стали верить во всяких астарт и ваалов, другие во всяких осирисов и анубисов? Что послужило триггером для столь резкой метаморфозы?
  Старина Лайош задавал этот вопрос и отвечал на него так. Различными регионами мира владели разные банды каинитов, каждая из которых создавала своё деспотическое рабовладельческое государство и придумывала своих "богов". Изначально все языческие культы - это целиком и полностью рукотворная каинитская выдумка, пустышка. Тысячелетиями миллионы людей верили в ничто, в "богов", которых на самом деле нет! Нет никакого Зевса, нет никакого Аполлона, нет Мардука, нет Сета и Гора, нет Ра, нет Ахура-Мазды, никого из них нет! Они вымысел!
  В первобытном мире, смытом потопом, не было такой вещи как деспотическая царская власть. Первобытные люди не стали бы выполнять прихоти горстки самодуров, заявивших о своём особенном статусе. Эта схема поначалу работала и после потопа. Поэтому каиниты, захотевшие стать удельными царьками, придумали неких "богов", от имени которых преподнесли людям ублюдские законы, предписывавшие подчиняться новым владыкам, потому что те - привилегированные потомки этих самых богов. С людьми ещё можно было бы поспорить, а вот перечить могущественным трансцендентным существам никто не осмелился и потому узурпаторы воцарились везде, где хотели, а дальше всё покатилось по наклонной.
  Никого, кроме каинитов, не осталось на земле после потопа, а каиниты - это пауки в банке. Ни одна династия не воцарилась навечно. Желавшие занять её место тотчас же начинали плести против неё интриги и заговоры и в конце концов свергали. Каиниты убивали и порабощали других каинитов, потому что каинит каиниту не брат, а в первую очередь конкурент. Старина Лайош называл вечную борьбу за власть "круговоротом каинитов в природе".
  Каинова печать по-прежнему передаётся из поколения в поколение. Времена меняются, однако по-прежнему 1 процент человечества владеет 90 процентами богатств и ресурсов, в т.ч. и человеческих ресурсов. Какие бы катаклизмы, войны и революции не сотрясали историю, этот расклад не меняется. Всякий, кто пытается его изменить, плохо заканчивает - ему отмщается в семьдесят раз всемеро...
  Задумавшийся Соломон Шнорхель медленным движением поправил шляпу, которую так и не снял за всё время.
  - Это интересно, Михай, в самом деле, но какое отношение это имеет к твоей истории?
  - Самое прямое! - Михай подался вперёд. - Во что там верил старина Лайош - это его дело, меня же после его проповедей неожиданно озарило. Считать каиновой печатью тягу к наживе - это слишком расплывчато. Что можно стяжать в докерамическом неолите? Кремниевые скребки, костяные наконечники, бусы из ракушек? Что? Денег-то ведь ещё не изобрели.
  Священное писание - это прежде всего сакральный текст, а сакральное не всегда следует понимать буквально. Каинова печать - это некий отличительный признак, но он вовсе не обязан быть чем-то вроде клейма на лбу. Ему просто достаточно быть приметным и отсутствовать у подавляющего большинства людей.
  Сотрудник "Тэты" сразу догадался:
  - Ты имеешь в виду бессмертие?
  - А почему нет? Такая интерпретация звучит гораздо правдоподобнее и не уводит в сверхъестественные дебри, как трансильванские ужастики про вампиров и оборотней.
  Мы абсолютно точно не прилетели с другой планеты, как Супермен с Криптона. Athanatos возникли среди людей и всегда жили среди людей. Нынешнего нашего предпочтения вести скрытную жизнь в древности могло и не быть. До потопа athanatos вполне могли жить открыто, а учитывая, что средняя продолжительность жизни тогда была лет 25 - 30, их бессмертие, их каинова печать не могла не бросаться в глаза.
  Вы сами сказали, что всё непонятное раздражает и вызывает желание держаться подальше, не связываться. Это же как раз то, на что бог обрёк Каина, всё сходится! Люди старались избегать бессмертных и относились к ним с опаской. Возможно уже тогда про них начали сочинять и рассказывать всякие кровавые истории...
  Не спорю, старина Лайош многое преувеличивал. Лично я не верю, что каиниты стоят за всеми событиями мировой истории. Но вот в том, что наша бессмертная порода - каинитская, я не сомневаюсь. Очень хочется быть рационалистом и верить, что миф - он и в Африке миф. Неважно, было ли на самом деле убийство Авеля или это сочинили нам назло, чтобы выставить исчадиями ада. Неважно, чем считать каинову печать - божьим наказанием или обыкновенной генетической мутацией, случайной и непредсказуемой. Она есть и это факт! Она делает нас нелюдьми и это тоже факт!
  Я знаю, что не бывает дыма без огня. К сожалению, в клане не принято было строчить автобиографические мемуары и вести исторические хроники, иначе Габор наверняка знал бы, как именно жили наши допотопные предки, а между тем он ничего не знал даже о предках Шандора.
  Может каким-то древним athanatos бессмертие и впрямь вскружило голову, отчего они решили, что их род особенный и потому должен властвовать над простыми людишками. Они принялись дурить, основали и возглавили первые государства, пошли направо и налево обращать всех в рабство и сочли, что им теперь всё по плечу и всё дозволено.
  Впоследствии это им неизбежно аукнулось. Ведь когда ты создаёшь систему, где у одних есть всё, а у других ничего, то возникает ситуация, когда слишком многие хотят оказаться наверху, любой ценой и любыми средствами - настолько заманчиво это выглядит.
  Когда каинитов начали массово и повсеместно резать, они могли сами ужаснуться собственному изобретению, после чего и ушли в тень, а созданная ими порочная система продолжила функционировать дальше сама по себе, меняя лишь формы, но не суть.
  В любом случае, повторяю, всё это не важно. Мы, бессмертные, по-любому все до единого каиниты и по-любому прокляты перед господом.
  - Если ты всерьёз в это веришь, - взволнованно всплеснул руками Шнорхель, - то как же ты решился на убийство себе подобных? Ты пренебрёг перспективой вызвать божий гнев и отмщение, пренебрёг божьим запретом!
  - Э не-ет, - покачал головой Михай. - Каин просил у бога защиты от ОБЫЧНЫХ людей, а не от других каинитов. Он боялся, что его будут преследовать и убьют простые люди, в его договоре с богом нигде не подразумевалось убийство каинита каинитом. Клан-то ведь ничего не боялся, когда на протяжении веков убивал отступников, или когда убил мою мать. Убийство носителя каиновой печати засчитывается лишь кому-то вроде вас, ur Шнорхель, а на меня божий запрет не распространяется.
  - Твоя вера в бога такая же странная и неправильная, как и у твоего бродяги-наставника, - хмуро сказал Соломон Шнорхель. - Она отличается от моей веры.
  Сотрудник "Тэты" хоть и поражался диковинным взглядам Михая, но, похоже, ожидал чего-то подобного, словно лишь кто-то настолько непохожий на остальных мог решиться истребить свою родню, всех до последнего.
  - Верно, - признал Михай. - Но мне моя вера по душе. Я не согласен со всеми без исключения религиозными постулатами. В чём я убеждён, так это в том, что ношу на себе божье проклятие. Габор был абсолютно прав, когда напомнил мне, какую цену мы вынуждены платить за наше бессмертие.
  Он взглянул на сотрудника "Тэты" с грустной усмешкой.
  - В этом мы сходимся во мнении с вашим отделом, ur Шнорхель. Мы - проклятое племя, которому нет места на земле.
  
  
  7. Чудовище
  
  
  - Однако, вернёмся к финалу твоей драмы, Михай, - сказал Шнорхель. - Тебе осталось поведать, как от неприятия собственной "богопротивной" сути ты дошёл до мысли прикончить весь клан. За что ты вынес соплеменникам приговор и почему сам привёл его в исполнение?
  - Как-то раз я ошивался на вокзале, - начал Михай. - Мы со стариной Лайошем постоянно туда наведывались. Я бродил по залу ожидания, клянчил милостыню и заодно посматривал, не удастся ли спереть чью-нибудь сумку.
  Знаете, в залах ожидания теперь установлены такие здоровенные экраны, где постоянно крутят какой-нибудь телеканал...
  - Это называется "телевизоры", Михай.
  - Я знаю, как это называется, просто не понимаю, зачем они нужны в общественных местах. Нормальные люди смотрят телевизор дома, сидя на диване...
  - Тебе-то откуда знать? Помнится, ты говорил, что не в курсе, каково это - быть нормальным человеком.
  Под скептическим взглядом Шнорхеля Михай запнулся, потом махнул рукой и продолжил.
  - В общем, в тот раз крутили какую-то передачу, где психолог объяснял неопрятному трясущемуся ушлёпку, то ли наркоману, то ли алкашу, что тот страдает от неутолимой ненависти к кому-то или к чему-то, но будучи не в силах осознать и принять её, а затем побороть, переносит её на себя и занимается саморазрушением. Не уверен, что сумел передать смысл дословно, но примерно что-то типа того.
  Помню, меня это тогда сильно зацепило и заставило задуматься. Психолог обращался к ушлёпку, но говорил словно обо мне. Действительно, если я ненавижу Шандора и Иштван-Балажа, то почему же я наказываю СЕБЯ? Чёртов психолог был совершенно прав, мне следует принять это и побороть, то есть воздать должное не себе, а тем, кому следует.
  Возникнув в голове, эта мысль прочно там укоренилась. Я постоянно размышлял на эту тему и чем больше думал (с учётом моих представлений о каиновой печать), тем сильнее крепла во мне уверенность: Шандору и Иштван-Балажу нет и не может быть прощения - за Габора, за меня, за маму и за отца, которого я не знал. Они ДОЛЖНЫ за всё ответить!
  Бывали моменты, когда я жалел о том, что унаследовал от мамы каинову печать - бессмертие. Как бы мне хотелось перенестись обратно в детство и ничего не знать о ритуале и о нашей способности "обновляться". Мысленно я фантазировал и пытался представить, как мама растит меня обычным мальчиком, мы не живём в изоляции, я постоянно вращаюсь в обществе других детей, такой же, как они все, дружу и ссорюсь, играю и дерусь, не стесняюсь самого себя, создаю проблемы и решаю их, привожу домой девочек и получаю тумаки от их старших братьев, влюбляюсь и сбегаю тайком на свидания, дарю и получаю подарки, осваиваю какую-нибудь полезную современную профессию и в итоге создаю крепкую семью...
  В такие моменты я жалел о том, что Габор раскрыл мне глаза на жизнь слишком поздно, и сетовал на мать, не сделавшую этого в день, когда я впервые узнал о ритуале. Я жалел, что она не оградила меня от инициации, от первого практического применения моей каиновой печати. Не проведи я инициацию, я бы так и остался обычным парнем, взрослеющим и стареющим, как и все вокруг. В этом случае моё бессмертие не "включилось" бы. Я мог бы уехать из села в город, поступить в университет и жизнь со временем вошла бы в нормальное русло. Я бы не узнал, какую цену нужно платить за бессмертие, не узнал, что расплачиваться придётся буквально всем - жизнью, мечтами, чувствами, интересами, отношениями... Правда, существовала угроза, что клан захочет избавиться от "дурной" крови, но мама могла бы попытаться меня спрятать, увезти в другую страну...
  Я чувствовал себя чужой, параллельной формой жизни, похожей и одновременно не похожей на людей, вынужденной постоянно таиться и искусно мимикрировать ради выживания.
  Согласно первоначальному замыслу, как уже сказал, я планировал ограничиться лишь двумя главными виновниками всех бед. Я одолжил у цыган машину и электрошокер, навестил Шандора и Иштван-Балажа, вырубил их, связал и увёз в лес, как они когда-то моего отца.
  Шандор принял смерть спокойно, лишь злобно буравил меня глазами и цедил сквозь зубы, что мне это так не сойдёт, а вот трепло Иштван-Балаж никак не затыкался и выложил мне всё - как мама пожертвовала собой ради меня и как своей жизнью выкупила у клана мою, до самого конца храня верность материнскому инстинкту.
  Когда я это услышал, то крохотные искры, еле-еле тлевшие внутри меня, вспыхнули и вырвались наружу огненным смерчем, который я не мог и не хотел в себе удерживать. Я до такой степени возненавидел наш каинитский клан, нашу параллельную форму жизни, что возжелал стереть её с лица земли, чего бы мне это ни стоило.
  Если бы нелюди не тронули маму, я бы ограничился двумя главными негодяями и на этом остыл. Но без неё ниточка, связывавшая меня с кланом, окончательно оборвалась. Я чувствовал, что нас с нелюдьми нет больше ничего общего и что руки у меня теперь свободны. В душе я дал себе зарок, что не успокоюсь, пока не изведу всех нелюдей до последнего. Пора наконец очистить землю от богопротивной скверны и неважно, сколько это займёт времени. В этом смысле бессмертие - чертовски удобная штука...
  Слушая фанатичные слова Михая, Соломон Шнорхель и бровью не повёл - вероятно потому, что и ему самому был не чужд свой собственный фанатизм. Эти двое хорошо понимали друг друга.
  - И у Шандора и у Иштван-Балажа я нашёл немало налички и ценностей, - продолжал Михай, - которые присвоил себе. Остальное сбагрил цыганам в счёт платы за помощь. Барон не задавал лишних вопросов о судьбе прежних владельцев - всё и так было ясно по моему лицу.
  Таким образом, у меня наконец появились средства и я смог преобразиться из бомжа в приличного человека. Старине Лайошу я ни о чём не сказал и даже толком с ним не попрощался. Не знаю, что он сейчас обо мне думает - учитывая, что понаписали обо мне в газетах...
  В общем я привёл себя в порядок, приоделся, купил машину, разжился кое-каким оружием...
  Первым делом следовало узнать, сколько athanatos живёт в Венгрии и кто где именно. У Шандора и Иштван-Балажа не было ничьих телефонов и ничьих адресов - эти двое всё держали в памяти. Поэтому я начал следить и наблюдать за теми, кого знал лично, в первую очередь за Агнешкой, Оршолей и Эржебет. Исчезновение двух главных персон никак не повлияло на клановую традицию съезжаться друг к другу на ритуал.
  Я знал дни рождения Агнешки, Эржебет и Оршоли. В эти даты я просто торчал поблизости и наблюдал за теми, кто к ним наведался. Запоминал лица, записывал номера машин, фотографировал. Затем следил уже за ними, фиксировал их связи, дополнял новыми фигурами свой список. Действовал осторожно и неторопливо, аккуратно и обстоятельно, методично, целенаправленно и незаметно. Сначала собрал информацию и лишь затем начал действовать.
  В центральном книжном магазине Будапешта я купил здоровенную крупномасштабную карту Венгрии размером в полстены. Точками обозначил на ней места проживания нелюдей, рассчитал и проложил наиболее оптимальный маршрут, чтобы связать все точки в кратчайшее время. Мне хотелось управиться со всем поскорее, чтобы никто из нелюдей не успел почувствовать опасность и удрать.
  Я действовал решительно и беспощадно, не испытывая никаких сожалений, никакого раскаивания и никаких угрызений совести. Я воздал нелюдям сполна не только за маму и за отца, но и за всех тех бесчисленных Аник, Золтанов, Габоров и Михаев, которые наверняка были на совести клана в прошлом.
  Наверно вы были правы, ur Шнорхель, когда сказали, что мне тоже свойственно умение абстрагироваться. Я рассуждал с позиций здравого смысла и элементарной нравственности, которые требовали безоговорочной и поголовной ликвидации каинитов. Я не чувствовал в своих действиях неправоты и потому не колебался - даже когда Эржебет с Оршолей ползали у меня в ногах, молили о пощаде и сулили райское сексуальное блаженство до конца моих дней.
  Я посетил всех нелюдей до единого. Нападал, вырубал, связывал и увозил в безлюдные места, где хоронил с отрубленой головой. Если бы не моя поспешность, ur Шнорхель, вы бы ни за что меня не нашли...
  Тот, к кому были обращены эти слова, задал следующий закономерный вопрос:
  - И что бы ты делал дальше, Михай? Представь, что мы тебя не взяли. Как бы ты стал жить?
  - Не знаю, - честно ответил Михай. - Я настолько сосредоточился на возмездии, что толком и не думал о дальнейшем. Все мои мысли были сконцентрированы лишь на выслеживании нелюдей и на отмщении. Задачи следует решать в порядке поступления. Когда я покончил с одним делом и задумался о дальнейшем, то не успел придумать ничего лучше побега за границу по поддельным документам. Хотел сменить личность...
  Сейчас, после того, как у меня было достаточно времени всё обмозговать, я понимаю, насколько наивными были мои грёзы о простой человеческой жизни. Давайте на минутку представим, что я больше не Михай Вадаш, я Петрика Дэнгулэ, приехал в Румынию, оттуда перебрался куда-нибудь в Канаду или Австралию, начал новую жизнь, завёл семью... Не будем забывать, что athanasia передаётся по наследству. У меня могла бы родиться, допустим, дочь, которая непременно унаследует мой ген бессмертия. Представим, что в день совершеннолетия она поедет с друзьями гонять на скутере, грохнется с него и сломает руку, а произойдёт это по чистой случайности точно в час её рождения. Таким образом она невольно пройдёт инициацию и совершит ритуал. Вот диво-то будет, когда через несколько часов её сломанная рука станет как новенькая!
  Понятно, что я преувеличиваю и позволяю себе слишком много необоснованных допущений, просто очень нелегко скрыть от близких какой-то свой признак и не обращать на него внимания, если этот признак ВРОЖДЁННЫЙ и вдобавок передался твоему ребёнку. Это всегда риск. Как мне потом объясняться с румыно-канадско-австралийской женой? Будет ли эта Марчелла-Патриция-Дженнифер по-прежнему меня любить после всего или же увидит во мне чудовище и запретит приближаться к ней и к ребёнку на пушечный выстрел?
  Никому, ни за что, ни при каких обстоятельствах я бы не пожелал такого дерьма!
  - Есть ещё один нюанс, который ты не учёл, - кивнул Соломон Шнорхель, прекрасно понимая Михая. - Ускоренное исцеление твоего ребёнка после серьёзной травмы могло бы привлечь к тебе нежелательное внимание местных нелюдей, которым наверняка стало бы любопытно, что это за новички появились в их краях, из какого они клана? Они начали бы копать твою биографию и обнаружили бы необъяснимое исчезновение всех венгерских собратьев, кроме тебя. Тогда у них могли бы появиться к тебе неудобные вопросы...
  - Ну вот видите, - сказал Михай. - Стало быть и говорить нечего ни о какой нормальной жизни. Остаётся лишь признать, что мне она недоступна ни при каких обстоятельствах. Как собака не может стать кошкой, а тигр антилопой, так и нелюдю не стать человеком!
  Михай поднял глаза и твёрдо взглянул в лицо Шнорхелю.
  - Делайте со мной, что требуется, ни о чём не сожалейте и давайте скорей с этим покончим.
  Его немолодой собеседник неспешно поднялся со своего места. Даже сквозь закрашенное окно было видно, что снаружи глубокая ночь. Палач и его пленник сами не заметили, как проговорили допоздна.
  - Побудь ещё немного в камере, Михай, - сказал Шнорхель. - Мне нужно кое-что обдумать и решить, а затем мы встретимся с тобой повторно и тогда ты получишь, что тебе причитается...
  - Что решать? - вздохнул Михай и отчаянно рубанул воздух ладонью. - Всё ведь и так предельно ясно!
  - Это только так кажется, Михай, - мягко произнёс Шнорхель. - Только кажется...
  Амбалы проводили поникшего Михая в камеру - не в ту, где он содержался прежде, а в другую. Там было просторней, комфортней и чище. Пол покрывал новый линолеум с паркетным узором, санузел был отгорожен гипсокартонной перегородкой с дверью, запиравшейся на шпингалет. В углу на тумбочке стоял телевизор. Зарешеченное окно было закрашено наполовину, за ним, привстав на цыпочках, Михай разглядел знакомый внутренний двор...
  В этой камере он провёл ещё две недели. Кормили его как на совместной трапезе со Шнорхелем. Дважды в день амбалы выводили его на прогулку. Через день ему приносили газеты и журналы. Предложили что-нибудь из книг, но он отказался.
  Каждый день Михай ожидал, что вот этот-то день точно станет для него последним. Зайдут амбалы, сделают смертельную инъекцию и отвезут в крематорий. Но время шло, амбалы не проявляли враждебности и Соломон Шнорхель не возвращался.
  Все эти дни Михай не находил себе места. Уж если его решили убить, то чего тянут?
  Когда же сотрудник "Тэты" наконец явился, то выглядел бодрым, воодушевлённым и оптимистичным. Для последнего разговора с ним Михая снова вывели во внутренний двор.
  - Как поживаешь, Михай? - весело спросил его Шнорхель.
  Настроения у Михая не было, поэтому он неопределённо пожал плечами. Шнорхель взял его под локоть и, как в прошлый раз, зашагал с ним рядом по периметру двора.
  - Знаешь, у меня ведь есть внуки, - признался он. - Двое. Подростки, как раз заканчивают школу. Оказывается, сейчас среди молодёжи во всём мире довольно сильна мода на японское анимэ. Представляешь? Кто б мог подумать, что сугубо местечковая азиатская разновидность довольно своеобразной мультипликации вдруг наберёт такую популярность! Вот и мои пристрастились.
  Есть такое анимэ, называется "Хеллсинг", или на японский лад "Херушингу". Повествуется там о некоем церковном ордене, истребляющем нечисть, а главным и самым мощным оружием этого ордена является высший и абсолютно неубиваемый вапир Дракула, который настолько ненавидит низших упырей и прочую дрянь, что готов уничтожать их без зазрений совести. То есть он зло, но это зло используется во благо. И поскольку он теперь на стороне добра, то есть прямо противоположен изначальному себе, то даже само его имя читается наоборот, не Дракула, а Алукард.
  - Напоминает кинокомикс "Хеллбой", - невольно отозвался Михай. - Там дьявольский ребёнок рос и воспитывался среди людей и затем начал защищать их от нечисти в составе одной секретной органи...
  Михай осёкся на полуслове. Шнорхель остановился, развернул его к себе лицом и взял за плечи.
  - Я не сказал тебе кое-чего важного, Михай. Я не просто какой-то рядовой агент, я возглавляю евразийское отделение "Тэты" и, следовательно, уполномочен принимать и воплощать любые, даже непопулярные и нестандартные решения.
  Чисто по-человечески, ты мне нравишься, Михай. В тебе есть твёрдая вера, принципы и сила духа, а значит тебе можно доверять. Я хочу, чтобы ты стал персональным Алукардом и Хеллбоем моего отдела. Ты нелюдь, безо всяких сомнений, и ты сам это знаешь, но, как ты сам признал, с другими нелюдьми тебя ничто больше не связывает. Они сами по себе, ты сам по себе. Ты ненавидишь и презираешь их и ты готов их безжалостно уничтожать.
  Сердце Михая бешенно заколотилось.
  - Но... но... постойте... вы что же, предлагаете мне работу? Вместо того, чтобы похоронить как остальных?
  - Я пришёл к выводу, что твоя ликвидация была бы чересчур опрометчивым решением, учитывая обстоятельства, - ответил Шнорхель. - Ты сумел продемонстрировать завидную эффективность и было бы неразумно отказываться от возможности, которая сама приплыла к нам в руки. Как ты там говорил? Бог всегда даёт нам шанс поступить правильно? Я считаю, что привлечь тебя к работе отдела "Тэта" - правильно.
  - Но ведь я чудовище! - Михай сорвался на крик. - Чудовище! Нелюдь!
  Соломон Шнорхель снова взял его под локоть.
  - Ой, Михай, ты слишком самокритичен. Чудовища и нелюди бывают разные. В подавляющем большинстве случаев они действительно заслуживают безжалостного истребления, но иногда, очень редко, попадаются экземпляры вроде тебя, заслуживающие по меньшей мере сопереживания и сострадания.
  Позволь рассказать тебе одну историю, чтобы, так сказать, проиллюстрировать своё мнение наглядным примером. Помнишь, я говорил тебе о профессоре Гильгамешникове? У него был довольно талантливый и подававший большие надежды ассистент, бакалавр исторических наук Якоб Джопплинтох, увлекавшийся историей европейской инквизиции. Увлекался он ею неспроста, потому что считал создание этой организации оправданным и обоснованным.
  Джопплинтох верил (и продолжает верить по сей день - ведь он жив и здоров и в данный момент проживает в Нюрнберге) в то, что колдуны, ведьмы и одержимые демонами существовали в прошлом и существуют в настоящем. Сейчас их деятельность не столь очевидна, ведь они ушли от архаики и избавились от традиционных колдовских атрибутов - не варят в котлах зелье из летучих мышей, болотных жаб и ядовитых змей, не режут на алтарях христианских младенцев и не пьют их кровь.
  Современные колдуны, ведьмы и одержимые перешли в культурную, информационную и психологическую сферы. Они становятся литераторами, музыкантами и актёрами-лицедеями, воздействующими на сознание людей через искусство. Они проникают в СМИ и масс-медиа, чтобы оболванивать людей, программировать их поведение, искажать их восприятие действительности и нравственные идеалы. Они становятся экономистами и политиками, продавшись дьяволу за власть и богатства, чтобы губить людской род и заставлять его страдать от войн, нищеты и взаимных усобиц. Они проникают в фармакологию, чтобы создавать лекарства и вакцины с ужасающими побочными эффектами, вроде бесплодия.
  Заклинания, порчи, сглазы, наговоры - вся эта ерунда осталась только у цыганок и шарлатанов. Современные колдуны и ведьмы заменили их пропагандой, чёрным пиаром, политтехнологиями, рекламой и маркетинговыми уловками, интернет-троллингом.
  Благодаря этому, современные колдуны, ведьмы и одержимые идут в ногу со временем и весьма эффективно действуют в мире высоких технологий, принося человечеству в миллион раз больше вреда, чем ворожба их древних собратьев. Они прикидываются умными, талантливыми и достойными людьми, но на самом деле это монстры, что творят чудовищные по своим масштабам и последствиям злодеяния.
  Джопплинтох считал, что современный негативный взгляд на инквизицию есть результат усиленной пропаганды, выгодной современным колдунам, ведьмам и одержимым. Её недостатки умышленно преувеличиваются, а достоинства замалчиваются - так было нужно, чтобы церковь признала инквизицию ошибкой и упразднила её. К сожалению, с упразднением инквизиции колдуны, ведьмы и одержимые никуда не делись. Те из них, кто занимается продажным писательством, огульно объявили всех жертв инквизиции "невинно" пострадавшими. Дескать, это были обычные люди, в крайнем случае какие-нибудь безобидные учёные, астрологи или алхимики, целители и экстрасенсы.
  Враги рода человеческого нарочно вымазали инквизицию грязью и демонизировали её, выставив не священной защитницей человечества от нечисти, а бездушной карательной машиной. Им это было нужно, чтобы никто и никогда не воссоздал ничего подобного, чтобы они могли воспрять и расцвести в условиях полнейшей безнаказанности.
  Современные колдуны, ведьмы и одержимые хотят творить своё чёрное дело и не нести за него никакой ответственности. От вопиющей вседозволенности они вошли во вкус и их злодеяния растут час от часу. Им вовсе не нужно, чтобы общество вновь возродило инструмент расправы над ними.
  Войны, нищета, кризисы, беспардонное оболванивание масс и т.д. неустанно ширятся и множатся под бесстрастными взорами тех, кто вроде бы наделён соответствующими полномочиями и "народным доверием" ничего подобного не допускать. В своих речах они неизменно сулят повсеместный рост благосостояния, но всякий раз оно почему-то возрастает лишь у них одних.
  В действительности так происходит, потому что ведьмы, колдуны и одержимые служат не народам, не обществу, в котором живут, а своему рогатому владыке, у которого всего одна цель: извести людской род - как можно медленнее и мучительнее.
  - Я один вижу здесь некоторую корреляцию с проповедями старины Лайоша о каинитах? - обратил внимание Михай.
  - Нет ничего удивительного в том, что разные люди замечают одни и те же явления, просто интерпретируют их по-своему, - ответил Шнорхель. - Старина Лайош везде усматривал каинитов, а вот я, например, не считаю нас и нашу цивилизацию каинитскими, мне ближе точка зрения Джопплинтоха. Кстати, что касается него, то он, как и Гильгамешников, в итоге столкнулся с деятельностью отделов и осел в одном из них, а именно в отделе "Пси", после чего перед ним открылись двери самых секретных частных и государственных архивов, включая знаменитый архив Ватикана.
  Как-то раз он работал в закрытом Кегельгаузском архиве, о котором практически ничего не знает ни правительство Германии, ни тем более правительство Евросоюза, и там обнаружил один любопытный документ, где описывается весьма примечательный случай, выбивающийся из обычной инквизиторской практики.
  Дело было в средние века. Однажды в м-м... скажем так, главный инквизиторский офис некоей центральноевропейской местности зашёл ничем не примечательный человек и признался в том, что является чудовищем, посланным в наш мир самим сатаной (ибо кем же ещё?), дабы питаться людьми и губить их души. Своего имени визитёр не назвал, заявив, что имена присущи лишь добрым христианам, а исчадиям ада они не положены.
  Сделав признание, человек потребовал казнить его как можно скорее: провести над ним обряд экзорцизма, затем вбить в сердце осиновый кол, полить тело маслом с чесночной эссенцией и сжечь на костре, а прах утопить в яме с нечистотами.
  Главный инквизитор, привыкший к чёткому регламенту, грозно потребовал полного письменного признания и намекнул на пытки. Неизвестный и без пыток выложил историю своей жизни, а офисные писари тщательно запротоколировали её слово в слово. К пыткам неизвестного всё равно приговорили, но и во время них он придерживался своих показаний.
  На основании установленной вины суд приговорил его к аутодафе. Приглашённый для консультации врач удостоверился в том, что обвиняемый не умалишён и не наговаривает на себя, страдая галлюцинациями.
  Поражённый его рассказом, подобного которому ему не доводилось слыхать ни разу в жизни, главный инквизитор написал в Ватикан. Ответ папского престола пришёл на удивление быстро: понтифик велел уничтожить исчадие ада как можно скорее, а все материалы дела засекретить и спрятать.
  В те времена казни обычно проводились на главной городской площади. К примеру, в Париже эту роль выполняла знаменитая Гревская площадь, а в Москве - Лобное место у Кремля... Однако на этот раз казнь решено было провести в тайне и без лишних свидетелей. Палач с помощниками заранее нашли безлюдное место и подготовили там дрова и смолу для костра. Судебные приставы и инквизиторы привезли туда приговорённого в глухой повозке, при этом сами были переодеты, чтобы не привлекать внимания зевак.
  Как и просил неизвестный, над ним сперва провели обряд экзорцизма, затем вбили ему в сердце осиновый кол, облили маслом с чесночной эссенцией и сожгли. Пепел тщательно собрали и на обратном пути утопили в выгребной яме в первом попавшемся селе.
  Рассказ же этого человека о его жизни был вкратце таков.
  Уже с детских лет ему и окружающим было ясно, что он не таков, как все. Младенцем он непрерывно кричал и плакал и ничто не могло его успокоить - ни тепло, ни сухие пелёнки, ни укачивание, ни материнская грудь, ни колыбельная, ни детские погремушки, ничего. Ни родители, ни приходской священник, ни лекарь не могли понять, что с малышом не так, а сам он ещё не мог объяснить, что страдает из-за голода, настолько лютого и сводящего с ума, что терпеть невмоготу, из-за такого голода, какой не утолишь ни материнским молоком, ни манной кашей.
  Кончилось всё тем, что родители, измученные его непрекращающимся плачем, пытались избавиться от него, но были изобличены и казнены как потенциальные детоубийцы. Ребёнка же отдали в приют. (Впоследствии он пожалеет о том, что родителям не удалось его прикончить, и посчитает, что, вероятно, дьявол уберёг его от этой благословенной участи.)
  Дети всегда нетерпимы к тем, кто хоть чем-то отличается от них. В приюте мальчику не давали житья, его били, над ним издевались, его постоянно унижали и третировали, а он был слишком слаб, чтобы дать сдачи. Он рос беспокойным и озлобленным, но не потому, что был таким по своей сути, а потому что таким его делали голод и дурное обращение, которым он ничего не мог противопоставить. Глодавшая его изнутри потребность была сильнее него и третировавшая его толпа тоже была сильнее него.
  Друзей у мальчика не было, его не принимали ни в одну компанию, никто его не понимал и все ненавидели. Он рос одиноким и замкнутым, глядя на всех, словно загнанный в угол зверёныш. Не только дети, но и взрослые лупили его почём зря.
  По мере взросления мальчик стал понимать, что его голод - это не тяга к обычной пище. Ему не хотелось хлеба, капусты или чечевичной похлёбки. Ему хотелось кое-чего другого, запретного - человечины! Когда он видел творог, лепёшки или рыбу, его внутренности оставались безучастными, но стоило ему на глаза попасться какой-нибудь энергичной и оживлённой личности (независимо от возраста и пола), как его рот тотчас наполнялся слюной, тело охватывала нетерпеливая дрожь, а внутренний голод разгорался с неистовой силой.
  В один из дней он почувствовал, что не может больше терпеть и набросился на одного из ребят - того, кто унижал и задирал его чаще прочих. Тот оказался сильнее и воспринял поступок всегдашнего аутсайдера как попытку наконец-то самоутвердиться и затеять драку. Он прилюдно избил наглеца, преподал ему хороший урок - каждый должен знать своё место.
  Впоследствии дьявольское дитя неоднократно пыталось нападать на людей, но все попытки оканчивались столь же плачевно. Из-за постоянного недоедания мальчик был слишком слаб - тем, к чему его влекло, он насытиться не мог, да и обычной еды в приюте не всегда было в достатке.
  Наконец детство кончилось и сироты покинули приют. Повелитель преисподней вновь вмешался в судьбу своего протеже и устроил того батраком на ферму к зажиточному хозяину. Тамошние сердобольные женщины пришли в ужас от вида несчастного юноши и поставили перед собой цель откормить его и сделать из него мужика.
  Впервые юноша столкнулся с обращением, которого никогда прежде не ведал. Его никто не бил, не унижал, не вырывал у него кусок изо рта. Постепенно он начал оттаивать, его озлобленность в конце концов истощилась, не подпитываемая извне дурными людьми. Он впервые открыл для себя, что оказывается люди могут быть ХОРОШИМИ, могут относиться к ближним по-христиански, по-человечески.
  Как-то раз неподалёку от фермы расположились на ночлег бродячие артисты. Они выстроили свои кибитки в круг, в центре которого разожгли большой костёр. Весь вечер оттуда доносился смех и музыка, звуки танцев.
  С наступлением темноты юноша прокрался к лагерю артистов, чтобы взглянуть на них поближе. Никем не замеченный, он увидел, как из лагеря вышел, пошатываясь, какой-то мужчина, очевидно по нужде.
  В дьявольском отпрыске неожиданно включились инстинкты и он на какое-то время перестал осознавать, что делает. Его чудовищная сущность последовала за артистом.
  Рядом протекала река. Справив нужду, артист спустился к воде, чтобы умыться. Дьявольское дитя напало на него, чувствуя, что сейчас-то запросто справится с нетрезвым и плохо стоящим на ногах человеком.
  Новизна ощущений полностью завладела рассудком чудовища. Он впервые в жизни смог насытиться, впервые унял то чувство, что жгло его изнутри, впервые почувствовал облегчение и блаженство. Невыносимый голод наконец-то отступил.
  Очнувшись и взглянув себе под ноги, парень ожидал увидеть кучу истерзанных останков, но к его огромному удивлению, на мёртвом человеке не было ни царапины. Дьявольский отпрыск ничего не понимал. Как же так? Чем же он только что напитался?
  Боясь быть пойманным, он бросил труп возле реки и вернулся на ферму. Его отсутствия никто не заметил. Спустя какое-то время артисты хватились своего товарища и нашли его у воды. Поскольку ран, ушибов и следов борьбы не было, все решили, что тот спьяну упал в воду и захлебнулся. В те времена никто не проводил патологоанатомического вскрытия, а если погибал простолюдин, да вдобавок бродячий артист, не было даже следствия, если на нём не находили следов убийства.
  Однако чудовищу это не давало покоя. Если он не тронул человеческой плоти, что же он тогда ел?
  Будь парень таким же озлобленным зверёнышем, как в приюте, его бы нисколько не трогали подобные вопросы. Он не доверял людям и не особо их ценил. Ну убил и убил, ну насытился и насытился. Однако жизнь среди добрых христиан, хорошее питание и труд на свежем воздухе укрепили не только его тело, но и его дух и его рассудок, а с ними улучшили и его нрав. Так что он не мог игнорировать эти вопросы, ему необходимо было докопаться до правды. Поступить иначе - означало предать доверие добрых людей, что приютили его.
  Остальные работники на ферме считали молчаливого парня недалёким, но в целом неплохим. Работал он добросовестно, не ленился, не воровал, не пил, не буянил и не приставал к женщинам.
  Чтобы разгадать свою тайну, чудовищу следовало не терять здравомыслия во время пожирания очередной жертвы. Ему это в конце концов удалось, хоть и не сразу. В средние века по дорогам блуждало немало бродяг, беглецов, грабителей и прочего люда, которого, если что, никто бы не хватился. Недостатка в жертвах не было, гораздо труднее оказалось сохранять осознание, когда инстинкты брали верх. Даже у дьявольского отпрыска инстинктивная и рассудочная деятельность регулировалась различными отделами мозга и различными нейрофизиологическими механизмами.
  Со временем ему стало ясно, что при виде жертвы его организм как бы переключается из одного режима в другой. Он хватает жертву и происходит что-то, отчего жертва сперва цепенеет, а затем и вовсе перестаёт подавать признаки жизни.
  Заметил он и ещё кое-что. В состоянии голода он обычно был лишён эмоций, бесстрастен, замкнут и молчалив. Ощущал лишь желание найти кого-нибудь, наброситься и сожрать. А вот стоило ему насытиться, как всё менялось - накатывают эмоции, да ещё какие, настолько же сильные, насколько сильным перед этим был голод. Чудовище начинало чувствовать то, что люди называют "муками совести". Ему было отвратительно то, что он сделал. К этому примешивался страх разоблачения. Чудовище сожалело о содеянном, презирало себя, испытывало жалость к жертве, справедливо опасалось за христианскую душу человека, умерщвлённого подобным образом, чувствовало вину, раскаяние и сострадание, понимало, что рано или поздно за всё придётся держать ответ - не перед людьми, так перед всевышним. В такие моменты ему хотелось выть, рыдать, кататься по земле и рвать на себе волосы. Именно в эти мгновения чудовище наиболее отчётливо понимало, насколько же оно в сущности ужасно!
  Те, кто наблюдал его в такие дни, не могли понять, чего это бесстрастный молчун не находит себе места и явно страдает? Это лишь укрепляло всех во мнении, что у приютского сироты с головой не в порядке.
  Но по мере возвращения голода эмоции и чувства слабели и исчезали и дьявольский отпрыск становился обычным собой - молчаливым, бесстрастным и замкнутым. Не напрашивался никому в друзья и не отвечал на чьи-то попытки подружиться.
  В конце концов он сумел выяснить, что питается не плотью и даже не душами, а человеческими чувствами и эмоциями. Он высасывает их из жертвы буквально до последней капли и это сперва парализует человека, а затем и вовсе убивает его. Сам по себе дьяволёныш не имел ни чувств, ни эмоций, однако пожрав их у жертвы, на какое-то время становился их обладателем, остро чувствуя тяжесть содеянного и страдая из-за этого. По злой иронии судьбы (или по злобному дьявольскому умыслу), и голод приносил ему страдание, и насыщение доставляло не меньше страданий, просто в первом случае страдало тело, а во втором - душа.
  Получалось, что муки сопровождали его непрерывно, от самого рождения. Он проклинал свою участь, но ничего не мог поделать со своей сутью. Вдобавок, у феномена вскоре обнаружился кумулятивный эффект. Чем больше дьяволёныш пожирал людей, тем сильнее становились чувства и эмоции и тем дольше они сохранялись. С каждым разом переживать последствия своих поступков было всё больнее и больнее. В один прекрасный момент голод вернулся, а чувства и эмоции, взятые от предыдущей жертвы, никуда не делись. Обе разновидности мук наложились друг на друга. Тело хотело есть, а душа приходила в ужас от того, что для этого придётся убить ещё одного человека.
  Дьяволёныш не нашёл в себе сил наложить на себя руки. Вместо этого он вспомнил про инквизицию, которой по долгу службы как раз и пристало заниматься чудовищами и исчадиями ада. Тогда-то он и решил сдаться и покончить разом со всем...
  Выслушав эту историю, Михай с подозрением взглянул на собеседника:
  - Так вы и правда разделяете мнение этого вашего Джопплинтоха относительно инквизиции, ur Шнорхель?
  - Абсолютно, - не раздумывая, признал глава евразийского отделения "Тэты". - Объективно деятельность инквизиции была необходимой и оправданной.
  Михай дёрнулся, как от удара.
  - Не верю своим ушам! Значит сожжение еретиков и учёных вы воспринимаете положительно? По-вашему, Бруно пострадал за дело?
  - Бруно сожгли не за науку, - спокойно ответил Шнорхель, - а за его нестандартные религиозные воззрения, отличавшиеся от ортодоксального католичества. Вроде как у твоего старины Лайоша. Отречься от них он не захотел, вот его и сожгли.
  В ходе любых массовых чисток погибает энное количество случайных людей, это, увы, неизбежно. Показательны-то в любом случае не они, а те, кто получил по заслугам. Да и не все "невинные" были так уж невинны.
  Ты вот упомянул учёных. В наше время учёные - это узкие специалисты, они разбираются лишь в рамках своей крохотной специализации, а в остальном не способны отличить палец от задницы. А вот в средние века учёным приходилось разбираться буквально во всём - в богословии, в медицине, в химии, в астрономии, в математике, в юриспруденции, т.е. быть специалистами ШИРОКОГО профиля. Это если не брать во внимание ещё и владение несколькими языками, среди которых были обязательные латынь и греческий.
  Возьми тогдашнюю элиту, кого-нибудь вроде знаменитых Медичи. Всё, чем они занимались, это непрерывно плели против кого-то интриги и заговоры, кого-то резали, кого-то травили. И ведь они не были исключением, таким же дерьмом занимались ВСЕ властьимущие аристократы. Ты же не думаешь, что они сами звенели пробирками и готовили яды из мышьяка, ртути, беладонны или чего-то такого? Кто, по-твоему, этим занимался? Те самые специалисты широкого профиля и занимались, никто, кроме них не располагал соответствующими знаниями.
  А тогдашние университеты? Может ты думаешь, что они были средоточиями объективного рационалистического естествознания? Как бы не так! Там занимались схоластикой, выясняли, сколько вокруг боженьки обретается херувимов и серафимов и как их следует правильно классифицировать, вычисляли как вращаются вокруг плоской Земли светила, прибитые гвоздями к твёрдым небесным сферам, и спорили, сколько ангелов и чертей поместится на кончике иглы. Ой какие невероятно прогрессивные темы и дисциплины! Какой блеск интеллекта!
  И, к слову, к сожжению приговаривала не инквизиция, а гражданские суды, консультантами которых - внезапно! - выступали университетские профессора, те самые "учёные", о которых ты так печёшься. Они подвергали ведьм "испытаниям", они предоставляли судьям авторитетные "научные" заключения. Они же, если ты вдруг забыл, написали замечательную книгу "Молот ведьм". Точно таким же "учёным" был и твой разлюбезный Бруно.
  Было бы ошибочно рассматривать их как невинных овечек лишь на основании того, что кого-то из них сожгли. Сжигали за ересь, а вот ихняя "наука" никому не мешала, в том числе и церкви...
  Соломон Шнорхель повернулся и посмотрел на Михая с отеческой снисходительностью:
  - Нынешние представители просвещённого и технологически развитого общества, вроде тебя, воспринимают гадалок, ворожей, астрологов, хиромантов, прорицателей и прочих некими безобидными чудиками, вроде хиппи или веганов. Но ведь и хиппи подарили миру Чарли Мэнсона, а веганы Адольфа Гитлера. "Чудики" могут быть отнюдь не безобидными, недаром ведь и священное писание призывает к весьма суровым мерам против них.
  Когда-то мне довелось полемизировать с одним типом, который защищал "магов" и доказывал мне, что "магия" - это дар свыше, т.е. прям от бога, и его нельзя отвергать или относиться к нему отрицательно, это, мол, истинная высшая сила. В подтверждение своих слов мой оппонент поведал одну историю, якобы произошедшую на самом деле. Одному сельскому жителю гадалка предсказала, что его сын умрёт в 15 лет - упадёт в колодец. Вернувшись домой, мужик тут же осушил и засыпал колодец на своём участке, а сына от греха подальше отправил к родственникам в город, где нет колодцев. Когда сыну исполнилось 15 лет, он приехал в деревню, погостить у родителей. Гуляя по саду, он подошёл к тому месту, где когда-то был колодец, а поскольку судьбой ему было отмерено прожить всего 15 лет, то он тут же упал и умер.
  Опираясь на эту историю, мой оппонент принялся убеждать меня в невероятной крутизне той гадалки - мол, пусть она и ошиблась с причиной смерти, зато как точно предсказала время!
  Я ему тогда так и не смог втемяшить, что никаким ПРЕДСКАЗАНИЕМ это не было. Тут как с бритвой Оккама - не нужно искать высшие силы там, где их нет. Упади мальчик в колодец - тогда это было бы предсказание. Бог учит нас в священном писании: если напророченное сбылось, значит устами пророчившего говорил сам господь, а если не сбылось, значит это был лжепророк, который достоин смерти. По сути гадалка просто ЗАПРОГРАММИРОВАЛА мальчика на смерть в возрасте 15 лет примерно в одной пространственно-временной точке с колодцем. Действующий ли это колодец или засыпанный, роли не играет. Вот в этом и заключается принципиальная разница. Подобные истории как раз наглядно показывают, что все эти гадалки, ворожеи, астрологи и прочие прорицатели в действительности занимаются ни чем иным, как программированием событий. Они не столько предсказывают их, сколько ПРОГРАММИРУЮТ.
  Может инквизиторы не умели складно выразить эту мысль посредством узкоспецифичной церковно-богословской терминологии, но они безусловно понимали и осознавали всю степень вреда, ощутимо наносимого людям ворожеями, гадалками, чародеями, ведьмами и колдунами...
  Соломон Шнорхель был весьма убедителен, когда вот так излагал то, во что безоговорочно верил. Замечал ли он сам свою фанатичную нетерпимость, понимал ли, каким безжалостным идеалам служит, стараясь отстаивать их любой ценой и при всяком удобном случае? Чтобы достучаться до него, Михай попробовал зайти с другого конца.
  - Вы ведь еврей, ur Шнорхель? Как же вы можете одобрять инквизицию, учитывая, сколько зла и страданий она принесла вашему народу?
  Слабая попытка не смогла пошатнуть неприступный утёс. Соломон Шнорхель не поддался на эту уловку.
  - У меня есть кое-какое полезное душевное свойство, Михай, - сказал он, - которое есть и у тебя, просто ты ещё об этом не знаешь. Я имею в виду умение абстрагироваться. Учиться им пользоваться поначалу трудновато, зато потом всё идёт как по маслу.
  Абстрагированность позволяет успешно отделять важное от второстепенного, даже если это второстепенное тоже кажется важным. Кроме того, абстрагирование помогает исключить из анализа эмоциональную составляющую, а значит позволяет чему угодно давать БЕСПРИСТРАСТНУЮ оценку.
  Безусловно, средневековые преследования (как и все прочие преследования) - не самый приятный эпизод в истории моего народа. Но всё-таки в деятельности инквизиции это второстепенный момент, который не исключает её главного аспекта. Объективно я не могу этого не признать.
  К сожалению, преследование евреев стало прямым следствием того, что борьбу со злом поручили религиозной организации, в основе вероучения которой лежит вина евреев. Евреи распяли христианского бога и сказали: его кровь на нас и на наших потомках.
  Не меньше этого в страданиях евреев повинно сословное деление феодального средневекового общества. Считалось, что благородные аристократы априори богобоязненны, чисты и честны, каждому их слову можно верить без доказательств, они не способны замыслить и совершить ничего дурного, ведь у знати особенная, "голубая" кровь. А вот представители низшего сословия, чернь, простолюдины, по определению богохульны, лукавы, порочны, грешны и лживы, это сплошь подлые люди, хамские морды, ни одному их слову верить нельзя и едва предоставляется случай, холоп непременно совершает какую-нибудь пакость или преступление. Поэтому, если хочешь, чтобы показания простолюдина были бы хоть сколько-нибудь правдивыми, их непременно следует выбивать под пытками, иначе лукавый раб солжёт.
  Евреи не принадлежали и не могли принадлежать к высшему сословию в христианском обществе, потому что они нехристи, убившие бога. Следовательно, их участь в застенках была предрешена, а под пытками чего только не скажешь и в чём только не признаешься.
  Например, истязуемые клялись, что в их "богохульном" Талмуде назаретянин назван не земным воплощением бога, а всего лишь жалким смертным, учеником рабби Иошуа бен Перахии, и что родился он не за три с половиной десятилетия до разрушения иерусалимского храма, а аж за 90 лет до него (что намекало на лживость евангелий). Однажды он будто бы рассердил рабби и тот прогнал его. Тогда назаретянин отправился странствовать и совершать чудеса божьим именем, которое вытатуировал у себя на бедре и так сумел сохранить, хотя однажды к нему явился ангел и стукнул его по голове, чтобы у назаретянина отшибло память. Среди его чудес было умение летать и люди на самом деле его боялись, но ничего не могли поделать, потому что никто не мог с ним совладать. Тогда другой рабби, Иуда (т.е. Искариот назывался раввином), якобы помочился на него, назаретянин оказался осквернён, утратил чистоту и только тогда по приговору синедриона его смогли казнить.
  Также под пытками показывали, что согласно Талмуду, Иисус варится в аду, в чане с кипящим калом, и что на христианское рождество евреи не читают священных книг, так как это могло бы спасти Иисуса от вечного наказания.
  Ещё под пытками признавали, что в гетто мудрецы-гаоны читают евреям анти-евангелие "Толедот Ешу", где говорится, что замысел Христа коренился в греховном и омерзительном поверии в воплощение, что чудеса Христа - это богохульное колдовство, а его воскрешение - дешёвый ярмарочный трюк.
  Несчастные сознавались палачам, что в их кагалах старейшины-коэны велят евреям называть святое евангелие "Авон Гилайон", т.е Книгой Греха. Почти все признавались в ритуальных убийствах христианских младенцев, подтверждали кровавый навет. Признавались, что каждый день читают молитву Шепох Хаматха, в которой просят господа убивать, уничтожать, унижать, истреблять, порочить, морить голодом и резать всех до единого христиан, чтобы грядущий еврейский мессия-машиах покрыл свою мантию христианской кровью. Признавались, что каждый день читают молитву Алейну Лешабеях, описывающую Христа и богоматерь в самых богохульных выражениях. Признавали существование тайной книги "Сефер Ницахон Яшан", якобы полной подобных молитв...
  Соломон Шнорхель помолчал и добавил:
  - Само собой, после таких показаний к евреям не могло быть иного отношения. История не знает сослагательного наклонения, поэтому мы не знаем, как сложилась бы судьба евреев и как работала бы инквизиция, будь она не религиозной организацией, а светской. Я далёк от того, чтобы оправдывать инквизиторов абсолютно за всё. Говоря о борьбе со злом, я подразумеваю лишь борьбу со злом и ничего более. И в этом плане никакие посторонние перегибы не перечеркнут того факта, что инквизиция принесла средневековому обществу громадную пользу.
  Сейчас почти никто не занимается истреблением ведьм, колдунов и одержимых. Теоретически эта задача возложена на отдел "Кси", но ты бы видел, Михай, в каком он находится плачевном состоянии. Невероятно трудно, практически невозможно нормально выполнять свою работу, если те, с кем ты призван бороться, захватили почти повсеместную власть.
  Что, разве наш мир стал от этого лучше? Не успевает наша медицина побороть одну болезнь, какую-нибудь оспу, как на её место приходят новые хвори, ещё хлеще - всякие СПИДы и Эболы... Нам говорят, что это естественный процесс, что новые эпидемии возникают сами собой, но так ли это? Точно ли они не являются рукотворным продуктом?
  - Ну не ведьмы же их вызывают, в самом деле! - фыркнул Михай. - Вы ещё скажите, что рядом с ведьмой скисает молоко.
  - Я не работаю в отделе "Кси", - ответил Шнорхель на его насмешку, - и потому многого не знаю. Но кое-что мне всё-таки известно. Признаки, по которым можно опознать колдуна или ведьму, не вымысел, они объективно существуют.
  - Да ладно. Вы серьёзно?
  - Вполне, Михай. К примеру, в многоквартирной многоэтажке живёт колдун или ведьма. Его (или её) квартира - единственная, где всё время полно каких-то паучков, везде вьются какие-то мошки, ползают букашки-таракашки, могут даже мыши завестись. Рядом за стенкой другие квартиры - там ничего подобного даже близко нет.
  И молоко действительно скисает, хоть и не сразу - просто потому, что сейчас почти нигде нет натурального молока, оно всё пастеризованное. А в той квартире, где живёт колдун или ведьма, ЛЮБЫЕ продукты протухают за два-три дня, даже в холодильнике.
  У женщины-ведьмы к старости зачастую вырастает горб, хотя никаких видимых предпосылок для этого на протяжении жизни не наблюдалось, а на теле то тут, то там вылезают бородавки (не обязательно на лице). У мужиков-колдунов к старости голос зачастую делается хриплым и они говорят как вороны каркают.
  Или вот ещё пример. Ты наверняка видел здоровенных мордатых баб, наглых, у которых муж - мелкий сморчок-тихоня. И вот они его пилят, пилят всю жизнь, плешь ему проедают, жилы из него тянут, так что мужик либо спивается, либо от сердечной недостаточности умирает, либо сам на себя руки накладывает. Баба может и до 90 лет дожить, а мужик не всегда до пенсии дотягивает. Таких баб обычно называют стервами, в старину звали "худыми жёнами" (худыми - не в смысле тощими, а в смысле паршивыми, плохими, вредными), а по факту это самые настоящие ведьмы. Сильные, здоровые, энергичные, живучие - за счёт того, что пьют жизненную энергию из домочадцев. У этих баб почти всегда рождается хотя бы одна такая же дочь, потенциальная будущая ведьма, которая затем принимает у мамаши эстафету.
  Кому станет хуже, Михай, если подобных ведьм как-нибудь взять и изолировать от общества, не дать им вредить другим людям? Я согласен, что многие вредят неосознанно и они не виноваты, но вред-то от этого никуда не девается и их жертвы ведь тоже не виноваты. Представь... Ладно ещё, если такая баба работает где-нибудь в магазине и портит жизнь лишь покупателям из близлежащих домов. А что, если она становится госчиновником? Например мэром, губернатором или главой муниципалитета? Если лезет в политику и встаёт во главе какой-нибудь партии, которая затем побеждает в парламентских выборах? Она же не только своей семье, она всей стране житья не даст, всему народу душу вымотает.
  - Значит - что? Вернуть пытки, дыбу, костры, испытание водой, "железную деву", "испанские сапоги"?
  - Зачем же? Сейчас другие времена и весь этот средневековый инструментарий уже неактуален. Есть иные, более гуманные методы, вот их и нужно применять. Я очень надеюсь, что однажды будет создан некий разумный аналог инквизиции, хотя бы на базе того же отдела "Кси", свободный от воздействия какой-либо религии и идеологии. В основу этой новой инквизиции ляжет здравый смысл и наука.
  Пока что мы не знаем и не понимаем, как некоторые факты укладываются в общепринятую картину мира. Даже если не укладываются никак, отчаиваться всё равно не стоит. Перед нами не столько мистическая, религиозная или метафизическая проблема, сколько проблема медицинская. Колдунов, ведьм и одержимых можно приравнять к заразным больным и изолировать в стационаре, как носителей социально опасных заболеваний, типа туберкулёза. Не нужны костры и дыбы. К непопулярным мерам можно прибегать лишь в том случае, если пациент агрессивен, пытается освободиться и сбежать. Лучше всего отвлечь их общественными работами - и пользу принесут и свободного времени для своих дел у них не будет.
  - Туберкулёз лечится, - напомнил Михай.
  - Верное замечание, - сказал Шнорхель. - Колдунство, ведьмовство и одержимость, к сожалению, остаются у владельца пожизненно, поэтому ни на какие "исцеления" рассчитывать не стоит. Я очень скептически отношусь ко всем христианским историям про экзорцизм. В то, что кто-то уровня Иисуса способен изгнать из человека зло, я ещё могу поверить, но в то, что это под силу простому священнику, даже самому праведному и твёрдому в вере - вряд ли.
  - Значит нужно строить что-то среднее между тубдиспансером и концлагерем? И я опять слышу это от еврея...
  - Не преувеличивай, Михай, - слегка повысил голос Шнорхель. - Никто не говорит о концлагерях. В отделе "Кси" разработали несколько моделей, начиная от плавучих тюрем и заканчивая орбитальными поселениями, правда от всех этих разработок толку никакого, пока мир устроен так, как устроен.
  Сложность в том, что ведьмы, колдуны и одержимые выглядят не так, как в фильмах ужасов. С виду это приличные и респектабельные люди. К ним просто так не подступишься и их просто так не тронешь. Ни один современный суд не признает их теми, кто они есть на самом деле. Как правило, это публичные и весьма известные фигуры.
  Пока что отдел "Кси" отлавливает в основном всякую мелочь. Её содержат в плавучей тюрьме. С виду это обычный танкер, который курсирует по морям и океанам. Никто там никого не пытает и не изнуряет, разве что всех заключённых исправно пичкают транквилизаторами - чтобы снизить жизненную активность.
  - А если во время шторма плавучая тюрьма перевернётся и утонет?
  - Думаю, сотрудники "Кси" отнесутся к этому философски. Раз тюрьма утонула, значит случаю, судьбе, слепой стихии или богу это было угодно и тут уж ничего не поделаешь.
  Михай огляделся. За разговором он не заметил, как начало темнеть. Что в прошлый раз, что в этот, в беседе со Шнорхелем прозвучало многое. У Михая буквально голова пухла от всего, что он узнал, прочувствовал и пережил.
  Соломон Шнорхель и сам понял, что пора закругляться с разговорами.
  - После твоей истории, Михай, я изменил к тебе своё отношение, - сказал он. - Может ты и чудовище, может ты и нелюдь, но ты способен приносить пользу. Как видишь, моя абстрагированность по-прежнему со мной, она эффективно действует и в отношении тебя. Всё, в чём ты себя винишь и за что ненавидишь, это второстепенное, Михай, и я это с лёгкостью и удовольствием отметаю как незначительную мелочь, как ерунду. Главное заключается не в том, что ты СДЕЛАЛ, а в том, что ты МОЖЕШЬ сделать.
  Что бы ты там ни говорил, Михай, ты ещё не готов умереть и ты на самом деле этого не хочешь. К сожалению, единственный способ остаться в живых для тебя - это влиться в отдел "Тэта".
  Я не стану уподобляться твоему дедушке Габору и не буду уговаривать тебя отказаться от бессмертия. Наоборот, я хочу, чтобы ты не старел, не умирал и помогал отделу "Тэта" столько времени, сколько потребуется.
  - А потом?
  - Не знаю, Михай, - усмехнулся Шнорхель. - Меня тогда уже не будет, пусть кто-нибудь другой ломает голову.
  Михай остановился и задумался, прислонившись лбом к холодным кирпичам стены.
  - Итак? - поторопил его Шнорхель.
  - Думаю, вы уже и сами знаете ответ, - буркнул Михай. - Стал бы я тут прохлаждаться с вами и болтать на всякие отвлечённые темы, если бы в глубине души и впрямь не хотел жить. Да, я без колебаний принял бы смертный приговор, но если есть шанс остаться в живых, то лучше, конечно, так.
  К тому же, если бы я погиб, во всей этой истории осталась бы некая недосказанность. Жирная финальная точка в виде моей могилы на кладбище смотрелась бы не к месту. Думаю, бог, наблюдающий за всеми нами, оказался бы разочарован такой концовкой. Он мог бы счесть свои ожидания обманутыми. А так история получает занятное продолжение и обещает тянуться ещё долго, как латиноамериканский сериал.
  - Вижу, ты воспрял духом и оживился, раз тебя потянуло на метафоры, - улыбнулся Шнорхель. - А то ходил какой-то малахольный... Лучше скажи, что ты думаешь об идее вернуться к смене внешности и личности?
  - Хотите, чтобы я сделал пластическую операцию?
  - Ни в коем случае! Достаточно перекрасить волосы, отрастить бородку и нацепить очки. Из того, что я узнал о вашем ежегодном "обновлении", следующий же ритуал свёл бы на нет все труды пластического хирурга и вернул бы твою физиономию в прежний вид.
  Заодно, раз ты в прямом смысле становишься другим человеком, полностью противоположным себе прежнему, то может и твоё имя читать наоборот, как Дракула-Алукард? "Михай" просто создано для этого - был Михай, станешь Йахим.
  - Уж лучше Петрика Дэнгулэ, - поморщился Михай.
  - Румын? - Соломон Шнорхель презрительно сплюнул.
  - Да я пошутил! Чего вы? Хотите "Йахим", пусть будет "Йахим". Дальше что? Мне придётся скрепить контракт кровью, или как это делается у вас в отделах?
  - Тебе придётся побывать в головном офисе "Тэты", - сказал Шнорхель, загадочно ухмыляясь. - Который расположен в ещё одной стране, где нет athanatos.
  - Ещё одной? - изумлённо переспросил Михай. - Хотите сказать, что Венгрия не единственная?
  - Сказал же, лавров Ван Хельсинга тебе не видать! - Шнорхель блаженно закатил глаза. - Одну страну наш отдел очистил от нелюдей в первую очередь. Это мой родной Эрец Исраэль, моё га-Малкут га-Шлишит...
  Михай про себя позавидовал смекалке Соломона Шнорхеля. У любого смертного руки бы опустились от масштабов предстоящей задачи. У любого смертного - но не у того, на чьей стороне само время. Это он здорово придумал - привлечь бессмертного нелюдя к охоте на других нелюдей, используя ресурсы "Тэты". Неважно, сколько лет и веков это займёт. В конечном итоге все athanatos во всех уголках Земли бутут выявлены и уничтожены.
  Разделавшись с венгерским кланом, Михай полагал, что на этом всё закончится. В действительности это стало лишь началом. Последний предсмертный взгляд Шандора, брошенный на Михая, как бы обещал: от всех не избавишься! А, собственно, почему нет? Если такова миссия Михая, ниспосланная ему свыше, то какая разница, сколько времени она займёт? Может и его встреча со Шнорхелем произошла неспроста? Может всё это звенья одной цепи, может всё это дорожные вехи, указующие ему определённый путь, один единственный, тот, который ему уготован и с которого невозможно сойти, потому что лишь в нём одном заключено экзистенциальное предназначение Михая?
  Значит предстоит война, война без пощады. Лишь когда на земле не останется ни одного нелюдя, можно будет пропустить ритуал, лечь и спокойно умереть с чувством выполненного долга. Это тоже своего рода плата за бессмертие. Если так, то за эту плату Михай возьмёт по максимуму - с тех, кто как Шандор, Иштван-Балаж, Агнешка и прочие упивается своим бессмертием и не даёт тем, кто не желает быть нелюдем, вкусить нормальной человеческой жизни и вернуться к человеческой ипостаси.
  Да поможет им всем бог!
  Проницательный Соломон Шнорхель как-будто снова понял, что на душе и на уме у Михая.
  - Совсем уж прям полноценной человеческой жизни, как в твоих мечтах, у тебя не будет. - Он поплотнее запахнул пальто и зашагал к выходу со двора, продолжая говорить на ходу. - Но кое-что ты сможешь попробовать, разумеется, под опекой и присмотром сведующих людей...
  Михай бросился за ним следом.
  - А мне предстоит пройти какие-то испытания? Проверку на "полиграфе"? Не молчите, ur Шнорхель, скажите что-нибудь. Хотелось бы узнать побольше подробностей о моём новом месте работы... Да погодите вы!
  На этот раз амбалов нигде не было видно. Секретная тюрьма распахнулась перед Михаем пустынными и безмолвными вратами в новый мир и в новую жизнь...
  
  
  Июль 2019 г.
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"