# Ужасная святочная история

Эдуард Дроссель

История о том, что случилось с Сантой на Рождество.

Когда маленькие, доверчивые дети в зарубежных странах получают рождественские подарки, они верят в сказку, верят в то, что подарки принёс Санта. Затем они взрослеют и с некоторой оторопью узнают от родителей или сверстников, что никакого Санты нет, он вымысел, а подарки на самом деле покупали взрослые, по сути обманывая своих чад на протяжении всего их детства.

Как же так получилось? Почему в доброй половине мира взрослые превратились в бессовестных лжецов, врущих собственным детям? Зачем нужно было выдумывать какого-то Санту и калечить детскую психику?

Истина, как всегда лежит посередине. Санта, к счастью, не вымысел, он существует на самом деле, но подарков детям не приносит, их действительно покупают родители. Однако так было не всегда. Когда-то Санта и впрямь разъезжал по небу в оленьей упряжке, спускался в дома через дымоход и клал подарки под ёлку, а всё это окружала праздничная аура волшебства и веселья.

Потом что-то случилось и Санты не стало. Он просто пропал, исчез, испарился. Поэтому, чтобы не запороть окончательно дух Рождества, взрослым пришлось пойти на обман и подлог. Они решили скрывать от детей отсутствие Санты столько, сколько получится - ведь родители всегда стараются действовать из лучших побуждений (невзирая на то, к каким результатам это зачастую приводит).

Нижеследующий рассказ призван сорвать покров с этой тайны и поведать всему миру о том, что же на самом деле случилось с Сантой. Забегая вперёд, спешу заверить читателей в том, что Санта жив (хоть и не совсем здоров), он не умер - ведь он бессмертный и не может умереть ни при каких обстоятельствах. В данный момент он находится где-то на территории Америки, вот только неясно, где именно. Никто не знает, как Санта в данный момент выглядит, следовательно никак невозможно его опознать. Вполне реальна такая ситуация, что кто-нибудь каждый день проходит мимо бомжа, копошащегося в помойке, а это и есть Санта.

Как до этого дошло - вся правда в настоящем рассказе.

Во что верят дети? Они верят, что если весь год хорошо себя вести, а потом что-то очень-очень крепко пожелать, то это пожелание донесётся до далёкой северной Лапландии, Санта услышит его и на Рождество непременно выполнит. Целый год он только и делает, что копит подарки для самых-самых послушных детей и складывает их в мешок. Мешок, судя по всему, безразмерный, потому что в нём помещается сколько угодно подарков - детских игрушек и всяких прочих вещей. Эту безразмерную вместительность обеспечивает волшебство Санты и оно же обеспечивает ту лёгкость, с какой Санта носит этот мешок и пролезает с ним в дымоход.

В канун Рождества Санта запрягает оленей в упряжку, водружает туда же мешок с подарками и мчится по небу, окучивать послушных детишек, чей список хранится у него в памяти, столь же безразмерной, как и волшебный мешок. Время неподвластно волшебству, так что за одну-единственную ночь Санта ухитряется одарить всех-всех-всех детей на Земле (за исключением тех регионов, где никто не верит в Санту и в дух Рождества).

Так было и в ту роковую ночь, которая стала для Санты последней. Началось всё как обычно. Дух Рождества витал в воздухе, упряжка неслась по небу, олени резво перебирали копытами, их бубенцы весело звенели.

Во внушительном списке самых-самых послушных христианских детей первыми шли, естественно, дети WASP (белых англо-саксонских протестантов) - потому что Америка у боженьки на особом счету, это все знают. Так что сразу из Лапландии упряжка перенесла Санту в Америку. Олени снизились к тихому ночному пригороду с уютными и нарядными домиками, украшенными гирляндами и праздничной иллюминацией.

Над одним из таких домиков Санта остановил упряжку, взвалил мешок на спину и сошёл на скат крыши, готовясь нырнуть в дымоход. Внезапно из-за трубы выскочила тёмная фигура.

- Выруби белого! - гортанно выкрикнула она и изо всех сил огрела Санту по голове бейсбольной битой.

Толстая красная шапка более-менее смягчила удар и всё же Санта потерял равновесие, кубарем скатился с крыши и нырнул в сугроб. Чьи-то руки подхватили его и, не давая опомниться, проволокли несколько метров и швырнули в фургон. Остальные фигуры запрыгнули туда же и машина сорвалась с места.

Через несколько минут, которые Санта потратил на то, чтобы кое-как сфокусировать зрение и рассмотреть своих похитителей, его привезли на какой-то пустырь и вытолкнули наружу. На пустыре стояло несколько старых ржавых бочек, в которых горел огонь. В его свете Санта наконец разглядел, что похитившие его фигуры только показались ему тёмными, а на самом деле это были негры, афроамериканцы, в мешковатых рэперских штанах и куртках.

Без лишних слов они сорвали с Санты верхнюю одежду и обувь, оставив его в одном белье и полосатых носках. В это время другие подтащили ведро со смолой и облили Санту с головы до ног, после чего вываляли в перьях.

- Йоу, йоу, йоу! - воскликнул один из них, ходя вокруг Санты расслабленной ниггерской походкой. - Чика и старикан по телефону не наврали, когда сказали, что ты нарисуешься у той хаты, бро. Чё-как, бро? Ты в порядке? Ласты не склеишь? Извиняй, что с ходу вломили тебе по кумполу, просто у ниггеров возникли к тебе кой-какие вопросы и нужно было, чтоб ты не рыпался. Усёк, бро? Начнёшь орать и дёргаться, мы тебе живо вгоним перо под рёбра и выпотрошим как белобрысую хрюшку!

Посмеиваясь, остальная братва окружила Санту кольцом. У кого-то в руках был нож, у кого-то ствол, у кого-то бейсбольная бита. Санта испуганно таращился по сторонам, не понимая, что происходит.

- Нам тут добрые люди дали глянуть кой-какую статистику насчёт тебя, бро, - продолжал разговорчивый негр, - в плане того, кому ты завозишь подарки в первую очередь, а кому шиш с маслом. И вот что странно, бро. Почему-то вся твоя грёбаная VIP-клиентура - сплошь белые мудилы из чистеньких пригородов и нет ни одного, ни одного, мать твою, ниггера из трущоб. WTF, бро?

С непривычки и от неожиданности Санта ошибочно решил, что темнокожая уличная гопота ведёт с ним разумный диалог. Не обращая внимания на пробиравший до костей холод и шишку на голове, Санта постарался отвечать разумно и рассудительно.

- Прежде всего, я - Санта, я дарю детям подарки и несу с собой дух рождественского праздника. В первую очередь подарков заслуживают послушные и прилежные дети, которые отличаются хорошим поведением и не ведут криминальный образ жизни. Разве я виноват, что такие дети живут в чистых и уютных домиках, а не в грязных трущобах? Кроме того, я попадаю в дом через печной или каминный дымоход. Разве я виноват, что таковые есть лишь в загородных коттеджах и почти не встречаются в вонючих трущобных многоэтажках? Давайте на миг представим, что я всё-таки заявлюсь в трущобы. Через что я там попаду в ваши грязные, неухоженные квартиры? Кому мне там дарить подарки, обдолбаной уличной шпане? Чёрные, латинские и азиатские дети, будущие наркоманы, сутенёры, грабители и убийцы...

- Завали нахер свою белую расистскую сраку! - не дал ему договорить чёрный здоровяк и резким движением ударил кулаком в лицо. - Так ты, сучара, и впрямь грязная расистская свинья? Гаси! Гаси его! Гаси вонючего белого расиста!

Негры толпой набросились на Санту и принялись остервенело метелить его руками и ногами.

- Хорош! Хорош! Всё, хватит с него! - крикнул здоровяк через какое-то время. - Сваливаем!

Негры запрыгнули в свой фургон и резво укатили. Последний презрительно плюнул на Санту и бросил ему его колпак.

Лёжа на пустыре и глухо постанывая от боли, Санта извлёк из случившегося полезный урок: чёрная уличная гопота не ведёт разумных и рассудительных диалогов.

"Несчастные, невежественные дети улиц... - добродушно подумал Санта, с трудом поднимаясь на ноги. - Ладно, будем считать это случайным и досадным курьёзом. Праздник продолжается. Мне нужно развозить подарки..."

Он попробовал счистить с себя смолу и перья, но смола засохла и прихватилась к белью намертво. Справедливо решив, что дети всё равно спят и не увидят его в таком непрезентабельном виде, Санта махнул рукой и обрадовался, заметив, что гопники впопыхах позабыли про его мешок с подарками.

Усилием воли он подозвал оленью упряжку, кряхтя вскарабкался в сани и полетел дальше. Следующий ребёнок из внушительного списка жил в точно таком же пригороде и в точно таком же домике. Наученный горьким опытом, Санта вначале заставил упряжку облететь вокруг дома, прежде, чем зависнуть над дымоходом. Крыша была пуста.

Спустившись в гостиную, Санта, прежде, чем вылезти из камина, на всякий случай пропихнул перед собой мешок и прикрыл голову руками. Однако, никто на него не набросился и ничем не огрел.

Санта торопливо разложил игрушки под ёлкой и присел, готовясь вернуться через дымоход на крышу. В этот момент позади него мелькнула тень и прижала к его шее электрошокер. Санта дёрнулся и провалился в небытие, а очнулся уже в гараже, крепко привязанным к стулу. Его рот был заткнут красным шариком из арсенала садо-мазо. Такие шарики застёгиваются ремешками на затылке и выплюнуть их невозможно.

Гараж почему-то пустовал, обязательная для среднего класса машина отсутствовала. Скорее всего владелец дома на праздник уехал с семьёй куда-то в другое место. Зато присутствовали и внимательно разглядывали Санту четверо подростков: крепкая рослая девчонка с армейской стрижкой, маленькая худенькая анорексичка с тёмными кругами вокруг глаз, такой же худосочный и дёрганый паренёк с глазами навыкате и скромный тихоня-ботан в очках. Слабаки каждый по отдельности, вместе они сумели вырубить Санту, перетащить его в гараж и привязать к стулу.

Под потолком гаража горела тусклая 40-ваттная лампочка. Короткостриженная девица потыкала в чёрного от смолы Санту мыском армейского ботинка.

- Ты глянь-ка, чувиха по телефону не соврала! Урод и впрямь заявился на оленях!

Дёрганый парень подскочил к Санте и ухватил его за бороду:

- Что, мать твою, любишь издеваться над животными, а? Говори, мать твою, говори, любишь?

Худосочная подруга подёргала его за рукав:

- У него же рот заткнут, Рик, он не может говорить. Давайте поскорее со всем покончим, а то как бы нас не сцапали...

Санте отчаянно захотелось прибегнуть к какому-нибудь спасительному волшебству, однако с шариком во рту волшебство почему-то не работало.

- Никто нас не сцапает, Лина, а если попробует, то я, мать твою, точно кого-нибудь завалю, какого-нибудь наглого зажравшегося ублюдка, вытворяющего с животными что попало!

Санта кажется начал догадываться, кто перед ним, и короткостриженная девица подтвердила его догадку:

- Мы добровольные активисты, защитники животных. Меня зовут Пэм, вот это Лина, рядом с ней Рик, а там Билли. Скажи, дедок, оленья упряжка там, наверху, твоя? Кивни, если да.

Олени были личной гордостью Санты и гордостью всей Лапландии. Ради одного-единственного праздника в году Санта холил и лелеял оленей все остальные месяцы. Поэтому он утвердительно кивнул.

- То есть ты на самом деле приехал на оленях? - уточнила Пэм. - В санях, запряжённых оленями?

Санта снова кивнул, стараясь, по возможности горделиво выпрямиться на стуле.

- Даже не скрывает! - в ужасе охнула Лина. - Негодяй... Чудовище... Изверг...

Рик порывисто бросился к ней и прижал плачущую девушку к себе.

- Эй, ну ты чего, малыш? Скоро всё закончится и благородные животные вернутся на свободу. Мы сделаем это, малыш, сделаем вместе...

Лина доверчиво прижалась к нему, не переставая плакать. Пэм смерила вывалянного в перьях Санту тяжёлым взглядом.

- Дедуль, ты когда оленей в упряжку впрягал, ты ведь знал, что они ДИКИЕ? Дикие и свободные создания лапландской тундры. Киваешь? Знал? Так какого же, мать твою, хрена ты запряг их в сани? Как ты, мать твою, посмел? Кто тебе позволил? Как тебе вообще подобное изуверство в голову пришло? - Пэм постучала ему по шапке. - В твою ссохшуюся старческую башку... Кто тебе дал право распоряжаться свободой вольных созданий? Олени - не твоя собственность, грёбаный ты урод! Свобода и воля уже по определению не подразумевают никаких саней, упряжек, хомутов, уздечек, вожжей и бубенчиков. Животные - не твои рабы и не твои игрушки. Они - часть окружающей нас природы, как вода, воздух и гравитация. Они не МОГУТ и не ДОЛЖНЫ кому-то принадлежать! И я очень-очень надеюсь, старик, что после нашей сегодняшней встречи ты хорошенько усвоишь урок.

Пэм щёлкнула пальцами. Рик отпустил Лину, подошёл к Санте и рывком задрал ему до подбородка липкую от смолы фуфайку.

- Фу! - поморщился он. - Что за вонючим говном ты вымазан, грёбаный старый урод!

Пэм также рывком стащила до колен панталоны Санты. Стало видно его бледноватое жирненькое брюшко, дряблые морщинистые бёдра и гениталии.

Из кармана своей куртки Пэм извлекла электрошокер.

- Давай, Пэм, давай, чувиха, покажи этому уроду! - приплясывал от нетерпения Рик.

Лина снова начала всхлипывать.

- Только пожалуйста, Пэм, не сильно. Всё-таки он пожилой человек...

- Иногда болезненная профилактика необходима, детка, даже пожилым людям, - заверил её Рик. - Некоторые упорно не хотят ничего понимать, пока их... ну... того...

Пэм поднесла шокер к соску Санты. Раздался треск и Санта замычал и задёргался от боли.

- Олень - благородное и свободолюбивое существо, - бесстрастно заговорила Пэм, поджаривая шокером соски и прочие чувствительные места Санты. - Неволя и безжалостная эксплуатация оленя ради каких-то эгоистичных прихотей унижают его достоинство и нарушают его права. Это понятно? Полагаю, козёл, тебе самому было бы крайне неприятно, если бы кто-то запряг тебя в сани и заставил катать его по всему миру. Так что с этого дня никаких больше саней, никаких больше упряжек, никаких больше поездок на оленях...

- И никаких плетей, - впервые за всю экзекуцию подал голос Билли. - Эти изверги бьют несчастных животных плетьми. Есть такая плеть, самая ужасная - она разделяется на конце на несколько хвостов и в каждый вплетена острая металлическая хренька, которая даже толстую шкуру непарнокопытных животных рассекает до крови...

Пэм внимательно выслушала товарища и коснулась шокером мошонки Санты.

- Ну, значит никаких больше плетей...

От непереносимой боли Санта снова потерял сознание и очнулся тогда, когда его мучителей и след простых. Он попрежнему находялся в пустом гараже, но от стула его хотя бы отвязали и шарик вынули изо рта.

А ещё Санта с неудовольствием обнаружил, что во время экзекуции непроизвольно обмочился и даже не заметил как.

Подтянув и оправив фуфайку и мокрые панталоны, Санта забрал мешок с подарками и покинул злополучный дом. Его сани всё ещё левитировали над крышей, а вот олени исчезли. Очевидно защитники животных забрали их с собой.

Санта присел на пороге дома и беззвучно заплакал, ласково называя своих любимцев по именам. Бог с ней, с одеждой, в конце концов развозить подарки можно в смоле и перьях, но олени! Что же он теперь за Санта без оленьей упряжки?

Привычный мир Санты рушился буквально на глазах. В другое время Санта впал бы в прострацию, однако его долг напомнил ему о себе. Хошь как хошь, а подарки надо было развозить.

Без шарика во рту волшебство снова стало доступно Санте. Он подумал, что и без оленей сможет двигать сани по воздуху, силою мысли. Дети во что бы то ни стало получат сегодня подарки! Ничьи козни и никакие недоразумения не испортят детворе Рождество! Погоревать об утраченных четвероногих друзьях, залечить душевные и телесные раны и отмыться от смолы можно будет и потом, ведь впереди целый год. Но сперва - подарки.

Подлетев к следующему домику из своего списка, Санта с сомнением ступил на крышу и заглянул в дымоход, опасаясь, как бы его ещё кто не встретил. Опасения оправдались в следующий же миг, когда в лицо Санте ударил свет полицейского фонарика. От неожиданности Санта выронил мешок, тот съехал по крыше и исчез за карнизом.

- Один-шестнадцать, - произнёс полицейский в нагрудную рацию. - Это Перкинс. Подтверждаю, подозреваемый только что прибыл на место.

- Подозреваемый? - Санта еле мог шевелить разбитыми губами. - Подозреваемый в чём? В конце-то концов, это становится возмутительным! Я - Санта и прошу не мешать мне заниматься делом...

- Сэр! - полицейский Перкинс проявил настойчивость и указал фонариком на сани. - Это принадлежит вам?

- Конечно же это мои сани, раз я Санта! - не без сарказма ответил Санта, удивление и досада которого начали сменяться раздражением.

- Что-что, сэр? - переспросил полицейский. - Сани?

- Вы прекрасно видите, что это сани, - начал закипать Санта. - Они же находятся прямо у вас перед носом. Я - Санта, я летаю в санях по воздуху и развожу подарки детям. Вернее, я ДОЛЖЕН развозить подарки и непременно занялся бы этим прямо сейчас, если бы меня никто не отвлекал!

Перкинс с сомнением взирал на непрезентабельную внешность Санты.

- Сэр, вы принимаете меня за идиота? Толковый словарь определяет сани как средство катания с горки и езды по снегу. По снегу, сэр, а не по воздуху. Давайте мы все теперь начнём использовать транспорт не по назначению. Давайте будем на машинах ездить по рельсам, на самолёте плавать по воде, а на санях летать по воздуху. Давайте превратим мир чёрт знает во что.

- Но... но... - От возмущения и несправедливости Санта едва не задохнулся.

- Попрошу меня не перебивать, сэр! - строго потребовал Перкинс. - Очевидно вам никогда не приходило в голову, что владение личным транспортом - это не только ваше законное право, но ещё и определённая ответственность. Да-да, сэр, и не нужно тут изображать изумление с видом оскорблённой невинности. Лучше предъявите права, талон регистрации и лицензию на использование саней для полётов, выданную транспортным департаментом. Как я понимаю, ничего этого у вас нет. Следовательно летать на санях вам никто не разрешал, вы используете своё транспортное средство не по назначению, представляя таким образом угрозу для окружающих.

- Но я же Санта!

- А вот это к делу совершенно не относится, сэр. Будь вы хоть Папа Римский, закон для всех один. Никто и ничто не даёт вам права игнорировать безопасность окружающих. Можете ли вы гарантировать, что ваши сани не несут угрозы? Что будет, если они рухнут сверху и задавят прохожих? Вы не в пустыне, сэр, вы в городе, в густонаселённом мегаполисе.

- За столько веков я ещё никому ничем не навредил! Я Санта, я неспособен вредить людям. Всё, что так или иначе связано со мной, абсолютно безопасно.

- А вот я так не думаю, сэр, - возразил Перкинс. - Посему мне придётся конфисковать ваши сани...

- Да как вы смеете! - не выдержал и вознегодовал Санта. - Кто дал вам право?

- Народ Соединённых Штатов, - невозмутимо ответил Перкинс.

Санта сжал кулаки и решительно шагнул к нему.

- Ну уж нет, я вам не позволю. Сегодня меня уже дважды ограбили, унизили и избили и я не потерплю...

Не говоря больше ни слова, Перкинс щёлкнул складной дубинкой и врезал Санте по ноге, под коленку. Санта потерял равновесие и кувырком полетел с крыши вслед за своим мешком.

Избитое неграми тело отозвалось на это не слишком приятными ощущениями.

- Это уже ни в какие рамки не лезет! - Санта кое-как поднялся, выплёвывая изо рта снег. - Сначала отняли одежду, потом оленей, теперь вот сани. А на чём я должен развозить детям подарки? Об этом кто-нибудь подумал? Я же Санта. Санта! Тот самый, из Лапландии. Меня же ждут дети...

Он осёкся, заметив, что рядом топчется и внимательно слушает его какой-то неприметный человечек в шерстяном костюме, парке и меховой шапке. В руках у человечка был недорогой кожаный портфель, как у рядовых госслужащих.

- Меня зовут Дженкинс, - представился он, увидев, что Санта наконец соизволил обратить на него внимание. - Я из налогового управления. К нам поступил сигнал о том, что вы занимаетесь незаконной предпринимательской деятельностью...

Санта схватился за голову.

- Кто... Какой идиот придумал эту несусветную чушь? Я сроду не занимался предпринимательской деятельностью, ведь я же Санта, олицетворение рождественского духа. Я дарю детям подарки. При чём здесь какое-то глупое предпринимательство?

- Хорошо понимаю ваше недоумение, мистер Санта, - стоял на своём Дженкинс, - однако факт есть факт. Не вы один у нас такой, многие думают только о себе и своей выгоде, а не о гражданских обязательствах. Вы когда последний раз вспоминали про налоговую декларацию?

- Вообще про неё не вспоминал!

- Ну вот видите, и я о том же.

Санта попытался хоть как-нибудь достучаться до чиновника.

- Слушайте, э-э... Дженкинс. Вы же вроде умный, здравомыслящий человек. Что такое налог? Это некая доля прибыли, верно? А если прибыли нет? Я же не беру с детишек деньги, я ДАРЮ подарки, а не ПРОДАЮ их. Это ж дети! Нет у меня и сроду не было никаких прибылей, так с чего ж мне, по-вашему, платить налог?

- Хорошо вас понимаю, мистер Санта, - кивнул Дженкинс. - И давно вы занимаетесь своей деятельностью?

Санта задумался.

- Да, пожалуй, с тех пор, как меня прозвали Николой Чудотворцем. Э-эх, это сколько ж веков-то прошло... Сейчас прикинем. Родился я в Ликии, веке так в третьем, так что, если округлить до ровного счёта, получается полторы тысячи лет.

- Полтора тысячелетия, - повторил Дженкинс. - Значит от вас за этот период должно было поступить как минимум полторы тысячи налоговых деклараций...

- Что? Я ему про одно, а он снова за своё!

- Верно, я снова за своё, мистер Санта. Есть у вас прибыль или нет, неважно. Декларацию вы всё равно должны заполнить и сдать в срок. При отсутствии прибыли вы имеете право на налоговые льготы, но это по-любому должно быть отражено в декларации. А от вас, извиняюсь, за полторы тысячи лет не пришло ничего.

Дженкинс махнул рукой в сторону дома.

- Боюсь, мне придётся попросить офицера Перкинса задержать вас, мистер Санта. Впереди у нас с вами долгое и тщательное изучение вашей налоговой истории...

Санта поднял глаза. Его саней над крышей дома уже не было. Пока он ругался с Дженкинсом, сани куда-то увезли.

- Я же Санта, - прошептал он, не веря своим глазам. - А как же подарки? Как же Рождество?

Спустившийся с крыши Перкинс аккуратно взял его под локоть.

- Следуйте за мной, сэр. Хоть вы и пожилой человек, но всё же я хочу предостеречь вас от попытки сбежать и скрыться от правосудия. Пока что вы не арестованы, поэтому я не зачитываю вам ваши права. Оказывается, с вами ещё кое-кто хочет пообщаться...

Перкинс проводил Санту к патрульной машине, возле которой нетерпеливо притоптывал ещё один малоприметный государственный чиновник.

- Клеменс, - коротко представился он. - Департамент экологии и здравоохранения.

Внимательно оглядев Санту с головы до ног, Клеменс брезгливо поморщился, достал из портфеля блокнот и что-то в него записал.

- Вы бы сперва привели себя, что ли, в порядок, сэр, - сказал он. - А то всё повторяете: "Санта", "Санта", а у самого видок-то не ахти.

- Какие-то мордовороты обозвали меня расистом, избили, облили смолой и вываляли в перьях, - принялся оправдываться Санта, - только за то, что я, якобы, не развожу подарки по грязным и заразным негритянским трущобам...

- Сэр! - гневно прервал его Клеменс. - Я бы предостерёг вас от обзывания афроамериканских граждан неграми и от прочих расистских выходок! К тому же речь у нас с вами пойдёт не об этом, а вот об этом. - Он указал на волшебный мешок Санты. - Это принадлежит вам, сэр?

Санта молча и покорно кивнул, охваченный нехорошим предчувствием, которое его не обмануло.

- Прошу вас открыть мешок и предъявить содержимое, - потребовал стоявший рядом Перкинс.

Санта развязал мешок и Клеменс тут же принялся в нём рыться.

- Игрушки... снова игрушки... ещё игрушки... Сэр, откуда у вас столько игрушек и прочих вещей?

- Я - Санта, - устало проговорил Санта, неизвестно в который раз. - Следуя духу Рождества, я дарю детям праздничные подарки...

- Значит вы занимаетесь распространением несертифицированной продукции, - заключил Клеменс. - Где все эти игрушки были произведены? Кем? Когда? Есть у них сертификат качества, соответствующий принятым стандартам?

- Какой ещё сертификат! - взвопил доведённый до отчаяния Санта. - Какая безопасность! Я - Санта! Я сам по себе сертификат и гарантия! Откуда мне взять ваши глупые бумажки? Кто мне их в Лапландии выдаст - ледяные торосы, полярная сова, ягель, луна?

Клеменс снова поморщился.

- Оставьте эту клоунаду, сэр, эту театральную напыщенность. Поверьте, это в ваших же интересах. Хотите вы того или нет, а сертификат на все товары должен быть оформлен по закону...

- Какие товары? Я - Санта, я ничего не продаю. У меня нет товаров. Я дарю детям подарки.

- Тем более, сэр. - Несмотря на беснование Санты, Клеменс сохранял ледяное спокойствие. - Где гарантия, что эти ваши "подарки" не изготовлены из токсичной китайской пластмассы? Вы хотите, чтобы среди детей возросло число онкологических заболеваний? Между прочим, это не ерунда, сэр. Вы имеете дело с несовершеннолетними лицами, чей организм ещё только формируется, поэтому любое, даже крохотное, негативное воздействие оставит свой отпечаток на всю дальнейшую жизнь. Вам стоило бы об этом хоть изредка думать.

- Что же это такое! - взвыл Санта. - Я словно разговариваю со стенами, с непробиваемыми каменными стенами. Меня никто не слышит и не хочет слушать...

- Не утрируйте, сэр, - сказал Клеменс. - Вас превосходно слышно и, поверьте, мы внимательно вслушиваемся в каждое ваше слово. К сожалению, сэр, распространение какой-либо продукции, пусть даже в виде "подарков", регламентируется не пресловутым "духом Рождества", а вполне конкретными законодательными актами, которые вы не в праве игнорировать.

- Я буду на вас жаловаться!

- Это ваше законное право, сэр, и я его уважаю. Не думайте, что вам одному здесь нелегко. Я вот тоже, вместо того, чтобы проводить праздник в кругу семьи, вынужден тратить время на вас.

- Так не тратьте, - взмолился Санта. - Расходитесь по домам и позвольте мне дальше выполнять обязанности Санты.

- А вот этого я никак не могу, сэр, - с огорчением признался Клеменс. - И впредь я бы просил вас не подбивать меня на должностное нарушение. Что же касается вашего мешка, то мне придётся его конфисковать...

Санта с криком набросился на него, целя пальцами в горло, однако Перкинс был начеку и брызнул в лицо Санте из перцового баллончика, после чего приковал его наручниками к дверце патрульной машины.

- Побудьте здесь сэр, успокойтесь, - сказал он. - И впредь постарайтесь ни на кого не нападать, иначе это будет занесено в ваше личное дело и впоследствии повредит вам в суде. Просто предупреждаю, сэр.

Санта почти не слушал его, всхлипывая и подвывая от жгучей боли. Свободной рукой он зачерпывал снег и тёр горящее огнём лицо и глаза.

Через какое-то время, вновь обретя способность видеть, он обнаружил, что ни Клеменса, ни мешка с подарками рядом нет. Это была окончательная катастрофа, окончательный крах Рождества. Даже без саней Санта смог бы силою волшебства переноситься от дома к дому, но что ему теперь делать без подарков?

Он вспомнил, как однажды злобный карлик Гринч попытался украсть Рождество и старался вредить Санте разными другими способами. Создавалось впечатление, что где-то в мире завёлся новый Гринч, который, на этот раз, действовал не сам лично, а опосредованно, используя для своих целей людей. Причём эти люди словно не понимали, что препятствуя Санте, они в итоге сами же остаются без Рождества! Из-за них миллионы детей не получат в срок заслуженные подарки и разуверятся в волшебстве, а что ещё хуже - разуверятся и разочаруются в добре, честности, хороших помыслах и поведении. Что с ними в итоге будет? Кем они вырастут? В кого превратятся?

Вытерев глаза и страдая так, как не страдал ещё никогда, Санта заметил ещё одного государственного чиновника, на этот раз женщину. Та о чём-то говорила с Перкинсом. Выслушав её, Перкинс уселся за руль патрульной машины и куда-то повёз Санту. Куда, нетрудно было догадаться - в полицейский участок.

Санта попытался призвать себе на помощь волшебство и у него снова ничего не вышло. В полицейской машине волшебство тоже почему-то не работало.

- Теперь-то почему нет волшебства? - удивлённо воскликнул он.

- О чём вы, сэр? - спросил Перкинс. - Ни в федеральном законодательстве, ни в законодательстве штата, ни в полицейских инструкциях ничего не говорится ни про какое волшебство...

- Послушайте, офицер... - Санта прижал распухшее от побоев и перцового баллончика лицо к решётке, разделявшей салон надвое. - Хочу сказать насчёт подарков. В них нет никакой токсичной пластмассы, это же подарки детям! Я бы ни за что не навредил детям...

- Боюсь, что это меньшая из ваших проблем, сэр, - ответил Перкинс. - Похоже, мне всё-таки придётся вас арестовать. Видит бог, мне этого не хочется, но я должен. Так что вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде. Если у вас нет адвоката...

Но Санта не мог молчать.

- Арестован? - изумлённо охнул он. - За что? На каком основании? Я же Санта! Как можно арестовать Санту?

- Вам ясны ваши права, сэр? - повысил голос Перкинс.

- Арестовать Санту - всё равно, что арестовать Иисуса! - бросил ему с упрёком Санта.

От этих слов Перкинс почувствовал себя задетым за живое.

- По-вашему, сэр, рост числа онкологических заболеваний среди детей - это выдумка департамента экологии и здравоохранения? Вы пытаетесь меня пристыдить, а ведь это вам должно быть стыдно. Никому нельзя пренебрегать здоровьем и безопасностью наших детей, даже Санте. Вы вроде взрослый человек, а не понимаете настолько очевидных вещей. У моей дочери диагностировали меланому... Может ваше хвалёное волшебство ей помочь?

- Мне очень жаль вашу дочь, офицер Перкинс, но...

- Довольно, сэр! - прикрикнул Перкинс. - Ещё слово и я опять окачу вас из перцового баллончика. Извольте не пререкаться с представителем закона.

Санта обиженно замолк и молчал до самого участка, где Перкинс проводил его в допросную, снял наручники и оставил одного.

Тяжело переживая случившееся, Санта сидел, опустив голову, и ждал своей участи. Впервые, за всю его карьеру, рождественский праздник пошёл прахом. Добряку Санте трудно было понять, какие колёсики в механизме мироздания вдруг завертелись и отчего так произошло именно сегодня и именно с ним. Будучи идеалистом, да вдобавок святым, Санта смотрел на мир как бы сквозь розовые очки. Он различал лишь позитивное и в упор не замечал негатива. Похоже, что теперь, столь долго игнорируемое им дурное, подобралось вплотную и огрело прямо в лоб, как негры своей бейсбольной битой. Всю свою жизнь Санта практически ничего не предпринимал против зла, сконцентрировавшись лишь на одном рождественском празднике и полагая, что этого достаточно. Очевидно он ошибался и теперь ему предстояло поплатиться за свою ошибку...

В допросную вошла та самая чиновница, которую Санта мельком увидел из патрульной машины. Она оказалась довольно миловидной женщиной средних лет, судя по её лицу - давно разучившейся улыбаться. На ней был строгий брючный костюм, в руках она держала электронный планшет.

- Меня зовут Родкинс, - представилась она.

- Послушайте, - взволнованно затараторил Санта в последней попытке как-то исправить ситуацию. - Произошло какое-то чудовищное недоразумение. Я - Санта. Я дарю детям Рождество и праздничные подарки, исполняю желания послушных мальчиков и девочек. Меня избили, подвергли унижениям и оскорблениям, но я всё готов стерпеть, лишь бы мне вернули мой мешок и мои сани. Пожалуйста, не могли бы вы разыскать тех несчастных, заблудших юнцов, которые увели моих оленей? Вы должны мне помочь, должны что-нибудь сделать!

- Вы только не волнуйтесь, - выслушав его, сказала Родкинс. - Прежде, чем что-то делать, нужно прояснить ситуацию. Для начала, могу я взглянуть на ваши документы?

Санта всплеснул руками.

- Документы, документы, сегодня все прямо помешались на документах! Я же Санта! Какие вам ещё нужны документы? Меня и так все знают. Я - Санта!

- Это всё замечательно, сэр, однако налоговому управлению многое не ясно...

- О боже, и вы туда же!

- Сперва дослушайте меня, сэр. Вы утверждаете, что просто так дарите подарки, раздаёте их направо и налево. Ни у кого нет претензий к благотворительности, это дело важное и нужное, хотя вы, в своём почтенном занятии, и впрямь почему-то игнорируете трущобы с преимущественно цветным, малоимущим населением. Но дело-то в том, что перед тем, как подарить кому-то какую-то вещь, её сперва нужно приобрести, то есть затратить некие средства, а эти самые средства как-то получить. Как я понимаю, подарки не пожертвованы вам безвозмездно третьими лицами? Значит вы приобрели их лично, на личные средства. Государство имеет полное право поинтересоваться происхождением этих средств.

- Это не совсем так, - возразил Санта. - Я ничего не приобретал и никакими такими "средствами" не располагаю.

- Значит производите сами? У вас кустарный промысел?

- Нет.

- Воруете?

- Минуточку! - Санта подскочил на стуле. - Попрошу без оскорблений! Мне и так сегодня изрядно досталось. Всё-таки я - Санта. Вы что-нибудь слышали о волшебстве? То, как я собираю и готовлю для детей подарки, это и есть волшебство. Какие ещё могут быть вопросы и претензии?

Слова Санты не убедили Родкинс.

- Сэр, ваши показания сильно смахивают на душевное и умственное расстройство. Если дойдёт до суда, от вас потребуют пройти медицинское освидетельствование.

- Это какое-то безумие!

- Совершенно верно, сэр, смахивает на невменяемость или маниакальный психоз... Однако, я здесь по другому поводу. Вообще-то я из Госдепа. Полиция пробила по базе вашу личность, фото и отпечатки и, представьте, ничегошеньки не нашла. Совсем-совсем ничего. Вы либо святой, либо очень-очень ловкий злоумышленник...

- Когда у меня успели снять отпечатки?

- Не отвлекайтесь, сэр.

- Я не злоумышленник, - заверил даму Санта. - Я действительно святой.

- Скажите, сэр, вы американец?

- Ну естественно нет! Сколько раз вам повторять, что я - Санта, я из Лапландии.

Родкинс сразу же напряглась.

- Значит у вас нет американского гражданства?

- С чего бы ему взяться, да и зачем оно мне? - равнодушно пожал плечами Санта. - Мне и в Лапландии хорошо. Чистота, красота, природа, свежий воздух, олени...

- Похоже, сэр, вы серьёзно влипли. Назовите своё полное имя.

- У меня много имён, - сказал Санта. - Санта-Клаус, святой Николай, Николай-угодник, Никола-чудотворец...

- Где вам выдали визу?

- Нигде. Знать не знаю никаких виз, они мне без надобности.

Печатавшая в планшете Родкинс иумлённо вытаращилась на Санту.

- Сэр, вы въехали в страну без визы?

- Не въехал, а влетел - на оленьей упряжке.

- Где ваш паспорт?

- Сроду такого не было. Кому в Лапландии нужен мой паспорт? Полярному сиянию, белым медведям?

Родкинс повернула к нему планшет и вывела на экран карту мира.

- Сэр, на земном шаре 195 государств и ни одно из них не называется Лапландией...

- Верно, - кивнул Санта. - Потому что Лапландия - это не государство, это скорее некая волшебная область, служащая прибежищем доброму старому святому.

- Как же вы пересекли границу?

- Я ведь вам уже сказал - по воздуху, в моих рождественских санях.

Санта равнодушно и слегка отстранённо отвечал на вопросы. Он давно почувствовал, что уже рассвело, а значит дети уже проснулись и не обнаружили подарков. Стараться дальше было бессмысленно, оставалось только смириться.

- Итак, сэр, - резюмировала Родкинс, - вы нелегально пересекли границу Соединённых Штатов на незаконно используемом транспортном средстве, с полным мешком несертифицированных вещей, не имея при себе никаких документов, удостоверяющих ваше гражданство и личность. При этом вы странно себя ведёте и произносите странные вещи... - Родкинс задумчиво потёрла лоб. - Плохо, сэр, всё это очень плохо - для вас. Теперь вами займётся иммиграционная служба. Пока что вы попадаете в категорию нелегальных иммигрантов и будете депортированы сразу же, как мы поймём, куда именно вас надлежит депортировать. Сразу должна предупредить, что в ходе расследования неминуемо будет поднят вопрос о том, не являетесь ли вы участником ИГИЛ, Аль-Каеды, Талибана или Хезболлы...

Санта громко застонал.

- Какой ещё талибил и альболла? Я - Санта. Неужели вам всем так сложно в это поверить?

- Мы здесь не в церкви, сэр, - холодно отрезала Родкинс, - и не обязаны ни во что верить. Когда вы прибыли в страну?

- Сегодня ночью.

- Со стороны Мексики или Канады?

- Скорее, со стороны Атлантики.

- И что? Никаких инцидентов с пограничной службой, с ПВО и ВМФ?

- Я их вообще не заметил, как и они меня.

На лбу у Родкинс отчётливо выступили капельки пота.

- Сэр, вы хотите сказать, что владеете транспортным средством, способным преодолевать границу, незаметно для пограничной службы, ПВО и ВМФ?

- Получается, что так. Я о такой ерунде даже не думаю, лечу себе и лечу. Мне главное успеть к детям...

- Тогда, сэр, у вас просто грандиозные неприятности, - заявила Родкинс. - Вы будете расценены, как террорист и вместе со всеми изъятыми причиндалами вас передадут Пентагону.

- Но я не террорист!

- А вот это уже не вам решать, сэр.

- Ах так, тогда я требую адвоката!

Родкинс выключила планшет и взглянула прямо в глаза Санте.

- Согласно акту о патриотизме, сэр, принятому после 11 сентября, у вас нет права на адвоката.

- Что? - Санта не верил своим ушам. - С каких пор?

- Я же говорю - после 9/11.

Терпение Санты наконец лопнуло. Нечеловеческим усилием воли он призвал доступные ему остатки волшебства и непостижимым образом перенёсся на другой конец страны. На то, чтобы вернуться в родную Лапландию, волшебства категорически не хватало. Этой ночью словно некая невидимая чёрная дыра зависла над Сантой, высасывая из него все силы. Такой беспомощности, как сегодня, он сроду не чувствовал.

Было раннее утро, большинство магазинчиков из-за праздника оставалось закрыто. Народу на улицах почти не было - все устроили себе выходной и отсыпались.

Опечаленный Санта побрёл куда-то наугад. Ему с трудом верилось в реальность обрушившейся на него и на его праздник катастрофы. Впечатление было такое, что люди, ради которых он так старался всю свою жизнь, сговорились против него. Не представляя, как можно решиться на такое зло, добряк Санта из-за этого очень страдал и переживал, его даже слегка мутило и подташнивало.

Санта надеялся, что все его злоключения позади, однако он заблуждался. В одном из тихих и пустынных в этот час переулков его настигла компания неонацистов-скинхэдов на внедорожнике.

- У тебя белые волосы и борода, чувак, - сказали они, окружая Санту, - и в целом ты выглядишь как белый, но мы же знаем, что это не так, верно? Ты родился в Ликии, а это Ближний Восток, то есть ты - черножопый чурка. Затем ты поселился в Лапландии - это вроде бы Европа, но мы-то знаем, что её населяют косоглазые тундровые чучмеки. Получается, что ты - худший из худших, чувак, ты помесь черножопого чурки с косоглазым чучмеком, а твои белые волосы - это насмешка над нордической арийской расой. Зачем ты приехал в нашу страну, цветной? Отнимать у нас рабочие места? Растлевать наших детей? Насиловать наших женщин? Грязная, жидо-христианская свинья!

Санта не успел указать неонацистам на недостатки их логики; набросившись на него всем скопом, скины избили старика, после чего отрезали ему слипшиеся от смолы и перьев бороду и волосы. Этим дело не ограничилось. Найдя на ближайшей помойке пьяного спящего бомжа, нацики сорвали с него лохмотья и нарядили в них Санту, а шмотки Санты бросили бомжу.

Думая, что глумятся над эмиграшкой, нацики, сами того не подозревая, помогли Санте обмануть систему, потому что теперь он ничем не напоминал фото, которое Родкинс запустила в розыск.

Следующие недели три Санту постоянно кто-нибудь находил и избивал. Активисты ЛГБТ наваляли Санте за то, что он, по их мнению, некорректно оперирует гендерными определениями, называя мальчиков мальчиками, а девочек девочками, тогда как сами дети ещё не определились с выбором пола. Кроме того Санта, по их словам, начисто игнорировал остальные гендеры, чем, безусловно, ущемлял их права и оскорблял их внутреннюю сущность.

Воинственные феминистки навешали Санте тумаков исключительно за то, что он - мужик, шовинистически узурпировавший право олицетворять рождественский праздник и тем самым унизивший всех женщин. Ведь что мы празднуем в рождество? Рождение младенца Иисуса. А рожают, как известно, женщины, значит логичнее всего было бы сделать символом Рождества женщину, а не старого, жирного и заросшего волосами мужика. К тому же, обращаясь к детям, Санта всегда говорит "мальчики и девочки", вместо "девочки и мальчики", опять-таки демонстрируя свинский мужской шовинизм.

Бродячий христианский проповедник набросился на Санту, обвиняя его в том, что тот незаслуженно носит титул "Санты", т.е. святого, тогда как известно, что папский престол, периодически проводящий ревизию и лишающий сана тех святых, кто был причислен незаслуженно или при мутных обстоятельствах, лишил Николу святого сана аж чуть ли не сто лет назад. А значит никакой Санта не святой!

Борцы с педофилией нашли и отмутузили Санту за его якобы нездоровую тягу к детям, интерпретируя рождественскую раздачу подарков как особо изощрённую прелюдию к скрытому сексуальному домогательству.

Едва ли не ежедневно Санта от кого-нибудь огребал - то от прохожих, у которых неумело выпрашивал подаяние, то от обдолбаных подростков, которым было по приколу врезать бомжу, то от других бомжей... Он хорошо умел дружить и ладить только с детьми и животными, и совершенно не знал, как выстраиваются, зачастую инстинктивно, жёсткие иерархические отношения среди взрослых в жуткой и безжалостной среде городского дна.

То, чего ни с одним святым за всё время существования христианства не мог сделать сам дьявол, с успехом проделали люди. Бесконечная череда мытарств, лишений и побоев сломила дух Санты и повредила его рассудок. Уже к Крещению Господню никто бы не узнал в грязном, вонючем и явно помешанном бомже бывший символ Рождества - розовощёкого пухлого добряка на оленьей упряжке. Волшебство окончательно покинуло Санту, он в полной мере начал ощущать на себе весь груз прожитых лет и всю тяжесть человеческого безразличия и отчуждённости.

Бродя по свалкам и городским окраинам, он еле-еле переставлял ноги, незажившее после многочисленных побоев тело нестерпимо болело. Постоянно видя во сне, как ему поджаривают шокером мошонку, Санта начал мочиться по ночам.

Жил он преимущественно на помойках и в подворотнях, питался объедками и заливал горе дешёвым вискарём, если за день удавалось наклянчить денег на бутылку.

Несмотря на то, что по ТВ целыми днями крутили его фото, называя опасным террористом и прочими нехорошими словами, ни один коп не обращал внимания на опустившегося бродягу. По какой-то непостижимой причине борода и волосы у Санты перестали расти, наоборот, они начали выпадать. Санта стремительно лысел. Вдогонку за волосами начали расшатываться и выпадать зубы, вследствие чего некогда пухлые щёки ввалились. На бомжовой диете Санта стремительно исхудал и из бодрого толстяка превратился в копию узника Бухенвальда.

Все чувства и эмоции, наполнявшие прежде Санту, бесследно улетучились. Их сменили апатия, тупое равнодушие и безысходность. Без оленей, саней и подарков Санта не представлял себе жизни, она потеряла для него смысл. Ведя бессмысленное существование, Санта заполнил его саморазрушением, пристрастившись к дешёвому вискарю.

То было первое Рождество, проведённое западнохристианским миром без Санты, однако западнохристианский мир настолько погряз в грехах, пороках и лицемерии, в повседневных делах, в реальных и надуманных проблемах, что совсем-совсем ничего не заметил. Есть ли Санта, нет ли Санты - всем было пофиг. Дети сидели, уткнувшись в компьютерные игры и видеоприставки, нарядная рождественская ёлка мало что для них значила. Князь мира сего - не дьявол, князь мира сего - суета сует.

За все эти дни Санта ни от кого не услышал доброго слова. Потрясение, вызванное постоянным насилием, и разочарование в человеческих добродетелях заставили Санту морально и физически опуститься. Рождественский святой превратился в невменяемого старикашку, каких немало можно встретить на улицах любого города (увы, такова изнанка современной цивилизации).

Имей он возможность вернуться в Лапландию, в привычную среду, ему бы удалось залечить телесные и душевные раны, изготовить новые сани и завести новых оленей. Вот только волшебство к нему так и не вернулось, а без паспорта и визы, разыскиваемый всеми спецслужбами Америки, он не мог покинуть страну официальным путём, как обычный человек. В сложившейся ситуации ему только и оставалось, что бомжевать и спиваться...

В Крещенскую ночь за Сантой, съёжившимся в картонной коробке, наблюдали с крыши кирпичной многоэтажки Дед Мороз со Снегурочкой.

- Вот так-то, внученька, нужно супостатам вредить, да заодно от конкурентов избавляться, - сказал старик молоденькой помощнице. - Пока они там в своих пентагонах ракетами трясут да санкции накладывают, мы к ним с другой стороны зайдём да оттедова вдарим! Пущай теперя без ихнего духа Рождества поживут. Всего и делов-то было: взломать сознание лапландского хрыча, выкрасть список детишек, которым он подарки собрался дарить, и потом сделать пару звоночков, кому надо... И глянь - Санта больше не у дел, а супостаты остались без рождественского волшебства. Ну, а у тебя, внуча, какие успехи?

- А я, дедушка, занялась зубной феей, - отвечала старику Снегурочка тоненьким голоском киношной Алёнушки. - Когда у здешнего ребёночка выпадает молочный зубик, он кладёт его под подушку и засыпает. Ночью является зубная фея, берёт зубик себе и оставляет вместо него доллар...

- Так-так, и что?

- Вот я, дедуля, нашептала фее, чтобы она являлась ребёночку во сне и доллар оставляла тоже во сне. Понимаешь? Зубик-то фея берёт по-настоящему, в реале (уж не знаю, зачем ей столько детских зубов), а доллар кладёт понарошку, во сне. Ребёночек просыпается - ни зуба, ни доллара. Зато у феи - и зуб, и доллар!

- Неужто она на такое согласилась? - удивился Дед Мороз.

- Ну конечно! Алчность победила, дедушка. Ты подумай, выгода-то какая! Всёж-таки здесь рынок, капитализм, свободное предпринимательство и погоня за прибылью. Если есть возможность доллары не тратить, то зачем их тратить? Здесь что люди, что феи ради прибыли хоть ребёнка, хоть мать родную облапошат. Easy money!

Рассмеялся Дед Мороз и ласково прижал к себе Снегурочку, а затем сунул руку за воротник и поправил под шубой погоны офицера ФСБ.

- Так-так, внученька! Чем здеся волшебства меньше останется, тем нам лучше. Поглядим тогда, что с супостатами без волшебства сделается, как они тогда запоют! Первый-то этап мы, пожалуй, закончили. Надобно дальше двигаться, на месте не стоять. Давай покумекаем, милая, как быть с другими ихними волшебными созданиями, как их всех до единого извести. Когда со всеми без остатка покончим, тогда и супостатам крышка. Бери их тогда голыми руками...

- Лучше, наверно, будет, дедуля, сюда тайком наших внедрить, - подсказала Снегурочка. - Водяных, там, леших, русалок, кикимор, домовых... Сообща-то тут таких дел натворить можно!

Рассмеялись оба, махнули рукавом и исчезли в ворохе сверкающих искр...

Вот так и пропал без вести Санта, сгинул где-то, затерялся в трущобах Америки, утратив привычный свой облик. В подобном состоянии волшебство никому неподвластно, кем бы он ни был прежде.

То, что в конце концов слышат от своих родителей дети, это правда, но это не та и не вся правда. Санта реально был и есть, вот только никаких подарков он и впрямь никому уже давно не дарит...


Декабрь 2019 г.