Дружинин Руслан Валерьевич: другие произведения.

Стражи Совершенной (пишется, 3 части из 4)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    После Великой Войны, в охваченной Тьмой стране, появляется Совершенная. Никто не может наверняка знать, что это за существо, и чего оно хочет. Только лишь стражи ‒ её верные слуги из числа людей, обладающие каждый своими талантами, оберегают Истэрию от чудовищ, рождённых из мыслей и чувств, проявленных на Великой Войне. Только Свет Совершенной способен остановить Тьму ‒ свет души, которую стало возможно извлечь из любого живого существа при помощи экстракции... Время героев в золотых доспехах прошло, остались лишь те, кто исполняет свой долг перед совестью, перед выживанием людей и перед Совершенной. Стражи Совершенной ‒ это мрачная фантастика, где героизм соседствует с равнодушием, и нет полностью положительных персонажей. Мистицизм здесь сплетается с механикой, машины работают от энергии душ, а извлечение светлой энергии тела ‒ необходимая жертва прогрессу, жертва на грани преступления и закона.

  
  Глава 1 - Дорога на Яму
  Глава 2 - Ощущение красоты
  Глава 3 - Вещь
  Глава 4 - Тотемическое существо
  Глава 5 - Фабрика смерти
  Глава 6 - На запад
  Глава 7 - Зодиак
  Глава 8 - Храм Войны
  Глава 9 - Тайна ржавого ключа
  Глава 10 - Сталь и шёлк
  Глава 11 - Оружейник
  Глава 12 - Вальсингам
  Глава 13 - Похоть
  Глава 14 - Хвост бесконечности
  Глава 15 - Философия Плоти
  Глава 16 - Мадонна и Кувшинки
  Глава 17 - Кукольник
  Глава 18 - Красная Маресльеза
  Глава 19 - Кварцквантум
  Глава 20 - Охота на Идриса
  Глава 21 - Гнев
  Глава 22 - Сердце кочевника
  Глава 23 - Секундный залп
  Глава 24 - Последнее Желание
  
  
  

Глава 1

  Дорога на Яму
  
  - Не спишь? - спросила Инга, не отвлекаясь от управления грузовиком. Китч потянулся, достал сигарету из пачки, не торопясь размял табак, но не стал зажигать. Казалось, он задумался о чём-то своём, прищурившись на дорогу, мелькавшую в свете фар.
  
   Инга вела Эррауза шестой час подряд, но, не смотря на усталость, ни за что бы не уступила руль, особенно этому развалившемуся на пассажирском сидении проходимцу... Средних лет, плечистый, крепкого, хотя и не чрезмерного телосложения - Роберт Китч не внушал ей доверия. Впрочем, никто из стражей никогда не внушал. Встречаясь, им трудно было разговаривать о чём-то другом, кроме дела. А здесь и дело было поставлено очень туманно.
  
   Монограф отпечатал перфокарту с сообщением, содержащим только минимум из необходимой механику информации. Тщательно зашифрованный в коде из углублений и выемок текст, завершался пространными словим: "К исполнению приступить немедленно. Дополнения позже. Орден".
  
   Инга Лингард разбудила Эррауза, и уже через пару часов, в утонувшем среди просёлочной грязи городке Шток, они подобрали Роберта Китча - Золотого Cтрелка.
  
   Если и существует выражение: "Говорящая внешность", то оно было именно про него - волосы цвета солнца разрослись и упали на светлые брови. Золотые глаза под ними не были чем-то особенным. Инге доводилось видеть и более редкие красные глаза у девочки, которая пела под музыку старой шарманки на одной из улиц Сияния. Помнится, подавали певице в основном за милые глазки, потому как песня неприятно дрожала в неокрепшем голосе, и едва ли могла вызывать восхищение, особенно среди Знающих.
  
   Лингард подала вокалистке полтину - должно быть, самый большой разовый заработок малышки за карьеру уличной исполнительницы. Только вот в красных глазах тогда горела искренняя благодарность, а жёлтые глаза Золотого стрелка выражали другое...
  
   В то время, когда двухметровые колёса Эррауза остановились возле Роберта Китча, рядом с ним лежало завёрнутое в грязные простыни тело, светлый кожаный саквояж и украшенная медью винтовка. С головы до ног саван перетягивало множество крепких ремней, какими обычно солдаты подпоясывают шинели в армии Совершенной. Лицо жертвы было закрыто, однако из-под такни рассыпались длинные, каштановые волосы. Фигура явно принадлежала молодой девушке.
  
   С серого осеннего неба накрапывал дождь, грязь не просыхала. Роберт Китч докуривал сигарету, равнодушно поглядывая на остановившийся перед ним грузовик. Инга заметила, что все окна в Штоке закрыты наглухо. Даже в полдень на улицах не было ни одного прохожего.
  
   Стрелок наклонился, подхватил тело за ремень и поволок его к кузову. За всем этим Инга наблюдала через открытую пассажирскую дверь. Она могла поклясться, что девушка всхлипнула, когда её загружали в машину.
  
   Не в правилах Лингард было спрашивать о чужих поручениях, но в этот раз она не удержалась. Когда стрелок забрался в кабину и поставил саквояж с винтовкой у ног, Инга осведомилась:
  
  - Она...
  
  - Мертва, - не дослушав, буркнул Китч с сигаретой в зубах. - Она мертва, а ты ничего не слышишь... и не спрашиваешь.
  
   Эрраузу он не понравился сразу. Во-первых, Эррауз не любил сигаретного дыма в своей кабине. Во-вторых, он ненавидел убийц с бесчувственными глазами - такие погубили достаточно жизней, чтобы не улыбаться, даже когда видят что-то по-настоящему хорошее. И в-третьих, уж он то точно слышал все всхлипы из кузова на каждой колдобине всю дорогу от Штока до Лонге, а это добрых четыре часа. На пятый час жертва в саване захрипела, и это довело Лингард окончательно. К тому времени выводы об их пассажире перешли известный рубеж.
  
   О, она знала таких как Роберт Китч! Бесчестные душегубы, которых Орден нанимал из-за нехватки опытных стражей. Головорезам дано лишь убивать. За пачку кредитных биллетов они готовы взяться за любое мерзкое дело.
  
   Чем дольше Эррауз месил колёсами грязь, тем строже Инга судила о Роберте Китче именно в таком духе. Многие часы, проведённые в сопровождении плача, измотали её. За те два года, что она выполняла задания Ордена, она не привыкла ко встречам со случайными наёмниками. Деловое молчание не могло длиться долго. Она просто не доверяла этому человеку!
  
   Лингард ударила по тормозам, Эррауз немедленно скрипнул подвеской, разделяя обуявшее водителя негодование.
  
  - Не километра больше, если ты не расскажешь, что там чёрт возьми происходит!
  - Это непрофессионально, малышка, - ответил Китч, явно намекая на почти двухметровый рост Инги.
  
  - К чёрту замашки! Отвечай немедленно, кто она и чем ты занимаешься! Я не собираюсь работать перевозчицей трупов, помогая разного рода ублюдкам зарабатывать на заказах!
  
   Разноцветные глаза Инги сверкали, сдержанность, подобающая стражу, была непоправимо утрачена. Что же, Золотой стрелок мог смеяться, бросить ей это в лицо, выставить дилетантом, но он только вновь закурил.
  
  - Лады... я привык выполнять дело быстро, ненавижу задержки. Ненавижу стоять, пока тикает время, - пробормотал он сквозь фильтр. - Ей больно, когда кожи касается свет - вот почему она в саване. Хотя механику этого не понять.
  
  - Ты же сказал, что она мертва? - Инга начинала жалеть, что задала слишком много вопросов. Руки крепче обхватили тёплый обод руля. Душа Эррауза сейчас была рядом, и от этого ей становилось спокойнее.
  
  - Говорят, что при жизни она любила осеннее солнце, - протянул Китч, выдыхая струю белого дыма. - Ордену заплатил безутешный отец, хотя и без денег мы бы всё равно заявились в Шток навести там порядок. Своим капиталом он лишь ускорил разрешение проблемы. Четырнадцать ртутных пуль до сих пор выходят из неё одна за другой, и когда последняя выйдет, ты сможешь лицезреть, кого пять минут назад пожалела. Так что гони до Лонге быстрее. Там нас должны поджидать.
  
  - Так ты не наёмник?..
  
   Вместо ответа, Китч вынул из-под ворота пожелтевшей рубашки медальон с изображением раскрытого глаза. Нижняя часть медальона украшалась тремя мелкими звёздами, а наверху красовалась аббревиатура "ВСС".
  
  - "Во имя света Совершенной". Такое выдают обычным наёмникам?
  
  - Нет... - ответила Инга. Её пальцы коснулись своего знака Ордена под красной шёлковой блузкой. - Ты не наёмник, а истинный страж. Мне было важно узнать...
  
  - Выходит, что таким как мы можно доверить любое мерзкое дело, а наёмникам нет?
  
   Только сейчас в золотом взгляде стрелка промелькнула усмешка. Инга ничего не сказала, только резко потянула за стеклянный шар на рычаге передач и Эррауз вновь отправился в путь. В кузове захрипели, но на этот раз Лингард попыталась не слушать.
  
  "Пустые - не люди", - повторяла она про себя. - "Пустые - уже не люди".
  
   В Лонге - городе на берегу Ены, их действительно встретили. Это были слуги Ордена, Инга узнала их по лакейской одежде обшитой множеством металлических бляшек, а также по широкополым кожаным шляпам. Встреча произошла у заброшенной мельницы, где замолчавшее тело передали, что называется: с рук на руки. Быть может, они ещё встретятся, и эта девушка - Пустая, а вернее сказать Потерявшая, окажется не таким уж плохим существом. Во всяком случае, Роберт был прав, и человеком она уже никогда больше не станет. Кто-то украл её душу, и вот эту тварь следовало найти, чтобы затолкать в глотку все четырнадцать ртутных пуль!.. Впрочем, отец несчастной тоже хорош: скрывал, что хоронит дочь без души, надеясь на обряд очищения умерших. Даже Знающим свойственно ошибаться и верить, что Тьма никогда не коснётся не их самих, не их близких.
  
   Инга включила фары Эррауза, вечерние сумерки отступили, Эрику тоже было не по себе от ошибки. Золотой стрелок обрёл в их глазах авторитет, хотя внешне выглядел весьма непритязательно. Под испачканным в грязи дорожным плащом скрывалась видавшая виды рубашка, жилет с патронташем (несколько пуль помещались в серебристых контейнерах), и цепочка карманных часов. Лицо стрелка заросло неопрятной светлой щетиной. По-видимому, на задании он был не меньше недели. Вальяжная неопрятность и въевшийся запах табачного дыма как будто въелись в Китча с рождения. Из-под плаща иногда показывалась кобура с рукоятью увесистого револьвера. Поверх перламутровых накладок оружия были какие-то надписи, но в темноте кабины Инга не смогла прочитать.
  
   Откликнувшись на её желание, под потолком кабины вспыхнула лампа, забранная решёткой.
  
  "Спасибо, Эррауз, но не надо", - мысленно поблагодарила она грузовик и свет сразу потух.
  
  - А он у тебя на коротком поводке, верно?.. - подметил стрелок. - Про вас многое говорят.
  
  - А что говорят про тебя? Никогда не слышала о Роберте Китче, - Лингард избежала приватного разговора. Знакомство опять начиналось не с той ноты. Личные судьбы меньше всего должны были интересовать стражей во время выполнения задания.
  
  - Что было в послании Мэтра Минор? - не особенно расстроился по этому поводу Китч. - Я получил какой-то огрызок информации, с указанием: "Дополнительные инструкции позже". В привычках Минор обставлять дело так, что важные детали узнаёшь в самый нужный момент. Быть может время настало и подробности задания у тебя?
  
  - Тогда расскажи, о чём тебя проинструктировали.
  
  - Я первый спросил.
  
   Инга насупилась. Коротко глянув на вольготно расположившегося на пассажирском месте Китча, всецело поглощённого созерцанием её внешности, она всё же ответила.
  
  - В западной префектуре Вознесение, в городе Яма, происходят массовые исчезновения людей. За одну ночь пропадают до десяти человек. Все жертвы из числа Незнающих. Преступления происходят в зоне третьей категории, и лишь массовость убийств привлекла внимание властей. Бургомистр навести порядок не может. Патрулирование силами гарнизона не дало результатов. Напряжение растёт. У найденных спустя пару дней трупов отсутствуют различные части тела. Общих особенностей по полу или возрасту жертв нет. Наша задача: после прибытия в Яму встретиться с ещё двумя стражами. Имён и конкретного места встречи не сообщалось. Должно быть, новые сведения мы получим от них.
  
  - Всё так... Не огорчайся, но ничего больше Минор мне также не сообщил. У нас одинаковая информация.
  
   Китч потянулся за сигаретами в жилет, но задержал пальцы в кармане, будто раздумав.
  
  - А как по тебе это всё?
  
  - Первый вопрос: зачем в таком деле Ордену понадобился механик? Вероятно, я буду выступать в роли эксперта. Людей могли расчленить каким-нибудь неизвестным способом или предметом, требуется идентификация инструмента. Второй вопрос: кто возможный убийца? Учитывая размах совершённого, убийца может быть не один, а значит действует целая группа, возможно секта. Третий вопрос: мотив?.. Религиозные маньяки? Нет. Чтобы совершить ритуал, таким свойственно выбирать свою жертву по половому признаку, возрасту, социальному статусу, вере или хотя бы по одежде, наконец. Всё это похоже...
  
  - На скотобойню, - ухмыльнулся стрелок.
  
  - Я хотела сказать: на геноцид. С какой-то изуверской целью.
  
  - Не нужно юлить, я знаю о чём ты подумала, - Китч отвлёкся от разглядывания темноты за окном. - Вот и дёргаешься, как будто тебе засунули в интимное место отвёртку. Так вот: твои опасения верны. Размах преступления и почерк указывает на дела Мастеров. Где-то в глубине самого тёмного страха у тебя зашевелилась мысль об Архимастере.
  
  - Его не существует! - вспыхнула Инга, пропустив пошлости Китча мимо ушей.
  
  - Это тебе сама Совершенная рассказала? - осклабился тот. - Да, Тёмные Мастера появляются не каждый день. В Ордене никогда не могут точно определить их мотивов и целей, но любое дело Мастеров выглядит частью одного масштабного плана. А значит есть тот, кто дёргает за ниточки; тот, чьих намерений мы не предсказали. Хуже маньяка - может быть только маньяк одержимый идеей. И у Мастеров есть мотивация. Мало кого из них удалось взять живым... А ещё я знаю о нескольких группах стражей, проигравших свой бой Мастерам. С нашими коллегами произошли вещи гораздо хуже, чем смерть. Три-четыре раза в год Орден сталкивается с такой "неприятностью", как потеря агентов. Потому Совет Магистров всегда немного робеет, если возникает подозрение о причастности к преступлению Мастеров. Мэтр Минор перестраховывается, и не сообщает нам все сведенья разом, чтобы мы не наложили в штаны раньше, чем нужно... ну и чтобы сохранить дело в тайне. Если Орден допускает, что кто-то из Мастеров может перехватить и расшифровать содержимое сообщений, то такое нельзя спустить на тормозах.
  
   Инга потрясённо уставилась на стрелка, неосознанно сбавив скорость. За два года службы она ещё не сталкивалась ни с чем подобным. Мелкие расследования об испорченных механизмах показались ей детскими играми по сравнению с будущим делом.
  
  - Но почему именно мы? - опомнилась она, добавляя оборотов двигателю, и тут же поправилась. - В смысле, почему Ордену понадобился человек настолько мало подготовленный к оперативной работе, как я, для такого непростого задания?
  
  - Не пытайся объяснить замысел Мэтра Минор, - вяло отмахнулся от её вопроса стрелок. - Группы для заданий всегда составляются таким образом, чтобы стражи поменьше знали друг друга. Противник изучает стиль устоявшейся группы, а когда несколько человек впервые встречаются вместе, то всегда получается что-нибудь новенькое... К тому же, механик может быть включён в список возможных потерь. Так зачем терять опытного?
  
  - Ты что, пытаешься меня списать? - прищурилась на него Лингард. Грузовик гневно взвыл двигателем на ходу.
  
  - Я сказал к ВОЗМОЖНЫМ потерям, - громче, чтобы услышала привередливая машина, выделил Китч. - Впрочем, если не будешь смотреть на дорогу, живыми мы до места и так не доедем...
  
   Инга обернулась и немедленно ударила по тормозам. Китч, хоть и был готов к удару, всё равно налетел грудью на бардачок и выругался сквозь зубы. Грузовик, резко теряя скорость, отъехал к середине дороги и остановился. Фары Эррауза высветили длиннющий затор из повозок, керосиновых машин и механических экипажей. Никто наружу не выходил, двигатели были выключены. Только красные стоп-сигналы на бронзовых кузовах освещали препятствие. В тридцати километрах от Ямы образовалась очередь из самого разнообразного транспорта.
  
   Роберт молча открыл дверь и выпрыгнул из кабины. Инга последовала за стрелком. По лицу и одежде тотчас же сыпанул разносимый промозглым осенним ветром дождь. Стоило оказаться снаружи, и Лингард пожалела, что не взяла из багажа свою тёплую каракулевую куртку. Но возвращаться в кабину уже было поздно. Китч шагал впереди, твёрдо намереваясь выяснить причину задержки.
  
   Длинная цепочка из машин выстроилась вдоль обочины. Префектура Вознесения вполне оправдывала своё название, ибо если гнать по здешним разбитым дорогам, то можно оказаться на том свете раньше, чем доедешь до цели. Лингард шагала за раздувающимся плащом Китча вдоль запертых самоходов. За мутными окнами машин проступали очертания настороженных лиц. В дешёвых керосиновых колясках - размером чуть больше сторожевой будки, ехали бедные семьи Незнающих. Третий сорт гражданского общества с трудом мог позволить себе свободное передвижение по Истэрии. Пошлина при въезде и выезде за городские ворота чересчур сильно била по карману мелких лавочников, сапожников, скорняков и портных. Простым работягам путешествие между городами и вовсе не снилось. Более-менее состоятельные Незнающие выезжали лишь по самым важным делам, и конечно же не были рады застрять на дороге. Но никто из них не смел выйти из керосинки, чтобы заявить свой протест. Забитые поборами люди лишний раз подождут, пока проблема сама собой рассосётся, чем будут показываться в первых рядах.
  
   Но такого нельзя было сказать про напыщенных Знающих. В украшенных витиеватыми узорами экипажах на сложной механической тяге могли передвигаться только представители богатых сословий. Механический двигатель работал на сжатой пружине, а значит не требовал топлива, не гремел, не вонял, не покрывал квартальные стены копотью, но был чертовски дорог и сложен в обслуживании. В отличии от Незнающих, которые ездили на агрегатах, где в качестве топлива вполне могли сгодиться даже дрова, обеспеченные за счёт деловой хватки Знающие передвигались в более дорогих механических самоходах.
  
   Знающие занимались крупной и поточной торговлей, каждый из них являлся потомком старинной династии. Браки Знающих заключались только с людьми своего круга. В богатых семьях, при ритуале взросления, открывались тайны, полученные от самой Совершенной, и этот факт ещё больше возносил торговцев над крайне религиозными работягами, лакеями и мастеровыми. Обладание секретным письмом Совершенной порождало в семьях Знающих жуткую спесь. Люди такого сорта не могут сидеть ровно на месте, чуть что не по ним. Своё недовольство они не считали лишним вымещать и на представителях власти. Полицейский был для них всё равно что сторожевой пёс.
  
   Но в наглухо закрытых машинах смирно бледнели и родовитые торгаши. Инга видела их надменные, напудренные лица, торчавшие из кружевных и бархатных воротников. Как только глаза богачей случайно встречались с Лингард, Знающие спешили скорей отвернуться. Им не нравилась внешность Инги.
  
   Где-то в середине очереди механик встретила экипаж, целиком собранный из покрывшихся грязью медных деталей. Собирать медные экипажи было чудовищно дорого из-за сложного техпроцесса обработки этого редкого металла. Здесь она невольно сбавила шаг, чтобы рассмотреть прекрасный экземпляр самоходной техники. Купе машины было похоже на огромную ванну с витиеватой оковкой. Крупные колёса на каучуковом ходу возвышались над крышей кабины, как требовала того последняя столичная мода. Стёкла задёргивались изнутри бархатными занавесками, и рассмотреть, кто ехал внутри экипажа - оказалось нельзя. В передней части машины, под стеклянным куполом возвышалась фигура водителя, одетого в тёмно-синий сюртук. Из-под козырька форменной фуражки белела гладкая кожа и поблёскивали неестественно большие глаза. Самоход мог передвигаться почти на такой же энергии, что и Эррауз, но и в двигатель медного экипажа наверняка загнали табун-другой лошадей. Внутри богато отделанного купе, без всяких сомнений, сидел Узревший - чиновник из администрации Совершенной, обладавший властью ставить печать божества поверх чужих судеб.
  
   Но даже он не желал выделяться среди длинной очереди. Чиновник, как и все, терпеливо ждал внутри экипажа разрешения двигаться дальше. Если такие шишки вели себя скромно, то не удивительно, что больше никто не смел выходить, кричать, возмущаться или браниться с преградившими путь вооружёнными людьми. Единственным, кто нагло шёл по раскисшей дороге, был Роберт Китч. Заметив его приближение, человек в серой шинели упреждающе вскинул руку.
  
  - Стой!
  
   Китч замер. Он давно заметил импровизированный пропускной пункт с полосатым шлагбаумом, большой фургон в камуфляжной раскраске и шестиствольный пулемёт на станине. Расчет грозного оружия напряженно вглядывался в темноту дальше по дороге.
  
   От фургона, обойдя вооружённого солдата, выступил вперёд командир.
  
  - Никому не позволено выходить! Именем Совершенной, вернитесь в транспорт и ждите разрешения проехать!
  
   Китч легко узнал в старшем лейтенанте бывалого вояку, хотя бы потому, что вместо офицерской фуражки голову военного венчала обычная армейская каска с металлическим гребнем. Угловатый шеврон на рукаве шинели указывал, что перед стрелком был именно тот, кто повинен в создании очереди. Лейтенант явно не намеривался кого-либо пропускать в ближайшее время.
  
  - Это дорога на Яму? - стрелок решил начать с очевидных вопросов. Если это хороший служака, он не ввяжется в разговор. Так и случилось. Кивком головы офицер велел рядовому увести посторонних. Пришлось прибегнуть к самому верному и последнему средству.
  
  - Полегче, служивый...
  
   Роберт выдернул из-под ворота золотой медальон. Он действовал быстро, пока солдату не вздумалось схватиться за оружие. Боец прищурился и, изменившись в лице, окликнул ушедшего офицера.
  
  - Государь грейт-лейтенант, здесь стражи!
  
   Каска с гребнем немедленно вернулась обратно. В этот раз под ней сверкали настороженные глаза.
  
  - Старший лейтенант Бронке, первый огненосный полк, четвёртый батальон, вторая рота, - отчеканил офицер, подойдя ближе.
  
  - Роберт Китч и...
  
  - Инга Лингард, - сама представилась механик. Офицер метнул быстрый взгляд на напарницу Китча, после чего вновь сосредоточился на стрелке.
  
  - Вы направлены к нам? Мы ждали подкрепления почти четыре часа.
  
   Одна рука лейтенанта, затянутая в перчатку, была заложена за спину, а вторую он всегда придерживал согнутой возле пояса. Китч подметил, что эта рука несколько больше, чем положено человеческой. Загорелое лицо офицера имело насыщенно-бронзовый цвет, было слегка суховато, обладало носом с горбинкой, а над верхней губой чернела щётка аккуратно подстриженных усов. Он не производил впечатления легко возбудимого щёголя, скорее Китч имел дело с тем, кто всерьёз повоевал на одном из фронтов. Если такой ветеран был встревожен и запрашивал подкрепление, значит дело на дороге действительно обстояло серьёзно.
  
  - Нет, мы следуем в Яму.
  
  - Тогда не смею задерживать, - козырнул лейтенант, обернулся и рявкнув в сторону заграждения. - Освободить дорогу!
  
  - Да постой же ты. Что здесь у тебя происходит? - обратился стрелок к офицеру. Он специально перешёл на прямое обращение, чтобы полностью вернуть его внимание к себе. Бронке смерил Китча оценивающим взглядом, секунду подумал, а затем подошёл совсем близко, почти что вплотную. Хромовые сапоги лейтенанта давно облипли грязью по самые голенища.
  
  - Новое нападение, государь Страж. В течении месяца на одном участке дороги, где начинается съезд к старой церкви, кто-то уничтожает проезжающие самоходы. Трупов мы не находим, а железо самоходов разорвано словно бумага. Сегодня нападение произошло посреди бела дня. ЭТО атаковало две машины. Одну уничтожило, но вторая смогла ускользнуть и добраться до города. Бургомистр обратился за помощью к расквартированному в Яме гарнизону. Полковник отдал приказ блокировать дорогу и провести разведку на опасном участке, но связь с ещё двумя постами, что стоят впереди, и разведгруппой оборвалась несколько часов назад. С городом тоже невозможно связаться. Я отправил к постам человека, но он не вернулся. Мы слышали выстрелы...
  
  - И не пришли на помощь к товарищам? - оборвала его Инга. Офицер зыркнул на неё из-под шлема. Лицо, которое Бронке увидел перед собой, едва ли могло понравиться. Очень высокая женщина, лет двадцати семи, одета в вымокшую от дождя красную блузку. Её талию перехватывал широкий пояс со множеством инструментов. Брюки выглядели мешковатыми из-за массы карманов, но щиколотки плотно облегали высокие ботинки со шнуровкой. Но главной деталью во внешности механика была вовсе не одежда, а обрамлённое пружинками чёрных кудряшек лицо, по всей правой стороне которого распластался грубый шрам. Шрам тянулся от уголка рта, под мочку уха и портил весь вид некогда красивой женщины. К тому же, правый глаз выглядел искусственным. В его яблоке крутились мелкие шестерни, а зрачок из миниатюрных линз с тихими щелчками фокусировался на солдате.
  
  - На помощь? - переспросил Бронке. - Государыня, у меня за спиной гражданские и приказ удерживать этот пост, и не пропускать посторонних, пока продолжается операция. Надеюсь, государыня... страж, вам не нужно объяснять, что такое приказы? Извещения об окончании операции я не получал, точно также, как и распоряжения сняться с позиции, чтобы уйти по дороге "на помощь". У меня на посту было семь человек, теперь шесть. Предлагаете ещё больше ослабить заслон?
  
  - Вы поступили верно, грейт-лейтенант, - вмешался стрелок. Бронке вновь обратился к нему, и Китч разглядел во взгляде военного ожидаемое выражение: лейтенант знал, что действует правильно, но от этого ему становилось не легче. Он влип. Связи не было, посты на дороге, вероятно, погибли. Пока город сообразит прислать подкрепление, последний пост тоже сметут, а вместе с ним и всю очередь из сорока экипажей. Он понимал, что для ликвидации опасности недостаточно сил, а бездействие само по себе - смертельно опасно. Неудивительно, что проезжать дальше новоприбывшим машинам было запрещено под страхом смерти.
  
  - Вы именовали напавшее существо как "Это", - вернулся к разговору стрелок. - Так что же это такое?
  
  - Не имею ни малейшего представления, - отрапортовал лейтенант. - Показания выживших сбивчивы и неточны. По их описанию - оно огромное.
  
  - Тогда слушай сюда. То, что будет дальше - уже наше дело, - глядя в упор на Бронке отчеканил стрелок. - Армия должна сражаться с внешним врагом, держать три фронта во имя света Совершенной. Одной кровью, штык к штыку, брат за брата. То, что происходит на этой дороге - не касается армии. Это дело стражей. Вы пропустите нас, мы устраним вашу проблему, а как только впереди всё затихнет, сможешь пропускать машины в сторону Ямы. Понятно?
  
   Офицер долго изучал золотые глаза стрелка, а затем медленно, будто решаясь на тяжёлый поступок, кивнул.
  
  - Мы будем ждать вашего сигнала.
  
   Этого ответа Китчу было достаточно. Развернувшись на месте, он зашагал обратно к грузовику, на ходу достал из кобуры револьвер, крутанул барабан, проверил патроны. Оружие было заряжено, как и второе, за пазухой. Инга не отставала от стрелка ни на шаг.
  
  - "Одной кровью, штык к штыку, брат за брата" - это слова из боевого устава Северной армии... Ты там служил?
  
  - Я был на войне.
  
  - Но с чего ты взял, что Бронке тоже был на Северном фронте? С чего ты взял, что он послушает тебя, если даже не смеет отступить от приказа?
  
  - Он был на севере.
  
  - А загар?
  
  - Получен недавно, ещё не сошёл. А вот рука...
  
  - Чуть больше чем у обычного человека - армейский механизированный протез.
  
  - Верно, - кивнул Роберт. - Но думайте дальше, государыня Лингард, вы же механик!
  
   Инга начала соображать, что ещё не заметила.
  
  - Рука в перчатке - значит протез боится воды. Последние модификации формируются из корпулита... Выходит, что протез Бронке старого образца!
  
  - Именно. Самые жаркие бои идут сейчас на южной границе. Подозреваю, что лейтенант недавно вернулся оттуда. Стена на севере остановила нашествие Синих Мундиров четыре года назад, но руку Бронке потерял именно там. Потому и протез у него старого образца. А если он сражался при возведении Стены, то просто обязан знать боевые уставы Северной армии. Их сочиняли прямо в сражениях, когда ничего, кроме отваги и стойкости не оставалось. Только ветеран способен знать эти строки. Я воззвал к его солидарности, Лингард. Он доверился не просто случайному стражу, а человеку, который, быть может, сидел с ним в одном окопе.
  
  - Но ты не сидел в том окопе, - заметила Инга. Китч только холодно ухмыльнулся.
  
  - Так точно, государыня. Но теперь я сделал для него нечто большее: снял с плеч ответственность за людей. Сейчас всё зависит от нас. Заводи своего "мальчика на колёсах", и поедем к развилке на церковь. Мне кажется, кое-кто заимел возле дороги неплохую кормушку. Пора бы подрезать его аппетиты.
  
   Инга обогнала Китча, чтобы первой забраться в кабину грузовика. Прежде чем сесть на пассажирское место, стрелок остановился и закурил новую сигарету. Прикрывая зажигалку от воняющего мокрой псиной дождя, он ещё раз взглянул на самоход необычного вида. Эррауз был не простым механизмом. Двигатель грузовика, начинённый сложнейшей системой шестерней и пружин, звучал мощно и ровно, и, не смотря на усиленную подвеску и дополнительное бронирование, стрелок видел, как легко эта машина может двигаться и маневрировать - высшая механика, на которую способны только Светлые Мастера. Система энерговодов из сияющей меди обеспечивала независимый привод колёс и была достаточно мощная, чтобы не только тянуть за собой тупоносую громаду металла, но и с избытком обеспечивать неведомое Китчу оборудование в техническом отсеке машины. К тому же каждый завиток медной оковки кузова был выполнен с точностью и любовью, хотя украшать такую машину вовсе не требовалось. Узкое лобовое окно выглядело скорее бойницей, прикрытой сверху нависающим козырьком. От всего этого вид Эррауза становился хмурым и неприветливым. Дополняло картину шесть шипованных двухметровых колёс и массивный отбойник на бампере, с двумя сверлильными бурами.
  
  - А ведь и верно, Мэтр знает кого послать, - защёлкнул зажигалку стрелок и поднялся в кабину.
  
   Стоило Инге выжать педаль, как в глубине Эррауза поднялось стрекотание шестерней и мягкое поскрипывание пружин. Тронувшись с места, грузовик покинул длинную вереницу из самоходов. К тому времени очередь ещё больше уплотнилась с конца. Одни стражи двигались по дороге, и каждый человек внутри запертых экипажей мог наблюдать, как мимо стёкол проносится наделённая невообразимой мощью машина.
  
   Солдаты не просто освободили проезд, но еще и выстроились вдоль дороги проводить стражей. Проезжая мимо них, Китч кивнул сквозь боковое окно офицеру. Каска Бронке слега качнулась в ответ, после чего армейский заслон исчез позади.
  
   Они въехали на запретную территорию, по которой никто дальше не думал соваться. Мастерство и умение стражей не ставились под сомнение, вот почему Бронке с такой лёгкостью пропустил их на закрытый участок дороги. О неприятностях на пути лейтенант сообщил бы им в любом случае, но теперь Лингард и Китч наверняка знали, что их ожидает. Вернее, Золотой Стрелок об этом догадывался.
  
   Пока машина двигалась, Китч вытащил из своего саквояжа несколько круглых шайб тёмно-красного цвета. Всего шайб оказалось семь штук, каждая размером с ладонь. Следом из-за спинки сидения была извлечена отделанная медью винтовка - глубокая модификация армейского снайперского карабина, который и без всех улучшений считался самым надёжным оружием в армии Совершенной. Карабин отличался от оригинала не только сверкающими медью накладками, но и усиленной ствольной коробкой со встроенным механизмом подачи затвора, улучшенной балансировкой, откидными сошками и двенадцатикратной оптикой с контрастной подсветкой.
  
   Перво-наперво Китч снарядил винтовку магазином на десять патронов, затем с щелчком открыл крышку энергоячейки, достал из контейнера на поясе небольшой шарик насыщенно-жёлтого цвета и вставил его в круглую выемку возле приклада. Только тогда винтовка по-настоящему ожила: стоило стволу перевестись на новый объект, как прицел зажужжал, корректируя кратность.
  
   Заметив вопросительный взгляд Лингард, стрелок прокомментировал назначение сферы.
  
  - Душа сокола. Если захочешь кого-нибудь убить с двух тысяч шагов - выбирай душу хищной птицы-охотника... а теперь стой.
  
   Лингард надавила на тормоз и грузовик мягко остановился на трассе. Через ветровое стекло не было видно ничего, кроме размытого дождями шоссе. В багряном закате дорогу омывал неиссякаемый поток воды, стекая у обочины в бурный ручей. Справа торчали кривые деревья, а слева, шагах в двадцати, сплошной стеной высились пологие склоны холмов.
  
  - Давай-ка подытожим. Эррауз - это ведь не совсем механизм, верно? - вопросительно посмотрел Китч на Ингу.
  
   Лингард крепче сжала обод руля, отмолчавшись. Тогда Роберт сам ответил:
  
  - Я наслышан о вашей истории. Твой супруг был неплохим механиком и отдал энергию души добровольно, иначе бы ты оказалась не в стражах, а среди узников Нижнего каземата. Впрочем, подробности меня мало интересуют. Сейчас важно знать: души Эррауза хватит, чтобы заставить эту колымагу ехать бесшумно? Механический двигатель - не самая тихая вещь, а нам надо подкрасться как мыши.
  
  - Механическая тяга - самая экономная по расходу энергии, - неохотно ответила Инга. - Человеческой души хватит, чтобы вращать колёса непосредственно, без трансмиссии. Только учти, что шум от колёс никуда не денется, а летать Эррауз не умеет. И, естественно, чем дальше он едет, используя душу, тем меньше Эрика становится
  
   Инга обернулась к Роберту. Её глаза были сухими, но голос дрогнул. Вопрос оказался деликатнее, чем показалось стрелку.
  
  - Верно, - кивнул он. - Как и любая энергия, человеческая душа имеет свойство растрачиваться, если использовать её слишком долго. Я знаю об этом, и уж поверь, не стал бы просить просто так. Весь следующий участок дороги нам нужна тишина - вся, какую мы только сможем получить. Надеюсь, шум дождя будет нам на руку.
  
   Инга пристально изучала Роберта Китча, но не нашла в его взгляде ничего ненадёжного. Он был спокоен, собран и готов отвечать за любые последствия. Тогда Линагрд выключила механический двигатель, и шестерни в последний раз вхолостую прокрутились в глубине силовой установки. Чтобы перевести машину на энергетическую тягу, потребовалось активировать около десятка тумблеров и рычагов. В завершение процесса, она взялась за бронзовую дужку контейнера между водительским и пассажирским сидениями, и с тихим шипением вытащила цилиндр, похожий на сияющий алым светом фонарь. В центре корпуса энергоячейки располагался таймер на триста делений.
  
  - Просыпайся, Эрик... - шепнула Лингард, снимая с шеи цепочку с символом стражей. Рядом с медальоном висел вытянутый алый кристалл. Инга вставила ключ в скважину фонаря, провернула ручку тумблера на значение "150", и цилиндр осветился сильнее. Когда энергоячейка с приглушённым хлопком сжатого воздуха вернулась на место, грузовик отключился, погасли фары.
  
   Через минуту тишины, машина сама тронулась вдоль по дороге. Инга не прикасалась к управлению. В этом движении без звука работающего двигателя было нечто мистическое. Китчу не раз доводилось путешествовать в экипажах на тяге из лошадиных душ, но такими механизмами всегда требовалось управлять. Грузовик Инги самостоятельно выбирал направление пути.
  
  - А он точно знает, что делает?
  
  - Конечно, - кивнула Лингард. - Он слышал каждое слово в кабине. Быть может Эрик понимает сейчас гораздо больше, чем я.
  
   Через несколько минут езды Китч был склонен с ней согласиться. Внутри салона стало теплее, как будто металл нагрелся до температуры человеческого тела, стеклянные поверхности приборной панели озарились ирреальным красным свечением. Машина вела себя как живой человек и, казалось, что она прислушивается к сидевшим внутри неё пассажирам. Эррауз двигался так, как не смог бы ни один механизм.
  
   Впереди проступили тёмные очертания развалин, рядом с ними на грязной дороге вповалку валялись бесформенные мешковатые силуэты. Жестом руки Китч велел Лингард остановиться. Она даже не прикоснулась к педалям, грузовик замер сам.
  
  - Умница... - сказал Роберт, открывая дверь и спрыгивая на мокрую землю. Как он и ожидал, на дороге лежали трупы солдат: десять-двенадцать, точнее было сложно сказать, потому как почти все они были жестоко растерзаны. Серые шинели лохмотьями свисали на молодых парнях, которым не исполнилось ещё и двадцати пяти лет. По перевёрнутым каскам звонко барабанили капли воды. Обломки оружия сухостоем торчали в грязи, кое-что застряло в кустарнике или болталось на придорожных ветвях.
  
  - Вы когда-нибудь видели, как трупы слетаются на деревья? - прошептал Китч сам себе. Прищурившись, он внимательно осмотрел обстановку вокруг, будто припоминая что-то знакомое. Взгляд прошёлся по стене оголённого леса. На кленовых ветвях обтекали тёмные лоскуты шинелей, в зарослях застряли человеческие останки. То, что стрелок по вине ливня принял за развалины, оказалось остовом армейского грузовика, с точно таким-же фургоном, как и на пропускном пункте Бронке. Самоход накренился перед развилкой, ведущей прямиком к колокольне заброшенной церкви. Какая-то неизмеримая сила смяла машину военных, начисто разорвала короб с оборудованием и куда-то утащила кабину. Моторной части стрелок найти и не рассчитывал. В грязь был втоптан шестиствольный пулемёт на станине: самое грозное оружие солдат не смогло остановить напавшую тварь. Судя по огромному количеству отстрелянных гильз военные пытались сопротивляться.
  
  - Мэтр Минор предусмотрел все варианты. А ведь всё выглядит так, что мы здесь оказались случайно, - эта мысль немало повеселила стрелка. Он достал сигарету, но, не закурив, скомкал её и бросил под ноги. Никакого огня, дыма или шума. Развернувшись на месте, Китч вернулся в кабину, где сгрёб разложенные на бардачке шайбы.
  
  - Останешься здесь, будешь ждать моих указаний. Энергодвигатель не выключай: немного души - небольшая плата за риск. Если что-то пойдёт не так, сразу даёшь по газам и дёру отсюда. Не думай обо мне. Ты взрослая девочка и понимаешь, что мы не подписывались на сверхурочные.
  
  - Ты думаешь, что я трус? - негодование захлестнуло Ингу так, что вспыхнули щёки.
  
   Китч впервые улыбнулся ей с добродушием. Оказывается, на его грубом лице могла появляться и улыбка.
  
  - Ты два года работала по мелочи вроде починки устройств с нелегальными душами. Жернова мельницы перестали крутиться или карильон часов на городской башне бьёт невпопад, Незнающие перепуганы и просят изгнать злого духа - вот это твой обычный заработок? Поздравляю, тебя повысили! Теперь ты занимаешься серьёзными делами, где есть реальный шанс сдохнуть. Так что жди меня здесь. Если меня ненароком прихлопнут, гони до самого города, а потом будет видно.
  
   Роберт выпрыгнул из кабины. Инга проводила его смущённым взглядом. Всё напускное равноправие между ними испарилось за один миг. Золотой Стрелок явно принимал её за дилетанта, хотя сейчас они оба ввязались в игру, где победителем могла выйти Тьма - слишком круто для дебютирующего в качестве полевого агента новичка.
  
   Подняв ворот плаща, Китч широко зашагал в сторону накренившейся звонницы. Старая церковь была разрушена почти до основания, в молельном зале зияла огромная прореха. Уцелела только одна боковая стена и фасадная часть. Неизвестно каким чудом колокольня осталась на месте, да ещё сохранила под своей крышей позеленевший от времени колокол. По виду руин можно было предположить, что в церковь попала авиабомба, сброшенная с дирижабля.
  
   Последние бомбёжки префектуры Вознесение случились лет сто назад; не они ли разбудили ту тварь, которая сейчас разрывала машины? Если так, то чудовище отъедалось давно, а Орден чересчур долго этого не замечал. Пришла пора положить конец страданиям местных - благородная цель, и лицо Китча искривилось в усмешке.
  
   Перво-наперво он разместил шашку у основания звонницы, как раз возле растрескавшегося и выкрошенного фундамента. Затем с минуту простоял у подножия, сомневаясь, стоит ли забираться наверх. Отыскав вход, Роберт начал восхождение по рассыпающейся в труху лестнице. Ступени грозили провалиться под каждым его шагом, но Китч контролировал равновесие. Даже золотые глаза, казалось, засверкали сильнее. Оказавшись на звоннице, стрелок прикинул направление и деловито разместил ещё одну шашку возле позеленевшего колокола.
  
  - Должно получиться красиво, - проворчал он, оглядывая сумеречные окрестности. Ко времени подъёма дождь поредел. В море лесных ветвей удалось различить широкую просеку, тянувшуюся вдоль заброшенной дороги, что шла мимо церкви и заканчивалась на развилке трассы. Сразу с нескольких направлений к ней стремилось ещё несколько вытоптанных путей. Деревья на них были повалены и переломаны.
  
  - Значит, одной дорожкой ходит тебе ума не хватает? Что же, благодарю за подсказку, - сделал свои выводы Китч и поспешил спуститься со звонницы. Все остальные шашки он разместил вдоль дороги, чуть подальше от церкви. Каждые тридцать шагов небольшой кругляш ложился то на груду камней, то оставался в развилке старого дерева или на почерневшем дорожном столбе. Разместив последнюю шашку на расстоянии двухсот шагов от Эррауза, Роберт вернулся к машине. За время работы не было слышно ни одного постороннего звука, кроме шипения дождя, чавканья грязи под ботинками и собственного, сбившегося дыхания Китча. Проблем стрелок и не ждал. ЭТО - сейчас было сытым.
  
   Инга по-прежнему сидела на водительском месте Эррауза. Ячейка души была снова поднята между сидений, а таймер на ней выставлен на новое значение, в полные "300".
  
  - Умница, нам потребуется больше энергии, когда станет жарче, - похвалил стрелок, поднимаясь в кабину. - Впрочем, если всё сладится, то тебе даже с места вставать не придётся. Оставайся сидеть на своей красивой попке в "карете", а всеми проблемами займусь я.
  
  - Ты это специально?
  
  - Что?
  
  - Чтобы разозлить его, верно? - кивнула Лингард на горящий фонарь.
  
  - Да, - осклабился Китч. - Мне просто интересно, насколько ты веришь, что твой муж тебя помнит? Два года для души в стекле - это не срок.
  
   Лицо Инги вспыхнуло и шрам на щеке стал похож на тёмную молнию. Китч не обратил внимание не её недовольство. Он взял винтовку, встал на подножку кабины, плотнее прижал приклад к плечу и громко скомандовал:
  
  - Труби сигнал к охоте, малышка! И что бы не случилось, не подпускай ЭТО к нам даже на двадцать шагов!
  
   Лингард ударила по клаксону, вложив в это движение все кипевшие внутри неё чувства. Поднялся протяжный гул достойный гудка парохода. Окрестности содрогнулись от баса Эррауза. С деревьев поднялась на крыло перепуганная стая ворон. На мгновение показалось, что самоход действительно очень рассержен. Китч с весёлым удивлением обернулся внутрь кабины, хотя больше вроде бы не собирался отрывать глаз от прицела.
  
  - Неплохо! - только и успел сказать он, как из глубины зарослей, в ответ на вызов машины, прогремел не менее грозный рёв. На этот раз в нём читалась не стальная сила самохода, а ярость дикого зверя. Послышался треск, верхушки деревьев вдалеке задрожали, раздвинулись и начали пригибаться. В дальнем конце съезда на церковь сверкнул дрожащий луч света.
  
  - Ну давай, ближе выползай, тварь... - шептал Китч, глядя в жёлтую линзу прицела. Деревья у просеки накренились как доски худого забора, и из глубины чащи вывалилось чрезвычайно странное и огромное существо. Задние ноги его были явно короче передних. Плотная шкура напомнила кору старого дуба. Грудь защищалась панцирем из обломков железа, досок и даже подвешенных цепями колёс. Но самой гротескной частью чудовища была голова, увенчанная наподобие шлема кабиной армейского самохода, при том, фары на ней продолжали гореть.
  
   Сверкая лучистыми огнями, исполинская туша ринулась по просеке напролом. Эррауз перестал гудеть, а побледневшая Инга окаменела от страха. Эту тварь она видела раньше только на гравюрах бестиария Ордена. Навстречу к стражам вышло одно из самых древних порождений Тьмы - Грендель.
  
   Как только чудовище поравнялось с первой шашкой на дорожном столбе, винтовка Китча полыхнула огнём. Зажигательная пуля врезалась точно в центр шайбы, и рядом с Гренделем расцвёл огненный шар. От могучего тела чудовища отлетели ошмётки ветхой брони. Деревья колыхнулись и вспыхнули трескучими факелами, хорошо озарив мрачную просеку перед руинами. В тот же миг Грендель бросился в сторону грузовика. Он стремился сойтись с Эрраузом как мчащийся на противника бык, на это ему хватило бы всего пары десятков прыжков. Но уже на втором шаге Роберт выстрелил снова. Вторая шашка, заложенная на возвышении камней, осыпала чудовище вихрем мелких осколков. Грендель запоздало прикрылся толстой лапой от жалящих искр и немного замедлился.
  
   Ещё дважды Китч нажимал на спусковой крючок Сокола и ещё дважды рядом с чудовищем вспыхивали разрывы. Но мелкие раны тварь не остановили. Грендель целеустремлённо пёр по церковной дороге к Эрраузу, не замечая ожогов на шкуре. Инга сжалась на водительском месте. Почувствовав страх хозяйки, грузовик слегка сдал назад.
  
  - Не дёргайся, Эрик! - тут же рявкнул Китч, вглядываясь в сетку прицела. Дальномер на краю панорамы сокращал дистанцию. Посередине сияющего перекрестия металась шайба, закреплённая возле колокола. Грендель выбросил длинные лапы вперёд, одним движением подтянул массивное туловище, и в этот миг Китч выстрелил снова. Колоннаду на звоннице разнесло на куски. Вращаясь от энергии взрыва, старый бронзовый колокол полетел точно в голову чудища и угодил ему в "шлем". Удар металла о металл напоминал раскат осеннего грома. Он сокрушил бы любого, будь на месте Гренделя хоть кто-то слабее. Кабину армейского грузовика сорвало с шишковатой башки, фары разбились и потухли окончательно. Оглушённое Порождение Тьмы схватилось за череп.
  
  - Защищаешь своё слабое место, а?! - в диком азарте рявкнул стрелок и тут же его голос задрожал от нетерпения. - Ну, покажи! Покажи свои глазки, ублюдок!
  
   Массивные ладони с тремя толстыми пальцами соскользнули с покрытой шрамами головы. На самоход и застывшего на подножке стрелка с яростью уставились два хорошо видимых в оптике жёлтых глаза с чёрными крапинками. Грендель раскрыл гнилостную пасть, издав новый рык - один из тех, что стражи слышали при пробуждении монстра. Но на этот раз чудовище рычало всего в трёх десятках шагов, и Инга могла поклясться, что заключённая в грузовике душа содрогнулась. Грендель кинулся на людей, но успел сделать всего один единственный шаг, как Китч снова выстрелил, отправив шестую пулю в злобно сверкающий левый глаз. Монстр будто натолкнулся на стену, запрокинул голову и отшатнулся.
  
  - Назад! Стой там, где стоишь, падаль ходячая! У нас с тобой есть ещё дело! - закричал Роберт.
  
   Пока Грендель не очухался от болезненной раны, стрелок перевёл ствол винтовки к последней шашке, установленной у основания звонницы. Седьмая пуля пробила заряд, из-под опор башни волной хлынули искры и дым, колокольня начала падать, и её огромная тень накрыла застывшего у церкви монстра. Грендель очухался как раз в тот момент, когда здание обрушилось ему на голову. Он успел только открыть косоротую пасть, как многотонная звонница, с глухим рокотом, от которого содрогнулась земля, придавила чудище сверху. Лишь тогда Золотой Стрелок опустил Сокола. Дрожащие пальцы перехватили у краешка губ сигарету, чтобы стряхнуть прогоревший за время сражения пепел.
  
  - Вот так делаются дела, малышка, - пробурчал он, поворачиваясь к Лингард. - Орден может записать себе на счёт очередную победу, а Мэтр Мажор пришлёт нам свои поздравления. Теперь в Яму...
  
   Но не успел он договорить, как обломки звонницы зашевелились. Могучая спина чудовища скинула толстую балку, окровавленная и обожжённая морда Гренделя высунулась из-под завалов вместе с ободранными лапами. Порождение Тьмы словно с насмешкой уставилось на людей, хотя Китч твёрдо знал, что такие твари смеяться не могут, скорей только скалиться.
  
  - И что дальше? Какой запасной план?! - крикнула Лингард из-за колеса управления.
  
  - План? Жми на газ, пока живы! - рявкнул Китч, мигом оказавшись в кабине. Подняв волну грязи из-под колёс, Эррауз сорвался вперёд по размоченной трассе, а следом за ним, занося грузную тушу на поворотах, выскочил Грендель.
  
  - И это работа профессионала?! На что ты вообще рассчитывал, когда стрелял в него! - переключая рычаг передач, крикнула Инга. Стрелок лихорадочно перезаряжал Сокола, вытряхивая из подсумков на поясном ремне сверкающие белым светом патроны.
  
  - Государыня Лингард, когда мы в следующий раз побеседуем о профессионализме, я надеюсь перед нами будет стоять крепкий кофе и пара пирожных, а в том дерьме, в котором мы сейчас оказались, я бы предпочёл услышать более дельные предложения, потому что вот это, - он указал на пули, рассыпанные на бардачке, - в лучшем случае задержит нашего друга на пару минут. А дальше будем надеяться, что мы не слишком сильно его разозлили. Не хватало ещё в город эту тварь на хвосте притащить!
  
  - Стрелок без мозгов! - выпалила Инга.
  
  - Лучше быть без мозгов, но живым, чем с мозгами, но мёртвым! - лязгнул зубами Китч, выскакивая на подножку. Он навёл ствол винтовки на догоняющего грузовик Гренделя. Металлическая броня, которой было увешано чудище, порядком облетела, и некоторые куски, гремя, волочились сзади него на цепях. Тварь набрала приличную скорость, хоть и прихрамывала, опираясь только на одну переднюю лапу. Китч целился именно в неё. Световая пуля при соприкосновении с препятствием выбрасывала струю раскалённого пламени, которая прожигала даже железо, но в случае с живой плотью дело обстояло иначе. Взрыватель срабатывал, попадая в навешанный на монстра металл, а рассеянная струя только обжигала слой крепкой кожи. Бронебойные выстрелы тоже не давали эффекта, мелкие раны не вредили монстру, а только злили его ещё больше.
  
   Пока снаружи кабины звучали хлопки выстрелов и грязная ругань, Лингард наконец-то сообразила куда следует ехать. Резко вывернув руль, она направила Эррауза по еле заметной дороге между холмов. На подножке раздалась отчаянная брань: Китч еле успел ухватиться за поручень.
  
  - Держись! - запоздало предупредила механик, услышав в ответ несколько неприличных выражений о том, что общего между женщиной за рулём и обезьяной. Эррауз, не теряя скорости, помчался среди холмов, по-прежнему сохраняя двигатель в полном молчании. Переключать самоход на механическую тягу во время погони было слишком рискованно. Мотор мог не завестись на ходу, и тогда стражей настигнет чудовище. Перекошенная морда Гренделя подпрыгивала и дрожала в зеркале заднего вида. Выстрелы Китча лупили напрасно, и очень скоро он вернулся в кабину - разозлённый и с опустевшей винтовкой.
  
  - Куда едем, малышка?
  
  - В одно укромное местечко, тебе понравится...
  
  - Я впечатлён. А нашему новому другу?
  
  - Если только он любит пожёстче, - изрезанное шрамом лицо Лингард дёрнулось в нервной ухмылке. Неожиданно колёса Эррауза затряслись, машина запрыгала на ходу. Китч выглянул за дверь кабины и убедился, что они действительно едут по шпалам.
  
  - Железнодорожная ветка?
  
  - Точно, - кивнула Инга. - Впереди будет тоннель, мы заедем внутрь, а дальше делай так, как велю.
  
  - Как скажите, государыня. На борту новый капитан, - не стал спорить Китч, и не спеша достал сигарету, скомкал и выбросил опустевшую пачку. "Он курит Белый Консул" - неизвестно зачем отметила Инга.
  
   Если бы не повреждения, Грендель мог бы двигаться намного быстрее. Машины, попадавшие в лапы чудища, едва ли имел шанс ускользнуть. Благодаря чуткому слуху, Грендель издали слышал на дороге звук двигателей или клаксонов. По трассе на Яму проезжали сотни экипажей за сутки. Регулярные исчезновения самоходов, в конце концов, вызвали должные подозрения. Но едва ли даже в Ордене знали, какая тварь стала причиной смерти людей, от которых не оставалось даже обломков машин. Лишь сегодня за Гренделя взялись стражи самой Совершенной, и чудовищу это явно не нравилось.
  
   Рывком сократив расстояние до грузовика, монстр попытался обрушить на него удар массивной передней конечности. Предчувствуя угрозу для своей задней части, Эррауз резко ускорился, и огромные колёса буквально полетели над шпалами. Впереди показалась чёрная арка тоннеля, пролегавшего сквозь подножие горы. Инга выжала газ, хотя это в общем-то и не требовалось. Грузовик сам прибавил скорость, желая быстрее уйти в безопасный тоннель. На полном ходу они влетели под тёмные своды, а чудовище с трудом успело затормозить. Протиснуться в тоннель полностью - оно не могло, только просунуло правую руку с оскаленной мордой. Пытаясь схватить стоп-сигналы на заднем бампере, Грендель потряс тоннель рассерженным рыком. Эррауз оказался вне досягаемости монстра и, сыпанув щебнем, затормозил. Дорога впереди была чиста, едва ли скоро по ней пройдёт поезд, по крайней мере Инга очень на это надеялась.
  
  - Мы ведь не можем просто уехать, верно?
  
  - Мы стражи, малышка, - равнодушно ответил стрелок. - Будь ты рядовым солдатом или простым Незнающим, то сбежать было бы сейчас лучше всего. Но если не мы убьём эту тварь, то кто тогда? К тому же, я дал обещание, что больше от лап этой дряни никто не умрёт.
  
  - Вообще-то ты говорил Бронке немного другое.
  
  - Но это имел в виду, - отрезал стрелок и начал перезаряжать снайперскую винтовку. Душа сокола ещё воплощалась и медные накладки на оружии мерно поблёскивали. Настал черёд Лингард подтвердить своё право называть себя стражем. Понаблюдав за тварью через зеркало заднего вида и немного подумав, она быстро заговорила:
  
  - Ты выходишь, отвлекаешь внимание, я сдаю назад, а дальше... Чёрт, так далеко я не заглядываю.
  
  - Дальше по обстановке. Во всяком случае был рад познакомиться с тобой, малышка.
  
  - Не называй меня так! - резко ответила Инга, и её правый глаз злобно щёлкнул на Китча. Должно быть окулярный механизм позволял ей видеть самые тонкие детали в сложных устройствах.
  
  - Сразу же перестану, как только заслужишь, - выпрыгивая из кабины, отозвался стрелок. Он поднял винтовку, на ходу открыв огонь по чудовищу. Остались только пули Инферно. Зажигательная жидкость бесполезно стекала огненными ручейками по морде и плечам Гренделя. Тот разъярился, и изо всех сил попытался ухватить вытянутыми пальцами приближающегося к нему человека.
  
  - Ну попробуй! Попробуй! - кричал Китч, всаживая в Гренделя один заряд за другим. На десятом выстреле, Эррауз вдруг быстро сдал задним ходом, подмял вытянутую в тоннель руку монстра, и со всей мощи ударил в морду Гренделя своим кузовом. Снаружи машину занесло, развернуло, но Инга смогла удержать управление. Грендель отшатнулся от арки, но был ещё не повержен. Правая рука скорчилась и обвисла, из-под разодранной кожи торчали жёлтые обломки костей. Теперь в рыке монстра слышался болезненный визг. Лингард не позволила порождению Тьмы очухаться. Резко подтянув рычаг возле сидения, она выстрелила двумя бурами с переднего бампера. Обычно они использовались как вытяжное устройство и могли дробить скалы, но теперь оба шипа, волоча за собой длинную цепь, воткнулись в тушу чудовища. Стоило им закрепиться, как Эррауз снова включил заднюю передачу и до предела натянул цепи. Из-под колёс завоняло горелым, завизжали сжигаемые о железнодорожную насыпь покрышки. Мощности грузовика хватило, чтобы Грендель, наконец-то, свалился на землю. Чудовище было ранено, пробито шипами и жалобно выло.
  
   Из темноты тоннеля вышел серый от пыли стрелок. Разряженную винтовку он закинул на плечо, в оскаленных зубах почти до фильтра прогорела последняя сигарета. Равнодушные золотые глаза наблюдали за попытками Гренделя перевернуться на спину. Монстр по-прежнему не мог встать на задние лапы. Руки стрелка метнулись под плащ, вынув два шестизарядных револьвера - этим оружием Китч пользовался ничуть не хуже винтовки. Ладони в кожаных перчатках сжимали револьверы словно меч правосудия. Китч ловко проскочил между цепями, Грендель попытался отмахнуться от стража повреждённой рукой, но тот поднырнул под удар, взбежал на пробитую штырями грудь и заглянул в уцелевший глаз чудища. Порождение Тьмы, казалось, удивилось наставленному на свою морду револьверу, но Роберт знал, что такие твари не способны удивляться. Шесть ртутных пуль с грохотом вошли в расширившийся от страха зрачок. На ботинки плеснуло мутным, и Китч брезгливо всадил ещё шесть разрывных пуль в разлом между бурами.
  
  *******
  
  "И только Тьма опустится на землю, как стражи Совершенной изгонят её золотым мечом", - произнесла Инга Лингард, глядя на тело упокоившегося монстра. Лишь умерев, Грендель стал казаться ей не таким уж большим, как на дороге, на фоне сумеречного леса, под нитями осеннего ливня. Роберт Китч всё ещё возился на трупе чудовища, двумя руками пытаясь что-то отодрать у того с шеи.
  
  - Иди сюда, - позвал он напарницу. Лингард подошла ко стрелку и присмотрелась. Среди кривого железа, которым украшал себя Грендель, был странного вида ошейник. Вдоль медного обода, шириной в две ладони, разместились тринадцать ячеек. В каждой из них ровным красным огнём пылал стеклянный шар величиной с крупное яблоко.
  
  - Что это?
  
  - Ошейник Мастеров - Тёмных конечно, - упираясь ботинком в окровавленный подбородок чудовища, Китч потянул за крепившийся к ошейнику медальон, цепь с треском порвалась и на перчатке стража остался плоский металлический диск с изображением змеи кусающей себя за хвост.
  
  - Сможешь перерезать обод? Сферы надо забрать.
  
   Инга развернулась и зашагала к грузовику за инструментами. Когда она вернулась с кусачками, Китч шарил по карманам плаща, пытаясь отыскать завалившуюся сигаретку.
  
  - Да, малышка, наш друг появился здесь совсем не случайно. Кому-то понадобилось убивать людей возле Ямы. Быть может этому "кому-то" даже хотелось, чтобы среди убитых оказались и направленные сюда стражи.
  
  - По-моему это слишком привлекает внимание... - указала Линагрд на обрывки серых шинелей, которые запутались в броне Гренделя.
  
  - Отчего же? Если кто-то хочет сделать дело по-тихому, почему бы не поставить возле входа громилу-охранника, чтобы никто не лез внутрь?.. Хотя забудь о том, что я сейчас говорил. Эта тварь вполне могла забрести издалека, заблудиться и жрать людей абсолютно добровольно, без всякого принуждения, - он постучал ногтем по стеклянному шару, так и пылающему красным светом. - Или нет...
  
  - Человеческие души? Нечто подобное мы используем в Казематах, чтобы контролировать пленённых существ.
  
  - Да, мы не всегда убиваем существ и Пустых. В ошейниках пленённых созданий заключены души погибших при исполнении стражей. Каждый из нас завещал поделиться своей энергии после смерти. Так было и так будет до срока, пока не отыщется Искупление.
  
  - Способ возвращения изъятой души обратно в живое тело... - говоря об этом, Инга тоскливо посмотрела на стоявшего неподалёку Эррауза.
  
  - Не грусти, малышка. Цена вопроса - всего пара сотен лет. Но вдруг уже завтра, наверняка, хоть кто-нибудь... - Китч недоговорил, сплюнул на тушу Гренделя и направился к грузовику. В его руке остался медальон, снятый с ошейника.
  
   Инга срезала сам ошейник, дотащила его до грузовика и забросила в кузов. Снова поднявшись на место водителя, она завела механический двигатель, и грозный самоход ткнулся бампером в тушу, чтобы сбросить чудовище с железнодорожного полотна. Из-под колес полетели щебень и щепа от шпал, труп Гренделя тяжело откатилась с путей. Стрелок вылез на подножку и выстрелил из ракетницы, подавая сигнал Бронке и его солдатам. Как только всё было закончено, Лингард на минуту остановила машину, чтобы в тишине собраться с мыслями. Китч молча откинулся на пассажирском сидении, прикрыв золотые глаза. Неопрятные волосы цвета пшеницы слиплись на промокшем лице, в ложбинке поросшего светлой щетиной горла ходил кадык. Навряд ли Китч спал, но уж точно не походил на человека, смертельно рисковавшего четверть часа назад. Неужели привык? Неужели и она когда-нибудь сможет привыкнуть быть стражем...
  
  - Скажи, ты правда не веришь, что Искупление возможно? - спросила механик, украдкой поглаживая Эррауза по приборной панели.
  
  - Государыня Лингард, - разлепил губы Китч. - Люди крайне тупы. Научившись что-то делать, мы доводим это до совершенства, но не умеем обращать вспять плоды своих рук. Научившись убивать, мы придумали сотни тысяч приёмов убийства, поняли, как сделать их наиболее эффективными и изощрёнными: чтобы жертва умерла сразу или помучилась, чтобы она балансировала на грани сознания и смерти или даже не успела понять, что погибла. Но ни один человек в мире не способен вернуть трупу жизнь - мы только мечтаем об этом. Сто лет назад один мерзавец придумал как вытянуть человеческую душу из плоти, да и вообще из любого живого существа на планете, чтобы использовать эту энергию в "благих" целях. И даже через тысячу лет не найдётся героя, который додумается, как из стеклянной сферы запихнуть душу обратно в мертвеца или Пустого. Искупления не будет. Скорее мёртвые начнут оживать по Второму пришествию старого бога.
  
   В памяти Лингард встало уверенное и благородное лицо Эрика Эррауза - её мужа, душа которого томилась в железном двигателе грузовика. Способа вернуть Эрика не было, иначе её жизнь не стала бы такой опасной и одинокой. Инга никогда бы не позволила разлучившей их трагедии случиться снова.
  
  - Нам нужно ехать, - напомнил стрелок. - Придётся потратить немало времени, чтобы вернуться к дороге на Яму.
  
  - Зачем? Эта железнодорожная ветка как раз ведёт к городскому вокзалу. Поедем по рельсам, и через час будем там.
  
   Лингард сняла самоход с ручника, переключила тумблеры в обратное положение, и машину снова затрясло на механическом двигателе.
  
  - Сигарет нет, патронов тоже, вымок до нитки, а впереди битый час трястись по шпалам, так что мозги будут стучаться в крышку башки, - проворчал Китч. Инга победоносно улыбнулась. Заметив это, стрелок тут же добавил:
  
  - Кстати, убийство - это только второе занятие, в котором человек отточил свои навыки до совершенства.
  
  - А какое же первое?
  
  - Заниматься любовью.
  
  - Я замужем, государь.
  
  - За грузовиком.
  
  - За очень большим грузовиком, государь.
  
  
  

Глава 2

  Ощущение красоты
  
   Во втором часу ночи на перроне главного и единственного городского вокзала города Яма, западной префектуры Вознесение, находилось всего четыре человека. Одним из них, и самым выделяющимся, был мужчина, лет тридцати, очень усталый, с осунувшимся бледным лицом землистого цвета, аккуратно подстриженными чёрными волосами и гладко выбритым подбородком. Все повадки, а также крупный перстень с сапфиром на тонких пальцах, которые вполне могли бы принадлежать пианисту, выдавали в нём Знающего, быть может даже Узревшего, и совершенно точно аристократа. Незнакомец был неизвестен не только в Яме, но и во всей префектуре, однако сразу же бросался в глаза благодаря белому щегольскому костюму и шляпе, охваченной чёрной лентой. Руки этого высокого и стройного человека лежали поверх серебряного набалдашника трости. Аристократ не то дремал, не то бодрствовал, наблюдая через полуприкрытые веки за происходящим на платформе. Во всяком случае, в ближайшее время сходить со своего места он явно не собирался - в отличие от его компаньонки...
  
   Казалось, что эта юная особа никак не может найти себе места, но при этом ведёт себя очень достойно: не пристаёт с расспросами к начальнику станции, приглядывавшему за порядком на перроне, не пытается войти в уже закрывшийся буфет, но с пристальным вниманием изучает афиши, плакаты и даже облупленный механический органчик без колеса, догнивающий возле стены пассажирского зала. Будь девушка совершенно одна в столь поздний час, начальник станции счёл бы нужным обеспокоиться, ведь, судя по одежде, юная государыня явно принадлежала к торговому роду Знающих. На ней было очень дорогое, хотя слишком тёмное платье с большим количеством бахромы. При каждом движении бахрома на одежде волновалась и сверкала в свете дешёвой души фонаря, будто нечто живое. Правую часть лица девушки скрывала широкополая шляпа, украшенная длинными атласными лентами. Из-за края шляпы виднелся только один любознательный фиолетовый глаз, а также милая круглая щёчка, указывавшая на то, что Знающей было от силы лет шестнадцать. Рост соответствовал этому невинному возрасту: государыня была невысока, затянутые в узкие перчатки руки всегда скромно держала сложенными на талии, а при каждом шаге сапожек явственно слышался звон золотых цепочек на каблучках.
  
   Время от времени она оставляла разглядывание пожелтевших афиш о цирковых и театральных представлениях, агитационных плакатов администрации Совершенной и объявлений от местного муниципалитета, чтобы подойти к человеку в белом костюме, и о чём-то с ним переговорить. Аристократ отвечал неохотно, парой отрывистых фраз, но даже это приводило девушку в странное оживление и... какое-то счастье.
   В очередной раз подойдя к своему компаньону, она где-то раздобыла отпечатанное на жёлтой хрустящей бумаге расписание поездов.
  
  - Государь, - обратилась она к аристократу. Голос девушки был ещё неокрепшим, приятным и мелодичным. - Какой поезд нам ждать, на паровой или механической тяге? - она очень аккуратно, даже бережно раскрыла дешёвый буклет, где свинцовыми красками печатался график движения железнодорожных составов.
  
  - Они приедут не на поезде, Суо.
  
  - Ох... - как будто опечалилась девушка. - Но мы же на вокзале?
  
  - Да, Суо, на вокзале. Но эти люди приедут сюда не на поезде. Ждать осталось недолго, потерпи.
  
  - О, государь, мне вовсе не скучно! - улыбнулась она, складывая буклет в маленькую сумочку-ридикюль, висевшую на руке. - Здесь очень интересно. На одном из плакатов написано, что в цирковом представлении будет принимать участие фокусник, который может распилить человека надвое, а затем собрать его снова.
  
  - Это ложь, Суо. Если человека действительно распилить надвое, его уже не собрать.
  
  - Но ведь как красиво, государь Лоренс!
  
   Аристократ поднял голову. Из-под шляпы сверкнули задумчивые глаза чёрного цвета. Девушка смутилась и поспешила ему объяснить.
  
  - То есть, я хотела сказать, что в распиливании человека, конечно же, нет ничего красивого, но само ощущение чуда, когда кажется, что несчастный окончательно труп... вся эта кровь, остекленевшие глаза, отошедшая челюсть, а затем он вдруг оживает и поднимается - чудо!
  
  - Суо, на представлениях цирка нет никакой крови. Когда человека якобы "распиливают", он вполне может двигать головой и руками, даже разговаривать - это ложь и обман ради веселья.
  
   Суо замолчала и опустила голову так, что из-под шляпы не стало видно лица.
  
  - Разве можно шутить со смертью, государь? - очень тихо спросила она.
  
  - Человек боится смерти, а то, чего мы боимся - нас возбуждает. Возбуждение снимается смехом.
  
  - А что в правилах человека делать с вещами, когда они больше не могут принести ему радости или смеха? - спросила Суо, глядя в сторону разбитого уличного органчика. Красная краска давно облупилась с деревянных боков, медные части растащили охотники за металлом, а всё, что осталось внутри - давно проржавело. Органчик напоминал беззащитное, когда-то прелестное, но сегодня выпотрошенное и брошенное существо.
  
  - Думаю, ты лучше меня знаешь ответ на этот вопрос, - грустно улыбнулся Лоренс своей компаньонке. - Ты подмечаешь красивое даже там, где простые глаза утратили способность видеть прекрасное. За это я и ценю наши отношения, Суо. Однако, не пропускай через своё сердце каждую мелочь... И буклет этот выбрось - он врёт. Поезда в Истэрии никогда не ходят по расписанию.
  
  - Такие ровные буквы... - снова вынула девушка расписание из сумочки и с сожалением вздохнула. Но тут же она обратила внимание на последнего, четвёртого человека, ждущего на платформе. Это был кто-то из Незнающих, в очень поношенной и грязной одежде. Серый клетчатый пиджак с ободранными рукавами, засаленная, натянутая на самые глаза кепка, беспокойные руки, то и дело исчезающие в карманах коричневых брюк, а также сизый нос и опухшее от алкоголя лицо - выдавали в нём заядлого пьяницу.
  
   С жарким шёпотом Суо обратилась к своему компаньону:
  
  - Государь Лоренс, не соблаговолите ли вы дать мне монету?
  
  - Монету?.. Сколько тебе нужно?
  
  - А сколько может стоить душа? - не отводя глаз от алкоголика, спросила юная государыня.
  
  - Ты думаешь, что у него есть душа? Думаешь, у тебя в этот раз точно получится? - аристократ вынул из пиджака пухлый бумажник, отделанный дорогой кожей, и вручил ей в протянутую ладонь две полтины. Быстро присев в благодарственном книксене, так что вся бахрома всколыхнулась, Суо поспешила в сторону пьяницы. Смотритель станции, наблюдая за ней, неодобрительно хмыкнул. Столь хорошо одетая, с прекрасными манерами и воспитанием государыня, на пушечный выстрел не должна была подходить к засаленному бродяге. Смотритель намеривался попросить пьяницу проваливать вон с перрона, если у того не найдётся билета на поезд, только сделать этого не успел. Суо подошла к бродяге быстрее. Здороваясь с Незнающим, она слегка поклонилась, чего начальник станции никак не ожидал, а ещё он расслышал восклицание: "Счастлива мгновению видеть вас!", после чего беседа продолжалась неслышно для постороннего уха.
  
   Небритое лицо мужчины вначале выражало искреннее удивление, затем появилось выражение алчности, и, наконец, в покрасневших глазах засверкал интерес. Никто не мог знать о чём шептались те двое абсолютно разных людей, но на исходе второй минуты их разговора, девушка одной рукой передала в горсть грязных пальцев две золотые монеты, а другая её ладонь приняла некий предмет. После этого бродяга ссутулился и поспешил прочь с вокзала. Довольная сделкой Суо вернулась к аристократу. Её щёки пылали, а фиолетовые глаза прямо-таки светились от радости.
  
  - Государь, у него действительно оказалась душа! - заговорила она возбуждённо. В доказательство своих слов, Суо показала Лоренсу алый стеклянный шарик, размером с черешню.
  
  - Поздравляю тебя, Суо. В этот раз ты не ошиблась. Наверное, действительно начинаешь чувствовать издали. Помнится, когда ты подошла к той рабочей женщине в Лонге, она чуть полицию не позвала.
  
  - Это было досадное недоразумение, - ещё больше вспыхнула девушка. - Дело заключалось в ребёнке. Из-под одежды я не смогла разглядеть, что она находится в положении, а наличие второй души у человека, при таких обстоятельствах, трудно определить. Я поклялась больше никогда не подходить к женщинам за душой. Ошибок больше не будет.
  
  - И всё же в этот раз ты снова ошиблась, - сказал Лоренс, разглядывая стеклянный шарик в руке. Радость Суо прямо на глазах начала угасать, взгляд заметался, как у озадаченного ребёнка. - Внутри сферы душа старой собаки.
  
  - Но красный цвет - человеческий?
  
  - Верно, и никто не застрахован от покупки подделки. Видишь ли, начинающие преступники часто распространяют подделки под видом человеческих душ. Тебе уже известно, что они используют в качестве сбытчиков весьма ненадёжных людей: алкоголиков, проституток, бродяг, нищих, сирот. Если торговца уличат в продаже души, он неминуемо попадёт в Нижние Казематы. А если шар при нём будет ещё и не один, то его и вовсе казнят. Мало кто согласится пойти на такое безумие, кроме отчаявшихся. Нищие люди не задают вопросов о происхождении товара, потому не могут раскрыть на допросе личности производителя. Когда им делают предложение продать чью-то душу, они думают лишь о деньгах.
  
  - Да, и я потратила их, государь. Потратила ваши золотые за душу старой собаки... - Суо опустила голову так, что из-за шляпы совершенно не стало видно лица, но Лоренс знал, что сейчас в фиолетовых глазах нарастает чувство стыда. - Вы всегда говорили мне, что деньги нужно беречь...
  
  - Это так. Однако средств у нас предостаточно. Две монеты - это та плата, которую мы вполне можем себе позволить за хороший урок, - по равнодушному тону Лоренса невозможно было понять, успокаивает он девушку, или же просто констатирует факты. Потому Суо сочла нужным добавить:
  
  - Если вас это обрадует, я могу всецело уверить, что этого человека не осчастливят взятые у вас деньги. Он имеет пагубную привычку пьянствовать, и в то же время погряз в крупных долгах. Перед ним встанет выбор: вернуть долги кредиторам, или же потратить деньги в одной из таверн кварталов третьего класса. Он выберет второй вариант, и уже к вечеру будет мёртв. Его убьют ударом ножа.
  
  - Ты предупредила его об этом? - ледяным тоном осведомился аристократ. Суо подняла голову, в фиолетовом взгляде сверкнуло странное выражение веселья, смешанного с тёмным расчётом.
  
  - Я сказала, чтобы он распорядился деньгами умнее, чем хочет. Но, боюсь, продавец душ оглох от радости прибыли, государь.
  
   Не успели её слова утихнуть, как на украшенной чугунными завитками сигнальной вышке зазвенел медный колокол - прибывал поезд, и смотритель станции в растерянности вынул из кармана униформы серебряные часы.
  
  - Вот и наши друзья, - отстранился Лоренс от привокзальной стены и, постукивая тростью по выщербленному камню перрона, приблизился к краю платформы. Суо последовала за ним, внимательно вглядываясь туда, где во мраке исчезал последний отблеск привокзальных фонарей на металлических рельсах. Из ночной темноты резко ударил свет фар. Стрекоча механическим двигателем к вокзалу приближалось нечто огромное. Угловатые очертания машины, а также её небывалый размер, потрясли начальника станции. Он попятился и открыл рот, не в силах отвести взгляда от подкатившего к платформе грузовика. Машина была огромна - шипованные колёса величиной больше среднего человеческого роста, плотно закрытый тёмным брезентом кузов, и украшенная витиеватой оковкой кабина.
  
   Разглядывая это чудо человеческой техники, Суо восторженно улыбалась. Даже два нарезных бура, испачканных запёкшейся кровью, не смутили её. Грузовик со скрежетом остановился, боковая дверь над его передним колесом распахнулась, и из кабины свесились испачканные грязью ботинки. Через мгновение на перрон спрыгнул широкоплечий мужчина в длинном плаще. Дверь кабины тут же захлопнулась, и грузовик тронулся дальше, чтобы найти парковочное место.
  
   Новоприбывший глубоко вдохнул освежающий ночной воздух, но, кажется, это ему повредило, так как он тут же зашёлся сухим продолжительным кашлем. На плече Китча по-прежнему висела винтовка, которую он придерживал на ремне. Оглядевшись, и будто совершенно не замечая людей на перроне, он устремился прямо к тусклой витрине киоска.
  
   На его пути тут же возникла Суо. Присев в лёгком поклоне, она поприветствовала Золотого стрелка:
  
  - Желаю вам долгих лет и здоровья, милостивый государь. Я...
  
  - Пошла прочь, - буркнул Китч, обходя её стороной. Девушка выпрямилась, зачем-то разгладила и без того безупречное платье, как будто ничего не расслышала, а вернее сказать пропустила грубость мимо себя. Лоренс неспешна застучал тростью следом за Китчем. Вместе с Суо они подошли как раз в тот момент, когда стрелок покупал в киоске две пачки "Белого Консула", и им пришлось подождать, пока Китч расплатится, и с наслаждением затянется первой за полтора часа сигаретой.
  
  - Почему-то я знал, что это будешь именно ты, - пробурчал он, не поворачиваясь к Лоренсу Каину Зорге.
  
  - Поэтому от тебя исходит столь сильное раздражение? - отметил мистик. Голос его звучал мягко и безразлично.
  
  - Я смотрю твоё мастерство всё растёт. Через пару лет сможешь узнать о чём думают блохи на шкуре любимой собаки Канцлера, - Китч соблаговолил глянуть боком на аристократа, и по-прежнему не смотрел на Суо, будто той вообще не существовало. Сигарета самым бандитским образом гуляла у него из одного уголка рта в другой. Золотые глаза сверлили чистый костюмчик мистика. - Ты знаешь, что случилось у нас на дороге?
  
  - Грендель случился. Но это я мог узнать и не напрягая своих способностей. Слухи, знаешь ли... В городе ходит много занятных слухов.
  
  - А ты, значит, любишь собирать сплетни?
  
  - Этим я и занимался последние два дня - почти с самого момента нашего прибытия в Яму. Заперся в номере, который мы сняли в одной из недорогих, но достойных гостиниц, где за отдельную плату поставил владельцу условие, чтобы нам никто не мешал. Два дня подряд мы провели взаперти, пытаясь услышать, о чём говорит город.
  
  - Три замечания... - Китч ткнул сигаретой в сторону Зорге. - Первое: представляю, что подумал владелец, когда богатей снимает отдельный номер и запирается там на два дня с молоденькой девушкой. От этого растут ненужные сплетни. Второе: твой прикид слишком броский, белый костюм запоминается при первом же взгляде - так высланные для сбора информации стражи не работают. И, наконец, третье: заперся в комнате и не выходил вплоть до самого нашего приезда? Какого чёрта!
  
  - Во-первых, если человек думает о естественном, пускай, по его мнению, безобразном - это нормально. Неравные отношения лишь слегка выбиваются из общих понятий морали, - Зорге лёгким движением смахнул сигаретный пепел, занесённый ночным ветерком на сукно его костюма. - Во-вторых, мой облик действительно примечателен, а пущенный слух о крупном торговце, прибывшем для заключения сделки, сразу же ставит мою персону на нужное место. Город давно нуждается в развитии производства. Это даже лучше, чем стремиться быть незамеченным. Государыня Суо выступает в качестве дочери союзного торгового дома, которая проходит обучение под моим руководством, что также определяет её место рядом со мной. Чаще всего среди Знающих отношения мастера и ученицы заканчиваются брачным контрактом. Слухи не выделяют нас, а вливаются в общий поток сплетен и болтовни. Отсутствие слухов - вот что подозрительно. И, наконец, последнее - мне нужна спокойная атмосфера, чтобы работать. Потому, комната была заперта, а мы не принимали гостей, сделав лишь пару фальшивых визитов.
  
   Спустя несколько секунд изучения холёного богатея, Китч наконец-то спросил:
  
  - И много ли ты узнал, сидя на заднице?
  
   Лишь сейчас уголки губ Лоренса Каина Зорге, полевого мистика Ордена Совершенной, поползли вверх. Это была очень неестественная и как будто скопированная из общего обихода улыбка. Он ничего не собирался говорить, пока все члены команды не соберутся.
  
   Долго ждать не пришлось. Найдя место для Эррауза перед вокзалом, Лингард скорым шагом подошла к остальным. Засунув руки в карманы, она прошествовала вдоль платформы к киоску.
  
  - Желаю вам долгих лет и здоровья, благородная государыня. Я Суо - помощница и компаньонка Лоренса Каина Зорге, - присела в привычном книксене девушка в бархатном платье. Инга с недоумением улыбнулась ей, не ожидая увидеть столь юное создание среди стражей. Самого мистика она приветствовала быстрым кивком головы. Внешность Каина озадачила механика ничуть не меньше, чем молодость и хрупкость Суо.
  
   На перроне они не стали задерживаться. Говорить на открытом воздухе после всех пережитых "злоключений", как выразился Лоренс, было "бестактно". По велению нескольких серебряных оринов начальник станции открыл для прибывших буфет, растолкал официанта с мальчишкой, в обязанности которого входило разжигание печи, и приказал подать благородным гостям горячих напитков. Через десять минут перед каждым стражем стояла дымящаяся чашка кофе, несколько пирожных не первой свежести, печенье и прочие мелкие сладости, которые обычно заветриваются в привокзальных буфетах. Следующий поезд должен был прибыть только под утро, так что у всех появилась редкая возможность спокойно поговорить о делах.
  
   Лингард отпила из своей чашки, удивившись тому, каким мерзким может быть свежесваренный кофе. Но тут же её пробрала мысль, что даже этого, отдающего известью вкуса, она могла не почувствовать, навеки оставшись в разбитой кабине Эррауза, среди холмов, возле трассы на Яму. Подумав об этом, она оглядела каждого, кто оказался под запылённым торшером привокзального кафе, с неровным светом почти истощённой души. Китч откинулся на спинку стула, не переставая выкуривать одну сигарету за другой. Маленький огонёк сверкал в полутьме, разгораясь и затухая вместе с дыханием стрелка. Винтовка была прислонена к краю столешницы, плащ снят, и теперь Китч остался в пожелтевшей рубашке и жилете со множеством петель для боеприпасов. Мистик Зорге сидел, чуть отодвинувшись от стола и водрузив подбородок на сложенные поверх трости руки. Шляпу он положил рядом с абсолютно не интересовавшими его пирожными и кофе. Как выяснилось, под тенью шляпы скрывался узкий лоб, с зачёсанными к затылку чёрными волосами. Суо аккуратно выводила вилкой круги вокруг масляного цветка на пирожном. С лица девушки не сходила полуулыбка, казалось, ей хотелось прервать затянувшееся молчание каким-нибудь невинным вопросом, но она ни за что бы не осмелилась говорить прежде своего компаньона.
  
  - Итак, указания Мэтра Минор и дополнительные инструкции, касательно расследования убийств в Яме, они у вас? - сипло откашлялся Китч. Каин перевёл на него безразличный взгляд и бесцветно ответил.
  
  - Всему своё время, Роберт. Чтобы разобраться во всех обстоятельства дела, следует начать издалека. Что вам известно о последних событиях в стране?
  
  - Идёт война, - напомнил стрелок. - Но это не новость...
  
  - Верно. Как и сто лет назад люди продолжают себя массово изничтожать. Война полыхает на трёх фронтах: Западном, Южном и Северном. На побережье восточного океана - спокойно... пока. Сегодня Земля Цветов нам не угрожает, хотя одна Совершенная знает, что будет завтра. На западе война давно приняла позиционный характер и, кажется, скатывается к Большой Мясорубке. На юге полыхают самые ожесточённые бои, но, по слухам, и там скоро заключат перемирие. А вот на Северном фронте, возле Великой Стены, сражения развернутся с утроенной силой.
  
  - Это ты тоже "прозрел", или просто читаешь газеты? - усмехнулся стрелок.
  
  - Достопочтимый компаньон Каин многое знает, благодаря своим исключительным умениям и таланту, - мягко вставила своё замечание Суо.
  
  - Захлопнись, душечка, тебя не спрашивали, - даже не взглянул на неё Китч. Инга поперхнулась кофе и уставилась на напарника. Стрелок никак не отреагировал, впрочем, Суо тоже поднимать шума не стала. Она вернулась к украшению пирожного завитками и линиями. Десертная вилка, как стилус в руке, начертила целое полотно на прогорклом масле.
  
  - Всё очень просто, Роберт, - продолжил Мистик спустя полминуты. - Война подобна нарыву на теле. Если где-то она идёт слишком долго, то вытекает массой смертей, денежными расходами, снижением воодушевления и политического влияния. Такой войне неминуемо суждено истощиться, хотя бы на краткий период, если, конечно, это не идейная война на уничтожение, а война на Южном фронте не из таких. Скоро стороны найдут повод договориться... Но также, если где-то долго царит затишье - неминуемо назревает конфликт. Мирное время обманчиво, порой оно даже хуже открытой войны, с поражениями и смертями. Люди начинают забывать, что такое ужас пожарищ, тихо злятся на заграничных соседей, слепнут в патриотизме и желании вернуть, отомстить, напасть, отобрать, поставить на место - такова человеческая природа, а многие до сих пор не могут понять из-за чего начинаются войны, винят в этом политиков-разжигателей, торговцев и аристократию. Но, на самом деле, влиятельные круги общества лишь умело пользуются моментом, и подогревают человеческую убеждённость в том, что всегда нужен враг. Потому четырёхлетнее затихшие на севере скоро закончится. Великая Стена вновь обагрится кровью героев, отдающих жизни во имя Света Совершенной штыком к штыку.
  
   Китч ничего не ответил, но Инге показалось, что по его лицу пробежала нервная судорога. Монотонный голос Каина не выражал желания никого задеть, но Роберт с явным удовольствием сейчас бы обрушить ему на голову стул. Однако, сдержался.
  
  - Однажды мы чуть не утонули в конфликтах, - продолжал Зорге. - Великая Война, или "Большая Мясорубка" - как её называют в народе, затянулась на долгих тридцать лет, и перемолола целые страны. Столицы были перепаханы взрывами, некоторые государства исчезли, многовековые династии королей прервались. Вся экономика оказалась перестроена на военные нужды, народ голодал, происходило жуткое падение морали. В человеческом обществе творились такие мерзкие преступления, которые даже невозможно представить. Вернее, представить возможно, но смерть и голод сейчас как-то забылись, а забывать такое не следует, ведь именно это породило первых ирреальных существ, первых мистиков, первых Тёмных Мастеров и их чудовищные изобретения. Чтобы преодолеть колючую проволоку и ряды глубоких траншей, строились тяжёлые машины на паровой тяге. Чтобы небо не изрыгало ливень бомб с вражеских дирижаблей, отливались циклопические зенитные пушки, создающие ядовитые облака. Человек убивал не только себя, но и приговаривал к смерти всю живую природу вокруг. Тридцать лет войны почти похоронили нашу цивилизацию, отголоски тех тёмных дней мы ощущаем до сих пор. Большая Мясорубка вывела технологии на невиданный уровень, отрезав мораль от науки. Последней каплей стало извлечение душ. Для военных машин потребовалось очень много энергии, наука не успевала удовлетворять растущую потребность армии в топливе, но изъятие душ превзошло все более ранние достижения.
  
   Мистик прервался, внимательно посмотрев на Ингу Лингард. Казалось, он знал не только её историю, но и каждое сокровенное чувство, которое механик старательно скрывала в себе. Это было очень неприятное ощущение, будто кто-то холодными пальцами копается в твоих внутренностях. Инга вздрогнула, а Зорге отвёл чёрные как уголь глаза.
  
  - Извлечение душ стало воистину пределом бесчеловечности. Явился Свет Совершенной, она остановила войну, принесла относительный мир, и позволила цивилизации начать возрождение в моральном и физическом плане. Ей до сих пор приходится оставаться среди людей, править Истэрией, и многие наивные глупцы полагают, будто это правление будет вечным.
  
  - Очень глубокий экскурс в историю, Каин. Ты не видел войны, а мне болтать об этом что-то сейчас не охота, - с холодной иронией произнёс Китч. - К чему ты ведёшь? Вы, мистики, никогда не скажете напрямки, а между тем у нас тикает время.
  
  - Если на слова тратится последнее время - тем ценнее слова, - парировал Зорге. Он вновь повернул лицо к Инге, но на этот раз в его взгляде не было столько нечеловеческой силы. - Среди нас новобранец. Два года в стражах - это не самый продолжительный срок, тебе ли не знать, мой золотой друг? И столь серьёзное задание для неподготовленного духа...
  
  - Роберт шутил, что меня взяли на это задание как расходный материал, и выжить мне не удастся, - улыбнулась Инга. Но ни Каин, ни Китч не поддержали этой улыбки. Повисла неуютная тишина, в которой вновь оживилась Суо.
  
  - О нет, государыня, поверьте, вы будете жить ещё долго! Надеюсь также, что жизнь у вас будет счастливой!
  
  - Паршивая гадина, успокоила... - выругался стрелок.
  
  - Китч! - не вытерпела, наконец, Инга. - Она же ещё почти ребёнок! Как ты смеешь...
  
  - Очень внимательно следи за тем, как она будет здороваться с тобой, Инга, - не сводил Роберт золотых глаз с Суо. - Если пожелает тебе "долгих лет" - можешь спокойно выдохнуть. Но если она будет "счастлива мгновению видеть" тебя - значит вы очень скоро с ней опять повстречаетесь. И поверь, этой встрече ты уже не порадуешься.
  
  - Не пугай девушку, Роберт, - мягко попросил Мистик, а затем, с поклоном в сторону Лингард, продолжил. - Вы, конечно, знаете, как устроено наше общество после появления Совершенной? Дело в том, что до сих пор нет ни одного человека, который может с уверенностью сказать, будто видел её. Совершенная появилась в час наивысшего отчаянья, когда людей терзали не только военные действия, голод, болезни и нищета, но и невиданные создания. Именно в годы Великой Войны зарождалось то понятие Тьмы, с которым мы сейчас боремся. Раньше ни чудовищ, ни Мастеров, ни потусторонних сущностей не было. Мир был более приземлённым, но сама война расколола его. По одной из версий, Совершенная - тоже порождение войны, обратная антитеза от страданий и боли, которые пережило человечество - олицетворение несокрушимой надежды на лучшее, бог на земле, в которого не просто верят, а твёрдо знают, что он есть и его воля рядом. По крайней мере, так считают Незнающие. Само определение "Незнающий" - появилось в те времена, когда начинал устанавливаться новый порядок. Незнающие - низшее сословие, окрылённое верой в божественное происхождение Совершенной. Церковь Незнающих учит, что Совершенной известно всё, даже дурная мысль в голове человека. Она знает, когда произойдет то или иное событие, и, если событие благостное - это её повеление. Если нет - людская ошибка. Вера учит простых людей во всём видеть высшую волю и надеяться на всесильную помощь. Церковь Незнающих проповедует, будто Совершенная - это святая душа, а душа, как нам всем известно, способна истончаться, а когда полностью растратит энергию - исчезать. Потому, если Совершенная помогает верующим людям, её становится меньше. Просить о мелком заступничестве среди Незнающих считается пагубным. Совершенная для них - всемогущее существо. Знающие же обладают иными фактами. Аристократия, торговые дома, благородные династии чиновников - в каждом семействе Знающих хранятся документы, где излагается обращение Совершенной. В этих письмах делаются намёки на её истинную сущность. Зачем Совершенной было себя раскрывать? Она искала поддержку среди наиболее образованных и всемогущих людей. Недостаточно Света и нескольких верных приверженцев, чтобы устроить в Истэрии новый порядок. Однако, этот план провалился, и послания Совершенной обратились в предмет культа богатых семейств. Обладая этими письмами, Знающие по праву считают себя более просвещёнными в вопросе: "Кто же такая Совершенная на самом деле?". Им известно, что она не так всемогуща, как кажется, оттого торговцы ведут себя не всегда честным образом и не боятся расплаты.
  
  - Среди них есть такие ублюдки, которые развлекается с бедняками, - Китч вдавил окурок в пирожное. - Мало кто среди среднего класса теперь дорожит тайнами своих отцов. Любимое развлечение у обеспеченной молодежи - это раскрывать истины Совершенной перед Незнающими. С младенчества бедняков учат воспринимать её святой образ как бога, а тут им рассказывают, будто возлюбленный Свет - вовсе не так всемогущ, а может даже и вовсе не заботится о своих людях. Если вложить в человека тайное знание, он непременно всё разболтает.
  
  - У тебя очень богатый опыт, Роберт. Я продолжу? - с лёгким оттенком раздражения в голосе спросил Зорге. Стрелок неопределённо качнул головой. - Благодарю. Хоть Знающие верят в силу Света гораздо меньше простых обывателей, но божественность Совершенной они не отрицают. "Её могущество не так велико - это можно использовать, но она бог, и она есть", - вот как думают торговые люди. Иное дело Узревшие. У них нет церквей, слепой веры, или старинных документов, которые путают мысли. Эти люди приближены к Совершенной настолько, что сами могут составить мнение о ней. Руководство Ордена, полководцы и государственные министры встречались с Совершенной неоднократно. Им известно о Свете гораздо больше, чем Знающим. Но даже те, кто имел честь лицезреть божество лично, не могут с уверенностью описать Совершенную.
  
  - Это правда, что каждый человек видит её в разных обличиях? - затаив дыхание, спросила Инга.
  
  - Это так, - кивнул Каин. - Перед посетителем открывается идеальный образ, который он сложил себе, только услышав само понятие "Совершенная". Возможно, это какое-то могущественное ментальное влияние, а "богиня" - на самом деле гений мистификации. Мне, как представителю этого рода занятий, чрезвычайно приятно думать, что Совершенная - это достигнувший небывалых высот в своём ремесле мистик. Должно быть, если я повстречаюсь со Светом, то увижу практически собственное отражение.
  
  - А самолюбия тебе не занимать, - ухмыльнулся Китч без теплоты. Тонкие губы Зорге скривились, а Инга задумалась:
  
  - Говорят, что истинное обличие Совершенной способен увидеть только человек, который никогда не слышал о ней. Таким образом, ему просто нечего представлять, кроме света. Но где же найти такого человека, если даже маленьким детям известно о Совершенной, как о чём-то... о ком-то несказанно прекрасном и правильном.
  
  - Именно поэтому Совершенную чаще всего видят в образе благородной и привлекательной дамы, чья кожа испускает сияние, а за спиной у неё раскинуты белоснежные крылья, подобно ангелу из ушедших религий, - добавил Каин. - Но, как знать, быть может это создание мужского пола, или вовсе никакого пола от рождения не имело, да и было ли кем-то рождено - для нас тоже загадка.
  
  - Но мы ей служим, - напомнил Китч.
  
  - Верно, я увлёкся... - спохватился Лоренс. На выручку к нему опять пришла юная Суо. С печалью глядя на масляный цветок своего старого пирожного, она сказала:
  
  - Иногда я задаюсь важным вопросом, благородные государи. Зачем люди создают нечто прекрасное, будучи наверняка уверенными, что этим едва ли кто-нибудь восхитится? Это внутренняя потребность, обязанность или привычка? Зачем люди склонны создавать ощущение красоты даже там, где это вовсе не нужно?
  
  - И почему склонны поклоняться прекрасному? - добавила Инга, как будто понимая к чему клонит девушка. Суо поддержала её догадку вежливым кивком украшенной лентами шляпы.
  
  - Мнения, высказанные за этим столом, адепты Церкви Незнающих наверняка-бы расценили еретическими, - заметил Зорге. - Точно такие же мысли владеют безумными мотивами Тёмных Мастеров. Преступники полностью отвергают божественность Совершенной, считая её узурпатором власти, притеснителем народа, деспотом и тираном. Это люди, излишне увлечённые технологиями, которые достались нам после Великой Войны. Тёмные Мастера пытаются исследовать их и развить, чтобы освободить страну от "диктатора". Впрочем, это только слова; в действительности же Тёмные Мастера - погрязшие в тайных знаниях безумцы, которые прежде всего тешат свое самолюбие, тщеславие и амбиции. Безусловно, они самые прогрессивные и образованные индивидуумы нашего общества, а таким личностям само понятие БОГА - противно. Но не будь той системы, против которой они используют Тьму, каждый Мастер стал бы тем, кем по сути он и является - обезумившим от собственной силы маньяком.
  
  - Есть же и Светлые Мастера, - напомнила Инга.
  
  - Да, - легко согласился с ней мистик. - Это люди, которые владеют умением создавать одушевлённые предметы, но работают на благо общества Совершенной. Светлые Мастера рассматривается нами как законопослушные граждане, они обязаны соблюдать чёткие правила: никогда не использовать нелегальные человеческие души, никогда не действовать во вред Совершенной, и держаться от тёмных технологий подальше. А когда я говорю "тёмные технологии", я имею в виду направления всех наук, которые применялись во время Великой Войны, а не только механику.
  
   Последнее слова Зорге явно адресовал Лингард, намекая на происхождение Эррауза, но она промолчала.
  
  - Есть легенда, по которой первым Тёмным Мастером был тот, кто придумал способ извлечения душ, - продолжил Мистик. - Этот учёный по праву считал себя гением, и уже предвкушал мир, подчинённый его новому изобретению. Но неожиданное появление Совершенной разрушило его планы. Нет, она не отринула использование Светлой энергии, но завершила войну, для которой, собственно, и создавалось изъятие душ, после чего начала охоту за изобретателем. По официальной версии тот был казнён, как только Совершенная обратила на него свой взор полный гнева. Его имя известно во всех школьных учебниках - Эдвард Рин, первый поверженный враг Совершенной. Однако, многие слухи и домыслы утверждают обратное, будто казнённый человек не являлся создателем технологии извлечения душ, либо сумел сбежать и до сих пор противостоит Совершенной, используя Тьму. Как вы понимаете, никто не может сопротивляться богине, потому о Эдварде Рине лучше не болтать как о ком-то живом, особенно в Церкви Незнающих. Да и вообще говорить об этой личности чересчур много не стоит. Эдварда Рина считают...
  
  - Архимастером, - закончил за него Китч. - Наконец-то ты доплёлся до самой сути нашего дела. Второй месяц в Яме происходят убийства. Преступления объединяются двумя обстоятельствами: все убитые из районов третьей категории - то есть трущоб, а у трупов отсутствуют различные части тела. Мэтр Минор не выслал дополнительных инструкций. В последнем его сообщении говорилось, что мы должны встретиться с вами и разобраться на месте.
  
  - На раскрытие этого дела стражам выданы сутки, - высохшим до делового тона голосом, ответил Зорге.
  
  - Только сутки? - приподнял Китч светлую бровь.
  
  - Этого более чем достаточно. Я нахожусь здесь уже два дня, а такому закалённому стражу как ты, Роберт, отдых после маленькой передряги на трассе - не требуется. Сегодня ночью мы схватим, или ликвидируем Тёмного Мастера, после чего Яма сможет вздохнуть с облегчением. У нас слишком много дел, чтобы тратить время на расследование шести десятков смертей в маленьком городе.
  
  - А если здесь сам Архимастер? Ты даёшь ему сутки? - Китч подался вперёд, упёршись локтями в исцарапанный стол с засохшими винными пятнами. Он внимательно всматривался золотыми глазами в бледное лицо мистика, но тот выдержал взгляд.
  
  - Суть одной из тёмных технологий заключается в том, что душа в состоянии стресса концентрируется в определённых участках тела, а не по всему организму, - сказал Зорге. - Вот почему охота идёт только за отдельными частями человеческой плоти, а не за целыми трупами. Но это ложное мнение - грубое, глупое и суеверное. Стал бы Архимастер строить планы на столь ненадёжной основе?
  
  - Значит, здесь работает одиночка? Какой-нибудь сподвижник, фанатик, или попросту идиот, - сделал свои выводы Китч. - И ты конечно же знаешь, кто это, и где его искать?
  
  - Нет. Но я знаю того, кто знает.
  
  - Ага, и он тебе об этом расскажет.
  
  - Нет. Она ещё сама не знает, что ей известно, и конечно же не собирается никому ничего рассказывать.
  
  - Чёрт бы тебя подрал, Каин! Ты можешь выражаться яснее?
  
  - Уверяю тебя, дорогой Роберт, - улыбнулся аристократ в белом костюме. - Никогда ещё мистик не разговаривал с тобой так откровенно.
  
  
  

Глава 3

  Вещь
  
   Яма была одним из многих провинциальных городков, рассеянных по всей Истэрии. Несмотря на то, что после завершения Великой Войны, префектура Ямы получила название "Вознесение", многое в самом городе стремилось обратно к земле. Если бы кто-то взглянул на него с высоты птичьего полёта, или хотя бы с вершины соседних гор, то он увидел бы утонувшее в огромной котловине, невзрачное и обедневшее селение.
  
   Покрытые замшелой черепицей крыши издали походили на грибы неправильной формы. Внешняя стена во многих местах обвалилась, или была разбита крупнокалиберной артиллерией - это случилось давно, более ста лет назад, когда на территории Истэрии развернулись бои с интервентами, и никто до сих пор не потрудился разобрать обломки крепостных укреплений.
  
   Бургомистр мог бы навести порядок, если бы город разросся, но и этого не случилось. Население плохо прибавлялось даже в мирное время, скорое наоборот - Яма втягивалось внутрь себя из-за низкой рождаемости и бегства людей от нищеты. Можно много ругать торговцев или аристократов из богатого числа Знающих, но, если в городе их недостаточно - это верный признак того, что сам город на пути к загниванию. Глядя на Яму, случайный наблюдатель мог бы даже предположить, что она уже не на каком ни "на пути", а успела скатиться на самое дно существования.
  
   Межевые стены с крепкими воротами делили город на несколько зон, являясь не только отголоском ушедшей войны, но и символом нынешнего разделения общества. Большинство Незнающих ютились в трущобах - кварталах третьей категории, как отмечалось в реестре администрации Совершенной. Название трущоб может быть и другим, но суть бедности от этого не меняется. Подавляющее большинство жителей Ямы давно жили за чертой нищеты, так как в городе не осталось никакого крупного производства, кроме нескольких рудников, затерянных в ближайших горах. У Ямы бывали и лучшие времена, когда она славилась одним из центров военной промышленности Истэрии. Снаряды к тяжёлым оружиям, с клеймом "Яма", ценились как качественные, осколочно-фугасные боеприпасы. Но дни Великой Войны минули, заказы сократились, а затем исчезли вовсе, военные заводы закрылись, рабочих уволили, и бедность без всякого сопротивления захватила кварталы.
  
   Именно в один из таких районов второй категории, лишь только забрезжил рассвет, направились стражи. Прохожих на улице в это время встречалось мало. Под ногами хлюпала съевшая брусчатку сырость. Среди заваленных мусором двориков стоял тяжёлый дух штукатурки, вонь тушёной капусты, мыла и чего-то подгнившего.
  
   Белоснежный костюм Лоренса Каина Зорге в такой обстановке и правда выглядел неуместно, как и бархатное одеяние Суо. Впрочем, практически никто из прохожих не останавливался, чтобы разглядывать богатых господ. Немногие вышедшие в этот ранний час люди старались смотреть себе исключительно под ноги, будто ожидая увидеть там что-нибудь интересное.
  
  - Старые привычки не вытравишь, - сплюнул Китч на ходу. - И сегодня детей бедняков учат не пялиться в лица Знающих, чтобы не навлечь на себя бед. А что в этом самое неприятное? Отойдя, они обязательно обернуться, и будут сверлить гляделками твой затылок.
  
  - Мне искренне жаль воспитавших в себе столько робости и подобострастия людей, которые не смеют взглянуть в лицо миру, и дотронуться до его исключительных благ, которые он может им предложить. Они смотрят в землю, считая добродетелью стыд, но абсолютно не понимают, что в самой земле смотреть им уже будет не на что, - проговорила Суо.
  
  - Философия трупа, - ответил стрелок. - Каин, как долго я буду вынужден терпеть болтовню твоей пассии? Ты ведёшь нас чёрт знает куда, объяснись.
  
  - Я сообщил вам, что в этом городе у меня есть информатор. Она ещё не ложилась спать, и в этот ранний час мы застанем её на площади Светоявления - подходящее время, но не самое лучшее место и, чтобы задавать ей вопросы, нам придётся уединиться. Предоставьте это мне, а до поры держитесь подальше.
  
  - Ты не объяснил, кто она...
  
  - Увидишь.
  
  - Ты не сказал, как нашёл её, если просидел взаперти последних два дня.
  
  - Узнаешь, и прямо сейчас.
  
   Инге показалось, что на лице Лоренса промелькнула удовлетворённая улыбка.
  
  - Видишь ли, мистики с самого раннего детства обладают даром чувствовать эмоции других людей. Вначале, это распространяется на отдельных, говорящих с тобой, или думающих про тебя, личностей. Затем, ты можешь ощущать настроение целого школьного класса, потом квартала, потом целого города, потом префектуры, двух префектур, области, всей страны, а затем ты сходишь с ума и никакого мистика из тебя не получится, если вовремя не остановиться. Наш дар слишком тяжел для человека. Вот и я остановился на размерах одного города, и не скажу, что есть кто-то сильнее меня из оставшихся в здравом рассудке. Я могу ощущать настроения и эмоции горожан, их потаённые чувства и послевкусие от пережитых событий. Это отнимает очень много сил, особенно если не знаешь, кого конкретно ты ищешь. Приходится ориентироваться на малейшие возмущения эмоциональной партитуры. Проще говоря, я искал определённое чувство, которое могло вывести меня на свидетеля преступлений: нервозность, ощущение тайны, беспокойство за собственную жизнь, паранойяльные настроения - что-то выдающееся из общей массы обычных городских переживаний.
  
  - И что в итоге?
  
  - Правда, стрелок. В итоге мы найдём того, кто знает правду, а тот наведёт нас на убийцу.
  
  - А не проще ли вычислить таким образом самого преступника? - спросила Лингард. Зорге бросил на неё вялый взгляд.
  
  - Впустите в голову безумие хотя бы однажды, и выкорчёвывать его придётся до самой смерти. Лучше я буду работать со здравым рассудком. По крайней мере, не настал тот крайний случай, когда я решусь залезть в голову психа, ведь чтобы развести костёр, не обязательно себя поджигать.
  
  - Насколько надёжен твой информатор? - вмешался Китч.
  
  - Она сама не знает о том, что действительно знает. Она даже не думает о том, чтобы хоть кому-нибудь, о чём-нибудь рассказать. Но она очень боится, - ушёл в свои размышления Каин.
  
  - Чтоб тебя, а яснее? Хватит говорить загадками!
  
  - Вот именно - загадки! - встрепенулся он. - Странности в эмоциях, смятение, испуг от того, что она ненароком узнала - вот что привлекло меня в выбранном информаторе. Я уверен, что она именито та, кто сможет рассказать об убийце. А теперь, стойте...
  
   За беседой они незаметно добрались до площади Светоявления. Это было широкое и малолюдное во время рассвета место. Здесь оказалось чуть чище, чем в переулках. Золотые лучи озаряли бронзовую статую Совершенной по центру площади. Инга много раз видела этот растиражированный образ - скульптура с воздетыми к небу руками и парой распахнутых крыльев. Несмотря на то, что одежды статуи были выполнены до мельчайших складок, лицо имело только наброски. Выгнутые бровные дуги и прямой нос - вот единственные детали, которыми скульптор пожелал наделить лицо Совершенной. Такой канон был распространён повсеместно, и всё же скульптура, охваченная золотым сиянием утра, почему-то поразила Ингу больше обычного.
  
  - Вот и она... - вполголоса сказал Каин, хотя шедшая по противоположной стороне площади девушка едва ли могла услышать его. Глаза мистика заблестели, должно быть реальный вид информатора разжёг в нём интерес настигшего жертву охотника. Даже посеревшее лицо Лоренса засияло каким-то алчущим светом. Девушка ещё ничего не подозревала о своей роли в расследовании - невысокая, даже низкорослая, она носила настолько старое платье, что голубая парча выцвела до серых оттенков. Незнакомка была погружена в размышления. Опустив голову с пышными рыжими кудрями, она выверяла каждый свой шаг, и шаги её были легки и по-детски играющими. Даже в поношенном платье она обладала привлекательной невинностью. Руки в длинных перчатках держали ярко-алую сумочку. В отличие от всего остального костюма, именно этот броский аксессуар выглядел новее всех прочих.
  
  - Не знал, что тебя интересуют уличные женщины, - усмехнулся Китч.
  
  - Не просто "уличные", - поморщился Каин. Впервые Инга видела, чтобы он выражал своё раздражение. Мистика как подменили! Смертельная усталость обратилась в энергичное желание скорее заняться делом.
  
  - Подождите меня вон в том переулке, - указал он набалдашником трости на проход между домами, у края площади. - Когда я её приведу, не дайте ей сбежать. Это создание и без того потрёпано жизнью, а как только она поймёт, чего мы хотим, то может вовсе отчаяться.
  
  - Будет исполнено, государь, - Суо спешно застучала каблуками к указанному месту. Китч ещё несколько секунд тяжело смотрел в спину Лоренса, который отправился через площадь, цокая металлическим кончиком трости по камням. Когда его белый костюм поравнялся со статуей Совершенной, стрелок направился в переулок, кивком головы указав Линагрд следовать за собой.
  
  - Оставим его. Сукин сын знает, что делает. Может нам и повезло, что Орден послал именно Каина. В отличие от других мистиков, он не брезгует замараться в грязи.
  
  - Ты давно его знаешь? - спросила Инга. Китч слегка кивнул в ответ. - А эту девочку, Суо?
  
  - О ней спрашивай у хозяина. Если у него будет время и настроение, то он расскажет тебе о знакомстве со своей профурсеткой. Только ничего не ешь перед этим.
  
  - Почему? - не поняла Лингард.
  
  - Стошнит.
  
   Тем временем Зорге подошёл к играющей на противоположном краю площади девушке. Она не заметила его приближения, всё также вышагивая пяткой к носку. Вблизи удалось рассмотреть, что она необычайно изящна. Если ей действительно не довелось спать всю предыдущую ночь, то усталости в её движениях совершенно не чувствовалось. Она тихо напевала четыре строчки из очень старинной, давно забытой в этом городе песни.
  
  ...Я наряжал тебя в атлас
  От головы до ног твоих,
  Купил сверкающий алмаз
  Для каждой из серёг твоих...
  
   - У вас изумительный голос, государыня!.. - обратился к ней Зорге. Девушка развернулась на каблучках. Секундное удивление, и она присела в почтительном поклоне. Голова наклонилась, она не смела взглянуть на незнакомца, хотя мистик был уверен, что вполне успела оценить его богатую одежду и трость. Каин тоже подметил необычайно крупные, выразительные глаза бирюзового оттенка, миниатюрное личико, неестественно длинные и пушистые ресницы.
  
   Перед ним была вовсе не обычная "уличная женщина", как выразился до этого Роберт.
  
  - Кукла или человек? Имярек... - покорным голосом спросила она.
  
  - Ты хочешь знать, как я собираюсь с тобой обращаться... - задумался Лоренс, опершись на трость. - Что же, пожалуй, пусть будет кукла.
  
   Тотчас девушка выпрямилась, и внимательно, даже чересчур пристально, посмотрела на покупателя её свободного времени. Да, она действительно не была человеком. Искусно созданное из пластичного корпулита тело, оказалось таким же старинным, как и платье, в которое её нарядили. То, что поначалу казалось идеальным, вблизи выглядело иначе. Румяна, помада и прочая косметика - не добавляли красоты кукольному лицу, а маскировали мелкие выщербленки и царапины. Лоренс был готов поклясться, что на теле со стройными ножками найдётся ещё достаточно подобных изъянов, а некоторые части окажутся и вовсе из разных наборов. Зорге также отметил, что на правой руке у неё не хватает двух пальцев, хотя кукла пыталась скрыть своё уродство за сумочкой.
  
  - Кукла слушает вас, - скромно сказала она. Стеклянные глаза девушки смотрели на Каина широко и не мигая.
  
  - Не могли бы вы составить мне компанию?
  
  - Государю, конечно же, известно... - нерешительно забормотала кукла. Взгляд под пушистыми ресницами заметался в поисках деликатного слова. Левое веко было слегка опалено. - Вам должно быть известно, с какой куклой вы изволили говорить. Мой долг... нет, не так... Моя работа... О, Совершенная, если бы об этом спрашивал только не такой уважаемый государь!
  
  - Я знаю о вашем деле, государыня, - улыбнулся Каин как можно мягче.
  
  - О, лучше называйте куклу на "ты", и тем именем, какое сочтёте нужным! Кукле это будет приятно... - стушевалась она. Если бы выполненное из гладкого материала лицо могло покраснеть, то наверняка бы зарделось. Испугавшись того места, на которое её ставит рядом с собой этот почтенный аристократ, она заговорила быстро, как будто нарочно себя унижая. - Моя плата - одна полтина за полчаса. Мы можем пойти в мою комнату - это недалеко, и обойдётся всего в двадцать пять сентов дополнительной платы.
  
   Она спрятала взгляд, посмотрев на статую Совершенной. Нужно было сказать всё до конца, как приказывал объясняться хозяин. Но стоило ли унижать подобными предложениями такого благородного человека?
  
  - Пожалуйста, деньги вперёд...
  
  - Вот что, - Зорге достал из внутреннего кармана бумажник. - Я дам тебе четыре орина - это восемь плотинных, или четыреста сентов...
  
  - Кукла думает, что это чересчур много! - с испугом заговорила она, вероятно решив, что клиент ошибается в плате.
  
  "Наивная душа", - с грустью подумал Каин, но вслух произнёс. - Я плачу четыре орина, и мы идём не в твою комнату, а в мой гостиничный номер. Это тоже недалеко.
  
  - Но нехорошо, - опасливо замотала рыженькой головой собеседница. - Кукла не может входить без разрешения владельца в чужие дома.
  
  - Если я заплачу тебе пять оринов, ты сыграешь со мной в игру, как будто я твой владелец, - Зорге показал на ладони золотые монеты.
  
  - Куклы очень не любят... играть, - пролепетала девушка, даже голос на последнем слове слегка дрогнул.
  
  - Милая, взгляни на меня, - Каин ласково взял её за неповреждённую руку и вложил в ладонь ровно пять оринов. - Неужели ты думаешь, что столь состоятельный человек будет рисковать своей репутацией, в общественном месте, для сомнительных целей? Я не причиню тебе никакого вреда, обещаю.
  
   Она нерешительно огляделась. На площади было всего два человека - какой-то забулдыга, плетущийся после ночной попойки, и затянутый в кожаный фартук дворник.
  
  - Хорошо, государь. Кукла согласна... - наконец, взяла она Каина под предложенный локоть.
  
  - Ты знаешь, я передумал, - вдруг сказал он. Всё искусственное тело девушки вздрогнуло.
  
  - Нет же, - успокаивающее улыбнулся Лоренс, - Имярек - я передумал общаться с тобой, как с вещью. Когда мы познакомились ближе, мне захотелось узнать твоё имя, чтобы дальше общаться как с человеком.
  
  - Вы можете выбрать для меня любое имя...
  
  - Я хочу узнать твоё настоящее. Как тебя звали до того, как ты стала куклой?
  
  - Но я не могу этого помнить...
  
  - Сколько прошло?.. Десять? Пятнадцать лет с момента экстракции? Ты уже должна вспомнить о прошлой жизни. Мне известно, что после долгого срока память возвращается к душам. Сколько тебе было?
  
   Каин спрашивал вкрадчиво, так чтобы не оттолкнуть от себя. Тембр голоса полностью соответствовал психике и настроению этого создания, с душой человека внутри.
  
   Кукла долго молчала, они прошли почти до края площади Светоявления, где был переулок, и лишь на последних шагах, не успев ступит в темноту между домами, она, наконец, прошептала:
  
  - Адель. Меня звали Адель, государь. Мне было девятнадцать... и всегда останется девятнадцать.
  
   В этот миг дорогу им преградил Китч. Его фигура в длинном плаще и с сигаретой в зубах выглядела воистину угрожающей. Кукла вздрогнула и нерешительно остановилась на месте. Тут же, сверкая фиолетовыми глазами, из тени появилась Суо. Она оказалась точно возле единственной двери, ведущей из соседнего дома в проулок.
  
  - Не бойся, Адель. Это мои друзья, - будто по нотам сыграл голос Каина. Но в этот раз его мастерство дало сбой. Страх, который он чувствовал, как диссонирующую ноту в симфонии города, перемешал предсказанный им порядок поступков. Кукла действительно чего-то ужасно боялась, но не знала в каких лицах к ней явится зло.
  
  - Вы меня обманули! - воскликнула Адель и бросила руку Каина. Она резко развернулась, чтобы бежать, но обратный путь отрезала Лингард. Увидев исковерканное шрамом лицо женщины, Адель попятилась.
  
  - Пожалуйста, не надо! - кинулась она на колени, позабыв о грязи тесного переулка. Юбки запачкались, красная сумочка перевернулась - из неё выпали пять золотых монет и ещё немного мелочи сверху. - Не трогайте куклу! Возьмите всё, только не ломайте меня!.. Прошу вас, сжальтесь, не калечьте!
  
   Зеленоглазый взгляд метался по лицам людей, в поисках сострадания, но не находил желанного отклика. Стрелок равнодушно смотрел на мольбы, в фиолетовых глазах Суо светился дьявольский интерес, а Инга только нахмурилась. В этот миг Адель поняла, что попала к настоящим преступникам, быть может даже к той самой банде расчленителей, о которых так много сплетничали на улицах Ямы.
  
  - Если хотите, отрежьте кукле палец! - выставила она изуродованную руку. - Ещё один палец!.. Мне будет не больно!.. Или мучительно больно - как вы хотите!
  
   Молчаливость зажавших её людей довела Адель до отчаянья. Она попыталась броситься в сторону Каина, ещё надеясь на доброту заманившего её человека, но из-за неудобного платья споткнулась и упала на землю. Если бы Адель могла плакать, то уже бы давно разрыдалась, но без слёз её голос звучал ещё более жалко.
  
  - Я могу выдержать немного огня, только не ломайте куклу, не отрывайте мне руки и ноги! Меня больше никто не починит! - последний всхлип был настолько отчаянным, что Инга не смогла больше терпеть.
  
  - Каин, да объясни же ты ей наконец!
  
  - Объяснить? - бесчувственным тоном переспросил мистик. - Я хочу, чтобы вы осознали, что может сделать изъятие души с человеком.
  
   Он вдруг резко, почти в приказном порядке, обратился к Лингард.
  
  - Что вы можете сказать об этом теле?
  
  - Я не кукольник...
  
  - И всё же.
  
   Механик задумалась на секунду.
  
  - Возраст около тридцати лет. Тело дорогое, но сборное. Части заменялись на дешёвые, и бывшие в употреблении. Владелец не слишком щедр и не заботится о своём... имуществе. Лицевая маска через месяц-другой потребует полной замены, если, конечно, физическое воздействие не прекратится.
  
  - Если побои не прекратятся, - счёл нужным прояснить Китч. - На улице этой девице долго не вытерпеть. Куклы - не люди, отношение к ним соответственное. Различного сорта мерзавцы получают извращённое удовольствие от насилия над неживыми, ведь за избиение куклы им ничего не грозит, только если хозяин затеет тяжбу в суде за порчу чужого имущества, то садист заплатит владельцу небольшой штраф. Многих ублюдков это подстёгивает на охоту по переулкам и тупикам. Уличных кукол заманивают в брошенные дома и подвалы, где буквально распиливают на куски. Немудрено, что для своих прогулок они выбирают места посветлее.
  
  - Вещь для маленьких человеческих слабостей, - белозубо улыбнулась Суо. Адель поворачивала головку то к одному, то к другому говорившему человеку.
  
  - Как всегда моя компаньонка подбирает самое верное слово, - подытожил услышанное Зорге. - Каждый из вас понимает сущность куклы, но о своей душе Адель нам расскажет сама.
  
   Мистик подошёл ближе, наклонившись к девушке.
  
  - Адель, расскажи нам о себе. Если ответишь на все наши вопросы, клянусь, мы ничего дурного тебе не сделаем.
  
   Опалённые ресницы захлопали, рука без нескольких пальцев прижалась к груди. Именно эту часть туловища кукла защищала сильнее всего. Она могла пожертвовать пальцем, но только не сердцем - именно там скрывалось наиценнейшее.
  
  - Меня зовут Адель Неррис, - нерешительно заговорила она. - Мне девятнадцать. Пусть возраст тела вас не смущает - куклы не стареют душой, она остаётся точно такой же, как и была во время изъятия. Душа не может состариться, не может смириться и принять то, что делают с её телом. Всего этого я не знала, когда просила превратить меня в куклу.
  
  - Превратить в куклу? - повторил с усмешкой стрелок.
  
  - Не смейтесь! Я знаю о чём говорю... - она поднялась на дрожащие ноги, опасаясь каждого из окруживших её людей. - Тогда я думала о Воплощении именно так, что это подобно волшебству, а Мастера - добрые или злые маги. Я до сих пор не могу решить, кем был тот человек, который согласился перенести мои чувства в стеклянную сферу, а оттуда в очень красивое тело. Он долго объяснял мне, что я буду по-прежнему чувствовать, а что потеряю. Рассказывал, как холодная плоть согреется от света моей души, что всё будет тускнее и глуше, даже собственный голос, поющий знакомую песню... Он сказал, что я никогда не привыкну, что душа не меняется с полученным опытом, быть может предупреждал меня, пытался отговорить, хотя я видела сколько было в его глазах жажды сделать это со мной. Он был Мастером, простым Мастером, который торговал часами с душой жаворонка и поющими голосом соловья клетками. Но этому человеку всегда хотелось большего, хотелось обладать красной сферой души человека. Он хотел создать куклу, а это для Светлых Мастеров, как он тогда говорил: "Наивысшее достижение".
  
  - Не просто достижение. Это грань, - сказал Каин, ударив на последнем слове тростью по дну переулка. - Незаконное использование человеческих душ, создание кукол без лицензии канцелярии Совершенной - это преступление. В искусственные тела, собранные Светлыми Мастерами, могут воплощаться только добровольно пожертвовавшие свою энергию люди. Причин на это немного: принятый обет Церкви Незнающих, воинская клятва, научные изыскания, или крупные долги перед Знающим, что не могут быть оплачены никак иначе, кроме как службой в качестве куклы. Человеческая душа способна вспоминать своё прошлое спустя пять-десять лет. Она может рассказать о совершённых с ней преступлениях, и тогда Мастера ждёт как минимум заключение в Нижнем Каземате. Вы точно передали этому человеку свою душу по собственной воле, Адель?
  
  - Да-да, вполне добровольно, - кивнула кукла, кудри и локоны цвета меди мягко заколыхались. - Насколько я знаю, того Мастера больше нет в живых, его настигли стражи. Но всё, что он сделал со мной - это лишь моя добрая воля...
  
   Она отвернулась, пальцы на покалеченной руке тронули алые губы. Следующие слова сорвались с её уст настолько тихо, будто она ненароком созналась.
  
  - Я люблю... - прошептала она. - Прошло уже тридцать лет, а я по-прежнему люблю одного человека - как и в те времена, когда я ещё была настоящей девушкой. О, если бы я только знала, что все мои чувства, вся моя боль, не смогут никогда измениться, и останутся скованными в один день моих девятнадцати лет, то я бы никогда не согласилась на это. Но как же ОН был прекрасен! Благородное происхождение, гордый нрав, воспитание. А я?.. Только девушка из обнищавшего рода Знающих, чья торговля пошла прахом в Яме. Сколько слёз было пролито, когда Он не видел, сколько признаний дано, пока Он не слышал. А когда моё сердце всё-таки решилось открыться, Он рассмеялся - легко и беззлобно, как умеет смеяться лишь Он. Единственный дорогой мне человек поставил условие, что полюбит меня, только если я стану куклой. Конечно же, сказанное было ветрено, легкомысленно и звучало лишь в шутку, ведь мода на куклы в те годы охватила людей. Богатые аристократки наклеивали ресницы, заплетали детские кудри, подводили глаза, но боялись отказаться от тела. Именно внешнюю красоту Он хотел увидеть перед собой. Но я не побоялась пойти на великие жертвы ради него...
  
   Ладони Адель сжались у сердца, ресницы задрожали от нахлынувших чувств. Она говорила чистую правду. Ни одна эмоция из её девятнадцати лет не потускнела, а новый опыт не мог стать привычным. Её душа не могла опошлиться, измениться. Даже оказавшись на самом дне, даже изведав всю грязь, осевшую в Яме, она по-прежнему оставалась чиста, словно искусственная плоть защищала её от растления и порчи.
  
  - Тридцать четыре года назад Адель Неррис больше не стало. Появилась кукла с прекрасными волосами, цвета летнего солнца, и синеглазым стеклянным взглядом. Когда Он впервые обнял меня, восхитился моей необдуманной жертвой, мне показалось, будто Он действительно любит меня. Когда через год Он попал в долги и продал меня хозяйке дома терпимости, оказалось, что на самом деле только я не могу разлюбить. Я даже не смогу захотеть сделать этого...
  
   Кукла опустила разукрашенное макияжем лицо, и неловко попыталась очистить от уличной грязи свою заношенную одежду. Должно быть, это было самая достойная из тех старых вещей, которая нашлось в гардеробе нынешнего хозяина.
  
  - Не расспрашивайте меня о том, как сложилась моя дальнейшая жизнь в эти злополучные годы. Вы сами можете видеть, что от прекрасного тела остались только обломки. Мой хозяин больше не хочет меня ремонтировать. Душа способна согреть не так много искусственной плоти. С каждой новой частью тела меня становится меньше.
  
   Неожиданно она вскинула голову и обратилась к Лоренсу Каину:
  
  - Вы не правы, благородный государь. Куклы не способны привыкнуть, но могут контролировать свои мысли и чувства. Год назад меня выгнали на улицу из-под крыши того непотребного места, когда я разучилась плакать без слёз при встрече с новым клиентом. На это умение понадобилось всего тридцать четыре года. Но любовь гораздо сильнее и крепче слёз. Я точно знаю, что разлюбить не смогу уже никогда, попросту не успею этому научиться...
  
   Она закрыла руками глаза и спела ещё один куплет из своей старой песни:
  
  ...За что, за что, моя любовь,
  За что меня сгубила ты?
  Неужто не припомнишь вновь
  Того, кого забыла ты?..
  
   Когда её голос утих, в переулке Ямы загудел сырой осенний ветер, где-то в отдалении залаял бродячий пёс, будто сам обнищавший город откликался на зов своей потерявшей любимого дочери.
  
  - Это замечательная история, государыня кукла, однако, мне не до конца ясно: зачем вы нам её рассказали? - Китч выпустил густое облако сигаретного дыма. Адель удивлённо повернулась к златовласому мужчине, лишь тогда заметив, что он обращается вовсе не к ней, а к человеку в белом костюме.
  
  - Потерпите, мой друг, - снисходительно улыбнулся мистик. - Мне было важно доказать, что кукла - это не только имитация человеческой плоти, с мощной энергоячейкой внутри, а живое создание, способное чувствовать и страдать, пусть эти чувства навсегда законсервированы внутри стекла.
  
  - Это не первая кукла, которую я вижу... и не самая слезливая история, которую слышу. Мне известно, чем могут заканчиваться судьбы неимущих девушек, когда они продают свои души, ради благополучия родных и любимых, - Китч сложил на груди руки, и от этого движения его кожаный плащ отчётливо скрипнул.
  
  - Однако, это первая кукла, которой в подробностях было разъяснено о процессе воплощения перед изъятием души. И, поверьте, следовало узнать эту историю, чтобы достаточно доверять моему информатору, - Каин снова обратился к растерявшейся девушке. - Государыня Неррис, нам нужны ответы.
  
  - Но я уже всё рассказала! - удивилась Адель.
  
  - Ваше прошлое только подтверждает авторитетность дальнейших слов. Боюсь, мои друзья не смогли бы поверить вашему чутью, если бы не узнали об общении с Тёмным Мастером. Объясните мне, почему позавчера, в три часа ночи, вы неожиданно испугались.
  
   Вопрос мистика поразил даже Ингу. Она неуверенно глянула на Суо, но та с восхищением следила за работой своего компаньона.
  
  - Я не понимаю... - робко отговорилась кукла.
  
  - От этого зависит всё ваше будущее, Адель. Объясните мне, почему позавчера, в три часа ночи, вы неожиданно испугались, - настойчиво повторил Зорге. - Заметьте, я не спрашиваю вас ЧЕГО вы испугались, а спрашиваю ПОЧЕМУ. Отвечайте честно, так как вы думайте. Врать не советую - запутайтесь первой. Эмоции нельзя скрыть от меня. Ведь это был не обычный ваш страх, а что-то новое, что способно заставить даже куклу дрожать.
  
   Адель невольно отступила на шаг. Около минуты она пыталась справиться с охватившим её смятением. Кому какое дело до страхов уличной куклы?.. И как он узнал? Почему спрашивает именно о той ночи? Либо откровенный ответ перед человеком в белом костюме, либо возможное наказание - вот единственное, что она поняла.
  
  - Зов... - наконец выдавила кукла первое слово. - Это был зов. Проходя ночью по кварталу третьей категории, у фабричных ворот, я услышала его. Так общаются наделённые душой вещи, привязанные к хозяину. Это можно сделать, если человек желает никогда не расставаться с одушевлённым созданием. Мой Мастер предупреждал меня, чтобы я никогда не соглашалась связать душу зовом, если кто-то предложит. Иначе кукла просто становится рабой одного человека, а если тот умирает, то она тоже гибнет. Да и не только кукла, любая вещь с достаточно сильной душой. Я никогда не была связана зовом, но в тот миг испытала влечение откликнуться на него. Тут же рядом пронеслось несколько быстрых теней. В отблесках лунного света я увидела лезвия, и мне показалось...
  
   Она вновь прикрыла сердце ладонью, инстинктивно защищая сферу души.
  
  - В этот миг мне показалось, будто очень хорошо, что я кукла, а не человек, иначе бы тени мной занялись. Но это лишь чувства и призраки. Мне нечего больше вам рассказать...
  
  - Вы ещё когда-нибудь слышали зов? - не отступался от своего Зорге.
  
  - С тех пор только его отголоски. Мне думалось, что это память возвращает недоступный человеческому слуху звук, но всякий раз мне становилось страшно, и я пыталась быть ближе к людям. Никогда больше я не ходила в трущобы, хотя хозяин меня посылал. А когда он понял, что я обманываю его...
  
   Не договорив, Адель спрятала за юбкой беспалую руку.
  
  - Я больше ни за что не пойду к фабричным воротам!.. Но не могу объяснить, почему мне так страшно... В зове есть что-то несвойственное живой душе, хоть обращается он именно к душам.
  
  - И даже я не могу расслышать его... - задумался Каин.
  
   Немного помедлив, кукла осмелилась спросить у него:
  
  - Но кто меня звал?
  
  - Вопросы и ответы должны иметь своё время и место, государыня, - мистик наклонился, чтобы, не гнушаясь грязи, собрать рассыпанные деньги, после чего вручил их Адель, добавив к этому ещё несколько золотых монет.
  
  - Вы можете идти, - сказал он, тепло улыбаясь. - Но, напоследок, знайте: в столице есть кукольник, который помогает в работе стражей. Он очень заинтересован в помощницах, и вы ему подойдёте. Если вам тоже хочется с ним познакомиться, а также навсегда уехать из Ямы, приходите завтра утром к вокзалу. Вы покинете город и больше никогда не вернётесь сюда. Никаких проблем с хозяином не возникнет, я вас уверяю.
  
   Адель недоверчиво посмотрела в чёрные глаза Лоренса Каина Зорге. Ничего не ответив, она поспешила взять алую сумочку и пройти мимо отошедшей в сторону Инги.
  
  - Значит, утром ты уезжаешь? Скатертью дорога, - ссутулившись, чтобы прикурить новую сигарету, пробурчал Китч.
  
  - Только сутки, стрелок. Орден выделил нам на расследование дела и ликвидацию убийцы всего одни сутки, - напомнил мистик. - Сегодня мы выдвинемся на охоту, и этой же ночью проблема Ямы должна быть решена.
  
  - Кого это ты имеешь в виду, говоря "мы"? Неужели сам сунешься в драку? А белый костюмчик замарать не боишься?
  
  - Зачем мне это? Мы с государыней Лингард отлично проведём время в моём гостиничном номере. Для устранения неудобных препятствий у меня есть Суо. Она составит тебе компанию в ночных трущобах.
  
  - Чего-о?! - поперхнулся дымом стрелок. - Мне ползти в логово теней вместе с этой...
  
  - Благородной и прекраснейшей девушкой, - поспешил перебить его Каин. - Смею вам обещать, Роберт, что, если вы ещё раз отзовётесь о государыне Суо недостойно, то я вам сломаю нос, причём не прибегая к возможностям своего дара.
  
  

Глава 4

  Тотемическое существо
  
   Весь остаток светлого дня они коротали в номере Каина. Мистик расположился в недорогой, но приличной гостинице, стоявшей неподалёку от кварталов третьей категории. Две небольшие комнаты на втором этаже - парадная зала и спальня, разделялись разукрашенной пасторальными сценами дверью. Впрочем, Зорге никогда не закрывал комнат. Прямо из гостиной Лингард смогла рассмотреть внутреннюю обстановку спальни. Вся небогатая меблировка состояла из стола, зеркального шкафа, двухместной кровати и пары стульев.
  
   Зато багаж мистика впечатлял. В нём хватало дорожных сундуков, немалая часть из которых принадлежала явно не Каину. Открытый фиолетовый ящик, оббитый лионским бархатом и завитками тонкого серебра, был доверху заполнен дорогими платьями. Рядом стояло с десяток больших перетянутых атласными бантами коробок для шляп. Догадаться, как ночевали Каин и его компаньонка - не представлялось возможным. Идеально заправленная кровать стояла нетронутой. Подле неё утвердился на четырёх выгнутых ножках плетённый из ивовых прутьев стул, а рядом высокая стопка книг.
  
   В гостиной тоже нашлась своя стопка, только на этот раз из грязной посуды. Да и вообще вся парадная зала выглядела перевёрнутой. Даже мебель повалена, диванные подушки раскиданы, а посреди рабочего стола выстроился ряд стеклянных банок, наполовину заполненных землёй.
  
  - Ну и свинарник ты здесь устроил, - отметил Китч, только ступив на порог. Перешагивая через подушки и мебель, он на ходу подхватил стул, чтобы занять место за свободной частью стола, где со стуком поставил саквояж и примкнул винтовку. Несколько банок мешало ему, и стрелок небрежно отодвинул их в сторону. В глубине земли что-то зашевелилось. Тут же возле плеча Китча оказалась Суо.
  
  - Пожалуйста, государь, осторожнее, - аккуратно взяла она лишние банки и унесла их в спальную комнату.
  
  - Наплодили... - тихо выругался стрелок. Он раскрыл саквояж, чтобы достать инструменты и сверкающие начищенной медью детали. Плащ был небрежно сброшен на спинку стула, широкие плечи Китча задвигались в такт щелчкам и скрипу комплектующих. Он полностью погрузился в процесс улучшения винтовки, а Суо так и осталась в спальне, где присела на ивовый стул, взяла верхнюю книгу из стопки, и сосредоточилась на чтении, стараясь держать спину ровно, как положено дочери из благородной семьи.
  
   Без своей шляпы девушка выглядела совершенно безобидно. Длинные волосы чёрного цвета затейливо укладывались при помощи золотых заколок-бабочек. Причёска только подчёркивала милое, не утратившее детскую невинность лицо. Инга никак не могла понять, как столь юную особу могли принять в стражи, да ещё отправить на борьбу против Тьмы?
  
  - Не стоит её беспокоить, - подошёл к Инге Каин. - Последние два дня, проведённые нами в городе, когда мы не позволяли себе выйти из номера, она провела за книгами. Приходится возить с собой достаточно обширную библиотеку, чтобы удовлетворить жажду познаний Суо. Чтением она будет заниматься до самой ночи.
  
  - А что делали вы? - спросила Лингард. Лоренс как-то странно обвёл глазами царивший в комнате беспорядок и счёл нужным переменить тему.
  
  - Каждому из нас до вечера есть чем заняться. Ваш напарник решил перевооружиться, Суо уделит время чтению, я отдыху... Ну, а вы?
  
  - Я? - немного растерялась механик, но тут же сообразила. - Перегоню Эррауза поближе. Вдруг нам понадобится...
  
  - Отличная мысль, - не стал дослушивать Зорге. - Только будьте к девяти часам здесь. Как раз в это время над Ямой темнеет, и вы понадобитесь мне в номере. Не задержитесь?
  
   Инга кивнула. Лоренс прошёл мимо механика в спальню, машинально толкнул дверь за собой, но та неплотно закрылась, и Лингард увидела, как он в изнеможении рухнул на постель, даже не сняв костюма. Нетронутые простыни всколыхнулись, и не успели осесть, как Каин уснул. Казалось, он ждал этого мгновения несколько дней, теперь отдаваясь сну, как человек потративший слишком много усилий. Сидящая рядом с его постелью Суо даже не взглянула на своего компаньона, просто продолжила листать книгу.
  
   Лингард сочла нужным предупредить Китча: "Я пойду немного прогуляюсь". Но занятый сборкой оружия стрелок не ответил. Только когда Инга подошла к двери в прихожей, он неожиданно окликнул её:
  
  - Осторожнее в городе, малышка, - предупредил Роберт. - Яма - это не место для дамочек...
  
   Эррауза она нашла на прежнем месте - на стоянке возле привокзальной площади. Грузовик возвышался над рядами других самоходов словно колосс среди лилипутов. От одного вида грузовика сердце Лингард забилось сильнее. Она неосознанно ускорила шаг, чувствуя тоску по машине. Сколько они не виделись... Пять-шесть часов? Казалось, прошло несколько жизней.
  
  - Я здесь, Эрик, я здесь... - шептала она, забираясь в кабину, поспешила снять с шеи цепочку, где вместе с золотым медальоном Ордена висел красный кристалл. Ячейка с душой приподнялась, Инга скорее вставила ключ в замок на крышке. Машина облегчённо вздохнула - по крайней мере Инге так показалось. Несколько трепетных минут они наслаждались чувством воссоединения друг с другом.
  
  - Тебе не нужен зов, - Лингард ласково погладила обод руля. - Достаточно верности, которую ты испытывал ко мне, когда был живым человеком. Это связывает нас гораздо сильнее, чем искусственное рабство с привязанным зовом хозяина.
  
   Машина молчала, хотя Инга была абсолютно уверенна, что грузовик понимает каждое её слово.
  
  - Сегодня я встретила безгранично несчастное в своей неудачной любви существо, - говорила она. - Ты же знаешь, что души не могут стареть. Стареет плоть, но не душа; душа - это чистая энергия, которой свойственны только те чувства, что наполняли её в момент извлечения... Эрик, как хорошо, что у нас с тобой всё по-другому, а не как у той несчастной куклы.
  
   В кабине Эррауза Инга теряла ощущение времени. Она разговаривала со своим мужем, свято веря, что Эрик услышит её. Только внутри грузовика она могла почувствовать себя в полной безопасности, словно находилась в объятиях любимого человека. Неудивительно, что после бессонной ночи, изнурительного сражения с Гренедлем и поисков куклы, её сморил сон. Она уснула на рулевом колесе, ощущая под щекой тепло живого металла. Хрупкий отдых механика оберегался могучим недремлющим стражем, весом в тридцать пять тонн.
  
   Лингард проснулась неожиданно, как будто кто-то нарочно её подтолкнул. При этом Инга испытала такое же поганое чувство, как и в привокзальном буфете, когда Каин смотрел на неё слишком пристально. Красноватый свет проник сквозь верхнюю часть ветрового стекла, согревая лежащие на рулевом колесе руки. Солнце клонилось к закату. Кажется, Лингард проспала нужное время.
  
   Выдернув ключ из ячейки, она завела механический двигатель. Шестерни застрекотали и металл начал остывать. Души Эррауза сразу стало меньше в кабине, но не было времени тосковать. Грузовик выехал со стоянки, ловко развернулся левым бортом у тротуара, и помчался по городским улицам. Не везде можно было проехать на таком самоходе. Инге пришлось заложить солидный крюк, чтобы добраться до гостиницы по самым широким улицам. Она рассчитывала остановить Эррауза подальше от входа в здание, чтобы не привлекать большим грузовиком любопытные взгляды.
  
   Волнуясь из-за своего опоздания, Инга бессознательно увеличивала скорость. Она совсем не заметила, как на дорогу выскочил человек. В последний момент ей всё-таки удалось вывернуть руль и затормозить. По бамперу пришёлся глухой удар, тут же со стороны резанул испуганный женский вопль.
  
   Ингу прошиб холодный пот. Слишком много суеты, лишних мыслей, а в итоге трагедия! Стражи зря на неё положились, Орден ошибся в выборе механика, она всех подвела!.. А человек? Никто бы не выжил, после столкновения с затормозившим на полном ходу Эрраузом.
  
   Все эти мысли пронеслись в голове у механика за секунду. Рука схватилась за рукоятку дверного замка, но не успела она выйти наружу, как на подножку заскочил человек. В гневе он уставился на Ингу через боковое окно. У него было грубое, перепачканное грязью лицо, кожа покраснела от множества старых ожогов, голова незнакомца была обмотана серыми от грязи бинтами, из-под которых выбивался клок светлых волос. Человек выглядел жутким ещё оттого, что его буквально перекосило от ярости. Он был немалого роста, в распахнутой настежь солдатской шинели без знаков различия и с механическими протезами вместо рук. Один бесконечно-долгий миг они смотрели друг другу в глаза через стекло. Инга словно в замедленной съёмке наблюдала, как незнакомец отстраняет левую руку, сжимает железный кулак и готовиться нанести удар, и она была совсем не уверена, что закалённое стекло Эррауза выдержит нападение.
  
   Но вдруг дверь открылась сама собой, и так резко, что незнакомца сбросило прочь с подножки. Внизу раздался ещё один крик, но на этот раз принадлежал он какому-то юноше.
  
  - Рудольф, что ты делаешь?!
  
   Собравшись с духом, Инга выглянула из кабины на улицу. Громоздкому человеку с протезами старался помочь другой солдат. Он был гораздо моложе и ниже товарища, с чёрными спутанными волосами, но приятными чертами лица. Мальчишке на вид казалось не больше двадцати лет, но он уже демобилизовался из армии. Лингард поняла это по шинели без погон и шевронов действующей воинской части.
  
  - Простите его! Это всё газ, газ! Он отравился на фронте, - извинялся солдат, помогая товарищу встать. - Нервы ни к чёрту после химических артобстрелов.
  
  - Что вы, это моя вина! - не зная, как оправдаться, завела Инга. - Я его сбила, простите, если можете!.. Вы с Западного фронта?
  
  - Так точно, государыня, с Западного! Сражались во славу Света Совершенной, пока лёгкие не разъел хлор, - отрапортовал юноша. Его молчаливый товарищ поднялся с брусчатки, даже не покачнувшись после столкновения с Эрраузом. Видимо, Инга всё-таки вовремя затормозила.
  
  - Чем я могу...
  
  - Ничем! - сразу оборвал её парень. - Мы очень спешим, сами виноваты. Зазевались на дороге и нечаянно попали вам под колёса. От судьбы не уйдёшь! - обветренные губы юноши растянулись в улыбке. - Мы уже уходим. Всего вам самого доброго, государыня! Не сердитесь на Рудольфа. Это всё газ, понимаете? Газ!
  
   Он всё повторял это слово, пока подталкивал своего друга в спину. Очень скоро пара молодых ветеранов убралась с проезжей части. Обдумывать случившееся у Инги не было времени. Она шёпотом поблагодарила Эррауза за помощь, захлопнула дверь и направила грузовик к гостинице Лоренса.
  
   Но, как бы она не спешила, всё равно припозднилась. Забегая в гостиничный холл, где за регистрационной стойкой дремал хозяин отеля, Лингард столкнулась с Китчем и Суо, как раз спускавшимися из номера. Завидев механика, Суо сбежала по лестнице вниз и лихо крутанулась перед ней на паркете. Придерживая бархатную юбку, она продемонстрировала новое, тёмно-зелёное платье с золотой вышивкой. Непременной чертой всех нарядов Суо была частая бахрома. Признаться, Лингард на мгновение забыла куда и зачем торопилась. Вид роскошного платья, с крупной изумрудной брошью на груди, заворожил её.
  
  - Государыня, нравлюсь ли я вам в таком наряде?.. Красиво ли это? - с почтительным реверансом спросила Суо.
  
  - Ты пойдёшь вот так? - растерялась Лингард. Китч выглядел куда более подготовленным для прогулки в ночных трущобах. Кожаный плащ стрелка никогда не застёгивался, множество ремней с патронташами перетянули жилет. За плечом висел длинный газетный свёрток, в котором явно угадывалась винтовка. Тяжёлый взгляд из-под светлых бровей и щетина на заросшем лице - всё в нём приходилось под стать боевой операции, нежели платье Суо.
  
  - Вы конечно же правы, благородная государыня! - словно угадав её мыли, сказала девушка. - Очень жаль расставаться со столь роскошным нарядом, но по-другому я не привыкла. Не желаю влезать в лохмотья, или в серую одежду Незнающих, уж лучше ходить обнажённой!
  
   Владелец гостиницы, что до этого вроде бы спал, разом открыл рот и глаза, зайдясь в сиплом смехе.
  
   Китч вытащил изо рта не закуренную сигарету.
  
  - Каин уверил меня, что ты успеешь вернуться, хотя я сомневался. Как всегда, этому чистоплюю известно больше, чем простым работягам. Он ждёт тебя наверху, только велел поторопиться.
  
   Инга заспешила наверх по лестнице, но посреди пролёта остановилась.
  
  - До свидания, Суо! Береги себя! - пожелала она девушке вслед. Юная помощница Каина обернулась и снова присела в почтительном книксене.
  
  - Желаю вам долгих лет и здоровья, милостивая государыня!
  
  - Всех благ! Всех благ! - просипел за стойкой хозяин. Его пожелания прервалась булькающим кашлем. Суо искоса посмотрела на сильно обрюзгшего, пожилого мужчину.
  - И я счастлива мгновению видеть вас, государь.
  
   После этого стражи вышли из парадных дверей, а Инга поднялась на второй этаж, к номеру Каина. Мистик встретил её на пороге, в белой накрахмаленной рубашке, чёрном жилете и серых брюках с лакированными ботинками. На лице его не осталось ни капли усталости, лишь суровая сосредоточенность. Жесты Каина были выверены и точны, как будто он стал дирижёром, готовящимся к выступлению. Продолжительный сон привёл в порядок не только его самочувствие, но и мысли.
  
   Плотно закрыв дверь за Ингой, он указал ей в гостиную, на стул возле стола.
  - Вы почти опоздали, Лингард. Нам надо очень многое подготовить. Вам когда-нибудь доводилось участвовать в трансинтегрирующих обрядах?
  
  - Н-нет, - с запинкой ответила Инга.
  
  - Звучит безмерно пошло, как название ярморочного фокуса, но это наиболее точное определение для нашего дела. Орден не разбрасывается механиками, как вы смели предположить во вчерашней беседе, особенно специалистами плотно работавшими с подселением душ в действующие механизмы. Пусть вас не смущает маленький опыт стража. Механикой вы ведь занимались давно?
  
  - С десяти лет помогала отцу в мастерской самоходов. Там же я познакомилась со своим будущим мужем Эрраузом. Он был Светлым Мастером, работавшим по лицензии Совершенной, и сам конструировал новые модели самоходных экипажей.
  
  - Да, именно из-за Эрика вы находитесь здесь, - кивнул Каин, присаживаясь напротив Лингард. -Ваша история послужила причиной принятия в Орден, а ваш талант воплощения очень пригодится сегодня. Суо и Китчу понадобится подробный анализ того, что они увидят на улицах Ямы. Но для этого необязательно ползти в самую гущу событий. Мы с вами останемся здесь, и наладим при помощи моих ментальных способностей двустороннюю связь. В этом и заключается трансинтегрирующий обряд, когда наши сознания свяжутся с мыслями и чувствами Китча... Соглашусь, не самая приятная процедура.
  
   Улыбка Зорге немного сняла напряжение с Инги.
  
  - Это безопаснее, чем отправляться в трущобы, где вы наверняка погибните... Расслабьтесь, положите руки ладонями на стол и закройте глаза. Попытайтесь отрешиться от всяческих мыслей, очистите сознание, следуйте моему голосу... Вот так, успокойтесь, выровняйте дыхание... ещё немного... Инга, хватит думать о ней!
  
   Лингард вздрогнула и открыла глаза. Зорге буквально сверлил её чёрным взглядом, как смотрят на неподходящую к резьбе гайку. Почему-то этот взгляд полностью вывел её из себя. По какому праву она должна сидеть рядом с ним, пока кто-то рискует жизнью на улице? Ей случалось попадать в передряги, и Лингард была готова сражаться, если понадобится, но не торчать в гостиничном номере, подальше от реальных дел, занимаясь неслыханным колдовством! Возмущение нахлынуло на неё жаркой волной, и Инга не сочла нужным сдерживаться.
  
  - Как вы можете отправлять ребёнка рисковать жизнью ан улице, а сами прятаться в безопасной гостинице. Она же только дитя! Вы... вы подлец!
  
  - Дитя?.. Что же, вполне ожидаемая реакция на первое чужое прикосновение к разуму, - мистик с невозмутимым видом откинулся на спинку стула. - Агрессия к гипнотизёру, который пытался ковыряться в вашем сознании, вполне объяснима, ведь это вскрывает наиболее волнующие нас идеи. Мысль о беззащитности Суо не даёт вам покоя? Что же, придётся потратить немного драгоценного времени на объяснения. Но, смею предупредить, что эта история ещё больше выведет вас из равновесия, хотя и поможет трезво взглянуть на вещи. Так мне начинать?
  
  - Говорите. Всё рассказывайте, мне надоели ваши странные фразочки! - продолжала сердиться Лингард. Каин строго глянул на неё исподлобья.
  
  - Помните, я рассказывал вам о Тьме?..
  
  ...
  
  ...Последние отблески заходящего солнца вспыхнули в окнах Ямы, после чего город погрузился в густые осенние сумерки. В это время люди крепко запирали двери домов, ведь среди горожан ходили нехорошие слухи о ночных убийствах. В маленьком городке жил большой страх: страх перед насилием, ограблением, нищетой и бесчестием. Но лучше десять раз пострадать от известной беды, чем единожды испытать неизвестную. Страх ночной резни порождал особенное предчувствие. Личность того, кто убивал жителей кварталов третьей категории, а затем расчленял их тела - оставалось зловещей загадкой.
  
   Уже больше столетия жители Истэрии знали, что когда настаёт поздний час, или солнце скрывается за плотными тучами, то на землю опускается Тьма. Нет, не тот полог ночи, который пугает человека с первобытных времён, а настоящее царство чудовищ, порождённых кошмарами Великой Войны. Радиоактивные снаряды, химические облака, ядовитое топливо и оккультные эксперименты воплотили в жизнь таких извращённых существ, что лишь солнечный свет мог загнать их под землю. "Бойтесь ночной темноты, бойтесь дождя с серых небес, бойтесь затмения", - так проповедовала Церковь Незнающих. Эти истины были известны гражданам Истерии куда лучше, чем официальные законы самой Совершенной.
  
   С закатом, в неблагополучных городах, наступал комендантский час. Ровно в восемь зажигались все уличные фонари, работавшие на душах. Почти никто не выходил по ночам из домов. Незнающие надеялись, что солнце само истребит грязных тварей. А с теми созданиями, коих не могли побороть ни фонари, ни солнечный свет, приходилось справляться Ордену Совершенной.
  
   Золотой стрелок и Суо шагали по быстро пустеющей улице, к воротам квартала третьей категории. Долгое время эти массивные, устойчивые к прямому попаданию артиллерийского снаряда шлюзы стояли распахнутыми. Под нижней кромкой створ скопились груды мусора, но с первыми массовыми убийствами, потрясшими Яму, бургомистр приказал запереть вход в трущобы - это единственное, чем глава города "позаботился" о безопасности жителей.
  
  - Слушай сюда, фифа, город разделён на пять частей, - пустился в объяснения стрелок. - Правительственная, Центральная, Торговая, Трущобы и Фабрики. Каждый район отгорожен бетонной стеной, внутри которой, при желании, вполне можно держать оборону. Яму перестраивали лет сто назад, по стандартному плану, как и все крупные города в стране. Тогда бои шли на нашей территории, и никто не мог поручиться, что противник не дойдёт до Сияния. Внутри трущоб, как и в каждом районе, расположена полицейская часть. По графику они обязаны организовывать патрулирование каждые два часа ночного времени. В реальности последний патруль скорым шагом проходит ближайшие улицы ещё до заката. Когда ворота за нами закроются, мы останемся без подкрепления и отступать будет некуда.
  
  - Я очень надеюсь, благородный государь, что вы сумеете защитить одну хрупкую девушку, - скромно проронила Суо.
  
  - Нужно умнее выбирать компаньонов, - не растрогался Роберт. - Хотя бы не тех, кто бросит тебя на дно Ямы, а сам окопается в безопасном отеле.
  
  - О, городское дно и нищета - несравнимы с тем миром, к которому я привыкла. Даже трущобы и грубые грязные люди мне милее ушедшего прошлого...
  
  - Заткнулась бы ты, - посоветовал Китч. - Никому нафиг не интересна твоя история.
  
  ...
  
  - Если вы взгляните на Суо, то увидите мою родную сестру, - Каин рассказывал размеренным тоном, положив руку с перстнем на стол. - Мы близнецы, и оба с рождения обладали даром прозрения чужих мыслей чувств. Ещё мой дед служил в Ордене. У людей нашей профессии считается хорошим тоном устраивать браки с другими мистиками. От подобных союзов рождаются дети, чей дар раскрывается более ярко, ребёнок появляется на свет более восприимчивым, а значит в будущем станет более могущественным слугой Совершенной. Можете считать мистиков аристократией Ордена: надменной, всегда раздражительной и чопорной. Мы очень ценим чистоту родословной, потому что наш статус определяется развитием силы. Мистики весьма дорого обходятся Капитолию, служение Совершенной хорошо вознаграждается. Моей сестре тоже пророчили блестящее будущее, если бы она не умерла от менингита, когда нам было пятнадцать. Обычная болезнь забрала у Истэрии, возможно, самого гениального мистика, который мог бы стать в услужение Божеству... Даже ангелы могли позавидовать красоте моей юной Софи - чёрные волосы, благородное лицо, превосходные манеры, и синие как сапфиры глаза. Родители обучали нас всем сложностям потомственного ремесла. Мать и отец хотели выхлопотать для сестры высокое место в Ордене, где она смогла бы руководить остальными аристократами, подальше от полевой работы. Даже без опыта это было возможно, если широта разума позволяет впитывать опыт других...
  
   Зорге умолк, о чём-то задумавшись. Голова мистика слегка покачивалась в такт своим воспоминаниям. Инга не смела беспокоить Каина, пока тот размышляет, хотя ещё не до конца поняла, как могут быть связаны его преждевременно умершая сестра и Суо.
  
  ...
  
   Ворота как раз закрывались. Старый механизм проржавел, и на каждый створ налегало с десяток солдат. Ругаясь сквозь зубы, они толкали ворота, запирая проём в стене. Неподалёку стояла пара армейских фургонов и сторожевая вышка. О безопасности центральной части города власти позаботились лучше всего.
  
  - Эй, кровные братья, не спешите! - охрипшим от курева голосом окликнул стрелок. Солдаты остановились. К нарушителям комендантского часа поспешил их командир. Стрелок сразу узнал гребень на каске и острый взгляд голубых глаз. Суровое лицо Бронке при виде Китча слегка прояснилось. Он позволил себе улыбнуться, даже протянул руку, чтобы поздороваться по-граждански.
  
  - Рад видеть вас в добром здравии, - коротко отчеканил офицер. Суо хотела было присесть в реверансе, но Китч так толкнул её локтем, что она пошатнулась и не стала здороваться. Поведение странной пары не удивило грейт-лейтенанта. Он уже знал, кого видит перед собой.
  
  - Благодаря вашему мужеству дорога на Яму свободна. Мы снялись с пропускного пункта, как только увидели вашу ракету. Возле железнодорожного полотна обнаружилось тело... воистину ужасная тварь. Должен отметить, вы очень метко стреляете по глазам. Моё уважение, и слава всесильному Свету Совершенной, что направил вас в Яму.
  
   Бронке козырнул перед Китчем, явно видя в нём достойного человека. Роберт молча выслушал короткий доклад военного, на минуту испытав чувство ностальгии по армии. За доброй выпивкой и в более приятной обстановке они с Бронке могли бы многое вспомнить о службе. Оба это чувствовали, и ни один не мог предложить, пока не выпадет более спокойное время. Сейчас такой возможности точно не было.
  
  - Мы собираемся пройти через ворота. Вернёмся с рассветом, а может чуть раньше. Есть вариант, что вообще не вернёмся, и тогда больше армию не потревожим, - рассказал о своих планах стрелок. - Но, если всё-таки услышите голос с той стороны, не составит ли вам труда открыть ворота ещё раз, чтобы мы смогли выбраться из этой клоаки?
  
  - Открывать ворота посреди ночи - это прямое нарушение приказа бургомистра, - заметил Бронке, но Китч знал порядок.
  
  - Приказ Совершенной имеет наивысший приоритет, а страж действует от её имени. При желании, я мог бы затребовать у вас отряд солдат для поддержки, но, думаю, что с этой государыней мы справимся лучше.
  
  - Подчиняюсь, - не моргнув глазом, ответил офицер. - Мы впустим вас в кварталы третьего класса, закроем ворота, а когда вы вернётесь, беспрепятственно пропустим обратно.
  
  - Вот и славно, - Китч скинул с плеча свёрток и разорвал газетную бумагу. В свете прожектора с вышки сверкнул увесистый дробовик, с круглым магазином под ствольной коробкой. Он всё также отливал сталью и медными накладками янтарного цвета, как и снайперская винтовка. По сути, это и была винтовка, только значительно переделанная в гостиничном номере. Китч не любил таскать за собой целый арсенал, хотя прекрасно осознавал, что для разного рода заданий ему потребуются особенное оружие.
  
   Посмотрев на дробовик, Бронке уточнил:
  
  - Вы же знаете, что в трущобах происходят убийства. Судя по слухам - жестокие, а значит их совершает непростой человек. Я видел на что способны стражи, но сможет ли стрелок и одна юная девушка справиться с этим?
  
  - Пока мы здесь пугаем друг друга чудовищами и маньяками, в трущобах люди пытаются спокойно спать. Давайте сделаем так, чтобы к утру каждый Незнающий смог проснуться, - подытожил разговор Роберт.
  
   Когда они проходили мимо молодых солдат у ворот, Суо мило им улыбнулась. Рядовые с интересом провожали глазами наряженную в бархат и кружева девушку, что была им ростом чуть выше плеча.
  
  - Какие хорошие люди: взрослеющие, но ещё не испорченные до конца, - проронила она, когда ворота закрылись.
  
  - Войну начинают из благих целей, на ней сражаются хорошие люди, а после победы принято выяснять, кто же был настоящим злодеем, - бросил Китч на ходу. - Добро пожаловать в человеческую жизнь, дорогуша.
  
  ...
  
  - Именно в те траурные дни я осознал, что жизнь наиболее фальшива в момент своего существования, и наиболее откровенна в момент своего завершения.
  
   Взгляд Зорге слепо смотрел в пространство перед собой, как будто мистик был сейчас далеко от гостиничного номера в Яме.
  
  - Церемония прощания должна была стать дорогостоящим мероприятием. На похороны съехалось много гостей - наши близкие, преданные друзья, наконец, просто знакомые. Приехали даже те, кто интриговал против нашей семьи за высокое положение в Ордене. Факт смерти сплачивает людей в поистине мистическом действе. Сколько горя было выражено возле гроба, сколько слов сострадания прозвучало для наших безутешных родителей, сколько поцелуев коснулось холодного лба моей любимой сестры. Только я почему-то не мог плакать о ней. Странно уметь ощущать эмоции целого города, но при этом окончательно лишиться своих. Так же странно было увидеть смерть человека, будущее которого расписали на годы вперёд. Наверное, именно это подтолкнуло меня в ночь перед похоронами зайти в зал, где лежала сестра, чтобы сказать ей несколько прощальных слов, известных только нам двоим, без лишних свидетелей. Постамент утопал в пышном убранстве поминальных венков. Помню, что внутри моего сердца совсем не было горя, я как будто шёл сказать "до свидания" человеку, которого ещё непременно увижу, пусть разлука наша будет тоскливой и долгой. Но отчего-то и радости я не испытал, когда заметил движение в гробу.
  
  ...
  
  "Хуже Ямы - может быть только ночная Яма", - вот что думал стрелок, когда шагал по сумрачным трущобам. Вместе с Суо они проходили по плохо освещённой улице, где даже фонари были разбиты, и единственным источником света служили окна домов, с облупившимися фасадами. Между двускатными крышами протянулись бельевые верёвки. На некоторых до сих пор болталось ветхое и застиранное тряпьё. Пахло чем-то сырым и заплесневелым. Рядом перебежало дорогу неразличимое во тьме животное - то ли чёрная кошка, то ли невиданных размеров крыса.
  
  - Луны нет, - проворчал Китч, выбросив зашипевший в луже окурок. Из подсумка на поясе он извлёк светящийся оранжевым сиянием шарик. Душа вепря с щелчком поместилась в ячейку возле приклада дробовика. Ровное свечение медных накладок озарило улицу, выщербленные стены и покосившиеся заборы.
  
  - Лунный свет - ничто иное, как отражение солнечного, - сказала Суо, оглядываясь вокруг. - Тьма слабее, если светит луна, а человек видит дальше. Меня терзает ощущение, благородный государь Китч, что это задание умышленно осложняется.
  
  - Пусть твой компаньон пожалуется на это Мэтру Минор. Может быть Орден поручит вам поиск краденых сладких рулетов... Мы должны пройти к старой фабрике, а единственный путь туда лежит через трущобы. Все смерти произошли именно в кварталах третьей категории, а ворота на фабричную зону никогда не закрываются. Улавливаешь связь?
  
   Суо не ответила. Китч обернулся, и застал её возле обочины, нагнувшейся над каким-то тёмным предметом. Подойдя ближе, он подсветил дробовиком мешковатое тело. Суо осторожно касалась испачканного в грязи клетчатого пиджака и обескровленного лица.
  
  - Ты знаешь кто он?
  
  - Я знаю, как он умер: сегодня, от удара ножом в живот, когда вышел на улицу из кабака в двух кварталах отсюда, - ответила девушка. - Он был ранен, но попытался сбежать. За ним не гнались, потому что знали, что жертве не выжить. К тому же, начинало смеркаться. Убийцы решили побыстрее убраться с улиц.
  
  - Если он умер далеко от этого места, зачем же его притащили сюда? - нахмурился Китч.
  
   Суо указала на правый локоть мертвеца, где не хватало руки. Конечность была так ловко ампутирована, что даже ткань пиджака не распалась на нити.
  
  - Пока он был жив, то правой ладонью зажимал себе рану. Что случается с людьми, когда они получают ранение? - спросила Суо.
  
  - Душа особенно активна возле пореза, повышается температура, тело начинает медленное излечение, - припомнил стрелок медицинские лекции в Ордене. - Но почему тогда отсечена рука, а не выпотрошен живот?
  
  - На ладони остались следы от соприкосновения с энергией человека. Кто-то перепутал нужные части тела, где скопилась энергия. Убийца не слишком умён, или...
  
   Вместо продолжения, Суо вскинула просящий взгляд на стрелка.
  
  - Могу ли я взять его с собой, государь? Он укажет нам верный путь.
  
  ...
  
  - Среди кружевной отделки гроба, что-то отчётливо шевелилось, - продолжал говорить Каин. - Я взял подсвечник и подошёл ближе. Человек из Церкви Незнающих, обязанный следить за ходом ритуала Очищения, заснул на своём месте. Картина, которая открылась моему взгляду, навечно останется у меня в памяти. Вместо тела прекрасной сестры, я увидел копошащееся сонмище могильных червей, что к тому времени обгладывали её кости. Но как только их жуткого пиршества коснулся свет, все черви замерли как один. В тот миг я впервые испытал прикосновение нечеловеческого разума. И знаете, какие чувства я ощутил?
  
   На бледном лице Каина появилось странное выражение довольства.
  
  - Стыд, растерянность и испуг. Могут ли черви испытывать нечто подобное? Конечно же нет. Я понял, что имею дело не с простыми трупоедами, а с порождением Тьмы. Мой род поклялся бороться с чудовищами Великой Войны, во имя Света Совершенной, но это существо не было злым. Оно растерялось, стыдилось содеянного, как мог бы стыдиться ребёнок, застигнутый за непотребством.
  
  - Это была Суо?.. - не поверила Инга.
  
  - Да, - кивнул мистик. - И первое, что она попыталась сделать - это сбежать. Её истинная сущность хлынула через край ящика, устремившись к незаметным щелям в полу, через которые она и проникла в ритуальную залу. Можете ли вы представить себе, государыня Лингард, чего мне стоило схватит крышку гроба и захлопнуть большую часть её существа? Можете ли вы представить, какие чувства я испытал, когда изнутри отчаянно заколотили? Но более всего меня потрясло, когда я услышал плачущий голос сестры, умоляющий выпустить её из проклятого ящика...
  
   Каин сглотнул, глаза его заблестели, но свои истинные чувства он спрятал за вежливой полуулыбкой.
  
  - Вот что такое Тьма, государыня Лингард. Вот с чем приходится бороться стражам Ордена на службе у Совершенной. Наше дело связано не только с похитителями человеческих душ, но и с созданиями, объяснить природу которых мы просто не в силах.
  
  ...
  
   Алкоголик шатался и покачивался на ходу. Его движения были неестественно резкими, как у попавшей в руки неумелого кукловода марионетки. Суо следовала позади, не сводя с восставшего мертвеца фиолетовых глаз. Из обрубка руки постоянно что-то сыпалось и извивалось. Китч всей душой благодарил ночную темноту за то, что не может разглядеть всех подробностей этой жуткой прогулки.
  
  - За ним, за ним, за ним, за ним. Он знает, он чувствует, он помнит! - горячим шёпотом сопровождала Суо передвижение своего подопечного. - Он выведет нас к убийцам. Их кровавое дело ещё не окончено. Они здесь, где-то рядом!
  
  - В последний раз я подписался работать с Тёмными тварями, - выругался стрелок. Даже одежда на трупе омерзительно шевелилась. От этого зрелища по телу Китча пробежал холодок.
  
  - Мы можем провести в поисках логова весь остаток ночи, - напомнила девушка. - Фабричный район очень велик, а на показания куклы не стоит надеяться. Только он наш верный союзник. Чего при жизни не знал, покажет нам после смерти, потому как идёт по нити связывающей жертву с убийцей.
  
   Внезапно тело остановилась и развернулось на месте. Китч сморщился от вида извивающихся во рту трупа белёсых жгутиков.
  
  - Какого чёрта он встал?
  
   Суо тоже замедлила шаг, будто ожидала увидеть в ночной темноте узкой улицы кого-то ещё.
  
  - Мы пришли...
  
   Тут же на крыше соседнего дома что-то блеснуло. По кровле дробно застучали шаги. Китч с разворота выстрелил в сторону водостока. Посыпались искры, и тень кубарем скатилась вниз вместе с осколками черепицы. Но не успел свёрток плоти шмякнуться оземь, как тут же вскочил на четыре острые ноги-лезвия и юркнул за пределы оранжевого сияния дробовика. Суо поспешно отступила за спину Роберта. Ещё несколько круглых тварей, на отточенных до блеска ногах, выпрыгнули из дренажной трубы. Лезвеногие накинулись на тело посреди улицы, в один миг разрезав пьяницу на куски. Из трупа хлынул живой поток копошащихся нитей. Черви заструились извивающимся ручейком по земле обратно к ногам хозяйки. Китч не видел, что делает Суо у него за спиной. Дробовик громыхал ежесекундно. Пружина дискового магазина подавала тупоносые боеприпасы в патронник, по капсюли бил взведённый ударник, и дробь с глухим рявканьем вылетала по стволу в направлении вражеских целей. Душа вепря усиливала заряд, помогая отбросить сразу нескольких попавших под волну огня и дроби шаров. Одно из созданий разлетелось на части прямо в воздухе, когда пыталось в прыжке отсечь голову Китчу.
  
   Их было много - отчаянно много! Золотой стрелок просто не мог всех убить. К тому же, уничтожить механический шар получалось, только если выстрелить в него буквально в упор. Шары выглядели как сочетание стали и мягкой обшивки, а разрывные заряды в арсенале стрелка быстро закончились. Бронебойные патроны, снабжённые пулей толщиной в большой палец, теряли слишком много энергии во внешней мясистой оболочке и не добирались до металлической сердцевины. Противник настойчиво атаковал. На каждого уничтоженного лезвеногого приходилось два новых. Китч и Суо медленно отступали по улице, пытаясь не дать себя окружить. Стрелок вовремя заметил, как особо хитрая тварь прыгнула на них с крыши. Он резко перевёл прицел на создание, но, когда указательный палец нажал на спуск, раздался холостой щелчок пустого дробовика.
  
  - В сторону! - только и успел крикнуть Китч, но было поздно. Вытянутые лезвия вонзились в зелёное платье с золотой вышивкой.
  
  ...
  
  - Что могло заставить меня заглянуть внутрь? Интерес, любопытство, желание узнать... - Каин говорил, постукивая пальцем с перстнем по столу. - Я сдвинул крышку, через узкую щель на меня смотрела живая сестра, только глаза у неё имели ярко-красный оттенок... Вы знали, что у Тёмных существ, принявших человеческое обличие, алый взгляд? Должен сказать, как бы Суо в последствии не старалась, синеву взгляда моей сестры ей так до конца передать и не удалось.
  
  - Суо? Это её настоящее имя, или вы её так сами назвали? - чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота, спросила Лингард.
  
  - А зачем ей другое имя? Она - больше чем один червь. Она - разум, родившийся в глубинах земли, которую напитали человеческие останки. Она - порождение братских могил Великой Войны, уничтоженных бункеров, обвалившихся при обстреле окопов, где контуженых засыпало вместе с убитыми. Дочь плоти и скорби, плод задушенных под землёй криков. Она целый век прожила в глубине земных недр, где нет красоты, радости, любви и даже света. Суо - Тотемическое существо, которому могли бы поклоняться культисты, узнай о её существовании. Она - Королева Червей, и любые другие имена её недостойны.
  
  ...
  
   Пустое платье отлетело в сторону. Атаковавший девушку механизм растерялся. Он никак не ожидал, что жертва растечётся бурным потоком по улице.
  
  - Ах ты, чтоб тебя, тварь! - Китч начал стряхивать с ног склизкие нити. Каждый червь, как короной, был увенчан твёрдой чёрной головкой. Извивающееся море собралось в единый поток и набросилось на самую крупную стаю лезвеногих. Шары дрогнули, многие из них были полностью сметены, остальные оказались облеплены вгрызающимися в мягкую внешнюю обшивку червями. Суо работала быстро, за какие-то жалкие пять-десять секунд она обгладывала лезвеногих до основания.
  
  - Стр-реля-яй! - резанул нечеловеческий крик, созданный из трения миллионов головок. Китч перезарядился, открыв огонь по оставшимся без плоти врагам. Бронебойные пули пробивали металлические корпуса и крушили внутренние механизмы. На этом функции лезвеногих выходили из строя. Рассыпая алые искры, стальные убийцы заваливались на бок и трясли в воздухе острыми лапками. Живая волна червей расходилась по улице, вот уже захлестнула стены и крыши домов, сбрасывая на тротуар беззащитных против такой силы созданий. Несколько лезвеногих попытались сбежать через дренажную трубу, но их вытолкнуло обратно живым потоком червей, уже без клочка мягкой плоти. Это нашествие нельзя было остановить. Из-под земли, между камней брусчатки, из сточных канав поднимались всё новые и новые волны.
  
   Китч стрелял без остановки, за одну минуту истребив около сорока механизмов. Магазин с патронами вновь опустел, стрелок ловко перезарядил его, и "Вепрь" ударил снова. Враги перестали атаковать. Будто по команде, лезвеногие помчались в сторону северно-западной части города, к фабрикам. Белая волна червей начала таять, подхватила разорванное платье и пробралась внутрь. Через считанные секунды перед Китчем вновь появилась Суо. На ней не было не единой царапины, только зелёный бархат рассёкся.
  
  - Поспешим, государь Роберт Китч, - побежала она следом за удирающими механизмами, пока те окончательно не сбежали. Стрелок выругался, но последовал за звоном золотых цепочек на каблучках.
  
  ...
  
  - Суо не пристало глумиться над человеческим горем, поедая плоть до захоронения.
  
   Каин поднялся со стула, обошёл стол, за которым они сидели, и остановился за спиной у Лингард. Руки мистика опустились на темноволосую голову Инги. Она почувствовала, что все переживания, волнения и тошнота отступают.
  
  - Эмоции порой управляют не только людьми, но и порождениями Тьмы. Стенания и горестные возгласы вокруг моей умершей сестры - привлекли Суо, как пламя может привлечь мотылька. Захоронение бесконечно откладывалось, пока последние родственники не доберутся на церемонию. Суо ждала под землёй, изнывая от... предвкушения. И всё же не смогла удержаться. Я застал её за занятием, которое, по мнению Королевы Червей, недостойно. Она вторглась не в свой мир, перешла запретную грань, которой пыталась сторониться почти сотню лет. Вот отчего исходило чувство стыда и презрения к собственному поступку. Согласитесь, что существо способное стыдиться, к тому же обладающие неким кодексом чести, не обязательно уничтожать. Мистик имеет право взять себе одного компаньона в виде Тёмного существа, если оно связано его волей. По правилам, существам на службе Ордена необходимо носить специальный ошейник, но эти оковы слишком стесняют их силы. Мне потребовалось немало усилий и средств, дабы доказать, что я смогу контролировать Суо самостоятельно и без ошейника.
  
  - Но почему вы сделали это? - Инга старалась не двигаться под руками Каина. Сердцебиение пришло в норму, собственные мысли зазвучали для неё как бы со стороны.
  
  - Государыня Лингард, меня привлекала именно личность Суо и её жажда познания нашего мира. В течении столетия она поглощала останки людей, но никогда не видела человеческой жизни в расцвете. В ту страшную ночь я пришёл проститься с сестрой, а обрёл компаньона. Мы до рассвета говорили о совершённом Суо проступке, большей частью я объяснял почему он не правильный с точки зрения людей. Пришлось так же разъяснить из-за чего тело не было захоронено в срок. Это так потрясло мою подопечную, что она пожелала узнать о нас больше. И всё-таки законы земли часто берут верх над стремлением понять жизнь на поверхности. Порой Суо не замечает красоты очевидной, а иногда видит красивое в мерзком: разумеется в "мерзком" для нас. Иногда же, она и вовсе способна разглядеть ту ускользающую красоту, которую мы никогда не заметим... В итоге, гроб хоронили пустым, человек следивший за Очищением лишился своего сана в Церкви Незнающих, а родители до самой смерти запрещали мне возвращаться в поместье, пока я не расстанусь со своей новой подругой. Они просто не могли смотреть на перерождение сестры, понимая, что это всего лишь внешность Софи, а внутри скрыта Тьма... Ну так как? Удовлетворил ли я ваше любопытство, государыня Лингард?
  
  - Да, пожалуй, что удовлетворили... - поёжилась Инга.
  
  - Тогда давайте работать, - отстранил от неё руки Лоренс и вернулся на своё место. - Нашим товарищам нужен механик. Мы с вами сильно припозднились с участием в операции.
  
  

Глава 5

  Фабрика смерти
  
   Нищенские дома и загромождённые хламом трущобные улицы сменились угрюмыми заводскими цехами. В эпоху Тёмных времён, в Яме, как и в любом другом городе Истэрии, развивалось только работавшее на войну производство. Но, с появлением Совершенной, гигантский индустриальный комплекс по изготовлению снарядов, паровых танков, локомотивов и артиллерии оказался не нужен, по крайней мере в таких количествах. Города перестраивали свои Фабричные зоны для выпуска мирной продукции. Кто же с этим не справился, или не захотел измениться, остались за бортом капитала, как Яма.
  
   Нет, войны не прекратились, наоборот, вспыхнули с новой силой спустя всего двадцать лет после Первоявления. Но с Большой Мясорубкой нынешние пограничные войны уже не сравнятся. Последняя надежда таких городов как Яма возродить производство оружия и отправить по железным дорогам платформы с устаревшими танками рухнула. Совершенная ясно дала понять, что не позволит людям вновь поставить Истэрию на грань уничтожения. Мир был восстановлен, а города подобные Яме медленно загнивали. Им попросту не хватило мужества войти в новую жизнь. Старая аристократия Знающих лелеяла мечту о той особенной, доходной и безмерно затянутой Великой Войне.
  
   Об этом страшном желании говорил каждый цех, каждая кирпичная стена и забитый болванками склад Фабричной зоны. Прежнее величие промышленного комплекса Ямы сохранили только гигантские трубы и рельсы узкоколейки, проложенной среди корпусов. Всё остальное пришло в ветхость и полный упадок.
  
   Поток лезвеногих, по мере движения, разделился и рассыпался по заводской территории. Механизмы петляли, стараясь сбить стражей со следа, но Суо безошибочно вела стрелка по единственно-верному пути. Поваленные на бок локомотивы, завалы из ржавых балок и груд битого кирпича не могли остановить Королеву Червей. Казалось, что она всегда знала, как лучше всего обойти баррикады обломков и не стать добычей для шустрых убийц.
  
  - Они ведут нас в своё логово, - после продолжительного бега Суо даже не сбила дыхания, хотя у Китча закололо под рёбрами.
  
  - У них нет разума, а значит найдётся создатель - тот, кто наделил механизмы душой! - Роберт отцепил дисковой магазин "Вепря", чтобы с ритмичными щелчками пополнить его из патронташа.
  
  - Человеческой душой, государь.
  
  - Верно, - дослал патрон в патронник стрелок. - И будь я проклят, если это не Тёмный Мастер выставил по дороге на Яму Гренделя. Что же, на его месте я бы сбежал из города, как только узнал о гибели сторожа.
  
  - Но он не сбежал. Слишком самоуверен? - подхватила его догадку Суо.
  
  - Нет. Это не он сейчас пытается выкурить нас из гнезда, а мы сами ползём в его логово. Держу пари, что Тёмный Мастер хорошо подготовился, и уж как минимум сможет постоять за себя, используя фабрику. Держись рядом со мной и не отставай.
  
  - При всём уважении, милостивый государь, я не смогу исполнить вашу просьбу буквально, - Королева Червей раскинула руки в стороны. - Я везде!
  
   В этот же миг рядом с Суо пронёсся злобно вращающийся в воздухе шар. Несколько лезвеногих применили новую тактику против стражей. Выпрыгивая, они с жутким свистом вертелись вокруг ости, выставив как лопасти винта свои лапы. Суо нечеловечески изогнулась и пропустила мимо себя метившую в неё тварь. Китч выстрелил, разнеся механизм на клочки ещё в полёте. Стоило лезвеногому развалиться на части, как в голове стрелка прозвучал голос.
  
  - Китч! - от первого контакта с разумом Каина у стрелка зазвенело в ушах. Китч утратил концентрацию на секунду, и чуть не пропустил нападение ещё одного существа.
  
  - Я занят, чёрт тебя побери! - прорычал Роберт сквозь зубы. Голос Зорге больше не повторялся, пока стрелок не прикончил наседавших на него тварей. Только когда атакующий напор лезвеногих ослаб, Каин снова вышел на связь.
  
  - Я не один, со мной Лингард, и нам нужно взглянуть на механизмы поближе. Хватит ломать их и присмотрись.
  
  - Как только, так сразу, - Китч ударил прикладом лишённого половины лапок убийцу. Посыпались искры, механизм как обтянутый плотной обшивкой мяч отлетел в соседнюю стену.
  
  - Мы и без вас кое в чём разобрались, - продолжил стрелок. - Сочетание человеческой плоти и высшей механики - это определённо работа Тёмного Мастера.
  
  - Кому мы противостоим - давно не секрет. Рассмотри создания лучше. Инга подскажет в чём их уязвимость.
  
   Возле Китча пронеслась живая волна червей, пожирающая последних врагов из засады. Кроме голоса Каина стрелок расслышал ещё и испуганный возглас Лингард.
  
  - Что это было?!
  
   Механику явно приходилось несладко при первой интеграции разумов, да ещё посредствам такого специалиста как Зорге.
  
  - Ничего, - стрелок постарался сосредоточить свой взгляд на лежавшем у ног существе. Шар был слишком большим и тяжёлым, чтобы, не напрягаясь, оторвать его от земли. Под брюшком лезвеногого обвисло четыре увенчанные клинками лапки.
  
  - Для этого тебя и послали в Яму, малышка. Сосредоточься и не дай себя отвлекать.
  
   Интеграция разумов была не просто телепатической связью. Стрелку передавались наиболее яркие ощущения напарников. Если внутри Зорге эмоции молчали как в безжизненной статуе, то Ингу тошнило от каскада переживаемых чувств.
  
  - Наружная оболочка - это человеческая плоть... О, Совершенная! Я не вижу швов или скрепляющих скоб. Как будто металл врос внутрь тела и от людей ничего не осталось. Плоть удерживает внутри себя часть необходимой для функционирования механизма энергии. Я должна заглянуть внутрь.
  
  - Сейчас, подожди... - Роберт вытащил нож, но тут по его пальцам заскользили черви с чёрной короной.
  
  - Какого рожна ты лезешь вперёд! - прикрикнул он на Суо.
  
  - Что у вас там творится?! - голос Инги, наблюдавшей за происходящим глазами стрелка, исказился от страха. Она бы не выдержала стычки в трущобах, которую они с Суо пережили.
  
  - Спокойно, малышка. Разве Каин тебе не рассказывал? - Китч старался не смотреть на то, что черви делают с оболочкой машины. Тотемическое существо очистило плоть гораздо быстрее и лучше ножа, оголив поблёскивающий металлом корпус.
  
  - Р-рассказывал, - нервы у Инги сдавали. - Но одно дело услышать, а другое увидеть!
  
  - Тогда благодари Совершенную, что Мэтр Минор отправил тебя в Яму вместе с мистиком. Сможешь участвовать в деле и не замарать ручки. А теперь смотри только на механизм, и ни на что больше! Я вскрываю...
  
   Китч приставил дуло "Вепря" к гладкому корпусу и несколько раз выстрелил по креплениям. После дополнительного удара ботинком, стальной панцирь раскрылся, демонстрируя сложное сцепление шестерней. Среди хитроумного устройства горела алая сфера размером с горошину.
  
  - И это всё? Обычная железяка, сосущая энергию из человечьей души. Я даже не удивлён, - сплюнул Китч.
  
  - Нет, всё не так, - оживилась Лингард. Находясь за несколько километров от места событий, она видела внутренности машины так чётко, как будто сама была в Фабричной зоне. - Сфера души слишком мала для устройства, большая часть энергии сохраняется внутри плоти. Уничтожая внешнюю оболочку, вы не только снимаете "шкуру", но и лишаете лезвеногих энергии для передвижения. Плоть помогает им чувствовать, болевой рефлекс повышает инстинкт самосохранения, а телесный кокон как аккумулятор удерживает заряд, причём на порядок лучше стекла. Сфера души отвечает лишь за самые важные процессы внутри саркофага.
  
  - Речь идёт о создании живого вместилища для энергии, Китч, - пояснил Зорге. - Это Тёмная технология, значительно превосходящая версию о краже душ ради оживления механизмов. Считайте, что враг в глазах Ордена стал гораздо опаснее, раз смог придумать способ обходиться без сфер. Никому не дозволено экспериментировать с живой плотью. Найдите и схватите преступника, пока он ещё в Яме.
  
  - Да куда он теперь от нас денется, - Китч отбросил от себя выпотрошенную железяку. Суо уже стояла возле него в своём прежнем обличии. С каждой новой стычкой её платье всё больше превращалось в лохмотья. Белоснежное тело Королевы Червей не получало ранений, даже не пачкалось, и только одежда говорила о жестокости схватки.
  
  - Нам сюда, государь Роберт Китч! - пропела она, указывая к ближайшему фабричному корпусу. Эта часть завода пострадала меньше всего: кровля не обвалилась, стены не просели от старости, на окнах стояли решётки. Верность пути подтверждали и закрытые наглухо стальные ворота. Последние лезвеногие исчезли в слуховых окнах фундамента, и Китч отдал бы всё, чтобы не соваться за ними в подвал. Вместо этого он вскинул "Вепря" и несколько раз выстрелил по петлям ворот. Из дробовика вылетели гильзы ярко-зелёного цвета, петли толщиной с человеческую руку покрылись шипящей пеной, и через несколько секунд на их месте остались только проеденные кислотой дыры. Створы ворот с громом упали на чёрную от угольной пыли землю.
  
  - Такое потрясающее оружие в руках у простых солдат не увидишь, - взошла на упавшие створы Суо.
  
  - Не забывай, что мы такие же простые солдаты, и нас вполне могут разменять на победу. Вся разница только в том, что генерал у нас чином повыше армейских, - пробурчал Китч.
  
   Фабрика встретила их запустением, слоем чёрной сажи и темнотой. Где-то скреблись беспокойные шорохи, постукивало железо, незримо осыпалась штукатурка. С потолочных балок свисали недвижные цепи. Громоздкие тележки, с рассыпавшимися в труху ящиками, выстроились вдоль стен.
  
  - Он здесь, и он ждёт, - шёпотом сказала Суо. - Чувствуйте, государь? Лоренс научил меня чувствовать. Раньше я могла только предсказывать близость кончины людей, а теперь умею ощущать их желания и угадывать страхи.
  
  - Так вот для чего ты изучаешь наш мир. Чтобы эффективнее нас пожирать? - стрелок говорил на ходу, заводя ствол дробовика между станков, остывших печей и контейнеров.
  
   Суо не стала ничего отрицать.
  
  - Даже прочитав тысячи ваших книг, увидев множество фильмов и театральных пьес, есть человеческие чувства, которые мне до сих пор не понятны. Иногда я становилась свидетельницей проявления этих чувств, как случилось сегодня утром, на той площади, с куклой. Но мне сложно понять, что такое любовь, и как вы отделяете красивое от безобразного, почему одна музыка вам нравится, а другая диссонирует слух, мне непонятно вдохновение творца при написании картины. Вы можете ненавидеть червей, государь, но мы не понимаем людей с той же силой, с какой вы относитесь к нам с омерзением. Вся разница в том, что черви пытаются осознать человека, а вы, люди, склонны считать воплощение этой попытки - то есть меня - такой же грязной и уродливой тварью, как любое другое земляное создание.
  
  - Не пудри мне мозги, милочка, ты здесь не за болтовнёй... - оборвал её Китч. "Вепрь" начал тускнеть, дикая душа кабана истощалась. Возможно, ему скоро потребуется использовать новую сферу.
  
  - Не за тем, государь? - удивилась Суо. - Но я решила помочь людям абсолютно добровольно, и не требовала никакой награды взамен... Я спасаю ваше существование, а не стремлюсь к истреблению, как для меня было бы выгоднее. Я не встала на сторону Тьмы, хотя Тьма меня породила, и подобных мне существ очень много. Оглянитесь вокруг, в любой толпе вы заметите незнакомцев с красным взглядом - это совсем не редкость после Великой Войны. Жители Истэрии и не к таким врождённым уродствам привыкли. Весь вопрос только в том, привыкнем ли МЫ к миру людей?
  
   Китч резко обернулся, словно собирался ей что-то грубо ответить, но тотчас под балками вспыхнул свет - ослепительно-яркий, он продержался в старых лампах всего лишь долю секунды, после чего рассыпался мириадами красных искр. В воздухе запахло палёной проводкой и горелой пылью.
  
  - Кто-то активировал старый генератор. Он использует человеческие души для освещения своего логова, - поднял Китч голову. - Беру свои слова назад, Суо. Среди людей найдутся твари гораздо похуже тебя. Пусть они не распадаются на мириады созданий, но и одного такого ублюдка чересчур много для человечества.
  
   Под ботинками стрелка дрогнул бетонный пол цеха, стёкла в окнах фабрики зазвенели. Из глубины пройденных стражами коридоров послышался нарастающий гул.
  
  - Похоже, Тёмный Мастер призвал свою гвардию! - крикнул Китч, когда увидел, что позади, буквально вываливаясь из дверных проёмов, лезет армия лезвеногих. Существа ползли друг через друга, рвались вперёд, катились по полу и бежали по стенам лишь с одной единственной целью - добраться до чужаков. Китч резко переключил дробовик на последний, четвёртый вид боеприпасов, и в гущу механических тел ушло несколько кассетных выстрелов. По влажно сверкающим шарам прокатилась цепочка разрывов, десятки лезвеногих рассыпались, но это было ничем по сравнению с мчащейся на стражей армадой.
  
   В голове стрелка раздался дрожащий от нетерпения голос Каина.
  
  - Бегите, Китч!
  
   Советовать дважды никому не пришлось. Стражи бросились прочь через оставшиеся до сборочного цеха залы.
  
  - Он загоняет вас в то место фабрики, которое ему будет выгодно, - спешил сообщить Лоренс.
  
  - Отлично, значит туда нам и надо. Хозяин логова не упустит возможности лично поприветствовать своих гостей.
  
  - Судя по пройденным помещениям, вы находитесь на территории завода по производству снарядов, - вставила своё слово Лингард. - Будьте готовы к любым неожиданностям. Кто знает, насколько добросовестно отсюда вывозили взрывчатку и детонаторы.
  
   Она вполне освоилась с ролью телепатического консультанта и перестала заикаться.
  
  - Я рад твоей заботе, малышка. Не хочешь после всех этих дел сходить со мной куда-нибудь выпить по стаканчику вина?
  
  - Китч! Как ты... - задохнулась Лингард, поражённая несвоевременностью предложения.
  
  - Сухое или полусухое, красное или белое - какое предпочитаешь?.. В Яме едва ли найдутся хорошие марки, зато есть уютные номера.
  
  - За вами погоня, Китч! - с возмущением напомнила Инга.
  
  - Погоня? Да я почти двадцать лет кого-то догоняю, или наоборот убегаю - это не новость. Каждый день как последний, родная. Другой возможности может не быть, поэтому соглашайся сейчас. Проведём вечер с пользой, проверим не скрипят ли постели в гостиницах Ямы. Грузовик не узнает, если только Каин не сдаст.
  
  - Я бы советовал, Роберт, получше выбирать выражения, когда общаетесь с дамами, - отчитал его Зорге.
  
  - Да ты охренел... - получил он предельно резкий ответ.
  
   В душе мистика вспыхнул огонь возмущения, но Каин почти сразу же догадался, что слова Китча адресованы не ему. Стражи оказались посреди главного сборочного цеха фабрики. Длинные ряды станков для обработки болванок перемежались с конвейерными лентами, что тянулись вдоль всего огромного зала. Конвейер до сих пор был забит ящиками с маркировкой оружейной фабрики Ямы. Поверх каждого ящика торчала щётка остроголовых снарядов, что так и не обрушились на окопы врагов. Но не это потрясло Золотого Стрелка, а три пульсирующих алым сиянием кокона, крепко приклеенных белёсыми сухожилиями к потолку. Каждая новая вспышка внутри мешков из наращённой плоти, подсвечивала копошащихся в коконах лезвеногих - сотни и тысячи новых убийц.
  
  - Этого хватит, чтобы вырезать целый город, - голос стрелка поражённо осел. Погони больше не было слышно, словно лавина преследователей хотела только загнать стражей в ловушку. - Тёмный Мастер создаёт здесь неслабую армию. Вот что бывает, когда эти засранцы придумывают что-нибудь новенькое.
  
  - Теперь всё окончательно ясно, - подвёл итог Каин. - Мастер изобрёл способ заключать душу в переработанную плоть и соединять её с механизмами. Для своих мерзких экспериментов он выбрал это укромное место, собрал коконы, наладил производство стальных убийц и отправил их на поиски новых тел. Человеческие останки послужили для него материалом, насыщенным энергией духа. Обычные стеклянные сферы для таких адских созданий почти не требуются. Выходит, что теория о конденсации души в определённых участках тела - не такая уж выдумка.
  
   Зорге перевёл дух, а затем обратился к сидевшей перед ним Инге.
  
  - Механик, дайте характеристику этим машинам, и подскажите как лучше их уничтожить.
  
  - Секунду, ребята, - Китч сосредоточился, стараясь разглядеть что-то в темноте под переплетением балок. Золотые глаза сфокусировались на потолке. Лингард с удивлением поняла, что темнота - это вовсе не помеха для Роберта.
  
  - Так это импланты?
  
  - Маленький подарок от армии... Теперь видно лучше, что скажешь?
  
   В золотистом сиянии Инга смогла рассмотреть пучки проводов, обтянувшие балки, гофрированные трубы и цепи. Основной вес коконов удерживался именно на этих креплениях, а не на склизких сухожилиях. Если бы она разбиралась в анатомии лучше, то смогла бы сравнить сеть проводов с нервной тканью.
  
  - Заготовки машин попадают в мешки только чтобы нарастить оболочку. Плоть внутри усваивается, а затем обволакивает металлические корпуса. Питательные вещества, кислород и продукты выделения подаются и отводятся через трубы. Со временем существа увеличиваются в объёмах, кокон зреет и прорывается. Так производится на свет новая партия лезвеногих. Не обязательно уничтожать коконы, этим вы можете обрушить себе на головы новых врагов. Лучше перебейте трубки и провода, которые отходят от каждого гнезда к центральному аппарату под крышей. Должно быть, это контроллер... Стоп, он что шевелится?!
  
   Китч вовремя отскочил от первого залпа старых болванок. Снаряды с гулом ударили по бетонному полу на месте стрелка, но не взорвались, только с тяжёлым грохотом отлетели, как сорвавшийся с рукояти молот. Соединённый с коконами аппарат оказался вовсе не бездушным контроллером, а истинным хозяином фабрики. Мастер-Фабрикатор выжидал, пока стражи достаточно впечатляется его изобретением, и только после этого нанёс первый удар. Роберт видел, как от потолочных конструкций отделяется восьминогая тень, и как от неё с шипением отлетают трубки, после чего мешки начали биться в агонии, испуская невероятное количество алой энергии. Когда последнее крепление отскочило, грузное тело Фабрикатора рухнуло вниз. В воздухе оно успело перевернуться, и приземлилось на все восемь конечностей. От поступи танка бетонный пол прорезали глубокие трещины. Фабрикатор выглядел увеличенной копией своих лезвеногих машин. Лишняя плоть повисла на нём ошмётками, а тяжёлый корпус удерживался на дополнительной четвёрке ног. По бортам жуткой машины крепились две пушки, стреляющие неснаряжёнными взрывчаткой болванками. Но самым грозным и отвратительным было лицо на передней панели машины - настоящее и живое, с забитыми в глазницы заклёпками, и сеткой динамика внутри рта. Уродливая физиономия с длинным носом и хмурыми надбровными дугами развернулась в сторону стражей. Спустя секунду Суо с Китчем узнали, что лицо способно не только корчиться, подражая человеческой мимике, но и говорить.
  
  - Я бы не советовал трогать чужое - это, знаете ли, непорядочно! Я работал над этими баками день и ночь. Хотя бы на миг представьте, своим скудным рассудком, то дело, о котором вы раньше только мечтали, а теперь получили шанс его воплотить. От первого замысла до полной практической реализации пришлось решить сотни и сотни сложнейших задач!
  
  - Не слишком-то грозная речь для такого чудовища, - Китч достал сигарету, а затем с наслаждением закурил. В горле Инги ужаснейшим образом запершило. Каин тоже закашлялся, но разум стрелка был спокоен и равнодушен, он собирался по-свойски потолковать с Тёмным Мастером. - Хватит втирать мне о своих осложнениях. Ты себя в зеркале видел? Хочешь, чтобы к такому монстру отнеслись с человеческим пониманием?
  
  - Монстру?! - завопил Фабрикатор, и его крик утонул в визге динамиков. - О да, конечно! Всё, что не устраивает Совершенную, приговорено к ликвидации! Моя внешность не более естественна, чем сущность вашей "непорочной" Богини! Большое и грозное тело необходимо мне для защиты своей хрупкой мечты - это честно, не то что прятаться за ослепительным светом и оболванить этим целое государство!.. Да так оболванить, что никто до сих пор разобраться не может, кому он поклоняется и зачем!
  
  - Китч, заткни ему пасть... и во имя Света прекрати курить! - Зорге буквально задыхался от кашля, но стрелок и не подумал послушаться.
  
  - Я бы поспорил с тобой, поганая рожа, но во всех приведённых тобой аргументах есть одно слабое место - ты убиваешь людей. Путь выстланный трупами - это уже не дорога к мечте, а кошмар. Я же тот, кто приносит людям добрые сны. Скромный ночной работник на полную ставку, который на пушечный выстрел не подпускает выродков вроде тебя к чужой жизни. Хочешь поколдовать с технологиями? Тогда придётся пройти через меня.
  
  - Я не колдун! - снова взвизгнул Фабрикатор через ротовую решётку. - Не шаман и не рыночный фокусник. Я учёный!.. Очнись же, Незнающий, и пойми, что Совершенная отбирает у вас технологии, не давая взамен ничего, кроме использования энергии души! Как будто это пик цивилизации, совершенство, выше которого наука никогда ничего не придумает! Любой, кто пытается обойти, или раскрыть её обман, оказывается приговорён к уничтожению Орденом! Я лишь пытаюсь себя защитить, ведь мечтаю об освобождении людей и свободе Истэрии!
  
  - Без энергии душ людям не обойтись, - отрезал стрелок. - Откуда взять свет для уличных фонарей, откуда добыть мощность для армейского оружия и самоходов? Чем прикажешь бороться с порождениями Тьмы в наших городах, и врагами возле наших границ, а, учёный?.. Керосином?
  
  - А если всё-таки найдётся способ?! - лихорадочно забормотал Фабрикатор. - Да, методы дики, но открытия требуют жертв. Если Мастера добудут энергию, способную заменить живую душу в фонарях на что-то другое... Ты когда-нибудь слышал о ядерной физике?.. Считаешь, что Совершенная примет новую технологию? Нет! Она заклеймит это достижение "Тьмой" и прикажет нас уничтожить! Страж, подумай над этим!
  
  - Не найдётся энергии способной породить свет, кроме живой души. А тот, кто калечит людей ради идеи - еретик, убийца и ничего более.
  
  - Ты глу-уп! - завопил Фабрикатор. Его боковые пушки выдали новый залп. Болванки переломали несколько конвейерных лент, рассыпали в труху ящики с боеприпасами. Воздух загустел от плотного облака пыли. Оно пульсировало в такт алому свечению коконов. Переговоры закончились, настало время для схватки.
  
   Китч быстро укрылся за одним из станков, уходя подальше от шального полёта снарядов. Если болванки не взрывались, это вовсе не значило, что, попади они в человека, от него хоть-что-то останется. Из всех дверных проёмов и вентиляционных шахт повалили завёрнутые в плоть лезвеногие. Разодранное в клочья платье Суо взметнулось вверх. На полчище механических убийц нахлынула волна плотоядных червей. После их столкновения, лезвеногие оставались в голых корпусах и становились лёгкой целью для Китча. Но больше всего Золотой Стрелок уделял внимания Фабрикатору. Восьминогий танк не мог уследить за передвижением стража в пыли, вслепую отстреливая порции тяжёлых как наковальня снарядов. Многие из них попадали в толпу собственных слуг, причиняя гораздо больше ущерба нежели выстрелы Китча.
  
  - Обойди его сзади, Роберт, на корме должна быть уязвимая точка! - настойчиво советовала Линагрд. Она собственным телом ощущала, как колотиться сердце Китча, как сбивчиво и глубоко задыхается он на бегу. Внешне казалось, что этот человек ничего не боится, но на самом деле его сила заключалась в железном контроле над страхом. Страх стал послушным зверем на службе крепкой руки и меткого глаза. Только такие люди могли выживать в борьбе с Тёмными Мастерами, и в новой драке лучший солдат Совершенной проигрывать не собирался.
  
  - Суо, отделай его так, чтобы я мог видеть куда надо выстрелить! - Китч не знал, слышит ли его Королева Червей, но живой поток белёсых созданий вдруг всколыхнулся и перенёс главный удар на Фабрикатора. Тёмный Мастер оказался готов к такому повороту событий. Из первых стычек в трущобах он выяснил, какой противник к нему приближается. Стоило волне червей подкатить к танку, как один из мешков полыхнул ярче обычного. Лезвеногие внутри кокона раскалились, в пол цеха ударила багровая молния. Разряды энергии били точно перед нахлынувшей волной червей. Раздался скрип миллионов чёрных головок, похожий на крик молодой девушки - Суо было больно. Энергия заставила червей корчиться перед Фабрикатором, на ковре из сожжённых сородичей.
  
  - О, Совершенная, он же убьёт её! - воскликнула Лингард. Тут же в голове Китча заговорил ледяной голос Каина.
  
  - Роберт, Суо не может к нему приблизиться, пока коконы целы. Лиши их питания, разорви оболочку, сделай что угодно, но ликвидируй мешки. Ещё пара таких молний, и Суо больше не станет.
  
  - Она же разум, который вечно живёт под землёй! - рявкнул стрелок, уничтожая из "Вепря" подскочившего на конвейере лезвеногого.
  
  - Её сознание заключено в ограниченном числе особей. Суо способна подтягивать к себе новых червей, но, если погибнут основные носители, и её не станет... Как по-твоему я сумел её захватить? Догадываешься, почему наш номер заставлен банками с грязью? Работай, Китч, на это дело поставлена не только твоя жизнь.
  
  - Она может умереть? Порождение Тьмы, рискующее собой чтобы защитить людей от маньяка? Что же, считай, что я впечатлён!
  
   Китч одним щелчком перевёл режим огня "Вепря" на кассетные заряды и выпустил все четыре последних патрона в связку труб у основания одного из трёх коконов. Сухожилия лопнули, цепи разлетелись на звенья, и мешок гулко обрушился на дно цеха. Его падение сопровождалось всплеском алой энергии, что буквально испепелила сновавших возле хозяина лезвеногих. Оставалось ещё два кокона, но теперь Суо могла подкрасться к Фабрикатору ближе. Тёмный Мастер мигом оценил угрожающую ему опасность, отведя свой паучий танк поближе к оставшимся коконам.
  
  - Ещ-щё! Ещ-щё! - скрежетала Королева Червей. Китч понял, что благодаря её стараниям, к его укрытию за станками добирались только единицы из тысяч механических тварей. Весь цех наполнился морем живой плоти и стали, под заревом багряной энергии.
  
  - И вы называете меня "монстром" ?! - завыли динамики Фабрикатора. - Взгляни, с кем ты пришёл сюда, страж! Она - порождение Тьмы, вы дали клятву бороться с ними всем, чем только можете и где только встретите!.. Сколько двуличия, сколько лжи в ваших принципах, если даже собственные законы вы так легко нарушаете!
  
   Китч не попался на эту удочку и ничего не стал отвечать. Танк Фабрикатора вертелся на месте, пытаясь разыскать стрелка среди станков и конвейеров. Золотому Стрелку необходимо было уничтожить ещё два кокона. Из подсумка на поясе он вытащил сверкающий бледно-зелёным цветом шарик души, и просто кинул его к основанию второго мешка. В следующий миг рука Китча выхватила револьвер, золотые зрачки сфокусировались на подброшенной сфере, а украшенный медью ствол рявкнул огнём. Пуля попала точно в шарик, и душа гигантского ящера разлетелась на части. Взрыв был не таким мощным, как от тротиловой шашки, но сфера была пущена с таким точным расчётом, что детонировала как раз возле крепёжных петель. Оставшиеся цепные звенья не выдержали, трубки питания лопнули, и ещё один мешок повалился вниз, чуть не придавив собой Фабрикатора. Тёмный Мастер успел сдать назад, но как только молний вокруг стало меньше, волна червей подкатила к нему ещё ближе.
  
  - Хватит! Хватит! Остановись, идиот! Ты всё рушишь! - завизжало лицо Фабрикатора на броне. - Стражи ничего не создают, только ломают!
  
   Он лихорадочно вращал пушками, пытаясь увидеть хоть кого-нибудь достойного выстрела, но поднявшаяся пылевая завеса укрыла стрелка. Именно этого Мастер не рассчитал, когда планировал решающую битву со стражами. Угроза в виде плотоядных червей и одного человека - была недооценена им. Надёжный танк, что одним залпом мог снести целый дом, теперь казался Фабрикатору хрупкой скорлупкой - жалкой и слабой.
  
  - Я ведь тоже хочу спасти человечество, всё ради людей! Немного жертв для науки, которая спасёт тысячи, может быть даже сотни тысяч жизней по всему свету! Чем мой завод отличается от боен, где с разрешения Совершенной отнимают жизни у целых табунов ни в чём неповинных животных?!
  
  - Тем, что человек - не животное, - впервые ответил ему стрелок. Фабрикатор мигом развернулся на месте. Пушки, не жалея снарядов, выпустили в облако пыли почти половину боекомплекта.
  
  - Сдохни, человек! - скрежетали динамики, пока задние ноги танка принимали на себя вес отдачи. На секунду Фабрикатору показалось, что после его залпа никто не мог уцелеть. Он должен был непременно попасть и размазать стрелка по стенам! И он попал... Когда пыль немного рассеялась, Тёмный Мастер понял, что расстрелял свой последний кокон. На вершине мешка стоял Китч, удерживая ботинок на разбитом креплении.
  
  - Нет... - со скрипом статистики вырвалось из динамиков Фабрикатора. Китч ударил каблуком по петле, и остатки кокона полетели вниз. Мешок обрушился на пол и разлетелся тысячами багряных искр. Неукротимая энергия человеческих душ больше не защищала танк Фабрикатора. Вцепившись рукой в обрывок цепи, Китч с удовольствием объявил.
  
  - Время королевского ужина, государыня!
  
   Отчаянный огонь пушек и вопли динамиков не смогли остановить нахлынувшую на Фабрикатора волну червей. Лицо на наружной броне моментально начало распадаться: нос отвалился, губы вспухли и лопнули, источая из себя копошащиеся сонмище белёсых нитей. Внешняя оболочка танка, которая сдерживала в себе львиную долю энергии, оказалась поглощена всего за пару минут, после чего машина уже не могла эффективно передвигаться. Но грозный механизм был ещё вовсе не повержен. Сверкая влажной бронёй, Фабрикатор пятился, наводя пушки в сторону висевшего на цепи Китча, громоздкий корпус медленно доворачивался. В последний момент, перед тем как тяжёлые снаряды с гулом прорезали воздух, стрелок сумел спрыгнуть на крышу танка и вцепиться в клёпанные швы.
  
  - Слезь с меня! - завопили теперь ничем не прикрытые динамики. Их решетчатые отверстия были прекрасно видны на передней бронепластине.
  
  - Нет уж, "освободитель человечества", лучше ты вылезай из своего саркофага!
  
   Стрелок подтянулся на шатающемся корпусе, по пути несколько раз выстрелив из дробовика по механизму наведения орудия, чем намертво заклинив пушку. Все дальнейшие залпы танка уходили в бетонные полы цеха. Снаряды с визгом рикошетировали к сводам, а оттуда тяжело ухали вниз. Как и ожидал Китч, ближе к корме шагающей машины располагался запертый люк. В пальцах Стрелка мелькнул стеклянный шар кофейного цвета. С трудом удерживая равновесие на корпусе брыкающегося Фабрикатора, стрелок защёлкнул сферу в ячейку дробовика, и навёл ствол на крепления люка. Нажав на спуск, он не отпускал крючок до тех пор, пока гул и вибрация не начали отдаваться в костях. Лишь после этого Китч позволил оружию выстрелить, одним залпом разрядив всю заложенную внутри дробовика душу. Удар буйвола смял люк танка как жестяную тарелку. Выстрел был настолько чудовищной силы, что ствол "Вепря" на конце расщепило. Стрелок не зря припас последнюю сферу души для финального аккорда сражения.
  
   Изнутри боевого отделения послышался плаксивый визг. Минуту спустя, когда стрелок оторвал люк от креплений, на Роберта уставилось неимоверно заросшее, испуганное и измазанное машинным маслом лицо.
  
  - Да ты сам воняешь как труп, - сморщился Китч, хватая Тёмного Мастера за плечо. Ему даже не пришлось напрягаться, чтобы вытащить отощавшего человека наружу.
  
  - Нет, не трогай меня! Оставь меня в покое! - без динамиков голос преступника звучал жалко и тонко. Не обратив никакого внимания на причитания старика, Китч одним рывком выдернул его из-за рычагов управления. Фабрикатор испустил воистину похоронный вопль, ухитрившись укусить Китча за руку. Стрелок такого не ожидал. Он уронил атрофированное тело, и то покатилось по наклонной броне, шлёпнувшись оземь.
  
  - Чёрт тебя подери... - вытер стрелок руку об плащ. От подножия гигантской машины продолжал разноситься плаксивый визг, ни одного слова было не разобрать. Высоким фальцетом преступник собирал все известные ему ругательства, мольбы и проклятия. Глядя с корпуса танка, Китч застал тот момент, когда Мастер катался по изрытому воронками бетонному полу. Жилистые руки человека яростно орудовали под густой бородой, будто пытаясь с себя что-то сорвать.
  
  - На нём ошейник, Китч! - предостерёг Зорге. - Клянусь Совершенной, Фабрикатор окован!
  
  - Да какого... - успел только выговорить стрелок, как вдруг плачь преступника перешёл в болезненный вопль. Борода Мастера вспыхнула, а следом за ней и длинные седые волосы. Всего за мгновение голова несчастного была окутана вспышкой алого пламени.
  
  - Проклятье! - спрыгнул с танка стрелок и подскочил к бьющемуся в агонии человеку, но уже было поздно. За несколько секунд огонь полностью выжег голову Фабрикатора, оставив один обугленный череп. Почерневшие от жара пальцы так и остались цепляться за обод ошейника. Все тринадцать ячеек души на нём оказались пусты. Алые сферы просто испарились от дьявольской температуры.
  
  - Поверить не могу... - выдохнула Инга одними губами. Вонь горелого мяса и палёных волос терзала её обоняние точно также, как если бы она лично присутствовала при сожжении человека. - У этого Мастера был хозяин?..
  
   Вместо ответа, Китч краем плаща взялся за пристёгнутый к ошейнику медальон. Символ на кружке закоптился, но ещё был хорошо различим - кусающая себя за хвост змея.
  
  - Выходит, что Грендель - это вовсе не твоя любимая игрушка, а только сторож? Чей же ты тогда пёс?.. - подумал вслух Роберт. Резким рывком он оторвал медальон от ошейника и сунул его в карман плаща. Рядом послышался шорох, и Китч моментально развернулся на месте с револьвером в руке. В пяти шагах от него сидела сгорбленная фигурка нагой девицы. Под белой, будто полупрозрачной кожей, виднелись тонкие жилки, волосы цвета воронова крыла рассыпались по узким плечам. Суо перебирала лохмотья, ещё недавно бывшие её роскошным платьем. Единственное, что уцелело - это побитая и измятая брошь с изумрудом. С грустной улыбкой, девушка отцепила украшение и крепко сжала в ладони.
  
   Когда Китч подошёл, Суо даже не повернулась к Золотому Стрелку.
  
  - Оно было очень красивым, правда? - печальным голосом спросила она. - Каждое стоит огромных денег, но не каждое я могу сохранить.
  
  - Ты сама сегодня чуть не погибла, - напомнил стрелок, оглядывая груды уничтоженных лезвеногих. Последние живые машины остановились со смертью хозяина. Тотемическое существо подняло на стрелка заинтересованный взгляд. В фиолетовых глазах отразились блики разгорающегося на фабрике пожара.
  
  - Такова плата, чтобы люди перестали считать тебя тварью... Теперь же нам пора возвращаться. Мы пройдём через город, который утром проснётся, увидит дым над фабричной зоной, а об остальном узнает из слухов. В этих сказках о стражах как всегда будет мало правдивого, только ночи станут спокойнее, и больше никто не умрёт от созданий маньяка. Он мечтал подарить людям свободу, с оковами на собственной шее. Хорошо, что история этого человека завершена.
  
   Она выпрямилась и сделала шаг в сторону выхода из задымлённого цеха. Нагота совершенно не волновала Суо. Она могла пройти в таком виде через все улицы Ямы, но тут её плечи укрыл тёплый плащ Китча. Девушка удивлённо оглянулась, а стрелок только скривился.
  
  - Ну, чего смотришь? Королеве не пристало ходить по городу голой.
  
  

Глава 6

  На запад
  
  - Не спишь? - украдкой спросила Лингард, когда заметила, что золотые глаза Китча слегка приоткрылись. Стрелок лежал на кровати Каина, даже не сняв с себя грязных ботинок.
  
   Когда за несколько часов до рассвета они с Суо вернулись обратно в гостиницу, Китч первым делом рухнул на постель. Сон - самое ценное для стража после задания, а пережитые впечатления от схватки с Фабрикатором никак не могли повилять на человека, привыкшего спать в холодном окопе, под грохот снарядов. Дело сделано и Яма стала чуточку безопаснее, чем была до появления стражей, а что будет дальше с расследованием Дела Змеи - Китча вовсе могло не коснуться. То, что задание Мэтра Минор в провинциальном городе подходило к концу, стало ясно и по внешнему виду Инги Лингард. Она была тепло одета в дорогу: каракулевая куртка, тёплые перчатки и вязанная шапка в руках. Механик сидела возле постели, дожидаясь пробуждения Китча. Похоже, только она ещё не покинула номер.
  
  - Где остальные? Где этот малодушный телепат и его плотоядная фифа? - спросонья пробурчал Роберт. В комнате стояла удивительная тишина. Шляпных коробок, сундуков и прочего багажа уже не было. В пустоте номера стучали ходики с маленькой душой жаворонка.
  
  - Каин ушёл затемно, но вернулся под утро, распорядился вывезти вещи, а сам отправился на вокзал, вместе с Суо. Он не стал тебя беспокоить. Ты спишь как убитый, - Инга усмехнулась собственному фразеологизму. - Если поторопишься, то ещё успеешь застать мистика и девушку на перроне, до прибытия утреннего поезда. У Зорге появились новые мысли касательно произошедшего в Яме. Он сказал, что это может тебя заинтересовать, а если нет, то не приходи.
  
  - Угу-у, - промычал Китч, поднимаясь с постели. - Скорее всего, моим следующим заданием станет ликвидация восставшего Пустого, в каком-нибудь фамильном склепе, или охота на "слегка" перебравшего в размерах монстра, где-нибудь возле деревни Незнающих - работа для идиотов.
  
  - Работа для тех, кто умеет стрелять, - поправила Лингард.
  
  - Или колоть мечом, выжигать пламенем, запускать механическую обезьянку с ножами в каждой руке. Убийцы всегда были в моде, малышка, но от этого умнее наша профессия не становилась.
  
  - Ты не глуп, Роберт, даже чувствителен. Когда ты привёл Суо, завернутую в плащ как котёнок, я растрогалась, честно.
  
  - Черви не любят холод, становятся вялыми, а я не хотел, чтобы эта девчонка плелась до гостиницы дольше, чем надо.
  
   Китч встал и вышел из спальни в гостиную, где сгрёб со стола в саквояж все разложенные детали оружия и инструменты. Только теперь он заметил, что за окном летят крупные хлопья снега.
  
  - Вот и осень прошла... Куда ты теперь? - окликнул он Лингард, чей тёплый костюм стал вполне объяснимым. Инга поднялась со стула и проследовала за Робертом в комнату.
  
  - Пока Каина не было, Суо приняла для нас сообщения по монографу. Первое пришло от Мэтра Мажор: он поздравляет с успешным завершением задания, зачисляет вознаграждение на наши счета в Национальном банке, и выражает надежду Ордена на дальнейшее сотрудничество.
  
  - Макнуть бы его пару раз в то дерьмо, в котором мы бултыхаемся, засунул бы свои поздравления куда подальше... - прокомментировал Китч.
  
  - Не успел бравый марш отгреметь, как настало время для вальса, - продолжила Лингард. - Монограф выдал три перфокарты от Мэтра Минор. Каждому из нас выдано новое задание. Лично мне надо отправляться на север, там нужен механик.
  
  - К Великой Стене? - заинтересовался стрелок, и рука его замерла на последней детали.
  
  - Нет, гораздо дальше от фронта - в горы, на старые шахты Сироники, - наверняка очень необжитое и отдалённое от цивилизации место, - пожала плечами Лингард. - Быть может после этого мы ещё встретимся...
  
  - Группы для заданий всегда составляются таким образом, чтобы стражи как можно реже встречались, - Китч процитировал свои же слова, сказанные ещё по дороге в Яму. - Если Ордену понадобится механик или стрелок, работающие в одной связке, вовсе не обязательно, что мы встретимся вместе. Вполне вероятно, что это единственное наше дело, которым мы занимались бок о бок. Впрочем, я рад знакомству с тобой, малышка: время пролетело веселее, чем могло бы с этим трусливым занудой Каином. Моё новое задание у тебя?
  
   Инга положила к саквояжу Роберта свежую перфокарту. Китч взял желтоватый прямоугольник картона, быстро пробежался глазами по сообщению, из выдавленных кругов и квадратиков, и проворчал:
  
  - Идиотизм, но надо проверить.
  
  - Я не читала, - оговорилась Лингард.
  
  - Я верю, малышка...
  
   Повисла неуютная тишина. Оба были готовы выйти из номера, Китч накинул свой плащ, но не спешил браться за саквояж. Каждый страж понимал, что им придётся идти в разные стороны, значит и расставаться следует по-отдельности - это будет не так приметно, и не так сентиментально.
  
  - Ну, до свидания, Роберт Китч, - протянула руку Лингард, стрелок принял рукопожатие, и ещё долго не отпускал её ладонь, затянутую в перчатке. Золотые глаза с прищуром смотрели на обрамлённое тёмными кудрями лицо Инги. Даже шрам на щеке и её механический глаз сейчас выглядели для Китча как черты настоящего друга.
  
  - Как тебя вообще угораздило попасть в стражи?
  
   Улыбка Лингард потускнела. Она отпустила руку стрелка, чтобы достать из-за ворота куртки цепочку с красным ключом-кристаллом.
  
  - Из-за него. Очень трудно доказать, что ты не преступала закон Совершенной, даже если пыталась спасти душу любимого человека. Эррауз - гораздо больше, чем простой грузовик. Эрик - моя жизнь, ради него мне пришлось согласиться на многое.
  
  - Значит, ты на крючке у Ордена?
  
  - Не совсем. Ты же знаешь, что Эрик был Светлым Мастером? Перед смертью он получил заказ на изготовление хитроумной машины под очень большую душу. Заказчик соврал на счёт происхождения сферы, и в итоге, во время испытаний, я чуть не погибла: спасло только то, что Эрик закрыл меня своим телом... Что это был за заказчик и зачем ему потребовался такой необычный механизм - знал только мой муж. Я хочу найти этого человека и вытрясти из него правду, хочу разобраться в причинах.
  
  - Должен отметить, что Эррауз был очень везучим мужиком при жизни, и стал не менее счастливым грузовиком после смерти - с такой-то супругой, - ухмыльнулся Китч.
  
   К Лингард снова вернулась улыбка, они расставались на благостной ноте. Механик вышла из номера первой, а Китч ещё чуточку подождал, с тоской посмотрев на помятую пачку сигарет в руке, и решил пока не прикасаться к последней. "Белого Консула" можно было найти в привокзальном киоске, а значит придётся наведаться на перрон. Заодно послушать, что скажет Каин.
  
   Стёкла в окнах слегка задрожали, когда мимо крыльца отеля проехал Эррауз. Значит и Золотому Стрелку настала пора выдвигаться. Но, когда он взялся за саквояж, внутри что-то звякнуло. Китч открыл застёжку, и нащупал под ворохом инструментов, гладкий бок банки с землёй.
  
  "Не затыкай отверстия в крышке. Воздух. Это подарок", - прочитал он каллиграфическую надпись на этикетке. В земле что-то беспокойно копошилось и ползало. Первое желание Китча разбить банку о стену - быстро угасло. Он оставил "подарок" в своём саквояже, а когда спускался по лестнице, то не застал за регистрационной стойкой владельца. Ключи принимала его старшая дочь - полноватая и нескладная девушка, с заплаканными глазами, и шалью, накинутой на пухлые плечи. Китч не знал, что ночью примчался медаж (медицинский экипаж), и увёз престарелого владельца отеля, с сердечным приступом, к врачам лазарета Незнающих. Золотой Стрелок не стал расспрашивать девушку о подробностях. Почему-то он был уверен, что Суо лучше знать.
  
  *******
  
   Первый снег словно сахарной пудрой засыпал высокие черепичные крыши, улёгся под ногами девственно-чистым ковром, ещё не успев замараться колёсами самоходов и человеческими следами. В этом очищающем свойстве снега Китч видел особенный смысл. Подобные рассуждения впервые посетили его на Северном фронте, где снег выпадал особенно часто. Подобно чистому листу, снег отмечал любое пятно свежей крови, но мог всего за час укрыть под своим покрывалом погибшую роту бойцов. Снег преображал мир, даровал возможность перезапустить заржавленный механизм жизни, чтобы люди смогли получить ещё один шанс измениться.
  
   Слишком много философии с утра.
  
   Китч поднял ворот плаща и, зябко ёжась, поспешил на вокзал. Перфокарта с новым заданием лежала у него в саквояже, и он уже успел прикинуть, что, если хочет добраться до Нибелунга быстрее, ему потребуется сесть на полуденный поезд. Только вот успеет ли он застать мистика и Суо до отъезда?.. По времени успевал, но поезда в Истэрии никогда не ходили по расписанию. Они чаще опаздывали, но и могли прибыть к платформе пораньше. Китч был почти уверен, что на перроне он не встретит знакомых, и всё-таки Роберт ошибся.
  
   Из-за полога летевшего снега проступили очертания знакомых фигур. Суо, укутанную в плащ с соболиной оторочкой, стрелок узнал сразу. Сегодня на ней была украшенная алыми лентами шляпа, что как нельзя кстати подходили к платью и к накидке кроваво-красных цветов. На груди раскинулся тёмный бант с рубиновым камнем. Девушка стояла возле стены с рекламными плакатами и объявлениями. Компаньон Тотемического существа остановился на самом краю платформы - всё в том же белом костюме, который издали почти сливался с метелью. Зорге опирался на трость с серебряным набалдашником. Голова его, в дорогой шляпе, склонилась, будто мистик задремал, или прибывал в глубокой задумчивости. Позади выстроился штабель коробок, чемоданов и сундуков. Китчу даже почудилось, что багажа стало больше. Рядом с вещами богатых государей поджидал заспанный грузчик с тележкой, а чуть в стороне прохаживался начальник станции. Его лицо с подкрученными усами выражало всю ту же хозяйскую неторопливость, но в водянистых глазах нашлось место и для облегчения: странные гости, наконец, уезжали из Ямы.
  
  - Люди очень своеобразно представляют нас, - не повернув головы, сказала Суо, когда Китч подошёл. Она смотрела на свежий плакат, посреди которого стоял золотой рыцарь. От его благородной фигуры исходило сияние, за спиной рыцаря разгорался рассвет, а на верхней части плаката высоким готическим шрифтом печаталось: "Во имя Света Совершенной!"
  
  - Говорят, первые стражи выглядели именно так, - пояснил Китч. - Их было трое, они явились вместе со Светом, когда остановилась война. Страна лежала в руинах, а люди отчаялись. Эти трое смогли вернуть нам порядок и понятия о чести, возродить тягу к прекрасному, и вытащить из тридцатилетнего ужаса Великой Войны.
  
  - Не кажется ли вам, - обратилась Суо, на этот раз внимательно глядя на Китча. - Что мир снова погряз в тех же бедах? Войны возобновились, Истэрия сражается на трёх фронтах, и готова открыть четвёртый. Если Совершенная так не хотела войны, то почему же опять её допускает?
  
  - Тёмные Мастера говорят, что она поработила Истэрию. Но люди до сих пор живут как хотят, а это утверждает обратное. Она как... снег.
  
  - Снег? - не поняла его мысли Суо.
  
  - Да, снег, - подтвердил Китч. - Совершенная очистила мир, чтобы дать нам ещё один шанс возродится. В эту секунду, как и сто лет назад, мы используем этот шанс, а стражи - единственные, кто поддерживает начинание Света.
  
  - Но первый снег всегда тает, - улыбнулась Королева Червей.
  
  - Если Церковь Незнающих хоть немного права, и душа Совершенной истончается при помощи простым людям, то я чертовски верно сравнил её с первым снегом. Без неё останутся только стражи, а у нас давно нет золочёных доспехов, и благородства осталось тоже немного. Ты сама знаешь, как мы работаем. Люди верят в святых, а их жизни охраняют порождения Тьмы, убийцы и преступившие закон механики - вот с чем осталась Совершенная после смерти трёх первых стажей. Хотя забавно, что ты об этом заговорила.
  
  - Почему?
  
  - А вот об этом я тебе не могу рассказать, - с улыбкой ответил ей Роберт. - У каждого из нас собственное задание. Лучше перекинусь парочкой слов с твоим компаньоном. А за подарок спасибо. Будет с чем сходить на рыбалку.
  
   Суо опешила, и не нашлась что ответить.
  
   Довольный эффектом, стрелок отошёл к краю перрона, поговорить с Каином. Мистик покосился на него из-под полей белой шляпы.
  
  - Ты успел. Всё-таки хочешь услышать мои идеи по поводу Дела Змеи? Кстати, по-моему, это очень точное определение. Грендель, с которым вы сражали на трассе, носил медальон с тем же символом, что и Фабрикатор. Предполагалось, что чудовище принадлежит Тёмному Мастеру, а серийные убийства в Яме - это дело рук одиночки. Но за испытаниями Тёмной технологии мог следить расчётливый координатор.
  
  - Архимастер? - предположил Роберт, и Зорге не удивился.
  
  - Не стоит разбрасываться слишком громкими обвинениями. По официальной версии Совершенной: Архимастера не существует. Нет равного противника божеству. Эту личину пытались примерить на себя многие Тёмные Мастера, чтобы выглядеть весомее и значительнее в глазах приспешников. Хотя ошейники мы встречаем впервые, но это вполне может быть только очередной попыткой потешить чьё-то тщеславие. Держать в узде чудовищ - непросто.
  
  - Бешенные псы на поводке у хозяина?
  
  - Да, - кивнул Зорге. - Во всяком случае, именно об этом я собираюсь говорить в Капитолии с Зодиаком. Мы с Суо отправляемся в столицу. Возможно, тебя тоже вызовут на Совет магистров.
  
  - То есть, имеется вариант, что мы снова сойдёмся? Постоянные команды стражей составляются только для инициированного расследования. А чтобы начать расследование, нужна очень веская причина: уж никак не одиночные удары маньяков. Ты будешь доказывать магистрам, что угроза реальна?
  
  - Я ничего не буду доказывать, - равнодушно ответил Каин. - Я изложу свои соображения, подкреплённые фактами. Будет ли инициировано расследование по Делу Змеи, и кому его в итоге доверят - решать вовсе не мне. По всей Истэрии стражей насчитывается около пяти тысяч - по сравнению с полицией и армией это ничтожное число, но достаточное, чтобы нашлись гораздо более компетентные кадры, чем мы. Заветы Первых должны соблюдаться: никаких личных чувств и привязанностей - это главная причина, почему среди нас так мало устоявшихся групп. Каждый должен уметь работать в команде, но только с теми, кого видит впервые.
  
  - Теория неожиданных ударов и действий, - согласился с ним Китч. - Значит, вы в Сияние, а я на запад? Дорожки расходятся, и это естественно, но не хотелось бы узнать об итогах расследования из столичных газет. Столько всего мы тут раскопали: грохнули Гренделя, почистили гнездо Фабрикатора, можно сказать "отдохнули душой". А кстати... - будто вспомнил о чём-то стрелок, - я думал, что вас на перроне окажется больше. Видимо, твоя кукла не прониклась доверием к извращенцу, что с лёгкой руки предлагает круиз до столицы.
  
   Ветер стих, снег летел лёгким пухом, почти скрыв под собой железнодорожные шпалы. Около минуты Каин молчал, а затем вдруг протянул в руку стрелка какие-то вещи. На ладони Китча оказался сложенный вчетверо билет на дирижабль в Кочующий город и маленький осколок стекла.
  
  - Почему ты мне это сунул? - в недоумении спросил Китч.
  
  - Почему? - Каин обратился к стрелку со странной и зловещей ухмылкой.
  
  *******
  
  ...Ночной ветер пронёсся по улицам Ямы, поднимая султанчики мелкого мусора, и со скрипом раскачивая вывески бакалей и трактиров. Холодный зимний порыв взъерошил шкуру суетящимся на мусорных баках крысам. Тяжёлые тучи нависли над городом, укрыв за своим непроницаемым полотном безлунное небо. Сквозняки проникали внутрь бедняцких лачуг, гудели в трубах домов Знающих, заглянули и в отдалённый переулок центральных кварталов. Впрочем, это место, по обшарпанности и ветхости стен, вполне могло поспорить с трущобами зоны третьего класса. Как только снежные холода коснулись одетого в тёмное пальто человека, он шумно втянул ледяной воздух носом. Человек был молод, невысокого роста, лицо его напоминало мальчишеское, если бы не тёмная поросль щетины на подбородке и хищный отблеск в глазах. Он всё время поглядывал в переулок напротив трёхэтажного дома, тыльная часть которого нависала над тротуаром.
  
   Молодой человек нетерпеливо притаптывал ботинком, и от нечего делать складывал на ладони билет. Если бы в этом месте светила не жалкая собачья душа в тусклой лампе, то в нескольких шагах от него можно было бы заметить другую фигуру - плечистую, с патлами светлых волос из-под натянутой на брови вязанной шапочки. Здоровяк прислонился к стене возле входа в трактир. Он смотрел исключительно на носки собственных туфель. Весь вид полуночных бродяг, не пожелавших зайти в питейное заведение, был недурён для бедности этого переулка. Одежда, хоть и не с иголочки, но выглядела прилично. Ворот белой рубашки на молодом человеке был небрежно расстёгнут, под пальто открывалась жилетка клетчатого сукна. Его молчаливый друг наглухо застегнул куртку с целой россыпью латунных заклёпок. Ладони мускулистых рук он спрятал внутри карманов на животе. Громила ждал, явившись сюда в роли охранника для товарища.
  
  - Терпение, Рудольф. Во всём надо иметь терпение, - приятным голосом посоветовал парень. Фигура в тени даже не пошевелилась, но юноша продолжал разговор так, как будто получил от громилы ответ. - Дело идёт как полагается. Нам осталась последняя встреча, а потом мы уедем из этой дыры, обещаю. Помнишь, я хотел показать тебе город, где больше летают, чем ходят? Тебе понравится...
  
   Его слова прервал скрип задней двери. На крыльце появился никто иной как владелец трактира, ведь эта дверь была чёрным входом, а фасад кабака находился с улицы. Вдогонку упитанному толстяку, из зала вылетел пьяный смех, звон посуды и надсадное пение шарманки. Хозяин вёл впереди себя хрупкую, как будто не созданную для всей этой грязи в переулке и пьяного хохота забегаловки, и всего утонувшего в нищете города, девушку с пышными медными волосами и огромными глазами бирюзового цвета. На ней было очень старое, местами пожелтевшее платье, со слишком короткой юбкой, всего чуть ниже колен. Девушка со страхом посмотрела на незнакомцев, ждущих её под светом собачьего фонаря, и нервно прижала к груди пухлый узел.
  
  - Вот, государи. Это та кукла, которая вас интересовала, - сально улыбнулся трактирщик. - Конечно, она стоит тех денег, которые я запросил. Состояние - отличное! Тело почти не менялось, жила в чистоте и заботе... э-э, даже отдал ей несколько платьев в дорогу, если захотите её нарядить.
  
  - У неё не хватает трёх пальцев, - заметил парень. - Готов поклясться, что, когда мы видели её утром на площади, на правой руке не хватало только двух.
  
  - Ах это... - кашлянул хозяин трактира. - Видите ли, ещё до того, как вы сделали мне столь щедрое предложение, эта кукла пыталась сбежать, представляете? Кукла хочет сбежать от хозяина! Я не могу представить причины, по которой столь безмозглое существо могло вбить себе в голову мысль о побеге. Она ничего не рассказывает... В общем, я рассердился, но если бы знал, что через час вы зайдёте ко мне со столь выгодной сделкой, то конечно же не стал портить товар.
  
   Опасаясь, что покупатель начнёт сбивать цену, толстяк засуетился.
  
  - Вот её приёмный лист, - протянул он старый, помятый листок. - Все росписи прежних хозяев на месте. Ваша роспись станет последней, сразу же после моей.
  
   Юноша принял бумагу, внимательно осмотрел, и только затем передал трактирщику пачку кредитных билетов. Когда он отсчитывал деньги, кукла впервые заговорила. Голос у неё дрожал вместе со всем хрупким телом.
  
  - Не продавайте меня...
  
   Прежний хозяин к ней даже не повернулся. Он отделался фразой, которую говорил скорее для покупателя, чем для Адель: "Она, наверняка, каждый раз так просила. Тупые создания, даже боли не чувствуют по-настоящему, а всё ждут чего-то плохого от незнакомых людей".
  
   Юноша ничего не ответил, явно дожидаясь, пока трактирщик уйдёт. Только дверь за толстяком снова закрылась, как он обратился к Адель.
  
  - Ну?
  
   Кукла повернула к нему испуганное лицо. Она растерялась, но всё же сделала неловкий реверанс на грязных ступеньках крыльца.
  
  - Кукла или человек? Имярек...
  
  - Человек, - к её удивлению выбрал новый хозяин.
  
  - Тогда дайте мне имя...
  
  - Я не хочу давать тебе имя, ведь оно у тебя есть. Твоё настоящее имя: Адель Неррис, верно?
  
  - Откуда вы знаете?..
  
  - О, попробуй сама догадаться, - сказал парень и показал ей бумагу. Ровно остриженный ноготь пробежался по столбцу подписей снизу-вверх и остановился на самой первой строке.
  
  - От Него?! - девушка задохнулась от нахлынувшего удивления.
  
  - Да, Адель. От НЕГО.
  
  - Он... Он! - запинаясь, пыталась она что-то выговорить. - Он всё ещё любит меня? Он хочет, чтобы я вернулась обратно?
  
  - Раскаянье - очень странная штука. Совесть может молчать тридцать лет, а затем вдруг укорить так сильно, что не отвертишься. Он раскаялся в том, как с тобой поступил, и потратил большие средства, чтобы разыскать тебя и вернуть к себе в дом. Ты же хочешь вернуться к нему, верно Адель? Хочешь закончить свои испытания и быть рядом с любимым?.. Ты ведь его всё ещё любишь?
  
  - О, Совершенная, люблю! Люблю! Конечно же, я люблю его, как в наш первый день! - не веря своему счастью, воскликнула девушка. Она выронила из покалеченной руки узелок со старыми платьями. Стеклянные глаза звонко дрожали. О, если бы она только умела плакать!.. Но и тогда бы это были слёзы счастья!
  
  - Ну так замечательно! Он тебя ждёт, - белозубо улыбнулся посланник. Он протянул Адель руку, и она приняла его холодные пальцы, чтобы сойти с крыльца. В другой руке у него неведомо откуда появился футляр. Коробочка была богато украшена, сверкала драгоценными камнями и жемчугом. На ней виднелся знакомый Адель герб богатого рода Знающих.
  
  - Что это за вещь?
  
  - Тебя ждёт новое тело. Согласись, что старое никуда не годится. Сможешь согреть ещё немного искусственной плоти? Твое новое тело прекрасно - золотые волосы, белая кожа и...
  
  - Синие глаза, как были у моего самого первого тела!.. - в голосе девушки дрогнула неуверенность, но Адель спохватилась и горячо пообещала. - Конечно! Моя история не может закончиться так, что я не согрею новую плоть... Но вначале, я хотела бы увидеть тело.
  
  - Невозможно привести тебя в таком виде, - выразительно осмотрел её парень. - Твоё тело ждёт в доме кукольника старой закалки. Старик знает своё ремесло, он создаёт настоящие шедевры, но очень консервативен во взглядах. Если привести к нему уличную куклу, он может подумать дурное и отказаться совсем.
  
   Адель инстинктивно прижала руки к сердцу, где скрывалось её настоящее естество. Она никак не могла решиться передать душу курьеру. Тела кукол старого производства запирались секретом, который знали только Мастера.
  
  - Не бойся, - юноша с прежней улыбкой протянул открытый футляр. Внутри находилась обшитая чёрным бархатом подушечка с круглой выемкой. - Не стоит бояться всех, кто к тебе приближается... Хотя знаю, привыкнуть к грубости сложно. Ты всегда вздрагиваешь при виде незнакомого человека, что берёт тебя за руку и ведёт в верхнюю комнату, где стоит только кровать и есть всего одно окно с видом на глухой переулок - так ты прожила все последние годы, Адель?
  
  - Не продолжайте, - судорожно вздохнула она. - Я готова...
  
   Здоровая рука Адель нажала в нескольких точках под горлом, и из её груди вырвался алый свет. Сфера проступила из туловища, мягко выскользнув на ладони хозяйки. Остатки энергии ещё подпитывали корпулит, и кукла смогла улыбнуться сиянию своей души, перед тем как вложить её в протянутую навстречу шкатулку. После этого её руки застыли, в глазах угас живой свет. Только алая сфера души девятнадцатилетней девушки осталась светиться во мраке тёмного переулка.
  
  - Вот и всё, - сказал парень, застывшей как статуя кукле. - Говорят, что вы не меняетесь, и не можете впасть в разврат, и не привыкаете даже к самым малым обидам. В вас действительно так мало от человека, ведь с людьми происходят самые невесёлые вещи, к которым они просто обязаны приспосабливаться.
  
   Он говорил, твёрдо зная, что пленённая душа слышит его через стеклянную сферу.
  
  - Твой возлюбленный разорился. Конечно же, он не вспоминал о тебе, скорее больше заботился о продаже последних фамильных ценностей - вроде этой шкатулки, например. Но не печалься, Адель, нет, не стоит. На этом человеке и так слишком много грехов. В том, что я с тобой сделаю, он не повинен.
  
   Юноша подхватил пальцами сферу, отшвырнув дорогую шкатулку в грязь переулка. Душа тут же полетела к поймавшему её здоровяку. Рудольф примерился к шарику, подбросил его на ладони. Каждое такое движение сопровождалось стуком стекла о металл. Сжав душу Адель между рук, громила начал её давить.
  
   Дело затягивалось. Уничтожить сферу души оказалось не так просто. По гладкой поверхности пошла трещина, отлетело несколько кусочков стекла, да и только. Когда появился первый глубокий раскол, в переулок вырвался приглушённый звук, похожий на жалобный вопль.
  
  - Рудольф, сделай всё быстро и не мучай девушку зря, - досадливо сказал молодой человек. Громила с армейскими протезами поместил сферу между ладоней, и подналёг на неё с новой силой. Алый свет залил его покрытое химическими ожогами лицо. В серых глазах Рудольфа не отражалось эмоций.
  
  - Мне кажется, вы пытаетесь играть с вещами, которые вам неподвластны.
  
   Неожиданный голос заставил юношу и охранника обернуться. В другом конце переулка стоял человек в белой шляпе и тростью в руках. К сожалению, он был очень занят, чтобы прийти к трактиру раньше. Но теперь в северо-западной части города разгорался пожар, а главные его виновники благополучно добрались к номеру недорогой, но приличной гостиницы.
  
  - Всё, что у нас в руках - по праву наше, - спокойно ответил парень. Он протянул ладонь, взяв у Рудольфа треснутую сферу. Громила встал рядом. Руки с поршневыми мускулами сжались в два увесистых кулака. Один удар пневматических протезов мог размножить Каину голову, и мистику это было прекрасно известно.
  
  - Я задам только один вопрос, после чего вы отдадите мне душу Адель, - без всякого страха предложил он. - Кто вы такие?
  
  - Меня зовут Карл, а это Рудольф, - с весёлой охотой представился юноша. - Эта кукла была куплена нами у прежнего хозяина, в полном соответствии с законом. Мы имеем полное право обращаться с ней так, как пожелаем.
  
  - С куклой - да. Но закон Совершенной гласит, что душа человека находится под её строжайшей опекой. Кто тронет душу, тот будет иметь дело с Орденом.
  
  - Ты говоришь как страж, незнакомец. Не желаешь представиться? Мы ведь назвали тебе свои имена.
  
  - Тебе хватит простой уверенности в том, что ты общаешься с уважаемым человеком, - опираясь на трость, сказал Зорге. - Но я повторюсь: отдайте мне сферу.
  
  - А иначе?
  
  - Вас ждут неприятности гораздо более страшные, чем банальная драка на улице. Вы унесёте кошмары вместе с собой, в своём черепе. Они будут изводить вас до самой могилы, но клянусь, что и в могиле вам покоя не будет.
  
  - Это очень впечатляющая угроза, однако... - Крал не договорил. Его рука нырнула в карман пальто и вскинула десятизарядный пистолет с плоской обоймой. Грянула очередь, после которой оружие полностью опустело. В узком переулке сложно было промазать, никто бы не устоял на ногах, попади пули в цель, кроме мистика. Только заметив движение Карла, Зорге ударил тростью о землю, и та отскочила перед владельцем, отразив световой вспышкой все десять путь. Рудольф помчался на Каина, наклонив голову словно бык, и выставив перед собой железные руки, но сокрушающий удар кулаков прошёл мимо цели. В одно мгновение Каин испарился с пути нападавшего, чтобы появиться у него за спиной. Прикосновение серебряного набалдашника трости рассыпало по телу силача извилистые молнии, что особенно ярко вспыхнули на протезах. Проскочив по переулку ещё пару шагов, Рудольф припал на колено.
  
  - Эй, выродок! - раздался крик за спиной Зорге. Каин моментально развернулся к трактиру, и как раз застал тот момент, когда сфера летела ему точно в лицо. Лоренс поймал её одним движением ладони. Шар продолжал дымиться, источая энергию, а в переулке уже не было никого. Когда мистик обернулся назад, Рудольфа он тоже не увидел. Оба преступника как по мановению волшебной палочки растворились в ночной темноте.
  
  - Ловко, - кивнул Зорге, немедленно зашагав к телу куклы. Чистые ботинки тут же испачкались в грязи переулка, но мистика это ничуть не смущало. Он знал, что если не поспешит, то последняя возможность спасти девушку будет потеряна.
  
   Подойдя к кукле, Зорге торопливо нажал под её горлом верные точки в нужной последовательности, и в груди Адель раскрылось отверстие. Он вставил душу на место, а когда ячейка замкнулась, с нетерпением ждал... Ничего. Кукла не шевелилась, в её глазах не было жизни.
  
  - Ну давай же, давай! Не оставляй этот мир, ты не можешь...
  
   Колени куклы вдруг подкосились, и она чуть не упала, но Лоренс вовремя её подхватил. Рот Адель жадно раскрывался, хотя дышать ей было не нужно, руки хватались за воздух, словно пытались кого-то поймать.
  
  - Прости, что не пришёл раньше, - от резких движений Адель, Каин потерял свою шляпу, но продолжал удерживать девушку. - Даже мистики не могут предсказать всего будущего. Я знал, что хозяин так просто тебя не отпустит, но думал успеть.
  
  - Поч-почему они... - захлёбываясь, дрожала Адель. - Так жестоко!.. Я ведь поверила, что...
  
   Она замерла, руки больше не двигались, рот так и остался полуоткрытым, а глаза бирюзового цвета смотрели на кусок зажатого между крышами неба. В этих глазах ещё теплилась жизнь, хотя тело больше не подчинялось ослабшей сфере.
  
  - Почему? - негромко спросил Зорге у пустоты. Он огляделся, увидев рядом с собой скомканный билет на рейс дирижабля в Кочующий город. Билет, видимо, выпал из кармана стрелявшего в мистика Карла, когда тот доставал пистолет.
  
  *******
  
  - Почему? - Каин обратился к стрелку со странной и зловещей ухмылкой. - Есть ещё несколько фактов, которые ты должен знать. Кто-то наблюдал за нашей операцией в Яме, а затем начал заметать следы, которым мы не уделили внимания. К примеру, решил ликвидировать куклу, помогавшую вычислить Фабрикатора, и возможно ощутившую что-то ещё, о чём она нам не сказала. Речь может идти о зове, но не между Фабрикатором и лезвеногими, а между Тёмным Мастером и хозяином. Если бы Адель рассказала нам о зове подробнее, то мы могли бы выйти на главного виновника преступлений.
  
  - Её убили?
  
   Каин вновь замолчал, и только сейчас Китч заметил, что поля его шляпы и белые брюки испачканы грязной каймой.
  
  - Знаешь, что мне однажды сказал Эдуард - наш кукольник, который работает на Шафрановой улице, возле Капитолия Ордена? - неожиданно спросил Зорге. - "Ударить куклу - всё равно что обидеть ангела", - и я с ним согласен. Некоторые считают, что раз в сфере у души нет возможности изменяться, взрослеть, то это уже не люди. Куклы остро чувствуют любую несправедливость к себе и к другим. Ударь один раз ребёнка, и он заплачет. Бей его каждый день, и он привыкнет, превратится в запуганное и озлобленное существо. Избивай куклу хоть десять лет к ряду, она всякий раз будет испытывать обиду впервые. Они запоминают, они учатся, они прекрасно осознают, что с ними делают, но куклы никогда не станут злее или равнодушнее к людям. Консервация чувств, консервация личности - вот что такое изъятие души. Даже ангелы неспособны вечно любить, а куклы умеют. Если однажды найдут Искупление - способ возвращения душ в тела, то в мире появятся десятки тысяч людей, чья жизнь начнётся с остановленного мгновения.
  
   Китч слушал, на этот раз не прерывая мистика комментариями. Он только однажды обернулся на большую коробку в багаже Зорге, и на лице стрелка появилась одобрительная улыбка.
  
  - А всё-таки ты решил замараться. Я в тебе не ошибся.
  
  - У богатеев свои причуды. Иногда мы спасаем людей, потому что так правильно, - без тени иронии ответил Каин.
  
   Из-за снежной занавеси послышался гудок приближающегося состава. Суо закончила рассматривать плакаты и объявления, и вернулась к своему компаньону. Их обоих ждала долгая дорога в Сияние, со множеством пересадок на поезда с паровой, и механической тягой. Китч понял, что совершенно не умеет прощаться.
  
  - Я поеду следующим поездом, ближе к полудню. Если вдруг ты сумеешь добиться начала расследования, то дай мне знать. Я буду в...
  
  - Я знаю, - прервал его Зорге. - На западе, заниматься случаем, который переполошил весь Нибелунг. Впервые кому-то из стражей поручили задание, в котором почти не чувствуется присутствия Тьмы, не содержится преступления, да и вообще виден один только Свет.
  
  - Верно, - согласился с ним Китч. - Только нежданная доброта для людей порой хуже чумы. Не забывай, что есть лишь одно существо, которое решает кому даровать Свет, а кого заключать в казематы Звёздной Горы. Кстати, ты как раз ему служишь.
  
  - Свету? - с улыбкой уточнил мистик.
  
  - Нет, - стрелок вытряхнул из пачки последнюю сигарету и закурил. - Совершенной.
  
  (КОНЕЦ 1 ЧАСТИ)
  
  

Глава 7

  Зодиак
  
  ЧАСТЬ 2
  
   Духота сковала дыхание Каина, и Лоренс постоянно оттягивал жёсткий воротничок белой рубашки под пиджаком, чтобы получить хотя бы глоток свежего воздуха. Узкие окна Капитолия были плотно закрыты ставнями с зубчатой кромкой, и теперь единственным источником света, в круглом зале, служило алое зарево из-под стеклянного пола. Мистик опустил глаза и увидел через прозрачную линзу, на которой и располагалось его место, что он сидит над бездонной пропастью. В красноватом свете из шахты угадывались очертания гигантских шестерней, цепей и противовесов. Механизм Капитолия медленно двигался. Двенадцать металлических рёбер, с гулким стуком, двигались по часовой стрелке под полом. С новым поворотом шестерней температура в помещении повышалась, и так продолжалось в течении долгих пяти минут. Каждая проведённая в жарком мареве секунда напоминала Каину посещение ада.
  
   Но вот механизм, с громким щелчком, остановился, ставни на высоких окнах раздвинулись, и мистика озарил дневной свет. Завыли лопасти вентиляции, спрятанные где-то под решетчатыми панелями в стенах, и воздух быстро избавился от тяжёлой удушливости. Из-за непривычно-яркого света, Каин прикрыл глаза шляпой, которую всё это время придерживал на колене.
  
   Лоренс Каин Зорге находился в зале Магистров, на самом верхнем ярусе Капитолия Ордена. Мистик даже не предполагал, что после доклада о событиях в Яме, его так скоро вызовут на Совет к Зодиаку.
  
   Магистры Ордена Совершенной расположились в едином круге, каждый между двух двенадцатиметровых колонн, капители которых поддерживали расписанный под ночное небо купол. На фоне хрустальных звёзд сверкало искусственное солнце, что двигалось по тонким, почти незаметным на высоте, направляющим. Во время работы механизма, солнце обращалось в луну, сиявшую ровным серебряным светом.
  
   Несмотря на то, что Лоренс находился на приёме Магистров, ни одного из них лично он видеть не мог. Мистика окружали гротескные статуи из драгоценных камней и металлов, изображавшие двенадцать знаков античного зодиака. Каждая скульптура представляла собой настоящее произведение искусства, и выглядела как полу-оживший мифологический персонаж. Единственной деталью, нарушающей общую безукоризненность статуй, была медная сетка, установленная у них вместо ртов.
  
   В голове Каина промелькнула мысль, что ни один из посетителей круглого зала не мог находиться здесь слишком долго. Духота и багряное зарево, во время работы Капитолия, специально сбивали с толку неопытных стражей. Если дело выдвинутое на рассмотрение Совета было действительно важным, то человек не терялся, не страдал от жары, а высказывал свои мысли прямо и обоснованно. Но подобными сложностями Каина было не испугать. В конце концов, он с самого детства воспитывался в семье потомственных мистиков, и ему были знакомы хитрости и поддёвки Магистров.
  
  - Мы подумали... - пробасил золотой Лев. Статуя хищника возлежала на постаменте из цельного куска гранита.
  
  - Архимастера не существует, - тут же поспешил добавить дребезжащим голосом Рак, чья скульптура воинственно подняла серебряные клешни, по левую лапу от Льва.
  
  - Зато существует Тьма, у коей очень много обличий, и хватает приспешников: люди, чудовища, Тёмные Мастера и непокорные законам Истэрии бунтовщики - все они стремятся навредить нашему делу, - так говорила свинцовая статуя Козерога, рыбья половина которой скрывалась в зелёной волне из стекла.
  
  - Навредить делу Света Совершенной, - уточнила полуобнажённая Дева. Голос этой мраморной статуи звучал как мужской. - Совет Магистров считает, что Фабрикатор, устроивший резню в Яме, действовал в одиночку. Других организаторов преступления - нет. Медальоны с символом змеи, предоставленные нам в качестве доказательства сговора, указывают только на Гренделя и Фабрикатора, и ни на кого больше...
  
  - Смею заметить, что не следует ждать новых жертв и свежих улик, чтобы мои опасения подтвердились, - откашлялся Каин. Ему чертовски хотелось пить, но мистик не собирался покидать зал, пока не выскажет всех своих соображений. - Технология оживления плоти встречалась нам и раньше, но впервые она достигла таких обширных масштабов, да ещё и в сочетании с кражей душ. Можно ограничить мотив преступления желаньем маньяка-одиночки захватить город, но лучше взглянуть на проблему обширнее. К началу расследования подталкивают медальоны Гренделя и Фабрикатора - два этих создания были кем-то окованы, оба лишены части свободы, и подчинялись кому-то третьему, кто не был схвачен во время операции в Яме. Скорее всего, неизвестный сообщник Фабрикатора является истинным организатором преступлений, и теперь затаился, но непременно нанесёт новый удар. На улицах Ямы я встретил двух необычных субъектов, попытавшихся оборвать последние нити к расследованию. У меня нет доказательств, что они как-то связаны с Тёмным Мастером, но Фабрикатор должен был получать от кого-то ресурсы для создания лезвеногих машин. Здесь чувствуется след целой преступной организации, участники которой отмечены знаком змеи.
  
  - Высокомерие родовитого стража - как это предсказуемо, Каин! - зашипел стальной Скорпион. - Следи за своим языком, когда разговариваешь с Советом Магистров! Решение озвучено. Ты рассказал о задании в Яме достаточно: и о вашей безумной стрельбе на дороге, и о пожаре в Фабричной зоне, и об этой плотоядной твари, которую ты сделал своей компаньонкой, но не захотел оковать! Тотемические существа - слишком опасны для нас. Каждое такое создание, на службе у Ордена, обязано носить ошейник, но ты называешь порождение Тьмы "умершей сестрой", и пользуешься славой своего рода, чтобы не сковывать Королеву Червей!
  
  - Осуждать методы стражей после достижения результата и одобрения операции Мэтром Мажор - вполне в привычках Совета, - ответил на критику Каин, и переплёл свои тонкие пальцы аристократа на набалдашнике трости. Мистик даже не соизволил оглянуться на говорившего за его спиной Скорпиона. - Ради этих методов Мэтр Минор и подобрал нужную команду специалистов. Может в следующий раз следует уточнить у него возможный ущерб, прежде чем составлять новую группу?..
  
   Обернувшись на кресле, Каин прямо заговорил со Скорпионом.
  
  - А вам всегда было свойственно махать кулаками после драки, лорд Нэйрос. Ещё до того, как вы стали членом Совета, вы недолюбливали мой род, потому как цените своё собственное происхождение гораздо выше...
  
  - Да как ты смеешь! - изошёл гневным клёкотом Скорпион. Зорге так и представил: инкрустированная малахитом махина сходит со своего постамента и высоко задирает жало над его головой. Но тут в круглом зале прогудел ледяной голос - Мраморная Дева могла охладить любую жаркую ссору.
  
  - Благоразумие и спокойствие. В Совете нет никаких "лордов", "дворян" и "ветеранов". Мы отслужили свой срок, и пожертвовали телами ради единства со Светом. Вы говорите с Зодиаком, страж Каин, и больше ни с кем. Личные чувства не должны препятствовать делам Ордена.
  
   Дева выдержала паузу, чтобы каждый из присутствующих смог успокоиться. Спустя пару минут тишины, она обратилась к серебряным Близнецам, чьи туники сверкали от россыпи гранёных сапфиров.
  
  - Символ Змеи, кусающей себя за хвост, что нам известно о нём?
  
  - Всё и ничего! - хором ответили застывшие в танце юноша и девушка. - Это знак Уробороса, у него очень много значений. Знания древних говорят о бесконечности, перерождении, возобновляющемся цикле жизни, извечном движении вселенной, и непрерывном течении времени. Уроборос - это хаос, и то, что сдерживает хаос в оковах. Змей связан с миром мёртвых точно также, как и с миром живых. Этот знак известен алхимикам, культистам, и эзотерикам. Его может использовать любой более-менее сведущий человек, в качестве символа идеальных стремлений, которые имеют начало, имеют конец, но обречены двигаться в вечном круге.
  
  - Тайны и мистификации, - с презрением бросил Стрелец, целясь аметистовый стрелой в золочёный диск солнца. - Вполне в духе Тёмных Мастеров, они всегда нагоняют оккультной жути вокруг своих преступлений, но суть маньяков, порабощённых технологиями Великой Войны, от этого не меняется: они только убийцы, жаждущие обрести власть, ввергнуть мир в беззаконие, и бросить вызов величию Совершенной.
  
  - Её Свет не должен угаснуть из-за кучки безумцев, - опасливо предостерёг Рак. - Быть может нам-таки следует отправить Дело Змеи на расследование?
  
  - И потратить драгоценную энергию на погоню за призраками? - с презрением фыркнул на него Скорпион. Следом за лордом Нейросом зычно заговорил лазурный Телец.
  
  - Мы должны сохранить то, что есть, и не воображать себе непобедимых врагов. Пусть этим делом займётся Мэтр Минор, и соберёт, после следующего преступления, новую группу стражей, чтобы покарать всех виновных... как было всегда. Специальное расследование не нужно.
  
  - Совет чересчур нерешителен, - стукнул Зорге наконечником трости о стеклянный пол. - У меня сложилось впечатление, что вы боитесь самого слова "расследование"; точно также, как боитесь узнать, что ваш враг сильнее, чем кажется. Уничтожением простых пешек в игре - не решить это дело. Не слишком ли привык Орден противостоять одиночкам, в виде низших существ и вышедших из-под контроля Мастеров? Вы полагаетесь на предвиденье Мэтра Минор, потому что сей человек, или призрак, - доподлинно мне неизвестно, - на протяжении века организует аппарат стражей, и хранит Истэрию от нашествия Тьмы... Входя в Капитолий, я рассчитывал найти здесь союзников - опытных ветеранов, которые в конце своей жизни принесли в жертву личность, чтобы направлять молодых, но нашёл только двенадцать испуганных стариков.
  
  - Как смеешь ты говорить в таком тоне! - яростно закричал Скорпион, и в этот раз многие статуи его поддержали. Гвалт обвинений в сторону Лоренса не прекращался, пока властный голос Девы и громкий рык Льва не вернули спокойствие в круглом зале.
  
  - Тихо! - воскликнула Дева. - ...Ты забываешься, страж. Тебе кажется, что ты знаешь больше Совета, но это не так. Мы держим руку на пульсе целой страны, прямо сейчас в разработке находится почти восемьсот дел. Только за сегодня были завершены семнадцать из них, и ни в одном не упоминался символ Уробороса. У нас нет повода начинать специальное расследование, без участия Мэтра Минор. В случае, если Змея попытается ужалить нас снова, мы пошлём новую группу стражей, и виновник убийств будет вычислен, пойман и заперт в Высоком Каземате, или ликвидирован - по обстоятельствам.
  
   Последнее заявление Девы было встречено одобрительными голосами почти всех двенадцати статуй, только опасливый Рак повторил своё мнение: "Я бы всё-таки не стал дожидаться новых смертей и начал расследование прямо сейчас..."
  
  - У меня есть свидетель! - неожиданно огласил Каин. Когда наступила выжидающая тишина, он продолжил. - В кукольной мастерской Эдуарда, на Шафрановой улице, находится девушка, которая объяснит нам, каким именно образом организатор преступлений в Яме связывался с Фабрикатором. Она может рассказать Ордену, что за указания получал Тёмный Мастер от влиятельного сообщника.
  
  - Тогда почему вы не привели её сюда, страж? - пробасил Лев.
  
  - Свидетеля пытались ликвидировать в Яме. Сферу души Адель Неррис хотели расколоть те самые негодяи, которых я не смог задержать. Оболочка души повреждена, и энергия продолжает вытекать внутрь тела Адель. Корпулит замедляет полное истощение, но, думаю, через несколько дней всё будет кончено. За этот срок Эдуард попытается привести Адель в чувство, и я смогу задать ей пару вопросов. Тогда истинные намеренья преступников будут раскрыты.
  
  - У тебя нет свидетеля, страж... у тебя только сломанная кукла! - желчно рассмеялся над ним Скорпион.
  
  - И всё же, нам необходимо подумать над этим... - полновесно заявил Лев. В тот же миг ставни на окнах сомкнулись, погас свет, а в глубине Капитолия снова заработал чудовищный механизм. Двенадцать рёбер возобновили движение под стеклянным полом, из глубины шахты опять показалось алое зарево, и температура начала подниматься. Мистик нетерпеливо барабанил пальцами по серебряному набалдашнику трости. Он вовсе не думал о решении заслуженных, но утративших свою былую славу стражей. Лоренс давно догадался, что старики не начнут расследование дела Уробороса, а обдумывают, как бы легче отделаться от него. Это стало ясно ещё до того, как Зорге открыто обвинил Зодиак в нерешительности. Личный покой стал для Совета Магистров гораздо важнее истины о масштабах надвигающейся угрозы.
  
   Но вдруг стук механизма, с пронзительным скрипом, нарушился. Что-то в глубине Капитолия пошло не так, рёбра под полом начали вращаться против часовой стрелки, притом гораздо быстрее. Алое зарево посветлело до розового, а затем и вовсе обратилось в сияние чистой белой энергии. Окна начали распахиваться одно за другим, словно фишки падающего домино. Лоренс на секунду увидел перед собой статуи Зодиака, но и они быстро исчезли в ослепительном свете. Мистик зажмурил глаза, ему удалось сохранить внутреннюю концентрацию, и он ощутил эмоции двенадцати Магистров; их чувства были сумбурны, подавлены и испуганы. Каин осмелился мысленно прикоснуться и к Созданию Света, которое заполнило собой Капитолий, и тут же получил жёсткий ментальный удар, его выбросило прочь из высшего разума, как заглянувшего куда ему не следовало котёнка. Это могла быть только Она... Она вмешалась в ход дела и запустила скрежещущий механизм Капитолия вспять.
  
  *******
  
  - И озарил землю Свет, подобного коему никто прежде не видел, не знал и не помнил. И Свет был ярче чем солнце, нежнее чем утро, и теплее огня в зимнюю стужу. Не могли стрелять ни ружья, ни пушки, не могли падать бомбы и отравлять дыхание газ. Остановились машины, замерли аэропланы, летящие пули упали на землю, и война завершилась. От света Её, в сердцах Узревших рождалась любовь, а рука, занесённая для убийства, опускалась с раскаяньем. Когда Свет касался телесных ран - плоть исцелялась, а умершие в ночь до Первоявления - воскресли. И подняв глаза над окопами, солдаты всех стран и всех городов Узрели Её, и каждый видел Её облик по-своему: кто-то свою милосердную мать, кто-то святую с белоснежными крыльями, а кто-то нежную девушку в лёгком платье. И ступала она по горячей земле, навстречу людям. И не было яда, колючей проволоки или пули способной Её остановить. И звали Её - Совершенная, потому как нет более достойного имени для Её чистого облика. И сказала Она, так что каждый услышал, но не ушами своими, а сердцем внимал, постигал не умом, а чувствовал духом: "Спасайте, спасите и будете спасены. Храните мой Свет в своём сердце, верьте в меня, но не забудьте, что в мире есть великие искушения, и Тьма станет им платой". И более верных слов мы не знаем, и более праведных истин не ведаем, и по законам Совершенной живём - таков завет от Узревших людям Незнающим, по нему и ныне поступим, и дальше идём...
  
   Чтение "Откровений Узревших", в отличие от скромной одежды самой читающей женщины, было вдохновенным и выразительным. Китч слушал попутчицу одного с ним купе, чуть приоткрыв золотые глаза на своей спальной полке. От самой станции Ямы, Роберт старался доспать то, что не удалось сделать в гостиничном номере. Поезд мчался по железной дороге, ритмично постукивая колёсами о стыки рельс. Купе было почти что пустым. Вместе с Золотым Стрелком ехала только эта женщина из сословия Незнающих, с двумя маленькими детьми. Мальчикам было лет шесть-семь, не больше. Аккуратно причёсанные, в чистой и опрятной одежде, да и сама женщина не стара, возле глаз только-только обозначились морщинки. Руки, державшие книгу, были натружены, с чересчур рано высохшей от постоянной стирки и домашних дел кожей. Платье, по меркам Незнающих, считалось достойным, а главное - не вызывающим, серых и чёрных тонов, с фартуком и заколотой брошью накидкой. Золотое кольцо на безымянном пальце указывало, что Незнающая мать замужем и, вероятнее всего, спешит навестить своего мужа на заработках в большом городе... Очень спешит, иначе бы не выбрала в качестве способа передвижения поезд.
  
   В соседнем купе грянул пьяный смех и резкий звон пустого стекла. Чтение женщины сбилось, она нервно оглянулась на тонкий простенок, мальчики беспокойно заёрзали. Неожиданный звук стал единственным, что заставило детей отвести глаза от печенья, лежавшего на откидном столике, на расправленном материнском платке. Мать пообещала сыновьям угощение только после чтения очередной главы Откровений. Воспитанные в бережливости дети не посмели бы взять и кусочка, пока не получат разрешения от матери. Китч сам когда-то вырос в такой семье, и прекрасно знал о порядках Незнающих. Но едва ли мальчишки сейчас вслушиваются в чтение, ведь наверняка слышали религиозный текст сотни раз. В облике этой семьи была какая-то притягательная простота, от которой стрелку становилось теплее на сердце.
  
   За тонкой перегородкой опять дико захохотали, а следом раздался громкий женский возглас: "Я не хочу!". После чего снова пьяные шутки и смех. Поезда в Истэрии терпели крушения редко, но были отнюдь не безопасны. Китч привык к атмосфере передвижного трактира, а вот семья Незнающих, похоже, не очень. Всё чтение Откровений было затеяно только ради того, чтобы отвлечь мальчиков от звуков пьянки. Размышляя над этим, стрелок машинально открыл пачку Белого Консула, вытряхнул сигарету, и уже положил её между губ, как вдруг поймал на себе осуждающий женский взгляд.
  
  - Прошу прощения, государыня, - неловко извинился он и вышел из купе, мимо поджавших ноги мальчишек. Роберт опустил окно в коридоре и закурил, глядя, как мимо проносятся бурые осенние пустыри. Солнце безжалостно истребило выпавший утром снег, оставив его белёсые кучки только в низинах, у берегов обмелевших рек и на заброшенных полустанках.
  
  *******
  
  - Нам посчастливилось испытать Её прикосновение... - откашлялся Рак, когда ослепительное сияние в зале угасло. Механизм закончил работу, голоса Магистров переместились в новые статуи: они принадлежали всё тем же людям, но теперь выражали совершенно другие характеры. Дева говорила таким же ледяным, расчётливым тоном, но обрела голос женщины. Лорд Нейрос - бывший Скорпион, похоже, переместился в Тельца, став гораздо спокойнее и степеннее. А настроенный бороться за правду Стрелец получил место раздражительного Скорпиона. Каин прекрасно знал, что одной из функций скрытого под стеклом механизма было перемещение душ. Так Магистры могли взглянуть на проблему под новым углом, и обрести педантичную ясность рассудка, всегда жившую внутри Девы, или встать на сторону опасливой бережливости, к которой стремился Рак, или вспыхнуть резким негодованием, как Скорпион. Статуи влияли на эмоции заключённых в них душ, и никогда нельзя было предугадать, каким образом механизм Капитолия распределит сферы внутри Зодиака.
  
  - Не стоит противиться обстоятельствам, - вальяжным тоном сказали жемчужные Рыбы. - А раз все обстоятельства складываются так, что специальное расследование неизбежно, то мы обязаны его провести.
  
  - Это верно! Возьмём самых лучших стражей и покончим с Уроборосом немедленно! - энергично воскликнул золотой Овен.
  
  - Мы можем либо устранить угрозу сейчас, либо ждать, пока она воплотиться в ещё большие неприятности, - качнулись Весы из хрусталя и матовой бронзы.
  
  - Таким образом решение принято: специальное расследование начинается! - покончил с разговорами Лев. Каин был абсолютно уверен, что до вмешательства Совершенной, Магистры собирались дать абсолютно противоположный ответ. Но Она захотела расследования, и никто не посмел Ей возразить. Оставалось только догадываться, как эта сущность смогла проследить за всем происходящим в зале Совета. Неужели Совершенной действительно была подвластна каждая мысль?
  
   Но сюрпризы на этом не кончились. Лев внезапно огласил ещё один вердикт Зодиака:
  
  - Расследование начнётся с того, что Лоренс Каин Зорге сам подберёт себе компаньонов. Вы начали это дело, вам его и заканчивать. Кого из стражей вы готовы призвать для поиска и ликвидации всех участников Уробороса?
  
  - Вы предлагаете мне обойтись без помощи Мэтра Минор? Я могу выбрать любого? - спросил Каин, но ответа не получил. Совет ждал от него не рассуждений, а конкретных имён. - Что же... - задумался мистик. - Конечно, я буду нуждаться в услугах своей компаньонки Суо. Потому хочу, чтобы это было оглашено во всеуслышание и официально!
  
  - Тотемическое существо - одобряется, Каин, - резко отчеканила Дева. - Кто ещё?
  
  - Мне понадобится человек со знанием процесса воплощения душ, эксперт по заключению энергии в стекло и работе со связанным в плоти духом, - Каин говорил всё более уверенно, наслаждаясь уникальной возможностью выбрать для операции любого из пяти тысяч стражей. - Механик Инга Лингард - подойдёт. Я работал с ней в Яме, она знает в чём заключается дело и имеет достаточные познания в вопросе управления душами.
  
  - Отклонено, - так же отчётливо ответила Дева. - Инга Лингард погибла, выполняя поручение Ордена в северной префектуре Сироника - это официальное сообщение Мэтра Минор, а наш координатор не ошибается.
  
  - Инга погибла... - эхом повторил Лоренс. Угольно-чёрные глаза мистика опустились. - Найдётся ли хоть один человек, кто сможет оплакать смерть этой женщины, и узнать истину, к которой она так стремилась при жизни?
  
  *******
  
   Шум в купе по соседству перестал быть весёлым. Китчу показалось, что он слышит звуки борьбы. Кажется, там завязалась настоящая пьяная драка - ну и чёрт бы с этой компанией, но тут стрелок заметил в коридоре вагона ещё двоих пассажиров. Только один из них был человеком - худощавый мужчина, лет тридцати пяти, одетый в клетчатый костюм и жилет такой же расцветки, внимательно смотрел на дверь пьянствующего купе. Челюсть незнакомца беспрестанно двигалась, как будто он что-то пережёвывал. Костюм клетчатого человека был дорогим, хотя субъект явно предпочитал самое дешёвое из удовольствий - жевательный табак. Странный пассажир выглядел слишком холёным для этого поезда. На его запястье болтался янтарный браслет, а на беспокойных пальцах позвякивали перстни. Аккуратно подстриженные усики то и дело дёргались на вспотевшем лице, словно их владелец испытывал нетерпеливое раздражение.
  
   Впрочем, за безопасность своих безделушек он мог не беспокоиться. Рядом возвышался механический телохранитель - машина, отдалённо напоминающая человека: четыре руки, голова с четырьмя масками, по одной с каждой стороны, и четыре ячейки для душ в выборочном барабане, стилизованном под цветок на груди.
  
   Обманываться красотой медной машины не стоило. Рядом с Китчем находился весьма опасный механизм, доставленный из-за океана. По приказу хозяина, он мог разнести весь вагон на куски, хотя в данный момент владелец не был расположен к разрушениям. Клетчатый пережёвывал табак, ждал и... боялся. У Китча мелькнула догадка, из-за которой он по-новому взглянул на шум в соседнем купе.
  
  - Там ваши друзья? - небрежно обратился он к незнакомцу. Мужчина резко повернул голову, то же самое движение повторил и его телохранитель.
  
  - Что?.. Пьянь? Нет, государь, совсем нет.
  
  - Вероятно, вы едите не один, а в компании с дамой, - почему-то предположил Роберт. - Такой обеспеченный человек непременно должен осчастливить одну из красавиц знатного рода.
  
  - Я не совсем понимаю...
  
  - А если рядом с ним нет приличной девушки, - проигнорировал его лепетание Китч, - то столь богатый мужчина обязательно найдёт достойное применение деньгам. Деньги порождают ощущение власти, власть порождает чувство несдержанности, а несдержанность ведёт к стремлению удовлетворить свои самые потаённые страсти, пусть даже эти страсти противоречат самому здравому смыслу.
  
  - Послушайте, что вы несёте?.. - нахмурился Знающий. В голосе хозяина прозвучала угроза и суставы железного охранника напряглись, металлические руки согнулись в локтях, а левая нога чуть отставилась в сторону.
  
   Не вынимая изо рта сигарету, Китч пояснил.
  
  - Теперь ты послушай. Ты стоишь здесь и ждёшь, когда тебя позовут внутрь. Чем занимаются твои друзья в купе?.. Вот как мы поступим, я зайду первым, осмотрюсь, и если мне хоть что-нибудь там не понравится, то спрашивать буду не с них, а с тебя, договорились?
  
  - Вы сумасшедший! - поразился такой неслыханной дерзости Клетчатый, но Китч уже не слушал его. Отодвинув незнакомца плечом, он распахнул дверь в купе.
  
   В ноздри сразу ударил запах вина, дешёвых духов и потных человеческих тел. За откидным столиком сидело пятеро. На левой полке спрятал что-то за спину парень с подбитым глазом. Ближе к окну сидела женщина с растрёпанными волосами и опухшим лицом алкоголички. На другой полке тесно устроились ещё три субъекта: между двух сидящих мужчин была стиснута молодая девушка. Щёки её зарумянились, взгляд потерянно блуждал перед собой. На столике перед ней стоял недопитый стакан с красной жидкостью и откупоренная бутылка. За время путешествия на поезде девчонка явно перебрала свою норму.
  
   Глаза выпивох устремились на Китча с испугом, злостью и негодованием. Во взгляде растрёпанной женщины читался вызов, будто она была даже довольна появлением нового гостя. Девушка в сером платье вяло шевелила губами, горемычно подперев голову. Если бы не пара "друзей", удерживающих её по бокам, то она бы давно лишилась сознания. Именно в этот момент и должен был зайти Клетчатый, поджидающий своего времени в коридоре.
  
  - Присоединяйся! - расплылась в вальяжной улыбке женщина.
  
  - Убери-ка руки от моей внучатой племянницы! - пригрозил Китч одному из подельников. Стрелок заметил, что мужчины почти не опьянели, в отличие от своей жертвы. Саму девушку он видел впервые, зато судьбу её знал наперёд.
  
  - Мы так не договаривались... - парень с подбитым глазом привстал. В его спрятанной за бедром руке сверкнул какой-то острый предмет. Китч действовал моментально, и резким ударом кулака отправил парня в нокаут. Справа вскочил один из его сообщников, успел схватить бутылку, но размашистый удар донышка прошёлся как раз над головой Китча. Тычок левым кулаком под рёбра опрокинул бандита жалобно скулить на полу. Последний сообщник попытался выхватить нож, но в лоб ему упёрся ствол револьвера. На перламутровой рукояти оружия красовалось слово "Ромул", под которым виднелось клеймо в виде заключённой в круг молнии. Из-под плаща Китча торчала ещё одна такая же рукоятка. "Рем" - брат близнец нацеленного в голову преступника револьвера, ещё ждал в кобуре. Вид заряженного оружия заставил бандита выбросить нож и медленно осесть обратно на полку.
  
   За всё время схватки женщина не сдвинулась с места, только со странной ухмылкой смотрела на Роберта.
  
  - Твоей дорогой она не пойдёт, - объявил Китч, поднимая за предплечье еле стоявшую на ногах девушку. Продолжая целиться в последнего противника, он отступил к коридору. Как и ожидалось, механического телохранителя и его владельца у окна след простыл. Но перед тем как уйти из купе, Китч заметил ещё одну любопытную вещь: у парня с подбитым глазом, теперь лежавшего без сознания, в руке притаился не нож или шило, как вначале подумал стрелок, а примитивный экстрактор - адское устройство с острым жалом на одном конце и стеклянной сферой в когтистых захватах с другой.
  
   Китч устроил драку не с простой бандой, что спаивала девушек, а затем предлагала их по дороге всем желающим, кто заплатит - дело было гораздо серьёзнее: стрелку повстречались похитители душ.
  
  *******
  
  - Раз государыня Лингард погибла, тогда я буду вынужден прибегнуть к услугам другого стража, сведущего в процессах воплощения душ, - продолжил выбирать Каин.
  
  - Хочешь взять кого-то ещё? Ну же, говори! Перед тобой вся сила Ордена, выбирай любого! - весело воскликнул платиновый Водолей. - Почувствуй себя в этот час всемогущим Мэтром Минором!
  
   Зорге счёл нужным сделать весомую паузу. Только когда напряжение от затянувшегося молчания стало почти физически ощущаться, он, будто размышляя сам с собой, проронил:
  
  - Любого?.. Учитывая масштабы будущей операции, мне потребуется не просто эксперт по воплощению душ, а тот, кто может взглянуть на проблему с нетривиальной стороны, тот, кто за своё упрямство и тягу к исследованиям поплатился свободой, тот, кто имеет личный мотив участвовать в нашем деле... Я уверен, что Цербера окажет нам незаменимую помощь.
  
   Со стороны статуй послышалось неодобрительное перешёптывание. Водолей потухшим голосом сообщил: "Беру свои слова обратно...".
  
   Игнорируя их недовольство, Каин громко и резко заговорил:
  
  - Ликвидация эпидемии ветряной чумы в Нибелунге, уничтожение группы биологических террористов в канализационных стоках Сияния, борьба с вирусным оружием на Западном фронте, изобретение вакцины от пустынной проказы для южных префектур - это только самые значительные заслуги Церебры за всё время служения Ордену. Церебра обладает уникальным опытом в медицине, естествознании, исследовании энергии душ и...
  
  - Очень опасна, - закончил за него тягучий голос лорда Нейроса. Хотя душа лорда и обрела в статуе Тельца долю спокойствия, но всё ещё недолюбливала Каина. - Этот медик не раз привлекалась за превышение полномочий, и попадала в Высокие Казематы, наравне с Тёмными Мастерами. Безумие Церебры - равносильно её талантам. Ведьма помешана на инъекциях, наркотических веществах и стимуляторах, а её Философия Плоти вгоняет в ужас неподготовленных стражей. В этой женщине не осталось ничего человеческого, кроме маленького, насквозь прогнившего осколка души. Когда общаешься с Иоганной, возникает ощущение, что разговариваешь с Пустым... За что её посадили на этот раз?
  
  - До-олгая история... - невесело пропели вальсирующие Близнецы. - Каин поставил ей в заслугу излечение Нибелунга, но Орден подозревает, что Церебра умышленно затягивала применение вакцины, позволяя ветряной чуме убивать ни в чём неповинных людей... кое-кто утверждает, что она и вовсе стала причиной начала эпидемии. Доказательств практически нет, но мы решили дело не в её пользу.
  
  - Означает ли это, что Совет изменил своё решение, и я уже не могу выбирать для расследования любого из стражей? - лицо Зорге не дрогнуло, хотя он понимал, что бросает вызов готовой поглотить его буре. Если дело окончится неудачей, то он лично ответит за каждое сказанное в Капитолии слово.
  
  - Окончательные решения Совета - неизменны. А решение о начале расследования - окончательное, - качнулись чаши Весов.
  
  - Прекрасно, тогда в моей команде должна быть Церебра, - Каин утвердительно ударил наконечником трости по стеклянному полу. - Я лично навещу её в камере Высокого Каземата, чтобы сообщить о решении Магистров... если не возражаете.
  
  - В своё удовольствие, - с издёвкой откликнулся Нэйрос-Телец. - Итак, в команде расследования теперь есть мистик, Тотемическое существо и, с позволения сказать, медик. Не хватает наступательной силы, а значит вам потребуется мечник, боец или стрелок. Уже выбрал кого-нибудь, или так и будешь собирать армию, которой понадобится целый обоз припасов?
  
  - Выбрал ли я подходящего для группы солдата? - на лице Зорге заиграла улыбка. - Что же, пожалуй, что выбрал.
  
  *******
  
   Китч провёл девушку по коридору вагона, ненадолго задержавшись возле распахнутого окна. Несчастную стошнило сдобренным наркотиками алкоголем. Дурман не повлияет на душу, только расслабит тело до бессознательного состояния, а ведь именно человеческая энергия в первую очередь интересовала бандитов с экстрактором. Когда приступы рвоты закончились, Роберт завёл девчонку в купе, и Незнающая женщина с удивлением уставилась на оружие стрелка, которое он до сих пор удерживал в правой руке. Усадив девушку на свою полку, Китч попросил у попутчицы: "Приглядите за ней. И что бы вы не услышали - из купе не выходите".
  
   Но стоило ему самому шагнуть за порог, как в противоположном конце коридора показалась многоликая металлическая фигура.
  
   Телохранитель расправил все четыре руки, цветок на его груди со стрёкотом завертелся, и теперь картина преступления окончательно сложилась в голове Роберта Китча. Клетчатый человек руководил похищением душ, завлекая людей на опасные ветки железной дороги. До завершения дела он оставался в тени, подготовкой жертвы занимались его подельники, но в этот раз в руки банды попалась молодая девица, и низменные желания вытащили главаря из другого вагона, вместе со своим заморским "жуком". Китч вовремя их перехватил, иначе бы бездыханное тело Пустой обнаружили только при обходе состава на конечной станции. К тому времени преступники с красной сферой далеко бы ушли...
  
  - Тебе мамаша не говорила, что опасно ездить в механических поездах? Проводников нет, а люди шальные! - крикнул Китч, вскидывая "Ромул" в руке. В центр цветка вкатилась ядовито-зелёная сфера, голова телохранителя провернулась, выставив вперёд оскаленную маску кобры. Одна из металлических рук выбросила длинную цепь с зазубренным лезвием на конце. Цепное оружие метило в голову Китча, но тот сумел отбить лезвие стволом револьвера. Цепь охватила "Ромул", и с неистовой силой вырвала оружие из ладони стрелка. Револьвер со стуком поволокло по коридору, а телохранитель активировал вторую цепь. От этого удара Китчу пришлось отпрыгнуть назад, так что возле лица просвистел зазубренный наконечник. Затылок Роберта жёстко встретился с резиновым ковриком, стрелок перекатился, одновременно доставая из кобуры второй револьвер. "Рем" громко зарявкал в сторону телохранителя. Китч стрелял не целясь, в тесноте коридора было нелегко промахнуться. Несколько выстрелов задели машину, но растеклись по её медному тулову брызгами серебра. В барабане "Рема" были заряжены только ртутные пули.
  
  - Дьявол! - выругался стрелок, отползая подальше по коридору, к самому последнему купе, где открыл дверь и забрался внутрь. К счастью, здесь никого не оказалось. За Китчем гулко бряцали шаги механического телохранителя. Машина намеревалась добить порученную ей цель. Цветок опять провернулся, поместив в центр серую как грозовая туча сферу души. Голова с щелчками завращалась на шее, оставив на лицевой стороне демоническую маску гориллы. Четыре руки сложились в две толстые, наделённые звериной мощью конечности - отличное орудие для завершающего удара. Но, когда телохранитель отдёрнул дверь купе в сторону, Стрелок со всей силы ударил ботинками ему в медную грудь, и, хотя такой пинок не мог нанести существенного вреда импортному механизму, машина по инерции выбила окно в коридоре и вылетела из поезда.
  
  - Староват я стал для таких выкрутасов... - охнул Китч, подойдя к разбитому стеклу, и деловито выглядывая через окно. Пейзажи снаружи стали чуть поживее. Появились заросшие кустарником контрольные будки и пригородные дома, серой лентой пронеслись заборы из клёпанного металла, а совсем рядом с дорогой мелькали полосатые почтовые столбы.
  
  - Дальше пешком дотопаешь, - бросил Китч выкинутому телохранителю, а затем отправился назад по коридору, на ходу подобрав выбитый револьвер, и заглянув в купе, где до этого ехали похитители душ. Внутри, естественно, его никто дожидаться не стал. Все четверо смылись, пока он разбирался с машиной. Роберт решил пройтись вдоль по составу, но в первом же тамбуре увидел распахнутую настежь дверь. Пользуясь снижением скорости перед вокзалом, преступники спрыгнули с поезда. На ступенях остался только застрявший в резиновом коврике обрывок колючей проволоки. Стрелок нагнулся и подобрал его, и, хотя не заметил в проволоке ничего необычного, на всякий случай сунул в карман.
  
  *******
  
  - Ещё одна нежелательная персона! - тягуче прогудел лазурный Телец. - Роберт Китч не способен подчиняться. В самый опасный момент операции он может выкинуть какой-нибудь фортель, и подвести всю команду своей... э-э... э-э, - Нейрос замялся, подыскивая подходящее слово.
  
  - Инициативой, - подсказал ему Каин. - Золотой стрелок - единственный выживший из десяти снайперов, после неудачной операции Ледяная Стрела на Северном фронте. Вытаскивать их, после провала покушения на Криг-Принца Нордифа, никто не собирался. Из-за утечки информации, допущенной в штабе армии, Синие Мундиры накрыли группу Истэрийских стрелков, в которую входил и Роберт Китч. Несколько горных батальонов Нордифа охотились за головами снайперов, и уничтожили их практически всех, кроме одного - Китча. За время службы Ордену, смерть поджидала его на каждом углу, а он двадцать лет доказывал ей, что костлявая пытается забрать не того. Стрелок был со мной в Яме. Именно в его руки первым попал медальон Уробороса. К тому же, этому человеку нет нужды растрачиваться по мелочам. Должность штатного убийцы Ордена вызывает у него приступы презрения и меланхолии. Китч хочет принять участие в большом расследовании, где сможет себя проявить.
  
  - Это единственные причины, которые толкнули тебя выбрать его? Вам уже доводилось работать вместе? - опасливо поинтересовался серебряный Рак. Каин кивнул. На этот раз в выражении лица мистика отразилась капелька ностальгической теплоты.
  
  - Мы работали трижды: во время ликвидации шабаша в префектуре Болот и охоты на Пламенное Сердце в лесах западной Соммы. В последний раз мы встречались с ним именно в Яме. Роберт Китч действительно обладает теми талантами, которые перечислил лорд Нейрос... прошу прощения, Магистр Телец. Однако, я склонен считать качества Китча, скорее, не недостатками, а положительными чертами. Инициатива и сопереживание делу помогают ему решать проблемы эффективно и быстро, непривычными для противника способами. Это не раз подтверждалось во время нашей совместной работы. Кроме того...
  
   Каин переложил пальцы с сапфировым перстнем на набалдашнике трости, выпрямился, сидя на кресле, и с особенной уверенностью заявил:
  
  - Роберт Китч всегда относится к делу с душой.
  
  *******
  
   Стоило ему появиться в купе, как молодая девушка вскочила со своего места и чуть ли не набросилась на стрелка. Глаза несостоявшейся жертвы покраснели от слёз, руки судорожно вцепились в лацканы его кожаного плаща. Девчонка пришла в себя после тошноты на свежем воздухе, взгляд прояснился и больше не стекленел в алкогольном дурмане.
  
  - Послушайте! Я... у меня... Я же должна!.. - срывающимся голосом запричитала она.
  
  - Мне всё равно, что у тебя там случилось, - отстранил её Китч, снова усаживая на полку. За всей этой сценой наблюдала встревоженная семья Незнающих. Мать крепко прижимала к себе перепуганных мальчиков, с трудом сохраняя самообладание после грохота выстрелов, звона стекла и ругани в коридоре. За всё время схватки женщина наверняка не раз поклялась Совершенной, что больше никогда не возьмёт билет на скорый механический поезд: без проводника, машиниста и любого другого представителя власти.
  
   Оказавшись на прежнем месте, девушка закрыла руками лицо и заревела навзрыд. Несколько минут её плечи вздрагивали, в такт громким всхлипам, и Китч знал, что плачет она не только из-за перенесённого ужаса. Ей ещё многое предстоит пережить по возвращению домой.
  
  - Послушай, - обратился он, когда рыдания утихли. - Я не знаю какие именно неприятности с близкими заставили тебя поддаться уговорам той шкуры, и сесть вместе с её дружками на поезд... Наверняка, она пообещала, что это будет короткий рейс до ближайшей станции, во время которого к вам подойдёт интересный, хорошо обеспеченный человек...
  
   Стрелок сделал паузу, девушку потряс новый приступ рыданий. Когда Китч продолжил, его голос стал тяжелее свинца.
  
  - Но запомни одно: эта женщина тебе никогда не была и не могла стать подругой. Исчезнув из жизни семьи, ты ничем им не сможешь помочь. Однажды продав свою честь, назад ты её больше никогда не получишь.
  
   С этими словами он вынул из кармана горсть серебряных и золотых оринов, и пересчитал их на ладони: двадцать пять монет серебром и двенадцать золотом - остатки от гонорара, полученного от Метра Мажор. Со звонким стуком, стрелок положил двадцать серебряных монет и восемь золотых оринов на откидной столик. Семья Незнающих вздрогнула от резкого звука, а также от вида столь крупной суммы. Их муж и отец, работавший в городе, наверняка привозил в конце сезона вполовину меньше подаренных Китчем денег. Несколько секунд девушка ошарашенно смотрела на россыпь монет, а затем судорожно вцепилась в них пальцами.
  
  - Спасибо вам! Спасибо! - не в силах ничего больше сказать, металась глазами она по своему благодетелю. - Как мне вас отблагодарить? Что мне сделать?!
  
  - Что? - вяло спросил стрелок, откидываясь ушибленным затылком на прохладную стенку купе. - Как там говорилось? "Спасайте, спасите и будете спасены..." Эти деньги заработаны за спасение человеческих жизней, и тратятся они во спасение. Значит, мне осталось только дождаться, когда меня самого кто-то спасёт...
  
   Он прервался, обдумывая собственные слова, после чего обратился к Незнающей матери.
  
  - Государыня, прочтите-ка нам семнадцатое откровение Совершенной. В вашем издании оно, кажется, на сто четырнадцатой странице.
  
   Женщина вновь раскрыла свою книгу и торопливо нашла нужный отрывок. Слова Совершенной сейчас зазвучали особенно чисто и ясно, в купе.
  
  -...Но забыл человек наставления, и отдался соблазнам зла. По капле зло точило его, отравляло желания и ввергало в забвение истины Совершенной. И забыл человек, что для Света рождён и для праведной жизни, что душа его неделима, но истончается с каждым мгновением, с каждым делом дурным и со слезами от зла происходящими. И пожертвовал человек своим Светом ради жизни во зле, построенной корыстью, бедностью и бездушием. И сказал человек: "Раз зло царствовало до меня, и все жили во зле, значит зло правит всем, потому и творить зло приемлемо". В бездушии, в малом презрении Света - и есть самая глубокая Тьма. Путь вниз начинается с шага, смерть с одной капли яда, а презрение души с допустимого к себе зла...
  
   Монеты посыпались из рук девушки. Она схватилась за голову, сжала виски, и из её груди вырвался долгий, отяжелённый раскаяньем стон. Серое платье Незнающих было испачкано винными пятнами, волосы растрепались, а глаза опухли от слёз. Известные с детства истины легко ранили чистое, но почти предавшее себя сердце. Строгая мать, наконец, улыбнулась, и успокаивающе положила ладонь на руку девчонки.
  
  "Каждому своё...", - подумал Китч, закрывая золотые глаза, но перед этим с удовлетворением отметил, что в этот раз мальчишки слушают текст Откровений очень внимательно, как и было положено подрастающему поколению бедных сословий.
  "Каждому в этом проклятом мире своё...".
  
  

Глава 8

  Храм войны
  
   О богатствах Нибелунга ходили легенды, портовый город располагался достаточно далеко от боевых действий, и достаточно близко к крупным рекам, русла которых пересекали несколько соседствующих с Истэрией государств. Именно речные порты издревле питали Нибелунг драгоценными металлами и камнями, мрамором и шелками, специями и хрусталём, а также другими товарами, торговля которыми приносила немалый доход семействам Знающих.
  
   Тусклые осенние виды за окнами поезда перетекли в благородные пейзажи близкого мегаполиса. Главными героями новых картин стали загородные виллы, чьи красные крыши вздымались над кущами ухоженных садов, длинные корпуса пансионов разместились на фоне лужаек с живыми изгородями, и всё это соединяло город с пустотой голых полей, необъятностью лесов и серостью станционных посёлков. Но стоило механическому составу приблизиться к Нибелунгу, как любое воспоминание о просторе сразу затёрлось. Вагоны мчались мимо вынесенных на окраину галантерей и работных домов, заборов предприятий и кованных ворот фабрик, а также целых колоннад из промышленных труб.
  
   Пригород сменился первыми городскими кварталами. Спешащий локомотив проблеснул в окнах мещанских особнячков, чьи фасады нередко увенчивались мезонином или выступающей над тротуаром мансардой. Почти возле каждого дома имелся небольшой садик, где за оградкой стойко вынесли первый снег ярко-оранжевые коробочки физалисов.
  
   На окраинах Нибелунга селились владельцы маленьких лавочек, снимали жильё небогатые служащие, а также сдавались квартиры для приезжих на заработки мастеровых. Но каким бы статусом и состоянием не обладали квартиросъёмщики, дома всегда содержались в полном порядке, и даже близость к железной дороге не закоптила, не зачернила и не продымила их жёлтые, розовые и нежно-голубые стены.
  
   Но вот и пригород исчез за хвостом замедляющегося состава. На подъезде к станции механический поезд всё чаще соприкасался с зубцами контрольных устройств, отчего сильнее сжимались тормозные колодки локомотива.
  
   Навстречу поезду выплыло высокое арочное сооружение - главный вокзал Нибелунга. Под его павильон стекалась широкая металлическая река из множества сверкающих на солнце рельс, что стремилась в Нибелунг со всех концов Истэрии. Поезд из Ямы тоже въехал под арочные своды вокзал, возле нужной платформы задел последнее тормозное устройство, и окончательно остановился.
  
   Стоило двери вагона открыться, а Роберту Китчу сойти на вокзальный перрон, как он оказался в оживлённом потоке людей, одетых в утеплённые костюмы, парчовые накидки, униформу и дорожные платья. Толпа суетилась, шелестела торопливыми разговорами на ходу, и рейс из Ямы мало кого заинтересовал, потому что вокзал Нибелунга ежедневно пропускал через себя десятки других поездов. По стальным нитям дорог в Нибелунг каждые пять-десять минут прибывали новые пассажирские и грузовые составы.
  
   Своды вокзала образовывались переплетением скрещенных балок, свободные ромбы между которых стеклились узорчатыми панелями. Из-за этого, в солнечные дни, весь вокзал сверкал как гранёная крышка хрустальной конфетницы. Но в сегодняшний пасмурный день, когда прибыл Роберт, арка вокзала могла служить только хорошим укрытием от моросящего осеннего дождя.
  
   Вне зависимости от погоды, на перронах всегда ожидали отправки или прибытия очередного поезда толпы людей. Китч окинул взглядом снующих перед ним пассажиров: сезонные рабочие, в пальто и пиджаках неярких оттенков, скромно одетые женщины-гувернантки и классные дамы, или служившие на другой незначительной, но доходной по меркам провинциалок должности; много вёртких челноков-спекулянтов, которые сходили с поезда при деньгах, а уезжали из Нибелунга набив багаж всевозможным товаром. Купленные в мегаполисе вещи, позже разойдутся по мелким городкам втрое, вчетверо и даже в шесть раз дороже.
  
   Между людьми курсировали нагруженные чемоданами и сундуками тележки. Платформы для багажа передвигались при помощи механических грузчиков - бочкообразного вида, со множеством манипуляторов и подъёмных устройств. Каждый такой "чемоданный корабль" без труда рассекал людское море и прокладывал себе курс к нужному поезду. На подножках тележки стоял сам хозяин, или даже всё его семейство, которое не пожалело серебреного орина за доставку поклажи к вагону.
  
   Особое внимание стрелка, конечно же, привлекли государыни из сословия Знающих. Проходя мимо - лёгкие, будто созданные из музыкального мотива - красавицы, оставляли за собой аромат летних цветов и Хрустальной Воды. Вид этих благородных женщин, одетых по последней моде Сияния, неизменно заставлял мужские сердца биться сильнее. Шёлковые наряды и атласные платья - приходились уже не к сезону. Настало время жакетов, шляп всевозможных фасонов, а также длинных плиссированных юбок с непременным бантом на талии.
  
   Каждый предмет дамского гардероба обшивался целой сетью подвесок, узорных фестонов и кружевом. Но особенно популярным украшением были цепочки, что опутывали платья каждой модницы Нибелунга практически с ног до головы. Китчу припомнилась одна романтическая кинолента, будоражившая женские сердца буквально этой весной: "Любовь и цепи". Главная героиня романа была вынуждена носить зачарованный костюм, обвешанный цепочками. Он приковывал её душу к одному нелюбимому человеку. Из-за этого она была чересчур холодна со своим настоящим возлюбленным, а тот не оставлял попыток добиться её расположения любым путём. Маска холодной надменности на лице и буря эмоций в душе - среди Знающих государынь кинолента произвела настоящий фурор. Украшение нарядов цепочками стало не только модным, но иногда даже переступало все грани разумного.
  
   Мимо прогромыхала сапогами шеренга солдат, и это заставило Китча забыть о разодетых красотках. По перрону шли люди, чей облик отражал совершенно другую реальность Истэрии. Пока город богачей упоённо следил за модными вехами и новинками кинокартин, на трёх фронтах шла война. По своим масштабам она была несравнима с прошлой Большой Мясорубкой столетней давности, но каждые несколько месяцев на одном или сразу на двух направлениях вспыхивали ожесточённые бои. Враг не мог прорвать фронт, чтобы вторгнуться в обороняющуюся Истэрию, и война затягивалась, велась почти непрерывно, и, со временем, среди мирного населения о ней стало непринято говорить. Но этот вечно-голодный, грязный, завшивленный, пропахший дымом и трупным смрадом Зверь - никуда не исчез. В каждой Незнающей семье подрастали сыновья, которые могли оказаться в рядах армии Совершенной, а в небогатых семьях Знающих воспитывались их офицеры.
  
   Серая шеренга солдат, с зачехлёнными винтовками и понурыми лицами, удалилась к паровому локомотиву, где их уже поджидали дощатые вагоны, выкрашенные в защитный цвет. Скоро солдаты совсем скрылись в круговерти парчовых нарядов и озабоченных спешкой людей.
  
   Бывало, что среди дорогих мужских сюртуков и дамских нарядов мелькали скромные одежды Незнающих. Вышедшие вместе с Китчем женщины оказались чуть ли не единственными простолюдинками в толпе, одетыми как указано в "Откровениях".
  
   Наконец, стрелок заметил шагающего к нему низкорослого человека. От этого похожего на откормленную птицу мужчины, толпа сторонилась будто поток реки обтекающий камень. И всё оттого, что он носил тёмный сюртук с металлическими и кольчужными вставками, кожаные перчатки с крагами-раструбами и широкополую шляпу. Внешность человека соответствовала одеянию служителя Ордена Совершенной. Когда он подошёл ближе к Золотому Стрелку, Роберт отметил его по птичьи скрюченный нос, тонкие губы и ряд мелких желтоватых зубов. Почтительная улыбка застыла на рыхлом лице служителя, а водянистые глазки с хитрецой поглядывали на стража и приехавших вместе с ним женщин.
  
  - Считаю за честь видеть вас, государь. Меня зовут Сигизмунд, можно называть просто Сигмунд. Мне велено встретить стража Ордена, снабдить его информацией, касательно нового дела, и обеспечить комфортное пребывание...
  
  - Я в денщике не нуждаюсь, - оборвал его Роберт. Он терпеть не мог общаться со служителями. Среди них было мало достойных людей. - А, впрочем, ты как раз вовремя. Мне потребуются кое-какие услуги.
  
  - Всегда готов! - подобострастно заверил Сигмунд. - Стражи могут располагать мной, как вам заблагорассудится - разумеется в рамках служения Совершенной.
  
   После громких заверений, его безволосые брови в смущении сдвинулись.
  
  - И всё же, прежде чем исполнить ваши новые указания, позвольте сообщить вам о некоторых обстоятельствах дела. Оно рассчитано на одного стража, и Мэтр Минор выбрал вас. Не стоит затягивать с исполнением. Должен предупредить, что весь Нибелунг прибывает в смятении. Поговаривают, будто недавно в городе появился кто-то из основателей нашего достопочтимого Ордена...
  
  - Это невозможно, - отрезал Китч. - Все три первых стража мертвы. Мало кто способен прожить больше века, а они пришли к людям ровно сто семь лет назад, вместе с Первоявлением. Даже если кто-нибудь из Первых жив, то сейчас он должен быть дряхлым стариканом.
  
  - О, да-да-да, - с готовностью закивал Сигмунд. - Многие не верят в возвращение Первых, но этот субъект выглядит точно также, как рыцарь с плакатов: золотые доспехи и два меча... Если бы это был только ряженый самозванец, то с ним легко могла бы справиться городская полиция. Вы должны знать, что порядок в Нибелунге поддерживается очень строго, у бургомистра крайне сознательные законники... Но, боюсь, что дело сложное, чем кажется, и без нашей помощи не обойтись.
  
   Сигмунд обвёл взглядом женщин, хотя они старались держаться подальше от его сюртука. При упоминании Ордена, Незнающие стали внимательнее прислушиваться к разговору. Сигмунд почтительно им улыбнулся, а затем поманил Китча ближе к себе. Дальнейшие его слова предназначались только для стража.
  
  - Всё дело в даре, - зашептал он на ухо Китчу. - Самозванец успел смутить умы многих и разозлил влиятельные кланы города. В Нибелунге три главные силы: официальная власть находится в руках старого бургомистра, при поддержке полиции, но равной ему властью, а может быть даже ещё более сильной, обладает торговая аристократия - родовитые кланы Знающих. Торговая Палата давно мечтает перехватить бразды правления над городом и сделать Нибелунг вотчиной для свободной коммерции, где налоги и подати останутся в кошельке, а не утекут на прокорм чиновников Совершенной. Немало способствует этому тайному замыслу род Солар, во главе с Матроной по имени Зоя. О-о-о, это жестокая женщина... - со значением покачал головой Сигмунд. - С подросткового возраста она занималась интригами. На руках Зои Солар много смертей, хотя лично она - Совершенная упаси! - никого не убивала... Однако, в вопросе жестокости, семье Солар далеко до третьей, теневой власти города - Отверженных. Когда-то они были в числе прочих торговых кланов, имели законный доход, входили в Палату, но жажда наживы перешагнула грань здравомыслия. В определённый момент преступления клана Виваче и других трёх падших кланов - стали неоспоримы. Уже сорок лет они изгнаны из Торговой Палаты, но продолжают полулегальное существование, где пользуются услугами ячеек наёмников...
  
  - Торговцы, полиция и бандиты - я понял, - повторил Китч. - В Нибелунге с момента моего прошлого приезда ничего не изменилось. Признаться, я даже удивлён, что, сойдя с поезда, не наткнулся на статуи Матроны на каждом углу. Стерва всё ещё не подсидела старика бургомистра, а значит бывший вояка без боя пока не сдаётся.
  
  - Смею верить, что так, - смиренно сложил руки на толстом животе Сигмунд. - Ситуация в Нибелунге всегда была непростой. Где золото течёт рекой, а где сами реки приносят золото. Пока знать купается в роскоши и плетёт интриги, всё было более-менее спокойно. Противостояние трёх сил шло своим чередом, но тут появился лжестраж. Стоило этому мальчишке вступить в город, как отношения между торговыми кланами, Отверженными и бургомистром обрели нездоровое напряжение. Что-то грядёт, но что - никому не понятно... Слухи толкуют о том, будто самозванец многим помог, но и многим успел насолить. Лжестраж начал с того, что за четыре дня уничтожил восемнадцать порождений Тьмы. Чудовищ он разыскал в оставленных после эпидемии особняках, в канализационных тоннелях и в кварталах третьей категории. Платы за помощь с людей он никогда не берёт, чем вызывает к себе уважение среди Незнающих. Простонародье начало поговаривать, будто он истинный посланник Ордена, явившийся облегчить жизнь бедняков. Что и говорить, он и сам зовёт себя стражем, хотя даже медальона с Недремлющим Оком при себе не имеет. Незнающие склонны оправдывать все совершённые им преступления волей самого Света. Спустя четверо суток геройств, он ворвался в Хрустальную Пирамиду - главный музей Нибелунга, где попытался похитить клинок. Этот артефакт почитается Знающими кланами за реликвию. Налёт обошёлся без жертв. От речей самозванца люди теряют рассудок. Слова действуют на них гипнотически, а подобным даром, как известно, обладали только Первые стражи. При помощи голоса Основатели могли привести к бескровному подчинению целый город: одурманить, увлечь, и передать население под власть Совершенной... Теперь вы понимаете, почему Орден так сильно взволнован появлением лжестража и хочет с ним разобраться?
  
  - Восемнадцать Тёмных существ за четыре дня - не плохо. У этого мальчишки просто талант находить неприятности, - констатировал Китч. - Известно, где он скрывается?
  
  - Что-то происходит возле храма Святоспасения, - сказал Сигмунд, доставая из внутреннего кармана сюртука засаленную, потёртую книжицу. Ловко сковырнув кнопку застёжки, он с прищуром начал листать мелко исписанные страницы.
  
  - По моим данным, сегодня утром из храма Святоспасения поступил звонок в полицию Нибелунга, с просьбой о помощи. Но, что удивительно, лжестраж оказался на месте гораздо быстрее полицейских нарядов. Теперь штурмовики вынуждены ждать приказа ворваться в храм, а приказа всё не поступает.
  
  - Земля Церкви - свята. Если ворота закрыты, никто не имеет права входить на освящённую территорию, - понял Роберт. - Тайны Совершенной, обряды очищения умерших, законная экстракция душ - все эти занятия не для посторонних глаз... Получается, что лжестраж до сих пор находится внутри храма?
  
  - Да, именно так. Терпение штурмовиков на исходе. После нападения на музей, за самозванцем начали охотиться не только бандиты, но и полиция.
  
  - Уничтожить почти два десятка порождений Тьмы в одном городе, перейти дорогу законникам, разозлить кланы Знающих и Отверженных, - хмыкнул Китч. - Конечно, теперь парнишке остаётся прятаться только в церкви.
  
  - Ручаюсь, что с Золотым Стрелком ему не совладать, - Сигмунд слащаво улыбнулся начальнику. - А я буду стараться оказать вам всяческую поддержку и содействие в Нибелунге.
  
   Это окончательно вывело Роберта из себя.
  
  - Нет уж, - он одним махом выхватив блокнот из рук служителя. - Всё что нужно наверняка находится здесь, а твоя морда, с чёрным костюмчиком, - слишком приметны... "А ещё бесят меня" - додумал Китч. - Хочешь получить поощрение за оказанную стражу поддержку? Тогда сопроводи эту молодую особу до дверей её дома, - он указал на спасённую в поезде Незнающую девчонку. - Ты лично отвечаешь за её безопасность. Она нездешняя, потому сам купишь билет... и чтобы доставил её к родителям в целости и сохранности!
  
   Роберт сцапал Сигмунда за лацкан сюртука, чем заставил глазки прислужника испуганно замереть.
  
  - Если хоть один волос упадёт с её головы по дороге, то я найду твою лысую башку и сделаю из неё футбольный мяч, уяснил?
  
  - Будет исполнено... - просипел служитель в жёсткой хватке стрелка. - Что-нибудь ещё, государь?
  
  - Угу, - Китч выпустил в его круглое лицо струю сигаретного дыма. - В городе есть ещё стражи? Нибелунг - не провинциальное захолустье. Хочу прикинуть, почему Минор выбрал для этого задания меня, а не воспользовался услугами кого-то из наших на месте.
  
  - Старик Бон работает в магазине игрушек Вульфа, по улице Кооперативной свободы, - сдавленно доложил Сигизмунд. - Оружейник приехал сюда два месяца назад, а когда опять собирается в путь - неизвестно. В городе находятся ещё двое стражей: Камилла Райен и Валерии Кузнецов, но с ними утрачена связь...
  
   Услышав знакомые имена, Роберт отпустил задыхающегося прислужника. На небритом лице стрелка появилась недобрая тень, и Сигмунд торопливо добавил.
  
  - Поиск этой группы не входит в ваши обязанности! Случается, что стражи обрывают все сношения с Орденом, потому что порученное им дело требует исключительной конспирации.
  
   Сигмунд протянул Роберту ржавый ключ с шахматной ладьёй вместо брелока.
  
  - Ключ от дома номер двенадцать по улице Роз. Особняк станет вашим пристанищем на время операции в Нибелунге.
  
   Роберт взял ключ, а затем обернулся к спасённой в поезде девушке и жестом пригласил её отправиться вместе с Сигмундом. Незнающая с опаской приняла протянутую руку прислужника. Толстяк явно наслаждался своим новым заданием.
  
   Провожая их глазами до кассы, Роберт думал: с каким всё-таки мерзавцем пришлось отправить спасённую девчонку в обратный путь. В случае, если кто-то из прислужников Ордена допускает ошибку, не выполняет поручение Совершенной, то в виде кары его ждёт экстракция души. Но в награду за рвение и исполнительность, кроме приличного денежного вознаграждения, такие люди вызывали страх и раболепие среди окружающих. Слуга мог заподозрить любого жителя Истэрии в причастности к Тьме. В этом случае ждать заключения в Нижнем, или (не приведи Совершенная) в Верхнем Каземате, оставалось недолго. Мелочная власть развращала прислужников, отделяла их от общества, превращая в облачённые в чёрные сюртуки тени, которые не мог развеять даже самый яркий солнечный свет, хотя именно Свету они и служили.
  
   Но, что больше всего злило Китча, слуги Ордена наслаждались своим положением. Таким как Сигизмунд нравилось, когда при них посторонние отводят глаза, бледнеют, стараются следить за своими словами или вовсе спешат убраться подальше. Вторым обстоятельством, формирующим презрение Роберта к прислужникам, была необходимость Ордена в этих подлецах. Слуги стали "глазами" и "ушами" Магистров по всей стране. Именно от них Зодиак узнавал подробности преступлений, а также о настроениях среди граждан Истэрии.
  
   Когда Сигизмунд и Незнающая девушка исчезли в толпе, Роберт подошёл к матери с двумя сыновьями.
  
  - Уверен, что ваш муж скоро встретит вас, государыня.
  
  - О, да ведь он давно здесь, на перроне, - спохватилась женщина и указала на человека в сером костюме. Тот в беспокойстве смотрел на стрелка, сторонясь и нервно сжимая в руках свою кепку.
  
  - А почему не подходит? - недоумённо переспросил её Китч. Женщина неловко улыбнулась, бросив осторожный взгляд в сторону, куда ушёл Сигизмунд.
  
  - В любом случае, удачи вам в Нибелунге, - торопливо попрощался с ней Роберт. - В этом городе превыше всех добродетелей ценятся деньги, но сколько не мечтай о достатке, без близких людей душа каменеет.
  
   Высказав это своё наблюдение, Китч отправился прочь от семьи.
  
  - Да спасёт вас Совершенная, вы очень хороший человек! - громко пожелала ему в спину Незнающая.
  
  - Сегодня - определённо да... - пробурчал под нос себе Роберт и торопливо, как и все пассажиры, зашагал по платформе.
  
  *******
  
   Улицы Нибелунга, не в пример грязной Яме, были ухожены и просторны. Мощённые булыжником мостовые полнились гудением разнообразного транспорта. Колёса самоходных экипажей - настолько большие, что возвышались над кузовами машин на добрых полтора метра. Двери и борта самоходов обшивались редкими породами дерева, стальными и медными пластинами, а иногда и вовсе представляли собой нечто вроде передвижных стеклянных карет, в которых ничего, кроме бархатных штор, не мешало пассажирам любоваться красотами города.
  
   А взглянуть было на что: ближе к центру Нибелунг состоял из многоярусной архитектуры, выполненной в белоснежном античном стиле. Перед теснившимися друг с другом домами расположились колоннады с вертикальными канелюрами(1)*. На белых стенах, рядом с которыми сама осень становилась светлее, нередко можно было заметить гипсовые барельефы с картинами из истории торгового города - от средневековых времён, до момента Первоявления Совершенной. По бокам от широких окон и по углам зданий - в обилии встречались пилястры.
  
   Но, за внешним благородством ротонд и портиков, замечалась некая стеснённость. Дома стояли чересчур близко друг к другу, а украшения маскировали откровенную борьбу стен и фундаментов за место в плотно-застроенном центре. Некоторые кварталы Нибелунга напоминали свадебный торт, на котором кондитер чересчур перебрал с кремовыми украшениями. Тут и там виднелись невысокие здания, подобно нахальной приживалке прилепившиеся к ровному строю давно утвердившихся государей. Потребность возвести новое здание порой доходила до абсурдных решений: окна домов смотрели в тыльную часть колоннады, или вовсе воровато выглядывали из-за угла давно-построенного соседа.
  
   Тесная застройка объяснялась ещё и тем, что благосостояние Знающих с каждым годом росло. Новым торговцам приходилось отвоёвывать себе площади. Первые этажи домов сплошь занимались ресторанами, манежами, галереями, магазинами и крытыми рынками. Каждое из заведений принадлежало какой-нибудь торговой семье, о чём наглядно сообщала подсвеченная ярко-жёлтой телячьей душой вывеска: солнце с прямыми лучами, треугольный кусок надрезанного пирога, открытая рука с изображением глаза и сжимающая молот длань - все эти эмблемы принадлежали знатным кланам Нибелунга и указывали на принадлежность магазина к Торговой Палате.
  
   Проходя мимо двери кондитерской, Китч почувствовал запах горячей карамели и кофе, а на углу повстречал куклу-лоточницу. Нежное, тонконогое существо с локонами лавандового цвета и большими розовыми глазами, зазывало к себе покупателей. Широкий лоток был заполнен стопками миндального печенья, пирожками из слоёного теста, кремовыми пирожными, россыпью леденцов, пряничными сердечками, нарезанной брусочками пастилой и пачками шоколада. Кукла с лёгкостью удерживала свой лоток на перекинутой через плечо ленточке, привлекая внимание прохожих шифоновым нарядом мягко-розового оттенка, издали напоминающим воздушный зефир.
  
   Заметив возможного покупателя, кукла с блеском в глазах шагнула к Роберту, но её перехватила стайка невесть откуда взявшихся школьников с ранцами на плечах. Звонкие детские голоса окружили торговку, навстречу потянулись руки с мелкими монетками. Китч задержался, глядя на школяров. Одна из купивших леденцы девочек тут же подарила кукле конфету в качестве угощения. На неестественно-красивом лице лоточницы появилась улыбка. Ирония заключалась в том, что, умело расхваливая свой товар детям, кукла не могла съесть ни кусочка. Должно быть это свойство искусственной плоти волновало её владельцев ничуть не меньше, чем привлекательный вид. Имя содержавшей куклу семьи было отчеканено на значке с изображением надрезанного пирога. Роберт не стал присматриваться.
  
   Его путь пролегал через проспект с высокими рядами уличных фонарей. С двух сторон пешеходную зону охватило две дороги с самоходным движением. По каждому пути машины ехали в три тесных ряда. Порыв осеннего ветра донёс до стрелка запах разгорячённого металла и смазки.
  
   От верхних ярусов центрального квартала к проспекту сбегали широкие лестницы. По ним тянулся непрерывный поток хорошо одетых горожан. Среди них часто встречались гулявшие парами женщины. Одна из дам всегда была низкорослой и держалась на полшага позади своей "подруги". Их наряды были почти одинаковы, хотя у более низкорослой отсутствовал ряд узоров, бантов и кружев, да и в целом выглядел проще. Секрет крылся в последней столичной моде, что с полвздоха подхватывалась в Нибелунге. Состоятельные женщины не могли позволить себе выйти из дома без сопровождения куклы-служанки, одетой на манер госпожи. Благодаря этому можно было ещё разительнее подчеркнуть богатство своего собственного костюма. Только верные и неутомимые создания, со стеклянными сердцами внутри, были способны выполнять роль миниатюрного отражения целый день.
  
   Чтобы добраться до храма Незнающих в юго-западной части города, Китчу потребовалось сесть на самоходный вагон. Рельсовый экипаж управлялся без всякого машиниста, по средствам перемещения душ в барабане. Энергетические шары перекатывались в стеклянных трубках, замирая на контактах именно в тот момент, когда трамвай должен был остановиться или поехать. На сортировочной станции пружины вагона снова сжимались при помощи ключевого устройства, и рельсовый самоход, предварительно крутанувшись на разворотном круге, отправлялся в новый путь по Нибелунгу.
  
   Заполненный народом вагончик тихо стрекотал вдоль по улице, не мешая Китчу подслушивать сплетни пассажиров. Жители Нибелунга рассуждали о том, что волновало любого обычного гражданина Истэрии. Двое Незнающих работяг скупо переговаривались о войне. Мужчина постарше делился весточками из писем своего сына, служившего на Северном фронте. Позиции на севере враги не тревожили около четырёх лет. Между армией Совершенной и Нордифом даже не случалось артиллерийских обстрелов. Отец солдата с надеждой говорил о заключении мира, или хотя бы официального перемирия. В разговоре упомянули и два других фронта: Западный, после бурной компании перешёл к позиционным боям, а Южный, где сейчас разворачивались самые активные действия, крепко удерживался танковой армией "Джинов пустыни". Рабочие с тревогой обсуждали и возможное нападение Страны Цветов, лежавшей на другом берегу восточного океана. Кто-то вспомнил о родственниках на побережье, и что они начали понемногу распродавать имущество, чтобы перебраться поближе к центру Истэрии.
  
   Рядом с Китчем сидел кукольный мальчишка-посыльный. Малец так крепко вцепился в пакет, словно от этой доставки завесила его собственная душа. Сразу за плечом куклы разговорились несколько пожилых Незнающих женщин. Они с жаром обсуждали скорый обвал цен на муку, который запланировал один из торговых домов в отместку другому. Мучная история была очень мутной, но всё сводилось к тому, что выставлять цены ниже фиксированных Палатой - было запрещено. И всё-таки кое-кто из семей, на день-другой делал большие скидки. От понижения цен торговцы получали хороший навар. Главным, для простого человека, было вовремя узнать кто, когда и в каком торговом ряду урежет цену. В разговоре не раз прозвучало имя дома Солар, как силы способной наказать спекулянтов. По всему выходило, что этот род Знающих продолжает удерживать все остальные легальные кланы в крепкой руке, а значит власть Матроны нисколько не ослабела.
  
   Очень скоро в вагоне заговорили о событиях, о которых Китчу и хотелось узнать. Разговор начал немолодой государь в старомодном, жутко заношенном парчовом костюме, который так сильно выцвел и облинял, что нельзя было понять его первоначального цвета: что-то тёмно-синее, с рыженой на загривке и заплатами на плечах. Обращался бедный аристократ к человеку с простоватым лицом мелкого служащего, по виду - простому Незнающему.
  
  - Преступление - есть преступление. Он ворвался в Хрустальную Пирамиду, а следовательно нарушил закон, - говорил Знающий. - В силу занимаемой должности, страж мог бы потребовать от бургомистра любого содействия, а не оскорблять грабежом честное имя Ордена и Совершенной.
  
  - Дак энтож евоный меч! - простым говором отвечал собеседник. - Вы, государь мой, видать не слыхали, как-дело-то сталося. Родной брательник у меня как раз при дверях в сей день стоял, службу нёс. Золотой блеск ему в глаз как ударит! Смотрит - доспехи идут, а в них парень. Ну, парень как парень, токмо золотом весь так и сият! А на груди глаз самой Совершенной - как эдакого не пропустить? Да и брат мой, грех сказать, государь, малость опешил. Про службу своёну забыл и билета выспросить не дотункал. А энтот, как внутрь вошёл, так к ружейной палате намылился. Рыцарь, государь! Ей бо, рыцарь, истинный Свет! А значит пришёл за мечом - за своим же!
  
   Все прочие разговоры в вагоне утихли. Теперь не только Роберт слушал историю об ограблении, но и все остальные попутчики. Игнорируя чужое внимание, Знающий напустил на себя важный вид, и сказал:
  
  - Но позволь, как же это "пропустил", как же это опознал "стража", если в живом виде наблюдал сию особу впервые? Откуда твой брат - простак и забулдыга, - примерно понял, что перед ним не какой-нибудь ряженый, а светительный воин самой Совершенной?
  
  - Дак о нём у нас кажный слыхал! - искренне воскликнул Незнающий, даже приложил пухлую ладонь к сердцу. - Пять дней тому как, рыцарь крысьи гнёзда у мово шурина покрошил. Обожравшиеся крысы те были, ей бо, с собаку! Цельная стая в голбце жила, людей по ночам жрали. А Рыцарь в трущобы явился и, никого не расспрашивая, нужный дом разыскал. Сунулся в голбец и всех до единой крысятины покромсал. Твари в холке мне до коленок были, а коли на задние лапы подпрыгнут, так до горлу дотянутси!.. Энтот рыцарь - Тьмы совсем не боится, а будто нарочно вынюхиват, ищет, где зло схоронилося и сам Тьму первее находит. Кому надоть тако, окромя стража? А вот торгаши меч у него своровали, нарочно под замок в Пирамиду затюхали: за своим он тогды приходил, никому вреда учинять не собиралси!
  
  - Не своровали, а выкупили честнейшим и законным образом, - раздражённо поправил собеседника аристократ. - Клинок Света - это ценнейший подарок Нибелунгу от знатных семейств. Если страж приходил за своим и имеет полное право владетельствовать клинком, то почему не явился к бургомистру с претензией, зачем грабить?
  
  - Дак ведь не взял же он ни чего, не взял! - вытаращился Незнающий. - Полиции понаехало, лакеев понабежало: визг шум, топот, хай!.. А тут вдруг раз, и всё смолкло, точно отрезало! Брат-то мой, государь, мне рассказывал, у него из головы все до единой мысли выскочили за раз. Глазами лупат, а за глазами-то пустота - не можешь думать и точка. Брат-то мой был ещё далеко, голос рыцаря слыхал токмо мельком, да не голос, а одно токмо эхо из оружейной, а всё едино ему в башку так ударило, что все мысли повыпали. В оружейном зале, вообще сказывают, - Совершенная сохрани, что творилось! Полиция оружие побросала, лакеи стражу кланялись, дорогу показывали и уступали. Как рыцарь через главные ворота в Пирамиду вошёл, так и вышел.
  
  - Надо же, на что только способны невежественные слухи, как искажают чистоту истины, через призму пустых суеверий, - недоверчиво усмехнулся Знающий. - Ваша склонность верить в колдовство, в ворожбу, в прочие мистические обряды, превратила весь случившийся в музее анекдот - в балаган. Чтобы полицейские - наши блюстители закона, - и оружие перед самозванцем побросали? Не-ет, такому я никогда не поверю. Они не станут слушать приказов какого-то новоявленного преступника. Да и сколько их было там? Десять, двадцать стражей порядка?
  
  - Сто пятьдесят... - сглотнул побледневший Незнающий. - Люди, полиция, лакеи, директор - все сто пятьдесят человек поклонилися.
  
   Знающий поражённо умолк. Всё, о чём говорилось в вагоне, только подтверждало самые худшие опасения Китча. Он раскрыл блокнот Сигмунда на закладке. Мелким, нервозным почерком, каким пишут только очень скрытные люди, на странице было написано:
  
  "...Всегда не одна, чрезвычайно сложно подглядывать. Каждый взгляд её пробуждает во мне вожделение. Чёрные как смоль волосы, юность, чулки... Молодость так прекрасна! О, если бы она только захотела, если бы позволила стать её верным рабом, достойным лишь изредка обладать ей, но музыка-музыка..."
  
  - Грязный похотливый коротышка... - выругался под нос Китч. Кукольный посыльный вздрогнул и оглянулся. Роберт не уделил внимания мальчишке, полностью погрузившись в чтение записей. На последних страницах оказались описания всех геройств самозванца, о каждом из которых было известно Сигмунду от своих информаторов. Очень часто в блокноте упоминались слова: "золотые доспехи", "клинок" и "дар голоса". Кроме того, на отдельном листе был вклеен план храмовой канализации, куда как раз направлялся стрелок, и Роберт на всякий случай хорошенько запомнил схему.
  
   На минуту он задумался, что если бы один из Первых действительно вернулся в Истэрию? Три звезды на медальоне Совершенной чеканились в честь трёх основателей Ордена. Все трое погибли при ликвидации могущественного Тёмного существа. Предполагалась, что тварь была самым опасным воплощением Великой Войны, из тех, что только встретились Ордену. Это случилось более восьмидесяти лет назад, и даже теперь в архивах Ордена невозможно было найти точного описания монстра, потому что было некому рассказать о последнем сражении Первых... Но почему самозванец появился именно сейчас, когда Истэрия не только смирилась со смертью героев, но и начала забывать их? На этот вопрос Китч не находил никакого разумного объяснения.
  
   Прозвучал резкий звонок, и вагончик остановился. Табло под потолком переключилось на дощечку с названием: "Парковая улица". Китч встал с места и протиснулся через других пассажиров, чтобы выйти из дверей экипажа. Снаружи его встретили промозглый ветер и моросящий дождь. Улицы пропахли мокрым булыжником. Вдоль тротуара разрослась старая дубовая роща. Столетние великаны-деревья тянули к небу свои корявые ветви, словно стараясь поймать проплывающие мимо тучи. Цепляясь маленькими лапками за кору ближайшего дуба, на Роберта смотрела серая белка. Зверёк привык к подачкам прохожих и ждал угощения от Китча. При взгляде на белку, Роберт вспомнил, что сам ничего не ел со вчерашнего дня.
  
   Нужно было поскорее разобраться с делами, и стрелок зашагал по дубовой аллее. Очень скоро впереди стали слышны голоса большого скопления людей.
  
   Возле храма собралась целая толпа любопытных. Многие, несмотря на непогоду, пришли посмотреть на оцепление. Здесь были люди из различных сословий и самого разного толка. Незнающие возбуждённо переговаривались, стараясь высмотреть за чугунной оградой золотые доспехи "героя". Аристократы держались чуть поодаль от остальных, со сдержанным любопытством рассуждая между собой о действиях властей. Никто не мог подойди к воротам храма Святоспасения ближе пяти шагов: перед толпой выстроились штурмовые отряды полиции.
  
   Два десятка рослых полицейских выглядели ещё более внушительно из-за своей тёмно-синей брони с наплечниками. Сплошной стеной из щитов штурмовики оградили ворота храма от случайных зевак. Такая предосторожность оказалась не лишней. На другой стороне улицы Китч заметил три полугусеничных самохода. Из вездеходов выглядывали люди в пластинчатых комбинезонах. Отверженная семья Виваче подослала своих боевиков прихлопнуть самозваного стража.
  
   По сведеньям, которые Стрелок получил от Сигизмунда, ситуация выглядела паршиво. Самозванец находился на священной земле, куда без дозволения Отца-храмовника никому заходить было нельзя. Но как долго запрет Церкви будет сдерживать полицию и бандитов?..
  
   Китч начал протискиваться сквозь толпу. Люди с раздражением ругались, поднялся гомон - и, в конце концов, Путь ему преградила закованная в металл грудь штурмовика. Полицейский превосходил стрелка ростом на целую голову. Судя по трём золотым шпалам на его шлеме, перед Робертом стоял сам командир штурмового отряда.
  
  - Куда прёшь, рожа борзая?! Тут тебе хода нет! - голосом, похожим на грохот из бочки, осадил наглеца полицейский. Роберт запустил руку под ворот рубашки, чтобы предъявить медальон, в глазах штурмовика даже успел промелькнуть настороженный блеск, но вдруг из толпы кто-то окликнул:
  
  - А кого-ловите-то? Чего там случилось?..
  
  - Стража ловят! - ответили из той же толпы.
  
   Рука стрелка тут же замерла на медальоне. Он так и не достал Недремлющее Око, властью которого собирался пройти через ворота. Вспомнив о цели будущего ареста, Китч предпочёл скорее ретироваться в толпу. Командир штурмовиков проводил его долгим изучающим взглядом, отметив про себя странное поведение типа в плаще.
  
   Прямой путь через ворота оказался закрыт, но предусмотрительность Сигмунда облегчила Китчу работу. Он обошёл длинный кирпичный забор вокруг храма и отыскал возле основания фундамента зарешеченный вход в канализацию. Земля вокруг тёмной дыры обвалилась, а само место аварии было оцеплено толстой верёвкой с узлами. Котловина просела на добрых полтора метра, но по случаю непогоды никаких работ рядом с ней не велось. Само собой, Китч решил воспользоваться нерадивостью местных служб. Когда он спускался вниз, то среди отпечатков сапог простых рабочих заметил глубокие продольные полосы, будто здесь подрывало землю какое-то крупное животное. Осмотрев след, Китч запомнил его очертания, а затем одним ударом ноги сдвинул примкнутую к дыре решётку.
  
   Первым в канализацию полетел саквояж, а следом спрыгнул и сам стрелок, но немного оступился и попал ботинком в сточный канал.
  
  - После такой работёнки можно неделю не мыться: всё равно быстрее опять замараешься, - с омерзением отряхнул полы плаща Китч.
  
   Он старался двигаться по краю канала, где сточных вод было меньше. Если план Сигмунда не обманывал, то стрелку оставалось пройти какие-то четыреста-пятьсот шагов, после чего удастся проникнуть в здание храма. Как не хотелось этого признавать, но полученные от прислужника сведения оказались полезны... хотя и не уникальны. О пути через канализацию могли прознать и другие желающие попасть в храм. Роберт сразу догадался об этом, когда услышал под сводами тоннеля звон оружия и приглушённые голоса.
  
  *******
  
  - А он чё, правда страж?
  
  - Нет, и выкинь это дерьмо из башки, и заткнись... и оглохни, когда начнёшь гасить сукиного ублюдка, - Клим облизнул пересохшие губы под маской и осторожно заглянул в ответвление тоннеля. Зелёные линзы львиного шлема позволяли ему видеть сквозь темноту, хотя окуляры искажали зрение, и обстановка вокруг выглядела так, словно смотришь на мир через бутылочное стекло. Но лучше хоть что-то видеть, чем потеряться во тьме городской канализации. Как назло, ни одного бойца с имплантами глаз в группе Клима не оказалось, и всё-таки он взялся за заказ от дома Виваче по устранению стража.
  
   Пока громилы из Отверженной семьи приглядывают за воротами и отвлекают на себя внимание законников, настоящие герои проникнут в храм через канализационные стоки. Останется только вытряхнуть душу из того золочёного пустозвона, о котором Климу, впрочем, мало что было известно. Он знал всех тузов клана Виваче, а вот с новым заказчиком, присланным с их стороны, работал впервые. Дом Виваче крышевал хозяина одного из развлекательных заведений, по какой-то хрен решившего открыть клуб в чумных кварталах. Наглец потребовал, чтобы лучшие убийцы Отверженных загасили самозванца в броне.
  
   При личной встрече наниматель не поделился никакой информацией о мотивах заказа. Впрочем, Климу было известно достаточно для опытного наёмника: за голову мальчишки, каждому из его ребят, будет выложено по тысяче серебряных оринов, а это сотня монет чистым золотом - весьма неплохо для одного рабочего дня по колено в отбросах.
  
   Канализация всегда была отличным местом для тайных делишек, и не только нанимателю Клима хотелось увидеть стража подвешенным. Задолго до Великой Войны, из двенадцати крупных торговых семей Нибелунга, особенно выделилось четыре. Они не стеснялись вести дела наиболее шустрым и доходным способом. Ячейки из жадных до наживы боевиков принесли Вилдштайнерам, Д"Грау, Симонсам и Виваче достаточно грязного золотишка. И плевать, что после войны нечистые на руку кланы вытурили из Торговой Палаты. К тому времени, они достигли такого теневого могущества, что почти не нуждались в легальных доходах. Ради денег Виваче стоило слегка попотеть в прорезиненном комбинезоне, пробираясь через нечистоты с игломётом в руках.
  
   На каждом из пяти бойцов Клима позвякивала разгрузка из кожаных ремешков и металлических колец, к которым были пристёгнуты крючья. У любой ячейки должен иметься свой фирменный знак, который напомнит конкурентам, кто самая крупная рыба в пруду. Клим давным-давно придумал подвешивать своих жертв, используя крючья. Его парней за такой подход прозвали не иначе как "Крюки Клима". Слава бежала впереди их ячейки, обеспечивая регулярными заказами от Отверженных. А когда Клим подвесит стража за шиворот его золочёных доспехов, то Отверженные вцепятся в него с заказами, как блохи вцепляются в подвальную крысу.
  
   Мысль о конкурентах заставила Клима быть аккуратнее. Наверняка в канализацию пробрался кто-нибудь ещё из наёмников, желающий обскакать их с добычей. Только легавые не догадаются сунутся к стокам, а когда смекнут что к чему, дела наёмников в храме будут уже закончены.
  
   И всё же, не только полицию и конкурентов боялся встретить здесь Клим. В канализации не было солнца, а значит наёмники могли повстречаться с порождением Тьмы. Эти твари не торгуются и не испытывают человеческой жажды золота, с ними не удастся договориться, когда они начнут тебя потрошить. Самое время было мысленно обратиться за помощью к Совершенной, но Клим только выругался сквозь зубы. В таком заказе Совершенная ему не помощница.
  
  - Однажды я работал на Орден, - вдруг вспомнил один из парней. - Задание как задание: убить одержимого Тьмой... Стражи также работают за бабло, только нанимательница у них - Совершенная, и чуть половчее нашего в жизни устроились. Нет в них никакого благородства, о котором треплются священники в церкви. Чем же они лучше нас?
  
   Мысль Климу понравилась, хотя трепаться на работе не следовало, и он обернулся, чтобы отчитать краснобая, как вдруг позади них прозвучал голос:
  
  - Страж не выбирает задание, но и нечестного дела ему не предложат.
  
   Пять иголмётов моментально развернулись в сторону звука. Ярко-зелёная подсветка львиной маски выхватила из темноты человеческий силуэт в длинном плаще. Никто из головорезов выстрелить не успел. Оптику ослепило внезапной вспышкой, и Клим с руганью отвернулся. Отвечая на нападение, наёмники выпустили в сторону чужака половину боезапаса отравленных игл. Возле края канализационного стока во второй раз полыхнуло световое устройство, внешне очень похожее на морскую раковину, по спиральным желобкам которой подавались сферы с душой сойки. Каждая вспышка целиком опустошала маленький шарик, и ослепляла всех, кто на неё в это время смотрел.
  
   Свет снова озарил темноту тоннеля, открывая для выстрелов силуэт незнакомца. Клим поразился, как быстро смог тот подобраться к Крюкам. Один из его парней получил крепкий удар по шее, отчего рухнул в сток с нечистотами. Стоило вспышке угаснуть, и наёмников снова обволокла темнота, а шипящие выстрелы игломётов ушли в пустоту. Клим тоже нажал на спуск, но по ушам немедленно ударил вскрик его бойца. В темноте наёмники подстрелили друг друга, и очередь игл без труда вспорола водонепроницаемый костюм. Клим поспешил вернуть на лицо маску, заметив в зелёном сиянии как незнакомец добивает затылком о стену ещё одного из Крюков. Но только он хотел выстрелить ему в спину, как тоннель опять озарился слепящей вспышкой. Пульсирующий свет не давал использовать линзы, а темнота лишала наёмников обычного зрения. Глаза Клима обожгла боль, он сорвал шлем и отбросил его теперь уже окончательно. Львиная маска погрузились в мутную воду. Рядом с командиром оставался только последний Крюк, и они вместе начали отступать в сторону бокового тоннеля.
  
   Ещё одна вспышка осветила чёрную арку, через которую Клим с товарищем ждали следующего нападения. Они пятились спиной назад, целясь перед собой, и теперь их никто не мог обойти.
  
  - Кто ты, чёрт тебя возьми?! - голос Клима многократно отразился от сводов тоннеля.
  
  - Когда-то меня тоже вела дорога приключений, но потом я получил ценный урок: мир сложнее, чем кажется глазами наёмников. Пока наводишь сетку прицела на чужую башку, судьба сама готовится прострелить тебе голову.
  
   И тут товарищ Клима упал лицом вниз. Его потащило в канализацию с такой дикой скоростью, что взметнулась целая волна грязных брызг. Всего опыта и ловкости Клима хватило, чтобы только увернуться от следующего удара чудовища. Именно в этот момент заряженная в пульсатор душа вспыхнула снова. Позади наёмника показалось из темноты блестящее чешуёй тело. Каждую из девяти изогнутых шей увенчивала похожая на крокодилью морду пасть.
  
   По канализации разнёсся оглушительный грохот - Китч бежал навстречу чудовищу, разгоняя тоннельный мрак револьверными вспышками. Несколько пуль попали в тело Гидры и разорвали одну из голов, но существо исхитрилось схватить Клима за ногу, и поволокло его в глубину стоков. Китч прыгнул вперёд, и успел схватить отчаянно протянутую навстречу руку наёмника.
  
  - Не отпускай меня, страж! - закричал Клим, цепляясь за запястье стрелка. Роберт высадил весь остаток барабана "Рема" в пасть монстра, но другая голова тут же начисто откусила руку наёмника. Гидра утащила визжащую жертву вслед за собой. Зарычав от досады, Китч побежал за ней по тоннелю, но человеческие вопли очень быстро умолкли где-то в глубине стоков.
  
  - Вечно они лезут в людские разборки... прими тебя Свет, - помянул стрелок неизвестного ему человека. Он ещё немного постоял в боковом переходе. Тварь больше не желала показываться, и тогда Китч вернулся к месту сражения в главный тоннель. Уцелевших наёмников там не оказалось. Кто ещё мог уйти - те предпочли сбежать на поверхность. В воде остался лежать только труп застреленного иглами человека и брошенная львиная маска. Подобрав её, Китч повертел находку в руке: хорошая работа Светлого Мастера-Оружейника.
  
   Задание вышло не по зубам "Крюкам Клима", но это вовсе не означало, что никто из других наёмников не попытается использовать канализацию снова. Выставленная Отверженными кланами цена за голову самозванца была чересчур привлекательна.
  "Слишком много шума", - подумал Китч, укладывая в саквояж найденную маску и истраченную ракушку-пульсатор. Очень скоро он вышел к ржавой лестнице, по которой можно было подняться наверх - и, навалившись плечом на крышку люка, наконец-то, выбраться из опасных тоннелей.
  
   Роберт оказался в тенистом саду церковного кладбища. Вокруг каменных крестов и надгробий облетали печальные ясени. Выложенные плиткой дорожки петляли среди могил и семейных склепов. На всём кладбище не было ни одной живой души. Сигизмунд хорошо выбрал место для проникновения к храму Незнающих.
  
   Сам храм был перестроен после религиозного переворота, из старого здания. Его основание имело форму правильного куба, к которому пристраивалась полукруглая апсида(2)*, своды украшались закомарами(3)*, окна узкие, а на самой вершине водрузился световой барабан под куполом. Форма храма была традиционной, но вот его внешние украшения могли удивить любого заграничного путешественника. Колонны были составлены из пушечных стволов, стены облицованы листами клёпаной танковой брони, корабельные рубки и надстройки взгромоздились на углах здания. Военная архитектура вписывалась в облик храма как вечное напоминание о той пропасти, в которую чуть не сорвалась Истэрия.
  
   Прямо с кладбища стрелок направился к заднему крыльцу храма. Со стороны парадных ворот слышался гомон и отрывистые приказы командира штурмовиков. Возможно, что кто-то всё-таки услышал выстрелы в канализации, а значит полиция должна была скоро войти на церковную территорию.
  
   Времени у Роберта оставалось немного, и когда запертая дверь не поддалась, он просто-напросто выломал её плечом. Едва ли храм Незнающих видел более неуважительное отношение, но именно по приказу Совершенной стрелок и совершил это маленькое кощунство.
  
   Сейчас внешний вид Китча мало чем мог понравится, Роберт перепачкался в тоннельной грязи буквально с ног до головы. Нечего удивляться, что когда его увидела первая служительница храма - девушка, лет семнадцати, то она выронила кипу свитков, которую куда-то спешно несла. На ней было тёмно-красное одеяние с золотым шитьём по спине и плечам, на лице вуаль, а на голове бронзовая диадема. По всем этим приметам Китч сразу определил одну из Сестёр Света низшего сана. Она в испуге смотрела на вломившегося в храм мужчину, даже попыталась сбежать от него, но Китч вовремя успел окликнуть храмовницу:
  
  - Орден Совершенной, Сестра, не стоит бояться! - показал он медальон.
  
   Заметив золочёный кругляш, Сестра Света действительно остановилась. На медальоне был чётко виден символ Недремлющего Ока с буквами "ВСС", который она просто не могла не узнать. Спустя мгновение её испуганное лицо озарилось искренним восхищением, как будто на пороге храма стоял не перепачканный незнакомец, а давно ожидаемый гость.
  
  - Страж? Вы действительно страж?! - жадно вопрошала она, подскочив к Китчу.
  
  - С утра был. Я пришёл по поводу...
  
  - Идёмте скорее! - она схватила его за руку и повела через залы. - Нам потребуется ваша помощь!
  
   Китч хотел тихо выругаться - но, из почтения к святому месту не стал. Его повели по коридорам, с инкрустированными в стены гильзами. Кто знает, может быть Совершенная действительно внимательно приглядывала за своими храмами и её Свет озарял целый мир? Среди Незнающих было принято думать, что на крытых оружейной сталью куполах, солнце сверкает особенно ярко.
  
   Настенные фрески изображали коленопреклонённых солдат в старой имперской униформе, грозный налёт вражеских дирижаблей, стрельбу артиллерии, и отовсюду на стража смотрел двукрылый образ богини. Та же самая крылатая фигура возвышалась на постаменте из чугуна с декоративными противотанковыми ежами у основания. Церковь Незнающих именовала Совершенную не иначе как Богом. Любое другое утверждение порицалось, и верующие отказывались знать прочие истины, а также проникаться популярным у аристократии атеизмом. Незнающие выстраивали свои убеждения исключительно по заученным с детства "Откровениям Узревших". Абсолютное большинство населения Истэрии относилось к святой земле Церкви с чрезвычайным почтением.
  
   Сестра Света провела Китча через притвор с колоннадой, и дальше, в просторную залу, где стены были покрыты узорами из шестерней, пружин, рычагов и других, выложенных мозаикой, механизмов. Все металлические детали когда-то принадлежали боевым машинам, которые тоже стали свидетелями Первоявления, а значит превратились в религиозные артефакты. Деталей древних танков, аэропланов и кораблей всегда не хватало при возведении нового храма, но в Нибелунге со священными реликвиями, по-видимому, дела обстояли прекрасно. Пожертвования от неверующих, но уважающих власть Совершенной торговцев, поддерживали местный приход в лучшем виде.
  
   Тишину главного зала нарушил пронзительно-резкий крик. Его звучание напоминало скорее свист падающей мины, нежели голос живого создания. За амвоном стоял прямоугольный алтарь, возле которого суетилась ещё одна Сестра Света, а рядом с ней седовласый мужчина, с острой клиновидной бородкой, одетый в алую мантию, перетянутую поясом из бронзовых бляшек. На груди у него лежал медальон с изображением глаза - как на служебном жетоне у Роберта, хотя украшение храмовника было гораздо массивнее и богаче.
  
   Поверх каменного алтаря лежал прикованный человек, в мокром и разодранном на локтях и в подмышках сюртуке зелёного бархата. Пленник изо-всех сил старался освободится от оков, приковывавших его ноги и руки к алтарной плите. Это был юноша, лет двадцати, с тёмными волосами, которые очень сильно контрастировали с бледностью его лица. Из горла пленника то и дело вырывался тот самый крик, который Китч принял за свист снаряда.
  
  - Приподнимите ему голову, Лютеция! - потребовал храмовник от своей старшей помощницы. Он не обратил никакого внимания на стрелка, только раздражённо рявкнул на подошедшую вместе с ним девушку. - Элиза, где Книги Судеб?!
  
  - Отец Себастьян, мы...
  
   Молоденькая Сестра растерянно захлопала ресницами и обернулась к Роберту, но храмовник схватил с алтаря книгу с золочёным обрезом и резко протянул её подчинённой. - Читайте, немедленно!
  
   Элиза - так звали молодую Сестру, позабыла о страже, и скорее поднялась по ступенькам к алтарю. Приняв книгу, она торопливо отыскала правильную страницу, а затем начала громко читать:
  
  - И озарил землю Свет, подобного коему никто прежде не видел, не знал и не помнил. И Свет был ярче чем солнце, нежнее чем утро, и теплее огня в зимнюю стужу...
  
   В это время старшая Сестра Лютеция обошла алтарь и крепко схватила голову кричащего парня, прижав её затылком к каменной плите. Храмовник подступил ближе, у него в руках был ошейник, инкрустированный одной красной сферой. Священник явно намеревался застегнуть обруч на горле мальчишки, но сделать ему этого не удалось. Пленник мотнул головой и чуть не укусил Лютецию, отчего Сестра отдёрнула руки и отпустила узника. Отец Себастьян выронил ошейник, и тот звонко покатился по мраморному полу. Душераздирающий крик возобновился, и тогда Китч заметил, что глаза парня заполнены чернотой. В них не было ничего от обычного взгляда: ни белков, не радужки, только один сплошной чёрный зрачок.
  
   Роберт поднялся к алтарю, и без всяких церемоний отодвинул храмовника прочь.
  
  - Куда лезешь! - в негодовании воскликнул священник, но тут же к нему поспешила обратиться Элиза:
  
  - Это страж! Я видела медальон, Отец Себастьян, он пришёл нам помочь!
  
   Подобное объяснение, казалось, шокировало храмовника. Челюсть мужчины отвисла, а глаза тупо уставились на стрелка. Китч как раз согнулся над пленником и, взяв парня за чёрные волосы, заставил его на себя посмотреть.
  
  - Имя.
  
   В ответ лишь новые стоны, щелчки зубов, клёкот, а затем новый пронзительный крик.
  
  - Ваш коллега ранил его, когда Пустой вышел из склепа... Столько бед! - опомнившись, запричитал храмовник. - Как назло за последний месяц нам привезли слишком много покойников с экстрагированной душой... а тут еще авария в канализации, склеп затопило и... О, Совершенная нас сохрани, тела восстали! Если бы не Ангел... то есть, ваш напарник, то меня бы с Сёстрами попросту растерзали!
  
  - Напарник? - повернулся Китч к Отцу Себастьяну. Храмовник совсем растерялся, и седой клин бородки задёргался вместе с губами.
  
  - Д-да! Страж в золочёных доспехах, как это было в книгах и на плакатах - истинный ангел! Он пришёл спасти нас от порождений Великой Войны... Усопшим нужен покой, а здесь, из-за техногенной, так сказать, катастрофы... они восстали! Тьма нашла путь в могилы на волнах дерь... ну, нечистот!
  
   Недослушав его сбивчивые объяснения, Китч снова обратился к Пустому:
  
  - Имя.
  
   Узник дёрнулся на алтаре, стараясь откусить ему нос.
  
  - Но даже в трудный час испытаний мы не забыли о долге, - приободрился Отец Себастьян. - Помня о том, как важны Пустые для исследований Совершенной, мы с Сёстрами приложили усилия, чтобы сохранить эту особь для Казематов. Осталось только надеть ошейник, и вы сможете забрать его... и недурно, если Магистрам станет известно, кто именно из храма Святоспасения подарил Ордену заключённого. Оковать его было непросто...
  
   Китч выхватил револьвер и, не успел храмовник что-либо понять, как пуля разнесла голову трупа на алтаре. После громкого выстрела вопли Пустого сразу утихли. В храме, наконец, воцарилась положенная тишина. Храмовник и Сёстры в оцепенении смотрели, как кровь стекает с каменной плиты на мраморный пол.
  
  - Низшее существо, - проронил Роберт, возвращая "Рем" в кобуру. - Слабые порождения Тьмы захватывают тела, потому что не способны создать себе свой собственный человеческий облик. Но, даже заполучив тело, подражать людям они не умеют. Для этого необходимо извлечь воспоминания прежнего хозяина, а Низшие - слишком слабы для такого; они хуже диких зверей, и нападают на всех, в ком чувствуется присутствие духа. Чаще всего Низшие захватывают опустошённых животных, развивая их плоть до гигантских размеров, но и в таких созданиях нет пользы для Ордена. Низшие не расскажут нам ничего нового о сущности Тьмы.
  
  - Ангел предупреждал нас, что не стоит тратить время на пленение этого человека... - сказала Элиза, и сразу, с запинкой, поспешила поправить себя. - Н-на пленение Пустого... Но Отец Себастьян настоял, чтобы мы всё-таки надели ошейник.
  
   Храмовник затравленно глянул на девушку, но ненадолго, всё внимание его теперь было приковано к Китчу.
  
  - Я не виню вас в том, что вы не знаете всех нюансов классификации чудовищ, - ответил Роберт. - Работа Церкви Незнающих заключается в том, чтобы проводить ритуалы очищения усопших и врачевать скорбящие души живых, а не в том, чтобы сражаться с ожившей Тьмой.
  
   Эту фразу Китч произнёс с особым нажимом, чем заставил храмовника виновато отвести взгляд. Впрочем, тайны святого Отца сейчас были Роберту совершенно не интересны.
  
  - Где человек в золотых доспехах? Я пришёл в храм за ним.
  
  - Ангел Совершенной? - с трепетом переспросила Элиза.
  
  - Если Сестре так будет угодно...
  
  - Мы заперли дверь, когда он спустился в склеп. Из подземелий доносились ужасные звуки. Должно быть среди мёртвых ещё бродят Пустые. Услышав стоны и крики, мы очень перепугались... Утром дверь в склеп была как раз отворена, и один из Пустых сумел выбраться в храм. Пока отец Себастьян и Лютеция пытались его удержать, я сообщила в полицию, но Ангел появился гораздо быстрее: он уже стоял на пороге, стоило мне закончить звонок. Сама Совершенная в трудный час послала к нам избавителя!
  
  - Элиза, ты несёшь ересь! - зашипел на неё Себастьян. Девушка робко отошла за свою наставницу Лютецию. Тем временем храмовник попытался вкрадчиво обратиться к стрелку:
  
  - Простите её, она очарована этим самозванцем в золочёных доспехах, кем бы он ни был. Если хотите знать моё мнение, то я ему сразу не поверил!
  
  - И тем не менее звали его "Ангелом" и свободно пропустили в храмовый склеп, - стрелок поставил саквояж на алтарь, открыл его и начал раскладывать детали оружия. Вскоре под светом цветных витражей был готов арбалет. К тетиве при помощи специального механизма подавались стрелы с зазубренными наконечниками. Каждая стрела была заряжена ампулой с серебристой пузырящейся жидкостью. Китч выщелкнул из контейнера на поясе шарик светло-голубого оттенка и вставил его в рукоять арбалета.
  
  - Чья это душа? - заинтересовалась Элиза.
  
  - В болтах фриз, а подпитывает его - энергия полярной лисы, - коротко объяснил Роберт. - Сейчас я отправляюсь за тем, кто именует себя стражем Ордена, но Магистры отдали приказ задержать вашего "Ангела".
  
   Пока Элиза пыталась осмыслить услышанное, стрелок подошёл к дверям склепа. Отец Себастьян услужливо вставил свой медальон в углубление на левом створе, чем запустил старинный механизм отпирания дверей. Гранитные плиты с грузным скрежетом сдвинулись, медленно расползлись в стороны, и перед Китчем раскрылась сумрачная пасть могильного склепа. Лампы внизу работали плохо. Последние ступени лестницы терялись в мерцании, пахло серой и аммиаком. Китч недовольно скривился: в такой темноте ему оставалось надеться только на глазные имплантаты.
  
   Сжимая арбалет в одной руке, и приготовленный к стрельбе "Рем" в другой, стрелок начал спускаться по лестнице. Под подошвами зачавкали нечистоты.
  
  - Почему в городе хрустальных фонтанов и бабьих духов я вечно ковыряюсь в грязи? - проворчал Роберт. В тот же миг дверь за ним со скрежетом затворилась. Отец Себастьян не стал рисковать, вдруг ещё кто-нибудь из оживших покойников выберется на поверхность?
  
  - Совершенная с вами... - то ли напутствовал его, то ли выругался на храмовника Китч.
  
   Своды склепа подпирались колоннами, собранными из крупнокалиберных гильз. Внутри стен расположились могильные ниши, закрытые плитами. В золотистом сиянии имплантов Китч обратил внимание на плавающие в грязной воде предметы: обломки деревянных гробов, рваное тряпьё и тела - многие с отсечёнными головами или пробитой навылет грудью. Он подхватил за волосы одну из голов и вытянул её из сточной воды. Глаза были чёрные как два отполированных оникса.
  
  - Пустые... - констатировал Китч и, отшвырнув голову прочь, двинулся в глубину склепа. Некогда было рассматривать даты или читать эпитафии на могилах, но, когда на пути стрелка начали попадаться разбитые изнутри саркофаги, он задержался. Расколоты были только плиты за нынешний год. Тьма потревожила свежие захоронения.
  
  - Неудивительно, старыми телами она не интересуется, - сказал сам себе Китч и приподнял с одного гроба крышку. - Но почему они восстали? Обряд очищения проводится ещё до похорон.
  
   Осмотрев пустой гроб, Роберт заметил за колоннадой притаившийся силуэт. Подойдя ближе, он остановился над детским трупом. Мальчик как будто прятался там, одетый в дорогой камзол с бисерной вышивкой, парчовые штаны и жилет. Страх застыл на маленьком мёртвом лице, а в груди чернел провал с обломками рёбер. Телом ребёнка, без сомнений, завладело порождение Тьмы, но это существо вполне понимало, что его хотят уничтожить, и пыталось спастись, затаиться, потому что не могло противостоять никому, в столь хрупкой оболочке.
  
  - А ты был не из Низших... - Роберт закрыл красные глаза ребёнка. - И рука у этого "избавителя" вовсе не дрогнет.
  
   За ближайшей каменной стеной послышался ритмичный стук, как будто кто-то ударял молотом-ручником(4)* по кузнечной наковальне. Стук приближался, нарастал, становился отчётливее. Китч подошёл к стене, прислонил ухо... и еле успел отскочить!
  
  - Дьявол! - выругался он, когда каменная кладка стены разлетелась от внутреннего удара. Из пролома вывалился клубок металлических щупалец. Раненый зверь, с тремя головами, поднялся на лапы и хотел прыгнуть обратно в дыру, но его отбросило сдвоенным ударом мечей, и ещё одна голова отлетела от изогнутой шеи. Извиваясь подобно угрю, Гидра вцепилась в вышедшего на неё рыцаря. Золотой панцирь выдержал, мечник смог отбросить чудовище в грязную воду, и клинками двух гладиусов отразил хлёсткие удары лап. Движения его были предельно точны и разящи, иначе он давно бы попал под выпады семи гибких шей, саблевидных когтей, или одной из двух уцелевших крокодиловых морд.
  
   Заблокировав зубастую пасть одним гладиусом, вторым он нанёс удар под челюсть чудовища. Наконечник пробил металлический череп Гидры, и острие вышло над самой макушкой. Голубое сияние в глазах твари постепенно угасло, и теперь осталась только последняя голова.
  
   Сообразив, чем ей грозит драка с рыцарем, Гидра попыталась сбежать. Она вёртко развернулась на месте и хлестнула мечника ребристым хвостом. Виляя среди колонн, тварь бросилась в глубину склепа, где могла попытаться спрятаться в темноте, а затем выждать момент для нового нападения.
  
   Но тут перед ней возник стрелок с заряженным арбалетом. Спусковой механизм загудел, выпуская все пять заряженных фризом стрел, три из которых пробили металлическую чешую на груди монстра, и раны тут же вспухли шапками белого инея. Сталь потеряла свою эластичность и стала не прочней скорлупы. Один из выстрелов Роберта нарочно угодил в воду, и лапы чудовища были скованны льдом. Последняя, пятая стрела, угодила точно в голову монстра, и из широкой крокодиловой пасти вырвалась струя дыма, будто Гидра перед смертью превратилась в дракона.
  
   С хрустом инея во всём коченеющем теле, монстр ещё пытался дотянуться зубами до Китча. Челюсти замерли всего в дюйме от лица стража. Крокодилья морда оказалась так близко, что стрелок смог рассмотреть на чешуйках клеймо в виде молнии, заключённой в правильный круг. Роберт навёл револьвер для последнего выстрела, но его опередили. С противным звоном металла, фигура Гидры разлетелась на сотни осколков - финальный удар нанёс зашедший со спины чудовища мечник. Два гладиуса вонзились в гребнистую спину, и за секунду развалили Гидру на крупные куски льда. Теперь стало видно, что тело монстра состояло из шестерней, гибкой проводки и корпулита. Гидра рассыпалась, словно ледяная скульптура, а её дымящиеся останки остались лежать у ног победителя.
  
   Китч отметил, что рыцарю было не больше двадцати лет: благородное лицо, не тронутый щетиной подбородок, резкие скулы, прямая линия бровей. Всё в его облике было каким-то строгим и правильным, без малейшего изъяна: ни родинки, ни застарелого шрама или хотя бы царапины. Глаза орехового цвета со сдержанным любопытством смотрел на Китча. Длинные каштановые волосы были стянуты в тугой хвост на затылке, но несколько свободных прядей упало на лоб.
  
   Однако больше внешности самозванца, Китча заинтересовала модель его устаревших доспехов. Это была броня мечника Совершенной, золотой блеск которой придавал особый сплав меди. Покрытие местами побилось и открыло взгляду тусклую стальную основу. Роберт вспомнил, что ещё лет двадцать назад, такой набор доспехов применялся в Ордене Совершенной для церемонии посвящения в стражи. С тех пор золотую броню можно было увидеть только на парадах, агитационных плакатах, а также на иллюстрациях к религиозным трактатам Незнающих.
  
   С гибелью Первых, на Совершенную больше не работали люди с Даром Голоса. Теперь число стражей пополнялось из рекрутов с другими, более приземлёнными умениями и принципами.
  
   Весь комплект брони состоял из нагрудника, наплечников, плечевых щитков, наручей, набедренников и наголенников - словом, лжестраж с ног до головы был закован в металл. На фронте золочёного панциря рыцарь носил гравировку с распахнутым глазом и выемкой для души, хотя никакой сферы в энергоячейке сейчас не находилось.
  
  - Благодарю вас за оказанное содействие, государь. Хотя, признаться, в помощи я не нуждался, - поблагодарил юноша. - Спустившись вниз, мне повстречалось множество опустошённых. Расправиться с ними не составило труда, но тут из трещины в стене появилось это уродливое создание. Я не мог допустить, чтобы оно навредило людям снаружи, и решил уничтожить его прямо здесь, внутри склепа.
  
  - Трещина? - Китч всё ещё не опускал револьвера, арбалет был пустым. Одновременным движением рук мечник вложил оба гладиуса в ножны на поясе. Концы ножен пристёгивались к бёдрам дополнительными ремешками.
  
  - Всё верно, - он указал на затопившие склеп нечистоты. - Трещина образовалась как раз на месте канализационный трубы. Должно быть, уничтоженное нами создание, и стало причиной потопа. Я покажу вам...
  
   Он развернулся, и с плеском шагов прошёл через пролом. Китч слегка притормозил, чтобы подобрать несколько клеймённых чешуек, и только после этого отправился узнавать, как Гидра проникла в подземелье.
  
   На одной из стен склепа действительно нашлась крупная трещина, через которую была хорошо видна раскуроченная труба. Из неё до сих пор вытекала вода, но самым примечательным было не это, а то, что прямо за разорванной трубой пролегал тоннель с железобетонными стенами, проводкой под потолком, и трафаретными указателями на поворотах.
  
  - Линия Последней Надежды - ЛПН. Гидра пришла в склеп, из старых оборонительных сооружений, а трубы помешали ей проникнуть под храм, - оглядел дальнейший путь Роберт.
  
  - "Aut viam inveniam, aut faciam" - Или найду дорогу, или проложу её сам, - процитировал мечник. Стрелок с любопытством оглянулся на парня.
  
  - Ты знаешь латынь?.. В любом случае, на ЛПН мы спускаться не будем - себе дороже... - решил он, а потом, будто невзначай, уточнил. - Как, говоришь, тебя зовут?
  
  - Айвэн. Меня зовут Айвэн, государь, - представился мечник, хотя даже не попытался подать ему руки для приветствия. - Я в городе недавно, и выполняю здесь миссию стража.
  
   Он соблюдал дистанцию. Внешнее спокойствие и деликатность вполне могли оказаться только актёрской игрой, целью которой было скрыть внутреннее напряжение. Пока что он разговаривал с Робертом как со случайным свидетелем.
  - Вообще-то я пришёл за тобой, - сообщил Китч, не выпуская из руки револьвера. - В этом склепе есть только один страж Совершенной... и это явно не ты.
  
   Правильное лицо юноши не выразило никакого удивления, скорее некоторую заинтересованность в своём новом знакомом. Поза рыцаря немного расслабилась, Айвэн позволил себе улыбнуться.
  
  - Неужели? Действительно, вы ведёте себя не как обычный головорез, хотя поначалу я принял вас за очередного наёмника. Люди в львиных масках начали охоту за мной, стоило мне появиться на окраинах города. Этим бандитам не свойственны понятия чести. Если бы они пробрались в храм, то, без сомнения, убили бы всех ненужных свидетелей. А значит Элиза, Лютеция и Отец Себастьян находились в опасности.
  
   Казалось, Айвэн был одновременно и разочарован, и рад возможности не обнажать мечи против Китча. Стрелок понял, что в дальнюю часть склепа его заманили не только, чтобы показать трещину, но и по-тихому разобраться с "бандитом".
  
   Столь эффективная военная хитрость вызвала одобрение стрелка. Он достал медальон и продемонстрировал его взгляду юноши. Мечник не мог не узнать символа открытого глаза, который носил на своих же доспехах.
  
  - Не стоит удивляться, что наёмники открыли охоту за твоей башкой, - начал Роберт. - Ты влез в дела, которые приносят им стабильный доход. Уничтожение низших существ - не слишком сложное дело, решить которое способна любая груда накаченных мышц. Орден изредка прибегает к услугам наймитов, когда ему не хватает нужных людей на местах... Только ты не учёл одного: за наёмниками Нибелунга стоят криминальные семьи Отверженных. Не надо дразнить бешенных псов... Я удивлён, что ты вообще всё ещё дышишь.
  
  - "Homines quo plura habent, eo cupiunt ampliora" - Чем больше люди имеют, тем больше желают иметь... Иногда мне удаётся договориться с людьми, даже с теми, кто пришёл за моей жизнью, - ответил Айвэн, и стрелок сразу вспомнил о его даре голоса.
  
  - По слухам, ты можешь убеждать людей в чём угодно, даже контролировать их - это очень опасный дар, мальчик.
  
  - Я использую свой дар во благо.
  
   Напряжение вернулось к лжестражу. Руки в латных перчатках качнулись к ножнам с клинками, а в глазах Айвэна промелькнул расчётливый блеск.
  
  - Например, ты без зазрений совести грабишь музеи, - напомнил Китч. - Полторы сотни оглушённых смотрителей, вместе с приехавшими по вызову полицейскими, свободная дорога до главного зала, где ты разбиваешь витрину и... ничего не берёшь. Знаешь, такое нельзя назвать полноценным ограблением, но и на благородный поступок не тянет.
  
  - Никто не пострадал... - опустил глаза Айвэн, и лицо его потемнело от неожиданной злости. Это очень не понравилось Китчу. Он словно оказался рядом с готовым наброситься хищником.
  
  - Мне нужен этот клинок. Горожане называют его "Мечом Нибелунга", но это моя собственность, которую отняли, пока я... пока я отсутствовал.
  
   Объяснения Айвэна выглядели очень туманно, да и говорил он с трудом владея собой. На лбу вздулись вены, руки сжались в два кулака, будто он всё пытался что-то вспомнить, но никак не удавалось.
  
  - Я лишь желал вернуть принадлежащее мне по праву! - вскинул он на Роберта острый взгляд, но внезапная агрессия мечника также быстро угасла.
  
  - Мне нужен этот меч. Он принадлежит только мне. Другие люди не понимают зачем забрали его. Для них Клинок Света - это только символ могущества своего торгового клана. Но мечи куются не за тем, чтобы они лежали под музейным стеклом, и тешили чью-то гордыню.
  
   Взгляд Айвэна затуманился, будто он снова мысленно перенёсся в Хрустальную Пирамиду, к своему мечу, и даже в полумраке склепа Роберт заметил, что парень слегка не в себе.
  
  - Вот что, пойдёшь со мной "Айвэн", "Ангел", "Золотой Рыцарь", или как там тебя ещё называют. Ты задержан Орденом Совершенной, до выяснения всех обстоятельств. Меня зовут Роберт Китч, и мне приказано доставить тебя в Сияние, где Магистры решат, кто ты такой и чего на самом деле добиваешься в нашей стране. Зодиаку виднее, как поступить дальше.
  
   Страж ожидал бурной реакции, неподчинения, но Айвэн слушал его не шелохнувшись.
  
  - Наручников я с собой не таскаю, так что пойдёшь без "браслетов", - указал Китч стволом револьвера в сторону выхода. - Но, если надумаешь сбежать, заставлю тебя топать до самого Сияния, с прострелянными коленями.
  
  - Моё решение идти с вами - полностью добровольное. "Leve fit, quod bene fertur onus" - груз становится лёгким, когда несешь его с покорностью, - юноша отвечал так, будто в предложении Китча не было ничего угрожающего, и он равнодушен к аресту и к новому повороту в своей судьбе. Даже упоминание Зодиака его не испугало. Казалось, что он был способен лишь на два состояния: сердечное благородство и пламенный гнев. Между этими чувствами не хватало какого-то важного, переключателя - замешательства, робости, подозрительности, удивления - всего того, что свойственного обычным людям.
  
  - Мне выгодно вам подчиниться. Я должен побывать в Капитолий и встретиться с Совершенной.
  
  - Губа не дура. Метишь в Узревшие?.. Впрочем, нужно ли удивляться желанию того, кто напялил на себя золотые штаны и разбрасывается фразочками на латыни... Давай, двигай к выходу. Нам с тобой ещё долго терпеть компанию друг друга.
  
  *******
  
   Отец Себастьян ждал возвращения стрелка, крепко прижав ухо к запертым створам склепа. Камень под его щекой успел нагреться, но понять, что же происходило в подвале, храмовник не мог. Тяжёлая гранитная дверь не пропускала на поверхность ни единого звука. Святой Отец даже не расслышал поднимающихся шагов - и, когда с внутренней стороны дёрнули за рычаг, а дверь начала открываться, он чуть не провалился между подавшихся створ.
  
   Первым в зал вошёл уставший, а оттого ещё более мрачный Китч. Он сразу направился к алтарю, чтобы разобрать арбалет и уложить оружие в саквояж. Следом за Робертом поднялся мечник в золочёных доспехах.
  
  - Ангел! - радостно воскликнула Элиза и подбежала к рыцарю, мимо пытавшейся удержать её Сестры Лютеции. - Вы целы!.. О Свет, как же я рада, что вы не погибли в схватке с Пустыми! Достаточно увидеть одно такое чудовище, чтобы до конца жизни просыпаться от ночных кошмаров!
  
   Айвэн встретил Элизу почтительным поклоном. Китчу некогда было любоваться на девчонку, влюблённую в своего золотого защитника. Он вернулся к Отцу Себастьяну, твёрдо взял его за плечо и отвёл в сторону.
  
  - Почему для опустошённых не был проведён ритуал очищения? Выкладывать вокруг тел красные сферы или зашивать их в грудину покойника - это ваша прямая обязанность. Тело должно пролежать в таком состоянии не менее трёх дней, чтобы Тьма навсегда потеряла к нему интерес. Мне ли учить тебя ритуалам?
  
  - Что это за поклёп! В храме Святоспасения никогда не пренебрегали своими обязанностями! - мужчина с возмущением старался выдернуть руку из хватки Китча.
  
  - Не лги мне, - уверенно сказал Роберт. - Твои мёртвые в склепе восстали, а всё из-за несоблюдения правил. Там не одно и не два тела купается в нечистотах, а с полсотни оживших - полсотни вскрытых могил и гробов! Даже в глухих деревнях церковники относятся к своему делу лучше. Так отвечай мне, почему ты позволил Тьме расхаживать по Нибелунгу?
  
  - Да какое вам дело до наших ритуалов! - начал злиться храмовник. Китч ещё сильнее притянул его за мантию и посмотрел прямо в испуганные глаза.
  
  - Мне?.. Сейчас ты говоришь с Орденом, достопочтимый. Как считаешь, Ордену есть дело до Тьмы?
  
   После таких сильных слов отец Себастьян сразу сник и его желание сопротивляться угасло.
  
  - Хорошо же, я расскажу... - сглотнул он, но тут встрепенулся и снова пошёл в наступление. - Это всё ваша вина, вина стражей! - отцепил он от себя руку Китча. - Если бы вы вовремя занялись похитителями душ, у нас не было столько работы!
  
  - Подробнее, - велел Роберт.
  
  - Подробнее?! Больше сотни опустошённых за месяц - вот вам подробности! У нас нет такого количества сфер, чтобы вовремя провести обряд очищения для всех! Бургомистру и торговым домам выгоднее скрывать правду. Власти торопят нас с захоронением, да ещё требуют, чтобы прежде простолюдинов очищались тела важных людей!..
  
   Отец Себастьян выкрикнул это в запальчивости, а когда спохватился, то сконфуженно замолчал.
  
  - Важных людей? Говори мне яснее, иначе место храмовника тебе улыбнётся. Орден и Церковь Незнающих умеют находить общий язык, когда нужно.
  
  - Без вас знаю! - перешёл на злой шёпот Отец Себастьян. - Но в делах моих грех невеликий. Из сотни опустошённых, что поступили к нам на захоронение, примерно четверть - члены торгового клана Солар. Матрона сделала щедрое пожертвование нашему храму, чтобы над всеми усопшими её рода был проведён самый эффективный ритуал очищения.
  
  - Двадцать пять опустошённых из дома Солар? Готов побиться об заклад, что в одном клане Знающих, столько Пустых за месяц не наберётся. Выходит, что в этот список были добавлены тела простонародья... Зачем?
  
  - У меня есть одно предположение... - перешёл на доверительный шёпот храмовник. - Я думаю, что среди них был один Неизвестный Наследник - и, кажется, я знаю, кто именно.
  
   Святой отец запустил пальцы в кошелёк на поясе мантии, и достал оттуда необычного вида перстень. В центре серебряной оправы сверкал изумруд, внутри камня пульсировало синее пламя. Украшение сверкало столь сильно, что даже Айвэн оторвался от разговора с Элизой, чтобы издали посмотреть на кольцо.
  
  - Душа огненного леопарда - исчезающий вид животного, - вспомнил Китч один из тысяч заученных на память цветов.
  
  - Уникальное украшение, - согласился храмовник, залюбовавшись находкой. - Мне велено вернуть его дому Солар. Перстень принадлежал одному молодому человеку. Для него ритуал был проведён в полном объёме и по всем правилам. Среди восставших, хвала Совершенной, не оказалось потомка Матроны.
  
  - Она скрывает своё истинное дитя среди двенадцати Неизвестных Наследников, - Китч взял перстень в руки и внимательно присмотрелся к игре внутреннего света на гранях. - Никому не известно, кто займёт место во главе торгового клана Солар, и получит весь нажитый капитал. Это сделано, чтобы сохранить от покушений Отверженных настоящего ребёнка Матроны. Впрочем, распущенны слухи, будто Матрона и вовсе бездетна. Тогда среди двенадцати Неизвестных - нет явного фаворита. По завещанию богатство унаследует тот, кто лучше всех справится с контрактами клана. Каждый из Неизвестных старается выделиться, проворачивает рискованные сделки, заключает союзы, борется с конкурентами. Неудивительно, что один из них вляпался в неприятности, из-за которых был опустошён. Солар хотели скрыть пустой труп среди ряженых, не вызывая никаких подозрений. Однако вопрос остаётся открытым - зачем?
  
  - Расследование вести не мне. Я не страж как вы или Ангел... - развёл руками Отец Себастьян. Китч повернулся к юноше, что как раз заканчивал беседу с Элизой. Девушка передала ему небольшой подарок, принесённый из храмовой ризницы - заношенное пальто, чёрного цвета, с высоким воротником. Пока мечник был в склепе, Сестра позаботилась, чтобы его золотые доспехи не слишком привлекали внимание на улице.
  
  - Он не страж, и это не наше расследование, - в задумчивости сказал Роберт. Храмовник ошарашенно уставился на него, но Китч уже отошёл к своему арестанту. - Идём, Ромео, пора отчаливать от Джульетты.
  
  - Вы что, уже уходите? - встрепенулась Элиза. - Но ведь Ангел мог бы остаться в храме... разве это плохо, сестра Лютеция? - она обернулась к наставнице, которая явно была недовольна общением своей подопечной с человеком противоположного пола.
  
  - Исключено. Он не адепт Церкви Незнающих... насколько я понимаю, он даже не страж.
  
  - Не страж? - удивилась Элиза, однако чувства в её глазах не угасли. - Всё равно, путь ангела озаряется Светом самой Совершенной! Мы могли бы...
  
  - Нет, - Китч оборвал девушку, пока её воображение не создало привлекательную картину проживания "Ангела" в храме. - Мы вынуждены оставить вас, Сёстры. Нас ждут неотложные дела в Капитолии. Если Свет будет милостив и пожелает озарить мой собственный, скромный путь, то мы прибудем в столицу не позднее, чем через несколько дней.
  
  - Вы увидите Совершенную?! - благоговейно выдохнула Элиза. - О, если это случится, пожалуйста, передайте ей, что я помню о Клятве Двадцать Пятого Года, но прошу дать отпущение моей наставнице - Сестре Лютеции! Две недели назад умерла её мать, а о маленьком брате совсем некому позаботиться, и я прошу...
  
  - Хватит! - одёрнула её Лютеция. Отец Себастьян тоже подошёл ближе:
  
  - Элиза, у нас много дел. Нам нужно готовиться ко дню Первоявления. Ты же помнишь? Уже скоро...
  
   В его строгом присутствии молодая Сестра была вынуждена замолчать.
  
   Айвэн ободряюще улыбнулся Элизе, после чего отпустил её руку.
  
  - Благодарю вас за помощь, и смею надеяться, что мы ещё непременно увидимся.
  
   После этого он отправился под опекой своего конвоира к выходу из храма войны.
  
  - Какая добрая, искренняя и чудесная девушка, - на ходу улыбался своим мыслям мечник. - Знаете, она так переживала за мою судьбу, когда я объявил о намеренье спуститься в склеп к порождениям Тьмы. Только я не понял, о чём она попросила?.. Что это за "Клятва Двадцать Пятого Года"?
  
  - Лучше не привязывайся к этой девчонке, - посоветовал Роберт, скорее шагая к двери. - Жизнь Сестёр Света чересчур коротка. В возрасте двадцати пяти лет они добровольно жертвуют душу Церкви Незнающих - это расплата за их содержание. Большинство из них попадает в услужение храму из детских приютов.
  
  - Как же так?.. - нахмурился Айвэн. - Добровольное опустошение?
  
  - А ты не задумывался, почему рядом с молодой Сестрой всегда находится более старшая? Лютеция готовит Элизу к последнему шагу - пожертвованию души, потому что сама скоро расстанется с ней, и окажется во стекле - благородный и весьма уважаемый поступок в Истэрии. Двадцать пять лет - это тот самый возраст, когда душа находится в расцвете сил, а после этого начинает тускнеть. Отданные добровольно чистые души - гораздо мощнее и стабильнее нелегально-изъятых. Только церковные сферы годятся для качественного обряда очищения умерших. Без энергии души в тела опустошённых вселяется Тьма. Элиза пройдёт экстракцию через семь лет жизни при храме. Её душа очень нужна Совершенной.
  
  - Значит, она попросила об отпущении для наставницы, потому что не хочет её физической смерти. У Лютеции остался маленький брат... - вспомнил Айвэн.
  
  - Не все Сёстры были когда-то сиротами. Многие оказываются при церквях из-за обнищания родителей. У нас в стране хватает префектур, в которых до сих пор не могут встать на ноги после войны. Целомудренная жизнь в достатке и уважении - взамен на душу. Разве в этом нет справедливости?
  
  - Нет, - отрезал Айвэн. - "Sol lucet omnibus" - Солнце светит для всех. Я не вижу причины, по которой человек обязан отдавать свою жизнь ради спасения мёртвых.
  
   Китч не стал втягиваться в религиозные споры. Он как раз добрался до выхода и толкнул покосившуюся дверь. Но вместо того, чтобы выйти на улицу, стрелок остановился на самом пороге.
  
   На ступеньках крыльца сидела рослая, иссиня-чёрная пантера. Она не сводила крупных жёлтых глаз с человека перед собой. Большая часть тела хищницы была укрыта броне-пластинами, синего цвета, на передней лапе имелся номер: "П-744", а на загривке - короб с автоматической фотокамерой. Животное явно принадлежало полиции Нибелунга, и в этом стрелок смог убедиться буквально через мгновение.
  
  - Кого ты там поймала, Эсмеральда? - прозвучал хриплый голос, больше похожий на шорох гравия. Рядом с пантерой появился человек в застёгнутой наглухо долгополой шинели. На груди полицейского висела инсигния с отчеканенным орлом, лицо испещрили мелкие оспинки, а серые глаза недружелюбно сверкнули на задержанных. Увидев, кто стоит перед ним, полицейский расплылся в улыбке, достойной оскала акулы.
  
  - Валентин Герра, - представился офицер сухим тоном. - Следственное отделение полиции Нибелунга. Вы арестованы, оба.
  
  

Глава 9

  Тайна ржавого ключа
  
   Полицейское Управление Нибелунга располагалось в старинном здании, напоминающем сверху заглавную букву "П". Первый этаж почти врос в землю, хотя дом был по-прежнему прочен, со стенами толщиной в добрых полтора метра, зарешёченными окнами и чугунной оградой между корпусов. Благодаря ограде, Управление замыкалось в правильный прямоугольник. Во внутреннем дворе без умолку трещали механические двигатели, через ворота то и дело въезжали и выезжали многоосные экипажи, рассчитанные на целую следственную группу.
  
   Китча и Айвэна привезли как раз в одном из таких самоходов, после чего сразу провели в кабинет, где кроме двух массивных деревянных столов и стульев, расставленных вдоль тёмно-зелёных стен, имелся только несгораемый сейф, да пара полок. Стрелок позволил себя разоружить и отдал на проверку жетон с Недремлющим Оком. Айвэн по примеру Китча не стал сопротивляться, отстегнул мечи вместе с ножнами, а остальные доспехи снимать не заставили. Обыск проводил тот самый командир штурмовиков, который не дал Роберту пройти через оцепление перед воротами храма.
  
   Чуть позже он сел за один из столов, где даже пишущая машинка по сравнению с его массивной фигурой выглядела жалкой коробкой печения. Предложив арестантам взять стулья, за вторым столом разместился Герра. Наручников на Роберта и его подопечного не надели, так как личность стражей, хоть и не была установлена, но потенциально причисляла их к Ордену Совершенной.
  
   Перед началом разговора повисла умышленно-неуютная пауза. Герра внимательно изучал сидевшую перед ним парочку.
  
  - Итак, стражи... - произнёс он скрежещущим голосом, в котором, казалось, не было ни одного сочного звука. При слове "стражи", громила за соседним столом усмехнулся, но не стал отвлекаться от разборки своего револьвера. На штурмовике по-прежнему висели массивные наплечники боевого костюма, хотя всю остальную часть снаряжения он сдал в арсенал по возвращению с задания. Таким образом, возле Китча сидело два почти что обычных полицейских, в одинаковой синей форме, но от этого их различия были ещё более явными. Валентин Герра - худой и высокий, с благородной осанкой - человек явно из сословия Знающих. Штурмовик издали напоминал быка, неизвестно зачем решившего передвигаться на задних конечностях. Главный следователь пережил тяжёлую форму оспы, отчего на его угрюмом лице осталось множество мелких рытвинок. Круглая физиономия штурмовика румянилась здоровой энергией, и даже лысина задорно блестела от пота.
  
  - Имя, род деятельности, цель вашего пребывания в Нибелунге? - начал сыпать вопросами следователь, одновременно заполняя протокол задержания.
  
  - Роберт Китч. Стрелок Ордена Совершенной. Страж. Я выполняю задание по сопровождению арестованного в столицу, - кивнул в сторону мечника Роберт.
  
  - Мы проверили номер вашего медальона. Капитолий Ордена, с несвойственной ему расторопностью, подтвердил, что жетон настоящий, и вы действительно находитесь в числе штатных сотрудников. Это означает, что все дальнейшие разбирательства на счёт преступлений этого юноши, переходят под юрисдикцию Ордена, в том числе и ограбление музея... Должен отметить, что стражи слишком часто стали совать нос в наши дела.
  
   В голосе полицейского промелькнуло плохо скрываемое раздражение. Пантера, смирно сидевшая в углу кабинета, широко зевнула, продемонстрировав людям огненно-красную пасть и внушительные клыки.
  
  - Вы говорите так, будто я далеко не первый страж, которого вам довелось видеть за последнее время... - заметил Роберт. Вынув из кармана пачку "Белого консула", он вопросительно посмотрел на полицейского, и Герра, кивком, разрешил ему закурить, но на сам вопрос не ответил.
  
  - За вашим задержанным числятся девятнадцать эпизодов нарушения закона. Кроме того, ему вменяется подстрекательство к бунту, сопротивление полиции, мошенничество, и проникновение в Хрустальную Пирамиду, в целях хищения дорогостоящего артефакта.
  
  - Как вы уже сказали, всё это теперь не ваше дело, - напомнил стрелок. Следователь с откровенной враждебностью уставился на него. По испещрённому оспинами лицу Герра пробежала мелкая судорога. Штурмовик за соседним столом издал неопределённый смешок, как будто знал отчего разъярился коллега.
  
  - Послушайте меня очень внимательно, Роберт Китч, - тихо, но оттого ещё более угрожающе, начал следователь. - Вы должны были заметить, что в Нибелунге, в отличии от многих других городов, нет даже намёка на разруху или анархию. Бургомистр тратит немалые средства на поддержание порядка, а полиция не отворачивается от проблем, как это бывает в других префектурах. Секрет спокойствия Нибелунга заключается всего в трёх вещах: справедливость, закон и наказание. Когда человека, к примеру, ограбят, он вопиет к справедливости. В поисках правосудия, он обратится к закону. Но наказание виновных он всегда оставит властям. Стражи Ордена тоже часто берутся наказывать, лишая жизни или отправляя в Казематы различного рода мерзавцев. Вы как снег на голову являетесь в город, требуете всестороннего содействия, а после своих операций оставляете только разруху и трупы... Что же, возможно это тоже вид справедливого приговора, но в моём городе, как и в любом другом месте, куда Орден направляет убийц, остаются жить люди - наши семьи и дети, которые будут задаваться вопросом: что же действительно ценно? То, что делает на службе отец, поддерживающий все три основы порядка, или же наделённый безграничной властью убийца?.. А может лучше дождаться пророка, который явится, сверкая золотыми доспехами, и каждому воздаст по заслугам?.. Порядок не терпит лживого заблуждения или сторонних вмешательств. Необдуманное своеволие - разрушает сам принцип совместного счастья. Живущие вместе люди должны держаться за гаранты спокойствия: полицию, правительство, уважение религиозных взглядов друг друга, и вот тогда, вставая утром с постели, мы будем уверены, что настал НОВЫЙ, а не ПОСЛЕДНИЙ день нашей жизни. Тот, кто отвергает привычный порядок и слепо мешает системе лишь потому, что не хочет жить по закону, тот подвергает опасности жизни других.
  
  - Всё что вы сказали - очень верно, государь полицейский, - согласился с ним Китч. - Но иногда среди людей возникают проблемы, для которых стандартные решения никуда не годятся: необычные преступники, с маниакальными наклонностями, гениальные аферисты, серийные убийцы... наконец, Тёмные существа и чудовища - всё это неотъемлемые части современных злодейств, против которых и должен бороться порядок... Только вот у законников это получается как-то не очень - числом больших жертв среди гражданских, которых вы поклялись защищать. На необычную проблему требуется нестандартный ответ. Орден может показаться вам излишне громкой конторой, приютившей под своей крышей отпетых головорезов, с которых стоит снять медальон, и они сами окажутся на одной доске со злодеями. И всё же, у каждого стража есть свой личный мотив работать ради правого дела. Кое-что роднит нас с полицейскими: можно носить знак Совершенной, но стоит присягнуть Тьме, и ты в тот же миг пойдёшь против закона, продашься. А можно и не иметь медальона, но всё равно быть готовым заступиться за ближних.
  
   Китч глянул в сторону слушавшего их разговор Айвэна. Ни тяжёлый взгляд штурмовика, ни гипнотизирующие глаза пантеры, ни подозрительность Валентина Герра не смутили самозваного стража.
  
  - Вы поставили в пример простое ограбление музея, а что скажите на счёт похищения душ? - развил свою теорию Китч. - Душа - необычный предмет, и люди, которые интересуются стеклянными сферами - непростые преступники, - они очень опасны, и порядку, о котором вы говорили, столь хитрые ублюдки не по зубам... Когда я ехал в Нибелунг, на механическом поезде мне повстречалась банда похитителей душ, во главе с человеком в клетчатом пиджаке. Его сопровождал металлический телохранитель - модель, собранная за океаном. Если бы на их пути оказался обычный служитель закона, поезд из Ямы пришлось бы встречать похоронной команде. Полицейские оберегают безопасность на улицах города, но стражи - это последнее, что отделят вас и ваши семьи от пособников Тьмы.
  
   Герра ничего не отвечал и задумчиво крутил в руках авторучку, которой до этого заполнял протокол. Воцарившуюся тишину нарушил низкий голос командира штурмовиков:
  
  - Вы сказали, человек в клетчатом? Точно видели именно этого типа в поезде на Нибелунг?
  
  - Да, Магнус, он именно так и сказал... - эхом повторил главный следователь. - Значит, вы приехали в Нибелунг не за ним?
  
  - Я здесь ради болтуна в золочённых доспехах, - стрелок указал большим пальцем на Айвэна. - Но мне интересны ваши сомнения. Раз моя личность подтверждена, могу я узнать подробности дела?
  
  - Ты упустил крупную рыбку, стрелок, - прогудел Магнус. - Мы около месяца охотимся за клетчатой тварью, а пару недель назад даже подумали, что дело в шляпе. Ты прав, в этом кабинете бывали до тебя стражи Ордена - двое. Женщина - низкорослая брюнетка: дорогая, холёная, фигурка что надо...
  
  - Это Камилла Райен - танцующий стрелок, - Роберт сразу понял о ком идёт речь. - А второй: высокий, смуглый, с обветренной кожей и выгоревшими до белизны волосами? Валерии Кузнецов - мечник, долго работал на юге.
  
  - Точно так, - кивнул Магнус. - Стрелок и мечник - настоящий отряд ликвидации. Они были здесь, расспрашивали о Хортоне - том самом похитителе душ, которого ты видел в поезде. Это он организовал серию убийств в Нибелунге с опустошением.
  
  - Дело вскрылось, когда на городском кладбище похоронили нескольких опустошённых. Спустя пару дней в них вселилась Тьма, - добавил Герра. - Только после уничтожения Пустых нам удалось обнаружить следы от экстракторов на телах. Все жертвы в возрасте от семнадцати до двадцати пяти лет. Первоначальной причиной смерти считалось тяжёлое алкогольное отравление. Мы даже нашли на складе одной из торговых семей партию с испорченным красным вином. Но, как выяснилось, это был ложный след, попутно бросавший тень на честное имя Знающих. В течении месяца люди продолжают исчезать в Нибелунге, а мы находим новые трупы с дырами от экстракторов. Впрочем, есть и задержанные, но это только рядовые бандиты, которые приблизительно описали своих главарей... пока всё.
  
   Герра открыл сейф, спрятанный за ящиками письменного стола, и вынул оттуда пухлую картонную папку. Пролистав несколько подшитых страниц, он протянул Китчу две чёрно-белые фотографии. С одного снимка смотрел клетчатый человек. Роберт узнал его небольшие усики, прилизанные волосы, и худое, по крысиному вытянутое лицо. На втором снимке он опознал женщину из пьяного купе, и в этой фотографии была одна особенная деталь.
  
  - У неё красные глаза.
  
  - Другого у нас нет. Этот снимок недавно сделала Эсмеральда - аппаратурой, установленной на каркасе, - Герра указал в сторону мирно сидевшей пантеры. - Небольшой дефект изображения не должен помешать опознанию.
  
  - Нет, дело совсем не в дефекте... Даже на чёрно-белых снимках глаза Тотемических существ отсвечивают ярко-красным оттенком. Высшие порождения Тьмы способны маскироваться под обычных людей, изменять цвет радужки - и, кроме того, они не боятся фонарей на энергии душ. Только фотокамера способна их разоблачить. Я видел эту женщину сегодня утром, и даже тогда она мне показалась чересчур подозрительной. Теперь, зная о её алой метке, манере поведения и речи, а также об этом... - Китч вынул из кармана кусочек колючей проволоки и положил его на стол перед следователем. - Я могу предположить, что это Похоть.
  
  - Что? - нахмурился Магнус, и от этого кожа на лбу у него собиралась в глубокие складки.
  
  - Порождения Тьмы воплотились из самых тёмных человеческих страстей и эмоций. Чем уродливее были поступки, совершённые на Великой Войне, тем страшнее материализовались создания. Их воплощения имели различные формы. Где-то тёмные существа использовали животных, вырастая до гигантских размеров, где-то в дело шли обломки старой военной техники, в которой ещё сохранились душевные отголоски экипажей, и даже насыщенная микробами грязь. Похоть впервые появилась в захваченном синими мундирами Герсе. Вам известна история этого места?..
  
  - Осквернённый город... о, Совершенная! - побледнел Магнус. Было странно видеть, как из этого крупного мужчины вместе с красками вытекает уверенность. Бывалый полицейский явно привык бороться с врагами из реального мира, а не с чем-то потусторонним. - Нордиф до сих пор не признал совершённых там преступлений против гражданских. Но мы то знаем, что произошло...
  
  - Я так и понял, что ты из Незнающих, - заговорщицки подмигнул здоровяку Роберт. Тот вяло улыбнулся в ответ, стараясь обрести прежнюю уверенность. - Странно наблюдать такой дуэт за одним делом. Твой коллега, - Китч кивнул в сторону следователя, - наверняка невысокого мнения о Совершенной и её стражах. Смею предположить, что государь следователь из благородных кровей?
  
  - Это так, - не стал отрицать Герра. - Но мы работаем вместе с Магнусом почти десять лет, и только дополняем друг друга. Он - верующий человек, и я с уважением отношусь к его взглядам, хотя не поддерживаю слепую религиозность. Магнус потратил много усилий, чтобы из бедной семьи достичь звания командира штурмового отряда - вот за что я уважаю его больше всего.
  
  - Стремление Незнающего стать полицейским - вполне понятно, - согласился стрелок. - Ну, а ваше? Почему вы снизошли до службы в полиции?.. Неужели торговый род обнищал?
  
  - Нет, - помрачнел Валентин. - Видите, - он указал на собственное обезображенное лицо, - десять лет назад в Нибелурнге свирепствовала ветряная чума. Заразе всё равно сколько у тебя денег, живёшь ли ты в богатом доме или ютишься в нищей развалюхе, веруешь ли в Совершенную или мнишь себя атеистом. Болезнь просто приходит и пожирает тебя: сначала снаружи, а потом и внутри. Когда впадаешь в отчаянье, когда готов принять свою смерть, лишь бы только не мучиться, сама душа начинает гнить заживо... В самый разгар эпидемии, когда улицы опустели, появилась она - женщина в прорезиненном платье. Если бы не медальон стражей у неё на груди, я бы спутал эту Змею с безумным порождением Тьмы. По крайней мере её методы были достойны того, чтобы считаться тёмным искусством. Перед тем как найти вакцину и спасти жителей города, она погубила немало человеческих жизней... в том числе и кое-кого из моей семьи.
  
   Валентин отдёрнул руку от золотого кольца, которое неосознанно крутил на пальце, пока говорил.
  
  - Но не это самое страшное, нет. Чума даёт шанс подготовится к смерти, проститься со своими родными, которые бьются в агонии. Но этот посланный Орденом медик относился к нам как... к недостойным существовать. Она будто бы и не спасала нас, а выбирала материал для своих опытов. Ценность человеческой жизни для неё ничего не значила. Однажды я разговаривал с ней, когда думал, что не дотяну до рассвета, и действительно, лучше бы я умер в ту ночь. В этой женщине не оказалось души, она оказалась Пустой.
  
  - Это Церебра, - ответил Китч, выдыхая струю сигаретного дыма. - Паршивая тварь - я согласен. Никогда бы не подписался работать с ней в одной группе. Её постоянно запирают в камерах Верхнего Каземата, но иногда достают, стряхивают пыль и отправляют на какое-нибудь безумное дело, например, спасение почти погибшего от чумы города... Должен сказать, что Нибелунг быстро восстановился.
  
  - Вы плохо знаете нашего бургомистра и восемь торговых семей, - с некоторым облегчением при смене темы, сказал полицейский. - Не прошло и двух лет, как Нибелунг восстал из забвения. Покупать товары с наших складов перестали бояться, капиталы Знающих выросли, а об эпидемии если и помнят, то вспоминать не хотят. Во время чумы происходили паршивые вещи: грабежи, поджоги, бунты внутри зон карантина. Появились продающие плацебо мошенники и банальные мародёры. Прежний порядок рухнул, в Нибелунге царствовал хаос, и я больше никогда не хочу увидеть свой город таким.
  
   Закончив с неприятными воспоминаниями, Валентин взглянул на задержанных с прежней прохладой.
  
  - В Нибелунге нет места убийцам, самозванцам и похитителям душ.
  
  - "Dura lex, sed lex" - Суров закон, но это закон, - изрёк Айвэн всем известное выражение.
  
  - Так вы возьметесь за поиски Хортона? - в свою очередь спросил Магнус. - Розыск клетчатого человека начали те, первые стражи. Две недели назад они приходили за материалами дела - но, если Хортон до сих пор жив, значит им не удалось ликвидировать банду. Стражи могли погибнуть, тогда в расследование добавляется много личного и для вас.
  
  - Вам не известна суть работы нашего Ордена, - сказал Китч без особых эмоций, только вот забыл стряхнуть пепел с почти прогоревшей сигареты. - Мы стареемся держаться подальше от... личного.
  
   Герра криво ухмыльнулся ему, по-видимому собираясь прокомментировать слова стража, но вдруг в углу кабинета заиграла мелодия грустного вальса. Музыка состояла из перезвона маленьких колокольчиков, спрятанных в корпусе деревянного ящика, с тремя рядами медных клавиш на передней панели. Пощёлкивая литерными рычагами, ящик отпечатал на желтоватом картоне свежее сообщение. Оно состояло из нескольких строк, выдавленных кругами, прямоугольниками и квадратами. Валентин протянул руку, чтобы выдернуть перфокарту, но ничего прочитать толком не смог.
  
  - Нужно бы заменить душу летучей мыши внутри монографа, - сказал он, разглядывая символы на картонке. - По-моему, эта рухлядь взбесилась и начала нести околесицу.
  
  - Хорошо, что в боевой каркас душ не вставляют, - отозвался Магнус, протянул руку и потрепал Эсмеральду между ушей. - А то бы наша девочка тоже взбесилась.
  
   Только теперь Айвэн заметил, что броня пантеры подключена несколькими гибкими контактами к груди хищницы. Эсмеральда подпитывала скрытую внутри каркаса аппаратуру энергией своего тела. Пантеры, волки, барсы, и другие крупные хищники выполняли роль разведчиков в городе, а также являлись эффективной боевой единицей при задержании преступников. Для такой роли годились только сильные звери. У обычных полицейских собак на боевой каркас не хватало души.
  
  - Сколько она проживёт? - спросил Айвэн, всё ещё глядя на Эсмеральду. В ответ пантера сверкнула на него жёлтыми плошками глаз.
  
  - П-744? - уточнил Герра. - Хм... ей около двух лет. Южных хищников завозят по специальному заказу Управления, через речные порты. В полицейской броне Эсмеральда прослужит ещё три года.
  
  - А сколько она могла бы прожить на воле?..
  
  - Лет двадцать, - подсказал Роберт.
  
  - Вы отняли у неё три четверти естественной жизни, зовёте по номеру "П-744", что, наверняка, является её официальным обозначением. Но, несмотря на формальности, вы также подарили ей имя. Людям не свойственно называть живое создание порядковым номером. Ваш железный каркас будет служить ещё долго. Когда Эсмеральда погибнет, вы наденете его на другого зверя, и металл выпьет новую жизнь, как бы верно животное вам не служило. И это будет повторяться опять и опять... Вам необходимо освободить Эсмеральду. Хотя бы сейчас осознать свою ошибку, и больше никогда не использовать души ради собственных целей. Жестокость к животному - равноценна жестокости к людям. Вы ведь боритесь с теми, кто крадёт души? Так почему же сами поступаете также?
  
   По мере того как Айвэн говорил, голос его становился внушительнее и крепче. Китч внимательно наблюдал за мальчишкой, ощущая в себе необъяснимое сострадание к Эсмеральде. Роберт мог поклясться, что в глазах защипало не от сигаретного дыма, а от нежданно охватившей его чувства печали... Он наскоро пересчитал людей в комнате: "Хватит ли четверых мужчин, чтобы Айвэн смог использовать свой дар голоса?"
  
  - Речь идёт о животном, а мы занимаемся расследованием кражи человеческих душ. Почти вся техника в Истэрии работает на стеклянных сферах. Или вы предлагаете... - начал Герра, но Айвэн не дослушал его, и разочарованно отвернулся от полицейского.
  
  - Что не так? - не понял следователь.
  
  - Парнишке не удалось заставить вас поступить так, как ему хочется, - рассмеялся стрелок с сигаретой в зубах. Герра несколько секунд смотрел как он веселится, а затем злобно проскрежетал:
  
  - А знаете, что? Катитесь-ка вы со своими фокусами к чертям собачьим!
  
   В сердцах он резко и размашисто подписал пропуск.
  
  - Мы сами справимся с расследованием похищения душ! Вся эта ваша философия на счёт "специального оружия Ордена" - яйца выеденного не стоит! Полиция Нибелунга - вот единственное, что отделяет обычных людей от опустошителей!
  
   Китч порывисто встал, так что сидевший за соседним столом Магнус напрягся, но стрелок только бесцеремонно выхватил из пальцев Герра перфокарту и заполненный пропуск.
  
  - Орден пошлёт других стражей, чтобы найти похитителей душ. Но до этого момента, вам лучше не встречаться с Хортоном лично, если не хотите получить новые трупы в своём Управлении. Тотемическое существо не стало бы связываться с обычной шайкой жадных до наживы воров. Хорошо подумайте перед тем, как запускать привычный механизм наказания.
  
   Он развернулся к двери, по пути стукнув Айвэна по золотому наплечнику.
  
  - Провожать нас не надо. Я знаю, где выдают конфискованное. Да хранит вас Совершенная, государи законники.
  
  *******
  
   Небо загустело фиолетовыми оттенками, а затем город высоких дворцов и каменных улиц погрузился в объятия ночи. Над головами людей рассыпались мириады созвездий, показался острый серп новой луны, но ровно в восемь часов вечера - ещё до того, как тьма прикоснулась к проспектам, а внезапный дождь лизнул витрины магазинов и баров, - на каждой городской улице, набережной или в парке, вспыхнули фонари. Испуская бледно-голубое сияние, лампы работали на лошадиных душах - этот свет был наиболее близок к чистому белому. Ради борьбы с Тьмой, человек пожертвовал многим. Пламя свечей, газовые фонари или другие способы освещения не могли отогнать монстров от городов и посёлков. И только ярчайший свет души не подпускал зло к вечерней праздности Нибелунга.
  
  "Всех ли чудовищ обжигают огни Совершенной? Как много вас ещё бродит под землёй, в канализациях, в самых потаённых уголках, где извечно царствует мрак? Как много отголосков безумия и тёмных желаний мы сделали явью, да ещё позволили вам прятаться среди нас, в нашем же человечьем обличии? Внутри тела сотканного из Тьмы, на двух ногах, с человеческими глазами - вам не страшен даже свет чистейшей души..."
  
   Китч думал так, глядя на ночные проспекты, проплывающие за окном таксомотора, и на распахнутые двери кинозалов, яркие вывески кабаре и афиши музыкальных салонов.
  "Да, в таких заведениях любила танцевать Камилла Райен... Чарующий всполох синего платья, нежное кружево, волна беспокойного шёлка, стук высоких каблуков по паркету, страстный ритм танца, запах разгорячённого женского тела с примесью аромата духов, отблеск серёжек из горного хрусталя на бархатной коже... помнишь ли ты меня?".
  
   Слишком много романтики на ночь глядя.
  
   С тихим ворчанием, Китч поудобнее подтянул на коленях бумажный пакет, где лежал тёплый каравай хлеба и кусок ветчины. Еду стрелок приобрёл в работавшей допоздна бакалее, хотя мысли об ужине, после всех сегодняшних дел, аппетита не разжигали.
  
   Он наклонился к окну экипажа, достал перфокарту, и под мелькающим светом улицы перечитал сообщение Ордена. Айвэн сидел рядом, зябко подняв воротник подаренного Элизой пальто. Сверкать золотом на каждом углу было не лучшей идеей, особенно теперь, когда мальчишку разыскивают нанятые Отверженными головорезы. Китч начал думать, что вытащить его из Нибелунга будет гораздо сложнее, чем планировалось вначале. Но именно об отъезде настойчиво говорил Орден в сообщении перфокарты, и затягивать с этим явно не стоило.
  
  - Должен тебя поблагодарить, - вдруг обратился он к мечнику. Айвэн искоса посмотрел на стрелка, тот продолжил. - Твоё присутствие развязало законником языки... разве ты не знал? Человек обладающий даром голоса, одним своим видом способен влиять на других, заставляя их говорить откровеннее. Это очень опасный и редкий талант, который за последние восемьдесят лет не встречался ни у кого.
  
  - Они не послушали меня. Та пантера умрёт, выпитая каркасом...
  
  - В любом случае таких животных обратно в лоно природы уже не вернёшь. Они отданы в услужение человеку, а жизнь людей гораздо важнее, чем судьба зверя... Лучше скажи, часто ли так бывает, что люди не подчиняются твоей воле?
  
   Китч спрашивал это, провожая взглядом студенток в чёрно-белых форменных платьях. Компания девушек направлялись в один из ночных кинотеатров, и стрелок не сводил глаз с миловидной блондинки, пока таксомотор не свернул за угол.
  
  - Я не могу сказать точно, как часто люди не слушаются меня... Всё зависит от того, что толпа думает обо мне, насколько агрессивно настроена, чего хочет. Иногда и десяти человек не хватает, чтобы голос сработал, а бывает, что и четверых - более чем достаточно. Я не могу также сказать, насколько большую толпу и как долго смогу контролировать. Всё зависит от того, как хорошо я привлекаю внимание людей.
  
  - Вот почему ты носишь золотые доспехи?.. Согласен, разговаривать с людьми, особенно с теми, кто хочет свернуть тебе шею, бывает непросто.
  
  - Взгляд сотен лиц - нелегко вынести... - ушёл в свои размышления Айвэн, вспоминая события, произошедшие с ним в Нибелунге. - Мы живём для людей, для их взглядов. От первого дня и до самой могилы, чужое суждение создаёт нашу личность. Человек не способен обойтись без подобных себе, без взгляда со стороны, иначе он обращается внутрь себя; но на этом начинается его собственное разрушение - отвержение общепринятых истин чувством собственной значимости. Даже умирая, мы стремимся остаться у всех на виду - в высоком надгробье, в склепе, в памятнике, или хотя бы строчкой на поминальной плите. Разве не для этого в тесноте кладбищ строят церкви с золочёными крышами? Почему мы так боимся забвения, и одновременно не можем выдержать чужой взгляд со стороны?
  
  - У тебя слишком мрачные мысли, - заметил Роберт. - Меня больше интересует не рассуждения о том, чего хотят помнить другие, а твоё собственное прошлое: кто ты и откуда? Почему взялся за дело, которое поручено вести стражам? Тебя никто не просил...
  
  - Вам когда-нибудь приходилось слышать легенды о драконах, Роберт Китч? - неожиданно прервал его Айвэн. - Истории, в которых крылатый монстр похищает принцессу, чтобы заточить её в башню, после чего красавицу спасает отважный рыцарь?
  
  - Доводилось. Но это только детские сказки.
  
  - Именно, и в детских сказках заложено воспитание. Зло всегда должно оставаться злом, и всегда должен найтись тот, кто будет его побеждать - герой, символ правильной жизни, - человек, который не пытается понять зло, не хочет с ним подружиться, не лелеет мечту стать ближе к дракону, а должен просто его уничтожить. В каждой легенде есть свой дракон - враг, препятствие, угроза любви, семье, дружбе, привычной и мирной жизни. Нельзя принимать зло, нельзя любить дракона - это неправильно, ведь стоит понять мотивы злодея, и мы становимся к нему сопричастны, а значит предаём гораздо больше, нежели приобретаем. "Cum vitia present, paccat qui recte facit" - Когда пороки процветают, страдает тот, кто честно живёт. Дракон зла должен быть уничтожен всегда, чтобы жизнь продолжилась в извечном круге.
  
  - В круге? - Роберт с интересом на него посмотрел. В свете вывесок, под пальто Айвэна сверкнул золочёный нагрудник, и мечник ответил:
  
  - Да, мысли о драконах, зле и вечном круге довлеют надо мной с тех самых пор, как я очнулся в пещере. Поверите ли вы мне, Роберт Китч, если я скажу вам, что не помню ничего из своего прошлого? Я проснулся в металлическом кубе странной конструкции. Мне потребовалось много времени, чтобы освободится и найти выход из гор. Это место не так далеко от Нибелунга. Может вы его знаете?
  
  - Возле Нибелунга не так много гор с пещерами... кажется, я знаю о каком месте ты говоришь. Его называют Келлак - естественные тоннели, скрытые в земных недрах.
  
  - Стоило мне открыть глаза и понять, что я заперт, мысли о невыполненном долге обрушились на меня вместе с отрывочными воспоминаниями, - продолжал Айвэн. - Я помню запах муки, тепло рук моей матери - женщины в простом платье крестьянки. В то же время перед глазами стоит роскошный бал в свете свечей, столы с деликатесами на фарфоровых блюдах, я сижу по правую руку от своего состоятельного отца. После этого я видел себя среди учеников строгой школы, где в тишине и скрипе металлических перьев постигались науки, кажется, анатомия. Audi, multa, loquere pauca.(5)* Моё взросление скрыто в тумане, и единственным ярким воспоминанием о зрелой жизни остаётся мысль о клинке: длинная фигурная рукоять с навершием в виде короны, золочёная гарда, рубин в крестовине, обоюдоострое лезвие. Я помню вес доверенного мне оружия, помню, как гудит кисть, когда наносишь им секущий удар. Мне кажется, что с этим клинком многое связанно. Я провёл с ним не один год, и теперь меч известен мне лучше, чем собственные отец или мать. Расспрашивая людей в Нибелунге, я узнал, что похожий клинок хранится в хрустальном музее. Но хотя меч выглядел точно также, на проверку он оказался всего лишь хорошей подделкой. Я почувствовал это, как только взял его в руку.
  
  - Вот значит почему ты ничего не украл из музея, - заключил Китч. - Говоришь, что ты человек без прошлого?..
  
   Он порылся в кармане кожаного плаща и вытащил блокнот Сигмунда. Пролистав его до страницы с рисунками, Китч показал Айвэну одно из изображений.
  
  - Может быть это освежит твою память?
  
  - Очень похоже на мой доспех, - мечник прищурился, рассматривая нарисованную фигуру в броне. - Но здесь есть шлем. Забрало напоминает врата.
  
  - Верно. Первые стражи с большой осторожностью относились к своему дару голоса, ибо их воле подчинялись целые города. И ты носишь золотые доспехи, мечтаешь заполучить их оружие, а также... - сделав паузу, Роберт несколько секунд пристально смотрел на мальчишку. - Ты называешь себя именем, которое принадлежало одному из основателей Ордена - Айвэн.
  
   Таксомотор затормозил возле кованного забора, и их беседа оборвалась. Расплатившись с водителем, Китч и Айвэн вышли на ночной тротуар. Перед стражами возвышался особняк в классическом стиле. Двухэтажный дом с барельефом и статуями в виде амуров, прятался в зарослях неухоженного сада. На улице светили яркие фонари, но ни в одном окне здания не было видно ни огонька. Окна особняка были наглухо закрыты портьерами изнутри, а снаружи помутнели от осенних дождей. Садовые дорожки занесло листвой, и по всем остальным признакам можно было судить, что в этом доме давно никто не живёт.
  
  - Дом номер двенадцать по улице Роз... - Китч достал из кармана ржавый ключ с шахматной ладьёй на кольце, затем окинул глазами Айвэна: на месте ли его клинки? Два гладиуса, как и положено, весели на поясе мечника. - Держи оружие под рукой. Когда войдём внутрь, потребуется осмотреться.
  
   Створы ворот были соединены между собой перекрученной цепью. Китч сбросил цепь, прошёл внутрь сада по шуршащей гравийной дорожке, миновал длинную галерею из цветочных кустов, и поднялся на широкое крыльцо дома. Пока он возился с замком, Айвэн рассматривал фасад здания.
  
  - Почему особняк так заброшен?
  
  - После ветряной чумы некоторые дома в Нибелунге остались пустыми, - Роберт старался провернуть ключ в заржавевшем замке. - По различным причинам их не продают и не сносят. Возможно где-то у этого дома есть законный хозяин, который не желает в нём жить, но обладает всеми правами собственника. Слуга Ордена отдал мне ключ. Так, наверняка, распорядился Мэтр Минор.
  
   Китч заканчивал фразу уже открыв дверь и переступая через порог. Просторный вестибюль особняка освещался только светом уличных фонарей, проникавшем через щели между закрытых портьер. Но и в столь скудном освещении было заметно, что стражи оказались в прекрасно обставленном жилище Знающих. Обилие ковров на паркете, зеркала и картины по стенам, зачехлённая мебель - по всему было заметно, что хозяева дома не поскупились на интерьер в стиле барокко. Приподняв край чехла с одного из высоких кресел, Китч убедился, что подлокотники выполнены из полированного красного дерева, а обивкой служило дорогое сукно тёмно-синей расцветки, с серебряными звездами. Всё внутри дома, от длинных книжных шкафов до бронзового канделябра, было дорогим, вычурным и могло легко вписаться в обстановку дворца... или какого-нибудь очень пустынного замка.
  
   После первых, приглушённых коврами, шагов, из-под ботинок стрелка поднялась и закрутилась густая пыль. Китч пощёлкал выключателем на стене, но дом был обесточен. Айвэн закрыл парадную дверь, и в вестибюле сразу стало темнее.
  
  - Кто такой Мэтр Минор? - спросил он.
  
  - В Ордене хватает собственных тайн, самая любопытная из которых - личность Мэтра Минор и его коллеги Мэтра Мажор, - ответил Роберт, оглядываясь на этаже. - Первый выдаёт поручения и сообщает неприятные известия через монограф, второй зачисляет вознаграждение по окончанию задания. По одной из версий - Мэтр Минор и Мэтр Мажор - это один и тот же человек. По другой - вообще не человек, так как обладает удивительной прозорливостью при составлении группы стражей. Он точно знает, какие именно люди и в какой момент операции могут понадобиться, и это повышает наши шансы на выживание. Но всегда помни, что Мэтры - это тебе не добрая мамочка. Спасать нас, случись незапланированные осложнения, они не будут. Иногда Мэтр Минор подкидывает неожиданную работёнку, помимо основного задания - и, если Минор направляет тебя по какой-то определённой дороге, то всегда держи ухо востро...
  
   Китч вынул "Рэм" из кобуры и прошёлся по дому. В соседних комнатах первого этажа никого не было. Рядом с вестибюлем и гостиной нашлась диванная, несколько проходных комнат со столиками для игры в винт, биллиардная, и пара кабинетов, обставленных массивной дубовой мебелью, секретерами и конторками. Везде царствовали роскошь, запустение и тишина. Но вдруг, среди застоявшегося запаха пыли, стрелку почудился совершенно иной аромат. Роберт закрыл глаза, глубоко вдохнул, и на его лице появилась улыбка.
  
  - Она была здесь...
  
  - Кто? - поспешил поинтересоваться Айвэн, не отстающий от стрелка ни на шаг.
  
  - Стражи, что навещали полицейское Управление. Я узнал запах духов, которыми пользовалась Камилла Райен. Значит этот дом уже проверяли.
  
   Китч вернул револьвер в кобуру и позволил себе немного расслабиться.
  
  - Мы можем задержаться здесь и перевести дух. Пересидим до утра, а дальше отправимся на вокзал и уедем в столицу, за мудрым решением Магистров.
  
  - И что же они могут решить? Орден чересчур сильно изменился с тех пор, когда я был в Капитолии в последний раз. Что-то я не припоминаю ни Магистров, ни Зодиака. Мне нелегко предсказать действия этих людей.
  
  - Это уже не люди, - прояснил Китч. - Зодиак потребовался после исчезновения Первых. Когда золотые стражи откинулись, нами должен был кто-то руководить, и мы выбрали из своего числа самых мудрых и опытных стражей. А тебя, скорее всего, ждёт три варианта: Высокий Каземат - место, где содержатся особо-опасные преступники и Пустые; ликвидация - узаконенная казнь ради всеобщего блага; и, наконец, тебя могут объявить стражем. Но на последнее не особо рассчитывай. Одно дело уметь попадать в подброшенную монету за три сотни шагов, а другое - повелевать городами, используя силу голоса. Ордену, знаешь ли, сегодня нужны люди попроще.
  
  - Из ваших слов получается, что я опасен? И что же... что же мне тогда делать с собой? - в голосе мечника прозвучала такая беспомощная растерянность, что Китч невольно посочувствовал парню.
  
  - Вот что, для начала осмотрись наверху, а я закончу проверять первый этаж: найду ванну и кухню. Помоемся после богатого на события денька, а потом перекусим - вот такой план.
  
   Не дожидаясь ответа, Китч первым отправился на осмотр особняка.
  
   Айвэн немного постоял возле подножия широкой лестницы, ведущей на второй этаж, а затем начал подниматься по скрипучим ступеням. На ковре, прижатом медными спицами, в обилии рассыпался мышиный горох. Это сочетание дорогой меблировки, украшений, декора и пустоты, напомнило Айвэну посещение музея, только в Хрустальной Пирамиде экспонаты находились под защитой стекла, на артефакты каждый день приходили взглянуть сотни людей, а в особняке за несколько лет побывало, наверное, от силы человек четверо.
  
   На секунду мечник представил, как прекрасна была жизнь в этом доме. Под мягким светом ламп проходит благородный хозяин в новеньком сюртуке, вестибюль наполняется весёлыми голосами гостей, от кухни разносятся ароматы праздничного ужина, и особняк по-настоящему оживает - каждая деревянная панель на стенах отогреется теплом живых душ, и никто не замёрзнет в пустоте без энергии человека... Да, здесь наверняка жила большая семья.
  
   На площадке между лестничными пролётами Айвэн заметил несколько детских портретов, а также картину с изображением строгой, но чрезвычайно красивой женщины. Знающая дама держала в руке весы с гирьками и золотыми монетами. На ленте, перекинутой через плечо, сиял значок Торговой Палаты, больше похожий на инкрустированный янтарём орден - солнце с расходящимися лучами - знак дома Солар.
  
   Айвэн миновал лестницу и поднялся на второй этаж. Перед ним раскрылся проходной зал с облицованным мраморной плиткой камином. Два кресла возле запылённого очага, как и вся остальная мебель в особняке, были укрыты чехлами. В углу стоял столик на изогнутых ножках, поверх шахматной крышки которого утвердился монограф устаревшей модели - резной ящик с медными уголками и набором патинированных клавиш.
  
   От залы с камином в разные части особняка расходились галереи, вдоль стен которых, в промежутках между двустворчатыми дверями, висели картины и запылённые зеркала. Свет уличных фонарей проникал через окно в конце длинного коридора, где блик стелился неровной дорожкой, изгибался под углом возле плинтуса и переходил на стены и потолок.
  
  - Одиноко... - сказал Айвэн, шагая наугад по первому коридору. Он распахнул несколько белых дверей, за ними оказались спальные комнаты с кроватями под тяжёлыми балдахинами.
  
   Внизу что-то разбилось, прозвучала отрывистая брань стрелка, но после этого в доме всё снова затихло. Айвэн позабыл о тревоге, когда в одной из комнат заметил чужие вещи. Он вступил в сумрак спальни, окна были затенены кронами разросшихся в саду деревьев, и уличное освещение проникало сюда только рассеянными лучами. И всё же Айвэн разглядел, что двуспальная кровать расправлена, а вышитое золотой нитью по красному бархату покрывало - наполовину сброшено на пол.
  
   Спальню кто-то недавно использовал - это подтверждали и предметы, расставленные вокруг кровати. На металлической стойке висела сверкающая в лунном свете кольчуга, поверх неё накинута белоснежная мужская рубашка. Рядом - три запертых чемодана, а также пара подкованных металлом ботинок. К спальной тумбочке, где стоял недопитый бокал вина, притулились две сабли в ножнах с латунными бляхами.
  
   Айвэн огляделся по сторонам, словно в ожидании, что хозяин вещей вот-вот появится из тени в углу, но никого рядом не было. Любопытствуя, он поднял один из клинков. Стоило ему слегка вытащить саблю из украшенных ножен, как по металлу пробежал лунный свет - сам месяц решил попробовать заточку оружия. Такой превосходный меч, при верном ударе, мог разрубить человека от плеча до самого паха - уж рыцарю это было известно.
  
   Айвэн обнажил саблю полностью, отвёл свободное запястье за спину, а другой рукой раскрутил клинок в воздухе. Он сделал несколько размашистых ударов, привыкая к балансировке оружия. Сабля пела в руках - не хуже серебряной молнии. Айвэн мог бы практиковаться с ней до рассвета, если бы его внимание не привлёк ещё один предмет - под посеревшим от пыли чехлом угадывалось фортепиано.
  
   К инструменту в особняке очень долго не прикасались, в том числе стражи, которые гостили в доме недавно. Айвэн вернул саблю в дугообразные ножны, после чего освободил фортепиано от матерчатого чехла. Инструмент блеснул кремовой полировкой, крышка мягко поддалась, и при первом же нажатии клавиш фортепиано издало очень нежный, изумительно томный звук. Пальцы юноши пробежались в стремительной гамме, слух уловил, что инструмент слегка расстроен, хотя звучит по-прежнему сносно. Рядом нашёлся стул на крутящейся ножке - и, сев на него, Айвэн устроился поудобнее. Положив руки на бёдра, юноша закрыл глаза, собрался с мыслями, и только затем всерьёз прикоснулся к клавиатуре.
  
   Пустоту дома номер двенадцать по улице Роз - того самого, что стоял без хозяев почти десять лет, вдруг наполнила стремительная как весенний ручей мелодия.
  
  *******
  
   Китч отыскал кухню, все столы и газовые плиты здесь были завалены немытой посудой. На расчищенной от пыли тумбе возвышалась стопка грязных тарелок с отпечатанным на фарфоре гербом. Тут же лежал смятый бумажный пакет, внутри которого не нашлось ничего, кроме продуктовых обёрток. Роберт поставил свой свёрток рядом, и подцепил пальцем старую этикетку с названием сыра.
  
  - Твой любимый сорт, под вино... Кузнецов хорошо умеет удовлетворять женские капризы и слабости.
  
   За массивным холодильным шкафом стрелок отыскал один из рубильников энергосети. Сферы в контейнерах еле мерцали, выдавая только кратковременную вспышку люстры при активации. Большие дома были оборудованы целой сетью таких выключателей, которые не освещали весь особняк, а отвечали только за отдельные комнаты или в лучшем случае за определённый этаж. Чем больше помещений охватывала энергосеть, тем быстрее истощались души в контейнерах. Судя по почти пустым стеклянном шарам, прежние постояльцы дома освещение не экономили.
  
   Из кухни Китч прошёл в следующую комнату, где случайно зацепил пустую бутылку из-под вина, что тут же в дребезги разлетелась о кафельный пол. Стрелок выругался, хотя не столько от неожиданности, сколько от вида очень дорогого, судя по году, указанному на этикетке, напитка. Посреди выложенного жёлтой-синей мозаикой зала, расположилась чугунная ванна на львиных ножках. В тёмном углу белела раковина с полками для ароматических масел, одеколонов и другой парфюмерии. Одну из стен заняли зеркала.
  
   Роберт подошёл ближе к ванне и увидел, что она почти до краёв заполнена мыльной водой. Рядом с эмалированным краем примостился столик для купальных принадлежностей. Кроме них на столике нашлось несколько женских чулок, косметика, смятая бумага, россыпь визитных карточек и шкатулка-футляр для канцелярских изделий.
  
   Прежде всего Китч поднял шкатулку. Футляр открылся с лёгким щелчком, обнажив на замшевой подложке ряд револьверных патронов. Боеприпасов оставалось немного - только шесть, и все с серебристыми пулями.
  
  - Ртутные заряды на месте. Значит ты не догадывалась, что среди похитителей душ прячется Тотемическое существо...
  
   Роберт с щелчком захлопнул шкатулку и отложил её в сторону. Возле зеркальной стены лежал распахнутый и брошенный чемодан. Из поклажи вывалились смятые вечерние платья, стоимость которых доходила до цены приличного колье. По плачевному виду одежды, и прочему энергичному беспорядку, Китч понял, что хозяйка багажа находилась в дурном настроении. Когда Камилла Райен в последний раз прикасалась к одежде - она ненавидела весь мир.
  
  - Ты привыкла к роскошным номерам в лучших отелях, а тебя запихнули в пропитанный пылью крысятник, где кран с горячей водой - уже почитай за сокровище, - представил себе быт танцовщицы Роберт. Затем коснулся воды, но ванна давно остыла. Под звон капель из крана, он продолжил поиск фактов о присутствии стражей, хотя делал это почти автоматически, из профессионального интереса. Его настоящие задание совершенно не касалось похитителей душ. Всё что требовалось, это переночевать в доме, а затем вывести Айвэна из Нибелунга в Сияние.
  
   Но планы о скором отъезде в столицу слегка отодвинулись, когда Роберт нашёл рисунок на вырванном тетрадном листе: шестиугольник, покрытый множеством точек. Под первой картинкой нашлась и вторая - несколько рядов вертикальных гребёнок. Всё выглядело как две детали одного механизма, о назначении которого Китч не имел ни малейшего представления.
  
   Среди вороха карточек стрелок выбрал самую яркую. На кусочке картона был напечатан адрес танцевального клуба под названием "Вальсингам". Оформление рекламы показалось Китчу чересчур мрачным: под двумя алыми косами выступали чёрные силуэты городских крыш и домов. Перевернув визитку другой стороной, Роберт прочёл написанные от руки строки:
  
  "И могилы меж собой,
  Как испуганное стадо,
  Жмутся тесной чередой".
  
  - Опять эта потусторонняя болтовня про тесноту кладбищ... - проворчал страж. - И что ты хотела этим сказать? Карточка лежит здесь не зря. Неужели ты боялась, что не вернёшься из клуба? Нет, это на тебя не похоже... Камилла Райен всегда идёт на дело уверенно, показывая высший класс, и не подпускает к себе никого, кто может ошибиться, и отработать хуже, чем нужно... Всё с самого начала пошло не так. Бедняге Кузнецову пришлось постараться, чтобы задобрить тебя в таких паршивых условиях.
  
   Смятый лист бумаги Китч рассматривал с особой дотошностью, на нём был набросан план какого-то здания. Задумавшись, стрелок вынул из плаща сигареты, но вдруг в тишине особняка заиграло фортепиано. Китч поднял голову и прислушался к первым трепетным нотам. Музыка разнеслась среди пустых коридоров и комнат подобно свежему ветру. Одиночество дома по улице Роз было изгнано жизнью, как когда-то в далёкие времена вечерних балов и семейных праздников.
  
  - Ми, ре, ми, ре, ми... си... ре... до... ля... - напел Китч с улыбкой, и на секунду вспомнил о чём-то своём, что не граничило с постоянной охотой за человеческими грехами. Но не успел он как следует насладиться мелодией, как звучание фортепиано с внезапным грохотом оборвалось. Выхватив револьверы и проклиная темноту по пути, стрелок бросился на второй этаж, куда ушёл Айвэн.
  
  *******
  
   Отдавшись музыке, юноша закрыл глаза, и только время от времени подавался вперёд, чтобы нажать на педаль форте. В этот момент звучание инструмента приобретало особенную объёмность - и, сочетаясь с эхом пустынного дома, заполняло собой всё вокруг. Напряжение последних дней утекало, как растаявший под солнцем кусок льда. Из памяти испарились грубые лица и страх быть уничтоженным, если дар голоса перед толпой не сработает. Всё это ушло, осталась лишь музыка, которую Айвэн создавал своими руками, вспоминая о девушке из храма Незнающих. Мечник играл так как будто она была сейчас рядом, подходила к нему со спины: робко, нерешительно, стараясь не нарушить очарования пьесы. Это чувство чужого присутствия было настолько реальным, что Айвэн на секунду открыл глаза, и в отражении полированного корпуса фортепьяно увидел расплывшееся, нечеловеческое лицо...
  
   Одним махом скатившись со стула, Айвэн оказался всего в двух шагах от чудовища. Затенённые садовыми деревьями фонари очертили абсолютно белое тело на жилистых лапах. Перед Айвэном покачивалось поджарое существо, с тощим животом под выпирающими рёбрами. Чересчур длинные передние лапы согнулись в локтях, удерживая монстра на четвереньках. Глаза твари были наполнены чернотой и двигались следом за юношей - в них не было ничего, кроме бездонной Тьмы и печали.
  
   Челюсти на вытянутом лице безобразно раскрылись, и порождение Тьмы завыло. Оно кричало как человек, который скорбел о потерянном. Руки монстра сначала взметнулись к лицу, охватили его длинными пальцами, как будто пытались заткнуть себе свой собственный беззубый рот, но в следующую секунду чудовище ударило по фортепьяно. Оно безобразным образом пародировало игру человека, но вместо музыки разносилась одна какофония. Никакой связной мелодии у чудовища не получалось. Порождение Тьмы изломало несчастный инструмент на куски, разбросало в стороны клавиши и панели.
  
   Подпрыгнув на скрюченных задних ногах, белая тварь метнулась к мечнику. Пятипалая рука просвистела рядом с лицом Айвэна, но тот уклонился, не обнажая меча. Несколько следующих ударов наотмашь мечник парировал тем же образом, просто смещая корпус под невыгодным для монстра углом. Чудовище взбесилось от того, что не может попасть по человеку, и ринулось на парня, не контролируя взмахов. Оно было чрезвычайно тощим, но в худом теле чувствовалась потусторонняя сила. Всякий раз, когда жуткий обитатель особняка размахивал лапами, на его вытянутом черепе колыхались прядки седых волос.
  
  - Всё зря! Верни-ись! Всё зря! Верни-ись! - завывал наступающий монстр. Роскошная мебель на его пути разлеталась в куски. Айвэн отскакивал из угла в угол, не давая к себе прикоснуться. Много раз он был на волосок от когтей, но всё ещё не дал воли клинку. Лишь когда его противник устал, отчего сделал излишне широкий замах, Айвэн выхватил гладиус и рубанул им поперёк тощей груди. Казалось, что монстр не заметил рассечённой царапины и продолжал теснить мечника к комнатному окну, но через секунду завыл, охватил плечи и начал раскачиваться, будто баюкая своё тело.
  
   В темноте Айвэн не мог разглядеть, какой порошок сыплется из раны чудища, только понял, что это точно не кровь. Раненая тварь должна была отступить, однако своего противника мечник недооценил. Чудовище внезапно бросилось на него и оттолкнуло к окну. Раздался хруст рамы и звон стекла, в ушах рыцаря засвистел ночной ветер, а перед глазами сверкнули звёзды. Ничто не могло удержать Айвэна от падения, но у земли его встретил плотный кустарник. Сад с треском принял падающее в доспехах тело. Лёжа в переплетении ветвей, Айвэн увидел, как из пустого окна на него смотрит белая голова чудовища. Оно хотело спрыгнуть за ушедшей добычей, и для этого примирялось к высоте, но свет фонарей обжёг порождение Тьмы. Прикрывая глаза, тварь попятилась обратно в спасительную темноту дома. Тут же оконный проём озарился вспышками и грохотом выстрелов.
  
   Китч расстрелял все двенадцать патронов из своих револьверов, метя в рёбра и в голову существа. Как минимум десять пуль точно попали в монстра, заставив его захрипеть, а затем рассыпаться в прах. Вихрь пыли моментально закрутился и развеялся по полу.
  
  - Ве-ернись! Заче-ем?! - в последний раз донёсся отголосок ужасного вопля, после чего от белой твари остался один только тающий в блёклом свете султанчик.
  
  *******
  
  - Цел?
  
  - Да...
  
  - Ты ранил его. Очень неплохо для первого раза. Только если начал убивать порождение Тьмы, останавливаться не стоит.
  
  - Кто это был?.. И как оно здесь оказалось! Вы говорили, что дом безопасен.
  
   В комнатном полумраке вспыхнул огонёк зажигалки и Китч закурил. Он сидел на стуле рядом с кроватью Айвэна, доставленного с улицы в спальню. Комната была другой, без зарослей перед окнами, так что свет фонарей свободно проникал в помещение. Теперь покою мечника ничто не угрожало. Дом номер двенадцать по улице Роз был, наконец-то, очищен от Тьмы, а тайна ржавого ключа оказалась раскрыта. После смерти чудовища внутри особняка перестала ощущаться пугающая и безликая пустота.
  
  - Одиночество - так называется напавшая на тебя тварь по классификации Ордена, - Китч глубоко затянулся, и его лицо озарил маленький огонёк сигареты. - Тебе знакома тоска по брошенному дому? Ты когда-нибудь страдал о прошлом, которое безвозвратно утрачено?.. Во время Великой Войны беженцы испытывали сильную печаль по своей прошлой жизни, смешанную с отчаяньем временных лагерей. Обезлюдившие города, брошенные деревни, оставленные квартиры - сильная эмоциональная связь человека со своим жильём материализовалась из пыли и превратилась в тёмных существ. Они тянутся к человеку, долгое время могут жить с новосёлами в одном доме, и никак себя не проявлять, пока ты не затронешь их слабое место. Активатором может стать какой-нибудь стул, который нельзя переставлять, зеркало, в которое нельзя смотреться, пианино, на котором нельзя музицировать - такие вещи были особенно любимы хозяевами, или кем-то из семейного круга. Тоскуя по дому, люди сами невольно создают Одиночество внутри его стен...
  
   Китч прервался, разглядывая под светом окна визитку из танцевального клуба.
  
  - Предыдущие стражи хорошо проверили здание, - постучал он сигаретным фильтром по кусочку картона в руке. - Но не нашли активатор, чтобы выманить Одиночество, потому денно и нощно жгли свет в обитаемых комнатах, пока сферы в трансформаторах не разрядились.
  
   Роберт усмехнулся, поглядывая на кровать Айвэна.
  
  - Представляю, как они лежали в этой постели, в обнимку, а Одиночество пыталось подкрасться к ним, собираясь из пыли. Порождений Тьмы тянет к людям, они питаются жизненной энергией, хотя сегодня мы сражались не с самым сильным из них. Одиночество - не Тотемическое существо. Оно не смогло принять человеческий облик, только уродливо скопировало его.
  
  - Очень хорошо, что мы его уничтожили, - сказал Айвэн. - Зло тянулось к людям, и могло причинить вред новым обитателям дома. Наверное, это и есть та причина, по которой особняк до сих пор не заселён.
  
  - По твоим словам выходит, что все тёмные существа приносят людям один только вред и должны быть уничтожены?..
  
  - Конечно! - не раздумывал юноша, вообще удивлённый тем, что страж может задавать такие вопросы. - Не смейтесь надо мной, Роберт Китч. Что с того, что я не помню ничего из своего прошлого? Внутри меня сидит единственное, страстное желание уничтожить всех порождений Тьмы! Тьма - это и есть самый заклятый враг человечества, самый страшный дракон нашего времени! Что бы случилось, если в особняке поселилась семья? Какие бы ужасы им пришлось пережить, если бы на фортепьяно начал кто-то играть или банально выкинул инструмент на помойку? На людей мог накинуться монстр!
  
  - Я бы, наверное, тоже наплодил воображаемых драконов, если бы у меня в голове не было ничего поважнее... Но довольно о твоей амнезии. Бесполезно расспрашивать потерявшего память человека, кто он такой. За долгие годы служения в Ордене я понял одну любопытную вещь: если хочешь наверняка кого-то узнать, то спроси его о Совершенной... Итак, что ты думаешь о нашем милосердном и сиятельном создании без плоти и без лица?..
  
   Айвэн задумался. Такой реакции Китч не ожидал. Он рассчитывал сразу услышать вдохновенную чушь от лжестража.
  
  - Мне кажется, что я её прежде видел, причём не однажды... - с осторожностью начал Айвэн. - Если вы спросите меня о лице и других деталях внешнего вида, то напрасно потратите время. Это неуловимый образ, расплывающийся в белом сиянии... Меч - её дар, и кроме того у меня есть поручение, которое я должен был выполнить, но выполнил не до конца.
  
  - Невыполненное поручение от Совершенной? Интересно... а яснее ты можешь сказать? - заинтригованно спросил Роберт.
  
  - Яснее? Что же, я скажу как помню, как чувствую, но не сочтите меня сумасшедшим... Как объяснить, что вы стремились защитить Совершенную, обладали разящим оружием, и были обязаны исполнить приказ, но не смогли достичь цели, потому что все, кого вы знали, погибли, а вы непонятным образом остались живы...
  
   По нутру Роберта пробежал холодок. Глядя в честные глаза Айвэна, он на секунду поверил, что перед ним действительно Первый страж.
  
  - Вы не смогли убить Архимастера?.. Многие в Капитолии думают, что именно он был тем самым "Великим Злом", которое угрожало Свету богини.
  
  - Я ничего не помню о нашем враге. Все вместе мы спустились в пещеры как в преисподнею, где затаилась могущественная и страшная Тьма. Нас было трое, хотя до этого мы долго не собирались, исполняя волю Совершенной во всех уголках Истэрии. С нами было много металла - каких-то столбов и кованых рам. Но с момента, когда мы уходим под горы, воспоминания меркнут... Всё, на что я могу опираться сегодня - это желание исполнить свой долг. Именно по этой причине я с нетерпением жду поездки в столицу. Мне также сильно нужны ответы, как и вам, Роберт Китч. Я хочу узнать у Совершенной, что мне было поручено, и что делать сейчас, когда жизнь вернулась.
  
  - Прошло восемьдесят лет после гибели Первых, и ты не можешь быть кем-то из них... - стрелок затушил сигарету о каблук собственного ботинка. - Но даже если и так, то твой рассказ мне не нравится, парень. Раз Первые стражи прошляпили Архимастера - значит очень сильная Тьма на свободе.
  
  - Что ж, если Магистры, которых вы называете Зодиаком, тоже усомнятся во мне, то пусть испытают и проверят меня на честность. Если я действительно первый страж - мои навыки, мой характер, моё поведение должны подтвердить мою личность. Я Айвэн - один из трёх Первых, мечник, хранитель клинка и верный слуга Её Света.
  
  - Да не будет никаких Проверок! Для всех ты самозванец, тебя просто казнят! - неожиданно воскликнул Китч. - Ты опасен из-за своего Дара Голоса, способного разрушить страну. Стражами сейчас становятся те, кто давно позабыл про золотые доспехи. Ты не нужен ни Магистрам, ни Совершенной. Надёжнее - просто застрелить тебя, а вся эта поездка в столицу - лишь по прихоти нашего Зодиака, желающего лично взглянуть на того, кто напялил на себя чужую личину!..
  
   Айвэн как громом поражённый уставился на стрелка, и не мог вымолвить слова.
  
  - Да, я убийца, малыш, меня послали за тобой, и это поганая работёнка. И слово "страж" я использую только тогда, когда надо выкрутиться из очередной передряги. Мне нечем гордиться, хотя бы потому, что сейчас я стал конвоиром для смертника... Знаешь, на фронте было попроще. Там ты можешь не кривить душой, когда стреляешь в врага, и те кровавые времена среди окопной грязи, дрянной жратвы, тифа и газовых атак были, без сомнения, честнее, чем сегодняшняя работа на Орден. Убивая на войне, ты, конечно, берёшь на душу грех, но он только твой. Сейчас я занимаюсь тем, что охочусь на чужие грехи, подчищаю людскую грязь, пока остальные стараются её не заметить: проклинают, боятся, хотя сами же в ней виноваты. Я убиваю, а остальные живут, нисколько не изменившись... Истэрию зажимают с трёх сторон, и вот-вот откроется четвёртый фронт, у океана, а мы танцуем, посещаем кино, читаем книги и думаем, что Большая Мясорубка больше никогда не повторится. Лучше бы нам поскорее очнутся. Весь мир ополчился на Совершенную, и что будет дальше - ни один Мэтр не знает. Пока мы тут с тобой разговариваем, попутно выбивая пыль из углов, на границе ведутся бои. Стране, утонувшей в конфликтах, не нужен бунтарь или рыцарь, неизвестно зачем восставший из почётной могилы.
  
   Слова Китча утихли в стрёкоте проезжающего за окном самохода. Айвэн не хотел верить, что всё обстоит именно так. Но какой смысл Золотому Стрелку было врать? Жизнь Айвэна могла оборваться, как только они достигнут Сияния. Но самым страшным было не это, а думать, что он напрасно явился из прошлого, подобно Mammuthus primigenius(6)*, и зря пытается следовать принципам чести в чересчур изменившимся мире.
  
  - "Aliena vitia in oculis habemus, а tergo nostra sunt" - Чужие пороки у нас на глазах, наши - за спиной, - изрёк юноша. - Что вы сами будете делать, после того как отдадите меня в руки Ордена?
  
   Китч безразлично пожал плечами.
  
  - Буду дальше заниматься уничтожением Тьмы. До пенсии мне ещё далеко, ближе только могила.
  
  - Нет, я имею ввиду, что вы будете делать сразу после того, как сойдёте с крыльца Капитолия, чем займётесь?
  
  - Напьюсь в баре первой категории "Счастливый час" - название не соответствует забегаловке, цена на выпивку тоже. Быть может найду себе женщину, которая не за деньги согласится составить мне компанию на ночь. А если не найду, постараюсь дожить до утра, попутно не влипнув в случайную драку... хотя это вряд ли.
  
  - И всё? Неужели обладая мастерством стража вы больше ни на что не способны? - поразился его ответу Айвэн. - Вам не за кого умереть, поэтому вы до сих пор живы. Вы не преданны Совершенной настолько, чтобы погибнуть с Её именем на устах. Вас гложет сомнение... а вот мне смерть нестрашна. Я спас от смерти немало судеб, и буду сражаться с этим Драконом и дальше, до последнего вздоха. Тогда и загадки моего прошлого не так уж важны, а настоящее будет прожито с честью. Самое главное - я умираю за правое дело, в которое верил и верю сейчас. Пускай Магистры окажутся совсем не такими благородными людьми, какими я ожидал, и пускай приговорят меня и казнят... Но за что будете умирать вы, когда придёт час? У вас позади целая жизнь, а у меня только три недели со дня воскрешения. Найдётся ли в вашей жизни мечта, или хотя бы один человек, ради которого можно пожертвовать правилом: "Ничего личного"? Есть ли в вашем существовании, Роберт Китч, хоть какой-нибудь смысл?
  
   Стрелок не ответил, только встал и направился к выходу. Дверь за ним хлопнула, щёлкнул замок, и Айвэн остался один - в холодном сумраке, взаперти. Китч несколько раз дёрнул медную ручку, проверяя надёжность запора.
  
  - Ничего личного, малыш, но сегодня ты под арестом... И кстати, я не выношу слишком много философии на ночь глядя. Бывай.
  
  

Глава 10

  Сталь и шёлк
  
   Магазин игрушек по улице Кооперативной свободы был самым известным и популярным местом среди детей Нибелунга. Многоэтажный дом с ярко-розовыми стенами выглядел совсем как дворец из сказочной страны, волшебным образом оказавшийся среди строгой архитектуры центральных кварталов. Дом, подобно праздничному торту, был украшен волнистыми гипсовыми карнизами и пилястрами. В высоких окнах сверкали разноцветные стёкла, козырёк просторного крыльца поддерживался витыми, как леденцы, колоннами, а свободные участки стен дополнялись панно с изображениями сказочных персонажей.
  
   Несмотря на утренний час, сквозь витрины было заметно весёлое оживление. Жители Нибелунга и приезжие гости приходили в магазин целыми семьями как к алтарю детских прихотей. Обратно родители возвращались с кипами цветных пакетов, связками воздушных шаров, пёстрыми коробками и втиснутыми в сетки мячами. Над дверью-вертушкой была установлена связка медных рожков, из которых лилась отрывистая и задорная музыка, ещё больше нагнетающая радостную атмосферу.
  
   Китч исподлобья глянул на здание, таившее в себе самые сокровенные детские мечты в Истэрии: заводные игрушки на душах домашних животных, миниатюрные модели дирижаблей и аэропланов, бесчисленное множество кукол с живыми лицами, шутейные шкатулки, самоходные лошадки и прочее, прочее, прочее...
  
   Айвэн стоял позади стрелка, кутаясь в подаренное Элизой пальто с чужого плеча. Их вид никак не соответствовал общему потоку людей в нарядных костюмах. Проходившие на крыльцо посетители, при взгляде на двух оборванцев, озадаченно хмурились, но тут же отводили глаза и старались больше на них не смотреть. Взрослые недовольно ворчали и улыбки на детских лицах тускнели. Златокудрая малышка, сидевшая на руках у отца, вытаращила глазёнки на небритое лицо Китча и во весь голос заплакала. Мужчина что-то негодующе прошипел в сторону Роберта, поднялся на крыльцо и скорее скрылся внутри магазина.
  
  - "Felix, qui quod amat, defendere fortiter audit" - Счастлив, кто смело берет под свою защиту то, что любит... Вы уверенны, что нам нужно именно сюда, Роберт Китч? - спросил за плечом стрелка Айвэн.
  
   Тот не ответил - он искал глазами вывеску с точным названием. Но над магазином, крупными деревянными буквами, было составлено только одно слово: "Игрушки". Заходить внутрь этого содома с приторными запахами и требовательными детскими голосами - Китчу совсем не хотелось.
  
   С утра, чуть только поднялось солнце, он разбудил Айвэна, вместе они перекусили в первой открывшейся забегаловке, где сонный хозяин поставил на стол сосиски с тушёной капустой и по чашечке крепкого кофе. Но уже во время завтрака Роберт заметил, что с улицы, через витрину, за ними приглядывают двое пижонов. Стоило покончить с едой, расплатиться и покинуть закусочную, как соглядатае двинулись следом за стражами. Неизвестные держали почтительную дистанцию, но никогда не упускали из вида стрелка и его подопечного. Через несколько кварталов один из преследователей юркнул в подворотню и сразу исчез. Китч понял, что скоро стоит ждать неприятностей - именно поэтому ему не хотелось сейчас входить внутрь заполненного детьми магазина. К тому же, он сомневался, что это именно тот магазин, который нужен им с Айвэном.
  
   Вертушка дверей крутанулась - на крыльцо выбежал круглый, толстенький человек с румяным лицом и подкрученными усами. От его ярко-розового сюртука разило парфюмом как от собравшейся на свидание барышни. По пути он вежливо раскланялся со знакомым клиентом, но к Китчу подошёл с онемевшим от недовольства лицом.
  
  - Государи мои, могу ли я попросить вас оставить это приличное место и не смущать посетителей?.. Понимаете ли, ваш вид пугает детей, - голос распорядителя звучал досадливо-мягко, выражался он крайне учтиво, но глаза его так и сверкали брезгливостью.
  
  - Это магазин игрушек Вульфа? - прямо спросил его Китч. От этого, казалось бы, невинного вопроса, брови торговца вскинулись вверх, а лицо приобрело выражение искренней обиды, как будто Роберт не спросил, а только что грязно выругался.
  
  - Что вы! Этот магазин игрушек принадлежит почтенному дому Солар! Как можно сравнивать нас с тем гнусным, отвратительным местом, которое вы изволили называть "Магазином игрушек Вульфа"! Эти нечистые на руку дельцы отказались вступить в Торговую Палату и платят взносы исключительно бургомистру! Они отщепенцы, позорящие торговое дело невежеством и безрассудством! Я бы не отвёл своего ребёнка в эту лавочку, - нет-нет, государь! - даже если бы мне самому заплатили! Игрушки Вульфа ужасны, отвратительны и бездушны!
  
   Торговец всё разорялся по поводу страшного магазина, а Китч уже не смотрел в его сторону. Сквозь отрывистый грохот музыки стал слышен стрёкот приближающегося мотора и металлический лязг. Из-за поворота, в дальнем конце улицы, показались два чёрных полугусеничных самохода. Соглядатай, что всё это время маячил на противоположной стороне, поспешил смыться прочь.
  
   Выступление торговца прервалось на полуслове - рука Китча сжалась в промежности у толстяка, тот охнул и наклонился вперёд. Лицо его налилось красной краской, маленькие глаза умоляюще взглянули на Роберта, а пухлые руки легли на плечи стрелка так, что со стороны казалось, будто они особо-доверительно о чём-то переговариваются.
  
  - Где магазин Вульфа? Говори быстро, пока я твои орехи не раздавил!
  
  - Там... дом через улицу... красная витрина... но они закрыты... - тонким фальцетом пискнул толстяк. - О-ох, отпустите!
  
   Китч и не собирался тратить на него драгоценное время. Он толкнул Айвэна к противоположной стороне дороги. Самоходы лязгали гусеницами уже совсем близко. Наёмники отверженных семей с такой прытью стремились настигнуть добычу, что легко могли открыть огонь возле детей.
  
   Всё, что говорил продавец клана Солар о заведении Вульфа, могло оказаться простым поруганием конкурентов, но в одном толстяк оказался прав - магазин был закрыт. Табличка с резким словом: "Проваливайте!" - приткнулась за мутным стеклом. Даже вывеска "Магазин игрушек Вульфа" покосилась и выцвела, как будто за фасадом не ухаживали круглый год.
  
   Китч на бегу выбил дверь, буквально вломился в запертый магазин и оказался серди длинных стеллажей с игрушками...
  
   Медведи - только плюшевые медведи, всех цветов и размеров, расселись по полкам радостно растопырив навстречу стрелку свои короткие лапы. На улице раздался визг тормозов. Чёрные самоходы остановились у входа. В спину Роберта защёлкали первые выстрелы, и стеклянная витрина рассыпалась в дребезги, по пути пули сбросили мягких медведей с их полок. В воздух полетели клочья ваты, опилок и другой зашитой внутрь игрушек набивки.
  
   Айвэн перепрыгнул за стойку кассы, а Китч, за неимением лучшего, спрятался за огромной плюшевой игрушкой огненно-рыжего цвета. Первого заскочившего в магазин наёмника он встретил выстрелом "Ромула". "Рем" уложил второго Отверженного в львиной маске, который пытался залезть в витринный проём.
  
   Нападавших было не менее десятка. С противоположной стороны улицы послышались испуганные крики и призывы вызвать полицию, но людям возле магазина Солар ничего не угрожало, а вот шансы Золотого Стрелка стремительно таяли. Сразу восемь затянутых в чёрные комбинезоны наёмников пробралось внутрь холла. Китч успел ранить только троих, ещё одного сбил с ног Айвэн, когда выпрыгнул из-за кассовой стойки с гладиусом наготове. Против него попался рослый противник с шрамом на бородатом лице. Прикладом дробовика бандит отбил первый выпад, но мечник выхватил второй клинок и вонзил острие прямо ему в круглое брюхо. Через мгновение юноше пришлось прятаться за стеллажами от ответных очередей его товарищей.
  
   С улицы стреляли, не жалея патронов, но как только вторая партия Отверженных оказалась внутри, наёмники стали вести себя осторожнее. Китч выглянул из-за своего лохматого укрытия, чтобы сделать очередной выстрел, но прицел револьвера неожиданно подпрыгнул вверх, и пуля с визгом ушла в потолок. Проклятие застыло на губах Китча, когда рыжий медведь рядом с ним вдруг зашевелился и поднялся на ноги.
  
   Игрушка, высотой больше среднего человеческого роста, косолапо переваливаясь, отошла от стены. Где-то внутри её плюшевой утробы защёлкал смазанный механизм. Медведь резко вскинул короткую лапу вперёд, ткань задымилась и на круглой подушечке образовалось пятно, а затем оттуда вырвался тонкий луч света. Одного из наёмников окутало пламя. Подожжённый человек с криками бросился к выходу. В сторону медведя затрещали автоматные очереди. Пули терзали мягкое тело игрушки, но она, несмотря ни на что, оставалась стоять на ногах. Медведь только один раз покачнулся, когда случайный выстрел угодил ему в левую ногу. Из вскинутой лапы вырвался новый пучок ярких лучей, и в то время, когда оружие медведя стреляло, сам день на мгновение угасал. Импланты Китча защищали его от слишком яркого света, но остальные дерущиеся слепли и старались скорее отступить прочь. Вот ещё один из наёмников загорелся, а двое его товарищей упали с прожжёнными в груди дырами.
  
   Все Отверженные, кто забегал в магазин, только увидев медведя - открывали огонь по игрушке. Его рыжая шкура клочьями облетела с боков, изодралась на тулове, но за внешней оболочкой скрывалась лишь вата. Однако, когда выстрелы попадали в центр игрушки, слышался отчётливый металлический звон.
  
   Китчу некогда было подумать, что за неожиданный союзник встал на их сторону. Страж расстрелял все оставшиеся в револьверах патроны, а затем укрылся за соседний стеллаж, чтоб перезарядиться. По счастливой случайности здесь же прятался Айвэн. Его мечи плохо годилось для перестрелки, хотя в общей сутолоке он сумел подрезать парочку охотников за наживой. Китч видел, что мечник убивал без лишних эмоций, нанося экономные и точные удары по уязвимым местам. Он действовал словно машина, и чем хуже становилось вокруг, тем более сосредоточенным и холоднокровным становился рыцарь в доспехах.
  
  - Слушай как мы сейчас сделаем, - быстро начал втолковывать ему Роберт. - Я выскакиваю за рыжего здоровяка, ты держишься строго за мной. Мы попробуем пробраться к заднему выходу. Используем медведя как передвижное укрытие - я стреляю, ты не подпускаешь ко мне никого со спины. Усёк?
  
   Роберт уже перезарядил "Рем" и "Ромул" - в один револьвер были вставлены свето-шумовые патроны, в другой разрывные. Первый выстрел ослеплял, второй не должен был оставить врагу шансов на выживание.
  
   Айвэн согласно кивнул, и стрелок приготовился к рывку за медведя. Но в этот же миг шум стрельбы в магазине перекрыл вопль, похожий на крик вставшего не с той ноги демона:
  
  - Утикоросарэтай но ка!(7)*
  
   И следом за этим весь зал магазина потряс отрывистый грохот, как будто великан заколачивал сваи. Ближайшие стеллажи смело ураганным огнём. Плюшевые игрушки исчезли в пыли, полки перемололо на мелкие щепки. Те наёмники, кто попался под новый обстрел, не просто умирали, а разлетелась кровавыми брызгами. После двадцати тяжёлых выстрелов, половина холла лежала в руинах. Когда всё утихло, Китч осторожно выглянул из-за укрытия.
  
   На лестнице стояло создание из пуленепробиваемой стали и тончайшего шёлка - платье нежно-лазурных оттенков сочеталось с массивным боевым каркасом, к спине которого крепился механизм компенсации. В окованной металлом руке сжималась авиационная двадцатимиллиметровая пушка. Под ствольной коробкой висело два цилиндрических магазина. Если бы не компенсаторы, при стрельбе из такого оружия человеку оторвало бы руку. Не сходя со ступеней, незнакомка в боевом каркасе ещё раз выругалась на языке Земли Цветов. По искорёженному злостью голосу можно было с уверенностью говорить, что на бойню явилась именно женщина, хотя её лицо скрывалось под противогазом.
  
  - Как вы смели переломать здесь всё, кё ва макэнай дзо(8)*, дети шлюхи! - механизм каркаса закончил перезарядку, разозлённая фурия развернула орудие и снова нажала на спуск. Как раз в это время оставшиеся в живых наёмники пытались подняться на ноги. Людей буквально смело трассирующими снарядами. Кто-то дал в ответ неприцельную очередь. Одна из пуль угодила в наплечник, женщина вскрикнула и не смогла удержать на себе вес костюма. Она припала на защищённое металлом колено, а последний выстрел пушки попал по стене, где сразу образовалась сквозная пробоина.
  
   Золотой Стрелок понял, что времени нет, и выскочил из-за укрытия, трижды нажав на спусковой крючок "Рема", и три вспышки ослепили наёмников. "Ромул" не замедлил довершить убийство оставшихся внутри магазина бандитов разрывными патронами. Немногие выжившие отступили обратно через разбитый фасад, к своим самоходам. Но только одна из подбитых машин, лязгая порванной гусеницей, смогла покинуть место побоища.
  
   Утро над Нибелунгом наполнилось воем полицейских сирен.
  
  - Ну что, теперь прикончите меня?.. - раздался с лестницы безразличный ко всему женский голос. Китч обернулся, увидев, что каркас воительницы заклинило из-за неумелого применения. Теперь она не могла даже пошевелиться, так и застыв в плену опутавшего руки и ноги металла, стоя на одном колене, с отведённым в сторону стволом автопушки.
  
  - Чего встал, идиот? Забыл, чему тебя учили! Убей их... - круглые стёкла противогаза сверкнули на медведя. - Когодэ ва ваташи но мэйрэй га дзэттай да ё, хэндзи ва до сита?(9)*
  
  - Вероятно, я имею дело с Рэй Сугавара? - сказал Китч, вкладывая револьверы в кобуры. Хозяйка магазина перевела взгляд на него. Догадавшись, что эти двое не собираются её убивать, она спросила:
  
  - Ты страж?
  
  - Верно, - Роберт вытряхнул сигарету из пачки и закурил посреди тлеющих руин. Айвэн стоял рядом с Китчем, ожидая как он будет действовать дальше. Чутьё стрелка подсказало, что мальчишка не позволит навредить женщине, даже если она вновь попытается их убить.
  
  - Раз ты страж, тогда я понимаю, почему Кенджи на тебя не напал. Он настроен распознавать заряд внутри вашего медальона... Долго будешь пялиться на меня? Помоги выбраться из этой штуковины, кусотарэ!(10)*
  
   Сухие щепки и осколки стекла захрустели под ботинками Китча, когда он поднимался на лестницу, чтобы расстегнуть крепления и ремни боевого каркаса.
  
  - Ты что, женщину никогда не раздевал?.. Не знаешь, что надо начинать с противогаза? - глухо рассмеялась Рэй через фильтры. Роберт стащил с неё резиновую маску, под которой оказалось осунувшееся лицо тридцатилетней уроженки Земли Цветов. Чёрные, миндалевидные глаза были слегка прищурены и опухли, словно их обладательница не спала пару ночей. Говорила Рэй так же неспешно и вяло, будто чертовски устала от всего происходящего.
  
  - Торговать этим проклятым железом - совсем не значит в нём разбираться. Если бы Айко была здесь, она бы всё починила. Но теперь... - Рей обвела потухшим взглядом разгромленный магазин и смачно сплюнула под ноги Китчу. Линия чувственных губ скривились в новом ругательстве на незнакомом стрелку языке:
  
  - Итаку мокаю кумонай!..(11)* Ты сама меня бросила, Айко...
  
   Звук полицейских сирен нарастал - полиция Нибелунга отреагировала на стрельбу в центре города. Рэй Сугавара не собиралась дожидаться появления людей в синей форме - и, как только её руки стали свободны, сама закончила расстёгивать оставшиеся крепления. Под бронёй оказалось платье из чистейшего шёлка, перетянутое широким поясом. Край ворота чуть сполз с белых плеч, чёрные волосы растрепались. Угадать настроение этой женщины было воистину невозможно. Во время сражения она кричала как дьявол, в плену доспехов выглядела ко всему равнодушной, но стоило ей освободиться, как к Рей вернулась прежняя энергичность.
  
  - Идёмте за мной. Я не в настроении разбираться с законниками, - махнула она широким рукавом на второй этаж. Неровной походкой хозяйка магазина направилась вверх по лестнице, но на последних ступенях обернулась к ободранному медведю:
  
  - Так и быть, ты тоже можешь пойти с нами, Кенджи. Бесполезный ты ахо(12)*...
  
   Механизм со скрипом побрёл за хозяйкой, теряя по дороге куски желтоватой набивки и ткань с изодранных в клочья боков.
  
   Комнаты на втором этаже были обставлены в восточном стиле и прибывали в полнейшем беспорядке. Айвэн повсюду чувствовал острый запах незнакомого алкоголя. Более опытный в таких делах Китч сразу узнал вонь рисовой водки. Пузатые фарфоровые бутылки, с иероглифами на боках, валялись где только попало: под низенькой мебелью, на циновках, среди куч одежды и даже в постели. Рэй Сугавара лавировала среди бардака, широко расставив руки в стороны, чтобы удержать равновесие, и всякий раз чертыхаясь, когда её особенно заносило. Вой сирен замер возле парадного входа. Первый этаж заполнился встревоженными голосами и хрустом обломков под ботинками полицейских.
  
   Но появление полиции совершенно не волновало хозяйку магазина игрушек. Барражируя по коридору, она начала выводить нетвёрдым голосом песенку:
  
  Яёи но сора ва,
  Миватасу кагири,
  Касуми ка кумо ка,
  Ниои дзо идзури!(13)*
  
   Остановившись возле глухой стены, Рей фыркнула себе под нос, но передумала смеяться и продолжила напевать:
  
  Идзая идзая
  Ми ни юкан...
  Идзая идзая
  Ми ни юкан...(14)*
  
   Повторяя последние слова припева, она с растущим раздражением шарила ладонью по стене. Наконец, пальцы нашли срытое углубление, раздался щелчок, и стена начала медленно отходить вниз. Не дожидаясь пока фальшь-панель полностью уберётся с дороги, Рей хотела переступить через край, но споткнулась и, если бы не Айвэн, который вовремя её подхватил, непременно бы свалилась с ног. Полупьяная женщина посмотрела на молодого рыцаря с умилением.
  
  - О-о, какой милый, хорошенький мальчик... Ты так молод, а уже гниёшь среди этих тикки сёоооо,(15)* - последнее слово она тянуло особенно долго, со значением кивая в сторону Роберта. Как только Рей Сугавара и стражи, а также хромающий на одну лапу медведь, прошли через скрытую дверь, стена за ними быстро замкнулась. Теперь найти их в глубине дома было почти невозможно.
  
   Проходя через порог тайного коридора Айвэн ощутил, как под его ногой отошла невидимая кнопка. Потайной ход тут же осветился десятками ламп. Больше всего эта вытянутая галерея напоминала выставку статуй самого необычного вида и формы. Многорукие и многоликие, похожие на жуков изваяния, с витиеватой чеканкой на медных и бронзовых корпусах, застыли возле малахитовых постаментов. Каждый из охранников был вооружён клинком, а головы венчались рогатыми шлемами со звериными масками.
  
   Галерея впечатлила Айвэна. Он с большим интересом осматривал каждый предмет, и к своему удивлению обнаружил, что на постаментах не было ничего ценного, только самые простые вещи: шёлковый бант, сломанная стрела, россыпь мелких монет, что-то из старых детских игрушек.
  
  - Добро пожаловать в сад души... - торжественным тоном объявила Рэй, обводя рукой свою галерею, но тотчас же крикнула. - Нет, кусотарэ, не той души!.. Вы не найдёте здесь ни одной новомодной штуковины, которые продают детям в том розовом лепрозории через улицу!.. Одушевлённые игрушки - вы слышали?.. Взять душу маленькой кошки, одной ма-аленькой кошки, и поместить её внутрь чучела, которое всегда жалобно плачет и просится к ребёнку на ручки... тиксёё! Стоит зайти в магазин Солар, как в уши вцепляется приглушённый крик сотен животных. Благодарите свою Совершенную, что люди не понимают о чём плачут звери. Должно быть они молят убить их, не понимая, что уже давным-давно оказались мертвы. На ваше любимое чадо, с ярко раскрашенных мордочек, смотрят огромные стеклянные глазки... "Ах, игрушка перестала вращать колёсиками, или лапки не двигаются? О нет, она вовсе не сломана! Нужно только вставить новую душу...". В магазине всегда можно заменить зерно света, одно на другое - обычное дело: попользоваться чей-то душой для развлечений, поиграть с чьей-то непрожитой жизнью... С первого изъятия прошло столько лет, что люди перестали задумываться, какая энергия прячется за стеклом. А если даже и помнят, кто сказал, что не получают от этого извращённого удовольствия? Мы воспитываем своих детей с ампутированным чувством вины. Одушевлённая игрушка - это престижно и интригующе; по слухам, она может отгонять Тьму от вашего малыша - этого не скажут в рекламах, но заботливо нашепчут родителям на ухо заботливые продавцы. Когда вы трогайте вещи из магазина Солар, вы чувствуйте живое тепло, как будто это настоящие звери. Ксо...(16)* Механизм имитирует сердцебиение, а стоит эта красота как раз столько, сколько готовы заплатить богатые Знающие, не сумевшие придумать лучшего применения деньгам.
  
   Посреди галереи Рей снова обернулась к гостям. Китч подумал, что этой женщине слишком долго пришлось коротать время наедине с бутылкой рисовой водки. Взгляд чёрных глаз смотрел сквозь мужчин, ей было абсолютно всё равно кому и в чём сейчас исповедоваться.
  
  - Сад души известен на моей родине тысячи лет - гораздо дольше, чем знают Совершенную и зерно света. Настоящий сад души - это простые вещи, принадлежавшие человеку при его жизни. С ними связаны самые яркие воспоминания...
  
   Указав на сломанную стрелу, шёлковый бант и детскую игрушку на постаментах, Рэй перечислила:
  
  - Взросление, замужество, рождение ребёнка. Думая о каком-то событии, мы часто вспоминаем и о связанных с ним вещах. В светлый миг нашей жизни эти предметы были наиболее близки, на них остался след окрылённого счастьем духа. Сад души - это музей одного человека, известная только тебе и родным история...
  
   Айвэн подошёл к постаменту с игрушками. Два плюшевых волка, с белой и серой шкурой, смотрели на него пуговичными глазами.
  
  - Разве у волков бывают голубые глаза?
  
  - У этих бывают... - пожала плечами Рэй.
  
  - У белой волчицы распорото брюхо.
  
  - Да ей всё равно, - вяло отмахнулась она. - Айко никогда не любила одушевлённые игрушки - я так её воспитала. Магазин, который вы разгромили внизу, принадлежал моей дочери. Мы уже год не работаем вместе - с тех самых пор, как Айко предала меня и сбежала к отцу. Я заказывала для этой мерзавки уникальные материалы, которые согревались, если провести по ним тёплой ладонью. Айко очень любила медведей. В нашем магазине не было отбоя от Незнающих покупателей. Верующие относятся к душе более чутко, чем избалованные детишки зажравшихся спекулянтов. Наши доходы злили Солар, а мне доставляло не малое удовольствие сбивать спесь с Матроны. В те годы, когда магазин работал до поздней ночи, мы с дочерью были счастливы...
  
   Глаза Рэй покраснели, она шмыгнула носом и отвернулась.
  
  - Сколько себе не повторяла: "Кими но иноти ваташи ва дотира дэмо камаванай!"(17)*, а не забыть, не простить её не могу. Полтора года назад объявился отец Айко. Опять. Мы в ссоре с тех самых пор, как я согласилась оставить родителей и перебраться через океан к вам в Истэрию. Мой муж большой оригинал, и между нами развернулось настоящее состязание за внимание дочери: Айко остаётся с тем, с кем ей интереснее. Я подарила девчонке дом на восточном берегу океана, а он увёз её на огромном дирижабле в свой летающий город. Мне удалось приманить её механическими новинками моей родины, а отец позвал её в кругосветное путешествие на винтокрылой машине. В последнем раунде нашей маленькой войны за любовь, я предложила Айко владеть собственным магазином, который будет продавать только то, что она сама захочет, но отец соблазнил её смертельными аттракционами!
  
   Рей со злостью зашагала к выходу в противоположном конце галереи, где за дверью ждала длинная лестница, ступени которой уводили глубоко вниз. В этой части здание выглядело гораздо массивнее и надёжнее, чем снаружи: вместо деревянных панелей - выкрашенный зелёной краской бетон, над головой сводчатые потолки, а в стенах узкие вентиляционные шахты.
  
   Вниз по лестнице стражи, Рэй Сугавара и Кенджи спустились на добрых пятнадцать метров в подвальные помещения под магазином.
  
   От прежнего восточного стиля ничего не осталось - подземные комнаты походили на хорошо укреплённые бункеры с узкими переходами, кубриками и складами. На передвижных стеллажах висели десятки деактивированных телохранителей самых различных модификаций. В прохладном воздухе пахло машинной смазкой, окалиной и реагентами. Кое-где проход загромождали крупные деревянные ящики с иероглифической маркировкой. Несмотря на свой пьяный вид, Рэй вела гостей магазина уверенно, не ошибаясь ни в одном из поворотов.
  
  - Магазин игрушек Вульфа - это ведь только прикрытие, верно? - спросил её Китч. Хозяйка не сочла нужным ответить. Придерживаясь ладонью о ближайшую стену, она вела их неизвестно куда.
  
  - Ты - Рэй Сугавара, - продолжил стрелок, - младшая дочь Тоширо Сугавара - известного в Земле Цветов криминального авторитета. На счету твоего отца заказные убийства, торговля опиатами, похищения людей, пытки, организация игорных домов, шантаж и вымогательство.
  
   Рей остановилась - покатые плечи женщины напряглись, медведь позади Китча с щелчками согнул лапы, целясь ему в спину из лучевого оружия. Плюшевый охранник ощущал настроение хозяйки лучше, чем мог бы почуять сторожевой пёс. Но вот поза женщины немного расслабилась. Рей прислонилась к стене и, массируя пальцами одной руки гудевший висок, другой отмахивалась от вопроса.
  
  - Нет, нет, нет, нет, нет, сорэ о кику нони ун да...(18)* Всё это осталось там... там, далеко, за океаном. В Истэрии всё совершенно иначе. Мы купили магазин у старика Вульфа за честные деньги. Название Айко не стала менять. Дедушка Вульф ей чем-то понравился. Старик ценил души людей и животных, и не запихивал их в разные забавные вещи. Моя дочь торговала игрушками, хотя воспринимала сам процесс как игру. Часто просто дарила их без всяких денег - так, ради счастья. Я занималась своими делами - легальными, между прочим. Отец давно простил меня, клан начал поставлять через наш магазин ронинов, за хорошую цену: перевозка через океан и то выходит дороже. Ронины хорошо покупаются в больших городах. Раньше я жила в вашей столице, торговала в Сиянии, но ради магазина Айко мы переехали в Нибл... Небл... Сёоооо, какое же трудное слово!.. - Рей кивнула на стены и потолок. - В общем сюда. Пришлось потерять часть постоянных клиентов, но ничего страшного, нашлись новые. Эти кисамара(19)* из Торговой Палаты, хотели подмять наш магазин под себя, заставить играть по их невыгодным правилам. Если не согласен - выметайся, станешь Отверженным... Пф-ф, нашли чем испугать! Я знаю, как выигрывать в поддавки! В моём лице Солар могли обрести врага не знающего милосердия... но, возвращаться к старым привычкам я не хочу. Не для этого муженёк выкрал меня из-под носа у целого клана. Я занимаюсь импортом - легальным импортом. То, каким образом загружают корабль в порту Земли Цветов - меня не касается. Всё, что приплывает в Истэрию - я считаю легальным, и никого здесь не обманула... Так, немного перехитрила местных напыщенных торгашей. Моих ронинов покупает сам бургомистр. Он всегда опасался давления спекулянтов, а сейчас, благодаря мне, имеет собственную маленькую армию из железных солдат. С ронинами старикан стал непорядок храбрее на переговорах с Солар. Дела шли неплохо, пока Айко не сбежала к отцу... Теперь мне плевать на все подспудные городские делишки... Могут болтать всё что им вздумается!.. Когда-нибудь я лично приду и выкручу Матроне Солар её паршивые рога!
  
   Рэй прервалась, с глупой улыбкой уставившись на ближайшую дверь.
  
  - О-о, поглядите-ка, а я уже пришла!
  
   Нажав на ручку переборки, она открыла дверь и первой ввалилась внутрь боковой комнаты. Тут было очень много детских вещей, стоявших вперемешку с различными металлическими деталями. Постель с кружевными перинами и ажурным балдахином соседствовала с разобранным на верстаке ронином. Коллекция плюшевых медведей делила место на полке со стопкой магазинов от штурмовой винтовки. Возле стены, рядом с зеркалом в форме сердца, стоял розовый столик. На его выдвижных ящиках было написано: "Не лезь!", "Мелкое", "Моё", "Не моё", "Где-то здесь", "Экстренная красота!". Дверцы шкафа были украшены портретом какой-то малахольной принцессы, а на углу висел меч вакидзаси(20)* в ярко-красных лакированных ножнах с кисточками.
  
  - Вот мы и до-ома... - Рэй подошла к медной раковине у стены, легко сбросила с себя верхнюю часть одежды, и начала обтирать своё плечо влажной губкой. Каркас остановил пулю, но на месте попадания расползался синяк. Несколько долгих минут Китч пожирал глазами точёный стан и нижнюю часть женской спины, с ямочкой над округлыми ягодицами. С каждым движением Рей, кимоно сползало всё ниже, угрожая и вовсе свалиться к ногам. Айвэн бросил на Китча неодобрительный взгляд, но тот и не подумал отвести глаз.
  
  "Чёрт возьми, живём один раз, но за такую женщину и под пули клана полезть не страшно...".
  
  - Кажется, вы не удивлены появлению стражей! - на всю комнату огласил Айвэн.
  
  - Мне нечего удивляться, - отозвалась Сугавара, не прерывая своего умывания. - Внутри Линии Последней Надежды уже работает один страж - старикан в дурацкой маске. Мы заключили с ним сделку. Двери магазина закрыты, но по гарантии покупатели могут обращаться ко мне с неисправностями ронинов в течении пятнадцати месяцев. Я никого не обманываю, только вот без Айко чинить их не могу. Бон приводит в порядок вышедших из строя ронинов, а за это я разрешаю ему пользоваться своей узкой дверью...
  
   Рей прыснула смехом и замахала рукой куда-то в сторону.
  
  - Да вон той дверью, тикусё!(21)* Болтаю как косё бэндзё...(22)*
  
   Между стеллажами с восточными статуэтками и лоскутным торшером действительно притаилась узкая дверь. От детской комнаты она отгораживалась складной решёткой. По всей видимости, дверь вела в малогабаритный лифт, который мог доставлять пассажиров под землю.
  
  - Линия Последней Надежды - оборонительные коммуникации Нибелунга, построенные во время Великой войны, - отметил Китч. - Большая часть катакомб разрушена или затоплена, но по слухам остались уцелевшие секции, где может прятаться целый город.
  
  - Это не слухи, - недовольно поморщилась Рей, - катакомбы действительно существуют. Только вот добраться туда можно всего несколькими путями. Магазин Вульфа, по счастливой случайности, находится как раз над одним из уцелевших входов на Линию. Ко мне часто приходят люди, которые желают спуститься в тоннели. Все эти авантюристы ищут технологий прошлого, хотя чаще всего находят только скорую смерть. За сдельную плату я позволяю им пользоваться моим лифтом, а если их внизу размажут по стенке - так это меня не касается. Вот и старик Бон спустился туда, когда закончил чинить сломанных ронинов. После него приходило ещё двое стражей - мужчина и женщина. Они хотели увидеться со стариком- платили нехотя, пробыли под землёй пять-шесть часов, а затем поднялись на поверхность. Это было дня два-три назад, если только я ещё способна считать до трёх...
  
  - Чего они хотели? - со всем вниманием отнёсся к её истории Роберт.
  
  - Узнавайте у старика-а, - протянула Рей с раздражительным вздохом. - Я и так слишком много вам рассказала... а ведь я даже ваших имён не спросила, хотя моё вам известно. В этом доме так не разговаривают.
  
   Сугавара начала понемногу трезветь. Благодаря прохладной воде из умывальника, пьяная разнузданность сходила с неё.
  
  - В иных обстоятельствах, я не позволила бы вам даже ступить на порог. Впрочем, для того, чтобы разбираться с незваными гостями, у меня по-прежнему есть Кенджи... хотя он идиот - кусотарэ.
  
   Медведь, до этого смирно стоявший в углу, покачнулся. По-видимому, он реагировал не только на настроение хозяйки, но и хорошо знал собственное имя, а также понимал оскорбления в свой адрес.
  
  - Меня зовут Айвэн, государыня. А рядом со мной Роберт Китч - страж Ордена Совершенной, - поспешил представиться мечник. Китч как раз вцепился в мягкие уши медведя и с треском оторвал ему голову, благо эта часть игрушки висела на одних нитках. Но увиденное под плюшевой головой - его совсем не порадовало. На Китча уставился ящик с четырьмя масками, как и звериные морды телохранителя клетчатого человека.
  
  - Маленькие забавы моей дочери Айко. Не обращайте внимания, - Рэй повернулась голой грудью к мужчинам. Айвэн, который счёл возможным мельком посмотреть на неё, сразу отвернулся в сторонку. Никого не стесняясь, Сугавара продефилировала за ширму. На последних шагах кимоно совсем соскользнуло с неё.
  
  - Айко зашила одну из самых лучших моделей ронина внутрь большой игрушки, чтобы Кенджи приглядывал за порядком в ночном магазине, - продолжила она из-за перегородки. - Угрозы поступали к нам постоянно... а вы думали продавать игрушки легко? Ха! Нас дважды пытались поджечь. Что забавно, при встрече с железным охранником, все целятся в выборочный барабан на груди, хотя это самое защищённое место у ронина.
  
  - А я бы стрелял по ногам. Кажется, коленки вашего дружка слабоваты, - со знанием дела заметил стрелок. Он давно заметил хромающую походку медведя, да и неприятные маски Кенджи ему надоели. Китч нахлобучил голову обратно на тушу, притом задом на перёд, и спросил.
  
  - Вы когда-нибудь продавали ронинов человеку, который, возможно, был одет в клетчатый костюм? На вид из себя - хлыщ хлыщом, с длинной мордой, усиками над верхней губой, весь зализанный, зовут Хортон.
  
  - Не помню, - вяло отозвалась Сугувара, добавив еле слышное: "Кими но ситта кото дэ ва най...(23)* Если вы собираетесь спуститься под землю, с вас два золотых орина - столько стоит билет на мой собственный смертельный аттракцион. Безопасных входов на Линию - почти не осталось. Их расположение - тайна, а обладание таким лифтом - великое благо для коммерсанта. Впрочем...
  
   Она выглянула на Айвэна из-за расписанной тушью ширмы.
  
  - Можешь расплатиться мальчишкой. Спускайся один, Роберт Китч. Сам знаешь, что Линия Последней Надежды - не место для таких... - Рей лукаво прикусила нижнюю губу жемчужными зубками и предложила. - Оставайся со мной, Айвэн-кун. Ты ни о чём не пожалеешь...
  
  - Мой долг быть под сопровождением стража, а значит я иду с Робертом, - ответил юноша без задней мысли. От этих слов на лице Сугавара отразилось разочарование.
  
  - Как на вашем языке будет "дурак"? - спросил у неё Роберт с издёвкой.
  
  - Бака... - вышла Рей обратно к гостям. Теперь на ней было чёрное кимоно с алым шитьём в виде танцующих журавлей, причёска приведена в полный порядок и заколота длинными шпильками. Хозяйка магазина, после переодевания, выглядела на порядок свежее, сдержаннее и элегантнее, чем при их первой встрече.
  
  - Ты бака, Айвэн, - сообщил страж. - До плахи два дня, и на твоём месте я бы вкусил все удовольствия жизни. Или хотя бы попытался узнать, что в мире есть вещи, о которых стоит жалеть, когда будешь подниматься на эшафот. Потом и вспомнить не о чем будет.
  
  - Ты не прав, стрелок Ордена Совершенной, - промурлыкала Рей, останавливаясь перед Айвэном, а затем провела ладонью по щеке юноши, оглядывая его так, будто собиралась купить. - Этот мальчик не испорчен, ему незнакомы разврат и пороки нашего бренного тела. Он подобен младенцу, что никогда не любил и не хотел женщин так сильно, как хочешь их ты. Я не раз встречалась со стражами, и должна признать, что у вас не так много слабостей; но женщины - это твоя слабость, Роберт Китч. Айвэн-кун отказался от моего предложения, потому что живёт другой жизнью... Хотя мне искренне жаль - так скучно одной! Омой вазурау кото ва най. Джинсей ни ими надо аруваке га наинода...(24)*
  
  - Вам следует вернуться к дочери, - вдруг обратился к ней мечник. Рей отдёрнула от него руку так, будто он порезал её.
  
  - Оставьте гордость. "Infelicissimum genus infortunii est fuisse felicem" - Величайшее несчастье - быть счастливым в прошлом. Детям нужны оба родителя, даже если между матерью и отцом постоянные споры. Я уверен, что Айко страдает в разлуке по вам точно также, как вы страдаете без неё. Готов поклясться, что девочка сбежала вслед за мечтой, предложенной ей отцом, но она не будет счастлива без любви своей матери, даже если мечта осуществится.
  
  - Что же, возможно ты прав, - задумалась Сугавара. - Такие мысли порой посещают и меня. Хотя ты не знаешь, как много вредности в моей чертовке... И сколько спеси в её отце! В любом случае, неподчинение должно быть наказано - так учили меня в моей семье, в моём клане. Если Айко без меня страдает, так что же - значит она заслужила страдание. Но я принимаю твой ценный совет, Айвэн-кун.
  
  - Означает ли это, что плата за лифт отменяется? - пробурчал Китч, подсчитывая расходы. С момента прибытия в Нибелунг его финансовое состояние значительно оскудело. - Пропустите нас бесплатно?
  
  - Ещё чего! - Сугавара подпёрла руками шёлковый пояс и горделиво вскинула голову. - С вас два золотых орина, государи! А советы свои можете оставить на сдачу!
  
  *******
  
   Спустя пять минут после начала спуска на лифте, Айвэн потерял счёт перекрытиям этажей, проплывавшим перед решетчатой дверью. Кабинка, кажется, была рассчитана только на одного человека, и вдвоём с Робертом им было тесно, тем более что стрелок счёл нужным прихватить с собой саквояж.
  
  - Царство света - это поверхность, а в глубинах земных обретается владычицей Тьма, - процитировал Китч строчку из "Откровения Узревших".
  
  - Вы очень верно сказали, - согласился с ним Айвэн, будто никогда прежде не слышал этого известного выражения. - "Abyssus abyssum invocat." - Бездна взывает к бездне. Солнце причиняет порождениям Тьмы физические страдания, и только во мраке они способны жить вечно. Кроме света души ничто больше не способно остановить их в ночное время. Освещение городов помогает держать Тьму далеко от людей.
  
  - Знавал я места, где использовать души в качестве топлива считалось кощунством, - припомнил стрелок. - Не все граждане Истерии примкнули к религиозной реформе и прониклись почтением к Совершенной. В отдельных городах от Тьмы пытались защититься свечами и газовыми горелками. Кто-то даже изобрёл лампу, накапливающую энергию солнца во время светлого дня и отдающую её ночью. В итоге, существа устраивали из таких поселений нечто вроде своих охотничьих угодий. Заглянешь в такой затерянный городок, и из каждой подворотни на тебя смотрят красноглазые твари...
  
  - Коих следует уничтожить, - закончил за него Айвэн. - Мне известны все виды чудовищ, и слабости противостоящего мне дракона - вовсе не тайна. Я знаю, как убивать Ликантропов, Гренделей, Вдов, Arachnida Chelicerata(25)* и многих других порождений Великой Войны.
  
  - Ты очень часто говоришь на латыни, а ведь это, между прочим, мёртвый язык, - напомнил стрелок. - Впрочем, в старой Империи, до появления Совершенной, латынь была особенно популярна. Интересно проверить глубину твоих знаний, пока едет лифт. Тебе известны медицинские термины?.. Как будет по латыни "холера"?
  
  - Сholera, - с лёгкостью ответил рыцарь. Китч с досадой скривился. Нужно было спросить о чём-нибудь посложнее.
  
  - Корь?
  
  - Мorbilli.
  
  - Мигрень?
  
  - Hemicrania.
  
  - Насморк?
  
  - Rhintis.
  
  - Душа?
  
  - Аnima.
  
  - Призрак?
  
  - Spiritus... Но это уже никак не относится к медицине.
  
  - Хорошо. Тогда переведи для меня следующую фразу: "Солнце - её отец, луна - мать, и ветер носил её в утробе своей, достигая от земли до неба, и опять с неба спускаясь на землю".
  
  - Sol ejus pater est, luna mater et ventus hanc gestavit in utero suo, ascendit a terra ad coelum in terram descendit... И это сказано о воде, и снова никак не относится к вашим предыдущим вопросам. Скорее, данная фраза похожа на какое-то заклинание. И зачем вам это знать?
  
  - Просто любопытно, - многозначительно сказал Роберт. - Всех чудовищ, которых ты перечислил: Гренделей, Арахн, Ликантропов - Орден изучил добрые сто лет назад. Но каждый год мы сталкиваемся с чем-нибудь новеньким. Тварь с клыками длинной в крестьянскую косу и ростом с медведя - это ещё не самое страшное.
  
  - А что же тогда?
  
  - Люди. Никогда не знаешь, чего ожидать от существ в человеческом облике. Если из тела выходит энергия, требуется провести обряд очищения: три дня держать покойника в круге, выложенном из сфер. Для большей надёжности некоторые родственники просят у храмовников зашить алую сферу в грудину усопшего - наличие души не допустит к опустошённому Тьму, а позже трёх дней она трупом уже не интересуется. Но даже если умерший обратится в Пустого, то это небольшая проблема для Ордена. В чужие тела вселяются только слабые существа. А вот если ты столкнулся с созданием, которое не только смогло материализоваться в человека, но и стабильно поддерживает свой новый облик под Светом - то, считай, что вляпался в серьёзные неприятности. Никогда не знаешь, на что способны разумные твари, а как правило Тотемические существа способны на многое.
  
  - Каким же оружием вы пользуйтесь против столь сильных существ?
  
   Стрелок похлопал себя по жилету, на котором сверкал патронташ в серебристых контейнерах.
  
  - Это не тайна, ртуть - лучше всего поражает чудовищ. Ртутносодержащий заряд лишает их возможности контролировать тело, и плоть распадается. Беда в том, что ртуть выделяет ядовитые испарения, и не все стражи любят носить её при себе постоянно. Перестраховщики берут ртутные заряды только на операцию, когда точно уверены, что во время работы встретят тёмное существо. Ртутью ты можешь ликвидировать человеческий облик монстра, а дальше действуй по обстоятельствам. Сражаться с врагом будет проще, когда увидишь его суть без прикрас.
  
  - "Aditum nocendi perfido praestat fides" - Доверие, оказываемое вероломному, даёт ему возможность вредить. Люди верят глазам, поэтому легко обманываются скрытым злом. "Fide, sed cui fidas, vide" - Будь бдительным, доверяй, но смотри, кому доверяешь.
  
  - Чертовски правильные слова, - согласился с ним Китч. - Если узнаешь, как уничтожить порождение Тьмы навсегда, то ты наполовину взял его под контроль. Но помни, что для Тотемического существа нет более желанной цели, чем убить хранителя своей тайны. Раскрыть порождение Тьмы в одиночку - крайне опасное дело, а пытаться подчинить его своей воле - так вообще граничит с полным безумием.
  
  - Подчинить своей воле? - повернул к нему голову мечник. - Какие отношения могут быть между человеком и порождением Тьмы, кроме ненависти? Они хотят уничтожить нас, а мы обязаны защищать себя, истребляя их прежде, чем они навредят - вот единственное, что будет правильно.
  
  - Тьма рождена людскими эмоциями, а значит неистребима, - заметил стрелок. - В противном случае придётся вырезать всех людей - ликвидировать сам источник "заразы". Такой вариант тебя устроит?
  
  - Он неприемлем...
  
  - То-то и оно.
  
   Лифт замер и решётка сложилась, открывая им выход в темноту коридора. Сухой воздух с запахом извести ворвался в кабину, напоминая о заброшенности ЛПН. Где-то размеренно щёлкал невидимый механизм, короткие отзвуки гулко отражались от поверхности бетонных стен. Стрелок нашарил в саквояже выпуклую линзу на кошачьей душе, слегка встряхнул её, и стекло засияло зеленоватым оттенком. Луч выхватил коридор песочного цвета, прямоугольные решётки вентиляционных шахт и протянутую под потолком проводку. Прямо перед выходом из лифта стояли простенки с бойницами.
  
   В прежние времена всех, кто использовал этот вход, встречали нацеленные стволы пулемётов. Но теперь бойницы пустовали, а посты старой Империи давно лишились своих часовых.
  
   Китч осмотрелся, обнаружив неподалёку настенный рубильник. При первом же шаге по пыльному полу под ногами что-то зазвенело и мелко рассыпалось.
  
  - Тут повсюду осколки, - Айвэн нагнулся, чтобы подобрал кусочек металла размером с ладонь - достаточно увесистый, но плохо обработанный, со множеством мелких зазубрин, осколок имел насыщенно-серый оттенок. В отсвете линзы он сверкал подобно частичке слюды.
  
   Китч посмотрел на находку, взял её, повертел в пальцах, но тут же и выбросил. В кристалле он не нашёл ничего интересного.
  
   Пломб на рубильнике не было. В энергоячейках гнездились три крупные сферы.
  
  - Лошадиные души - Сугавара на своём "аттракционе" не экономит, - указал он на голубоватое свечение. Первая сфера еле мерцала, но оставшиеся две излучали стабильный заряд. Рука стрелка легла на рычаг, и в тот же миг он заметил на стене рядом странную надпись. Подсвечивая себе линзой, Китч прочитал написанное губной помадой предупреждение: "Не включайте свет! 1 НЧ, 8-9-10 Ч" - знакомый почерк. Совсем недавно он видел точно такие же завитки букв "н" и "т" на визитной карточке танцевального клуба.
  
   Айвэн добрался до конца помещения и остановился перед тяжёлой металлической дверью. Кроме неё из комнаты вело ещё несколько выходов. Над каждым, по трафарету, было выведено десять цифр.
  
  - Здесь заперто.
  
  - Строительство катакомб под Нибелунгом продолжалось все десять лет Большой Мясорубки, - сказал Китч, рассматривая цифирные надписи под светом линзы. - Вражеская армия осадила Нибелунг с трёх сторон. Речное сообщение было прервано, а когда бои завязались на улицах, уцелевшие защитники города спустились на Линию Последней Надежды. Оттуда их пытались выбить до самого Первоявления. Враги искали входы и выходы, крушили верхние помещения, затапливали глубинные уровни, подрывали анклавы, пускали в вентиляцию газ, но ничего не сработало. Нибелунг выстоял - и всё благодаря подземельям. Нет ни одного точного плана катакомб. Кое-кто из последних строителей говорил, что Линия уходит на пятьдесят уровней вниз. Практически все наружные входы взорвали, уцелели лишь самые скрытые... Кажется, Отверженные семьи знают о парочке. Бандиты пользуются тоннелями, чтобы тайно перевозить контрабанду. О некоторых "мышиных норах" известно старику бургомистру. То, что под магазином Вульфа спрятан ещё один - редкая удача для Сугавара... а может быть точный расчёт.
  
   Китч подошёл к Айвэну, несколько раз щёлкнул подножной пластиной у переборки, но ничего не случилось.
  
  - Почему вы не зажигаете свет?
  
  - Старый друг не советовал. Но похоже без этого не обойтись.
  
   Стрелок вернулся к рубильнику, на ходу продолжая рассказывать то, что знал о катакомбах:
  
  - Линия Последней Надежды - это признанное чудо военной архитектуры и инженерии. Проектированием подземелий занимался имперский зодчий Годфрит Кёлер - настоящий гений своего дела. Это он возводил зенитные башни с химическими орудиями для обороны Сияния и противотанковый вал перед столицей. По его чертежам был построен Капитолий Ордена, Дворец Слоновой Кости на юге и ещё много чего. Если в Истэрии найдётся хоть какое-нибудь архитектурное чудо, то, без сомнения, к его созданию приложил руку Кёлер.
  
  - Он исчез, - вдруг сказал Айвэн. - Спустя несколько лет после возведения Капитолия, зодчий тайно выехал вместе с семьёй за границу. Церковь Незнающих обвинила его в использовании человеческих душ и заклеймила Кёлера Тёмным Мастером. Совершенная поручила мне догнать беглеца, но на полпути неожиданно отозвала приказ.
  
  - Отозвала приказ? - замер Роберт с рукой на рубильнике. - Впервые слышу, чтобы Свет заворачивал свои приказы. Это Магистрам свойственно пересаживаться с одного на другое. Но если уж Она что-то решила, то не в привычках Совершенной это менять.
  
  - Исключительный случай, - согласился с ним Айвэн, задумавшись. - Так странно. Я почти ничего не помню из прошлого, но имя архитектора мне почему-то знакомо.
  
  - Надеюсь со временем ты вспомнишь побольше.
  
   Китч потянул рычаг трансформатора вверх, и подземелье немедленно озарилось зарешеченными потолочными лампами. В голубоватом свете Линия выглядела не таким уж запущенным и мрачным местом. Комната с переборками оказалась сортировочной залой для нескольких направлений. Номера над дверьми были освежены белой краской. Ничего страшного после запуска энергосистемы не произошло.
  
  - Зодчего обвиняли в использовании одушевлённых механизмов внутри Капитолия: подъёмники, скрытые оборонительные системы, архитектурная динамика - словом, под гнев Незнающих попали все технологий, которые сейчас принято называть "Тёмными", - отряхнул руки стрелок. - В строительстве Кёлер применял революционные достижения науки, наработанные с момента открытия экстракции душ. Когда Совершенная принесла Свет, он продолжил работу под её руководством пока не сбежал.
  
   Китч указал рукой на дверь, которую до этого безуспешно пытался открыть без энергии Айвэн.
  
  - Линия Последней Надежды известна тем, что, если ты входишь в неправильный коридор, твой путь перестраивается в смертельную западню - таков оборонительный режим подземелий. Возможно, эти тоннели тоже подключены к динамической архитектуре. Входить лучше только в верные двери и не пытаться пролезть куда не следует.
  
  - Но как узнать, какая из дверей верная, а какая приведёт нас в ловушку?
  
   Длинные ряды цифр ни о чём Айвэну не сказали, а их общая сума складывалась во что-то абсолютно несуразное.
  
  - Принцип движения на каждом участке катакомб должен быть свой - и, кажется, мой друг догадался как правильно найти ключ к этой секции... - Китч указал на надпись сделанную губной помадой. - Верная дверь будет та, в номере которой первое число нечётное, а последние три чётные. Надеюсь, разгадка к ней пришла не методом проб и серьёзных ошибок.
  
   С этими словами Китч откинул носком ботинка рассыпанные на полу куски непонятного сплава.
  
  - Держись рядом со мной. Линия Нибелунга в оборонительном режиме - это не место для лёгких прогулок.
  
   Они прошли через выбранную Китчем дверь. Переборка сразу отъехала в сторону, как только нажимная панель щёлкнула под каблуком. Китч двигался быстрым шагом, даже не пытаясь заглянуть за другие, приоткрытые двери. Местами тоннель становился светлее, без явных следов запустения. По всему комплексу работала вентиляция, снабжающая катакомбы обеззараженным воздухом с поверхности.
  
   Несколько раз на пути тревожно звенели сирены. Из тайных ниш выпрыгивали пустые станины с обрывками проводов и пружин. Пулемёты и огнемёты были давно демонтированы, и пока лабиринт ничем не мог навредить вторгшимся в него людям, кроме перестройки собственных секций. Однако Роберт не расслаблялся и не совершал ошибок при выборе направлений. Через десять минут быстрой ходьбы они добрались до переборки со странным замком из штырьков и бороздок. На соседней стене, всё той-же губной помадой, была начерчена хитрая комбинация из единиц, кругов и ступенчатых линий.
  
   Здесь пришлось задержаться. Водя пальцем по рисунку-подсказке, стрелок принялся за отпирание замка. Айвэн поглядывал по сторонам и, в конце концов, решил исследовать одну из ближайших комнат, с заклинившей на четверть проёма дверью. Внутри небольшого кубрика лежали старые плоские каски, подсумки от противогазов, ржавый штурмовой щит и опустошённые контейнеры из-под провианта и амуниции. На крышках ящиков чётко виднелся расправивший крылья орёл - старинный Имперский символ.
  
   Вдруг Айвэн уловил боковым зрением какое-то движение в коридоре. Ладонь мечника легла на рукоять гладиуса, он порывисто обернулся, но усеянный металлическими осколками коридор был пустым.
  
  - Здесь ведь не может быть тёмных существ, Роберт Китч? - обратился он к стражу. Стрелок оглянулся, а затем поднял голову кверху, на сияющие под потолком лампы.
  
  - Если только они не ходят в человечьем обличии, но таких чудовищ, поверь мне, не так уж и много. Да и к тому же, в пустом подземелье им нечего делать. Тотемические существа тянутся к людям, а от всех прочих уродливых тварей мы застрахованы светом души.
  
   На всякий случай Айвэн вернулся к нему и встал за спиной, не забывая поглядывать на коридор. Чертыхаясь и передвигая штырьки на хитроумном устройстве, Роберт ни на что больше не отвлекался. Если он делал что-то неправильно, то штырьки, по кривым бороздкам, с резким щелчком возвращались на место, и тогда игру с подлым замком приходилось начинать заново. Какие-то штырьки легко передвигались по борозде, другие с нажимом, третьи не двигались вовсе, пока соседние не займут правильное положение.
  
   Всё время, пока они стояли возле запертой переборки, нехорошее предчувствие не покидало Айвэна. Он отвернулся, но с тем расчётом, чтобы краем глаза подсматривать за коридором. Спустя полминуты осколки на полу сами собой зашевелились и начали собираться в отдельные кучки.
  
  - Роберт Китч! - успел предупредить он стрелка, ещё до того, как ковёр из осколков сформировался в человеческую фигуру. Китч развернулся, выругался на фантома, но даже не вынул оружия.
  
  - Не подпускай его ко мне! Дай время, я почти открыл дверь!
  
   Айвэн выхватил оба меча, сделал пару шагов навстречу созданию, но дальше в неуверенности остановился. Сражаться с таким врагом ему ещё не приходилось. Мириады серых частиц сверкали под лампами и собирались в двуногое существо. Рой из осколков окружил бредущую ему навстречу фигуру. Намеренья фантома были явно враждебными. Одним движением руки он выстрелил в сторону мечника очередью острых кристаллов. Подобно выпущенному из пращи камню, осколки со свистом прорезали воздух. Айвэн отбил мечом несколько острых частей, приняв остальные попадания на нагрудник. Фантом продолжил обстрел, с каждым разом наращивая число выпущенных металлических капель. Клинки Айвэна двигались всё быстрее, большинство снарядов удавалось отбить, другие высекали искры из покрытых медным сплавом доспехов.
  
  - Роберт Китч! - ещё раз окликнул он, когда до живого роя оставалось всего с десяток шагов.
  
  - Почти готово, дай мне ещё полминуты!
  
   Но этого времени у стража не было. Фантом начал стягивать к себе абсолютно все лежавшие на полу части. Через секунду на людей мог обрушится шторм из летящих с бешенной скоростью жал. Айвэн ринулся в боковой кубрик, схватил оттуда штурмовой щит, и с яростным криком бросился на фантома. Осколки неистово забарабанили по наружной части щита. Град попаданий выбил из металла ржавые хлопья, плечо мечника болезненно пульсировало, но атакующий крик не угас, пока штурмовой щит не разнёс фантома на мириады частей. Удар по стражнику подземелий был настолько серьёзен, что фигура разлетелась в разные стороны, а кристаллы, потеряв управление, посыпались на пол; но мистическая жизнь не оставила их, и осколки тут же начали собираться в новую форму.
  
   Как раз в это время переборка перед Китчем открылась.
  
  - Скорее сюда, парень! - окликнул он Айвэна, подхватывая саквояж. Мечник отбросил грохнувший щит и пустился к выходу из тоннеля. Ещё до того, как вслед защёлкали новые жала, Айвэн успел перескочить за порог, и переборка за ними захлопнулась.
  
  - Эти существа не боятся света души! - прижался спиной он к запертой двери. Вся её металлическая поверхность содрогалась от града неистовых попаданий с внутренней стороны.
  
  - Это не порождение Тьмы, а что-то из числа технологий, - достал Роберт пачку сигарет и закурил. - Осколки накапливают энергию от ламп, а потом соединяются в "Призрака". Принцип работы был, наверное, известен одному только Годфриту Кёлеру. Считай, что мы повстречались с оборонительным механизмом - вся Линия напичкана подобными штуками. Именно за ними охотятся авантюристы, которые забираются сюда за наживой. Представляешь сколько оринов может стоить такая технология на поверхности?
  
  - "Crescit amor nummi, quantum ipsa pecunia crescit" - Любовь к деньгам возрастает настолько, насколько растут сами деньги, и причиной тому - банальная алчность, - Айвэн поправил прядь тёмных волос, выбившуюся из хвоста на затылке. - Такая машина наверняка убила многих искателей приключений. Но стоит ли рисковать ради похищенья забытого всеми секрета? Найденная технология может попасть не в те руки - к Тёмным Мастерам, например, а они оборачивают любую технологию против самих же людей. Для достойной жизни человеку достаточно честности и прямоты.
  
  - Чтобы сдохнуть - достаточно. Чтобы жить, честности и прямоты - не хрена недостаточно, - пробурчал Роберт сквозь сигарету, окидывая взглядом следующий коридор. Дорога была чиста, на полу не было ни одного осколка металла, а значит они могли двигаться дальше. О том, как возвращаться назад - стрелок предпочёл пока даже не думать.
  
  

Глава 11

  Оружейник
  
   Стоило войти на просторный каменный мост, как перед Китчем и Айвэном открылся вид на почти сказочный подземный грот. Под массивными пиками сталактитов раскинулось настоящее подземное озеро, а посреди него, опираясь на бетонные сваи, стоял целый квартал. Дома с толстыми стенами и узкими окнами - в равной степени предназначались как для жилья, так и для долговременной обороны. Вода в озере мерцала голубоватым сиянием водорослей, из-за них подземный город светился ирреальным сиянием, как выплывающий из темноты корабль-призрак. От неровных стен грота, к цитадели тянулись позеленевшие от времени трубы. В прежние времена коммуникации отвечали за внутренний климат пещеры и поддерживали влажность при помощи сложной системой вентилей и отдушин.
  
   На длинном двухсотметровом мосту с каменными перилами, застыл остов парового землеройного бура, который пробил ограждение и на полкорпуса свесился над водой. Авария случилась так давно, что на радиаторной решётке успела вырасти мерцающая колония люминесцентных грибов.
  
  - Как называется это место? - с интересом осматривал Айвэн подземный пейзаж, а Китч равнодушно зажёг сигарету. Алый огонёк стал единственным ярким пятном среди мертвенного свечения грота.
  
  - Это один из анклавов - подземный квартал для беженцев из Нибелунга. Водоросли и грибы были завезены на Линию, как возобновляемый источник пищи. Один такой жилой район рассчитан на десять тысяч человек, а всего анклавов было пятнадцать. Во время войны каждое убежище находилось под руководством одной из влиятельных семей Знающих.
  
   Китч перегнулся через перила каменного моста, чтобы глянуть, не притаилась ли какая-нибудь тварь под дугообразными арками.
  
  - Когда ЛПН только построили, - продолжил он. - Ещё никто не слышал о порождениях Тьмы. Подземные города попали под удар чудовищ самыми первыми. Иногда в них творилось такое, что сам ад показался бы милым местечком. С тремя анклавами связь прекратилась, судьбы их жителей до сих пор неизвестны. Когда Великая Война закончилась, торговых кланов оставалось только двенадцать. Четыре из них стали Отверженными, начав своё падение с бездарного руководства убежищами. Семьи, наподобие Виваче, вышли на поверхность уже отъявленными бандитами. Нибелунг, который ты видел снаружи, зарождался здесь, Айвэн, под сотнями тон земной породы, а вернее сказать - перерождался из имперского города с баронами, графами и князьями, в общество, подчинённое Совершенной. Её Свет спас Нибелунг от кошмаров войны, позволив торговцам подняться наружу и отстроить свой город заново.
  
  - Она действительно спасла мир, - словно получил подтверждение Айвэн.
  
  - Нет, только остановила войну, - уточнил Китч. - От этого факта можешь строить свои выводы дальше - все этим занимаются, кто только хочет плюнуть в сторону веры Незнающих.
  
   По гроту неожиданно раскатился грохот подземного взрыва. Гулкий звук повторился и обрушил несколько небольших сталактитов со сводов пещеры в гладь озера. Источником шума был купол, белеющий в центральной части анклава.
  
  - За мной, - коротко бросил Китч и быстро зашагал по мосту в сторону города. Улицы убежища напоминали узкие лабиринты, в которых, при грамотном расположении сил, можно было держать оборону малым отрядом. Теснота тоннелей и переулков создавала ощущение, будто тебя проглотила змея. Множество коротких лестниц примыкали к внешним стенам домов, трубы врезались в фундаменты и в крыши, влезали в тесные окна. Удивительно, но на поверхности зданий плесень и грибы не росли, в то время как подступы к городу были буквально облеплены ими.
  
   Стражи быстро продвигались к источнику шума, и Айвэн не успевал заглянуть внутрь домов. Только мельком, когда они проходили открытые двери, он видел скудное убранство квартир, гниющие остатки мебели и ржавые груды армейских контейнеров.
  
   Они ещё не однажды слышали над головой громовые раскаты, и это служило Китчу и Айвэну неплохим ориентиром, чтобы не заплутать среди множества развилок и ярусов. Через несколько минут лестничный тоннель вывел их ко входу в центральный купол, ворота которого были закрыты, но содрогались от происходящего внутри беспорядка.
  
  - Кажется, веселье там в самом разгаре, - сказал Китч, направляясь к створам ворот. - Когда войдём внутрь, говорить буду я. Старикан тебя не узнает.
  
   Не успел Айвэн спросить, о ком именно говорит Китч, как в створы неожиданно ударили изнутри, и ворота повисли на согнутых петлях. В узком проёме мелькнула металлическая чешуя, когтистые лапы и хвост. Через секунду из зала вырвался нарастающий хохот, утонувший в следующем раскате грома.
  
  - Ну давайте, давайте! - пророкотал металлический голос.
  
  - Чёрт бы тебя побрал! - выругался стрелок, пролезая через разбитые створы. Следом за ним протиснулся Айвэн. Изнутри купол анклава напоминал амфитеатр с каменными скамьями для зрителей, а внизу, на круглой арене, разыгралось настоящее представление, и свидетели этого шоу рисковали расплатиться за зрелище собственной жизнью. Механический гигант, с двумя паровыми трубами за спиной и огнедышащей топкой в груди, отбивался от десятка нападающих на него Гидр - точно таких же чудовищ, одно из которых Айвэн победил в склепе храма Незнающих. Но в этот раз на арене, без устали атакуя одного великана, металась целая стая монстров.
  
   Впрочем, опасные существа доставляли ему одно только веселье. Гигант со смехом отшвыривал их трёхпалыми манипуляторами на каменные скамьи и стены. Когда Гидры пытались атаковать его ноги, исполин поднимал массивную ступню и с силой впечатывал её в арену. В тот же миг по всему подземному городу прокатывался оглушительный грохот, от удара великана трещали фундаменты, в воду подземного озера падали сталактиты со сводов.
  
   Между покатых наплечников великана, вместо головы покоился шипастый шар. Изнутри динамиков летел дикий хохот и восторженное бормотание. Канонада ударов вырывалась через трещину в куполе, а обратно в зал лилось призрачное сияние грота. В бирюзовом сумраке сражение выглядело особенно впечатляюще. Гигант ни на секунду не задумывался о разрушении анклава, как будто совсем обезумел.
  
   Одно из отброшенных исполином чудовищ отлетело как раз в сторону Китча. Сломав каменную скамью под собой, Гидра вскочила, хотела вернуться в сражение, но заметила поблизости живых зрителей. Когтистые лапы высекли искры из каменных плит, зловещий механизм угрожающе зашипел на стражей. Казалось, великан был полностью сосредоточен на схватке со стаей, но агрессия одной особи от его внимания не укрылась. Когда между Робертом и чудовищем оставалось не более одного прыжка, паровой великан развернул корпус и одним махом прикончил клешнёй готовую напасть тварь.
  
  - Ого! - прогудел он. - Кто это тут? Да у нащ гощти! Щейщащ я щдещь пощищу и мы потолкуем!
  
   Трёхпалые манипуляторы переловили всех монстров за полминуты. Злобно шипя, Гидры грызли металл, но сделать ничего не могли. Механический великан сгрёб их в охапку будто котят и запихнул в поднявшуюся из-под пола арены клетку. Темница для Гидр моментально скрылась под сценой. Тишина сразу превратила амфитеатр в пустое, заброшенное место. Стал заметен толстый слой пыли на каждой скамье и свисающая из-под купола паутина.
  
   Вспыхнул свет - по периметру арены зажглись переносные прожекторы. Освещение сделало тени резкими, а броня гиганта вспыхнула мириадами металлических бликов. Он повернулся к гостям, шарообразная голова скатилась с плеч, гулко ухнула об арену и подъехала поближе к стражам.
  
  - Бон, я смотрю ты снова ищешь способ себя укокошить, - начал стрелок, спускаясь по скамьям к сцене. Между острых шипов сферы открылся двустворчатый люк, и изнутри показалась голова в кожаной маске, где вместо глаз были проделаны круглые отверстия, а сами глазницы прикрывались металлическими пластинками, установленными под углом, нижнюю часть лица закрывала висевшая бородой кольчужная сетка.
  
  - Роб, да ращве мощно помереть в этой щтуковине?! Это ще имперщкая щфера-хранитель! Её даще кумулятивный щнаряд не пробьёт! Превощходный щплав! Щаль утращен щекрет, - в подтверждение этому старик вытащил забинтованную культю и постучал по своей сфере. Плоская кожаная маска присмотрелась ко второму пришедшему.
  
  - Ты привёл новищка?
  
  - Не-ет... - с досадой протянул Роберт. - Долгая история. Вылезай из своей скорлупы, тогда и поговорим.
  
   Из-за спины Бона взметнулись два тонких металлических щупа - они буквально выдернули тщедушное тело старика изнутри сферы. Пилотом гиганта оказался очень маленький человек, который и в более молодые годы не славился высоким ростом, а после потери обеих ног и вовсе превратился в комочек сморщенной плоти. Его лица Айвэн по-прежнему не видел из-за маски с кольчужной вуалью, но манера оружейника передвигаться - поразила его. Следом за первой парой спиц, из заплечного контейнера Бона появилась вторая. Как лапки паука-сенокосца, они поддерживали безногое туловище хозяина, ловко поднимая его на любую нужную высоту.
  
  - Мы не виделищь уще щколько? Долщно быть два года... Эх времена! Как охота, как убийщтво одерщимых Тьмой чудищ?..
  
  - Без тебя моя жизнь была бы на порядок скучнее, - сказал Китч, подкинув в сторону Бона какой-то серебристый предмет. Манипуляторы ловко поймали его, в то время как сам оружейник даже не повернул головы. Казалось, спицы-опоры жили своей собственной жизнью, заботясь о слабом теле владельца по своему усмотрению. Манипуляторы поднесли к лицу Бона металлическую чешуйку с клеймом.
  
  - Откуда у тебя это? - озадаченно спросил он, но тут же сам догадался. - А-а, ты нащёл Гидру, которая от меня улищнула? Это щлавно, да-да, ощень щлавно! Прищнатьщя, я недоощьенил этих крощек, когда нащёл их в анклаве. Обыщные механищещкие щтращники не щлищком поворотливые, и больще пугающие, нещели щмертонощные. Но я щоедениль щтарый механищм щ корпюлитом, и полущилощь нащтоящее щудо!
  
  - Твоё "чудо" чуть не выбралось на поверхность, - поведал стрелок. - А сколько людей сожрала эта гадина в канализации, пока её не перехватили под храмом Незнающих - хрен теперь кто узнает.
  
  - Только Щоверщенная не допущкает ощибок, - невинно пожал плечами старик, а затем, постукивая спицами по арене, подошёл к ближайшей скамье и предложил Китчу поставить свой саквояж. Кажется, оружейник прекрасно знал, что находится внутри этой сумки, а вот внешность Айвэна его сильно заинтересовала.
  
  - Пощтой-ка, да ведь это ще дощпех ощнователя! - забинтованная культя Бона ткнула в золочёный нагрудник.
  
  - Парадный комплект доспехов - ничего больше, - высказал своё мнение Китч. - Шелуха для церемонии посвящения в стражи.
  
  - Нет, нет! - взволнованно затараторил Бон. - Я щнаю, как отлищить парадное барахло от нащтоящего дощпеха ощнователя Ордена! - передние спицы неожиданно оказались за плечами у Айвэна, подхватили его подмышки и подняли к кожаной маске. Из контейнера за спиной начали появляться всё новые и новые манипуляторы. Некоторые спицы были увенчаны клещами, свёрлами и другими неприятно вращающимися инструментами. Чтобы мечник не шевелился, манипуляторы крепко схватили его за руки и ноги, в то время как забинтованные культи Бона простукивали нагрудник. Особое внимание он уделил выемке посреди отчеканенного в броне глаза.
  
  - О да... да-да-да, - забормотал оружейник. - Это дощпех Первого щтраща, а щдещь... - он указал на ячейку в нагруднике, - контейнер для щвета щамой Щоверщенной! Только щ ним дощпех ращкроетщя в полную щилу, и пощволит выщтоять в щхватке щ любым врагом! В этих дощпехах щаклющена великая мощь. Но бещ щвета дущи Щоверщенной, они только щелещо... Кто дал тебе эту бронью, мальщик?
  
  - Никто не давал. Доспех находился в пещере, где я очнулся. Он принадлежит мне, - ответил подвешенный на манипуляторах Айвэн.
  
  - Он самозванец и не имеет официального статуса стража, - сообщил Роберт, закуривая. - По сути он мой арестант, и я конвоирую пацана в Капитолий, на суд Зодиака.
  
  - Конвоируещ? Он прещтупник? Но он не мощет быть прещтупником! Только вщгляни на него! - с поспешной горячностью затараторил старик. Бон бережно опустил мечника на ноги, и подбежал на спицах к стрелку. Вся фигура оружейника взметнулась вверх, как будто этом он хотел показать, что его правда правее. - Мальщик не щделал нищего стращного - я в этом уверен! Броня Первого щтраща не мощет находитьщя в руках у щлодея! Это дар щамой Щоверщенной, и его невощмощно ищпольщовать пощторённему!
  
  - Мёртвый страж за доспехи не отвечает, - равнодушно выпустил струйку сигаретного дыма Китч. - Сколько чести остаётся в доспехах, когда рыцарь убит? Нисколько. Ты сам сказал, что это всего лишь кусок железа.
  
  - Вщё не так... - Бон тряхнул кольчужной бородой. - Щолотые дощпехи - это щредотощье уникальных, ищещнувщих технологий! Им нущна только щамая ма-алощть, щтобы ращкрытьщя в полную щилу! Щомнивающь, щто дощпехи мощет нощить недощтойный: ищъять щферу Щоверщенной ищ энергоящейки - нельщя, только Первому щтращу ищвещтно, как щделать такое! Ни у кого больще не полущитщя ращрядить щолотую броню. Дощпех ликвидируетщя при неверной попытке ращрядить панщирь! Ещли бы щейщащ броня обладала белой щферой щияния, я бы поверил в нащильщтвенное убийщтво ради дощпехов, но щферы в груди мальщика нет. Щнащит, прещний владелещ отдал дощпех добровольно. Щтращ не щмог отдать щолотые дощпехи в руки прещтупника, бред!
  
  - Все основатели Ордена мертвы, никто не мог подарить ему эти доспехи. Прошло слишком много лет, - напомнил стрелок. - О каком добровольном подарке тогда вообще идёт речь?
  
   Бон растерялся, это было заметно по тому, как трутся друг о друга забинтованные культи.
  
  - Он прещтупник? Лщещ? Щамощванещ?.. Кто он? Щащем ты его привёл? Щащем вы оба прищли щьюда, Роб? - запричитал он звенящим от разочарования голосом.
  
  - У меня к тебе куча дел. Думаю, следует начать с этого...
  
   Китч открыл саквояж, и старик хищно вцепился в детали.
  
  - Молния! - радостно воскликнул он. - Молния! Молния!
  
   Манипуляторы с неистовой скоростью собирали из деталей самые разнообразные виды оружия: снайперский карабин, автоматический дробовик, лёгкий ручной пулемёт, штурмовую винтовку, пистолет-пулемёт с удлинённой обоймой, подводный гарпун, абордажный крюк и даже ракетницу.
  
  - Превощходное орущье, а вернее щкащать - орущейный комплекщ! - бормотал Бон, пока его стальные спицы создавали всевозможные смертоносные устройства.
  
  - Ещё бы не таскать целый ворох инструментов и запчастей за собой, - с недовольным видом добавил стрелок.
  
  - Щито поделать! Универщальной щтвольной коробки не щущещтвует! Ращмер патронника, механищм подащи боеприпащов, даще щтвол у кащдой модели щвои... Кщтати говоря, щтвол "Вепря" ращорван...
  
  - Пришлось выпустить целый заряд души одним выстрелом, - Роберт махнул рукой так, что после этого в воздухе остался тонкий росчерк сигаретного дыма.
  
  - Пещально... - погрустнел Бон, но тут же и встрепенулся. - Пещально, щто я не видел этого выщтрела! - к нему возвращалось прежнее алчное ощущение, которое он испытывал всякий раз, когда соприкасался с хорошими технологиями.
  
   Одна из спиц-манипуляторов дотянулась до пульта управления возле края арены. Бон нажал на рычаг, и круг амфитеатра разошёлся на две половины. Из скрытых технических помещений поднялись стеллажи с деталями, верстак и даже металлообрабатывающий станок.
  
  - Я около мещяща работаю в подщемелье. Прищлощь наладить щебе мащтерщкую на мещте. Благо, рещурщов в анклаве хватает, - по-деловому рассуждал оружейник, продвигаясь к верстаку с рядами полок, выемок и механическими пассатижами. - Подниматьщя на поверхнощть - проблематищно, да и не хощещя. На Линии ощталощь ощень много технологий щтарой Империи, к которым так и тянутщя руки! Побиратьщя на пощлевоенных кладбищях техники - всё равно, щто ищкать оащищ в пущтыне: всё зарщавлено, ущтарело, ращипаетща в прах. А щдещь - щелый океан щюдещ и утращенных технологий! Орден щаинтерещован, щтобы все эти щнания попали в хорощие руки, а не к прищлущникам Тьмы или Отверщаным щемьям. Хорощо, щто гощударыня Щугавара трещво выбирает клиентов. Она не пощволяет щпущкатьщя щюда проходимщам вроде Виваще.
  - Трезво? - с ухмылкой переспросил Китч. Айвэн в свою очередь обратил внимание на внешность самого оружейника.
  
  - Вы и сами очень похожи на Тёмного Мастера. Вся ваша жизнь подчинена технологиям. Кажется, в вас осталось очень мало человеческого, - он с сожалением посмотрел на старика, увлечённо балансирующего на своих тонких спицах между верстаком и забитыми деталями стеллажами.
  
  - Ты про это? - указал Бон на пустоту, где должны были находится его настоящие ноги. - Не обращай вниманья, мальщик! Многие кладбища военной техники щаминированы... больно било только два раща! - Бон засмеялся своей неловкой шутке. - Но щато щколько мотиващии появилощь потом, щтобы придумать вот это! - он указал культей на контейнер у себя за плечами. - Я работаю на Орден щ тех щамых пор, как щмог реанимировать двигатель имперщкого танка "Крещтонощещ". Обе мащины этого типа щиталищь утращенными пощле бомбардировок Ищтэрии во время войны. Трудно не попащть в мащину на гущенищах, ращмером щ дворещ! Щищтема управленья "Крещтоноща" работала на щеловещещких дущах. Я давно щобираю одущевлённое орущье по вщему щвету. Мне было интерещно щащтавить танк щнова поднять щтволы и отправитьща в путь! Щего Капитолий так перепугалщя - я до щих пор не пойму. Щнаряды вщё равно отщирели с годами, и щтрелять по обители Щоверщенной я не щобиралща. Но Орден щкащал: "Ращ щамовольно прикащалщя к дуще щеловека, теперь либо ты щ нами, либо иди в Кащемат". Вот так я окащалщя одним ищ щтращей; но, прищнатьщя, не люблю работать щ кем-нибудь в группе...
  
  - Отчего же? По-моему, у вас исключительный талант, - заметил Айвэн насколько ловко Бон управляется с инструментами и станками. Но за оружейника ответил стрелок:
  
  - Талант? Бону исключительно не повезло стать обладателем весьма неприятной болезни. Вот к чему приводит мародёрство на отравленных свалках.
  
  - lepra orientalis, - вдруг понял юноша. - Так вы прокажённый...
  
  - Да... и ноги я потерял не на минном поле - это только кращивая байка, - развёл культями маленький человек на спицах. - Надеющ, щто кращивая...
  
  - Истинное произведение искусства способен создать только тот, кто, теряя себя, сам вкладывает свою душу в творение, - произнёс Айвэн с лёгким поклоном в сторону оружейника.
  
  - Не дурно щкащано! - с удовольствием отметил Бон. - Пока моё тело тает, я пытающь ощтавить щвой дух, щвою мыщль в кащдом ищобретении. Любое орущье, которое я щконщтруировал, имеет дущу, даще ещли дущой не зарящено. "Ромул" и "Рем" - тому подтверщдение!
  
  - Ромул и Рэм? - полюбопытствовал Айвэн. - Два брата, которые убили друг друга из-за своего честолюбия?
  
  - О, а нащ молодой компаньон щнает ищторию! - Бон подкрался к мечнику, глядя на него сверху вниз, через металлические пластинки в отверстиях маски. По пути он ухитрился обокрасть Китча, вытащив манипулятором револьвер у него из кобуры - и, ловко демонстрируя оружие с удлинённым стволом, Бон особое внимание уделил рукоятке с перламутровыми накладками.
  
  - Это "Ромул", - оружейник провёл забинтованной культей по названию под прозрачной эмалью. - Таких револьверов в Ищтэрии вщего два. Щещтищарядные, барабанного типа, щ курковым щпущковым механищмом. "Ромул" и "Рем" щпощобны вещти огонь боеприпащами щ необыщной нащинкой, но щамое главное - они иногда щтреляют щедьмой пулей. Откуда дополнительная пуля берётщя в щещтищарядниках - даще мне неищвещтно, хоть я щобрал револьверы щвоими руками...
  
   Протянув Китчу револьвер на манипуляторе, Бон вернулся к верстаку с инструментами.
  
  - Когда орущье только рищуетщя в замыщлах, а щатем выводитщя на чертёщной бумаге, оно молщит, - продолжал оружейник. - Лищь когда новый щтвол щтреляет по мне, я могу ущлыщать о его преднащнащении. Мощещь щитать это щтраннощтью, но я вщегда ищпытываю орущье, которое щобрал, на щебе. Этим револьверам было преднащнащено убить родного брата... Щтобы обмануть щудьбу, я ращеденил щаветную пару: продал один револьвер офищеру армии Щоверщенной, а второй подарил Щнающему щиновнику, который щапер его под щамок. Но, так щлущилощь, щто щиновник проигралщя в картищки, а в кащещтве долга, отдал щвой револьвер темнику Юрдифщких яныщар. Ющанин уехал на родину, нащалащь война, молодой офищер щлущил щ родным братом в одном полку. Полк быль отправлен на Ющный фронт. Во время боя, один из братьев убил того темника, подобрал револьвер и щращалщя щ ним дальще. В дыму щращения он не ращглядел щвета мундира у щвоего брата. Твёрдо щная, щто отщтрелял щещть патронов, офищер щпущтиль курок наудащу!.. Щедьмой выщтрел приконщил родного брата, который владел таким ще орущьем, и преднащнащенье сверщилощь!
  
   Искривлённые проказой губы старика растянулись под кольчужной вуалью в недоброй улыбке.
  
  - Но я щнаю, щто однащды револьверы щнова убьют дорогого щтрелку щеловека. Потому этим орущьем владеет лущий щнайпер на щлущбе у Ордьена Щоверщиенной. Он не пощволит щудьбе ещё ращ щиграть на кощтях!
  
  - Эй, сказочник, - окликнул его Роберт. - Ты забыл упомянуть, что, отдавая мне револьверы, сказал: "Возьми-ка эти пушки, Роб, у тебя всё равно нет семьи и любимых, с тобой не хрена не случится!".
  
  - Ещли у тебя никого нет, на кой щёрт ты припёрщя? Ращве не ща Камиллой Райен?
  
   Бон сухо рассмеялся, но лицо Золотого Стрелка помрачнело, отчего и смех оружейника стух, подобно закрученному фитильку керосиновой лампы.
  
  - Вы виделищь? - обеспокоился Бон. - Они щ Кущнещовым вернулищь щ щадания в Вальщингаме?
  
  - Нет, - коротко ответил стрелок.
  
  - Я так и щнал... - выдохнул оружейник. Вся фигура Бона поникла, тонкие спицы подогнулись, опуская туловище почти до самой арены. - Камилла и Валерии приходили ко мне, три дня нащадь ща модификащиями. Они миновали тоннели Линии Пощледней Надещды, обманули фантома и выщли к анклаву. Я говорил щ ними прямо вот щдещь, на ващем мещте!
  
   Бон указал культями на Айвэна, будто юноша и был одним из пропавших стражей.
  
  - Камилла дерщалащь холодно, но по глащам я догадалщя, щто её щто-то ощень тревощит. Она ращ дещять щкащала, щто новое дело ей щовщем не по нраву. Их пощелили в отвратительном мещте. Беднящка щутко не выщипалащь, и щувщтвовала щебя утомлённой даще щ вощходом щолнща. Кузнецов щтаралщя её подбодрить. Было щаметно, щто он не равнодущен к Камилле. Но щвоими неловкими ухащиваниями только больще её ращдращал. Я щобрал для Райен компактный автоматищещкий пищтолет и пятищарядный игломёт, щамащкированный в перщтне. Валерий от моих ущлуг откащался - щамкнутый и нелюдимый в общении тип...
  
  - Значит, ты знаешь о том заведении, куда они направились? - Китч показал оружейнику карточку с названием Вальсингам.
  
  - Конещно! Камилла ущтроилащь на мещто танщовщищи в том клубе. Валерий щ момента приещда в Нибелунг щтаралщя проникнуть в ряды наёмников Отверщенной щемьи Виваще - это вщё, щто я щнаю...
  
  - Почему они не взяли на задание ртуть? - тон стрелка твердел от вопроса к вопросу. Золотые глаза внимательно изучали стоявшего перед ним оружейника, будто тот был в ответе за исчезновение группы.
  
  - Камилла интерещовалащь только орущьем против людей, которое мощно хорощо щпрятать. По-моему, рещь щла только о похитителях дущ - прощтой банде...
  
  - Простая банда? - сплюнул Китч на арену. - Во главе этой банды находится Похоть. Почему Мэтр Минор не предупредил Камиллу о Тотемическом существе?
  
  - К-как щущещтво? - сбился старик, растерянно перебирая детали на верстаке. - Мэтр Минор мощет предугадать многое, но такое... не щнаю. Я не уверен!.. О, Щоверщенная, ты думаещь, щто группа погибла?
  
  - Их могут удерживать с какой-нибудь целью, или пытать, чтобы вызнать о других стражах в городе. Такие как Райен и Кузнецов сразу не расколются - значит несколько дней у нас есть. Быть может, я успею спасти кого-то из них.
  
  - Щто щообщил тебе Мэтр Минор в перфокарте? Какие щведенья дал, когда отправил ващу группу на щпащение щтращей? - взволновано спросил оружейник. Китч не ответил, только перевёл глаза с маски Бона на стоявшего поблизости Айвэна.
  - Ты дейщтвуещ щамовольно?! - догадался старик. - Тебе не порущали щпащения Камиллы!
  
  - И никогда бы не поручили - Минор не допустит такой ошибки, - хмуро ответил стрелок. - Мне велено безотлагательно конвоировать мальчишку в столицу - вот о чём говорилось в моей перфокарте.
  
   Китч потёр гудевший затылок, на секунду смежив припухшие от недосыпания веки - давало о себе знать напряжение после борьбы буквально со всеми, кто только встречался ему в Нибелунге: от полиции и наёмников, до Гидр и фантомов подземной линии.
  
  - Я нашёл мальчишку, и мне следовало сегодня утром не ползти в твои норы, а отправляться в Сияние. Но я не могу уехать, не разобравшись с делом Райен.
  
  - Но это не твоё дело! - настойчиво зашипел Бон. Тонконогая фигура взметнулась над Китчем, выражая своё возмущение. - Мы потеряли щтращей, найдено Тотемищещкое щущещтво, ращкрыта крупная банда похитителей дущ! Щтобы ликвидировать этих прещтупников, потребуетщя щлащенная, щётко щощтавленная группа, которая не будет щлепо брощатьщя в бой, руководщтвуящь щтарыми щувщтвами! Ты щабыл главный принщип работы Ордена? Нищего лищного! В щхватках щ щущещтвами не мощет быть по-другому. Тем более щ Тотемищещкими! Твоё дело - дощтавить мальщика в Капитолий, и тощка!
  
  - Предлагаешь просто сесть в поезд, отвернуть морду к окну и постараться забыть?! - ощерился Китч. - Не тебе судить меня, гнилая скотина, что я должен, а что сейчас могу сделать! Камилла бы меня не бросила. Кузнецов - мог бы бросить, даже ты, и любой другой страж, но не она... Мы друзья, старик, понимаешь? Даже в Ордене могут быть небезразличные друг к другу напарники.
  
   Бон только грустно покачал головой и начал оседать на своих спицах.
  
  - Друщя?.. Щтощ, мощешь нащивать это друщбой, но щтоит ли подщтавлять за неё и щебя, и щадание Ордена? Щто будет с мальщищкой, ещли ты погибнещь, пытаящь щпащти щвоего друга? Щто будет, ещли вы оба погибнете?
  
  - Он мне нужен, Бон, - утомлённо ответил стрелок. - Один я не справлюсь. Если ждать, пока в Нибелунг прибудет подкрепление, то Камилла умрёт. Мне нельзя приближаться к Тотемическому существу - Похоть меня уничтожит, а вот об Айвэна зубы сломает...
  
  - Ты так уверен? - маска оружейника не передавала эмоций, но в голосе слышался вызов. - А щто ты щнаещь о мащтерщтве этого парня? Доверищья первому встрещному, да ещё обвинённому Орденом?
  
   Бон снова потянулся манипулятором к пульту, переведя рычаг в новое положение. На сцену со скрежетом поднялся крупный, закрытый раздвижной дверцей, контейнер.
  
  - Ещли хощещь вщять парня на дело, то для нащала мы его ищпытаем!
  
  *******
  
   На арену вышла высокая, длиннорукая фигура с вытянутой головой. Лицевая маска с двумя узкими щелями сразу повернулись к мальчишке, распознав в нём будущего противника. Верхние конечности механизму заменили конусообразные копья, а тело было разделено на подвижные сегменты, соединённые на шарнирах. Паровые трубы выводилась за спину, где в добавок к ним висел медный тубус. Внутри этого металлического колчана постукивали запасные наконечники копий. Механизм был старым отголоском войны, но находился в превосходном состоянии, будто недавно сошёл с конвейера имперских заводов.
  
  - Паровой Рапирщик щестого Нибелунгщкого щамоходного полка Его Императорщкого Велищещтва! - нарочито-торжественно объявил Бон, представляя свою разогретую для боя машину. Золотой Стрелок поднялся на верхний ярус скамей и уселся там, будто на представлении. Китч поджёг новую сигарету, пристально наблюдая за происходящим на сцене. Спицы вознесли тело Бона на максимально-возможную высоту, где, раскинув культи, старик продолжал громогласно вещать:
  
  - Паровые механищмы - щтолетний перещиток прощлого! Но во время Великой Войны паровая тяга была ощновной технологией! Когда Эдвард Рин, прещренный прещтупник, открыл экщтракщию дущ, лущие Мащтера щоединяли щферы и щилу пара!
  
   Забинтованная культя Бона указала в сторону прорезей в маске Рапирщика, где сиял алый свет.
  
  - Внутри этого механищма находитща дуща умелого воина! Имперщкий фехтовальщик щил более века нащад, но обрёл бещмертие благодаря щтеклу и металлу - ращве это не мещта о воплощении вещной щищни?
  
  - Нет. Это проклятие, - сказал Айвэн, извлекая мечи. Рыцарь понял, что от него требуется. - "Aliis inserviendo consumor" - Служа другим, расточаешь себя. Передо мной человек, который не прожил отведённую ему жизнь в полной мере. Он опустошён ради славы и величия исчезнувшего государства.
  
  - Тогда докащи, щто твоя щищнь не такая напращная как у него!.. - быстроногие конечности Бона унесли оружейника на верхние скамьи к Китчу.
  
   Айвэн незамедлительно атаковал вставшего в защитную стойку Рапирщика. Машина отреагировала, когда дистанция между ними сократилась метров до трёх. Резким ударом руки, Рапирщик парировал атаку мальчишки и попытался проткнуть его левым копьём. Сталь проскрежетала по золотому нагруднику. Айвэн с трудом смог уклониться, но тут же на него обрушился новый удар. Рапирщик атаковал быстро и крайне расчётливо, так что мечнику пришлось отступать. Усиленные пневматикой копья могли навылет пробить человеческое тело вместе с доспехами. Нечего было и думать парировать мощные удары машины мечом или попытаться использовать блок. В сторону Айвэна наносились выпады сразу трёх конечностей механизма, и ещё одну Рапирщик всегда использовал для опоры.
  
  - Умело бьётщя! - заметил Бон, наблюдая за движениями рыцаря. Юноша ловко уходил от ударов, не давая возможности покалечить себя. - Но одного мащтерщтва будет мало. Камилла и Кузнещов готовилищь к операщии в Вальщингаме пощти две недели. Вам нущен план.
  
  - Я видел план танцевального клуба, - Китч наблюдал за схваткой почти равнодушно. Только когда бойцы проводили серию особо яростных и опасных ударов, он глубоко затягивался сигаретой. - Мы устраним охранников на заднем дворе, затем проникнем в служебные помещения; в здании три этажа, с большим танцевальным залом в главном корпусе и несколькими малыми залами в крыльях. Не думаю, что пленников Хортон прячет у всех на виду. Скорее, это будет подвал, или комната ближе к его кабинету на втором этаже.
  
  - Тебе вщегда не хватало оригинальнощти в дейщтвиях, Роб, - высказал своё мнение оружейник. - Камилла планировала выщтупать как танщовщища - это давало ей щанщ проникнуть в щлущиебные помещения, а щнащит открывало путь к кабинету хощяина. Кузнещов потратил много щил, щтобы щтать одним из головорещов Виваще. Наёмники Отверщенных охраняют Вальщингам не хуще Верхнего Кащемата. Вам нущно придумать щто-то более интерещное, щем щаход с тыла...
  
   В это время бой на арене набирал обороты. Стоило Айвэну отступить, как механизм снова ринулся на него. Рапирщик хотел проткнуть парня под рёбрами, но этот удар Айвэн даже не пытался остановить, только довернул туловище таким образом, чтобы смертоносный тычок копья перешёл в скользящее попадание по нагруднику. С левой стороны атаковала вторая механическая рука. Ударом гладиуса Айвэн сумел изменить траекторию полёта, и копьё прошипело в сантиметре от тела. Стоять под нескончаемыми ударами конечностей механизма - не было смысла. Мечник вновь отступил, разрывая дистанцию между собой и машиной.
  
   Тело Айвэна ныло от ушибов, горячий пот выедал глаза, дыхание разламывало отшибленные под нагрудником рёбра. Всех этих неудобств машина не испытывала. Потеряв цель, она уже через секунду сориентировалась, и одно из копий выстрелило в сторону Айвэна. Конус звонко вонзился в бетонную сцену. Айвэн отскочил от летящего копья спиной назад, но только потом догадался, что копьё метило не в него, а туда, где он мог оказаться, если бы совершил другой защитный манёвр. Паровой Рапирщик был не просто машиной, он обладал человеческим интеллектом. Подобно настоящему дуэлянту, имперский воин анализировал стиль боя и манеру противника, чтобы эффективнее с ним бороться.
  
  - Такие операции нащкоком не делаютщя... - размышлял Бон о намереньях Китча. - Ты примщалщя в Нибелунг, и хощещь за два дня рещить проблему, на которую Камилла Райен потратила две недели. Пощле провала группы, похитители дущ могут подщидать появления новых щтращей...
  
  - Ты прав, старик, - сказал Роберт. - Мы лезем в петлю, но иначе я не могу. Если уеду сейчас, то до конца жизни буду себя проклинать... Она жива - я подкоркой мозгов это чувствую, но Орден никогда не спешит со спасением провалившихся стражей. Райен держат внутри этого чёртова клуба, и только я смогу её вытащить - вместе с Кузнецовым, или без...
  
  - Ты щлищком много думаещь о ней, Роб! - одёрнул его оружейник. - Ещть больщая вероятнощть того, щто Райен уще нет в щивых! Будь готов к этой ищтине, инаще правда тебя ращдавит! Нищего лищного в делах - это не прощто пущтой лозунг Ордена, а правило, которое щпащало не одну группу щтращей. Тьму породили нащи эмощии, нащи щлабощти. Щувщтва людей - щеланная пища для тварей. Когда ты щтолкнёщя с Похотью, Тотемищещкое щущещтво щращу вытащит що дна твои щамые тёмные щтращти! В итоге ты мощещь никого не щпащти и щам погибнуть...
  
  - Я умею терять друзей... - выдохнул Китч густое облачко дыма, продолжая смотреть на арену. - Не тебе меня учить, старик, как продолжать сражаться, когда вокруг гибнут все, кем ты дорожил, считал лучше себя и сам бы охотнее жизнь отдал за них.
  
   В зале не прекращался лязг стали и грохот ударов. Машина перезарядила копья из тубуса и готовилась наброситься на Айвэна снова. На этот раз железный воин атаковал грубо и прямолинейно, подобно рыцарю, идущему на таран. Копья на ногах выбили из арены волну гранитных осколков, механизм неожиданно затормозил на бегу, и Рапирщика по инерции протащило в сторону Айвэна. В тумане пыли мечник с трудом увернулся от разящего сталью удара. Чтобы перестроить атаку, паровому воину потребовались какие-то лишние доли мгновения, но Айвэн заметил эту задержку.
  
   Рапирщик был превосходным бойцом, может быть лучшим имперским солдатом при жизни, но теперь железная оболочка сковывала его. Когда он уклонялся от выпада, долю секунды машина тратила, чтобы заставить себя развернуться в нужную сторону. Айвэн позволил врагу наброситься снова, уклонился от ударов, а затем перекатился по арене вбок и за спину дуэлянта. Реакция Рапирщика как всегда была чуть заторможена. Пропустив размашистый выпад слева, Айвэн впервые смог нанести проникающий удар в корпус машины. Острие гладиуса вошло между шарнирами, где обломилось, и механизм заклинило в скособоченном положении. Рапирщик ни на секунду не переставал биться, однако теперь для опоры ему требовались обе ноги. Выпады копий стали неточными, железный воин балансировал, изредка помогая себе третьей конечностью, чтоб не упасть на арену.
  
  - Я помогу тебе, - словно решился на что-то Бон. Китч посмотрел на него так, будто другого и не ожидал.
  
  - Ещли у тебя щамого нет ни хорощего плана, ни щвящей внутри Вальщингама, я попрощу того, кто тоще хощет ращделатьщя щ Хортоном, и имеет вщё это.
  
  - У похитителей душ в этом городе есть ещё враги? - уточнил Китч.
  
  - Враг ли она? Щлощно щкащать. Щемья Щёлар вщегда прещледует щобщтвенные интерещи.
  
  - Уж не с Матроной ли ты решил меня познакомить? - ухмыльнулся стрелок.
  
  - Нет. Щ одной из Неищвещных Нащледнищ, - серьезно ответил старик. - Когда я работал на поверхнощти, выполняя щвою щащть договора по ремонту механищещких Ронинов Рей Щугавара, в магащин игрущек прищла девущка - короткие тёмные волощи, зелёные глаща и ощень необыщные, пылающие оранщевым огнём щерьги. Она ищкала помощи щтращей, щтобы проникнуть в Вальщингам и вщтретитьщя щ ищтинным хощяином клуба. Это было около мещяща назад. Именно в тот день я узнал о банде похитителей дущ и, конещно ще, щообщил о них в Орден. Вот пощему Камилла и Кущнещов приехали две недели нащад. Но при первом ще ращговоре, я щкащал Неищвещтной Нащледнище, щтобы она дерщалащь подальще от бандитов Виваще и Вальщингама. Её зовут Анни Щолар, но ищтинные щели этой девщонки мне неящны. Я щнаю только, щто она не ощтавила попыток проникнуть к главарям бандитов ни пощле моего откаща, ни пощле прибытия щтращей.
  
  - Торговый дом Сола-ар... - протянул Роберт, вдавливая докуренную сигарету в скамью. - Не впервые я слышу о них и об их делишках. Матрона что-то задумала.
  
  - Щейщащ вы имеете общую щель и, быть мощет, договоритещь помощь друг другу, - Бон не отрываясь следил за финальной частью сражения на арене. - Анни ощтавила щвои координаты, я щвящущь щ ней... Когда вы щобираетещь отправитьщя в Вальщингам?
  
  - Сегодня, - отрезал стрелок. Бон с удивлением повернул к нему маску, но Роберт невозмутимо добавил. - Я не могу откладывать порученное мне задание вечно. Мне нужно доставить пацана в Капитолий и, по сути, у меня каждый час на счету. Если ты говоришь, что у этой Анни Солар всё на мази с Вальсингамом, значит пусть ждёт нас у клуба. Нам пригодится любая помощь... Кроме того, у меня будет к тебе просьба, старик.
  
   Бон выжидающе молчал.
  
  - Надо спустится под горы Келлака. После исчезновения Первых, Орден в этих пещерах каждый камень перевернул, но не нашёл погибших в борьбе с Тьмой основателей. Где-то в Келлаке есть подземная галерея, из которой явился наш рыцарь. Будь любезен, отыщи это место. Нам нужно узнать больше.
  
  - Тебе или Ордену?
  
   Разговор прервал резкий звук пробитого насквозь металла. Отклонив выпад единственной свободной руки Рапирщика, Айвэн схватился за край его панциря, вскочил на покатую грудь и рубанул последним гладиусом по сплетению масляных тросов на шее машины. Рапирщик не мог достать юношу длинным копьём, но неожиданно нанёс ему удар маской в лицо. Айвэн с трудом удержался на корпусе, его меч со звоном покатился на сцену, из рассечённой брови потекла кровь, и в этот же миг лицо юноши исказилось от злобы. Рот открылся в беззвучном крике, глаза опустели; голым кулаком он начал бить по стальной маске Рапирщика. Казалось, Айвэн сам обратился в вышедший из-под контроля механизм. От ударов лицевой щиток сначала промялся, а затем совсем треснул. Кулак Айвэна втиснулся внутрь металлической головы и пальцы сжались на красной сфере под маской. Китч и оружейник не видели со своего места, что он делал с внутренностями механизма, но машина вдруг судорожно покачнулась и, потеряв равновесие, упала на спину. Глазницы безликой маски больше не светились красным огнём.
  
   Роберт вскочил со своего места и спустился к кругу арены. За ним засеменил на ногах-спицах восторженный Бон. В центре арены медленно растекалась чёрная лужа машинного масла. Тяжело дыша, Айвэн стоял над поверженным механизмом. Рука, пробившая маску, подрагивала, но на кулаке не было ни царапины, а кровь из рассечённой брови перестала сочиться.
  
  - Сталь разит сталь, рука владеет клинком, хитрость и опыт уничтожают вражеский план в зародыше - вот каков путь мечника, - сказал Роберт, поставив ботинок на панцирь Рапирщика. Бон, не зная причины поломки, крутился возле головы дуэлянта.
  
  - Стражи разделяются по умениям, - продолжил стрелок. - Мечники, стрелки, механики, оружейники, мистики, медики, культисты, бойцы - каждый человек на службе Ордена обладает особым умением. Но назови мне хоть одного, кто способен голыми руками ломать закалённую сталь?
  
  - "Ira initium insaniae est" - Гнев - начало безумия... - Айвэн смотрел на свою подрагивающую руку словно на чужую. - Мы способны на многое, когда ярость охватывает нас и затмевает рассудок. Я раскаиваюсь, что убил это механическое создание не как человек...
  
  - А кем же ты тогда был? - внимательно смотрен на него Роберт. Юноша побледнел, словно не мог дать ответа, но оправдываться не пришлось. Оружейник как раз снял остатки маски с головы сломанного Рапирщика - и, увидев изувеченные внутренние узлы, не сдержался от поражённого вздоха:
  
  - А где дуща? - озадачено указывал Бон на пустой стеклянный шарик. - Где щеловещещкая дуща?..
  
   Неожиданно собравшихся на арене людей ослепила яркая вспышка. Золотые глаза Китча никак не отреагировали на сияние. Стрелок спокойно поднял голову к верхним ступеням зала, в то время как оружейник и Айвэн зажмурились. С верхних скамей, перебирая мягкими лапами, к ним подобралась закованная в броню пантера. Грациозно ступая по гранитным ступеням, хищница медленно обходила людей. На загривке стального каркаса П-744 остывала лампа автоматической фотокамеры.
  
  - Должно быть хороший получился снимок, - улыбнулся ей Китч.
  
  

Глава 12

  Вальсингам
  
   Эсмеральда знала, как покинуть Линию Последней Надежды самой безопасной дорогой. Пантера провела Китча и Айвэна по техническим тоннелям, и чем выше они поднимались, тем неприятнее становился окружающий воздух. В ноздри ударил запах тины, на стенах появились пятна плесени и лишайника.
  
   Стрелок и мечник возвращались от оружейника не с пустыми руками. Один из сломанных гладиусов Бон заменил ятаганом с изогнутым лезвием, золотая броня Айвэна тоже претерпела значительные изменения: Бон изъял из доспехов все нетехнологичные элементы, оставив только наручи и набедренники, внутри внешней оболочки которых скрывались неизвестные даже для оружейника механизмы - настолько тонкие и надёжные, что как будто они были созданы не рукой человека. Выправленный после схватки с Рапирщиком панцирь Айвэн по-прежнему прятал под подаренным Элизой пальто.
  
   Бон обновил и оружейный комплекс стрелка, заменив повреждённый ствол "Вепря" на новый.
  
  - Запомни, пацан, твоей целью внутри Вальсингама будет не Похоть, а спасение пленных людей, -говорил Китч, следуя за пантерой по затянутым грязью, паутиной и наростами коридорам. - Если вдруг доведётся сражаться, то порождению Тьмы будет нелегко одолеть тебя без подходящих чувств и воспоминаний, и в этом ты сильнее такого старого ловеласа как я. Тотемическое существо выглядит как человек, красные глаза тщательно маскируются. Похоть спрячется и будет поджидать нас, чтобы нанести внезапный удар. Едва ли Неизвестная Наследница знает о ней, так что особенно на Солар не надейся.
  
  - Не забывайте, я уже не однажды встречался с порождениями Тьмы, - напомнил Айвэн.
  
  - Но не с Тотемическими. Ты когда-нибудь видел безумие, собранное из самых порочных желаний, воплотившихся в нашем мире? Если всё пойдет кувырком, тебе выпадет шанс повстречаться с самыми страшными человеческими кошмарами лицом к лицу.
  
   Выход на поверхность был опутан ядовитым плющом, П-744 легко выпрыгнула через него, а вот Китчу и Айвэну пришлось продираться самим. Здесь рыцарь впервые использовал ятаган, и Китч с удовлетворением отметил, что модификации Бона пришлись весьма кстати. Меч Айвэна соединялся с правым наручем гибким тросиком в металлизированной оплётке. При каждом ударе клинок испускал искры тёмно-жёлтой энергии, а на поясе мечника крепился небольшой контейнер с двумя сферами львиных душ. Происхождение этих зарядов оружейник не уточнил, скорее всего Бон отыскал сферы на затерянных складах анклава или при разборке оборонительных механизмов.
  
   Плющ под лезвием ятагана занялся огнём, зашипел и проход скоро освободился, а сразу за порогом ЛПН, Китча и Айвэна поджидал самоход полиции Нибелунга, но не такой массивный и тяжелый, как во дворе Управления, а с хищными очертаниями кузова, расчерченного чёрными и белыми полосами. Рядом с машиной стоял Валентин Герра. На щербатом лице полицейского замерла его особая акулья улыбка.
  
  - Решили прогуляться? Я знал, что к разгрому магазина Вульфа причастна парочка хорошо известных нам гастролёров. Работающий на семью Солар продавец подробно описал двух подозрительных типов, которые допрашивали его перед самой стрельбой. Государыня Сугавара тоже кое-что рассказала. Штурмовые отделения Магнуса нашли её логово, а заодно много интересных заграничных вещей... хотя, должен признать, она хорошо подготовилась: каждая импортная машина задекларирована. По сути, нам нечего ей предъявить, за исключением укрывательства входа на Линю Последней Надежды. Я не стал рисковать и отправлять людей вслед за вами на лифте, тем более что госпожа Сугавара предупредила о действующих в подземелье ловушках. Но нам известен ещё один вход, прямо здесь.
  
   Валентин указал рукой в беспалой перчатке на заброшенный пруд, с сухим камышом по берегам. Без регулярной чистки водоём превратился в затянутое ряской болото. Скамейки на тенистых аллеях развалились и сгнили, практически исчезнув в одичавшем кустарнике. От беседок остались только колонны, с приплюснутыми конусами дырявых крыш.
  
  - Эту часть старого Нибелунга забросили после эпидемии, - пояснил стражам Герра. - Известный полиции вход мог вывести и в другую часть подземелий, где вас не было. Но, похоже, Эсмеральде сегодня везёт.
  
  - Вы снова использовали животного, чтобы самому не рисковать, - заметил Айвэн. Валентин никак не отреагировал на его замечание, он ждал объяснений от Китча.
  
  - Ты на машине? Отлично, - глянул стрелок на экипаж Валентина. - Отвезёшь нас к танцевальному клубу Вальсингам.
  
  - Зачем?
  
  - Вальсингам - логово похитителей душ и место пленения исчезнувших стражей, - пояснил Роберт. - Хортон наверняка скрывается там, и мы планируем взять его вместе с бандой. Полиция заинтересована в этом?
  
  - Клуб зарегистрирован на подставное лицо, но на самом деле его контролирует семья Виваче, - начал размышлять вслух Герра - и, видимо, выводы стрелка его убедили. Следователь кивнул на машину. - Хорошо, садитесь, я вас отвезу.
  
   Дверь самохода откинулась подобно ласточкиному крылу, Айвэн и Китч разместились на мягких кожаных сидениях спереди, Герра на месте водителя, а следом за ними внутрь салона запрыгнула Эсмеральда. Когда двери захлопнулись, полицейский опустил в активационное гнездо энергоячейку с душами породистых лошадей, и под капотом взревел мощный двигатель.
  
  - Не думал, что бургомистр снабжает законников такими тачками, - уважительно отнёсся Роберт к скорости самохода, когда тот, подняв в воздух целую россыпь опавшей листвы, помчался по парку. Машина пронеслась по заросшим дорожкам и выехала через распахнутые ворота на оживлённые улицы Нибелунга.
  
  - Бургомистр не жалеет денег на поддержание порядка, но эта машина моя, - тщеславно улыбнулся Герра. Лёгким поворотом руля, он подправил курс спортивного экипажа, который стоил целое состояние. - Кстати говоря, наш бургомистр лично поручился за государыню Сугавара, как только узнал об её аресте. Хозяйку магазина игрушек освободили из-под стражи, хотя обвинение в укрывательстве входа на Линию считается в Нибелунге серьёзным. Мне кажется, что она скоро покинет наш город. Магазин Вульфа разрушен, а сделки по продаже ронинов долгое время не заключаются.
  
  - Что полиции известно о Вальсингаме? - оборвал его рассуждения Китч. Лицо следователя стало гораздо серьёзнее, самодовольное выражение слезло. Перед тем как ответить, Герра сделал опасный обгон, прижав гражданский самоход почти к самой обочине, а затем ускорился в направлении северной части города.
  
  - До эпидемии в здании клуба располагалась танцевальная школа - престижное и культурное заведение. Но во время ветряной чумы эти кварталы пострадали больше всего, и сейчас их планируется перестраивать, хотя люди не горят желанием переезжать в очаг пусть и затухшей, но всё-таки заразной болезни. Около года назад Виваче через подставных покупателей открыли в заброшенной школе развлекательный клуб - танцы и музыка среди запустенья, представляете? Никто в Торговой Палате не поверил в успешность сомнительного предприятия - наверное потому и разрешили...
  
   Герра со злостью ударил по клаксону, когда машина чуть не врезалась в притормозивший перед ней самоход. Полицейский транспорт оказался настолько маневренным, что без труда обошёл препятствие и продолжил скоростную поездку.
  
  - Чиновники Палаты сильно ошиблись в том, что в Вальсингам никто не пойдёт, - продолжил он, не отрываясь от управления. - В Нибелунге особое отношение ко всему, что связано с прошлой чумой. Горожане старше двадцати лет хорошо помнят об эпидемии, но нынешняя молодёжь страхи родителей обратила в веселье, а точнее сказать - подросткам помогли взглянуть на трагедию с иной стороны. Клуб - это единственное место среди вымершего района, где громыхает музыка, бьёт в глаза яркий свет и творится настоящий шабаш. Одно путешествие по улицам, где умирали их матери и отцы - настоящие приключение для подростков. Когда они добираются до дверей клуба, их встречает омерзительная мелодия. Таких звуков и ритмов я никогда в жизни не слышал! Они пробуждают в тебе нечто тёмное, первобытное, дикое... Услышав музыку Вальсингама, ты становишься не человеком, а только проводником для направленной в тебя энергии. Подростки кричат от восторга, танцуют - если это можно назвать танцами, а к утру возвращаются измученные и одурманенные. Видит Совершенная, мы должны воспитывать своих детей лучше...
  
  - Попробуйте купить своему ребёнку медведя, - посоветовал Айвэн. - Хорошего плюшевого медведя, которой согревается, когда его гладят детские руки.
  
  - У моей дочери есть живой кот, - улыбнулся Герра. - А вот её мать любила дорогие подарки...
  
   Он прервал фразу, чтобы ещё раз нажать на клаксон, но машины не уступили дорогу. Тогда он запустил полицейскую сирену, сигнал провыл всего один раз, и вдруг задняя дверь ехавшего впереди самохода раскрылась, а изнутри салона сверкнул ствол пулемёта.
  
  - В сторону! - закричал Китч. Герра успел вывернуть руль как раз в тот момент, когда по ним открыли огонь, и полицейский экипаж с визгом покрышек увернулась от веера выстрелов.
  
  - Они стреляют по полицейским! - вне себя от ярости закричал Валентин.
  
  - Это наёмники Отверженных! - Роберт узнал чёрные самоходы, на которых передвигались наймиты Виваче. Ещё несколько механических экипажей зажимали полицейскую машину с боков. Затемнённые стёкла самоходов опустились, следователь вовремя увидел сдвоенные стволы пистолет-пулемётов и ударил по тормозам. Полицейская машина вырвалась из подготовленной западни, оказавшись позади своих преследователь, и выстрелы прошили мимо.
  
  - Сколько нужно заплатить, чтобы Виваче стреляли по полицейским среди бела дня! - Валентин скрежетал зубами от негодования.
  
  - Кто-то очень хочет, чтобы мы не мешали его сегодняшним планам, - вытащил револьверы стрелок. Взглянув на оружие, Валентин быстро щёлкнул тумблером на приборной панели, и машина содрогнулась от лязга. Сегментированные листы брони закрыли колёса, двери, капот, оставив только небольшую полоску для обзора водителя.
  
  - Держитесь, пойдём напролом! - воскликнул Герра, ускоряя бронированный самоход. Первым же ударом бампера он сбил с дороги ехавшую впереди них машину наёмников. Чёрный экипаж выскочил на пустой тротуар, врезался в фонарный столб и встал на дыбы. Ударом левого борта машина Герра отправила второй самоход Отверженных в неконтролируемый занос. Бешено раскручиваясь, тот врезался в другой транспорт Виваче, и оба экипажа слетели с дорогой, рассыпая по пути детали внутренних механизмов и брызги стекла.
  
   Позади громыхнул взрыв, но обзор назад в бронированном салоне оказался не предусмотрен, и стражи не увидели, как разлетелся на части транспорт Отверженных.
  
   Полицейская сирена ворвалась на северные окраины Нибелунга. Вокруг машины замелькали заброшенные дома. Но вот дорогу впереди перекрыла цепь из полугусеничных самоходов, и над баррикадой засверкали вспышки выстрелов. По наружной броне экипажа Герра забарабанили попадания, но он только прибавил ход, планируя ударить бампером точно в центр заслона.
  
  - Держись! - успел крикнуть он перед столкновением, и через секунду машина Валентина врезалась между двух экипажей Отверженных. Раздался удар и скрежет металла, пассажиров в салоне бросило лицом вперёд, но всё-таки самоход Герра прорвался через западню.
  
  - Не жалко тачку? - осклабился Китч на безрассудство водителя.
  
  - Лучше ездить на том, чему доверяешь и иметь в запасе парочку приёмов, чем рисковать на колымаге из гаража, - ответил Герра, увеличивая разрыв между собой и оставшимися позади Отверженными. - Деньги моего торгового клана покроют любой ремонт - жизнь дороже.
  
   На изрытом оспой лице Валентина опять промелькнуло самодовольное выражение, впрочем, оно быстро омрачилось задумчивостью.
  
  - О том, что в Вальсингаме укрывается банда похитителей душ - необходимо сообщить штурмовым отделениям Магнуса. Мы должны устроить облаву.
  
  - Не пойдёт. Как только возле клуба покажутся штурмовики, пленных стражей сразу прикончат, - не согласился с ним Китч. - Или же Клетчатый человек прикроется заложниками, и тогда вместо одной проблемы у нас будет две. А ещё не забывай о людях внутри. Скоро ночь, и Вальсингам наверняка уже ломится от посетителей. Толпа сильно нам помешает, если начнём штурм без подготовки.
  
   Роберт говорил об этом, заряжая в револьвер ртутные пули из серебристых контейнеров на патронташе.
  
  - Дай нам с Айвэном немного времени. Мы вытащим стражей, после чего поможем вам уничтожить Хортона вместе с бандой.
  
  - Будь я преступником, я бы сразу покинул город, как только узнал о начавшейся на меня облаве, - вставил своё мнение Айвэн. - Почему вы считаете, что Хортон до сих пор не сбежал?
  
  - Всё верно, - стрелок достал из саквояжа детали и начал быстро собирать штурмовую винтовку. Оружие Бона выглядело воистину королевским - изогнутый магазин пристёгивался к белой ствольной коробке, вдоль всего тела винтовки вился узор из меди и позолоченных листьев, ствол оканчивался двухкамерным пламегасителем.
  
  - Впервые я встретился с Хортоном уже после того, как Камилла пропала. Похоть контролирует Клетчатого человека, заставляя его поступать безрассудно. Она вытащила Хортона в купе механического состава, хотя для него было бы правильнее держаться подальше от похитителей душ. Свяжешься с Тотемическим существом - логику можешь засунуть в задницу. Эти твари питаются человеческими эмоциями и им плевать на твою безопасность, гораздо важнее вызвать свежие ощущения у людей, чтобы насытиться.
  
   После тарана баррикады, Герра окончательно сбросил погоню и остановил самоход в нескольких кварталах от танцевального клуба. Как только двигатель смолк, и защитные броне-пластины освободили двери и окна, внутрь салона проник отдалённый гул ритмичных басов. Казалось, что музыка заполнила собой всё, и в обезлюдивших кварталах, где десять лет назад бушевала чума, теперь дрожало пойманное на улицах эхо. Скрежет на грани приятного и ужасного сливался с отрывистым ритмом и не утихал ни на секунду.
  
   Китч вышел первым из экипажа, чтобы осмотреться на месте. Как раз в это время в сумерках вечернего Нибелунга зажигались уличные фонари. Освещение Совершенной работало даже здесь, в оставленной людьми части города.
  
   Бургомистр не мог перестроить за прошедшее десятилетие целый район, а желающих вселиться в дома, где тысячами умирали от оспы, находилось немного. Эту проблему могли смягчить только забвение и время, а сейчас в остывшем очаге эпидемий властвовала пустота. Тем чужероднее в подъездах и подворотнях отдавался ударный ритм музыки.
  
  - Мне надо вернуться в управление, чтобы организовать полицейские силы для штурма, - нагнувшись на месте водителя, напомнил Герра. - Всё это время вы будете предоставлены сами себе. Можете действовать на своё усмотрение, но прошу вас, ни в коем случае не упустите Хортона. Мы охотимся за Клетчатым человеком слишком давно. Он избегает любого контакта с полицией и ловко скрывается от облав. О его связи с Отверженными мы узнали впервые. Если Виваче сбросили маски и открыто напали на полицейских, значит похитители душ для них чем-то очень важны. Началась большая игра, баланс сил в Нибелунге нарушен и наши жизни теперь не прикроют не инсигния законника, не медальон стражей. Берегитесь.
  
   Айвэн хотел выйти из машины следом за Китчем, но задержался, чтобы спросить у Герра:
  
  - Государь, разрешите задать вам личный вопрос.
  
   Полицейский поморщился, считая, что времени на лишние рассуждения нет, но всё-таки Айвэн спросил, что хотел:
  
  - Вы происходите из богатого рода Знающих и не разделяете веры простолюдинов. Совершенная, для вас - не божество, а только могущественный правитель. Предрассудки, связанные с извлечением душ, вам не должны быть знакомы. Во время эпидемии вы потеряли жену и сами чуть не погибли. Так ответьте...
  
   Айвэн сделал паузу, глядя в сосредоточенные глаза следователя.
  
  - Видя, как умирают ваши родные, сам оказавшись на смертном одре, почему вы не решились сбежать из обречённого тела в стеклянную сферу?
  
   Вечно недовольное лицо Валентина смягчилось, нервные складки на луб и возле рта чуть разгладились. Время торопило его, но, кажется, полицейский забыл обо всём, кроме заданного вопроса.
  
  - Моя единственная дочь не выходит из дома... - рука следователя в беспалой перчатке, как на причину указала на своё обезображенное лицо. - Ей скоро семнадцать. В это время девочки влюблены, встречаются с подругами в летних кафе, тайком делятся переживаниями... Моя дочь иногда выходит на прогулки в саду. Однажды я попытался вывести её в город, и с ней случилась истерика. Её подруги мертвы, у неё нет возлюбленного, её мать перестала дышать на соседней кровати, держа её за руку. Но я никогда не думал о том, чтобы лишить свою семью освобождения, запереть их души в стекло - зачем? Чтобы возродить близкого человека внутри какой-нибудь куклы? Пройдёт пара лет, и они вспомнят кошмары, из которых им удалось вырваться естественной смертью. Нельзя использовать души людей ради собственных целей, пусть даже они кажутся благородными. В отличии от того медика, которая спасала Нибелунг во время чумы, я думаю именно так. Быть может стоило поблагодарить её за излечение дочери, но я не могу. Моя семья доверилась стражу, и медик Ордена могла вылечить всех нас, у неё была вакцина для этого, но она выжидала и ставила эксперименты, пока моя жена не умерла. Лишь после этого "спасительница Нибелунга" ввела мне с дочерью вакцину и известила о своём восторге, по поводу пятнадцати секунд "чистоты" моей супруги... "Она стала Сверхчеловеком", - вот что заявила та женщина, потерявшему любовь мужу.
  
  - Церебра - сучья тварь... - выругался Китч, выделяя интонацией каждое слово. Герра не обратил на него никакого внимания. Взгляд Айвэна полностью владел полицейским.
  
  - Знающие не склонны воспринимать душу как личную вотчину Совершенной. Многие пытались сохранить бессмертие через сферы. Но, лишившись тела, личность теряет возможность к развитию, а вместо эмоциональной партитуры создаётся эмоциональный портрет. Жизнь моей дочери полна страхов, но внутри сферы она никогда бы не написала стихов, которые пишет сейчас, никогда бы не научилась жить заново и бороться. Жизнь и смерть - часть нашей природы, а бессмертие - так же противоестественно, как и убийство. Вот почему злодеяния похитителей душ более омерзительны для меня, чем самые грязные преступления. Мы должны остановить Хортона и его банду, и сегодня наш лучший шанс сделать это. Можете не согласиться со мной, но у стражей есть неоплаченные долги перед Нибелунгом.
  
  - Сегодня у вашей дочери появится рыцарь, который убьёт дракона ради неё. Можете так ей и передать, - пообещал Айвэн. - А ещё скажите ей, что видевшему смерть человеку не пристало отворачиваться от жизни. Семнадцать лет бывает только однажды. Никто не вернёт ей прожитого взаперти времени. Если она думает, что можно влюбиться только в лицо или в тело, то трагически ошибается. Одиночество живёт внутри нас, а любовь обретается только среди людей. Пусть девушка не боится выходить в город, который охраняет её отец.
  
  - Хватит трепаться, у нас ещё куча дел... - поторопил парня Роберт. Мечник кивнул и выбрался из самохода. Валентин Герра проводил юношу долгим, задумчивым взглядом.
  
  - Подождите! - вдруг окликнул он, и Айвэн со стрелком остановились. С задних сидений на тротуар спрыгнула закованная в боевой каркас пантера.
  
  - Эсмеральда тоже пойдёт к Вальсингаму. Пока я оповещаю Магнуса и планирую штурм, она станет глазами полиции. Если со спасением ваших друзей не заладится, то она сообщит нам.
  
  - Взять её вместе с собой - всё равно что подъехать к клубу с мигалкой, - неодобрительно посмотрел Китч на пантеру. В ответ рябое лицо Валентина растянулось в ухмылке:
  
  - А кто сказал, что она пойдёт вместе с вами?
  
  *******
  
   Их путь лежал через обезлюдившие кварталы. Многоэтажные каменные дома с высокими арочными окнами, словно часовые выстроились вдоль мощённой булыжником улицы. Фасады зданий как шелухой покрылись остатками высохшего плюща, окна замутнели от потёков воды или вовсе стояли разбитыми. Благопристойный вид Нибелунга в этой части города потускнел и облупился: барельефы и лепнина осыпались, штукатурка покрылась сетью глубоких трещин, балконы и лоджии угрожающе нависли над тротуаром.
  
   До эпидемии север Нибелунга в богатстве и роскоши не уступал центральным кварталам. Айвэн и Китч проходили мимо разросшихся без ухода садов, где, за кованными оградами, между кустарников и диких акаций, виднелись затянутые паутиной ротонды, ржавые металлические скамьи и качели, и продуваемая всеми ветрами пустота колоннад. Айвэн потерял счёт мраморным лестницам, аркам и облицованным гранитной плиткой подъездам - десять лет всё это стояло заброшенным, с тех самых пор как город объяла выжигающая жизни чума.
  
   Можно было представить себе, что творилось в то время на улицах... Зарево от костров, где сжигалась одежда и личные вещи больных, удушливый запах дезинфицирующих средств. Санитарные команды в защитных костюмах выносят из особняков тела под белыми простынями. Ряды укрытых с головой покойников лежат на тротуарах перед медажем. Усыпанные язвами руки свисают с носилок, когда их укладывают в кузов машины. Кто-то из ликвидаторов запинается о женские ноги, с них слетает туфля, и работник глухо ругается под противогазом. Другой подбирает от закрытого саваном маленького тела игрушку и швыряет в костёр.
  
   Северные кварталы - это очаг. Эпидемия полыхала здесь с такой силой, что почти никто не выжил. Даже по меркам известных в Истэрии болезней, в этих районах смертность превысила все пороги, как будто чуму здесь нарочно подпитывали. Не это ли было главным доказательством вины того медика, которого Орден посылал спасти Нибелунг?
  
   Стрелок думал об этом, а над безлюдными домами грохотал ритм дикой музыки. С каждым шагом в сторону Вальсингама мелодия становилась громче, надрывнее. В рассохшихся рамах начали вздрагивать стёкла, тяжёлые басы отдавались в слуховых окнах и пустых чердаках, стал слышан смех, весёлые голоса и шутливые завывания. Одни заброшенные дома на обочинах сменялись другими. В некоторых особняках мелькали фигуры забравшихся внутрь подростков.
  
   Гости приближались к гротескному пиру во время чумы, и праздник смерти терзал слух диссонансом на грани приятного и ужасного.
  
  "И могилы меж собой,
  Как испуганное стадо,
  Жмутся тесной чередой".
  
   Роберт вспомнил строки, написанные Камиллой Райен на обороте визитной карточки. На ходу он свернул возле покосившегося фонаря, и за углом следующего дома увидел сам Вальсингам.
  
   Здание клуба возвышалось над прочими особняками словно дворец сатаны. На острых шпилях вздымались чёрные флаги с красной литерой "V". Стены клуба будто специально не ремонтировали, но, приглядевшись получше, можно было заметить, что фасад оформлен просто ещё более жутко, чем выглядели вымершие от оспы дома. Вместо колонн и балюстрад - фигурные статуи печальных ангелов. Вход выполнен в виде распахнутого настежь склепа, возле которого застыли гипсовые часовые с гигантскими косами. Фризы и наружные украшения изображали сцену оргии людей с какими-то человекоподобными существами. Направленная на стены алая иллюминация отражалась в зеркальных окнах. Клуб содрогался от внутреннего ритма музыки, которая будто вселилась в фундамент и в крышу, и в каждую статую, и в каждый кирпич Вальсингама - сам клуб был живым и пульсирующим в такт собственной песне.
  
   Парадный вход символизировал границу жизни и смерти. Перед клубом собралось по меньшей мере две сотни человек. Никому из пришедших не было ещё и двадцати лет. На молодых девушках сверкали блёстками и хрустальными подвесками короткие платья. Переплетение тонких цепочек заменяло целые части одежды. Облегающие костюмы из замши и кожи подчёркивали стройность молодых тел. Яркий макияж и уложенные как всполох пламени волосы разительно отличали молодёжь Нибелунга от благопристойных потомков богатых семейств, кем они и являлись в дневное время.
  
   Все юноши и девушки были из сословия Знающих, и это становилось понятно по мерцанию целого роя серёжек в толпе, подвесок, браслетов, брошей, поясков и ожерелий с камнями, заключавших в себе живые души. Среди огоньков мелькал и огненно-красный свет, в оправе из золота и серебра - нелегальные украшения, запрещённые самой Совершенной - яркие, трепещущие, согревающие хозяина или хозяйку чувствами бесплотного человека, алые души пульсировали на шеях и талиях, запястьях и пальчиках детей коммерсантов.
  
   Улыбки, смех и поцелуи перед громыхающим чревом Вальсингама - практически никто из посетителей не приходил к клубу один, только большими компаниями. Заброшенные улицы и мрачная атмосфера кварталов сами по себе щекотали нервы подростков при пешей прогулке, а музыка, ослепительный свет и танцы внутри зала приманивали лучших детей Нибелунга как фонарь мог привлекать мотыльков. К тротуару постоянно подъезжали роскошные самоходы, среди которых не было ни одной машины на механической тяге, только энергетические экипажи - ещё более дорогие и современные чем машина Герра.
  
   При виде такого большого скопления людей, Эсмеральда предпочла ретироваться в тень переулка. Китч проводил её взглядом, решив, что дальше П-744 будет действовать в одиночку. Пантера сможет наблюдать за обстановкой из какого-нибудь окна или с крыши, и сообщит полицейским подходящее время для штурма - чрезвычайно умное и полезное животное способно на всё, только не могло говорить.
  
   Айвэн проверил насколько хорошо ятаган выходит из ножен, спрятанных под пальто. Стоило фигурной рукояти оказаться в руке юноши, как от правого наруча к ней с щелчком подключился тросик на магнитном фиксаторе. Оружие загудело, в воздухе отчётливо запахло озоном.
  
  - Не махай шашкой, - посоветовал Роберт, когда заметил, что от толпы к ним отделяется девушка. Она обратила внимание на пришедших ещё издали, значит поджидала гостей.
  
   По хрупкому телосложению было не определить её возраст. Коротко подстриженные волосы растрепались, правый чулок сполз к тощей коленке, а левый был натянут только до середины бедра. На Китча девица произвела впечатление завсегдатай развлекательных заведений - красотки не первой свежести, но всегда с кем-то жавшейся по углам.
  
  - Ты Айвэн, а ты Китч? - по очереди указала она накрашенным ногтем на стража и мечника.
  
  - А ты Анни Солар...
  
   В ушах Неизвестной Наследницы сверкали непростые серёжки - внутри фиолетового стекла мерцал огонёк ярко-янтарного цвета, что создавало впечатление пойманной в хрустальную ночь звезды.
  
  - Старик сообщил, что вы мне поможете, - голос Анни звучал слегка простужено, иногда она шмыгала носом.
  
  - Зависит от того, какое дело семья Солар хочет провернуть в Вальсингаме, - ответил стрелок. - У нас не так много времени, чтобы заниматься интригами и конкуренцией между торговыми кланами. Выкладывай начистоту, что тебе нужно внутри?
  
  - А, по-моему, вы теперь нуждаетесь во мне больше, чем я заинтересована в стражах, - Анни наклонила темноволосую голову, с любопытством бродячей кошки разглядывая стоящего рядом Айвэна. - Нужно было раньше соглашаться на сделку, пока я вам предлагала. Заявляетесь сейчас, после всего, и хотите использовать мои достижения, которых я добивалась чёртову кучу времени?
  
  - А что, есть чем похвастаться? - поддел её Китч. Анни фыркнула, тем самым взбив себе тёмную чёлку.
  
  - В клубе меня знают, как дочь торгового дома Кох - городских виноделов. Матрона хочет, чтобы Вальсингам был закрыт, а причастность Виваче к похитителям душ доказана. Улики и факты, которые мне надо добыть, станут последним гвоздём в крышку гроба Отверженных. Нибелунг станет лучше, когда вооружённые бандиты исчезнут с улиц. Три недели я заводила в клубе знакомства и подкупала охранников, даже пыталась подключить к делу Орден, но ваш старик-недоросток послал меня, накричав, чтобы я держалась от клуба подальше.
  
  - Значит, тебе уже известно о Тотемическом существе? - как будто между прочим спросил её Китч, закуривая сигарету. Лицо Анни Солар побледнело. Прошло несколько секунд, прежде чем она смогла вернуть себе прежнюю самоуверенность.
  
  - Ходили слухи, что похитителей душ возглавляет кто-то могущественный. Но я думала речь идёт только о Гении...
  
  - Гении? - переспросил её Айвэн.
  
  - Да, о Хортоне, - рассеяно кивнула девушка и снова шмыгнула носом. - Среди тесного круга ценителей его называют Гением. Да вы сами послушайте музыку, что-нибудь чувствуйте?
  
   Айвэн приподнял голову, отфильтровывая через собственные чувства ритм и электронные диссонансы Вальсингама, но Китч не дал ему как следует сосредоточиться.
  
  - Сейчас не до музыки, девочка. Нам необходимо проникнуть в клуб, вывести оттуда кое-кого, а затем прищучить Клетчатого человека вместе с Тотемическим существом. Что ты знаешь о банде?
  
  - Вы как снег на голову, - Анни обернулась к толпе, где стояли охранники в львиных шлемах. - Начнём с того, что формально Вальсингам не принадлежит Виваче: за ними слишком много тёмных делишек, и хозяин официально не связан ни с кем из Отверженных. О связях Виваче с похитителями душ вообще никто здесь не знает. Главы криминальной семьи появляются в Вальсингаме наездами. Солар стали подозревать их, когда Виваче через подставных лиц приобрели танцевальную школу. Торговая Палата чересчур поспешно одобрила эту затею, и без подкупа легальных кланов тут явно не обошлось. Полиция много раз обыскивала Вальсингам сверху донизу, но ничего не нашла, или не захотела найти - тут везде крутятся деньги. Тогда Матрона поручила розыск улик Неизвестным Наследникам - вот и всё, что я знаю.
  
   Анни машинально отвела коротко подстриженные волосы за ухо, обнажив серёжки с янтарной искрой.
  
  - А теперь немного о планах... Охранники на входе и внутри клуба хорошо знают меня. Через несколько дней я сама собиралась проникнуть в кабинет Хортона, чтобы собрать улики против Виваче. Это опасное дельце и спешить здесь не стоит, однако ради вас я ускорюсь. Используя подкупленных вышибал, мы проникнем в служебную зону, там и найдутся улики о связи Отверженных с бандой похитителей душ - вот они мне нужны.
  
  - Предлагаешь действовать через парадный вход? - неодобрительно нахмурился Китч.
  
  - Знаю, звучит слишком смело, но я не зря потратила время и деньги! - Анни была уязвлена его недоверчивостью. - Стоило постараться, чтобы охранники закрыли глаза, зато теперь внутри клуба нас не схватят, чуть только мы сунем нос не туда.
  
  - Или это сделает Тотемическое существо, - напомнил стрелок. - Извини, крошка, но я не в том возрасте, чтобы сойти за здешнего завсегдатая. К тому же, нам необходимо разыскать пару друзей, засидевшихся в гостях у Хортона, а на это нам потребуется время, и мы разделимся. С тобой пойдёт Айвэн, а мне предстоит пройти через охрану возле чёрного входа.
  
   Китч обернулся к стоявшему рядом мечнику.
  
  - Если найдёшь заложников первым, выведи их не привлекая внимания. После этого дождись поддержки от полиции Нибелунга. Только вместе со штурмовиками мы устроим облаву на Тотемическое существо. Воевать с Хортоном и со всеми его бандитами, а ещё с наёмниками Виваче и порождением Тьмы до кучи - слишком круто даже для такой крепкой команды как мы с тобой. Я начну поиски Камиллы и Кузнецова с подвальных этажей, а ты проверь служебные помещения. Не связывайся с Похотью в одиночку... и постарайся, чтобы до появления полиции девчонку не грохнули.
  
  - Старый козёл... - зло прищурилась на него Анни. - Не забывайте, что здесь скорее я нанимаю вас в качестве помощи, а не вы меня! Без улик против Виваче я никуда не уйду!
  
  - Со мной вы будете в безопасности, государыня, - пообещал Айвэн. Анни недоверчиво оглядела его, но всё же взяла парня за руку и вместе они отправились к парадному входу.
  
   Большинству посетителей было плевать, кто пришёл в Вальсингам и каким образом собирается там развлекаться, но охранники внимательно осматривали каждого входившего в зал. Анни прошла мимо них, даже не взглянув на громил, а наёмники будто бы и не заметили её нового ухажёра. Но стоило Айвэну переступить порог клуба, как на него обрушился целый шквал оглушительной музыки. Никогда в жизни он ещё не слышал такого всепоглощающего звучания. Казалось, что ритм бьёт не по ушам, а заставляет само сердце наливаться кровью и прыгать в такт дикой скачке ударных.
  
   Мечник словно оказался в аду - по глазам ударил яркий, ядовитый и в то же время абсолютно недостаточный свет, будто вся сила солнца сжалась в обжигающие лучи, и теперь мечется по залу разноцветными веерами. Айвэна втянуло внутрь грохочущего и кричащего от экстаза людского котла. В зале густо смешались запахи пота, дорогого парфюма и выпивки. Людей оказалось так много, что парня подхватило живой волной, задавило, зажало и поволокло куда-то в совершенно ненужную сторону - в звериный водоворот удовольствий, желаний, напряжения всех до единой эмоции, которые перегружались от звуков, запахов и жара близких, трущихся об него тел. Над человеческим морем скакала и выла чудовищная, бьющая в стенки внутренних органов музыка.
  
   Посреди зала, в различных изогнутых позах стояли покрытые золотой краской статуй. Скульптуры изображали страстное соитие людей и зооморфных созданий. Воздетые руки, согнутые колени и раздвинутые бёдра фигур подпирали главную сцену - источник агрессивного света и музыки. Лучи и другие эффекты не противостояли окружающей тьме, а только дополняли её.
  
   Сотни лиц, гвалт голосов и бесчисленное сонмище одурманенных взглядов окружили Айвэна со всех сторон. Казалось, что здесь невозможно найти кого-то конкретного. Толпа превратилась в единое, бьющиеся в экстазе создание. Направленный свет временами падал на столбы-постаменты, и тогда на их верхних площадках танцевала почти обнажённая женщина. Световой луч открывал её лишь на мгновение, а затем вспыхивал уже в другом месте, но и на следующем столбе была та же женщина в наряде из пары цепочек, лентой на шее и в туфлях на высокой шпильке. Это не могла быть одна и та же танцовщица, хотя из зала все они выглядели одинаково.
  
   Движение толпы сопровождалось глухим металлическим стуком. Пол зала укрывала решётка с круглыми отверстиями диаметром меньше мизинца. Это абсолютно не мешало другим развлекаться. Музыка поработила их, выжала досуха. Посетители Вальсингама стали только оболочками для бешенных ритмов и больше не могли существовать без этой резкой мелодии. Страшно представить, что произойдёт, если она вдруг оборвётся. Ритм клуба никогда не должен угаснуть! Насильно и грубо он врывался в эмоции человека, подчинял их себе и надолго оставлялся подавляющей частью души. Вот почему в Вальсингам возвращались снова и снова, и будут приходить в клуб, даже если он провалится на самое дно преисподней.
  
   Анни крепко держала Айвэна за руку и, несмотря на своё хрупкое телосложение, ловко пробиралась вперёд. Без проводника рыцарь давно бы потерялся в людском океане. Впереди них показалась красная дверь, но в этот миг в музыку вплёлся наполненный силой голос. Женское меццо-сопрано не перекрывало мелодию, не тонуло в аритмичной спешке ударных, а сливалось с музыкой воедино.
  
  - Мы рождаемся только раз! Наши жизни - это вспышка во тьме! Наслаждения заставляют наши души сиять, не давая телам разлагаться!
  
   Айвэн обернулся в сторону главной сцены, откуда на зал падали световые лучи. Анни замерла рядом с его плечом, и полностью сосредоточила внимание на женщине, говорившей с центрального постамента. На лице Анни застыло выражение восторга. Свет на сцене белым потоком взметнулся вверх и сосредоточился на фигуре в алом корсете.
  
   Хозяйка клуба висела на опутавших её запястья цепях. Сложно было назвать это создание человеком: волосы истекали завитками чёрного дыма, глаза горели подобно двум раскалённым углям, идеально белая кожа казалась холодной и мёртвой. Цепи поднимали госпожу Вальсингама всё выше, в то время как она продолжала говорить свою речь:
  
  - Свет души гаснет в нас с каждым прожитым мигом! Только экстаз способен разжечь огонь снова! Смерть пытается поймать нашу искру - посылает болезни, страдания, усталость и равнодушие, и всё оттого, что завидует желаниям живых!
  
   Под сводами зала прокатилась волна громких хлопков. На публику начали падать яркие искры. Сияющий дождь парил над вскрикнувшими людьми, но в следующий миг толпа восторженно взвыла. Сотни рук потянулись навстречу к искусственному звездопаду. Всполох лучистых звёзд танцевал вместе с музыкой. Хозяйка Вальсингама вознеслась на цепях ещё выше, и в свете иллюминации проступили очертания гигантской скелетообразной фигуры за сценой - сама смерть явилась на праздник, чтобы стать ближе к посетителям клуба. Алая демонесса говорила, не напрягая своего голоса, хотя оставалась слышной для каждого человека внизу.
  
  - Смерть пытается нас схватить, но обжигается о пламя души! Мы пылаем огнём наслаждений! Так чувствуйте же, желайте, любите! Желание - это и есть закон и право живых! Тот, кто не хочет желать - обязан подчиняться желаниям другого, пока сам не начнёт получать удовольствие! Научите друг друга любить, проникать, ублажать; плачьте, кричите, бейтесь в экстазе и покажите Карге, что вы всё ещё живы!
  
   Гигантская фигура в чёрном саване потянулась костлявыми руками к подвешенной на цепях женщине. Медленно, словно опасаясь обжечься, смерть охватывала красную демонессу. Музыка загремела агрессивнее и захлебнулась в безумном крещендо.
  - Экстаз приближает нас к апогею своего бытия! Терзайте друг друга, не упустите подарка, полученного по праву рождения! Высшая цель любой плоти - удовольствия! Только это ударит смерть по-настоящему! Наслаждайтесь друг другом, оставьте сомнения, откройте все неизвестные вам ощущения тела! Найдите смелость признаться, что самым честным желанием из всех - является похоть!
  
   Тотемическое существо опустило взгляд к танцевальному залу, где каждый внимал её речи, и Айвэну показалось, будто огни алых глаз смотрят именно на него.
  
  - Она не скрывается...
  
   Ладони гигантской фигуры сомкнулись, но стоило Смерти поймать беззащитную жертву, как весь скелет вспыхнул. За считанные мгновения огонь истребил чумной образ, но и алой демонессы - символа наслаждений, - во тьме больше не было. Фигура Смерти рассыпалась мириадами сияющих хлопьев, толпа закричала в восторге, стараясь поймать руками новые искры. Веселье продолжилось, а Тотемическое существо исчезло под оглушающую мелодию.
  
   Анни тут же схватила Айвэна за руку и потащила его к красной двери. Вход им преградил охранник в львиной маске, но, разглядев девушку, не стал их задерживать. Мечник и Анни свободно вошли в коридор, оббитый мягкими панелями - проходную секцию между залом, туалетом и служебными помещениями. Под светом малиновых ламп сладострастно жались друг к другу любовные парочки. В изолированном от общего зала коридоре музыка чуть утихла, но от этого внутри Айвэна начинала расти пустота. Хотелось немедленно вернуться к танцевальному грохоту и вспышкам ирреального света. Без них он чувствовал себя больным, апатичным и выпитым.
  
  - Значит хозяйка клуба и есть Тотемическое существо? - спросила Анни, пробираясь сквозь сумерки служебного коридора. - Признаться, я думала, что это всего лишь актриса. Её представления собирают множество зрителей. Посетители любят Хозяйку, людям нравится то, что она говорит.
  
   Неизвестная Наследница остановилась, чтобы взглянуть на парня, который резко дрыгался возле стены, закрывая своим телом стонущую от наслаждения девушку с задранной юбкой.
  
  - Разве может Тотемическое существо быть по-настоящему любимо людьми? - спросила она, как будто ни к кому не обращаясь.
  
  - Sola mater amanda est, - ответил мечник. - Любви достойна только мать.
  
  - Верно, только мать... - повторила Анни с особенной тоской в голосе. - Чтобы она не попросила - матери нельзя отказывать, всё нужно исполнить, а потом жить в неизвестности: настоящий ли твой родитель, или она только пытался тебя использовать, как и всех остальных?.. Я часто думаю, что лучше жить сиротой, чем считать матерью чужого себе человека.
  
  - У вас очень странная семья, - деликатно заметил Айвэн, следуя за Анни мимо картин, написанных на светящемся стекле. Если этих картин касалась рука, то краски на них оживали и начинали перемещаться будто живые, а прислушавшись лучше, можно было разобрать шёпот, тихий смех и рычание. Ни один сюжет не был приятен для глаз: тесное переплетение нагих тел, звериные головы и оскалы.
  
  - Моя семья? - иронически улыбнулась Анни и задержалась возле картины с развратной грызнёй. - Моя семья состоит из двенадцати живущих в постоянных сомнениях людей, которые жаждут денег и власти. Один из них станет наследником великого рода, остальные ничего не получат. Каждый из моих братьев или сестёр лелеет мечту - будто он и есть настоящий ребёнок Матроны. Но возможно среди нас вообще нет кровных детей Зои Солар, и тогда главой торгового клана станет самый лучший и самый полезный, и место Матроны достанется не по праву рождения, а по заслугам. Некоторые из Неизвестных считают, что даже если родные дети и прячутся среди нас, то им не достанется ничего, если они недостойны... Это игра на тщеславии, алчности и слепоте - безумная грызня, лишающая материнской любви и уверенности. Но игра заставляет стараться, интриговать, лезть вон из кожи ради благосклонного внимания матери- ненавидеть родню, пресмыкаться, идти на союзы, предавать, быть преданным и опять ненавидеть... О, дорогой Айвэн, никогда не связывайся с торговыми кланами. Даже сейчас, будучи почти уверенной в своём праве, я чувствую себя обделённой.
  
   В коридоре им часто попадались оглушённые происходящим в клубе подростки. Некоторые плакали, иные блаженно улыбались, кто-то просто петлял, словно находясь под действием дурманящего наркотика.
  
  - Это всё из-за музыки, - предположил мечник. - Возможно, что и ваше состояние, государыня, связанно с излишне долгим пребыванием в Вальсингаме.
  
  - Нет, музыка здесь не при чём. Хортон действительно гениален.
  
  - Как можно назвать "гением" человека, создающего такие безумные ритмы? Это не музыка, а какофония!
  
  - Не музыка? - обернулась Анни Солар на ходу. - Тысяча людей в соседнем зале думают совершенно иначе. Они пришли к Хортону, чтобы услышать его композиции. Без всяких сомнений этот человек - гений. Хортон нашёл то самое сочетание звуков, которое вызывает подавление одних чувств и возбуждает другие, но это не всё - его музыка властвует не только над разумом, но и над душой. Те, кто не слышат произведения Хортона слишком долго, могут сойти с ума. Люди алчут его музыки, ведь Гений открывает им дорогу к новой эре человеческого восприятия. Всё что было до этого - однажды заклеймят двухмерным и плоским, а произведения классиков останутся только в качестве примера примитивного извлечения звуков из инструментов, грубого воздействия на сознание.
  
  - Человек не должен порабощаться чужой гениальностью, - высказал своё мнение Айвэн. - Тогда мы потеряем себя и станем бессмысленным стадом.
  
  - Что ещё не должен делать по-твоему человек? - рассмеялась Анни Солар. - Музыка, книги, стихи - зачем мы тянемся к творениям великих, если не хотим попасть под их влияние? В погоне за новыми чувствами, душа с садистским удовольствием впитывает дарование других. Откуда в нас это? Неужели ты сам не можешь ощутить переданные тебе эмоции и понять, что твоё сердце уже подправило ритм по воле чужого таланта?
  
   Айвэн снова прислушался к собственным ощущениям. Связь атональных мелодий оглушала его, но не могла подчинить. Он не мог впасть в тот чарующий транс, в котором находились люди из Вальсингама. Волны музыки разбивались о царившую в нём пустоту. Тряхнув головой, рыцарь сбросил с себя наваждение.
  
  - Тебе встречалась танцовщица с короткими тёмными волосами и глазами зелёного цвета? Мой компаньон разыскивает её и хочет спасти.
  
  - Спасти от музыки? - не поняла его Анни. - Он не сможет. Ему пришлось бы увезти её на край света, в самое пустынное место, где нет ни людей, ни звучания городов; но и тогда бы он не спас эту девушку, потому что музыка поселилась внутри. Человек полюбивший мелодию будет напевать её вечно, даже когда лишится рассудка и памяти. Если мы окончательно забудем себя, мы всё равно сохраним след чужого таланта в душе... Да и кто сказал, что гений может создавать одно благо? Чем измеряется благо и для кого? Взрыв бомбы посреди населённого города - несомненное зло для его горожан, но победа для создавшего бомбу разума!
  
   Рассуждая так, она провела Айвэна через несколько постов охраны, и они оказались в служебных помещениях клуба. Ни один из вооружённых наёмников даже не попытался их остановить. Бойцы в львиных масках отступали с дороги, как только Анни к ним приближалась. Неизвестная Наследница действительно оказалась тем самым ключом, который с лёгкостью отпирал любую дверь в Вальсингаме, и только перед дверью с узором из бронзовых листьев она задержалась.
  
  - Хозяйка клуба должна быть там. После выступлений она всегда уединяется в своих апартаментах.
  
   И тотчас дверь перед Айвэном приобрела особенно зловещий смысл. Внутри мечника появилось непреодолимое желания войти. Порождение Тьмы не подозревало о том, что страж подобрался так близко, и нельзя было упускать такой шанс. Рыцарь вынул энергоклинок из ножен на поясе и потянулся к ручке.
  
  - Что ты делаешь? - шикнула на него Анни Солар. - Нам нужно вести себя тихо. Переполошим охрану, и никогда не найдём доказательства сговора для Матроны!
  
  - Если Тотемическое существо скрывается за этой дверью, я должен с ним разобраться, - ответил мечник, ни о чём больше не думая, кроме стремления истребить Тьму. - Дракон будет уничтожен в собственном логове. А вам лучше спрятаться, государыня, пока я не закончу.
  
  - Спрятаться?! - со злостью скрипнула зубами от досады Солар. - Да ты спятил, чёртов кретин! Лучше бы я одна пробралась к кабинетам! Стражи только портят всё дело!
  
   В глазах Знающей пылало оскорблённое возмущение, но тут в коридоре раздались шаги - похоже, что подкупленная охрана не смогла прикрыть нарушителей, или просто предала заранее оплаченные договорённости. Ни слова не говоря, Анни бросилась бежать прочь от Айвэна в один из боковых коридоров. Рыцарь не стал больше медлить. Нажав на бронзовую ручку двери, он шагнул в логово Тотемического существа.
  
  

Глава 13

  Похоть
  
   Первое, что увидел Айвэн, переступив за порог облицованного чёрно-красными плитками зала, - множество своих собственных отражений: зеркальный пол, зеркальные стены и ещё сотни зеркал на цепях, свисающих посреди зала, окружили мечника как в хрустальном дворце. Дверь позади него плотно захлопнулась, но в зал никто не ломился, хотя звуки погони ещё слышались из коридора. Зал сразу показался Айвэну очень странным из-за полного отсутствия окон. Единственным источником света здесь была огромная люстра на несколько сотен ламп. Светильник испускал желтовато-медное сияние, которое ещё больше усиливало таинственную атмосферу.
  
   Похоть стояла в противоположном конце помещения и, сложив руки на талии, разглядывала вошедшего к ней человека. Тотемическое существо, вне сцены с иллюминацией, оказалось среднего роста, носило огненно-красный корсет и ниспадающие волной алые юбки. Казалось, что танцевальный зал, коридоры клуба и вообще весь Вальсингам были оформлены специально под её сегодняшний наряд. Вокруг Похоти стелился саван из едкого дыма. Чадные локоны завивались и струились от головы по одежде, нисходили к зеркальному полу, где клубились у ног Тотемического существа. Только мертвенно-белое лицо порождения Тьмы нарушало контраст чёрных и красных оттенков. Айвэн смотрел словно на неподвижную статую, которая не способна на человеческие движения. Аккуратно переставляя ноги, рыцарь начал её обходить, и огненные глаза проследили за ним. Мечник поднял зажатый в руке ятаган, искривлённое лезвие загудело львиной энергией. Только тогда Похоть заговорила с вошедшим:
  
  - Я знаю, страж, ты пришёл убить меня. Твои намеренья слишком просты, и потому очевидны... - вкрадчивый голос Тотемического существа показался Айвэну необычайно приятным, пробуждающим странное чувство стыда и волнения, смешанного с удовольствием. - Вероятно ты думал, что, узнав о твоём желании, я буду скрываться. Но зачем?
  
   Похоть сделала несколько лёгких шагов к нему навстречу, будто плыла в волне дыма.
  
  - Оглянись вокруг, - предложила она, подняв руку. - Ты находишься в месте, которое давно проникло в тебя путём света и музыки. Ты видишь собственное отражение в моём мире, потому что каждый человек рождается с чувством желания. Маленький ребёнок ещё не способен на страсть, однако во снах он испытывает приятные ощущения. Тайна желания открывается ему с первой любовью, а если не будет любви, он сам облегчит томление тела - потому что я сильнее здравого смысла, сильнее запретов родителей и сильнее того, что "скажут другие". Я внутри каждого. Я грань между болью и удовольствием. Я сила, которая движением бёдер толкает мир к жизни. Я разжигаю влечение и унимаю страсть жарким соитием. Я тот самый страждущий зверь, который не оставит тебя, пока не насытит и твои, и свои желания вдосталь. По моему зову пишется лучший роман, течёт кровь на дуэлях или творится насилие в подворотне. Я способна погубить армии и оставить вечное клеймо на победителе. Похоть спасает и губит мир ежечасно. Меня можно бояться, запрещать, призирать, узаконить и наслаждаться и всякий раз искать во мне новые удовольствия. Я никого не оставила в одиночестве: ни священника в церкви, ни блудницу на улице, ни палача пытающего преступницу...
  
   Похоть подкралась поближе к Айвэну, так что он отчётливо видел огненные зрачки в её красных глазах.
  
  - Меня нельзя убить, поэтому я никуда не бегу, - шептало Тотемическое существо. - Вопрос в том... сможешь ли ты убежать от меня?
  
   Между Айвэном и порождением Тьмы оставалось ещё пять шагов, но дым вокруг Похоти неожиданно взметнулся и заполнил собой всё разделяющее их пространство. Айвэн не увидел, а скорее почувствовал метящий в него клинок. В последнее мгновение он успел блокировать лезвие ятаганом. От соприкосновения заточенного металла о металл полетели чёрные и багряные искры. Зал наполнился чадящим туманом, люстра стала тускнеть. При плохом освещении невозможно было разглядеть ничего на два шага вокруг. Удерживая ятаган в приготовленной для защиты руке, Айвэн принял оборонительную стойку. Неожиданно его спины что-то коснулось. Юноша развернулся, заметив сквозь дым силуэт, и рубанул клинком не задумываясь, но вместо плоти поразил только зеркало. Осколки со звоном посыпались на пол, стеклу вторил смех Похоти.
  
  - Ты не первый, кто хочет убить меня, страж! Но выиграть схватку со мной - невозможно! Души людей породили меня. Эмоции человека подарили мне плоть. Уничтожь это тело, и я с лёгкостью обрету новое. Сейчас ты пытаешься бороться с вечным и неуязвимым созданием!
  
   Свист клинка вновь предупредил Айвэна об атаке, и он отклонился, пропуская истекающую дымом Похоть мимо себя, а заодно приложил её кулаком между лопаток. Рука занемела от боли, Тотемическое существо оказалось очень крепким и плотным. Тем не менее оно вскрикнуло, поспешив раствориться в тумане. Айвэн погнался за порождением Тьмы, но сразу со многих сторон на него бросились тёмные силуэты. Широкий удар ятагана заставил противников разлететься на серебряные осколки. Среди отражений не оказалось ни одного настоящего врага. Укрытые дымом зеркала пытались запутать зрение Айвэна.
  
  - Ты молчалив... - прошипело невидимое в чёрных клубах порождение Тьмы. - Тебе не говорили, что бить женщин нельзя?.. Истязать хрупкую жертву - особенное удовольствие, от которого нелегко отказаться. В её глазах ты видишь слёзы, нежная плоть дрожит от грубых прикосновений, несчастная смотрит на тебя с обречённой мольбой и не думает ни о чём, кроме... боли!
  
   На этот раз не послышалось даже рассекающего воздух свиста. Похоть попыталась нанести удар исподтишка, но последний возглас выдал её. Айвэн чуть отклонился, чёрный меч с сужающимся к острию лезвием вскользь прошёлся по лицу юноши. Свободной ладонью Мечник перехватил руку противницы и безжалостно рубанув её по запястью. Каждое зеркало в зале содрогнулось от крика раненого порождения Тьмы.
  
  ...
  
   На заднем дворе стояло трое наёмников облачённых в лёгкую пуленепробиваемую броню. Это было чуть больше, чем рассчитывал Китч, но ни у одного из них не оказалось при себе огнестрельного оружия. Трое мужчин переговаривались недалеко от крыльца, наклоняя друг к другу головы в львиных шлемах. Даже снаружи музыка громыхала так сильно, что невозможно было расслышать собственные голоса.
  
   Китч зашёл за ограждение, закурил и дождался, пока его присутствие заметят. Первый охранник обратил внимание на мужчину с саквояжем в руках, когда сигарета стрелка прогорела на длину ногтя. Наёмник что-то выкрикнул, но слов было не разобрать из-за грохота в клубе. Тогда он положил руку на пристёгнутую к ремню дубинку и двинулся в сторону нарушителя. Двое других остались наблюдать за работой товарища в стороне.
  
  - Здесь нельзя находиться!
  
  - Что ты сказал? - наклонил Роберт голову, будто ничего не расслышал. Наёмник подошёл совсем близко.
  
  - Я говорю, тебе здесь нельзя...
  
   Китч резко ударил его в солнечное сплетение. Задыхаясь, охранник свалился на щербатый асфальт. Остальные наймиты бросились на стрелка вытаскивая дубинки. Роберт успел поставить саквояж до того, как пришлось уклоняться от первых ударов. Пинком ноги под колено он свалил ещё одного здоровяка, а руку второго блокировал жёстким захватом под локтем. Удар в пах заставил последнего из Отверженных повалиться к товарищам.
  
   Подобрав саквояж, Китч оценил результат быстрой драки. Сколько бы не платили этим ребятам, едва ли они поползут предупреждать владельца клуба о нападении. Громкая музыка в свою очередь не позволит им позвать на помощь кого-то ещё.
  
   Но стоило Китчу поднять глаза, как он увидел ещё одного, только что вышедшего на крыльцо чёрного хода мужчину. В руках наёмника покоился сверкающий серебром игломёт. Отверженный вскинул оружие, но не успел нажать на спуск, как с крыши соседнего дома на него спрыгнула рычащая тень. Хищник закованный в железный каркас подмял под себя человека. Челюсти пантеры схватили Отверженного за затылок и душили его до тех пор, пока жертва не лишилась сознания. Закончив своё дело, полицейская пантера подняла на Роберта желтоглазую морду.
  
  - Присматриваешь за мной? - ухмыльнулся стрелок. Пантера с низким урчанием развернулась, чтобы через секунду снова исчезнуть между домов.
  
   Чёрный вход в здание был открыт. Китч отлично изучил план танцевального клуба и теперь с уверенностью двигался по залитым красным свечением бра коридорам. Но Роберт не знал, где именно держат Камиллу Райен и удастся ли ему найти логово похитителей душ, ведь обыск Вальсингама полицией ничего не принёс.
  
   Одно было хорошо - на своём пути стрелок почти никого не встречал. Только раз перед ним возникла фигура очень спешившего куда-то охранника, и Китч предпочёл пропустить того мимо, затаившись за поворотом.
  
   Внутри клуба что-то явно происходило. Охрана исчезла с постов, никто не препятствовал стражу, и от этого Роберта начали одолевать дурные предчувствия. Он думал об Айвэне и об Анни Солар, которые могли попасть в западню; но, самое главное, он думал о порождении Тьмы, которое пряталось где-то в клубе. Все эти обстоятельства заставили Китча быть предельно собранным и острожным. Из-за напряжения он чуть не пристрелил Камиллу Райен, когда та неожиданно появилась прямо перед ним в коридоре, выйдя из боковой двери. Роберт мигом прижал Камиллу к стене и воткнул ей под подбородок ствол револьвера, так что она не смогла даже вскрикнуть, только испуганно таращилась на стрелка. Её глаза были карими - и это Китч разглядел даже в сумраке коридора.
  
  - Ты очень похожа на неё, но не она... - пробормотал Роберт насмерть перепуганной женщине - почти обнажённой, лишь в туфлях на каблуках, костюме из сети цепочек, коротком парике и с лентой на шее.
  
  - П-пожалуйста, не стреляйте! - дрожащим голосом взмолилась она. На пальце правой руки сверкнуло золотое кольцо. - Я здесь только танцую! Первый день, единственный номер! Пожалуйста, не стреляйте!..
  
  - Ты здесь работаешь? - переспросил её Китч. Танцовщица кивнула, насколько это ей позволял ствол револьвера. Роберт убрал оружие и щелчком пальцев взбил прядку тёмного парика.
  
  - Ты видела женщину похожую на тебя?.. Вернее, на твой сценический образ? Короткие чёрные волосы, зелёные глаза, среднего роста.
  
  - Сегодня з-здесь около двадцати танцовщиц, и все выглядят т-так как вы описали. Некоторые с зелёными глазами, - запинаясь от страха, рассказала свидетельница. Тут же её лицо исказилось от плача, и на густо подкрашенных глазах выступили слёзы. - Отпустите, у меня маленький сын!
  
  - Тогда ты нашла не ту работёнку, - сказал Китч, отстраняясь. - Проваливай домой, и подругам своим передай, что в клубе стало небезопасно.
  
   Танцовщица судорожно затрясла головой, соглашаясь со всем, что он только попросит. Китч больше её не держал, но теперь можно было считать, что его присутствие в клубе раскрыто. Охрана узнает о постороннем на территории Вальсингама за считаные минуты. Досадуя сам на себя, Роберт отправился дальше по коридору, но неожиданно женщина его окликнула:
  
  - Постойте!.. Вы кого-то ищите. Возможно вам стоит заглянуть в подвальные помещения на нижнем этаже клуба. Никого туда не пускают, а одну из девочек чуть не ударил охранник, когда она заблудилась и не нашла путь на сцену.
  
  - Спасибо, - поблагодарил её Китч, но перед тем как уйти задержался, чтобы добавить. - И вот ещё что, не думаю, что твой сын когда-нибудь захочет увидеть родную мать в таком виде. Деньги нужны, только уважение ребёнка обратно не купишь. Иногда лучше помнить, о чём говорит Совершенная.
  
  - Знающие ей не верят, - ответила глаза женщина.
  
  - Чтобы уважать себя - не нужно никакой веры, достаточно простой уверенности в том, что правильно, а что нет, - проронил Роберт, отправляясь дальше по коридору.
  
  ...
  
   Похоть старалась отползти подальше от Айвэна, громко рыдая. Дым, заменявший ей волосы, истончился, вместе с тем в зеркальном зале стало легче дышать. Туман рассеивался, и мечник неторопливо шагал по смазанному тёмному следу, который стелился за раненным Тотемическим существом.
  
  - Я не могу умереть! Вотчина чувств - энергетическое бессмертие! - завывало порождение Тьмы. - Но мне больно! Больно! Почему?! Мне не должно быть больно, никогда! Это же только пустяк... пустяк! - Похоть вскинула обрубленную руку, словно желая защититься от Айвэна. Струя густой тёмной жидкости толчками выткала из раны. Айвэн молчал, и лишь когда он приблизился к Похоти, та смогла разглядеть, что вся нижняя часть лица мечника скрывалась под полумаской. Лицевая защита складывалась из ворота нагрудника, улучшенного оружейником Боном. В районе рта полумаска украшалась стилизованным замком. На пластине, прикрывшей правую щёку, осталась глубокая царапина от вражеского клинка.
  
  - Кто ты такой?! Что ты за страж, который не хочет схватить раненое существо, чтобы преподнести его в дар Совершенной! - рявкнула Похоть через стенания. Пальцы Айвэна коснулись скрытого возле ключицы устройства. Металлические пластины полумаски с щелчками вернулись на ворот доспехов.
  
  - Дракон должен быть уничтожен. В моём мире нет места подобным тварям как ты, - мечник вплотную подошёл к упавшей противнице. Красные глаза Похоти округлились. Она попыталась скрыться между зеркал, но ботинок Айвэна уверенно придавил порождение Тьмы к стеклянному полу. Единственной уцелевшей рукой Похоть вцепилась в ногу лжестража, истерически пыталась смеяться, но вместо смеха из груди рвался только болезненный вой.
  
  - Кто ты?.. Кто ты, кто ты, кто ты?! - причитала она, царапая пальцами ботинок Айвэна. - Почему мне страшно? Почему я боюсь смерти? Я не должна бояться смерти - это неправильно, не справедливо! Меня нельзя убить, я буду возрождаться снова и снова!
  
  - Тогда тебе лучше начать прямо сейчас! - Айвэн убрал ногу, Похоть дёрнулась вверх, и ятаган снёс ей голову с дымящимися волосами. Выпуская за собой густые завитки смога, голова с глухим стуком запрыгала по плиткам пола. Тело Похоти дёрнулось и забилось в конвульсиях, пытаясь ухватить скрюченными пальцами воздух. Под трупом в красных одеждах начала растекаться чёрная жидкость.
  
  ...
  
   Роберт достиг перекрёстка коридоров, где путь разделялся на лестницу в подвал и на подъём на второй этаж, к кабинетам. Стрелок на минуту остановился, внимательно прислушиваясь к тому, что происходило на верхнем этаже Вальсингама. Из-за громыхающей музыки невозможно было разобрать никаких других звуков. Освещалась подвальная лестница ещё тускней, чем весь остальной клуб, и эта дорога, ведущая вниз, выглядела спуском в саму бездну, готовую проглотить любого, кто только осмелится спуститься в её окрашенную алым заревом пасть. Роберт поднёс пачку "Белого консула" к лицу, захватил губами новую сигарету и слепо нашарил в кармане плаща зажигалку. Мысли снова и снова возвращались к Камилле Райен. Стрелок вспомнил тот момент, когда её рука отвела прижатый к его виску ствол револьвера - такое не забывается, и желание спасти друга, который когда-то спас его самого от неминуемой смерти, толкало Китча броситься в подвал Вальсингама, найти Хортона, убить Похоть и вытрясти душу из всякого, кто только осмелится прикоснуться к Камилле.
  
   Каким-то звериным чутьём Китч почувствовал за спиной что-то неживое и очень опасное. Он успел обернуться, но только за тем, чтобы тут же получить удар в грудь. Багряные стены клуба завращались пред ним, плечи, затылок и спина встретились со ступенями лестницы. Роберт скатился в подвал, лишь успев подобрать ноги к телу, и чудом не потеряв по пути саквояж.
  
   Оказавшись внизу, Китч с глухим рыком приподнял разбитую голову. Его взгляд сфокусировался на вершине лестницы, откуда Роберт был только что сброшен. На верхней ступени застыл колченогий силуэт импортного оборонительного механизма. Ронин был продан похитителям душ Рей Сугавара, о чём хозяйка магазина игрушек "забыла" упомянуть. Механизм с щелчками раскручивал квадратную голову, выбирая себе подходящую ипостась. Сферы звериных душ вращались внутри выборочного барабана, а цветные огни вспыхивали на цветочных лепестках словно крупные светлячки.
  
  - Мало я тебя мордой по шпалам возил... - сплюнул в его сторону Роберт. Медленно, словно имея дело с опасным животным, он начал привставать на ноги. По пути стрелок расстегнул саквояж, чтобы достать оттуда штурмовую винтовку. Лицевая маска ронина прекратила крутиться, и на Китча уставилась оскаленная шакалья морда. Сфера кофейного цвета сорвалась с лепестков выборочного барабана и угнездилась в самом центре цветка - ронин был готов к схватке.
  
   Механизм в два прыжка пересёк лестницу и третьим прыжком рассчитывал придавить Китча к полу. Роберт еле успел выстрелить из винтовки. Громыхнула короткая очередь, усиленные медвежьей душой пули попали в хищную маску, выбив из неё мелкие оранжевые искры. Из-за этого атака ронина оказалась неточной.
  
   Телохранитель перелетел через Китча, перекатился у него за спиной и оказался в десяти шагах от стрелка. Составные руки машины выпустили когтеобразные лезвия. Шакалья пасть со скрипом разверзлась, показывая ряд острых зубов. Не обращая внимания на встречный огонь, ронин бросился к цели. Удар металлического плеча отбросил Китча к стене. Приняв на себя вес стрелка, стена неожиданно проломилась, сверху посыпалась штукатурка и поднялось густое облако извести. Сквозь едкую пыль Роберт смог разглядеть, что оказался в коридоре подвала со множеством боковых комнат.
  
   Он лежал на спине, а механический телохранитель, будто утратив остатки заложенной в него человечности, опустился на четвереньки. Шакал ринулся на стрелка, и только перед самым ударом стальных челюстей Роберт успел блокировать зубы винтовкой. Импортный металл Земли Цветов встретился с оружейной сталью старика Бона. Брызнули искры, лапы ронина пробороздили когтями в полу глубокие рытвины.
  
  - Плохая собака! - воскликнул стрелок, поджал ноги и ударил механическому шакалу в живот. Ронин отлетел, но мгновенно поднялся. Между ним и Китчем оставалась всего-то пара шагов, и времени до следующего нападения едва хватило, чтобы Роберт смог встать и нажатием кнопки у спускового крючка выставить штык-нож под стволом винтовки. Шакал напал на него, сделав необычный заход по дуге. В отличие от настоящих зверей, механизм целился не в мягкое горло или в живот, а в суставы и в голову человека.
  
   Первые удары когтистых лап Китч мастерски блокировал примкнутым к винтовке штыком. Ему удалось нанести прямой удар прикладом по маске, но металлические зубы перехватили оружие и с силой рванули его на себя. Шакалу удалось обезоружить Роберта, но в тот момент, когда пасть машины была занята, он выхватил револьвер и всадил две пули точно в конечности механизма.
  
   Выстрелы попали по слабым местам, полностью отстрелив стоявшей на четвереньках машине передние ноги. Ронин завалился мордой вперёд, две дополнительные руки попытались заменить утраченные конечности, но Китч с удовольствием и их отстрелил. Но, потеряв четыре из шести рук, машина не желала сдаваться и вскочила на задние ноги, выпрямившись как человек. Голова телохранителя бешено завращалась. Барабан в виде цветка на груди угрожающе застрекотал, сложная система выбора душ оказалась не на стороне механизма. Пока он искал подходящую повреждениям звериную сущность, Китч отстрелил ронину последние ноги, и обезображенное тулово рухнуло на ковёр. С тупой целеустремлённостью машина ещё пыталась подняться, но не могла сделать этого на коротких обрубках.
  
  - Рей Сугавара пора заказать модель посвежее, - просипел через окровавленные зубы стрелок. Мысленно Китч подсчитал шесть сделанных выстрелов, и навёл "Ромул" на корпус машины в седьмой раз. Револьвер неожиданно дрогнул и полыхнул особенно ярким пламенем. Мощная пуля, подпитанная неизвестной энергией, пробила центральную сферу, и силы взрыва хватило, чтобы пробить в груди ронина оплавленную дыру.
  
  - Дьявол, никогда к этому не привыкну... - выругался Китч, глядя на шестизарядник в своей руке.
  
   Когда схватка кончилась, Роберт огляделся по сторонам и понял, что оказался в начале длинного коридора за фальшивой стеной. Красный свет от настенных бра озарял небольшое пространство возле каждой боковой двери. Подобрав саквояж, Китч медленно двинулся по тайному переходу, глазные импланты заметили стальную дверь впереди, которая находилась в конце ковровой дорожки. Подошвы тяжёлых ботинок глухо ступали по мягкому полу. Возле стен, на высоких медных кадильницах, дымились благовонные палочки. Но даже они не могли заглушить въевшийся запах человеческих тел. На ковре Роберт заметил рассыпанные квадратики упаковок, о назначении которых знал любой посетитель борделей. Именно это напоминал подвал Вальсингама: мягкое освещение, красные дежурные фонари, задрапированные тканью стены, душный и наполненный пряными ароматами воздух - под клубом пряталось ещё одно заведение, где происходили самые непристойные вещи.
  
   Незнающая девушка, которую Китч спас в механическом поезде, наверняка могла оказаться среди невольниц здешнего публичного дома... Дикая музыка и танцы над головой, слёзы и бесчестье в подвале - вот чем был дворец Похоти. Вальсингам стал настоящим домом безумия, низменных наслаждений и страха.
  
   Большинство боковых дверей коридора стояли распахнутыми. Китч видел неубранные постели, заставленные бутылками столики, складные ширмы, тазы для умывания, но нигде не встречал ни одного человека. Среди разбросанной одежды попадались и дорогие мужские костюмы. Стрелок подозревал, что в клубе исчезали не только девушки, но и мужчины, желавшие хорошо провести время.
  
   Вложив оружие в кобуру, Китч скорым шагом дошёл до металлической двери - внутреннее чутьё подсказывало ему, что именно за этой преградой спрятаны пленники. Иначе зачем было оставлять в качестве сторожа дорогой импортный механизм?
  
  - Камилла! - крикнул стрелок, но ему не ответили. - Камилла! - повторил он, а затем выбил дверь и ворвался внутрь.
  
   Это было холодное сумрачное помещение, которое резко отличалось от всего, что стрелок прежде встречал в Вальсингаме. Небольшой зал выглядел как операционная - выложенные кафельной плиткой стены, медицинские столики на колёсиках, застеклённые шкафы, гофрированные кабели тянутся от массивных устройств. Аппаратура обступила поставленную в центре двуспальную кровать в форме сердца. Над шёлковыми простынями нависал прибор с иглами, напоминающий скрюченные лапки хищного насекомого. За корпусом одного из устройств виднелась женская рука, безвольно свисавшая с края постели.
  
   Стрелок осторожно подошёл к двуспальной кровати, совершенно не к месту поставленной в операционной.
  
  - Камилла?.. - ещё раз повторил Роберт, но уже в следующую секунду увидел тело.
   Она была мертва. Семь острых спиц проткнули плоть в семи энергетических точках: темечко, лоб, основание горла, сердце, пупок, над пахом и между бёдер. Из неё выпили душу, используя один из самых современных экстракторов. В момент смерти она испытывала величайшее наслаждение, которое запечатлелось в выражении обескровленного лица.
  
   Но было кое-что ещё...
  
   Девушка перед Китчем оказалась не Камиллой Райен. По окоченелости трупа и свернувшейся крови страж определил, что женщина мертва около суток - растрёпанные тёмные волосы, синие глаза, худощавое телосложение. Из одежды на теле были только чулки: на левой ноге сбился возле колена, на правой был натянут до середины бедра. Но больше всего Китча заинтересовали вспухшие мочки ушей - они были порваны ещё при жизни, как будто кто-то с силой вырвал из них серёжки.
  
  - Это не она... - послышался за спиной стрелка простуженный голос. Роберт обернулся, выхватив сразу оба револьвера из-под плаща, саквояж с грохотом полетел на пол. В дверном проёме застыла девушка в коротком платье. Ани Солар больше не шмыгала носом, и из её ноздрей обильно текла кровь, а по щекам прочертила дорожки чёрная тушь. Ани медленно наклонилась к коленям, чтобы подтянуть чулок на правой ноге и приспустить точно такой же на левой. Теперь она полностью соответствовала девушке, умершей на постели.
  
  - Проклятье... - осознал свою ошибку стрелок и нажал на спусковые крючки револьверов.
  
  ...
  
   В поведении Тотемического существа было что-то необычное - обезглавленное тело продолжало отползать от Айвэна прочь, судорожно размахивая руками. Голос рвался откуда-то из груди, смешиваясь с тёмной жидкостью, хлеставшей из шеи. Кровь Похоти источала точно такой же машинный запах, как и смазка парового Рапирщика. Айвэн наклонился к растёртом следу, чтобы коснуться его - ошибки быть не могло: на пальцах мечника осталось машинное масло.
  
  - Бульдь ты проклят! - вырывалось из обрубка. - Бульблюдок! Мерблзавец! Гнилой сифиблитик!
  
   Айвэн подошёл к уползающему от него "Тотемическому существу". Похоть почувствовала приближение человека и попыталась ударить его обрубком руки. Мечник легко перехватил её за запястье.
  
  - Пусти! Ты побжалеешь о том, что сдеблал со мной, коблгда я восстану!
  
  - Вы не сможете возродиться. Вы - машина, - коротко объяснил Айвэн.
  
  - Что ты несёшь! Я дочь Тьмы! Воблощение страсти! Я - бессмертные чувблства! - с надрывом закричало создание из корпулита. Пред Айвэном, без сомнений, лежал гибрид куклы и механического телохранителя. Скорее всего эта модель была собрана за океаном и продана через магазин Рей Сугавара.
  
  - Я блуду жить вечно! - продолжало булькать через рассечённое горло оно. - Наблаждаться музыкой и блотскими желаниями блюдей!
  
  - По какой-то причине ваша душа убеждена в том, что вы - Похоть, но это не так, - настаивал Айвэн. - Ваша энергия заключена внутри сферы. Вы управляете механическим телом. Вы не порождение Тьмы, а человек.
  
   Ответом мечнику послужил смех обезглавленного тулова, в пузырящийся смазке.
  
  - Чебловек не сможет жить с отлубленной голобой... Я бложество этого мира и ничем не блуже той крылатой шлюхи, которая поджидает клиентов на всех блощадях! Я - порождение Тьмы, такое же моблущественное и всеблильное как Совершенная... - механизм сделал паузу. Душа в корпулите выбирала слова посочнее. - Кто знает, может блыть ваша люблимая Совершенная - мобля сестра? Такое же поблождение Тьмы, только доблившееся власти над целой страной!
  
  - Я и раньше слышал такие суждения на улицах Нибелунга, - помрачнел Айвэн. - Так говорят Знающие, которые не верят в божественное происхождение Света.
  
   Мечник подобрал отрубленную голову, чтобы лучше к ней присмотреться. Айвэну показалось, что между лицевой маской Похоти и обликом одного известного ему человека есть некое сходство.
  
  - Вы... - Анни Солар?
  
  - Я не знаю о ком ты гобловишь, гблязный ублюдок! - завопила машина. Механическое тело перестало шевелиться - слишком много смазки покинуло внутренние системы. Устройство застыло с хищно скрюченными пальцами растопыренных рук.
  
  - В танцевальном зале, вы смотрели не на меня, государыня, вы увидели саму себя! - осенило мечника.
  
   Он подскочил к замолчавшему существу, сориентировался в анатомии куклы и отыскал под её корсетом энергоячейку. Не слушая болезненных воплей, Айвэн грубо разорвал пальцами внешний слой корпулита и выломал металлическую перегородку в груди. Через полминуты ярко-алая сфера оказалась в его ладони, после чего мечник бросился к выходу из зеркального зала, чтобы найти и предупредить об опасности Роберта Китча.
  
  ...
  
   Палец Золотого Стрелка замер на спусковом крючке револьвера. Нацеленная в грудь Камиллы Райен мушка дрогнула. Напарница оказалась прямо перед стрелком - точно в таком же платье, точно с такой же причёской и улыбкой, как в их лучшую ночь. Она сделала шаг, Китч внутренне одёрнул себя, но снова не выстрелил - к нему уже подходила Инга Лингард: благосклонный взгляд, понимающее выражение лица - всё как в тот самый час, когда они расставались в гостинице Ямы. Каждый шаг Похоти менял её облик на внешность той женщины, которую Китч когда-то хотел, любил или просто бережно хранил её образ в памяти. Тотемическое существо не ошиблось ни разу, выбирая облики из воспоминаний стрелка, которые не позволяли ему спустить курок.
  
   Но закалка и опыт пересилили оцепенение. Китч с криком разрядил все двенадцать ртутных пуль в белоснежную фигуру невесты. Наваждение спало, однако Похоть успела укрыться за одним из массивных приборов в центре операционной. Китч второпях открыл барабаны револьверов, чтобы снова их зарядить. Он с ругательствами извлекал каждую пулю из отдельного контейнера на жилете, надеясь успеть пополнить боеприпасами хотя бы "Ромул".
  
   Свет малиновых ламп потемнел до багряного. Входная дверь с громким стуком захлопнулась. Внутри стало душно, почуялся запах гари, по комнате прокатился угрожающий смех, и кафельные плитки начали отваливаться от стен одна за другой подобно шелушащейся коже. Из-под пола хлынула смрадная, тягучая жидкость.
  
  - Ты знаеш-шь кто я, Роберт Китч? Ты помниш-шь название города, в котором я обрела с-своё первородное тело?..
  
  - Герсе... - выдохнул страж, и в комнату прокрались отзвуки ушедшей войны: выстрелы, разрывы снарядов, вопли, причитания и мольбы обречённых. Из озера слизи появились прожилины колючей проволоки. Извиваясь, она со скрипом искала в багряных сумерках Китча, охватила кольцами ножки кровати и тугим коконом овила бездыханное тело Анни Солар, но главное - проволока тянулась к стрелку, словно вынюхивающая добычу тварь. Здесь не в кого было стрелять. Роберт переводил револьвер в поисках цели, но не видел спрятавшегося в комнате Тотемического существа. В натянутый скрежет проволоки, чавканье зловонной жижи и звуки давно ушедшей войны вплёлся голос, и с каждым новым словом он искажался, сипел и превращался в страшный нечеловеческий вой:
  
  - Ищите их, ищите их, ищите! Их прячут по подвалам и по чердакам... Кровать, пол, стол, пропитанное потом сено; верёвки, цепи, слёзы, долгий стон. Их больше, чем Она захочет видеть, их лицам нет числа. Тяните вверх, тяните вверх, тяните! За горло вешайте, пока не сдохнет мать, сестра, жена и дочь врага!..
  
   Подобно атакующей змее, проволока метнулась в сторону Китча. Тугие металлические кольца оплели его запястья и ноги, подвесив стража над полом операционной. "Ромул" выпал из растерзанной шипами руки. Огромная перекошенная пасть Тотемического существа возникла из-за аппаратуры экстрактора, и Похоть стала последним, что увидел Золотой Стрелок в подвале Вальсингама.
  
  *******
  
  - Роберт?.. Роб... Открой глаза...
  
   Голос доносился до стрелка словно через толщу тяжёлой воды. В горле запеклась кровь, ужасно хотелось пить и казалось, что обоняние до сих пор забито запахом гари и тухлой жижи. Китч открыл глаза, но зрение сплошь мельтешило цветными пятнами. Руки были крепко стянуты колючей проволокой спереди, на животе. По лёгкости в кобурах стало понятно, что револьверы украдены. Когда он смог сфокусировать взгляд, то увидел перед собой улыбающиеся лицо - заинтересованные зелёные глаза, короткие чёрные волосы... Да, это была она - Камилла Райен, дочь отставного военного из Истэрии и эмигрантки из Нордифа. Она родилась в нищете, а когда подросла, то из-за происхождения матери вытерпела немало оскорблений, стоило только показаться на улице. Между Нордифом и Истэрией полыхала война, и лишь танцы и отцовские уроки стрельбы не дали подросшей Камилле сгинуть в трущобах столицы. Однажды её похитили, но тому человеку пришлось дорого заплатить за попытку к ней прикоснуться. Камилла убила мерзавца, на приговор суда повлиял Орден, и Райен пришлось начать работать на Совершенную, чтобы не оказаться в тюрьме - ещё одна история, которая была так похожа на судьбу самого Китча, и их схожее прошлое сделало Камиллу и Золотого Стрелка сначала друзьями, а потом нечто большим...
  
   Да, это было лицо Камиллы, но при виде подруги стрелок процедил:
  
  - Убирайся во Тьму, поганая тварь!..
  
   Ответом ему послужила ухмылка - губы Камиллы всё растягивались и поднимались, пока не доползли до самых ушей с фиолетовыми серьгами. Одарив коленопреклонённого человека жутким оскалом, Похоть отошла от него, и в лицо Роберта сразу ударил свет направленной лампы. Стрелок отвернулся, стараясь рассмотреть место, куда его приволокли, и первое что он увидел - это спина Клетчатого человека. Хортон стоял возле панорамного окна, за которым сверкали лучи иллюминации. Стекло отражало гремящую в зале музыку и восторженные крики танцующих. Кроме него в наблюдательной комнате находились ещё трое мужчин - те самые бандиты, которых Китч прижал в поезде. Юноша с избитым лицом сидел в кресле, роясь в чужом саквояже, двое других бандитов расположились на софе возле стены. Похитители душ хмуро оглядывали связанного стрелка, направив на Китча его же оружие.
  
   С каждым басом хрустальная люстра на потолке вздрагивала. Кроме неё в комнате имелось ещё несколько приглушённых торшеров, обшитая лакированным деревом стойка пульта, широкий стол с пятном на суконном покрытии и пара глубоких кресел - в одном из них и устроилась Похоть, когда отошла от стрелка. Теперь порождение Тьмы выглядело совершенно иначе, чем секунду назад. Вместо чересчур откровенного танцевального платья, на её голое тело был накинут потёртый синий мундир. Лицо женщины с ввалившимися от голода глазами показалось Роберту незнакомым, но могло вызвать жалость, если бы не развратное выражение. Губы Похоти были разбиты, нос сломан, на скулах виднелись кровоподтёки, а голова на тонкой шее обрита наголо, причём столь неумело, что на коже остались многочисленные порезы. Страж понял, что видит её первородное тело из Герсе - облик Похоти, воплотившийся из самых тёмных человеческих поступков, желаний и мыслей.
  
   Китч вспомнил армейскую легенду о том - что, когда Синие Мундиры уходили из Герсе, за ними увязалась несчастная женщина. Солдаты принимали её за сумасшедшую, но всякий раз, когда кто-то пытался её подобрать - отряд исчезал. На стоянках в лесу находили лишь мотки колючей проволоки - солдаты Нордифа связывали пленных подручными средствами, но рядом не было ни одного трупа.
  
   Схватка с Китчем ослабила Похоть, и поддерживать другие облики существу не хотелось.
  
  - Либо слава о могуществе Совершенной преувеличена, либо она не помогает даже собственным слугам... - раздался приятный тенор со стороны наблюдательного окна. Китч сфокусировал взгляд имплантов на Хортоне. Клетчатый человек отвлёкся от созерцания зала и повернулся к стрелку. Роберт помнил пижонский вид главаря похитителей душ, хотя с удовлетворением отметил, что с момента их прошлой встречи левая рука Хортона переместилась на перевязь из бинтов. Видимо, прыжок с идущего на малой скорости поезда не обошёлся для него без последствий. Кроме того, на вытянутом лице преступника имелись крупные очки в медной оправе.
  
  - Я не думал, что стражам будет так сложно поймать одного несчастного музыканта, - продолжал он. - В который раз вы тревожите мой праздник своим присутствием и заявляетесь в Вальсингам не ради получения удовольствия, а только чтобы испортить веселье другим. Хотя сегодня вы перестарались и действовали чересчур примитивно и плоско, в отличии от предыдущих убийц. Несколько дней назад меня почти достала одна из ваших коллег... Должен признать, в Ордене есть интересные личности. Танцовщица была умна и гораздо более очаровательна, чем сегодняшние исполнители...
  
  - Где Камилла? - прохрипел Китч, глядя на Хортона исподлобья. На лице Похоти вновь проскользнула нечеловеческая улыбка. Сам музыкант оставался спокоен.
  
  - Она здесь. Разве не видишь? - обвёл он комнату уцелевшей рукой, но стрелок прекрасно изучил обстановку и знал, что Камиллы здесь нет.
  
  - Неужели не ясно? - с каким-то весёлым азартом продолжил Хортон, а затем запустил пальцы за ворот рубашки и достал два золотых медальона. - Она в каждой ноте, в каждом луче, в каждой лампе и в каждой вспышке Вальсингама. Теперь она и есть Вальсингам! Она стала тем, что подпитывает мою музыку!
  
   Китч метнул взгляд на ближайшую лампу и лицо Золотого Стрелка исказилось от ярости.
  
  - Ублюдок, ты очень горько пожалеешь об этом! - кулаки Китча сжались, но даже боль в скрученных проволокой запястьях не уняла злости.
  
  - О, она так просила не делать с ней этого, - пропела Похоть со своего места. - Их план был великолепен, но с первого шага оказался обречён на провал. Мне так понравилось играть с этими наивными стражами. Они пришли в клуб, чтобы убить моего друга, но сами попали в ловушку собственных чувств... Знаешь в чём оказалась их слабость?
  
   Похоть облизнула неровные зубы, наслаждаясь ядом собственных слов.
  
  - Мужчина хотел сблизиться с женщиной, пытался ей угодить, надеялся на взаимность и думал, что контролирует свои чувства, что он профессионал. Ради дела страж пытался подавить свои желания к напарнице, пока не повстречался со мной...
  
   Зрачки похоти полыхнули алым огнём, белки потемнели.
  
  - Я извлекла скрытое вожделение и распалила его до адского пламени, вложив в голову, в грудь и в чресла маниакальную страсть обладать телом женщины. Напарник предал Камиллу Райен в самый важный момент, когда весь их план висел на волоске. Слуги Совершенной не знали, что начинают охоту на порождение Тьмы, но Похоти известно о стражах всё... потому что вы такие же люди, как и все остальные.
  
  - Вот в чём дело. Кузнецов не смог добиться взаимности, - понял Роберт, и представил себе, как разворачивались события в Вальсингаме. Тотемическое существо позволило Камилле и Кузнецову подобраться к себе очень близко, как и самому стрелку, но затем использовало их слабости, чтобы пленить.
  
  - Верно, своего он не получил... - подтвердила женщина в синем мундире, а затем указала на стол с тёмным пятном, вкрадчиво сообщая. - Камилла умерла вон там, со сломанным позвоночником. Представляешь, какого для танцовщицы не чувствовать ног?
  
   Китч с рыком попытался подняться с колен, но от софы подскочило двое мужчин, которые снова прижали Роберта к полу. К глазам стрелка поднесли острый штырь примитивного экстрактора.
  
   Подобно ядовитой змее, Похоть соскользнула со своего кресла, и её избитое лицо снова оказалось на уровне взгляда стрелка.
  
  - На теле человека есть семь важных точек, через которые можно вытянуть душу, - горячо зашептала она. - Угадай, куда мы вставили эту штуковину твоей любимой?
   С демоническим смехом Похоть ответила на свой же вопрос:
  
   - Конечно же в сердце! Медленно, так чтобы она видела проникающий в неё штырь, чтобы почувствовала, как металл скребётся о рёбра, чтобы ощутила пылающую внутри вспоротых лёгких боль и прикосновение острия к стучащему сердцу!
  
  - Болтай, пока дышится! Я ещё с тобой не закончил! - прохрипел Китч.
  
  - Неужели ты думаешь, что тебя спасёт тот мальчишка? - с напускным удивлением спросил Хортон. Жестом здоровой руки он велел своим людям подтащить Роберта ближе к стеклянной витрине. За окном в такт музыке колыхалось людское море. Сверху танцующие выглядели единым существом, покрытым щетиной из сотен поднятых рук.
  
  - Парнишке не выжить здесь, потому что это мой мир, - пояснил Хортон. - Ритмами и мелодией я пирую в доме наслаждений и смерти. Моя музыка за гранью привычной нотной науки, законов гармонии и здравого смысла - это музыка будущего, она привлекает людей в Вальсингам, потому что не пытается затронуть их скрытые чувства, а всеми клыками вцепляется в самую душу... Ты даже не представляешь, страж, сколько мы теряем, отворачиваясь от Тьмы, ведь люди - и есть её истинные родители. Тьма тянется к нам, ищет понимания, трепетного восхищения, а мы проклинаем её и пытаемся уничтожить собственное дитя...
  
  - Не обманывайся, придурок, - рассмеялся Китч сквозь саднящее горло. - Твой талант ни черта не стоит. Ты заключил союз с порождением Тьмы, чтобы оно извлекало из твоих мозгов ту отраву, которую ты клеймишь "музыкой". Но это не "музыка будущего", а шаманство одурманенных дикарей. Человек чувствует темп, ритм бьёт в башку, тело само просится танцевать, и ты не творишь, а только подавляешь рассудок басами... Похоть сожрала тебя с потрохами и играет твоим талантом, извращая его, выворачивая наизнанку, только чтобы ты писал дрянь, которая ей понравится. Тьма рождена от людей, но она не стремится в объятия родителей. Тотемические существа подобно новорождённому пауку желают лишь высосать соки из матери.
  
  - Ты считаешь, что всё вот так просто? - зло переспросил его Клетчатый человек. - Да, Похоть вдохновляет меня, но я не раб - мы компаньоны и работаем вместе. Взгляни сам...
  
   Хортон снял очки и надел их на Роберта. Когда застёжки защёлкнулись, похититель душ прижал лицо стража к стеклу. Танцующая под музыку толпа изменилась. Вначале Роберт подумал, будто видит очередную ослепительную иллюминацию, но затем понял, что перед ним алое сияние человеческих душ. Тела превратились в еле очерченную эфирную оболочку, внутри которой бьётся алое пламя и, что самое удивительное, оттенки внутренней энергии изменялись под воздействием музыки: то угасали, то становились насыщенней, когда сама музыка замедлялась или наоборот увеличивала свой темп.
  
  - Теперь ты понимаешь? - прошептал Хортон ему на ухо. - Музыка, созданная в союзе с порождением Тьмы, изменяет внутреннюю энергию человека - вот на что я способен! А ты обвиняешь меня в создании ритмов для дикарей... Взгляни сам, страж, взгляни - я обрёл силу бога! Я управляю душами людей как хочу! Ритм и мелодии стали катализатором для формирования нужной энергии...
  
  - А для чего же она тебе нужна?.. - пробормотал Китч.
  
   Глаза стража лихорадочно анализировали обстановку внутри Вальсингама. За ярким оформлением зала он видел танцевальную сцену в форме правильного шестиугольника. В памяти всплыл рисунок, который оставила Камилла Райен в доме по улице Роз: зубчатый гребень под шестиугольной фигурой.
  
  - Это экстрактор для извлечения душ! - осенило стрелка.
  
  - В точку! - рассмеялся стоявший рядом с ним Хортон. - Долго же до тебя доходило... Твоя подруга оказалась умнее, и уже после первого посещения клуба догадалась в чём скрыто истинное назначение сцены.
  
   Клетчатый человек подошёл к стойке из лакированного дерева, в которую была вмонтирована медная панель с несколькими крупными рычагами.
  
  - Стоит нажать, и тысяча человек окажутся нанизанными на шипы. Это произойдёт в тот момент, когда моя музыка сформирует в них нужный оттенок души.
  
  - Душа неделима! - воскликнул Роберт.
  
  - Верно, но её можно сливать с другими душами - полезное свойство, не правда ли? - с победоносной улыбкой напомнил Хортон. - Какая ирония! Самое большое похищение душ произойдёт на моей сцене по вине Ордена Совершенной, да ещё благодаря энергии, выпитой из провалившихся стражей! Имя Вальсингам - навсегда будет вписано в историю Истэрии кровавыми буквами... а вернее, бесконечно-длинным списком погибших детей из торговых кланов. Они хотели получать удовольствия, которое невозможно купить за деньги? И они их получат!..
  
   Речь Хортона оборвались на самой сильной ноте его музыки, которая вдруг замедлилась и утонула в возмущённых выкриках зала. В наблюдательной комнате погасло почти всё освещение, клуб задрожал от недовольного гула толпы. Обеспокоенные лица похитителей душ подсказали стрелку, что эта часть шоу вовсе не запланирована.
  
   Свет остался гореть только над центральным постаментом, подпёртым фигурами. Вскрытая панель на верхней сцене зияла пустотой энергоячеек. Посреди площадки стоял Айвэн с двумя ярко-алыми сферами в сжатой ладони. Рука Мечника лишила Вальсингам непрерывного биения музыки.
  
  - Мальчишка жив и портит нам праздник! - прищурился Хортон.
  
  - Что же, значит наша кукла не справилась. Я с огромным удовольствием разберусь с ним сама, - промурлыкала Похоть и вышла прочь из наблюдательной комнаты, на прощание бросив насмешливый взгляд на стрелка. Но не смотря на её уверенность, Клетчатый человек начал нервничать:
  
  - Твой друг тебя не спасёт. Он лишь маленькое препятствие на пути к большой цели, если конечно ты не подготовил ещё какой-нибудь фокус...
  
   Хортон обернулся к рывшемуся в саквояже парню:
  
  - Нашёл что-нибудь?
  
  - Не-а, - протянул тот. - Только инструменты, блок сигарет, боеприпасы, детали. Хотя есть вот это...
  
   Он протянул Хортону банку с землёй. Тот принял стекляшку и внимательно изучил надпись на этикетке.
  
  - Подарок от близкого тебе человека? - перевёл он взгляд на стрелка.
  
  - Родная землица с маминой клумбы, - пробурчал Китч.
  
   Хортон натянуто улыбнулся и неожиданно со всей силы метнул банку в стену. Стекло со звоном разбилось и содержимое рассыпалось на полу. От комьев земли во все стороны расползлись белёсые нити с чёрной короной. Никто из похитителей душ не заметил скользящих под ногами червей.
  
  *******
  
   Удерживая сверкающие сферы в руке, мечник подошёл к краю высокого постамента. Зал наполнился взволнованными голосами, раздались первые гневные выкрики, обращённые к испортившему веселье парню:
  
  - Кто ты такой?! Включи свет!
  
  - Вы явились в дом убийц и преступников, - не обращая внимания на чужой гнев, произнёс Айвэн и показал в воздетой руке две красные сферы. - Каждая лампа и каждый динамик внутри Вальсингама работают на чистых человеческих душах! Вы наслаждались весельем и танцами за счёт чужих жизней, и жертвой, принесённой на алтарь развлечений, стали души двух стражей!
  
   Но вместо страха или праведного возмущения, которых он ожидал, толпа восторженно взвыла. Новость о том, какой именно энергией подпитывался Вальсингам - ничуть не смутила людей, а только усилила их жажду вернуться к веселью.
  
  - Музыку включай, трепло! - выкрикнул дерзкий голос, и толпа заволновалась. Кто-то из девушек, не совладав со своими лишёнными музыкального наркотика эмоциями, зарыдал, и это вызвало ярость у пришедших вместе с ними парней. Из задних рядов в сторону Айвэна полетели пустые бутылки, но, не долетая до верхней площадки, они падали на головы впередистоящих людей. Начались потасовки. Посетители Вальсингама старались выместить разочарование на соседях, и неконтролируемое безумие разрасталось.
  
  - Люди - это те, кого я защищаю. Люди - это те, кого я обязан спасать. Я должен позаботиться о людях, живущих в стране Совершенной... - оглядывая толпу, убеждал себя Айвэн. Его не слышали. Кто-то из посетителей начал забираться на постамент, используя для этого подпирающие фигуры. Разъярённый зал Вальсингама стал для Айвэна тем драконом, который открыл свою пасть, готовый сожрать одинокого рыцаря, и мечник понял, что абсолютно не понимает и призирает людей, которых был обязан спасти.
  
  - Зачем гибнуть ради них? - спросил себя Айвэн и взглянул на сферы в ладони. Души Камиллы Райен и Валерия Кузнецова молчали, но стражи пожертвовали собой ради выживания толпы не задумываясь, и рука Айвэна сжалась.
  
  - Слушать меня! - воскликнул он, и в зале стало тихо, будто прозвучал громкий выстрел. Каждое лицо и каждая пара глаз повернулись к человеку в золочёных доспехах. Даже те, кто взбирался на постамент, до боли в хребте задрали головы, чтобы увидеть, как он говорит.
  
  - В вас нет ничего, что стоит спасать. Кто вы такие, чтобы владеть своими душами?.. Пустые жизни, подпитанные вечной силой. Такие как вы породили Тёмных существ. Такие как вы кормят чудовищ. Такие как вы скорее пойдут в услужение Тьме, чем последуют Свету. Ваша правда в том, что в жизни любая мерзость возможна, допустимо любое страдание. Вы окрашивайте жизнь в чёрный цвет, заранее подчиняя себя знаку зла, и это щекочет вам душу, умертвляет эмоции и порочит надежду на бескорыстное счастье. Вы сами не оставляете себе ничего, кроме привычки к низости, похоти и безразличию. Истощённые чувства заменяются наслаждениями, а пресыщаясь - наслаждения требуют новых жертв.
  
   Айвэн умолк, оглядывая потемневшими глазами собравшихся. Тысяча лиц наблюдала за ним, и злобная воля оставляла людей, ещё минуту назад готовых растерзать неугодного вестника. Айвэн заставил толпу слушать себя, лишил силы сопротивляться. Любой приказ, любое повеление мечника теперь обращались для них в нерушимый закон. Но у Айвэна не нашлось для них слов утешения - он чудовищно разочаровался в каждом посетителе Вальсингама.
  
  - Выметайтесь отсюда... -указал он острием ятагана в сторону главного выхода. - "Respue quod non es. Sibi imperare maximum imperium est", - Отбрось то, что не есть ты. Наивысшая власть - власть над собой.
  
   Люди в клубе как один развернулись, и толпа как во сне направилась к выходу. Никакой давки, никакой спешки или возгласов против. Все несостоявшиеся жертвы похитителей душ в полнейшем молчании покидали шестигранник обесточенной сцены.
  
  *******
  
  - Что они делают! - задохнулся от гнева Клетчатый человек. - Как этому парню удалось заставить их уйти?!
  
   Хортон бросился к пульту управления, начал спешно нажимать на рычаги, но механизм экстрактора не сработал - без подпитки энергии клуб будто умер. Замысел похитителя душ провалился, и Хортон с зубовным скрежетом повернулся к пленённому стражу. Глядя на то, как лицо Клетчатого человека в приступе злобы покрылось красными пятнами, стрелок рассмеялся:
  
  - Что, любимая игрушка сломалась? Могу подсказать место, где тебе подгонят парочку собачьих душ по сходной цене. Музыка в том розовом балагане, кстати, такая же отвратительная...
  
  - Ты заплатишь за своё нахальство, страж! Тебе конец, понял! - зашипел Хортон, выставив на него указательный палец.
  
  - Государь Роберт Китч проживёт ещё долгую жизнь, - вдруг раздался в комнате голос молодой девушки. Мужчины обернулись, приготовив оружие к бою. В сумраке комнаты наблюдения сверкнули фиолетовые глаза. Изящная белокожая красавица холодно взирала на них из-под упавших на лицо чёрных волос. Откуда в запертом помещении появилась нагая гостья - никто себе и представить не мог.
  
  - Счастлива мгновению видеть вас, государи! - громко поприветствовала бандитов Суо.
  
  - Совершенная, что у неё под ногами! - взвизгнул молодой преступник. Через мельчайшие щели в полу к ногам Суо стекались белые нити. Они исчезали, как только касались её голых ступней, и каждому в комнате стало понятно, что перед ними не человек.
  
  - Стреляйте! Стреляйте! - крикнул Хортон и его голос утонул в грохоте выстрелов. Суо рассыпалась волной копошащихся тварей, и через секунду один из преступников завопил - его тело накрыло живым белым потоком. Черви пробирались в распахнутые от ужаса рот и глаза своей жертвы, и никакое оружие не могло остановить порождение Великой Войны. Выстрелы дробовиков уничтожали только отдельных особей, револьверные залпы и вовсе тонули в общей копошащейся массе. Бандиты Хортона падали один за другим. Мальчишка с саквояжем в руках пытался сбежать, но черви настигли и его у порога, за считанные секунды обглодав юношу до костей.
  
   Когда поднялись шум и стрельба, Китч схватил Хортона связанными руками за лацканы костюма, прижал к стене и с силой ударил лбом в лицо музыканта. Хортон захлюпал хлынувшей из разбитого носа кровью и сразу осел.
  
  - Ну что, выродок поганый, всё ещё зовёшь себя "гением"? А если я скажу тебе, кто ты?! - и ещё один крепкий удар в лицо. - Ты создал музыку, способную изменять души людей... - снова удар, и по бровям Китча заструилась чужая кровь. - Ты придумал хитроумную технологию, но я тебя огорчу: Совершенной не по нраву уроды, которые работают вместе с Тьмой! От имени Ордена нарекаю тебя Тёмным Мастером и буду судить по законам Света, который ты осквернил! А за это... - Китч схватил клетчатого человека за шиворот и сорвал с его шеи два золотых медальона с буквами "ВСС". - За это ты ответишь лично передо мной... Суо! - он обернулся к вновь собравшейся из червей девушке. - Преступник склонен к побегу, отгрызи-ка ему ноги по самые яйца!
  
  - Нет, стойте, послушайте!.. - запричитал Хортон в жёсткой хватке стрелка. - Я могу многое вам рассказать! Вы видите только вершину айсберга, а на самом деле...
  
  - Хочешь рассказать о хозяине? - хорошенько встряхнул его Китч. - Ну, попробуй убедить меня, что ты чего-нибудь стоишь!
  
  - Уроборос! - захлёбываясь собственной кровью, прохныкал Хортон. - Я должен был передать сферу с украденными душами людям Уробороса!
  
  - Какой к чертям собачьим "Уроборос"? В первый раз слышу! - угрожающе навис над ним Роберт. - Дурить меня вздумал?!
  
  - Выслушайте его, Роберт Китч! - настойчиво попросила Суо и поспешила подойти к нему через сумрачное помещение. Бледный от страха свидетель в руках Роберта затараторил:
  
  - Это важно! Уроборос хочет отвезти души на...
  
   Наблюдательное окно со звоном стекла разлетелось и внутрь ворвались прожилины колючей проволоки. Они схватили Суо, но та мгновенно растаяла, не дав себя растерзать. К несчастью Китч и Хортон не могли сбежать так же.
  
   Страж отбросил Клетчатого человека вглубь комнаты, а сам прыгнул за кресла. Свистящими хлыстами проволока переломала антикварную мебель, снесла хрустальную люстру, исполосовала в лохмотья ковры - подобно живому существу она искала людей. Китч отползал к противоположной стене, его оружие оказалось отброшено, а вот Хортон решился сбежать. У него был ключ от запертой двери, но воспользоваться им музыкант не успел. Стоило Клетчатому человеку сделать пару шагов, как проволока настигла его. Металлические кольца опутали музыканта и потащили в сумрак танцевального зала.
  
  - Стра-аж! - закричал Хортон, стараясь освободиться от ржавых объятий. Китч даже не успел подняться на ноги, как проволока расчленила похитителя душ на куски, и на этом союз Похоти с Гением был окончен.
  
  *******
  
   С высоты центральной сцены Айвэн приглядывал за тем, как подчинённые его голосом люди выходят из Вальсингама. С окаменевшими лицами, без давки и спешки молодые наследники Нибелунга спасали свои драгоценные жизни из логова Тьмы. Охрана у выхода никому не препятствовала. Наёмники добровольно оставили пост, покинув клуб в числе первых. Голос полностью подчинил их своей воле, но мечник боялся, что эффект продлится недостаточно долго. Он смог с облегчением вздохнуть, только когда последний посетитель Вальсингама скрылся за дверью.
  
   Айвэн положил души погибших стражей в карман пальто, где уже лежала сфера Анни Солар. За его спиной осталась вскрытая энергетическая панель. Вместе со сферами Вальсингам лишился и силы и не мог более одурманивать людей музыкой. После шума и танцев зал выглядел абсолютно мёртвым, но спокойствие продлилось недолго.
  
   Иллюминация вспыхнула сама собой, без энергии, и лампы озарили сцену багровыми пятнами, двери зала с шумом захлопнулись, а окна затянула колючая проволока. Стало невыносимо душно, пахнуло смрадом и телесными выделениями. Тишину Вальсингама наполнило отдалённое громыхание взрывов и приглушённые людские стоны.
  
   Даже не видя её, Айвэн ощутил за спиной чужое присутствие. Рукоять ятагана с щелчком подключилась к наручу тросиком, и мечник обернулся, заметив, что на одной сцене с ним стоит фигура в красном одеянии Сестры Света. Внезапное появление Элизы не обмануло готового ко встрече с Тьмой юношу. Айвэн встал в защитную стойку, удерживая клинок ятагана перед глазами.
  
  - С первого взгляда я поняла, что с тобой будет непросто... - Элиза говорила своим юным, приятным голосом, но выражение её лица под вуалью выглядело злым и хищным. - В твоих воспоминаниях нет ничего, я вижу чернейшую пустоту. В твоих помыслах не нашлось ни одного желанного образа, который сумел бы насытить меня, только эта наивная девочка, которая даже не возбуждает, а лишь вызывает твоё сострадание... Ты не живёшь, страж Совершенной, ты труп. Даже смерти ты не интересен.
  
  - Я вижу перед собой крылья дракона, - начал Айвэн, угрожающе поднимая клинок для сражения. - Я вижу перед собой сердце полное зла. Сегодня я одолею чудовище, которое не должно пониматься людьми. Ты не часть нашей сути, ты будешь отсечена от людей, как ночная тень отсекается светом утра. Мы умеем отказываться от пороков.
  
   Похоть расхохоталось, и красное обличие Сестры Света слетело с неё подобно лепесткам роз. Айвэну открылось первородное тело Тотемического существа - измученная женщина в синем мундире, с обритой наголо головой. Безумная улыбка сверкала на её обезображенном синяками лице.
  
  - Я всегда была частью людей, за которых ты борешься. Вы чествуйте меня всякий раз, когда с желанием смотрите друг на друга, когда думайте обо мне, когда терзаете свои тела. Любовь вы зовёте святым возвышенным чувством, но не ошибайтесь, нет - без меня любви не бывает!..
  
   Последние слова Похоти утонули в грохоте тяжёлых ботинок. По порталам, подвешенным между потолочных конструкций, бежали наёмники Отверженной семьи Виваче. Около пятидесяти человек в броне и в львиных шлемах нацелили на Айвэна автоматическое оружие. Рыцарь оказался в ловушке, и достаточно было одного слова Похоти, чтобы его застрелили.
  
  - "Quid quisque vitet, nunquam homini satis cautum est in horas", - Никто не может знать, когда и какой беречься опасности... Я не нужен тебе в роли трупа, ведь так душу не выпьешь. Зачем же ты призвала своих слуг? - спросил Айвэн, оглядывая наймитов. - Неужели рассчитываешь, что я испугаюсь и сдамся?
  
  - Твоя смерть мне действительно не нужна... не сейчас, - зарокотало Тотемическое существо. - А вот их - да.
  
   Ещё до того, как Айвэн понял о чём она говорила, танцевальный зал Вальсингама наполнился металлическим скрежетом. Из запястий и лодыжек Похоти вырвались скрутки колючей проволоки, которые подняли её первородное тело над сценой, будто воздетое в пламени преисподней распятие. Мечник коснулся ворота панциря, маска сложилась и защёлкнулась на лице. Айвэн был готов к битве, но не взял в расчёт бойцов Виваче. Наёмники оробели, увидев перевоплощение хозяйки, а проволока вдруг метнулась со сцены, хватая их одного за другим. Бойцы открыли огонь по чудовищу, но пули не могли причинить вреда Похоти. Проволока убивала схваченных мужчин, притягивая их растерзанные останки к первородному телу.
  
   За минуту оборвалось пятьдесят человеческих жизней. Никто из наймитов не успел сбежать или ранить порождение Тьмы. Последним Похоть поглотила Клетчатого человека, вытащив музыканта прямо через разбитое окно наблюдательной комнаты и расчленив его в воздухе, чтобы добавить плоть Хортона к общему телу. Теперь перед Айвэном покачивалось жуткое месиво, обтекающее свежей кровью, шелушащееся обрывками кожи и стянутое для крепости ржавой проволокой. Хаотичное существо напоминало собаку со спущенной шкурой. Безумная смесь ошмётков одежды, костей и мяса поднялась на четвереньки и была выше Айвэна на три головы.
  
   Чудовище взвыло, и Похоть ринулась на мальчишку. Айвэн уклонился от утыканной обломками костей пасти, но пусть первый удар Похоти не достиг цели, жертву достали проволочные хлысты. Подобно порвавшимся струнам - колючая проволока хлестнула по панцирю, рассчитывая рассечь мечника поперёк живота. Панцирь выдержал, но от силы удара Айвэна вытолкнуло вниз со сцены на шестигранную площадку для танцев. Собака ринулась следом, не давая стражу опомниться. Тело Похоти окружил вихрь из ржавых плетей. Мечник поднялся на ноги, только чтобы не позволить прикончить себя на спине, но был вынужден отходить, отражая проволочные удары энергомечом и не в силах подобраться к телу чудовища.
  
   Воздух загустел от запаха крови, несколько проволочных прожилин удалось отсечь ятаганом, но это была только малая капля из неистово хлеставшего шторма. От следующей атаки Тотемического существа Айвэн спрятался за одной из колонн для танцовщиц.
  
  - Что ты рассчитываешь сделать своей иголочкой, мальчик? - смеялась Похоть полусотней голосов мёртвых людей. - Я вечна, меня нельзя уничтожить! Я - первородный грех, Я - желание, ставшее явью, Я - вожделение опорочить невинность, Я - жизнь, Я - смерть, Я - те чувства, без которых вы будете жить словно мёртвые! Никому не по силам убить меня или изгнать. Стань единым со мной, найди наслаждение в боли!
  
   Айвэн не ответил Тотемическому существу, а лишь взглянул на лезвие своего ятагана и понял, что для сражения с Похотью ему потребуется оружие помощнее. Мечник с щелчком открыл контейнер для душ, висевший на поясе. У него в кармане по-прежнему лежало три алых сферы, и Айвэн выбрал тот шар, в котором чувствовалась мужская энергия.
  
   Силы стражей хватало, чтобы подпитывать весь Вальсингам, значит энергии мечника Кузнецова будет достаточно для схватки с чудовищем. Айвэн наскоро заменил львиную сферу души в своём контейнере на человеческую.
  
   Клинок в руке дрогнул от притока новой энергии. Колонну, за которой прятался Айвэн, овили проволочные кольца, и через мгновение она развалилась на части. Мечник остался один на один с наступающим на него порождением Тьмы.
  
  - Твой час настал, мальчик, а воздержание затянулось. Я приму тебя в своё тело, и ты почувствуешь облегчение... ведь мертвецы не страдают! - пообещала сотканная из человеческих останков собака. С разных сторон Айвэна атаковали проволочные прожилины. Он уклонился, выставив перед собой лезвие ятагана. Похоть схватила клинок, чтобы обезоружить противника, и тотчас по проволоке как по натянутым проводам пробежал мощный разряд энергии. Пятьдесят голосов Тотемического существа взвыло в одном болезненном крике. Резкими скачками псина отпрыгнула к центру шестиугольной площадки.
  
  - Подлец! - обиженно скулила Похоть. - Как ты смеешь причинять страдания существу, рождённому для наслаждений!
  
   Кошмарная собака припала на задние лапы, готовясь к прыжку. Проволочные хлысты завращались с бешенной силой, поднимая в воздух кровавый туман. Через несколько секунд одежда Айвэна стала липкой от крови, и сам он хуже видел во мгле, но продолжал наступать, ведь теперь в его руках было оружие, способное поразить Тьму. И всё же следующую атаку Айвэн проглядел. Собака вынырнула из-за кровавого полога, собираясь рассечь мечника продольным ударом заржавленных струн - Похоть могла убить его, если бы в прыжке не попала под автоматную очередь, выпущенную с высоты главной сцены.
  
   Китч не отпускал спускового крючка, пока изогнутая обойма штурмовой винтовки не опустела. Похоть подалась в сторону, из её бока разлетелись кровавые шмотья. Стоило "Стреле" замолчать, как Роберт крикнул стоявшему в шестиугольнике Айвэну:
  
  - Айвэн, брось мне душу и вали со сцены!
  
   В кровавом тумане мечник не мог видеть стрелка, поэтому швырнул алую сферу на голос. Китч ловко поймал душу Камиллы Райен и поспешил к трансформатору. Рычаг экстрактора в комнате наблюдения был заранее включён.
  
   Чуть только Айвэн услышал приказание стрелка, он побежал за границу шестиугольника. Похоть тоже поняла коварный замысел Китча и широкими прыжками помчалась прочь с танцевальной площадки. Стеклянный шар вошёл в энергоячейку, душа Камиллы Райен запитала механизм Вальсингама, Айвэн выпрыгнул с площадки, а Похоть лишь за малым не успела уйти. Тысячи штырей экстрактора одновременно поднялись из-под пола, насадив на себя Тотемическое существо. Только голова ужасной собаки успела вытянуться за край ловушки.
  
   Грянул многоголосый крик, по иглам прошёлся разряд чёрной энергии - экстрактор вытягивал силу из Похоти вместо человеческих душ. Вальсингам высасывал тварь, которая считала себя хозяйкой людских наслаждений.
  
  - Так меня не убить! Вы только отсрочили своё уничтожение! - смеялось от боли порождение Тьмы. - У меня нет могилы, вы носите мою жизнь в себе!
  
   Пластины полумаски на лице Айвэна с щелчками раскрылись. Презрительно глядя на чужую агонию, он подошёл к собачьей голове Похоти.
  
  - "Memento quia pulvis est", - Помни, что и ты прах.
  
   Одним ударом ятагана он раскроил череп псины, но вскоре, позабыв о мече, начал вырывать куски из тела чудовища голыми пальцами. Похоть дёрнулась, завопила, однако шипы экстрактора надёжно держали добычу. В кровавом месиве Айвэн разглядел фиолетовый отблеск серёжек и вытащил первородное тело Похоти из распадающейся оболочки. Подняв на Айвэна оскалившееся лицо, бритоголовая женщина закричала:
  
  - Ты меня не уничтожишь, я живу в людях! - но тут же кулак Айвэна пробил ей грудную клетку. Похоть вздрогнула, измученный взгляд встретился с бездонными глазами мечника. На обритой голове вздулись вены, а с губ тёмным потоком хлынула кровь.
  
  - Ты не стра-аж... - прохрипела она до того, как Тёмная энергия потекла в тело Айвэна. Рыцарь не отпускал порождение Тьмы, пока потусторонняя жизнь не оставила Похоть. Разряды чёрной энергии поглощались его золотыми доспехами. Лампы клуба взрывались одна за другой, рассыпая по шестиграннику искры. С высоты главной сцены Китч видел, как нелегко Айвэну было выдержать чёрные энергетические удары. Любой человек оказался бы испепелён одним-единственным попаданием такой молнии. Но Айвэн стоял на ногах, и не вынул из груди Похоти кулака, пока последние судороги не оставили её первородное тело.
  
   Буря из Тёмной энергии улеглась спустя считанные секунды, хотя Роберту показалось, что шторм длился вечно. Внутри танцевального зала запахло озоном, от пальто Айвэна валил густой пар. Китч мог предположить что угодно, но такого завершения схватки с Похотью он не ожидал и, не глядя, сунул между губ сигарету.
  
   Айвэн наклонился над запёкшимся телом и аккуратно вынул сверкающие янтарной искрой серёжки, убрав их в один из карманов пальто.
  
   Только теперь до Китча дошло, что он уже в который раз пытается поджечь сигарету не с той стороны и запалил фильтр. От центрального входа в клуб прозвучал растянутый рык хищной кошки. Наружные двери Вальсингама разлетелись под напором штурмовиков, и полиция Нибелунга ворвались внутрь.
  
  

Глава 14

  Хвост бесконечности
  
  - Она двигается! - воскликнул Жак, указывая испачканным в угольной пыли пальцем на сверкающие лампы сигнальной панели. Инга оставила полуразобранную гидравлическую помпу и подскочила к деревянной доске со схемой шахтёрских тоннелей. Как только вышедшая из-под контроля бурильная установка проходила мимо контрольного маячка, которые Лингард разместила по всему подземелью, на карте вспыхивала очередная отметка. Идея отследить и поймать взбесившуюся машину столь оригинальным способом - пришла Инге на ум после того как стало понятно насколько запутанны и заброшены подземные переходы Сироники.
  
  - Так, так, так, так! - Инга схватила пояс с инструментами и шахтёрскую каску. В тесноте тоннелей, с её двухметровым ростом, она постоянно ударялась головой о потолочную крепь.
  
  - Делаем всё по плану, как договаривались! - напомнила Лингард стоявшему у карты с отметками Жаку. - Отслеживай движение бура. Если он поворачивает направо - даёшь короткий звонок, если налево - тогда длинный. Если попадётся в ловушку - три коротких быстрых звонка. Ты всё запомнил?
  
   Жак кивнул и вцепился рукой в позеленевший от времени тумблер. Мужчина средних лет, с худощавыми чертами лица, сединой на висках и короткой щетинистой стрижкой - Жак был старейшиной переселенцев, которые решили возродить горное дело Сироники. Инга надеялась, что шахтёр справится с подачей сигналов. Он ни в коем случае не должен был запутаться с поочередностью длинных и коротких звонков, ведь сейчас от этого зависел весь успех их подземной охоты.
  
   Огонёк на карте вспыхнул слева от предыдущей отметки. Жак немедленно дал длинный сигнал, и звук надрывающегося звонка разнёсся по всей глубине шахты. Старая цепь сигнальных устройств до сих пор функционировала во всех ответвлениях тоннелей. Подхватив планшет с бумажной копией карты, Инга бросилась в темноту. Освещение работало далеко не в каждом штреке - душ и проводки везде не хватало. Где-то лампы еле мерцали, и фонарик на каске не раз спасал Ингу от ударов головой. Звонки повторялись снова и снова. Сверяясь с сигналами Жака, Инга прокладывала маршрут на своём плане. Никакая связь в шахтах сейчас не работала. После приезда в Сиронику, для механика Ордена Совершенной самым сложным оказалось не конструировать ловушки, а выслеживать взбунтовавшийся бур в запутанных лабиринтах тоннелей и штолен.
  
   Совершенно неожиданно для Инги, Жак дал один длинный звонок, а затем продублировал три коротких - значит машина попалась в ловушку. Но где? На плане Инги не было никакого левого ответвления, если только...
  
   Механик вспомнила полную схему, прикрученную к доске, где были указаны заброшенные старые переходы. Слева от Инги как раз находился один из таких закрытых тоннелей. Лингард выбила гнилые доски ботинком, после чего ринулась в темноту, но оступилась на склоне и от неожиданности не смогла ни за что ухватиться, упала на спину и покатилась по наклонному штреку.
  
  - Ва-а! - успела испугаться Механик ещё до того, как её крик накрыло громким скрежетанием гусениц. Штрек вывел, а вернее сказать вытолкнул Лингард прямо к увязшей в ловушке машине. Грязно-жёлтый корпус буровой установки отчаянно вращал гусеницами, пытаясь преодолеть закопанные в землю болванки. Над дном тоннеля торчали только навершья надёжных столбов, которые "посадили" гусеничную машину на клиренс. Гусеницы вхолостую вращались, но лишь временами получали сцепление с землёй. Как и любая одержимая машина, бурильная установка моментально почувствовала рядом с собой присутствие человека. Звенья гусениц заскрежетали обратным ходом, и машина попыталась развернуться в сторону Лингард.
  
  - Спокойно, девочка, - вытянув руку, будто успокаивая строптивую лошадь, механик подкрадывалась к буру с кормы. - Тебя никто не обидит. Внутри твоего энергоблока оказалась плохая душа. Я выну её и заменю на хорошую. Ты снова будешь прокладывать путь для добрых шахтёров. Сиронике нужна твоя сила, чтобы возродить брошенные города и посёлки. Давай не будем брыкаться. Мы поладим с тобой... Воу!
  
   Инга вскрикнула, когда бур вырвался из ловушки и сдал назад, чуть не раздавив механика под собой.
  
   По прибытии в Сиронику - в эту захолустную префектуру, где тысяча переселенцев хотела возродить заброшенные во время Великой Войны шахты, Лингард и не подозревала зачем именно Орден послал её на такое задание. Мэтр Минор оказался крайне предусмотрителен - как всегда. Ни одному гражданскому механику не совладать с вышедшей из-под контроля буровой установкой. Одержимая машина прикончит любого, кто к ней приблизится - вот о чём подумала Лингард, когда вжималась в боковую стену тоннеля и пропускала мимо себя жёлтый корпус и бешено вращающиеся головки бура. Действуя скорее интуитивно, чем рассудительно, Инга схватилась за скобу возле кабины водителя. Каблуки высоких ботинок заскользили по работающей гусенице, механика чуть не сбросило под грязные траки, но Инга смогла удержаться.
  
  "Совершенная, что же я делаю? Так и погибнуть недолго! Кто-нибудь, остановите наконец эту штуковину!" - вспыхнуло в голове Лингард, однако механик смогла подняться в кабину. Не было смысла браться за рычаги управления - они двигались сами собой, переключаясь по собственной воле. Инга нагнулась к трансформаторному устройству машины возле педалей, с трудом открыла крышку контейнера и кабину озарил бурый свет.
  
  - Попалась! - победоносно воскликнула Лингард, вырывая сферу души из энергоячейки. В тот же миг шахтёрская установка вздохнула будто усталый зверь, из гидравлики вырвалась струя пара и машина остановилась. Последний взбунтовавшийся бур на шахтах Сироники был укрощён.
  
  - Хвала Свету, еле как уцелела... - Инга с облегчением откинулась на месте водителя. Что бы подумал Эррауз, если бы она не вернулась из шахты? Грузовик остался один, стоять рядом со входом на погрузочную площадку. После того как Лингард вынула кристаллический ключ, а затем отправилась вместе с остальными под землю, она буквально кожей почувствовала растущее огорчение Эрика. Нужно скорее подняться к нему, завести двигатель и ощутить разливающееся по металлу тепло. Только рядом с душой своего мужа Инга чувствовала себя счастливой.
  
   Подумав об этом, она лучше присмотрелась к сжатому в кулаке шарику. Сфера сияла ярким зарядом энергии, а значит была новой, неистощённой. Только вот цвет очень странный. Механик никак не могла определить, какому животному, птице или рыбе принадлежит эта душа? Но внезапно Ингу осенила догадка...
  
  - Поверить не могу, вам удалось! - обрадовался Жак, когда встретил её на приствольной площадке. Только по возращении Лингард он позволил себе оторваться от карты с сигнальным устройством. В глазах старого шахтёра сияла искренняя благодарность, Жак подскочил к механику, но не посмел пожать Инге руку. Мужчина стыдился угольной пыли и своего грязного лица, хотя сама Лингард выглядела не лучше, и всё же она была стражем - защитником самой Совершенной, наместником бога на земле - для провинциальных шахтёров. Оттого Жак только стиснул свои жилистые, натруженные руки и вскинул их в победном приветствии.
  
  - С этим буром мы наладим добычу! О, государыня Лингард, вы даже не представляете какую услугу оказали посёлку! Сироника - это кладезь ископаемых запасов Истэрии. До Войны здесь работала почти сотня шахт, а сейчас ни одной, но благодаря вам всё очень скоро изменится. Вы подарили этому краю надежду!
  
  - Главное, чтобы ваши семьи и дети не голодали, - смущённо вздохнула Инга, не привыкшая к благодарностям. - Люди поверили вам, Жак, бросили свои бедные, но всё-таки обжитые деревни, чтобы уйти на север в поисках счастья... а вы начинаете своё благородное дело с обмана.
  
  - О чём это вы? - оторопело уставился на неё старый шахтёр, не понимая в чём его обвиняют. Инга подошла к сколоченному из неотёсанных досок столу, где ещё недавно они вместе с Жаком планировали ловушку для одержимой машины, раскрыла аптечку и достала оттуда флакончик с марганцем, после чего водрузила на столешницу жестяное ведро, наполненное обычной водой.
  
  - Любое, даже самое благородное дело нуждается в деньгах. Если только вы не родились Знающим, который способен и из воздуха сколотить капитал, то достать средства для заброшенной шахты будет непросто. Приходится брать в долг, под обещание будущих заработков и продаж ископаемых. А когда честно собираешься отдавать долг, то считаешь каждый потраченный сент...
  
   Инга высыпала марганец из флакона в ведро, взяла обрывок провода и хорошенько размешала порошок в воде.
  
  - Нужно купить одежду, провиант, инструменты и конечно же души, - она расстегнула небольшой подсумок на поясе, чтобы вынуть добытую в схватке с машиной сферу. - Для механизмов посёлка, для шахты, для буровой установки и просто для уличных фонарей - нужна энергия душ. Это самая затратная статья ваших расходов? Вот и получается, что благородное дело может оказаться на волоске, если потратить все деньги на стеклянные сферы, ведь для полного оживления Сироники - энергии потребуется очень много. Так почему бы не сэкономить, если представилась такая возможность?
  
   Стеклянный шар с глухим стуком упал в ведро с раствором марганца. Жестом руки Лингард подозвала к себе Жака, и шахтёр нерешительно подошёл к стражу.
  
  - Перманганат калия раскрывает секреты крашенного стекла, - с печальной улыбкой сказала механик. - В воде с марганцем можно увидеть настоящий цвет заключённой в фальшивке души... Что скажете?
  
  - Красный... - высохшим голосом ответил старейшина и на его лице отразилось отчаянье. - Но как же так! Когда я покупал сферы для поселенцев, торговец сказал, что это души гнедых лошадей, поэтому стекло бурое!
  
  - Цвет шкуры никак не влияет на оттенок. Настоящая сфера всегда делается из прозрачного стекла, а у лошадей любой масти душа сияет серебром, с лёгким голубоватым отливом...
  
   Взгляд Инги стал гораздо мрачнее.
  
  - Если торговец продаёт что-то нелегальное, за что можно попасть под суд Совершенной, он стремится сбыть товар безопасными способами - подкрашивает стекло, но внутри всё равно остаётся насильно изъятая душа человека... Есть большая разница в том, расстаётся ли человек с душой добровольно или же его убивают преступники. Чистые души спокойны, их энергия выделяется без скачков напряжения, расходуется медленно, а эмоциональный портрет не проявляет агрессии. Если же душа извлечена без согласия, то энергия непременно взбунтуется, выжжет механизм изнутри или попытается напасть на хозяина. Представьте себя на месте человека, которого заключили внутрь стеклянного шара и заставили быть буром для шахтёрских работ?
  
  - О Совершенная, я не хотел! Видит Свет, я не хотел нарушать законов Истэрии! - со слезами начал заверять Ингу старейшина. Жак был слишком прост, чтобы так лицемерно лукавить и пытаться себя оправдать. Сердцем Инга соболезновала ему: годами готовить воскрешение посёлка, в котором жили и работали шахтёрами ещё твои дед и прадед, убедить кредиторов выделить деньги, собрать таких же отчаянных и обнищавших Незнающих, чтобы честным трудом возродить заброшенный край... И вдруг оказаться на пороге Нижнего Каземата, да ещё из-за такой мелочи, как купленная по дешёвке человеческая душа.
  
  - Я верю вам, Жак. Даже больше, я думаю Совершенной очень хотелось бы, чтобы Сироника возродилась и увидела Свет. Как страж - я должна изъять нелегальные сферы и опросить всех, кто имел к их покупке хоть малейшее отношение. Мы должны найти похитителей душ - настоящих преступников, виновных в опустошении человека. Вы поможете мне уличить мерзавцев? Поможете Совершенной, Жак?
  
  - О Свет, конечно же да! - с готовностью закивал старый шахтёр. Дальнейший поток его клятв и обещаний прервал резкий звук колокольчиков. На заваленном инструментами столе застучал старый монограф. Неровным шрифтом прибор набрал сообщение, которое состояло всего из нескольких строк. Жак взял готовую перфокарту и поднёс к мерцающей лампе, чтобы прочитать весточку.
  
  - Нужно подняться. Наверху какие-то проблемы... - сообщил он, указывая кусочком картона на шахтёрскую клеть...
  
   На поверхности Ингу и Жака поджидал Раум - ближайший помощник старейшины: полноватый, с заросшими неопрятной щетиной щеками, в небрежно расстёгнутой чёрной робе шахтёра - Раум держал на плече старую однозарядную винтовку. Вид у него был встревоженный, и как только Инга с Жаком вышли из клети на посадочную площадку, Раум обратился к товарищу:
  
  - Сынишка мой из посёлка прибёг. В Сиронику полицейские ни с того, ни с сего заявились - все на машинах. Врываются в дома, хватают народ и без разбора в кузова грузят!
  
   Курносый мальчонка в стоптанных башмаках стоял рядом с отцом и поглядывал на Ингу из-под лихо сдвинутого картуза. Лингард улыбнулась ему, но затем сразу перевела взгляд за ряды ящиков, где возвышался Эррауз. Даже на фоне гор и чёрных отвалов грузовик смотрелся героем старинных легенд, который пришёл искать мудрости у обратившихся в скалы богов-великанов. Инга бессознательно потянулась пальцами к висевшему на шее кристаллическому ключу и даже не сразу сообразила, что её окликают:
  
  - Государыня страж, что нам делать? - Жак с тревогой смотрел в единственный живой глаз механика. - Мы потратили целый месяц, чтобы хоть как-то обустроить пустые дома в посёлке, а теперь нас выселяют. Там наши семьи и дети! Неужели полицейские имеют право на это?
  
  - Мы поедем туда и во всём разберёмся, не волнуйтесь: власть стражей гораздо выше полномочий полиции, - пообещала Лингард. - Я представляю волю самой Совершенной, а Свету угодно, чтобы шахтёрское дело в Сиронике возродилось... Поедем прямо сейчас, на Эрраузе.
  
   Широкими шагами она поспешила к грузовику, чтобы его подогнать. Подушечки пальцев покалывало от нетерпения скорее завести самоход и, уже поднимаясь на подножку кабины, Инга испытала трепетное чувство воссоединения. Она торопливо захлопнула дверцу, вставила ключ в замок на крышке энергоячейки и запустила двигатель грузовика.
  
  - Просыпайся, Эрик, - прошептала супруга. Приборная панель вспыхнула алым, внутри салона стало теплее, будто Лингард попала в объятья любимого человека. Но, не успела душа прогреть внутренние системы, как через лобовое стекло Инга заметила въезжающие на площадку полицейские самоходы.
  
  - Что за дьявол... - нахмурилась Лингард и ей пришлось выйти наружу. Три самохода скрежетали траками по каменистой земле. Вездеходы с чёрно-белыми полосами на кузове принадлежали полиции префектуры Сироника. Под тентами сидели одетые в специальное обмундирование с наплечниками штурмовики, лиц которых не было видно из-за наглухо закрытых шлемов. Самоходы ещё не успели остановиться, а Жак вместе с Раумом уже готовили документы. Бумаги подрагивали в руке старейшины, а осипший от волнения голос старался перекричать стрёкот механических двигателей и громыхание гусениц.
  
  - У нас есть разрешение! Мы имеем право здесь находиться! Это наш дом!
  
   Из головной машины вышли три человека с серебряными погонами. Под их начищенными сапогами шуршали мелкие камни. Полицейские направились к старейшине, его помощнику и мальчишке. Низкорослый офицер не счёл нужным смотреть на предъявленные ему бумаги шахтёров, показывая какой-то свой документ. Из грузовиков спешивались штурмовики, их движения в броне были неловкими, и Инге подумалось, что провинциалам не хватает строевой подготовки.
  
  - Да чтоб вас всех... - заскрежетала зубами Лингард, подбегая обратно к площадке. Двигатели вездеходов сбавили обороты, и Инга хорошо расслышала разговор главного полицейского с Жаком:
  
  - Вы обвиняетесь в использовании нелегально-купленных душ. Нам стало известно, что для местной шахты была приобретена большая партия энергетических сфер. Есть все основания полагать, что внутри стекла содержатся души людей, убитых организованной бандой из Нибелунга. Весь посёлок подлежит задержанию до выяснения обстоятельств.
  
  - Мы сами об этом узнали только сегодня! - с облегчением ответил шахтёр. - Но ситуация разрешилась, поверьте! С нами страж, который позаботится, чтобы каждая сфера была учтена и описана Орденом. Мы готовы отвечать за ошибки, и надеемся, что всё разъяснится. Проблема серьёзная - я согласен, но мы закупим другие стеклянные сферы. Следствие находится в руках представителя Совершенной. Вам ни к чему нас задерживать, тем более вывозить наши семьи!
  
  - С вами страж? - уточнил полицейский. Как раз в этот момент Инга подошла к ним. Она даже не взглянула на огромного штурмовика за спиной офицера и сопровождающего их рядового в закрытом шлеме. Внутри Лингард всё было готово взорваться из-за той дерзости, с которой законники пытались арестовать её подопечных.
  
  - Да, страж уже здесь! - заявила она, встав рядом с Жаком. - Эти люди находятся под моей ответственностью. Я Инга Лингр... - собственное имя застыло у неё на губах, когда она протянула руку для приветствия офицеру. Из-под козырька форменной фуражки на неё смотрело знакомое лицо с чёрными как смоль глазами. Перед механиком стоял тот самый молодой человек, которого она видела во время дорожного происшествия в Яме. Инга непонимающе оглянулась на штурмовика - так и есть, даже массивные наплечники брони не могли скрыть бугры армейских протезов.
  
  - А как вы... - удивлённо начала Инга, но вдруг офицер выхватил из кобуры пистолет с плоской обоймой и выстрелил Жаку в голову, вторая пуля убила его заместителя. Ствол пистолета метнулся к ребёнку. Инга схватила мальчишку и побежала прочь от переодетых полицейских. Раздался третий хлопок, пуля вошла ей под плечо, Инга вскрикнула, но не упала. Со стороны дико загудел клаксоном разъярённый Эррауз. Грузовик сорвался вперёд, но ещё до того, как подъехал, Ингу ранили снова. Закрывая ребёнка собой, она вздрогнула от обжигающей боли в правом боку.
  
   Позади зло застучал автомат. Через мгновение к нему присоединилось три десятка других винтовок и пистолетов. Штурмовики обстреливали грузовик, который, круша всё на пути, рвался к месту расправы. Силач с пневматическими протезами успел оттолкнуть "офицера" с дороги, но рядовой с автоматом замялся и отскочить не успел. Бампер грузовика с противным чавканьем ударился в человека, но тело не расшиблось, а странным образом лопнуло изнутри, будто начинённый бурой жижей пузырь.
  
   Маневрируя под градом барабанящих по кузову пуль, Эррауз встал перед Ингой, надёжно закрыв её собой от огня.
  
  - Беги в шахту! Беги! - крикнула она побелевшему от страха мальчишке, который только что лишился отца и не мог поверить, что полицейские в них стреляют. С губ Инги потекла кровь - первым выстрелом ей пробило лёгкое, левая рука не поднималась, а правой она изо-всех сил толкала ребёнка ко входу в шахту.
  
  - Беги же!
  
   Грузовик пока ещё прикрывал мальчика от шквальной стрельбы, и ребёнок - скорее от шока, чем от понимания что делает, наконец побежал к клети.
  
   Эррауз несокрушимой стеной оградил супругу от грохочущей смерти. Пули звенели о борт, с визгом рикошетировали об металл, но сильного вреда причинить ему не могли.
  
   Инга схватилась правой рукой за подножку, пытаясь подняться в кабину, но адская боль в боку сразу прижала её к земле.
  
  - Эрик, я не могу! Не могу! - зарыдала она, цепляясь за скобы рукой. Словно пытаясь её подбодрить, Эррауз прибавил обороты двигателя. Нужно только подняться в кабину, и он вывезет её из-под обстрела преступников. Сжав зубы, Лингард снова вцепилась в подножные скобы и ей удалось подтянуться чуть выше, но затем она опять сорвалась. Силы оставляли механика с каждой каплей потерянной крови. Лингард осторожно выглянула из-за колеса. С одного из самоходов стягивали брезент. Под тусклым солнцем Сироники сверкнуло автоматическое орудие.
  
  - Эрик, уезжай... Немедленно брось меня, слышишь!.. - закричала она, но последнее слово перешло в громкий хрип - сил почти не осталось. Грузовик ответил отчаянным воем мотора, но не сдвинулся с места.
  
  - Они же убьют тебя! Прошу тебя, уезжай! - зарыдала Инга. Двигатель перешёл на холостой ход, замедлился и совсем остановился. Дверь над головой Инги призывно открылась. Даже снаружи она почувствовала тепло души своего мужа.
  
  - Эрик, уезжай без меня. Я тебя умоляю...
  
   В ту же секунду в борт Эррауза ударили сорокамиллиметровые снаряды. Никакая броня не могла остановить попадания такого калибра. Грузовик пробивало навылет, камеры огромных колёс взорвались резиновыми ошмётками. Эррауз со стоном осел сначала на левый борт, а затем загорелся. Кузов и кабина превратились в гнутые обрывки металла. В грохоте автоматической пушки не было слышно, как отчаянно кричит Инга Лингард.
  
  *******
  
  - Мечтать вредно. О чём мечтать в мире, в котором правят другие - не ты. Маленькие радости, простой человеческий быт, любовь и семья - всё это морфий, который не даёт видеть правды. Истину знают лишь те, кто построил наш театр, чтобы устраивать на его сцене свои безобразные представления. Они - знают правду, а мы живём только выдумками. Знаешь, почему я на их стороне?
  
   Карл погладил по щеке пришедшую в себя Ингу. Она по-прежнему лежала у колеса тлеющих обломков Эррауза. Парень снял фуражку, его тёмные волосы слиплись от пота. Взгляд был диким, на губах играла циничная и злая улыбка.
  
  - Я на их стороне, потому что так я играю не мальчика на побегушках, а выхожу под софиты в роли Серого Кардинала. И когда весь театр охватит пожар, когда люди будут метаться, не умея спастись, они вспомнят моё лицо. Я - хвост бесконечности, и я - пасть Змеи. Я буду последним, кого запомнишь и ты, умирая.
  
   Инга заметила рядом с собой выпавшую из подсумков отвёртку. Правая рука ещё могла двигаться, надо было схватить отвёртку и вонзить её в шею убившего Эррауза ублюдка. Пальцы медленно поползли к своей цели, стараясь коснуться обрезиненной рукоятки.
  
  - Умирай... - шепнул Карл, глядя как пузырится кровь на губах Лингард и стекленеют глаза. Ладонь почти сжала отвёртку, но Карл вовремя заметил это и легко вырвал инструмент из слабых пальцев Лингард.
  
  - Нет. Умирай...
  
   Инга с хрипом вздохнула.
  
  - Умирай...
  
   Дыхание больше не возвращалась. Боль исчезла в ледяной темноте.
  
  - Умирай.
  
  *******
  
   После штурма танцевального клуба, стражей задержали на месте, но под поручительство Валентина Герра отпустили. Изрытое оспой лицо следователя стало ещё более серым, когда он вошёл в Вальсингам. Удушающий запах нечистот, растерзанные останки, ворох колючей проволоки и залитые кровью стены произвели на полицейских самое удручающее впечатление. Никто не мог представить себе, какой ад довелось пережить стражам Ордена во время схватки с Тотемическим существом.
  
   В эту долгую осеннюю ночь полицейским Нибелунга не пришлось спать - всем хватило работы. В первую очередь требовалось выяснить личности, а затем развезти по домам почти тысячу перепуганных насмерть подростков. Посетителей танцевального клуба задержали, как только те покинули двери. Парни и девушки ещё около получаса приходили в себя после воздействия Голоса. Всё это время штурмовые отделения пытались проникнуть в здание клуба. Все двери и окна затянуло прожилинами колючей проволоки. Двое полицейских из числа бойцов Магнуса были ранены, когда попытались разрезать проволоку при помощи кусачек. Металлические струны атаковали законников словно живые, и только после того как грохот выстрелов и крики внутри здания смолкли, проволочные путы перестали сопротивляться.
  
   Обнаруженный на месте битвы бардак - Герра предстояло описать в рапорте для бургомистра. Но, несмотря на это, следователь нашёл время, чтобы пообщаться с задержанными. Герра с ухмылкой сообщил Китчу идею, которую собирался продвинуть в отчёте: "Все разрушения и жертвы внутри Вальсингама - последствия работы Ордена Совершенной".
  
  - Богов не привлекают к ответственности, - пояснил он на прощание. Герра до изжоги хотелось задержать мечника и Золотого Стрелка как можно на дольше, чтобы провести перекрёстный допрос о событиях внутри клуба, но он понимал, что на вопросы они имеют право не отвечать. Способ уничтожения Тёмных существ находился в сфере ценнейших тайн Ордена, и поэтому стражам было просто предложено проехать на полицейском самоходе к дому номер двенадцать по улице Роз.
  ...По возвращению в особняк Китч был немногословен. Со смертельно усталым лицом он лишь напомнил Айвэну, что завтра утром они вместе отправляются на автовокзал Нибелунга. После приобретения билетов на турбоход, стрелок должен был сопроводить самозванца в столицу.
  
   Когда Китч говорил об отъезде, его глаза ничего не выражали. Айвэн согласно кивнул, принимая решения своего конвоира как само собой разумеющиеся.
  
   Рыцарь отправился в спальню, где снял и почистил пропахшую кровью одежду, осмотрел повреждения брони, а затем спустился в ванную и вымылся сам. Никаких вещей Камиллы Райен в ванной комнате он уже не обнаружил. А когда Айвэн переоделся после купания в тренировочный комбинезон, то почувствовал неожиданный запах дыма. Едкая вонь чего-то горящего привела его на второй этаж особняка - в ту самую комнату, где располагался камин, облицованный мраморной плиткой.
  
   Роберт Китч расположился в одном из придвинутых к камину кресел. Между ним и огнём находился журнальный столик, на котором стояла откупоренная бутылка дорогого вина. Роберт держал в руке почти опустевший бокал, курил и время от времени подбрасывал в камин вещи из раскрытого чемодана. Рядом стояло ещё несколько запертых, и к этой поклаже стрелок не прикасался. Из чемодана перед собой он доставал дорогие платья и туфли, украшения, косметику и духи, комкал всё это и швырял в пламя.
  
  - Чем вы заняты? - спросил Айвэн, когда очередная вещь улетела в камин. Китч поднял на парня помутневший от вина взгляд, сигарета в губах почти прогорела.
  
  - Присаживайся, пацан, - пригласил он, но сразу предупредил. - Только место рядом со мной уже занято...
  
   Жестом вооружённой бокалом руки Китч указал на соседнее кресло, где уютно разместился второй бокал - тоже полный вина, сквозь хрустальные стенки которого просвечивала погружённая внутрь сфера.
  
  - Мы здесь, знаешь ли, устроили нечто вроде прощальной вечеринки... Так что постарайся не мешать и найди себе какую-нибудь табуретку.
  
  - Чем вы заняты и чьи это вещи? - повторил свой вопрос Айвэн, хотя уже догадался с ответом.
  
  - Вот это... - Китч поднял подбородок в сторону запертых чемоданов, отчего пепел с сигареты осыпался ему на жилет и патронташ. - Это барахло Валерия Кузнецова, которое поедет к его семье. Ещё жива его мать, а младшая сестра замужем за Незнающим клерком. Закон требует возвращения личных вещей в случае гибели стража. Я не посягаю на чужое...
  
  - Зато на это посягнули? - указал Айвэн на пару туфель, которые Китч как раз собирался подбросить в огонь.
  
  - А её вещи некому отсылать, - коротко сказал Роберт, перед тем как выбросить украшенные полудрагоценными камнями туфельки в трескучий костёр. После этого стрелок погрузился в молчание, которое Айвэн решил не прерывать. Лишь спустя несколько долгих минут Китч заговорил снова. - Ей бы очень не понравилась, если бы кто-то другой пользовался её вещами. Знаешь, Камилла считала, что на вещах остаётся твой след, который тоже является частью тебя, даже если самого тебя уже нет... Так случилось, что мы живём в мире, где сама душа с лёгкостью может стать чьей-то вещью, после одного маленького укуса иглы.
  
   Роберт повернул мрачное лицо к подсвеченному сферой бокалу.
  
  - Каждый страж хоть когда-нибудь думал об этом... О том, что однажды окажется во стекле. Мы отписываем души Ордену, когда попадаем на служение к Совершенной: смертельная рана, несовместимые с жизнью увечья, добровольный уход - если из нас получится вытянуть душу, Орден сделает это. О таком в нашей работе не принято рассуждать, но Камилла как-то сказала - что, если она... - Роберт сглотнул и осушил свой бокал одним залпом. Айвэн невозмутимо ждал продолжения, наблюдая за тем как стрелок напивается.
  
  - Она сказала однажды: "Если моя личность, мои мечты, мои чувства и воспоминания вдруг станут вещью, то пусть от прежней жизни ничего не останется", - договорил Китч. - Будто знала, что всё так и выйдет... Камилла нарочно сообщила мне это, чтобы я владел её тайной и позаботился обо всём.
  
   Обшитое цепочками платье из тёмного шёлка испарилось в камине будто лёгкая паутинка. Роберт поворошил золу кочергой, позволяя огню подышать воздухом и разгореться. Бокал с алым напитком стоял нетронутым на кресле возле стрелка.
  
  - Вы могли бы поместить сферу не в вино, а внутрь куклы, чтобы встретиться со своим другом ещё раз, - деликатно предложил Айвэн. - Бывает, что люди делают так, когда расставание с любимыми слишком болезненно. Мне рассказывала о такой процедуре Элиза.
  
  - А ты бы хотел очнуться внутри куклы, Айвэн? - Китч поднял на него хмельные глаза. - Понять, что вот она, твоя новая жизнь?.. Хотя вернее будет сказать - понять, что ты окончательно мёртв.
  
   Несмотря на то, что задал вопрос, стрелок не собирался дожидаться ответа:
  
  - Насильно изъятые души нельзя вставлять в куклы или вообще использовать в обывательских механизмах - таков закон Совершенной, и совсем ненапрасный. Душа сохраняет эмоциональный портрет, который сформировался в минуту убийства - фотоснимок личности, если хочешь. Потому и та девчонка из Вальсингама - Анни Солар, думала, что она - Похоть. Перед смертью её накачали наркотиками и убедили в том, что она и есть порождение Тьмы. Став куклой, она сыграла эту роль до конца... Но здравомыслящий человек, во время насилия, едва ли может быть счастлив. Страх гибели - это слишком сильное чувство, которое непременно испортит эмоциональный портрет. Одержимость машин проявляется, когда для их активации используют нелегальные души... Не страшно?
  
  - Страшнее знать, что есть люди, которые отдают свои души по собственной воле, - ответил Айвэн. - Неужели человек не осознаёт, от какого нерастраченного богатства отказывается? Наша душа - это и есть сама жизнь, наша личность. По своей сути душа - это и есть сам человек; она подобна сокровищу, которым питается и которого жаждет Тьма; и потому Свет души - всегда сильней Тьмы, и эту истину, а не закон, должны оберегать не только стражи, но и каждый живущий с душой: и Незнающие, и Знающие, и Узревшие. "Mors nescit legem, tollit cum paupere regem", - Смерть не знает закона: забирает и царя, и бедняка. Вера в добро и в простые истины придаёт сил любому - вне зависимости от происхождения, когда сомнения и нищета мешают доброму выбору. В простоте заключается правда, а в самооправдании циничных поступков, лицемерии перед душой - кроется ложь. Вот почему я считаю согласие на опустошение - жутким и недостойным...
  
  - Жутким? Процедура легального изъятия безболезненна - лёгкий наркоз, тонкие спицы в семь энергетических точек, тихий шум работающего экстрактора... - пожал плечами Роберт. - Ничего жуткого.
  
  - Я говорю не об этом...
  
  - А-а, так ты говоришь о причинах... - влажные от вина губы стрелка сложились в неприятной улыбке. - Смерть всех равняет?.. А жизнь? Ты действительно думаешь, что продать свою душу - это и есть самое страшное?.. Человек берёт в руки оружие и становится преступником, чтобы кого-то убить и ограбить, а заодно приговорить себя к каторге или к казни. Мать донашивает ребёнка в трущобах, уже присматривая для него канаву поглубже. Слепо-верующий отец оставляет завещание, в котором указывает, что всё нажитое достанется Церкви Незнающих, а его детям остаётся только выйти на паперть. Девушка понимает, что единственный путь заработать - это сесть в поезд, где её обесчестят, но всё равно делает это, потому что надо кормить семью. Каждый день мы совершаем поступки, которые становятся нашим же уничтожением. В мире полно грязных вещей, которые сами по себе тянут на опустошение и предательство личности. Ты хоть раз замечал, как сверкают глаза у детей, и как туп и бессмыслен взгляд человека, совершившего злодеяние над собой? У людей, предавших себя, позволивших злу случиться - взгляд Пустого. Эдварду Рину не нужно было изобретать паршивый экстрактор, чтобы показать, насколько люди способны предавать свою душу, а уж тем более души чужих. В чём же тогда дикость законной экстракции? Наши преступления против совести - ничем не лучше механического опустошения, и мы сами допускаем паскудство и гробим свой внутренний Свет.
  
   Айвэн наклонил голову с длинными тёмными волосами, внимательно слушая Китча. Но стоило Роберту замолчал, и мечник спросил:
  
  - Ну а стражи? Ведь это мы оберегаем людей, это мы уничтожаем чудовищ и не даём преступникам превращать человеческие души в товар - это наш прямой долг перед Совершенной. Мы можем и обязаны стать символом в борьбе за Свет для других - но, рассуждая подобным образом как вы, Роберт Китч, мы предаём не только порученное нам дело, но и бросаем людей, которых поклялись защищать ото зла. Я понимаю, невозможно требовать исполнения наших обетов от обычного человека, кто ежедневно в своей мирской жизни встречается с выбором, однако именно потому простым людям и нужен маяк, идеальный пример, по которому и следует жить, дабы Тьма не победила, а выбор был правильным.
  
  - Ага, идеальный пример в золотых доспехах... Дело в том, пацан, что люди и без тебя, и без меня, и даже без Совершенной знают о том, как следует правильно жить, - широким жестом бокала обвёл Роберт богатый интерьер дома. - Человеку известны все законы морали, запреты религии и старые заповеди. Не нужно думать, будто люди становятся жертвами преступников лишь потому, что злодеи исключительно хитры и совершают насилие над невинными. Человек сам продаёт себя порождениям Тьмы и в погоне за собственной выгодой ступает на путь разврата, равнодушия, алчности и убийства, и если ты предложишь им "идеальный пример", то они отвернутся или оболгут его, поставят твою доброту под сомнение, ибо верят лишь в то, что они знают больше, видят дальше и живут правильнее без Совершенных... Такова наша человеческая природа, Айвэн, что Свет зажигается в нас, но затем медленно гаснет. Среди нас уже полным-полно опустошённых, которые в глаза экстрактор не видели. Некоторым слишком рано открывается истина, что себя можно продать или отнять богатство при помощи крови. Люди сами соглашаются на такое "изъятие", а злодеи только пожинают плоды нашего поражения перед совестью... "Жизнь серая, а всё что темнее - это наследие Великой Войны", - процитировал стрелок известную в Истэрии поговорку.
  
  - А если бы не было Великой Войны, чем бы тогда мы оправдывали своё собственное равнодушие и жестокость? - Айвэн спросил Роберта так, словно никогда не слышал и такой поговорки.
  
  - Дьявол, не знаю, чем бы оправдывали... - с некоторым раздражением ответил Китч. - Тем, что в жизни всякое может случиться и нельзя быть слишком наивным? Например, я никогда не видел, чтобы голыми руками вырывали сердце чудовищу, и что молнии потом бьют в человека, а тот выживает. Чем объяснить такой фокус?
  
   Новый поворот в разговоре заставил Айвэна стать серьёзнее. Мечник надеялся, что во время схватки внутри Вальсингама стрелок не заметит, как именно он убивал Похоть.
  
  - Мой доспех поглощает энергию Тёмных существ - в том числе и тех, кого вы называете Тотемическими, - вздохнул юноша, раскрывая секрет.
  
  - Значит всё дело в доспехе?
  
  - Да... Я не знаю, зачем моя броня делает это и для чего доспехам энергия Тьмы - механизм до сих пор не разгадан. Впрочем, мне кажется, что Похоть умерла навсегда.
  
  - А я не знаю, зачем ты мне врёшь, - спокойно ответил стрелок. На лице мечника не дрогнул ни один мускул, но во взгляде замерла напряжённость, словно Айвэн готовился к нападению.
  
  - Ты смотришь на меня точно также, как смотрела на уничтожение Похоти одна моя знакомая, - подметил Роберт. - Должен сказать, что она привыкла видеть людей немного с другой стороны, чем все остальные, - и, оценивая тебя в деле, она проявила крайнюю озабоченность. У неё, знаешь ли, сразу пропало желание шутить и здороваться.
  
  - Здороваться? - приподнял бровь Айвэн. Он по-прежнему смотрел на Роберта холоднокровно, словно прикидывал шансы в будущей схватке, если, конечно, Китчу вдруг вздумается наброситься на него прямо с кресла. Стрелок был крупнее, однако расслаблен и пьян от вина. Впрочем, Айвэну не раз доводилось наблюдать Роберта в деле, и вся уязвимость стрелка в этот момент могла быть показной.
  
  - Именно, - ответил он, ничего не замечая. - Если бы на бой с Похотью делали ставки, то моя знакомая поставила бы на победу занудливого болтуна с мечом и сорвала бы приличный куш. Она чувствует, что убивать чудовищ тебе доставляет гораздо больше удовольствия, чем ты стараешься показать. Даже твои россказни о "Драконах" - ничто, по сравнению с голодом, в котором моя знакомая тоже, кстати, хорошо разбирается. И тут я подумал, что совершенно не знаю тебя и это мне ни черта не нравится...
  
  - Вы меня в чём-то подозреваете, Роберт Китч? - заледеневшим голосом спросил у него Айвэн.
  
  - Пацан, ты под арестом, - усмехнулся стрелок. - Конечно же я тебя подозреваю! Ты отправишься со мной в Капитолий, и не пытайся затевать душевные разговоры со своим конвоиром, чтобы подружиться со мной или разжалобить. Я тебя не отпущу...
  
  - Разжалобить? Нет... Когда я пришёл сюда, меня интересовало совершенно другое, - указал Айвэн на сферу в бокале. - Что вы собираетесь делать с душой Камиллы Райен?
  
   Роберт уловил желание парня уйти от разговора, но в этот раз решил ему подыграть:
  
  - Все нелегальные сферы принадлежат Совершенной. Орден использует их энергию и эмоциональные портреты по своему усмотрению. Говорят, что энергией нелегальных сфер подпитывается механизм Капитолия. Назначение этого грандиозного сооружения - по большей части загадка для непосвящённых... Однако, с душами стражей всё немного иначе. В наши ряды попадают лишь те, кто пережил серьезное потрясение: обманувшие смерть, ставшие свидетелями ужасных событий, или потерявшие близких. Только стражи, закалившие душу переживаниями, годятся для борьбы с порождениями Тьмы. Предполагается, что энергия в нас приобрела немного иные оттенки, чем у простых граждан Истэрии.
  
  - Сильные, закалённые бедами души... - задумался Айвэн. У него был повод узнать о судьбе захваченных стеклянных шаров, и стрелок это понял.
  
  - Двух сфер с душами стражей хватало, чтобы поддерживать биение музыки и иллюминацию во всём Вальсингаме, - напомнил Китч. - Теперь в стеклянной сфере Камиллы заинтересован сам Орден. Используя её энергию, оружейники и механики могут создать мощное оружие или машину, которая встанет на защиту людей против Тьмы... или просто вставят сферу Камиллы в ошейник для какого-нибудь заключённого в Звёздной Горе существа.
  
   Китч прервал свои размышления, глухо выругавшись под нос:
  
  - Да катись они к дьяволу, я не позволю им сделать это!..
  
  - Разве вы можете помешать Ордену получить то, что принадлежит им по праву? - усомнился мечник.
  
  - Есть один способ уберечь Камиллу от судьбы побрякушки, - стоило Роберту это сказать, как в парадной раздался звонок. Потемневший от времени серебряный колокольчик встрепенулся на фигурной подвеске возле дверей и радостным звоном разогнал тишину особняка.
  
  - А вот и мой "Способ" явился, - Китч с ухмылкой встал с кресла, вынул сферу души из вина и аккуратно положил её в небольшую шкатулку с бархатистой подложкой и пустыми ячейками из-под патронов. Несмотря на недавнюю передрягу и выпитый алкоголь, на ногах стрелок держался уверенно. Вытряхнув на ходу сигарету из смятой пачки, он лёгким кивком головы поманил за собой Айвэна.
  
  - Идём вниз. Тебе тоже будет интересно взглянуть на того, кто пришёл нас проведать.
  
   Роберт спустился по широкой лестнице в вестибюль, и под звук дребезжащего колокольчика открыл дверь, но тут же его лицо изменилось - Китч явно ожидал увидеть на пороге кого-то другого, а не Валентина Герра. Придерживая фуражку на сгибе локтя, полицейский краем ладони поправлял напомаженные волосы, а подмышкой зажимал пухлый бумажный конверт.
  
  - Я думал у полиции найдутся дела поважнее, чем изображать из себя почтальонов... - неласково встретил знакомого Китч. - Ты как на свидание вырядился.
  
   Изъеденное оспой лицо следователя на секунду приобрело кислое выражение. Только сейчас Роберт увидел у него за плечами процессию из крепких парней в тёмно-зелёных камзолах. В тени неухоженного сада также собралось порядка полутора сотен человек. В столь ранний утренний час посетителей оказалось так много, что они не поместились на огороженном балясинами крыльце. Подъездные дорожки были заставлены самоходами, и машины на механической тяге всё продолжали подкатываться через распахнутые ворота и парковаться возле затянутого хмелем фонтана.
  
  - Когда шишки из Торговой Палаты хотят запустить руки в дела Управления, они начинают давить на бургомистра, а тот в свою очередь давит на нас. Мне пришлось оставить сбор улик в Вальсингаме и опрос свидетелей своим подчинённым, а самому мчаться сюда - дикость!.. Но кое-кто хочет видеть стражей, покончивших с Клетчатым человеком. И этот "кое-кто" - задержек не любит.
  
   Герра чуть ли не скрежетал зубами от мысли, что его оторвали от работы ради утреннего посещения дома по улице Роз. Сейчас следователь охотнее бы остался со своими людьми, исследуя Вальсингам пядь за пядью. Полицейские разыскали тайный склад, напичканный контейнерами с алыми сферами, аппаратуру для изменения цвета стекла и ещё несколько операционных с экстракторами, но всё это была только малая часть тех находок, которые им обещал Вальсингам. Среди улик оказался огромный стеклянный шар-вместилище душ, который был подсоединён к экстрактору под танцевальной площадкой. Благодаря работе Китча и Айвэна в мегасферу не попали человеческие души, впрочем, и Тёмная энергия там не задержалась. Обычное стекло не могло удержать Тьму, и сущность Похоти вытекла из шара как чёрная вода через сито.
  
   Ни одного опустошённого тела стражей, клиентов борделя или работавших в подвале невольниц - полицейские так и не обнаружили, и при этом Герра становился только нервознее, хотя и не позволял себе выглядеть недостойно. На следователе была надета парадная униформа с белыми аксельбантами и брюки с лампасами, впечатляющий столбец наградных планок украшал грудь с левой стороны, а на шее покоилась цепь с массивной инсигнией, на которой был отчеканен орёл.
  
   У ворот особняка раздались протяжные гудки. Неспешно проезжавшие самоходы ускорились, пропуская экипаж на энергетическом двигателе. Элегантный автомобиль скользил вдоль принявших вправо машин, словно адмиральский линкор, проплывающий мимо эсминцев. Китч не был механиком, но по большому числу труб наддува предположил, что под капотом машины спрятан мотор огромной мощности. Кузов самохода сверкал хромом, тёмно-зелёной лакировкой и янтарём. Из солнечного камня на дверцах был выложен вензель с заглавными буквами "С" и "З".
  
  - Ты впустишь нас, или предпочитаешь встречать Матрону Солар на крыльце? - настойчиво спросил Валентин. Золотой Стрелок оценил взглядом публику и только после этого отвалил в сторону от дверного проёма.
  
   Айвэн как раз спускался со второго этажа и, заинтересованный происходящим, остановился посреди лестничного пролёта. Рыцарь со сдержанным любопытством наблюдал, как через главный вход в особняк вливается поток разодетых в зелёные камзолы мужчин и роскошно наряженных женщин.
  
   Отмеченные серебряными наплечниками охранники умело рассыпались по первому этажу, взбежали мимо Айвэна по лестнице и за считанные минуты осмотрели весь дом. Начальник охраны - коротко подстриженный, седой и до красноты загорелый мужчина, негромко поинтересовался у Китча на счёт личного оружия стражей. Стрелок ответил ему ещё тише, но от этого смуглое лицо старого бойца посмурнело будто промокший под осенним ливнем кирпич. Резким жестом руки, он подозвал к себе четверых подчинённых, приказав им занять позиции за спинами мечника и стрелка - почтительно, ненавязчиво, но достаточно близко, чтобы контролировать каждое их движение.
  
   В глазах Айвэна запестрело от приталенных парчовых нарядов, пышных юбок, белоснежных перчаток, диадем, ожерелий, перстней, сюртуков с высокими воротничками, вееров, шляп и тростей. Первый этаж особняка моментально заполнился сдержанными голосами и ароматом из смеси духов, лосьонов и других благовоний. Каждый из вошедших не преминул бросить в сторону Китча и мечника внимательный взгляд.
  
   Знающие не спеша и с достоинством выстроились вдоль стен парадной залы. Богачи старались случайно не задеть дорогими костюмами пропылённые мебельные чехлы и картины. В передних рядах разместились дамы постарше - иногда совсем старухи, тщательно скрывающие свой возраст под толстым слоем косметики, накладными локонами и ниспадающими с кокетливо выгнутых шляпок вуалями. Рядом с дамами находились по нескольку кукол-служанок в опрятной зелёной форме, перетянутой белоснежными передниками с кружевной окантовкой. Тут же стояли щеголеватые лакеи, чутко следившие за возможными желаниями господ. Подле некоторых особ нетерпеливо покачивались фавориты - превосходные юноши, лет двадцати. Место некоторых из них занимали высокие, плечистые красавцы со стеклянными глазами и навечно застывшими полуулыбками.
  
   Состоятельные мужчины в строгих костюмах из тёмной парчи расположились поближе к лестнице. Особенно среди них выделялся старик с выпуклым брюхом и рыжими бакенбардами, который один занимал место сразу трёх человек и неодобрительно ворчал, искоса поглядывая на двух парней, видимо своих наследников, нагло запустивших руки в карманы.
  
   Толпа выглядела дорого, но разношёрстно. Основную часть её составляли люди, которые всем своим видом показывали, что их подняли не свет не заря ради пустого. На лацканах мужских пиджаков, а также среди бантов и кружев дамских нарядов поблёскивали золотые, серебряные и медные значки Торговой Палаты - маленькие наковальни, цветы, стилизованная россыпь драгоценных камней, чертёжные инструменты, лошади с развивающимися на бегу гривами, звёзды и корабли - все эти символы говорили о сфере разрешённой торговли, которую вели обладатели цеховых значков.
  
   Привычное запустение дома по улице Роз потревожило не менее трёх десятков семей из влиятельного рода Знающих. Для чего нужна была такая помпезность - ни Айвэн, ни Китч пока не догадывались. Стрелок покинул заполненный людьми вестибюль, чтобы встать на ступенях зала рядом со своим арестантом. Возле них невозмутимо замер с фуражкой и конвертом в руках Валентин. Как раз в это время гул голосов немного утих, и через распахнутые двери вошла стройная процессия молодых девушек с юношами. Будто заранее отрепетировав каждый свой шаг, они выстроились полукругом у подножья лестницы.
  
   Айвэн внимательно присматривался к каждой вошедшей девушке, потому что все они выглядели знакомо, и не только из-за абсолютно одинаковых зелёных с янтарём платьев, но даже их форма причёсок, черты лица, рост и телосложение совпадали друг с другом. Перед стражами как на подбор выстроились десять родных близнецов. Мечник заметил, что на каждом присутствующем в знак траура надеты чёрные банты или ленты, и Айвэн начал догадываться об одной из причин утреннего собрания.
  
   Шепотки и сдержанные разговоры умолкли, когда в дверном проёме показалась облачённая в чёрные одежды фигура. Её появление было похоже на сумрак от внезапно набежавшей осенней тучи. Каждый шаг Матроны Солар сопровождался шорохом расшитых узором из увядших цветов юбок. Тёмные волосы женщины скрывались под двурогим головным убором атур, лицо побелело от пудры, а на щеках в знак скорби блестели нанесённые из драгоценных камней слёзы. Единственной яркой деталью в одеянии Матроны - был медальон в форме янтарного солнца. Благодаря торговле солнечным камнем род Солар и возвысился в Нибелунге, сумев заработать впечатляющий капитал, равный богатствам самой Совершенной.
  
   Остановившись перед лестницей, Матрона подняла взгляд на стражей. Узнать, кто стоит перед ней - было легко: только Айвэн и Китч выглядели не соответствующе разодетой толпе. Слегка влажный после ванны тренировочный костюм мечника не сочетался с поношенной рубашкой стрелка, кожаным жилетом и пыльными брюками.
  
  - Приветствую вас от имени дома Солар, - первой заговорила Матрона. - Я вынуждена просить извинения за столь нежданный визит. Наш род переживает скорбную утрату одной из наследниц - моей истинной дочери. Теперь я могу говорить об этом открыто: Анни Солар была плоть от плоти моей... хотя после трагедии у неё остались ещё один родной брат и сестра...
  
   Матрона слегка развела руки, будто указывая на очевидное, но не повернулась к полукругу молодых людей за спиной. Позади неё стояла самая хитроумная загадка Знающих, которая позволяла сохранить Истинных Наследников от покушений Отверженных. На секунду Айвэн задумался, могут ли объявить наследником или наследницей ненастоящего ребёнка Матроны, если другие погибнут? И решил, что конечно же могут. Выбранные девушка или молодой человек до конца дней будут считать властительницу рода своей истинной матерью. Хотя, скорее всего, Неизвестные Наследники редко собираются вместе. Это лишний раз подтверждало, что повод для встречи со стражами - очень значительный.
  
  - Прошу проявить понимание к материнскому горю и желанию лично увидеть тех, кто говорил с моей дочерью в последний раз... А также прошу извинить меня, что из-за личных проблем я не уделила достаточно внимания стражам, посетившим мой город...
  
  - Я вынужден сразу поправить вас, государыня, - в нарушение всех этикетов прервал Матрону стрелок. - Страж здесь только один - это я. Юноша рядом со мной - всего лишь мой арестант, хотя и помогал в некоторых делах Ордена. Кроме того, мы не разговаривали с Анни Солар, так как при встрече её обликом пользовалось порождение Тьмы. К моменту нашего появления в Вальсингаме девочка была опустошена.
  
   Слова Роберта были жестокими для материнского сердца, но Айвэн не увидел на глазах Матроны ни капли настоящей слезы. Взгляд женщины оставался трагичным, и только. Что бы не говорила она и как бы не принижалась, в доме по улице Роз каждому было ясно, кто тут настоящий хозяин. Даже замечание Китча не сбило с этой женщины спесь.
  
  - В таком случае, я желаю говорить с тем, кто отомстил за смерть моей дочери, - обратилась Матрона к Айвэну. - Мне известно, что жуткое чудовище, именовавшее себя Похотью, было убито вашим мечом внутри танцевального клуба. Сейчас не имеет значения сделал ли это истинный страж или только его арестант. Я желаю говорить с героем, избавившим мой город от Тьмы.
  
  - Встрял ты, пацан. И чего это бабы к тебе так и липнут?.. - шепнул Роберт Айвэну. Полицейский рядом с ними услышал эти слова и с невозмутимым видом добавил:
  
  - Айвэн, я передал ваши слова, на счёт добровольного затворничества, своей дочери. Это произвело на неё сильное впечатление, и она захотела увидеть вас, чтобы прочитать кое-что из своих стихов. Я запретил.
  
  - Почему запретили? - не понял юноша. Китч толкнул его локтем.
  
  - Двигай к Матроне, она тебя ждёт. И ближе чем на три шага к ней не приближайся, иначе охрана повяжет.
  
   Мечник скорыми шагами спустился с лестницы, следом за ним как на привязи двинулись телохранители дома Солар. Матрона позволила себе улыбнуться, когда к ней подошёл стройный юноша с длинными волосами, блестящими после купания.
  
  - Меня зовут Айвэн - мечник и осуждённый, - коротко представился он.
  
  - Подозреваемый! - громко уточнил со своего места Китч.
  
  - Айвэн... - мягко обратилась Матрона к нему. Улыбка безжизненно застыла на её напудренном лице, и даже в зелёных глазах невозможно было прочесть настоящего чувства. - Мы наблюдали за тобой в Нибелунге. Признаться по чести, твои первые шаги вызвали у нашего дома значительное беспокойство. Ты был неожиданной картой, которая могла сыграть против нас в той же степени, как и могла оказаться полезной. Я рада, что беспокойство оказалось напрасным и сейчас мы говорим лицом к лицу, и можем выразить тебе свою благодарность...
  
   Матрона слегка наклонила голову, и по залу пронёсся шорох одежды - это дамы присели в почтительном реверансе. Неизвестные Наследники поклонились один за другим, и все до последнего коммерсанта с уважением кивнули мечнику.
  
  - Я признателен вам за оказанное почтение, государыня, но чем я заслужил его? - спросил Айвэн.
  
  - Дом Солар никогда не предоставляет авансов за сомнительную работу, - заметила женщина в чёрном. - Мы платим своим уважением только по завершению выгодной сделки. В этом случае вашим товаром, дорогой Айвэн, стали поступки, которые были вами совершены - нет, не для Нибелунга, а лично для нашего рода Знающих.
  
   Матрона слегка приподняла руку в перчатке и, покачивая указательным пальцем с серебряным перстнем, начала перечислять:
  
  - Во-первых, вы уничтожили чудовище, которое поселилось в чумных кварталах. Во-вторых, вы ликвидировали Вальсингам - клуб давно стал проблемой для знатных семейств. Сомнительное заведение хотели закрыть, но в нём всё-таки успели дать прощальное представление. В-третьих, это спасение девятьсот тридцати восьми Знающих - наших детей, и наследников союзных родов. Сегодня вам благодарна не только одна отомщённая мать, но и сотни других матерей, которые смогли обнять своих неразумных чад прошлой ночью... И конечно же сотни отцов, которые не упустят возможности вбить в голову молодёжи как следует себя вести... В-четвёртых, во время схватки вы обескровили Отверженную семью Виваче, что давно являлась главным недругом дома Солар. Теперь Виваче не скоро оправятся от удара, а мы в свою очередь постараемся, чтобы ошибка союзничества со Тьмой - обернулась для них окончательным поражением. Виваче знали насколько высоки ставки, когда ввязывались в дела похитителей душ, они даже не погнушались напасть на полицейских. Чудовище обещало Отверженным власть над городом - за такое стоило рисковать, и хорошо, что у Виваче не вышло... И наконец пятое - вам удалось решить ещё одну проблему Солар: торговка импортными механизмами Рей Сугавара покинула Нибелунг. Долгие годы мы предлагали сотрудничество этой безумной женщине, а затем любые деньги, только чтобы она продала магазин Вульфа. Никому не удавалось убедить её убраться отсюда, но теперь Нибелунг стал безопаснее. Импортные машины больше не будут угрожать спокойствию Торговой Палаты.
  
  "Вот почему старик бургомистр давит на полицейских. Без своего поставщика ронинов он боится потерять контроль над городом..." - смекнул Китч. Стрелок обменялся многозначительными взглядами с Валентином Герра, и тот молчаливо кивнул, подтверждая опасения стража.
  
  - Хоть мы и неодобряем беззаконий, которые вы, государь, учинили на улицах Нибелунга, но в итоге вы улучшили положение дома Солар, - продолжала обращаться Матрона к стоявшему перед ней Айвэну. - Также Торговая Палата выяснила цель вашего визита в Хрустальную Пирамиду...
  
   Женщина сделала паузу, внимательно наблюдая за реакцией юноши. В его глазах промелькнул алчный блеск, и угадав в нём желание заполучить легендарный клинок, Матрона с пониманием улыбнулась.
  
  - Вы искали клинок Нибелунга - меч, принадлежавший одному из Первых стражей. Но в музее его не оказалось - только точная копия артефакта. Удивительно, что, добравшись до экспозиции, вы с лёгкостью определили фальшивку. Лучшие оружейники мира потратили бы не менее десяти минут, дабы выявить незначительные отличия между подделкой и оригиналом.
  
   Движением пальцев Матрона поманила одну из Неизвестных Наследниц, и девушка поспешила встать рядом с названной матерью. Знакомое лицо Анни Солар пылало от гордости, ведь она поднесла меч в позолоченных ножнах. Айвэн не мог не заметить, как много неприязни и затаённой злобы отразилось на лицах других Неизвестных. Подозрение, что ты только усыновлённая пешка, которая по завершению партии ничего не получит - точило их души. Именно об этих взглядах и скрытой вражде говорила Анни Солар, пусть слова её звучали из уст Похоти. Тотемическое существо хорошо изучило переживания дочери богатого клана и говорило правду, чтобы правдоподобнее выглядеть.
  
   Размышляя об этом, Айвэн не отводил цепкого взгляда с клинка Нибелунга. Матрона приняла его пристальное внимание за потребность скорее заполучить меч.
  
  - Когда почтенный страж-основатель погиб, его доспехи и оружие бесследно исчезли, - начала женщина в чёрном. - Но вскоре некоторые из вещей начали появляться среди товаров нелегального рынка - в том числе и клинок. Дом Солар потратил немалые средства и задействовал самые крепкие связи, а также проявил исключительную торговую хитрость, чтобы выкупить клинок прежде своих конкурентов. Разумеется, мы приложили усилия, чтобы подтвердить подлинность артефакта. Обладание столь ценной реликвией возвысило нас над другими кланами Нибелунга, и отчасти содействовало главенству в Торговой Палате. Но, согласитесь: меч в сундуке Знающего торговца - это совсем не то, что меч в руках стража. Герой, спасший Нибелунг не может быть признан виновным!.. Айвэн, у вас впереди блестящее будущее. Сама Совершенная озаряет ваш путь, и я хочу отдать меч человеку, который доказал, что не дрогнет в борьбе против Тьмы.
  
   Матрона умолкла, ожидая ответа, а заодно следила за реакцией стоявшего перед ней парня. Эта женщина была хитра, и её благородное предложение передать меч в руки Ордена тоже выглядело наживкой.
  
  - Вы же не откажете матери в возвращении сферы души её умершей дочери, государь? - попросила она. - Анни совершила ошибку и вместо исполнения долга перед семьёй поддалась власти Похоти... но она была моей девочкой, которую я не могу ни в чём обвинять. Её душа также дорога мне, как и живой человек...
  
   Будто забывшись, Матрона протянула к Айвэну руку ладонью вперёд - такой простой и наивный жест для столь уважаемой женщины, и так дотошно просчитанный. Мечник выдержал паузу, молчанием и бездействием лишая слова Матроны волнующей силы, а затем Айвэн отвечал так, как говорил закон Совершенной:
  
  - Нелегальная сфера души принадлежит Ордену и не может быть передана для использования третьим лицам, какие бы обстоятельства к этому не располагали. Я не могу удовлетворить ваше прошение, государыня, и душа Анни Солар не сможет вернуться домой.
  
   По толпе Знающих прокатилась волна возмущённого ропота. Все эти люди собрались здесь с единственной целью - присутствовать при историческом событии, когда дом Солар окажет неоценимую услугу самой Совершенной. Из этого можно было извлечь гораздо большую выгоду, нежели главенство над Торговой Палатой. Возвращение меча в руки Ордена могло расположить самую влиятельную организацию Истэрии к роду Солар и сделать Совершенную должной. Слава о благородном поступке Солар ворвётся в столицу на золотой колеснице с янтарным отливом. О них заговорят в каждой церкви Незнающих, чистосердечность и бескорыстие Матроны будет воспета в газетах и кинохронике. Толпа именитых торговцев собралась в старом особняке, только чтобы лицезреть очередное возвышение своего клана. Но безупречный план Зои столкнулся с нежеланием Айвэна играть по её правилам.
  
  - Вот тебе и "Собор Возвышения"! - весело пробасил грузный мужчина с рыжими бакенбардами. Но его шутку на счёт названия, какое Зоя Солар выбрала для съезда семейств, никто не поддержал. Напряжение нарастало вместе с недовольством разочарованных коммерсантов. Матрона не ожидала столь прямого отказа, и глаза её чуть прищурились, а лицо под тёмной вуалью слегка повернулось к Айвэну профилем.
  
  - Вы не понимаете, от чего отказывайтесь... - начала было Зоя, но вдруг Айвэн извлёк из кармана тренировочного костюма серьги с оранжевой искрой и вложил их в протянутую руку Матроны. Злость в её глазах сменилась на удивление. Айвэн безошибочно воспользовался моментом, чтобы вскрыть истинную суть жёсткой и расчётливой коммерсантки.
  
  - Я не имею права передавать вам душу Анни Солар, но отдаю вещи, которые она оберегала сильнее, чем жизнь. Вы затеяли опасную игру, чтобы сохранить хотя бы кого-то из Неизвестных. К трём своим настоящим детям вы примкнули тщательно подобранных двойников; с малого возраста никто из них не догадывается, кто же получит состояние рода. Даже Отверженные не знают, есть ли среди Неизвестных ваше собственное дитя. Близнецы надеются заслужить благодарность торгового клана и стать ближе к расположению матери, но для этого приходится проворачивать опасные сделки или уничтожать врагов дома Солар. В этой игре каждый стоит за себя, а братья и сёстры превращаются во враждующих конкурентов - и всё это, а также многие другие детали из жизни калана Солар - знала Анни. Через год-другой её душа заговорит... Вы просите меня не как мать, а как госпожа, которая боится огласки своих махинаций.
  
   Сила голоса Айвэна возрастала с каждой сказанной фразой, рыцарь будто стал выше Матроны и раздался в плечах. Китч поймал себя на мысли, что в вестибюле особняка потемнело... или же это осеннее солнце действительно скрылось за тучей?
  
  - Мне всё стало ясно, когда я увидел редкие украшения Анни, - продолжал говорить мечник. - Подарив ей серьги с душой вымирающего животного, вы подтолкнули Анни считать, что она и есть ваша настоящая дочь, но это лишь подлый трюк. Так вы понуждаете Неизвестных охотнее браться за самые опасные поручения клана. И Анни была не первой, кто пытался проникнуть к хозяевам Вальсингама. В склепе храме Святоспасения покоится тело юноши, у которого при себе был ценный перстень, у этого Неизвестного тоже изъяли душу, как сделали это с Анни Солар. Ему не удалось приблизиться к Похоти, но ваша "дочь" достигла успеха и пробралась почти в самое логово... однако с Тотемическим существом невозможно договориться!
  
  - Договориться? - нервозно воскликнула Зоя. - Вы что, обвиняете меня в связях с порождением Тьмы!
  
   В вестибюле поднялся испуганный вздох. Айвэн остро глянул на толпу Знающих и недовольные голоса замолчали.
  
  - Имея столько власти над городом, дому Солар не нужны были улики, чтобы закрыть Вальсингам, - продолжал настаивать на своём Мечник. - Анни не охотилась за доказательствами, а пыталась перетянуть на вашу сторону Похоть. С помощью Тотемического существа вы хотели добиться того же, чего и Отверженные - захватить власть над городом. Если бы союз Солар и Тьмы состоялся, сам бургомистр мог бы стать вашей одурманенной марионеткой. Что тогда вы собирались сделать из Нибелунга? Свободный рынок, где возможно купить всё что угодно, включая человеческие души?
  
  - Обвинять меня в таком несправедливо! - Матрона затравленно оглянулась на своих приближённых, но никто из родственников её не поддержал. В полнейшем молчании Знающие наблюдали за разговором. На лицах коммерсантов не отразилось ни возмущения, ни чувства уязвлённого самолюбия - они как будто окаменели. Но тут из глаз торговцев потекли слёзы - десятки людей, привыкшие к фальши, обману, двуличию и интригам заплакали как один человек. Только стеклянные глаза кукол-служанок, фаворитов и лакеев из корпулита оставались осмысленными, и они недоумённо оглядывались на господ. Но без приказа хозяев слуги ничего не могли предпринять, и об этих незаметных, всегда следовавших тенью созданиях - Матрона совершенно забыла.
  
  - Что вы делаете?! - шокировано прошептала она, сжимаясь под взглядом Айвэна. - Почему мои компаньоны не двигаются?..
  
  - Вы подтолкнули Анни к могиле, - тяжело уронил своё обвинение мечник. - Если мне только захочется, я заставлю каждого в этом особняке считать вас преступницей и без доказательств, которые получит орден из сферы. Солар возненавидят главу родного дома и никогда вас не простят... Я могу приказать этим людям раздать состояния, стать нищими и пустить торговый клан под откос, и никто их не остановит. Всё, чего вы достигали годами - будет уничтожено за один день, из-за обмана, который толкнул несчастную девушку в руки похитителей душ. Вы не раскаивайтесь, потому что нарочно послали Анни на гибель - она не настоящая дочь, а только разменная карта в игре на выживание. Я раздавлю вас...
  
  - Вот значит на что способен Дар Голоса... ты блефуешь! - зло воскликнула Зоя. - Тебе не под силу разрушить империю, которую я создавала ценой собственной жизни и судеб детей! Я начинала наследницей лавки часовщика, а поднялась до властительницы Торговой Палаты богатейшего города! Знаешь, что мне пришлось сделать ради успеха? Да меня в четырнадцать лет отдали за долги старику-кредитору, превратили в его игрушку! Я возненавидела всё и всех, больше никогда не смогла полюбить по-настоящему, быть наивной, играть в детство как другие подростки и доверять людям! Незнающие завидуют нам, но и понятия не имеют, чего стоит богатство - чего стоит быть Знающим! Я завоевала своё место интригами, лживой любовью, предательством ненадёжных партнёров, спекуляциями, расчётом, фиктивными сделками, и не остановлюсь ни перед чем! Борьба с идиотом-бургомистром ради полной власти над Нибелунгом - обходится дорого! И после всех моих жертв, ты являешься в мой город и хочешь лишить меня заработанного уважения? Ни у одного человека не хватит сил уничтожить меня! Слышишь, малолетний ублюдок! Все жизни Неизвестных Наследников не стоят одной моей судьбы!
  
   Матрона отступила назад, стараясь обуздать свои страх и негодование.
  
  - Ваша душа опустела... - Айвэн словно сочувствовал ей. - Роберт Китч говорил мне об этом: с каждым дурным поступком, который совершается над нами, или по нашей воле - наша душа отмирает и становится меньше. Каждому в сердце впился экстрактор, который незримо работает и пьёт Свет, пока мы позволяем злу бродить среди нас. Вам не хватает Света души, чтобы оплакать смерть близкого человека. Анни Солар достойна слёз, потому ваши люди сейчас плачут о ней - я так хочу... Я хочу, чтобы и вы плакали.
  
   Напудренное лицо Матроны прочертили неровные дорожки слёз. Не веря себе, она смазала настоящие слёзы вместе с накладными камнями. Блефа не было, если бы Айвэн захотел, он мог бы заставить людей из толпы совершить всё, что угодно, даже самоубийство, не то что уж пустить состояние по ветру. И лишь теперь Матрона Солар поняла, с кем ей приходится иметь дело. Фиолетовые серёжки с янтарной искрой до боли впились в ладонь, когда Зоя сжала руку в кулак.
  
  - Если ты обладаешь силой туманить рассудок, почему просто не заставил меня отдать тебе меч? Это ведь всё ради клинка!
  
   Она выхватила ножны из рук отупело стоящей рядом с ней девушки и протянула меч Айвэну.
  
  - Забирай!.. Ну же, бери! Но если эти люди хоть что-то услышали из моей исповеди - сотри их воспоминания, заставь снова быть теми, кем они вошли в особняк - покорными спекулянтами, которые только и ждут моей милости! Верни мне мой клан!
  
   Айвэн принял клинок, но лицо его не осветилось от радости, как предполагала Матрона, когда только подъезжала к крыльцу особняка в своём экипаже. Самозванец взял меч будто она лишь возвращала украденное.
  
  - Ты насильно заставил меня признаваться во всех грехах, рассказать тебе про свою жизнь и отдать артефакт! Это всё твой трижды проклятый Голос! - со злобой шипела она.
  
  - Нет, Матрона. Вы, а также мой конвоир Роберт Китч и следователь Валентин Герра - не находились под властью Голоса, - ответил Айвэн. - Ваши люди ничего не услышали. Они погружены в свои мысли как в сон. Мой Дар уникален, но меч вы отдаёте по своей собственной воле, без принуждения. Все ваши секреты стали известны полиции, а также Ордену Совершенной. Так что будьте аккуратны в желаниях отправить ещё кого-то на смерть или угрожать бургомистру, иначе для дома Солар наступят по-настоящему Тёмные времена.
  
   Дальнейшие события разворачивались стремительно. Не успела Матрона осознать всю тяжесть своего нового положения, как собравшиеся в вестибюле люди начали приходить в себя. Знающие отцы гильдий ошарашенно вытирали кружевными платками свои заплаканные лица, бормотали и подшучивали над собой, удивляясь слезам. Куклы-служанки расспрашивали своих хозяек о самочувствии, получая раздражительные ответы. Люди сами не понимали, что с ними случилось и почему последние десять минут стёрлись у них из памяти. Главное событие утра, кажется, произошло - меч перешёл в руки самозваного стража.
  
   Зоя Солар совладала с эмоциями. Её рассерженный взгляд ещё пару секунд сжигал Айвэна, а затем она развернулась и как можно скорее зашагала прочь из особняка.
  
   Сбитые с толку телохранители поспешили за госпожой, но у порога Зоя обернулась, чтобы громко обратиться к стрелку и стоявшему рядом с ним полицейскому:
  
  - Не думайте, что это сойдёт вам с рук просто так!
  
   Пригрозив, Матрона покинула пределы особняка, а обескураженные торговцы пёстрым потоком потянулись за ней.
  
  - Благодарю покорно, милостивые государи. Теперь эта стерва вцепится в меня всеми когтями, пока каждую каплю крови не выпьет... - недовольно проворчал Валентин.
  
  - Не выпьет, - успокаивал Китч. - О её маленьких тайнах теперь знает не только полиция, но и Орден. Подкупить или запугать одного полицейского - это во власти Матроны, а вот провернуть такое против всего Капитолия стражей?.. Кишка тонка.
  
  - Оказывается, ваш подопечный способен влиять Даром Голоса на конкретных людей из толпы, а других оставлять в здравом рассудке, - поправил ремень своей парадной формы Герра.
  
  - Точно... - помрачнел Китч и задумался. - Пацан сделал для Нибелунга немало, но нежданное добро - хуже чумы, верно я говорю?
  
  - Полностью с вами согласен, - поспешил заявить следователь и протянул Китчу жёлтый конверт, который принёс с собой. Плотная обёрточная бумага намокла в его руках. Валентин явно нервничал во время сцены с Матроной.
  
  - Что это?
  
  - Причина, по которой я не разрешил своей дочери встретиться с Айвэном.
  
   Герра не отводил глаз от мечника, пока разочарованная и смущённая публика расходилась, но среди дорогих одеяний Айвэн вдруг заметил красную мантию. Вошедшая вместе с торговцами Сестра Света смиренно ждала в углу вестибюля, стараясь не встречаться взглядами с выходящими богачами.
  
  - Элиза? - приятно удивился Айвэн и торопливо подошёл к ней. - Как ты здесь оказалась? Тебя выпустили из храма Святоспасения в такой ранний час?.. Как отец Себастьян? Как Лютеция?
  
   Глаза девушки заблестели, она хотела что-то сказать, поприветствовать дорогого ей "Ангела", но Китч окликнул их с лестницы:
  
  - Это ко мне!
  
   Стрелок спустился по ступеням, на ходу запечатывая вскрытый конверт.
  
  - Я связался с храмом Незнающих, как только мы вернулись из клуба. Благо в этом рассаднике пыли, где мы квартируемся, нашёлся работающий монограф, - поприветствовал он Сестру кивком головы и с полной серьезностью в голосе сообщил. - У меня к вам неотложное дело. Я знаю, что единственным местом, где может храниться нелегальная сфера души, кроме Ордена, - это спириторий храмовников. Страж вправе передать вам обнаруженную во время задания сферу.
  
   Китч достал из кармана брюк ту самую шкатулку, в которую вложил стеклянный шар с душой Камиллы Райен и продемонстрировал её взгляду Элизы.
  
  - Это душа очень дорогого мне человека... Я знаю об обрядах очищения, где вы выкладывайте сферы вокруг Опустошённых или зашиваете стекло прямо в грудину до момента захоронения - это весьма нужное и важное дело, иначе Тьма овладеет Пустым. Но прошу вас не использовать в обрядах очищения сферу, которую я передам.
  
   Роберт бережно вложил в руки Элизы шкатулку, а перед тем как отпустить её пальцы твёрдо проговорил:
  
  - Мне известно ещё об одном ритуале Церкви Незнающих. Вы изготавливайте медальоны со сферами душ, чтобы отдать их прихожанам, нуждающимся в защите от Тьмы. Порой человеку надо отправиться в опасные земли, где нет ни одного фонаря Совершенной и некому его защитить, кроме храмового амулета. Душа стража идеально подходит для пилигримов, и душа моего друга тоже бы хотела охранять беззащитных.
  
  - Да, я сделаю так как вам будет угодно. Обещаю, эта душа не пропадёт! - горячо заверила его Элиза. Лицо Сестры Света вспыхнуло румянцем из-за оказанного ей доверия.
  
  - Благодарю вас. Я знал, что...
  
   Закончить фразу стрелок не успел. Со второго этажа зазвучали ноты печального вальса, и этот мотив будто нарочно подыграл сцене передачи души Камиллы Райен. Китч тихо выругался, а может быть извинился - и, не прощаясь, отправился к растревоженному новым сообщением монографу, по пути пожав руку уходящему Валентину Герра.
  
  - Всего доброго, государи стражи. Путь Свет Совершенной озаряет вам путь, - надел фуражку законник и кивнул Айвэну и Элизе. - Моё почтение, Сестра...
  
   После этого Валентин удалился, а Элиза и Айвэн остались одни в пустом зале.
  
  - Айвэн, я бы хотела с вами поговорить... - несмело начала девушка. Глядя на её неловкую скованность вне стен храма, рыцарь поддержал Элизу улыбкой. В Элизе было столько самопожертвования и доброты, сколько он больше не видел ни в ком. Двадцать пять лет - слишком короткая жизнь, и даже в свои семнадцать Элиза больше ничего не узнает, кроме восхваления Совершенной, церковных обрядов и холодных покойников в склепе... а ведь умершим всё равно, ухаживай за ними самая прелестная девушка в мире, они не испугаются и чудовищного преображения, если Тьма поднимает их из могил. Одержимые тела не могут испытывать ни любви, ни желаний, ни страха. Ниспадающая с диадемы вуаль навсегда оградила Элизу от реального мира. Она затворница, незнакомая с утехами жизни - бедная-бедная девочка, которой не дано постичь, что значит по-настоящему быть желанной мужчиной.
  
  - Отец Себастьян не хотел отпускать меня в город, но когда узнал, что об этом просит страж Ордена, то конечно же разрешил... - торопливо сказала она, слегка задыхаясь от нахлынувшего волнения. Лишь сейчас мечник увидел, как чудесно увлажнились её глаза под вуалью и высохли от переживания губы. Чего Элиза боится, когда разговаривает с ним?.. О-о, да она влюблена! Слышишь, Айвэн? Даже в этой чистой душе нашлось местечко и для меня. Девочка представляет твой образ, когда ложиться спать в келье - твоё дыхание, прикосновения рук, поцелуи, движения бёдер...
  
  - Я принесла вам небольшой дар от нашей церкви Святоспасения, - Элиза даже немного радовалась, что юноша ничего не отвечает, только очень пристально смотрит на неё. Она вынула из пришитого к поясу бархатного кошелька серебряный медальон в форме фиалки. В центре амулета сверкала белоснежным пламенем маленькая стеклянная сфера.
  
  - Это душа Церковного Соловья. Таких птиц во всей Истэрии очень мало. Церковные Соловьи живут в безмятежных, тихих местах, где редко услышишь громкие человеческие голоса. В храмовом парке нашлось несколько этих благословенных пичуг. Свет их душ более всего похож на ослепительное сияние Совершенной. Мне бы очень хотелось... нет, нам всем в храме Святоспасения очень хочется, чтобы Ангел принял наш дар! С этим медальоном благословление Совершенной будет хранить вас от Тьмы и облегчит будущие испытания в столице!
  
  "Какая гадость! Даже не думай прикасаться к этой проклятой вещи! Немедленно откажись..."
  
  - Милая, Элиза, ваш дар бесподобен - но, к сожалению, я не могу принять его.
  "О-о, как потускнело лицо этой девочки. Словно сама жизнь гаснет на дне синих глаз. Знаешь, что может так исчезать? Только надежда - Элиза надеялась, что ты не забудешь её и ваша встреча окажется не случайной. Двадцать пять лет - слишком маленький срок, чтобы накопить достаточно ярких воспоминаний. У неё никогда не будет жизни обычных людей, и никаких друзей, кроме наставницы, у неё нет никакого будущего. Девочка мечтала, чтобы ты помнил её..."
  
  - П-почему вы не можете взять медальон?..
  
  "Немедленно придумай причину!"
  
  - Такой страж как я не имеет права носить иного света, кроме чистого сияния самой Совершенной, и даже если душа Церковного Соловья выглядит истинным Светом - я всё равно не могу коснуться его.
  
  "Неплохо!.. Теперь она чувствует себя идиоткой. Смотри, Айвэн, смотри-смотри... слёзы сейчас так и хлынут из глаз. Она разбита и ничего не может придумать в ответ..."
  
  - Простите меня...
  
  "Совершенная простит, милая... Вот видишь, девочка в твоей власти! Так дай ей то, что она запомнит на весь остаток своей жалкой жизни! Дай ей волнующее воспоминание, пока ей в сердце не воткнули экстрактор!"
  
  - Вы можете подарить мне нечто другое, ещё более важное, чем медальон, - Айвэн подступил к Элизе вплотную и его руки бережно заключили холодине от волнения пальцы девушки в своих тёплых ладонях. Уже готовая заплакать, она подняла взгляд полный удивления и детской веры.
  
  - И что же?
  
  - Поцелуй. Единственный ваш поцелуй станет для меня в сто крат дороже любых драгоценностей, отгоняющих Тьму.
  
  - Вы просите меня об этом, хотя знаете, что мы не можем любить? - Элиза искала в лице Айвэна шутку или скрытое намеренье проверить её целомудренность, но находила только настойчивое желание.
  
  - Если Ангел не в праве получить поцелуй Сестры Света, то кто тогда может? - спросил он, приблизив к своим губам пальцы Элизы. Девушка дрогнула от нежного прикосновения, губы её неуверенно приоткрылись. Откинув вуаль с лица, Элиза зажмурилась, привстала на цыпочки и потянулась навстречу Айвэну.
  
  ...Первый её поцелуй был удивительно нежным и кротким. Губы лишь коснулись друг друга, а Элиза уже хотела отпрянуть, но Айвэн заключил её в своих объятиях. Из робкого касания уст, поцелуй стал глубоким и страстным. Дыхание Элизы захватило от проникновения чужого языка в её рот. Айвэн не отпускал девушку, крепче прижимая затылок Элизы к себе. Свободной рукой он хищно впился ей в грудь, и только тогда Элиза со сдавленным криком разомкнула объятья - испуг, непонимание и страх застыли в её честных глазах, в то время как Айвэн наслаждался предательством.
  
  - "Nitinur in vetitum semper, cupimusque negate", - Мы всегда стремимся к запретному и желаем недозволенного. В чём смысл любви, если в ней нет места похоти? - Айвэн глядел на Элизу как удав на беззащитного кролика. Пальцы рыцаря прошлись по губам, будто пытаясь ухватить оставшийся на них поцелуй.
  
  - Сестра, вы ещё не ушли? - Китч появился на лестнице со свежей перфокартой в руках. Золотой Стрелок был угрюм, казалось он вообще ничего не замечает и сосредоточенно смотрит только на кусочек картона с выдавленными ячейками. Элиза в отчаянье посмотрела на Роберта, хотя тот ничем не мог ей помочь или оправдать двуличное поведение Айвэна. Глаза девушки покраснели от слёз, она тяжело задышала и бросилась прочь из особняка. Дверь хлопнула, но и этому Китч не удивился, только взглянул на Айвэна исподлобья:
  
  - Что-то случилось?
  
  - А у вас? - лицо мечника приобрело невинное выражение. Китч ответил не сразу, достал сигарету из пачки и закурил, а затем скомкал перфокарту в руках.
  
  - Инга Лингард погибла. Её убили на севере, в префектуре Сироника...
  
  - Кто это? - Айвэн нахмурился, стараясь вспомнить незнакомое имя.
  
  - Друг, - глядя куда-то сквозь парня, ответил стрелок. - Когда настаёт роковой час, нельзя спасти всех друзей - помни об этом, пацан. Среди стражей мало личных привязанностей, потому что личные чувства приводят к ошибкам... И всё же, главное в борьбе против Тьмы - это помнить, что делает тебя человеком - дружба, любовь, надежда и... месть. Месть - вполне человеческое чувство, парень, и честнейшее дело, которое ещё никто не отменял.
  
  

Глава 15

  Философия Плоти
  
   В вечерний час сотканная из стальных каркасов и сверкающего хрусталя столица тонула в волнующем ритме развлечений и праздной жизни. В вечерний час на широких проспектах Сияния, а также в тишине парков и на площадях перед помпезными правительственными дворцами и роскошными театрами зажигались фонари Совершенной. В вечерний час солнце скрывалось за хребтом Звёздной Горы, который протянулся вдоль всей западной окраины города...
  
   В этот вечерний час Высокие Казематы не принимали гостей.
  
   Лучи падающего за Звёздную Гору светила ещё успевали вспыхнуть на куполах храмов, рассыпаться цветными искрами в витражах богатейших домов и отразиться в матовых окнах стоэтажных небоскрёбов, после чего свет исчезал, но утром, со стороны полей, солнце снова подкрадывалась к Сиянию как к своей любимой стеклянной игрушке.
  
   В этот вечерний час Лоренс Каин Зорге предъявил медальон стража Ордена Совершенной возле массивных ворот в четыре человеческих роста. С одобрения постового, мистик прошёл через раскрывшуюся в воротах калитку и оказался в надворной зоне Нижних Казематов. Его украшенный семейным гербом самоход остался ждать хозяина вместе с водителем на парковочной площадке, которой заканчивалась узкая горная дорога, ведущая к двадцатиметровой стене.
  
   На это монументальное защитное сооружение невозможно было взглянуть без затаённого вздоха - стена была символом Казематов, внутренние помещения которых мало кто видел, а вот разделённые железобетонными башнями стены тюрьмы, граждане Истэрии знали прекрасно. Любой человек страшился оказаться в нижней части её Казематов, а о верхних ярусах и вовсе старались не думать - там содержались самые опасные преступники, предатели и порождения Тьмы.
  
   Сама тюрьма скрывалась внутри выдолбленной скалы и только чашеобразные бункеры, подобно грибковым наростам лепились по её внешнему склону.
  
   Не успев оказаться внутри, Зорге уже ощутил на себе суровость здешней охраны. Его машину трижды останавливали на дороге к стене, досматривали и тщательно проверяли пропуск и документы. Все эти обязанности выполняли не полицейские службы и не военные, а облачённые в чёрную униформу гвардейцы государственной канцелярии - единственной равной Ордену силе в Истэрии. Спецслужбы гордились тюрьмой и делали всё, чтобы ни один из узников не смог сбежать за пределы Звёздной Горы.
  
   Тот факт, что в Казематах содержались осуждённые стражи - немало согревал сердце Канцлера. В Звёздной Горе находилась цитадель государства - символ законности и превосходства силового министерства над Орденом... Хотя об этом "превосходстве" Каин мог бы поспорить, но не в положении гостя, и не под прицелами пулемётов, да и вообще сложно спорить, когда тебя обыскивают вооруженные по последнему слову техники мордовороты.
  
   В проходной секции внутреннего двора багаж мистика ещё раз обыскали. Разложив вещи из портфеля Зорге, дежурный долго крутил в руках предмет, увенчанный иглами и опутанный гибкими резиновыми жгутами. Охранник не возразил против проноса столь опасной вещи на территорию Звёздной Горы, потому что на это имелось высочайшее разрешение самого Канцлера. Иногда Орден мог весьма тесно сотрудничать с силовым министерством, особенно если в деле была заинтересована сама Совершенная.
  
   Охрана провела Лоренса сначала через внутренние ворота, затем по коридору, стены которого натягивались из крупной металлической сетки, а рядом бдительно щёлкали механические турели со спаренными пулемётами. Дальше путь преградила череда круглых шлюзов. Каин устал пересчитывать огнеупорные двери, тяжело отъезжающие в сторону, в пол или поднимающиеся над головой, как только к ним подходили. Лишь через двадцать минут мистик миновал все предварительные этапы защиты и попал внутрь Нижнего Каземата.
  
   Приёмная зона выглядела весьма аккуратно и чисто по меркам казённого учреждения: окрашенные на две трети светлой олифой стены, ряд прикрученных к полу стульев, комната дежурного с оконцем за толстой решёткой и столик для посетителей, где аккуратной стопкой лежали памятки поведения. По стенам висели фанерные щиты с плакатами, планами этажей и списками внутренних распорядков. Под низким потолком тянулись многожильные кабели, квадратными арками огибающие отдушины вентиляции. Замкнутое помещение приёмной давило на чувства и легко могло вызывать приступ клаустрофобии. Каин заметил, что местами архитекторы Казематов нарочно сохранили рельеф горной породы. Естественные секции выдавались из стен, напоминая вошедшему, что тот оказался внутри скалы. Важные отличия Звёздной Горы от других тюрем Истэрии, которые мистику в своё время довелось посетить, заключались ещё и в двух массивных прожекторах, установленных по углам приёмной зоны. Зорге мысленно отметил алый оттенок света прожекторов, а подняв голову к гудящим от напряжения лампам, сказал:
  
  - Человеческие...
  
  - Истинно так! - раздался уверенный голос и навстречу стражу из комнаты дежурного вышел рослый молодой человек в чёрной униформе гвардейца, фуражке с красным околышем и кожаной папкой в руках. Серо-голубые глаза капитана сверкнули огоньком превосходства, как только он увидел белый гражданский костюм, шляпу и трость. Офицер явно наслаждался ролью "экскурсовода" для "близорукого стража", которую ему поручило начальство.
  
  - Звёздная Гора - единственное место в Истэрии, где для освещения допускается использование человеческих душ. В коридоры и комнаты с алой подсветкой не проберётся ни одно порождение Тьмы... - гвардеец многозначительно поднял палец вверх и добавил, - и ни одно порождение Тьмы не сбежит.
  
  - Это весьма правильно, государь, однако я имею предписание подняться в Казематы для особо опасных преступников и пленённых существ, где мне предстоит встретиться с заключённым.
  
   Зорге говорил, не выдавая своего раздражения в голосе, хотя лишнее словоблудие после всех обысков и досмотров доконало его. Но ещё больше Лоренса раздражала самоуверенность и молодость капитана, которого назначили ему в сопровождающие. Мистик рассчитывал на более опытного и стойкого человека.
  
  - Я в курсе вашего дела, - сказал гвардеец с безукоризненной улыбкой, которая с лёгкостью могла принадлежать какому-нибудь киноактёру. - Такая уж у меня должность, чтобы знать всё о желаниях Ордена, когда речь заходит о досрочном освобождении узников.
  
   Молодой капитан выделил слово "желаниях", как будто в сегодняшнем деле заключалась исключительно прихоть Магистров, а не приказ Совершенной, но Зорге никак не отреагировал на поддёвку.
  
   Жестом занятой папкой руки, капитан пригласил его следовать за собой. Они покинули хорошо освещённое помещение, и перед Каином вновь потянулись бесконечные коридоры со множеством железных дверей, двойных шлюзов, лестниц, сетчатых переходов и зарешёченных буферных зон. Но теперь Каин передвигался по тюрьме гораздо быстрее, так как перед молодым капитаном открывались любые запоры. Лишь у некоторых массивных шлюзов приходилось снова остановиться, чтобы гвардеец набрал семизначный код на цилиндрах-замках. Капитан крутил колёсики с цифрами почти машинально, при этом продолжая рассказывать о тюрьме:
  
  - Нижний Каземат был построен ещё во времена старой Империи. Первые десять камер разместили прямо в естественных пещерах, чтобы содержать политических заключённых, бунтовщиков и нежеланных претендентов на трон. С этого момента Звёздная Гора ведёт отсчёт своей истории. На сегодняшний день нашей тюрьме минуло триста четырнадцать лет. За это время многое изменилось: отгремели сражения Великой Войны, явилось светлоликое божество, да и сама Империя перестала существовать, но и Совершенной тюрьмы понадобились ничуть не меньше, чем Императору - хорошие тюрьмы... а наша лучшая.
  
   Наконец тяжёлый шлюз с звуковым сигналом открылся, и Каина ввели в длинные полутёмные галереи, где за глухими дверями содержались обычные заключённые. Тюремная секция Нижних Казематов выглядела подобающе-мрачно - шесть ярусов камер, этажами уходивших под неровные своды пещеры, блуждающие лучи прожекторов, сетчатые перила и каменные бордюры; пулемётные точки в затенённых нишах горы - Каин не увидел, а, скорее, почувствовал. В Нижних Казематах было тихо и безлюдно, как в склепе, и лишь пешие патрули гвардейцев с дробовиками оживляли картину.
  
  - Верхние Казематы - это сравнительно новые ярусы, - говорил капитан, следуя вдоль пещеры словно по своей личной гостиной. - Камерам у самой вершины Звёздной Горы не больше семидесяти лет, а ярусы, по которым мы сейчас с вами проходим, появились гораздо-гораздо раньше. Они предназначаются для рядовых преступников, серди которых, впрочем, встречались и примечательные личности: Коин Мясник, Соломон Лжемонета, Элрик Губидитя... На внутреннем эшафоте были повешены Миллер Каменный Дух, Агнес Отравительница, Серый Председатель, Бельор Плацебо. Секция смертников также славится казнями через отсечение головы Петера Утопника, Бульварного Клопа и...
  
  - Вы женаты? - вдруг спросил Каин. Вопрос застал тюремного капитана врасплох. Он даже отвернулся от двери, которую хотел открывать.
  
  - Какое это имеет значение?
  
  - Я слышал у начальника тюрьмы Рихарда Рауфа подрастают четыре прелестные дочери. Старшая из них в возрасте двадцати одного года вышла замуж за молодого лейтенанта - подчинённого своего отца. Многие пророчат парню блестящую карьеру среди офицеров Звёздной Горы. Говорят, что везунчику теперь будет сложнее подняться до Верхнего Каземата, чем вскочить в кресло старого надзирателя...
  
  - Вы намекаете на то, что я получил свою должность только благодаря удачному браку?! - побледнел от негодования капитан.
  
  - Речь идёт о профессионализме... - Лоренс устало помассировал глаза большим и указательным пальцем. - К тому же, я только задал вопрос: вы ли тот офицер, счастье которого согласилась составить дочь начальника тюрьмы? Мне важно знать, что вы не только прекрасно знаете историю Звёздной Горы, кого и как тут казнили, но также хорошо представляете, куда мы направляемся. В камерах Верхнего Каземата содержатся не рядовые и даже не "примечательные" преступники, а Пустые, схваченные Орденом ради изучения Тьмы, в том числе и грозные Тотемические существа, хитрость которых, а также их способность влиять на человеческий разум - не стоит недооценивать... Ну и конечно же стражи, предавшие интересы Ордена. Вот почему я хочу лучше узнать личность того человека, который сопровождает меня в этот ад... Давно ли вы получили доступ к Верхнему Каземату? Обычно на этих постах работают тюремщики с выслугой не менее пятнадцати лет. Среди них мало кто выдерживает два-три года службы возле вершины: ни удвоенный оклад, ни льготный график дежурств не спасают...
  
  - Да как вы смеете! - красивое лицо капитана стало белым от возмущения. - Я четыре года провёл в армии Совершенной, затем ещё два года в гвардии, с отличием окончил школу надзирателей при Государственной Канцелярии и ещё два года отслужил в Звёздной Горе! Только за личные заслуги, а именно за пресечение попытки побега из Нижнего Каземата, я был удостоен повышения до капитана! Срок моей службы в Высоких Казематах исчисляется восемью месяцами, и я имею представление о том, куда мы направляемся! Вы напрасно приняли меня за какого-нибудь любимчика или парадного болвана начальства, который только и умеет, что улыбаться напыщенным идиотам из бесполезного Ордена!
  
  - Благодарю за развёрнутую рекомендацию, - невозмутимо ответил мистик. Разумеется, гвардеец никак не мог удовлетвориться таким безучастием к своим заслугам. Когда очередная дверь отворилась, и они вошли в лифт, капитан поспешил расстегнуть свою папку, одной рукой набирал на цилиндрах комбинацию цифр, а другой придерживал чьё-то личное дело и начал читать:
  
  - Заключённый ВК ?00034514 - страж, - отчеканил он первую строчку, пока двери лифта со скрежетом закрывались. Подъёмный механизм с гудением начал тянуть кабину к вершине Горы. - Номера, начинающиеся с трёх нулей, всегда обозначают заключённого стража, - с ухмылкой пояснил капитан, и продолжил:
  
  - Пол: женский. Имя: Иоганна Кнайф. Прозвище/кличка: Церебра. Профиль службы в Ордене Совершенной: медик. Возраст: тридцать лет. Рост: средний. Телосложение: стройное. Волосы: светлые, вьющиеся, длинной ниже лопаток. Тип лица: северный. Глаза: бледно-голубые, с отблеском на дне зрачков. Подбородок: округлый, не выпирающий. Губы: тонкие. Переносица: прямая, с узким основанием. Бровные дуги: высокие, изогнутые... особых примет - шрамов, татуировок, родимых пятен, зубных коронок и мостов - не имеет.
  
   Офицер прервался, озадаченно нахмурив лоб под фуражкой.
  
  - Какая-то нестыковка... Первое заключение в Звёздной Горе - за бесчеловечные эксперименты в южных префектурах. Приговор - восемь лет. Освобождение. Второе заключение за убийство стража из собственной группы. Приговор - двенадцать лет. Освобождение. Третье заключение за распространение пандемического вируса в Нибелунге. Приговор... двадцать пять лет! Когда же она успела отсидеть хотя бы часть срока?
  
  - Вы недостаточно внимательно читаете личное дело, - указал Каин. - Взгляните на дату рождения. Возможно ошибка закралась в цифрах?
  
   Глаза капитана вновь метнулись к машинописному тексту в самом заглавье личного дела. Он действительно упустил одну цифру...
  
  - Ей сто тридцать лет?.. Но как это возможно?.. Я никогда не слышал, чтобы люди жили так долго... Она человек?
  
  - По факту - да, но многие скажут, что нет... - Мистик склонил голову набок, как будто прислушался к мерному скрежету троса в глубине лифтовой шахты. Пальцы Каина с сапфировым перстнем беспокойно барабанили по серебряному набалдашнику трости.
  
  - Иоганна Кнайф - лучшая ученица Имперской Академии Медицинских Наук. После выпуска в возрасте девятнадцати лет, она отправилась на фронт вместе с двумя своими сокурсницами. Молодых хирургов интересовал оперативный опыт в полевых условиях войны. Командировка на должности ассистенток полевого хирурга должна была длиться пять месяцев. В итоге им пришлось оперировать лично, в тяжелейших условиях, в течении целого года. Полк, куда они были направлены, попал в окружение, в котором продержался четырнадцать месяцев. Лазарет регулярно подвергался артиллерийским ударам и налётам вражеской авиации. Кнайф проводила по нескольку операций в день, практически не имея лекарств, антисептиков, перевязочного материала, хирургических инструментов и обезболивающего. Одна из её подруг погибла, вторая сошла с ума. В этом аду Кнайф сумела выстоять благодаря собственной философии, которую использовала, чтобы приглушить стресс во время работы с ранеными. Нестандартные идеи помогли ей выжить и спасти кое-кого из солдат. После явления Совершенной и окончания Великой Войны, Кнайф пыталась устроиться на работу в частные клиники и государственные больницы, но безуспешно. При всей уникальности её медицинского дарования и полученном опыте, а также при обширных познаниях в естественных науках, психика Кнайф слишком сильно изменилась в Большой Мясорубке. Выработанная ей Философия Плоти со временем захватила Кнайф целиком, и это учение далеко от постулатов привычной нам медицины.
  
  - Зачем вы мне всё это рассказывайте? - спросил капитан, на всякий случай ещё раз пролистывая дело.
  
  - Вы не найдёте этого в хронологии преступлений или в описании характера вашего заключённого, - сказал Зорге. - Полные истории стражей содержатся только в архивах нашего Ордена, и я сам лишь недавно получил к нему доступ.
  
  - Но это чушь! Ей не может быть сто тридцать лет, если только люди не научились останавливать время! - терпение гвардейца лопнуло. Он выхватил из-под скрепки на титульном листе небольшую чёрно-белую фотографию.
  
  - Этот снимок был сделан в момент последнего прибытия в тюрьму, как раз после приговора по делу десятилетней давности о чуме в Нибелунге, смотрите!
  
   Лоренс аккуратно подхватил фотографию тонкими пальцами. На снимке была молодая женщина эффектной наружности. Её облик соответствовал внешнему виду жительницы западных префектур - светлые волосы, горделивый взгляд, стройная осанка и нордические черты лица.
  
  - Я вас не обманываю, государь, - возвращая фотографию, сказал Лоренс. - И вам не советую обманываться...
  
   Надзиратель не понял подтекста фразы, а переспросить не успел. Двери лифта с неприятным скрипом раскрылись. Перед Лоренсом предстали покрытые металлическими пластинами тоннели Верхних Казематов.
  
   Первейшее отличие между нижними этажами и вершиной Звёздной Горы заключалось в цвете освещения. Если в Нижних Казематах часто использовались цветофильтры, которые любой свет души превращали в слегка желтоватый, то наверху все лампы сияли естественным красным огнём. Технически в этом не было никакой необходимости - свойства души не утрачивались, проходя цветокоррекцию, но в Верхнем Каземате была важна каждая мелочь. Слабое порождение Тьмы не захочет оказаться под таким освещением, хотя в самих камерах царствовала темнота...
  
   Лоренс куда лучше простых людей слышал обитателей этого места. В алом сумраке разносился плачь, злой шёпот на незнакомых мистику языках и торопливое бормотание. Проходя мимо этих достигающих потаённых уголков души звуков, человек ощущал зарождение самых неожиданных чувств: внезапный гнев, страх до оцепенения, алчность, обиду, глубочайшую грусть и бездонное равнодушие. Камеры для Тёмных существ облицовывались листами сплава со ртутью. Такая защита, а также ошейники с душами стражей, не позволяла порождениям Тьмы очаровывать, соблазнять, подчинить и лишать рассудка охранников.
  
   Капитан и мистик проследовали мимо нескольких хорошо защищённых постов. Бетонные укрепления выдавались из коридоров в виде половины шестигранников. В их толстых стенах имелось по нескольку узких бойниц, в которых Каин разглядел жерла боевых огнемётов. Огонь спасал от Пустых и слабых существ, но остановить Тотемическое существо даже он был не в силах. Лоренс задумался: известно ли охране тюрьмы, что и света человеческих душ Тотемические существа не боятся? Принявшие человеческий облик порождения Тьмы становились настолько могущественными, что не ощущали влияния внешнего света.
  
   Число заключённых существ интересовало Каина больше всего. За столетие своего существования Орден изловил около полусотни достаточно сильных и несколько тысяч слабых чудовищ. Все они находились здесь, в Звёздной Горе, над столицей - так хотела сама Совершенная. В Капитолий, под сильной охранной из стражей и внутри специально оборудованных самоходов, порой доставляли кого-то из заключённых. Обратно в тюрьму никто из существ не возвращался. Что с ними делали в Ордене - никто знать не мог.
  
   Миновав ещё несколько шлюзов западного коридора, Каин вступил в блок для заключённых стражей. Злодеи, оступившиеся властолюбцы, охотники, попавшиеся в ловушку - к этим людям можно было подобрать много эпитетов, но граждане Истерии не могли знать истинной сути их преступлений. Стражей, одуревших от власти, презревших законы морали и законы гражданского права - здесь было не так уж и много. Каждое преступление стража имело под собой гораздо более веские основания, нежели жажда убийства или желание материальной наживы. Причины, побудившие слуг Ордена к преступлениям, были слишком неординарными, и оттого узники Верхних Казематов становились ещё более опасными, чем маньяки, грабители и крупные аферисты.
  
   В блоке для важных заключённых стояла полная тишина: ни звука голоса, ни острожного шевеления внутри камер или случайного удара металла. Каин знал, что внутри этого блока содержатся не более двадцати человек, и о каждом из них при желании можно было бы написать книгу, но нет того автора, который решился бы сделать это. А если и найдётся в Истэрии такой безумец, то он, скорее, изобразит стража в золочёных доспехах, доблестно разящего злого дракона волшебным мечом - настоящего героя романа, и полностью позабудет о том, как меняется человек, когда встречается с Тьмой...
  
   Капитан отвёл Зорге не к камере заключённого ? 00034514, а в специальную комнату для свиданий. В этом блоке тюрьмы ей пользовались крайне редко, однако комната была чиста и свободна от лишней мебели: металлический стол, пара прикрученных к полу стульев, тусклые стальные стены, лампы с отфильтрованным освещением и большой квадрат зеркала, за которым по традиции располагалось помещение для наблюдателей.
  
   Лоренс поставил на стол свой портфель, с щелчком латунной застёжки раскрыл его и извлёк под желтоватый свет ламп три предмета: аккуратно сложенное одеяние из плотной ткани, кожи и резиновых вставок, пару тупоносых ботинок с пристяжным голенищем и наконец ту самую вещь, которая так озадачила дежурного перед воротами - перчатку с высокой манжетой. Гвардейский капитан с интересом оценил скоросшиватель, потому как вещь была явно вне списка разрешённых для вноса. Каждый палец хорошо прилегающей к руке перчатки оканчивался острой иглой, скальпелем или крючком для сшивания ран. Запястье охватывал металлический браслет с механизмом подачи ампул к инжектору на указательном пальце. Патронташ для ампул сейчас пустовал, зато от края манжеты тянулась пара полых жгутов, соединённых со стеклянным сосудом, что должен был закрепляться на плече у владельца.
  
   Разложив вещи перед местом для заключённого, Каин сел на свой стул. За нужным ему человеком должны были послать. В ожидании мистик подпёр ладонью безупречно выбритый подбородок. Его мысли перенеслись за железные стены и каменные склоны горы, к мастерской на Шафрановой улице. Там, в уютной комнате для гостей, он с Суо остановился у своего старинного друга. Впрочем, этот визит был не только дружеским, но и носил более конкретные цели: в мастерской Эдуарда находился свидетель, над которым теперь день и ночь работал лучший кукольный мастер Истэрии. Безнадёжная операция по спасению души Адель Неррис в руках кукольника обретала надежду на благополучный исход. Казалось, что расследование дела Уробороса замерло на одном месте - никаких новых сведений или зацепок по делу "Змеи" стражи не получали. Кукла из Ямы многое могла прояснить, если бы её удалось пробудить к жизни.
  
   Две ночи назад произошло неожиданное событие, которое озаботило Каина ничуть не меньше будущего расследования. Суо внезапно исчезала из дома, хотя прежде не решалась выйти одна на незнакомые столичные улицы. Театры, кинозалы, выступления знаменитых актёров и большие скопления людей заставляли Суо с одинаковым блеском в глазах встречать каждую ноту классической оперы или смеяться над незатейливыми шутками в варьете, но после её странного исчезновения, а затем не менее странного возвращения домой, Королева Червей как будто угасла. Перед тем как ответить на вопрос о причине отсутствия, она произнесла фразу, которая никак не выходила у Каина из головы:
  
  "Милостивый государь Лоренс, вам прекрасно известно, что Тотемические существа способны погибнуть или же вовсе исчезнуть из реального мира", - сказала Суо, - "Тайна нашего уничтожения велика, но, если такое случится, обещайте не горевать по мне слишком сильно. Помните, что я не ваша сестра, а только облик, сотканный из земных тварей. Без должного влияния Великой Войны, мы не привлекли бы и вашего случайного взгляда. Мне как никому другому известно, что всё имеет конец... В ночь моего отсутствия, я увидела одну из форм смерти, которая опасна даже для нас. Этой смерти не нужно знать тайн нашего уничтожения - убийца просто нас пожирает. Его появление многих обрадовало, но меня огорчило..."
  
   Никаких разъяснений относительно этой речи Суо не дала, хотя о событиях в Нибелунге, которым она стала свидетельницей, рассказала подробно и обстоятельно. Чуть позже по каналам Ордена пришло официальное подтверждение об уничтожении Вальсингама. Схватка в Нибелунге только подтвердила опасения Лоренса, что дело Уробороса грозит обернутся масштабной бедой...
  
   Капитан гвардии встал рядом с погружённым в свои размышления мистиком и строго заложил руки за спину. Сосредоточенное молчание в комнате для свиданий прервал резкий сигнал, над дверью вспыхнула зелёная лампа, и через секунду переборка открылась, чтобы впустить бритоголового охранника, вкатившего к посетителям инвалидное кресло.
  
   Зорге расслышал замерший на полу-вздохе вопрос капитана. Гвардеец попытался скрыть своё удивление, глядя на то, как, налегая на ручки кресла-каталки, охранник везёт высохшее от времени тело. Человеческий остов был закутан в наполовину серую, наполовину чёрную тюремную робу с красным номером на груди. Узница выглядела жалкой пародией на человека: на печальном лице застыли невыразительные голубые глаза. Голова практически облысела, сохранив только единственную седую прядку похожих на лёгкую паутинку волос. Покрытая крупными пигментными пятнами кожа обтянула еле живой скелет. Останкам за номером 00034514 давно было пора покоиться в могиле тюремного кладбища, но женщина, или вернее сказать то, что оставило от неё время, была зачем-то ещё жива. Когда каталку подвезли к краю стола, она перевела вялый взгляд на Зорге, а затем вновь безразлично опустила глаза.
  
  - Церебра... - позвал её мистик. - Меня зовут Лоренс Каин Зорге. Я пришёл за тобой - Орден послал...
  
  - Тебя тоже послал?.. Как забавно... - голосом больше похожим на шелестение сухих листьев отозвалась старуха. - Впрочем, самое худшее, что они могут сделать за неподчинение с человеком - сидит перед тобой, на этом конце стола. На большее их сил не хватило.
  
   Полуслепые глаза посмотрели на Каина, в них промелькнул какой-то отголосок затаённого чувства, возможно даже плохо скрываемая неприязнь, но проблеск эмоций моментально угас в затянутых катарактой зрачках.
  
  - Если ты думаешь, что я тут сижу и дожидаюсь шанса освободиться, то ошибаешься. Дела Ордена волнуют меня теперь куда меньше, чем утренний стул.
  
  - Ты знаешь, что просто так к тебе бы никогда не обратились, - терпеливо продолжил Каин. - Магистры готовы забыть о твоих преступлениях, восстановить тебя в звании и позволить жить среди людей. Свобода могла бы дать тебе многое...
  
  - Здесь есть всё, что мне нужно, - слегка пожала худыми плечами старуха. - Четыре стены, от которых отражаются мысли, заботливый персонал - ничего, пусть побегают: подмывания и умывания каждый день, жидкая кашка с ложечки. Иногда вывозят прогуляться над пропастью... На западном склоне есть чудесная площадка для выгула осуждённых. Бежать с горы некуда, разве что броситься башкой вниз... Ты обращаешься за помощью к трупу, разве не видишь?.. Я лучше останусь в тюрьме, ожидая конца своего веществования.
  
  - Если ты собралась прыгать с горы, или подыскиваешь иной способ самоубийства, то лучший шанс умереть тебе представится во время нашего будущего задания. Мы вступили в противостояние с неведомым и очень сильным врагом. Он опасен и может угрожать не только Истэрии...
  
   Расчётливые слова мистика прервал сухой смех заключённой, впрочем, приступ состоял всего лишь из нескольких сиплых вздохов.
  
  - Конечно! Чего я ещё могла ожидать? Только стража-молокососа в модном костюмчике, чьё скудоумие достойно белоснежного платья невесты... Сударь, ты пытаешься напугать тело, которое целых два месяца гнило в эпицентре чумы и последнюю сотню лет вообще ничего не знает о страхе... Помнится, в мои былые, юные годы, проведённые на фронте Великой Войны, шестифунтовый снаряд(26)* взорвался возле операционной палатки. Осколки изрешетили мою лучшую подругу и двух стоявших возле неё санитаров, но главное - снесли полчерепа пациенту, которому я зашивала брюшину после двухчасовой операции. И знаешь, сударь, что я тогда испытала и какие чувства занимали меня больше всего? Никакие. Я отложила иглу и пошла вымыть руки. Очень хотелось спать...
  
  - Я здесь не за тем, чтобы выслушивать рассказы о прошлом, - напомнил Зорге, но вдруг его перебил молодой офицер. Гвардеец решил осадить своенравность распоясавшейся заключённой:
  
  - Хватит испытывать наше терпение! Особым приказом его превосходительства Канцлера Истэрии, вы попадёте в список помилованных, если возьметесь за выполнение задания Ордена! Ваш срок будет сокращён на целых пятнадцать лет, вы моментально окажетесь на свободе и станете единственным узником, который в третий раз по амнистии покинул Верхние Казематы. Проявленное к вам милосердие беспрецедентно - это необходимо ценить и стремиться выполнить все требования Ордена Совершенной и Государственной Канцелярии в точности, какими бы они не являлись!
  
   Старуха покосилась на капитана, его резкие слова не воодушевили, а как будто совсем разрушили все старания Каина убедить Кнайф в важности будущего предприятия. Мистик крепче сжал пальцы на набалдашнике трости.
  
  - Твоя плоть молода, на пальце кольцо - ты женат и находишься в отличной физической форме. Без сомнения - здоров, только глаза чуть припухшие и затуманенные - недосып. Такое случается, когда жена рожает долгожданного первенца. Малышу не больше трёх недель или месяц... жаль, что умрёт.
  
   После такого диагноза, брови капитана поползли вверх, но вместе с возмущением на его лице отразилось испуганное удивление - заключённая слишком многое угадала из его личной жизни.
  
  - Не слушайте, - предупредил Каин, как только офицер собирался переспросить у Церебры о подробностях.
  
  - Внутри твоего любимого и родного младенца, который не доверяется даже обученной няньке, пирует омерзительный некротроф(27)*. Он высасывает соки из беззащитного тельца, оставляя от положенных лет один жалкий огрызок. Человеческий организм рассчитан на три века жизни, но не проживёт и половины из этого срока по причине сосущего его паразита... Я могла бы помочь, если бы ты решился обратиться ко мне чуточку раньше... Седьмой месяц беременности, чистая операционная, кесарево - ребёнок, изъятый из материнской плаценты, будет спасён от заражения. Ты мог бы воспитывать совершенную плоть без инородной твари внутри. Но теперь с каждым днём, с каждым прожитым часом некротроф проникает в ткани, в нервы, в жилы, в кости, в каждую клеточку тела и навсегда изменяет химические процессы и функции органов твоего первенца. Тварь уже откусила от жизнь твоего сына первый кусок. Поверь медику Ордена Совершенной, я знаю о чём говорю...
  
  - Да как вы можете знать, что угрожает моему сыну и чем он может быть болен! Вы же его не видели! - надзирателя прошиб пот, кожаная папка чуть не выскользнула из беспокойно дрогнувших пальцев.
  
  - Не слушайте, что она говорит, - настойчиво повторил Каин.
  
  - О, сударь, я конечно же знаю о вашей беде... Паразит вторгся в новорождённого, полностью подчинил его своей воле и каждый день выпивает телесные соки. Тварь наполняет неимоверным страданием каждый миг его существования. Плоть страдает... Вы задумывались о том, почему дети кричат, когда появляются из материнской утробы? Они кричат, потому что им больно.
  
  - Что за чушь, о каком заболевании вы говорите? - зашипел надзиратель. - Мой сын совершенно здоров, его осмотрел лучший столичный врач!
  
  - Осмотрел? - облизнула сухие губы Церебра. - Способен ли тот врач, к которому вы приносили ребёнка, изъять душу из тела, сохранив ему жизнь?
  
  - Душа?.. - когда это слово прозвучало в металлической комнате, надсмотрщик побледнел. - Постойте, да как же душа может быть паразитом? Это же неотъемлемая часть человеческой сути - наш Свет и самое драгоценное, с чем нельзя расставаться - это сам человек!
  
  - Жаль... - Церебра слегка наклонила череп, обтянутый пергаментной кожей - старуха будто соболезновала надзирателю. - Значит тебе страшно расстаться с созданием, заразившим тебя, когда твоя мать была ещё на четвёртом месяце вынашивания ребёнка? Не в этом ли ответ, почему так страшно расставаться с душой? Паразит вселяет в нас чувство страха, когда речь идёт об экстракции.
  
  - Да потому что от этого умирают! - в гневе закричал надзиратель и шагнул к заключённой со сжатыми кулаками. Всё это время бритоголовый тюремщик, доставивший Кнайф на встречу с мистиком, даже не изменился в лице. Казалось, он вовсе оглох, не слушал Иоганну и смотрел строго перед собой. Но молодой капитан повысил голос, ярость гвардейца грозила выплеснутся наружу. - Если вонзить экстрактор в человека и вытянуть душу, то он действительно станет трупом, а не какой-то там "очищенной плотью"! Даже больше, после опустошения тело может захватить Тьма. Бывшему стражу должно быть известно, как низшие существа попадают в людей. Человек не может жить без души!
  
  - Кто такое сказал? - негромко спросила Церебра, но от её уверенного голоса пробежал холодок. - Четвертый месяц - тот самый срок эмбриона, когда плоть становится домом для некротрофа. Седьмой месяц - биологически безопасный срок для извлечения плода. Паразит успевает освоится в теле младенца совсем немного. Он уже управляет нашими чувствами и приказывает ценить себя выше жизни. Если применить оперативное вмешательство в нужный момент, то тело новорождённого ещё можно спасти... Он не станет трупом. Что мы получим за это? Три сотни лет жизни вместо восьмидесяти, свободу от внутренних голосов, толкающих на необдуманные поступки, исключение самой возможности быть безумным или несчастным, ликвидацию лишних эмоций, беспричинно появляющихся в нашей жизни. Внезапные "Я страдаю", "Я неправ", "Я мог бы поступить по-другому", "Мне нужно любить" - не чувства тела. Без души мы придём к пониманию мира таким, каков он действительно есть. Мы прекратим обожествление души и всех ложных идей, которые связаны с паразитом. Мы увидим правду вокруг себя, реальность. Мы сможем достигнуть нового уровня озарения, и той самой власти, которая сдерживается с момента зарождения человечества. Мы получим идеальное тело для мира плоти.
  
  - Извлечение зародыша из чрева матери - не самый эффективный способ вытянуть душу, которую вы называете паразитом, - холоднокровно заметил Каин.
  
  - Ну... за это меня и посадили в первый раз, - пожала плечами Церебра. - Но даже сейчас, после рождения вашего долгожданного сына, я могла бы помочь...
  
  - Не слушайте её, - голос мистика приказывал капитану, но тот не мог отвести глаз от старухи.
  
  - Это бред, бред... - начал бессмысленно отрицать офицер.
  
  - Мы живём в мире плоти. Здесь царствует плоть и всё подчиняется плотским законам, - продолжала Церебра. - В нашем мире нет места той инородной энергии, которая захватывает тела. Мир плоти в течении миллионов лет борется с тварью, проникающей в нас с призрачной стороны. Эволюция, мутации и болезни - вот в чём оружие нашей природы. В приступе лихорадки, в агонии или во время клинической смерти, человек оказывается на тонкой грани, когда тело и душа разделяются естественным образом, но сохраняется жизнь. Болезнь - природный инструмент в борьбе с паразитом. Сама эволюция дала этот инструмент человеку. Мы принимаем болезнь за врага, но каким образом выдирающие гвозди клещи могут быть врагом для распятого? Тяжёлую болезнь нельзя истребить - она мутирует, изменяется, подбирает ключи к очищению от телесного паразита. Только тот, кто понимает истинное назначение болезни, способен бороться с ней эффективно. Остановить эпидемию, уничтожить штамм вируса, излечить тело обычными методами - это дьявольски просто, всё равно что умственно-отсталому переломать шестерни отлаженного механизма. Но, чтобы использовать механизм верно, нужно быть не просто врачом, который подписывает: "Мальчик здоров", нужно быть медиком Ордена Совершенной!.. Принеси мне ребёнка.
  
  - Иоганна Кнайф, я приказываю тебе замолчать, - отяжелевшим голосом сказал мистик. Каин не сводил взгляда с Церебры. Иссохшее тело узницы прижалось к металлической спинке инвалидного кресла, под тонкой кожей на лбу вздулись вены. Прилагая неимоверные усилия, она продолжала нашёптывать побледневшему капитану:
  
  - Принеси мне ребёнка, я заражу его самой страшной чумой, использую болезнь чтобы очистить плоть и освободить её от паразита. Некротроф пробрался в каждого человека и заставил нас бережно себя оберегать. Мы возвели Капитолий, создали Орден, покланяемся "Свету" и восхваляем желания души, мы создаём в мире плоти неосязаемые идеалы, и всё ради инородной твари внутри себя! Физические мучения - ничто, ради попытки освободиться. Струпья, гнойные язвы, съедающая плоть зараза, выжженные лёгкие, скачущее в лихорадке сердце - всё это естественная плата за очищение! Сделай своего сына первым кто будет жить без души!
  
   Не выдержав, капитан с криком бросился на заключённую. В глазах молодого отца сверкала чистейшая ярость. Опытный надсмотрщик успел его перехватить и вытащить прочь из комнаты для свиданий. Очень скоро крики гвардейца затихли в тишине тюремного блока. Некоторое время Церебра хрипло дышала, успокаивая сердцебиение. Мистик снял шляпу, и как только её белоснежные поля коснулись столешницы, опять обратился к Кнайф:
  
  - Философия Плоти... Вы действительно верите, государыня, что человек способен жить без души, если найти верный метод её извлечения? Это очень нестандартные взгляды, особенно для того, кто посвятил себя делу врачевания тел. Принять болезнь за спасение...
  
  - Не спасение, а инструмент, - пояснила Церебра. Старуха отстранилась от кресла, пододвигаясь ближе к столу и прошлась рукой по лежащему перед ней скоросшивателю. Желтоватые ногти коснулись крючков, скальпелей и закреплённого на указательном пальце инъектора.
  
  - В мире плоти всё требуется воспринимать так как есть, не наделяя вещи особенной страстью. Инструмент - остаётся лишь инструментом, как бы его не применяли и что бы он не значил для обладателя. Инструмент воплощён в этом мире, чтобы его направлять. Болезнь способна работать сама, но тогда человечество понесёт неоправданные потери. Кто сказал, что человек - это вершина природы? Если хищников становится слишком много, и они грозят вымиранию другого вида - их отстреливают, хотя хищники не совершают ничего необычного, а лишь выполняют то, что в них заложено эволюцией. Но человек требует особого уважения к себе - ни одна болезнь не должна к нам прикоснуться. Мы уничтожаем заразу на подступах, даже не пытаясь понять истинных целей хищника. Смертоносные вирусы и эпидемии - это и есть тот самый экстрактор, который отделяет душу от тела, но при том сохраняет жизнь плоти... О, вы даже не представляете, белый сударь, какие возможности появляются, когда ты хватаешь паразита за глотку и силой выдавливаешь из него выпитую энергию...
  
  - Означает ли это, что, оказавшись на свободе, вы снова возьметесь за реализацию Философии Плоти? - Лоренс спрашивал напрямую, будто готовясь принять непростое решение.
  
  - Возможно... - щербато улыбнулась Церебра гнилыми зубами. - Освобождая меня, Орден начинает опасную игру, белый сударь. Правила этой игры очень просты - необходимо использовать ненадёжного стража, а потом успеть заключить его в недра Звёздной Горы до того, как он успеет выкосить Истэрию новым штаммом заразы. Я не хочу сострадания и помилования, но обыграть Орден готова... а готовы ли вы, белый сударь, рискнуть жизнями миллионов невинных сограждан, ради моей скромной персоны и помощи вашему делу?
  
  - Стоит ли оно того? - на лице Зорге появилось выражение аристократического превосходства, которое посещает Знающих, когда они сомневаются в статусе собеседника. - Я пришёл сюда, потому что наслышан о вашем нестандартном взгляде на исследования душ. Мне требуется эксперт, который может мыслить не закостенело и имеющий опыт работы с энергией. Страж, которого я хотел привлечь для расследования, был убит. В Сиронике похищено около тысячи человек. Думаю, что в живых мы никого из них не найдём. Поступила информация о новом виде экстрактора в Нибелунге - это устройство способно создавать единый энергопоток из большого количества душ. Число возможных жертв предотвращённого убийства приближалось как раз к тысяче. Орден видит во всех этих событиях связь, и Совершенная хочет, чтобы расследованием занялись её лучшие стражи, однако...
  
   Лоренс прервался и его губ коснулась снисходительная улыбка.
  
  - Философия Плоти - это всего лишь слова, ничем недоказанная теория. Ещё никому не удавалось при помощи тяжёлой болезни отделить душу от тела... или хотя бы "взять паразита за горло". Ваши силы, государыня, невелики, и мне думается, что я разговариваю с шарлатанкой.
  
  - Государем и государыней, белый сударь, для меня навечно останутся только главы Императорской семьи. Кстати, их обезглавили на площади, как куриц, по велению Совершенной. Теперь в Истэрии все равные государи... Только вот не постигнет ли и нас судьба кур? - с усмешкой спросила Церебра. Ответа не последовало, и она задала новый вопрос. - Скажи-ка мне, Каин, тебе нравятся девочки с большими сиськами или с маленькими?
  
   Лоренс закрыл рот, пытаясь предугадать мотив спрашивать это.
  
  - Что-то подсказывает мне, - не заметила его подозрений старуха. - Что твой любимый размер груди находится где-то в районе незрелых гимназисток-подростков. А мне вот больше нравятся крупные формы...
  
   Секунду между ними висела напряжённая тишина. Церебра и Каин вели зрительную дуэль, как два хищника одного вида, случайно повстречавшиеся в лесу. На иссушенном старостью лице женщины появилась улыбка, рот широко раскрылся, а из глотки донёсся сиплый нарастающий смех. С каждой секундой смех обретал силу, звучал громче, а затем и вовсе стал похож на приступ одержимости. Неожиданно к дьявольскому смеху Церебры добавился новый звук - будто на металлический лист посыпались зёрна. Гнилые, отслужившие своё зубы выпадали один за другим на столешницу. Кожа Кнайф побелела, зашелушилась и облезла крупными хлопьями. Из-под старых покровов показалось нежное тело. Седая прядка на голове исчезла под напором густых чёрных волос. Осанка Церебры с хрустом выпрямилась, плечи расправились. Формы тела под робой с неприятным звуком лопнувшего мяса изменили свои очертания. Меньше чем за минуту Церебра преобразилась из глубокой старухи в женщину, лет тридцати - тёмные волосы остановили свой рост чуть выше плеч, стройная фигура с крепкими мышцами обрела привлекательность, особенно в районе груди. Только бледно-голубые глаза заключённой остались прежними - с зеркальным отблеском, но без малейшего намёка на катаракту.
  
  - От всей души посмеялась... - приятным тембром сказала Кнайф, а затем, взяв в руки скоросшиватель, надела жуткий инструмент на левую руку.
  
  - Брюнеткой мне идёт больше, чем саксонской блондинкой, правда? - спросила она у наблюдавшего за её перевоплощением мистика. В комнате свиданий на несколько мгновений погасли лампы. В темноте остались только два сверкающих глаза Церебры, а когда освещение восстановилось, цветофильтры заработали с новой силой. По всей стране в эту минуту включились уличные фонари. Иоганна Кнайф смотрела на Каина через лезвия скальпелей на перчатке.
  
  - Восемь часов, сударь, - время страха и Тьмы. Совершенная зажигает огни.
  
  *******
  
   В утренние часы станция турбоходов была местом немноголюдным. Многоэтажные машины на восьми огромных колёсах неспешно курсировали между посадочными площадками. Нарушать их движение выходом на дорожное полотно запрещалось. Между пассажирскими островками были перекинуты раздвижные мостки, собранные из икс-образных перекладин и решетчатых перегородок. Турбоходы, подобно выводку мастодонтов скользили на энергетической тяге между платформами, подбирая группы полусонных людей. Нибелунг был одним из крупнейших городов Истэрии, сюда сходились многие магистрали для "сухопутных отелей" - как называли турбоходы в рекламных проспектах.
  
   Айвэн с интересом изучал проезжающие мимо машины, держа в одной руке затянутый в матерчатый чехол меч, а в другой билет на турбоход. Гигантские экипажи передвигались беззвучно и мягко. Верхний этаж турбоходов предназначался для пассажиров первого класса и был оборудован спальными местами, клубом для отдыха - с биллиардной и карточными столами, и даже маленьким уютным ресторанчиком. Внутренние коридоры покрывались панелями из лакированного дуба, витые лестницы сверкали позолотой, а сопровождающие рейс стюарды были неизменно улыбчивы и учтивы. Турбоходные компании мечтали отобрать пальму первенства по перевозкам у железной дороги, но жители Истэрии по-прежнему больше доверяли государственным поездам. Железнодорожные составы никогда не попадали в пробку посреди путешествия и не становились участниками аварий с десятками жертв.
  
   У каждого турбохода, кроме бронзового номера на пластине, имелось ещё и собственное название: "Зелёная искра", "Течение", "Покоритель дорог", "Белый странник", а в бортах, со множеством зашторенных окон было устроено несколько входов. Расписанные геометрическими узорами двери располагались на разных ярусах. К самым верхним из них подавался специальный трап, тем самым богатые пассажиры были избавлены от необходимости спускаться через второй и третий этаж эконом-класса.
  
   Айвэн дожидался турбохода "Счастливая ласточка", чьё название было указанно на купленном в кассе билете. Поскольку платформа, где стоял мечник, предназначалась для рейсов в столицу, она была самой просторной и ближе всего расположена к городу. На длинной забетонированной площадке ощущалось дыхание осеннего Нибелунга. От киосков вдоль платформы разносился аромат пропечённого сдобного теста, жаренного лука и сахарной карамели. В торговых рядах пассажиры могли найти воздушные булочки с фруктовой и шоколадной начинкой, хорошо согревающие в промозглую осень, особенно если запивать их сдобренным ликёром кофе или подогретым вишнёвым сиропом. Можно было перекусить и плотнее, заказав пирог с дольками яблок - до такой степени пропечённый, что, если подцепить кусочек на вилку, свет проникал через яблочную дольку как сквозь чистейший мёд. А можно просто освежиться стаканчиком брусники с ледяной крошкой и с пышной шапкой из взбитых сливок.
  
   Пироги и сладости из торговых киосков разгоняли тоску об отъезде. А ветер метал вдоль по платформе сухую листву, напоминая всем окружающим, что осень проходит и скоро зима, и с ней мир укроется белой метелью, и людям больше не захочется путешествовать из города в город, многие предпочтут сидеть дома, в кругу семьи и не заглянут праздности ради в кафе на свежем воздухе. Столики и деревянные стулья занесёт холодными шапками снега, десерты со свежими ягодами исчезнут, и одни лавочники, торгующие пирогами и горячим глинтвейном, никогда не будут в убытке.
  
   Золотой Стрелок разместился как раз за одним из таких столиков возле киоска с южными сладостями. Перед Китчем дымилась чашка недопитого кофе, а в руках находилась пачка фотографий, вынутых из жёлтого конверта. Китч не спеша просматривал снимки один за другим, слушая как возле дальнего киоска играет шарманка. Мелодия менуэта заунывно скрипела и тянулась в прохладном утреннем воздухе.
  
  - О чём вы думаете? - спросил Айвэн, присев к своему конвоиру за столик. Хотя на мечнике не было наручников и в спину ему не смотрел ствол револьвера, он не собирался бежать, добровольно оставшись пленником Ордена.
  
  - Помнишь Эсмеральду - полицейскую пантеру П-744? - спросил его Роберт, продолжая перебирать фотографии. - Тогда, на Линии Последней Надежды, она подловила нас на арене старика Бона и сделала несколько снимков. Валентин Герра во время вчерашнего визита подарил мне фотографии Эсмеральды на память.
  
  - Можно взглянуть? - полюбопытствовал Айвэн. Китч собрал растрепавшийся ворох фотокарточек, но отдал мечнику только половину из них. Разглядывая фотографии, Айвэн понял, что Эсмеральда следила за ними начиная с ареста у храма Святоспасения. Вот стрелок выходит из такси возле дома по улице Роз, вот какая-то тень вылетает из разбитого окна особняка. Следом шло фото, где Китч схватил пухлого продавца из магазина игрушек. Несколько снимков были сделаны внутри тоннелей подземного города и над ареной старика Бона: оружейник закрывается культями от вспышки, а Китч уверенно смотрит имплантами в объектив фотокамеры. Последние снимки относились к походу через чумные кварталы в сторону Вальсингама. Фокус на всех кадрах слегка размыт, панорама неровная или совсем скособоченная - из пантеры вышла не бог весть какая фотохудожница. Однако, при просмотре фотографий, Айвэн отчётливо видел только Золотого Стрелка, сам же он едва появлялся в кадре: издали, со спины, а чаще всего только рука или туловище.
  
  - Неужели нет ни одного хорошего снимка с моим участием? - с некоторой досадой спросил он. Перед тем как сказать, Китч затянулся тлеющей сигаретой:
  
  - Зачем ты испугал Сестру Света? Она слишком поспешно ушла...
  
  - Вам не кажется, что переводить тему беседы - невежливо? - заметил мечник, но на вопрос постарался ответить. - Элизу отпустили из храма совсем ненадолго, и я слишком её задержал, ей пришлось торопиться к отцу Себастьяну до начала утренних церемоний.
  
   Китч потушил окурок в собственном кофе и, перегнувшись через столешницу, выхватил у Айвэна фотографии, чтобы затолкать их в конверт и спрятать в кармане плаща. Людей возле шарманщика прибавлялось, и самого музыканта уже не было видно из-за желающих послушать мелодию. В надсадные звуки шарманки вплёлся тихий, отдающий хрипотцой голос.
  
  - Пройдёмся... - предложил стрелок, поднимаясь.
  
   Айвэн тоже встал с места, отметив, что в толпе возле шарманщика стоят и богато одетые Знающие, и люди попроще - в сюртуках из грубой материи, плотных шерстяных ветровках, кепи и вязанных шапочках.
  
  - Что ты там говорил на счёт драконов? - шагая по платформе, обратился Роберт к мальчишке.
  
  - Любое зло - есть Дракон, которого нельзя принимать, понимать и пытаться с ним примириться. Дракон достоин только уничтожения. Попытка его осознать - есть предательство человечности. В противном случае, Тьма вторгнется в наши души и становится частью нашего существа. Мы сами становимся частью Дракона, когда пытаемся оценить мотив зла.
  
  - А если зло окажется честнее, чем рыцарь, который стремится его уничтожить? - спросил Китч на ходу.
  
  - Такого не может быть!.. - сказал Айвэн, но тут же осторожно поправился. - В таком случае, этот "рыцарь" - вовсе не герой, несущий Свет, а лишь наёмник, преследующий корыстные цели. Добрые идеалы стали для него только прикрытием, и такого разбойника нельзя назвать рыцарем, ведь во лжи скрывается Тьма.
  
  - А что будет, когда ты встретишь Дракона? - не отступался стрелок.
  
  - Я убью его без промедления.
  
  - И уничтожая зло, ты становишься ближе к Свету?
  
  - Да, и пока я верен своим идеалам и принципам - Тьма мной не овладеет... Любое зло должно быть ликвидировано, как только страж видит его воплощение. Именно в этом причина моего отказа от плана внутри Вальсингама... Вероятно, вы укоряете меня за то, что я сражался со злом без вашего разрешения? С момента операции в клубе вы ни разу не спросили, почему я самовольно атаковал поддельную Похоть, а не искал стражей, как было заранее договорено.
  
  - Так или иначе мы победили. К чему разоряться о несоблюдении изначально шаткого плана, - пожал плечами стрелок.
  
   Они как раз подошли к собравшимся возле шарманщика горожанам. Теперь Айвэн расслышал печальный голос, которой мог принадлежать только ребёнку. Китч расталкивал людей перед собой, буквально оттаскивая их за плечи, но как ни странно никто из толпы не реагировал на его грубость. Жители Нибелунга безропотно отшатывались, даже не взглянув на стрелка.
  
   Вот Айвэн и Китч стояли уже в первых рядах тесно окруживших музыканта людей. На стуле перед киоском сидел одноногий мужчина с деревянным протезом. По одежде с заплатами было понятно, что он находится на краю нищеты. Единственным его состоянием были треснувшая с одного бока шарманка, с каждым поворотом ручки фальшивившая немодный мотив, да жестяная банка возле стёртого башмака. Никто бы не стал слушать музыку шарманщика с таким упоением, если бы не стоявшая рядом с ним девочка, лет двенадцати. По сравнению с музыкантом она выглядела на порядок свежее: голова с вьющимися каштановыми волосами была непокрыта, половину лица скрывали упавшие локоны. Наряд солистки казался опрятным, и только острый взгляд мог подметить, что в складках белого платья с голубой окантовкой прятались мелкие крошки земли. Ещё одной странностью в облике певицы было как раз это самое платье - старого имперского покроя, с длинными драпированными юбками, кружевной тюникой(28)*, пышными рукавами жиго, которые собирались складками на локтях и переходили в обшитые декоративным жемчугом манжеты.
  
   Прикрыв глаза, девочка задушевно пела какую-то незатейливую песню. Именно благодаря голосу исполнительницы публика не расходилась. Айвэн старался уловить в её словах особенный смысл, но не находил ничего. Песня складывалась о тепле домашнего очага, плодородных полях, любящей женщине и надежде на скорое возвращение, которому мешает затянувшаяся война. Это была очень простая, народная песня, но тем не менее наполняющая слушателей сердечной тоской.
  
   Как только мелодия закончилась, певица начала новую, и на этот раз произведение исполнялось на другом языке, кажется Нордифском, но ни один из слушателей не шелохнулся. Люди продолжали стоять полукругом, погружённые в свои мысли, и не обращали внимания на странность репертуара.
  
   Это выглядело чересчур ненормальным, тем более что голос девочки был нехорош. Мало того, что у неё не было вокального дара, так ещё и сам голос обладал выраженной хрипотцой, будто после тяжёлой болезни. Мечник глянул в сторону Китча, который слушал шарманку с сигаретой в руках. Казалось, стрелок чего-то ждал от своего арестанта, и спрашивать стража: "Что именно?" - было сейчас бесполезно. Всё решилось само собой, когда певица открыла глаза. На свободной от локонов половине лица сверкнул огненно-красный взгляд Тотемического существа.
  
   Айвэн рванулся вперёд, извлекая из ножен заточенный меч, но жёсткая рука Китча схватила его за плечо и вернула обратно в ряд слушателей.
  
  - Вы видели?! Это же порождение Тьмы! - воскликнул мечник.
  
  - Скорее, порождение Великой Войны, - зачем-то уточнил Роберт, хотя по сути это было одно и то же. - Её зовут Песня, она часто появляется там, где звучит музыка: в трактирах, возле бродячих артистов или просто на городских улицах. Она никогда не причиняла вреда человеку. Место первого воплощения - неизвестно, скорее всего, - окопы, полуразрушенные дома, обозы беженцев и лагеря для военнопленных. Где не оставалось места надежде, а судьба за страдания дарила быструю смерть - обездоленные люди пели о сокровенном. Только песня отогревает сердца, и честнее тех песен нет ничего - это ярчайшие эмоции, пацан, из которых воплотилось Тотемическое существо. Орден конечно объявил награду за голову Песни, но будь проклят тот страж, который поднимет на неё руку... Посмотри на людей...
  
   Китч указал на толпу - люди вокруг Айвэна были погружены в транс, на лицах многих из них замерли мечтательные улыбки. Слушатели Песни вспоминали о чём-то дорогом и далёком, что давно минуло в прошлом, когда счастье было реальней, чем сегодняшний день.
  
  - Все они вспоминают о наиценнейших для человека вещах: свобода, жизнь, любовь, возможность чувствовать, а не смиряться, - пояснил Роберт. - Но даже это счастье теряется за суетой мирной жизни, и не приведи Совершенная, чтобы об этом нам напомнила не Песня, а рёв снарядов, дорога лишений и голод... Если верить твоей теории о Драконах, ты прямо сейчас должен отсечь голову порождению Тьмы, ведь мир наполненный идеалами прост - он похож на детские кубики: сложил несколько, вот тебе и верное решение перед глазами. А попробуй-ка построить из кубиков дом для семьи, оказавшейся посреди бури... Жизнь серая, Айвэн, и в Ордене давно служат Тотемические существа, а стражи не убивают Пустых - чтобы лучше изучить Тьму и понять её предназначение. Первые рыцари перевелись, а сами люди зачастую оказываются хуже злейших порождений Войны. В конце концов не забывай, что родителями Тёмных существ стали мы сами, и наши враги - это воплощение наших же мыслей, желаний и злобы. Для уничтожения Тьмы нужны убийцы вроде меня или Камиллы Райен с Валерием Кузнецовым. Мы стреляем в людские грехи, потому что человечество не хочет смотреть им в лицо и не готово покаяться - не то что когда-нибудь попытаться понять... Так где же в таком случае граница зла, Айвэн? Где зубы Дракона и где хвост Змеи?
  
   Пока Китч говорил, мелодия шарманки незаметно утихла. Слушатели вышли из ступора и начали подходить к жестяной банке, чтобы бросить медные и серебряные монеты. Скрестив руки на талии, Песня улыбалась и провожала красными глазами каждого, кто жертвовал деньги. Сам шарманщик встрепенулся и озадаченно уставился на толпу перед собой. Он удивился и стоявшему рядом ребёнку, но молва о духе-покровительнице нищих артистов давно разошлась среди уличных музыкантов, и потому калека даже не попытался обратиться к ней с благодарностью.
  
   Банка наполнилась доверху и, если какие-то монеты скатывались через край, Песня заботливо их подбирала и возвращала в жестянку. Как раз в один из таких моментов Китч подал Айвэну серебряный орин.
  
  - Иди, я хочу, чтобы ты своими руками подал этому созданию деньги.
  
  - Нет! - железно возразил юноша. Роберт схватил его за ладонь и с силой вложил туда монету.
  
  - Считай, что покупаешь себе место в нашем изменившемся мире. Иди и заплати Тьме.
  
   Выхватив орин, Айвэн испепелил взглядом Китча, но решительно двинулся к Тотемическому существу. Как только он сделал шаг навстречу Песне, девочка на него посмотрела, и улыбка исчезла с её лица. Айвэн сделал ещё один шаг - Песня отстранилась. Мечник задел жестяную банку ботинком, и касса шарманщика перевернулась. Звонкий дождь из монет рассыпался перед инвалидом. Если бы за спиной Песни не было стены киоска, она бы так и продолжала пятиться, с застывшим в красных глазах ужасом. Только стоя в шаге от порождения Тьмы, мечник заметил причину столь хриплого голоса: за локонами прятался плохо сросшийся шрам от ранения в горло - после таких ран люди не выживают. Первородное тело Песни принадлежало погибшему на войне ребёнку.
  
   Кулак Айвэна сжался, в глазах вспыхнула ярость, а монета глубоко впилась в кожу ладони.
  
  - Айвэн! - окликнул Китч, но мечник ринулся на ребёнка, и стрелку пришлось его останавливать. Он с трудом вытащил Айвэна из просыпающейся толпы. Люди озирались и смущённо улыбались друг другу, как дети, которых только что разбудили в свой день рождения.
  
  - Какого дьявола ты творишь! - зашипел Роберт, оттащив рыцаря в сторону.
  
  - Она не человек! Я должен уничтожать всё нечеловеческое! А она - не человек! - повторял Айвэн.
  
  - А ты сам?! Кто ты, мать твою, такой?! - неожиданно схватил его Роберт за ворот золотого нагрудника. - Я видел, как ты вытянул Похоть, я видел, что ты сделал с Элизой, я видел, как ты обошёлся с Зоей Солар!.. Подпустив тебя к Песне, я во второй раз наблюдаю реакцию Тотемического существа и твою готовность поступать "по-человечески", гадёныш! Не пытайся меня обмануть! Орден не зря потребовал твоего заключения! Как только мы встретились, я решил, что ты сам Тотемическое существо, которое ловко маскируется под стража и убивает сородичей, лишь бы не попасться к нам в руки! Но после этого...
  
   Китч вынул конверт с фотографиями, часть из них, кружась на ветру, рассыпалась по платформе, но ни на одной из тех, где был сфотографирован Айвэн, не было видно его лица - только смесь из десятков перекошенных в крике ртов и сотни яростных взглядов.
  
  - Кто ты такой, ублюдок? Кто ты! - засипел страж, протягивая руку к кобуре с револьвером. - Ты умело сражаешься на клинках, знаешь название болезней и мистические заклинания на латыни - Первые стражи были как раз мечником, мистиком и медиком, и все трое погибли в один день, столкнувшись со злом. Говори, чёртов пожиратель душ, кто ты такой и зачем явился в наш мир?!
  
   Айвэн посмотрел на рассыпанные возле его ног снимки и медленно поднял голову к Китчу. Холодно, подобно захватившей Истэрию осени, он улыбнулся Золотому Стрелку:
  
  - "In Daemon Deus", - государь Роберт Китч, - В Демоне Бог.
  
  (КОНЕЦ 2 ЧАСТИ)
  
  

Глава 16

  Мадонна и кувшинки
  
  (ЧАСТЬ 3)
  
   Темноту под горами Келлака не тревожили долгих семьдесят лет. В каменистых пещерах было сыро и холодно: каждый отзвук - будь то капля падающей со сталактитов воды или случайно скатившийся камушек, отдавался многократным эхом под сводами естественных лабиринтов. Проникая через трещины внутри пещер, ветер по-хозяйски облетал все закоулки и приносил с собой звуки с поверхности: вой метели, отдалённый грохот лавины, а также мелкое снежное крошево. Пока вся Истэрия была во власти поздней осени, над горами Келлака вовсю царствовала зима.
  
   Но вот в густой как смола темноте появился маленький розовый огонёк. Звеня золотыми крылышками, огонёк пролетел по тоннелям, озарил щербатые стены и оставил в темноте светящийся розовый послед. Непредсказуемо меняя высоту и направление полёта, огонёк что-то искал, беспокоился - и, словно отвечая на это его беспокойство, из ближайшей щели вынырнул его побратим, а за ним новые и новые огоньки. Подобно рою пчёл, только что вылетевших из улья, розовые светлячки сыпались из трещины в сводах, наполняя тишину неприличным для древности пещер перезвоном. Тут же раздался грохот отбойных инструментов, откуда-то снаружи зазвучали человеческие голоса. Огоньки беспокойно облетели все каменные галереи, а когда удары по камню смолкли, каждый стеклянный шарик вцепился стальными лапками в стену и уселся на ней в ожидании чего-то. Под мягкий розовый свет огоньков выступила фигура длинноногого паука с подвешенным вместо тулова человеческим телом. Лицо пауку заменяла маска с кольчужной вуалью и круглыми решетчатыми прорезями для глаз. Паук осторожно прощупывал стальными спицами путь и двигался по дну тоннеля так ловко, что порой мог взобраться на стены или с лёгкостью подняться на потолок.
  
  - Только нитщево не трогайте! - предупредило создание шепелявящим голосом. За мастером-оружейником в пробоину протиснулись одетые в меховые плащи и чёрные кожаные сюртуки прислужники в широкополых шляпах. Они по привычке подсвечивали себе путь ручными фонарями, хотя и облепившие стены огоньки давали достаточно освещения. От своих розовых разведчиков оружейник узнал путь сюда, и в их же сиянии увидел первый неестественный для горной породы предмет - позеленевшую бронзовую распорку, установленную возле тоннельной стены.
  
  - Ага, вот мы, кащетщя, и нащли... - сказал Бон и провёл по заскорузлой балке забинтованной культей. Металлические спицы паучьих ног пронесли его дальше, а каждый прислужник за ним счёл нужным поднять фонарь и дотронуться до распорки, как будто прикасался к святыне. Дальше по тоннелю им встретилась целая череда таких же расставленных вдоль стен распор: они ничего не поддерживали, не скрепляли, только зеленели здесь, а некоторые были вовсе изломаны и погнуты какой-то неведомой силой. Когда же на пути Бона оказалось небольшое круглое металлическое устройство, он поднял культю и велел своей свите остановиться.
  
  - Дальще я щам! - властно распорядился старик и прислужники замерли. Мастер-оружейник осторожно переступил круглую штуку, густо покрытую патиной и оттого почти незаметную на дне лабиринта. Светлячки поднялись со стен и полетели вслед за хозяином, а старик продолжил свой путь, встречая в их розовом свете всё больше мин и искривлённых распорок. Вскоре и по стенам пещер стало понятно, что когда-то в недрах горы произошла битва: появились выщерблены и копоть, на месте сработавших мин образовались завалы, через которые было непросто пробраться, но везде мастер-оружейник находил лазейку и щель для себя, и всякий раз за завалом открывалось продолжение тоннеля, огороженного бронзовыми распорами.
  
   Так он спускался, пока не нашёл большой каменный зал, где высился целый лес из бронзовых колонн. Розовые светлячки плотным роем пролетели вперёд, но их не хватало, чтобы осветить всё пространство пещеры, и они закружились над частоколом распорок, вбитых в каменное основание. Практически все колонны были оплавлены, искривлены, а за их шаткими рядами виднелось ещё более странное сооружение - позолоченный куб. Ящик в высоту около полутора метров был украшен символами солнца и луны и барельефами трёх воинов, со знаком Недремлющего Ока. Каждое ребро куба ощетинилось шипами, одна из его сторон служила дверью и стояла распахнутой настежь.
  
   Старик Бон обошёл куб вокруг и заметил, что на каждой его стороне есть по тринадцать инкрустированных в барельеф стеклянных сфер - пустых или еле мерцающих красным огнём. Заряд душ иссяк, и то что сферы запечатывали в кубе, вырвалось на свободу. Но может быть это произошло, как только заключённого посадили в клетку? Трудно было сказать, и пока Бон представлял себе, как заманивали подгорную тварь в западню, одна из его спиц неосторожно нарушила тишину задетым и загремевшим по каменному дну предметом.
  
   У Бона ёкнуло сердце, он опасался, что в полутьмах не заметил ещё одну мину, но вещь выглядела совершенно иначе. Через секунду манипуляторы подхватили предмет и поднесли его к лицу оружейника.
  
  - Щоверщенная щохрани... - затаённо выдохнул он, глядя на переднюю часть позолоченного панциря с выемками для женской груди и символом Ока, посреди которого белым светом сияла стеклянная сфера. Никаких костей или истлевших останков: только серый песок посыпался из доспехов одного из давно пропавших основателей Ордена.
  
  
  *******
  
   Свет высоких окон Капитолия отражался на двенадцати драгоценных статуях, размещённых по всему периметру круглого зала. Механизм под стеклянным полом застыл, но в глубине его шахты мерцало алое зарево, которое вспыхивало и убывало подобно редкому пульсу. Искусственное солнце двигалось вдоль по расписанному под ночное небо куполу, и в отблесках золочёного диска сверкали тысячи хрустальных звёзд.
  
   В самом центре зала стояло массивное кресло из стали, на котором сидел молодой человек в золотом панцире, с прикованными к подлокотникам руками. На шее пленника был тяжёлый ошейник, где пылало тринадцать красных сфер - души самых опытных стражей, завещавших свою сущность Ордену.
  
   Несмотря на оковы, юноша держался с достоинством, высоко подняв голову и глядя точно перед собой.
  
  - Назови своё имя... - пробасил золотой Лев с гранитного постамента, начиная допрос Зодиака.
  
  - Моё имя Айвэн, - представился пленник.
  
  - Это ложь, - сразу сказала мраморная статуя Девы, и говорила она мужским голосом. - Ты присвоил себе чужое имя, но ты не Айвэн - не Первый страж.
  
  - Ты не можешь быть Айвэном! - гневно заскрипел Скорпион на другом конце зала. - Прошло почти сто лет. Айвэн исчез вместе с остальными стражами-основателями. Ты украл его доспехи, его славу, его лицо, но от этого ты не стал Айвэном!
  
  - И всё же, нам известны случаи, когда люди жили дольше ста лет, сохранив молодость и воспоминания, - осторожно заметил Рак. - Что если это действительно Айвэн? Что если Первый вернулся?
  
  - Он не вернулся! Он погиб в сражении с Фатумом, как Тадео и Мария! - воскликнул Стрелец, поднимая аметистовую стрелу на тугом луке, как будто собирался салютовать павшим героям.
  
  - Но трупов никто не нашёл, - упрямился Рак. - Три Первых стража пропали бесследно.
  
  - Тела не важны. Или вы не верите слову самой Совершенной?! - возмутился свинцовый Козерог. - Она объявила, что Первые пали, а Великое Зло остановлено. Мало вам этого?
  
  - Стражи могли погибнуть, а могли стать чем-то другим, что по мнению людей означает смерть, но таковой не является... - нараспев предложили Весы, качая бронзовыми чашами. - Может быть мы неверно истолковали слова Совершенной, а может их жизни были скрыты даже от Света?
  
  - Глупости! - фыркнул Скорпион. - Свет знает всё!.. Уж по крайней мере о живых душах точно. Перед нами очередной самозванец! Сколько их появлялось в стране за последние семьдесят лет? Орден должен поступить так, как всегда поступал: казнить лжеца в Прима-экстракторе, вытянуть из него душу, а тело стереть в пыль, в ничто! Отправьте его в Звёздную Гору, в Высокие Казематы и навсегда покончим с этим вопросом!
  
  - Разве самозванец может обладать Клинком Света, который так долго звался Мечом Нибелунга? - напомнил статуям пленник. - Клинком, который пожаловала мне сама Совершенная; клинком, выкованным из трона свергнутого Императора; кликом, способным рассекать души.
  
  - Ты вероломно забрал его у Матроны Солар, не пытайся нас обмануть! - свирепствовал Скорпион. Он пощёлкивал стальными клешнями и беспокойно перебирал лапками на своём постаменте. - Твой Дар Голоса...
  
  - Был свойственен всем Первым стражам, и это снова доказывает, что я и есть Айвэн - Первый мечник Ордена Совершенной. Я добровольно сдался вашему человеку, разоружился и пришёл сюда говорить: меня даже не смущают оковы, но говорить я собираюсь не с вами. Мне нужна аудиенция с Совершенной. Я готов отчитаться перед Ней за порученное мне задание и продолжить служить Её воле.
  
  - Ложь! Ложь! Ложь! Ложь! - зазвенели цинковой чешуёй Рыбы. Их сверкающие спинки то и дело появлялись из воды яшмового бассейна. - Если бы ты был настоящим слугой Её Света, Совершенная сама бы явилась встретить тебя, а не велела учинять этот допрос! Она ценила своих Первых стражей и никогда бы от них не скрывалась!
  
  - Так устройте нам встречу! - стараясь сохранять холоднокровие потребовал пленник.
  
  - Ты не страж, ты никто, - с нажимом повторила статуя Девы.
  
  - Первые стражи погибли: народ Истэрии жил с этим более полувека. Что будет, если легенда о смерти героев развеется?.. Ты и так многое натворил в Нибелунге. Кто сказал, что сейчас Ордену нужны живые Первые? - вальсировали серебряные юноша с девушкой - украшенные сапфирами Близнецы.
  
  - Я и есть Первый страж, мечник, меня зовут Айвэн, - упрямо повторил юноша. - Я вернулся с важным сообщением для Совершенной, и не вам меня останавливать! Вы все не стоите даже ногтя Тадео и Марии - Первых, кто узрел Её, кто сражался за Неё беспощадно, кто одолел Тьму, кто погиб, защищая Сияние от Фатума - абсолютного зла!
  
  - Тогда скажи, где остальные? - потребовал Лев. - Почему ты явился к Совершенной один, когда уходил вместе с друзьями?..
  
  - Я... я не знаю, где они. Я не помню, - сбился Айвэн и глаза его заметались по круглому залу, но нигде среди статуй он не находил даже мнимой поддержки.
  
  - Что и требовалось доказать! - клокотал Скорпион. - Откуда тебе, самозванцу, знать, что с ними стало, когда тебя не было в Келлаке во время сражения с Фатумом! Что, не получилось найти ещё пару ряженых проходимцев? Слишком горячее дело для таких аферистов как ты? Отвечай!
  
  - Перед вами лицо, голос, золотые доспехи, клинок Света и страж, и вы всё равно не верите мне? - сжал прикованные к подлокотникам руки узник. - Любой бы из вас счёл за честь встретиться с нами при жизни. Вы лишь приемники Первых, и ваши подвиги - только тусклое отражение наших, ваши жертвы - всего лишь трусливое бегство в стекло. Вы - позор Ордена, а не его гордость!.. Что я вижу перед собой спустя столько лет? Спрятавшуюся в статуи горстку трусов, которые боятся взглянуть в глаза своему основателю? Магистры и Зодиак были не нужны Ордену в моё время, бесполезны они и сейчас! Вы наместники, нахлебники, деспоты и преступники. Вы сами возвысили себя, а не были избраны - как я, как Тадео и как Мария! Мы пришли вместе со Светом, мы боролись со Тьмой, и мы уйдём вместе с самой Совершенной! Sol omnibus lucet! Fiat lux!(29)*
  
  - Вот ты и раскрыл себя! - восторженно взревел Скорпион.
  
  - Первыми стражами были мечник, мистик и медик, - запели танцующие Близнецы. - Мечник Айвэн был отважным рыцарем, но не знал древней латыни. Латынь знала только Первый медик Ордена - милосердная Мария!
  
  - Маленькая ошибка, которая испортила всё твоё представление, - холодно отрезала Дева.
  
  - И всё-таки ты самозванец, - прогудел Лев. - Допрос Зодиака был ненапрасным, мы не зря потратили время и испытывали тебя и теперь можем вынести приговор...
  
   Айвэн опустил голову так, что невозможно было увидеть, какие эмоции отразились у него на лице: считал ли он себя разоблачённым, подыскивал ли подходящее оправдание, или наоборот праведно гневался на Зодиак?
  
  - Ненапрасным? - шепнул он, посмотрев исподлобья на Магистров, и в глазах его разгорелся огонь. - Я скажу вам, что в Зодиаке было напрасно: "Vana sine viribus ira est!" - Напрасен гнев бессильных!
  
   Оковы кресла со звоном сломались. Мечник поднялся и двинулся прямо на Льва. Сработал ошейник, но все тринадцать душ, вместо того чтобы выжечь голову Айвэна, задрожали в своих ячейках и опустели. Лицо мечника потеряло чёткие очертания, как будто у него за одно мгновение сменялось сразу множество лиц. Он вцепился рукой в обод ошейника и с лёгкостью разорвал его.
  
  - Охрана! - взревел Лев, подняв своё могучее тело с гранитного постамента. Глаза Айвэна почернели, он широко раскрыл рот, из груди вырвался нечеловеческий смех, и темнота потекла из-под панциря. Казалось, что она вытеснила собой воздух, и дневной свет в круглом зале померк. Щупальца Тьмы овили двенадцатиметровые колонны, вырвали из креплений фальшивое солнце под куполом, а затем ринулись к статуям. Волна мрака подняла Айвэна над стеклянным полом. За запертой дверью раздались крики и стук - охрана Магистров не могла войти внутрь.
  
   Щупальца овили Деву, оторвали её от пьедестала и с легкостью подтянули к мечнику.
  
  - Скажи своё имя, ты знаешь моё! - хохотал Айвэн тысячью голосами.
  
  - Ты порождение Тьмы! - грозно ответила Дева своим мужским голосом. - Тебе меня не убить! Бессмертие пришло ко мне через заключение в стекло! При жизни я уничтожил десятки таких чудовищ, как ты!
  
  - О-о-о! - презрительно скорчилось лицо Айвэна. - Какая приятная встреча... А я убил десятки таких же, как вы!
  
   Приблизив Деву к лицу, он оставил на мраморных губах поцелуй.
  
  - Но тебя я не знаю.
  
   За одно мгновение теневые щупальца раздавили статую, и куски мрамора грохнулись о стеклянный пол. Только заключённая внутри Девы красная сфера осталась в руке у мечника.
  
  - И это весь твой план? Хочешь разбить наши сферы! - зашипел Скорпион, рванувшись со своего постамента. Стальные клешни и жало яростно атаковали завитки чёрного дыма, Скорпион хотел добраться до Айвэна, но за считанные секунды оказался опутан чёрными щупальцами. Завитки Тьмы нашли уязвимые сочленения внутри Скорпиона, и одну за другой оторвали ему все до единой лапки, клешни и жало. Как бы не дёргался механизм, Тьма проникла под панцирь и вытянула оттуда ещё одну красную сферу души.
  
   Под куполом Капитолия взвыли сирены, зубчатые створы на окнах захлопнулись. Под стеклянный пол из-под статуй выкатились красные сферы и по изогнутым желобам скатились в глубину Капитолия. После этого жизнь оставила Зодиак: ни одна статуя больше не шевелилась. Драгоценные скульптуры остались наедине с чудовищем в облике человека.
  
  - Бегите! Спасайтесь! Прочь от меня! - выплюнуло порождение Тьмы губами Айвэна. - Вы всё равно не сможете скрыться от Его желания обладать! Я оружие Его! Он - имеющий jus vitae necisque!(30)* Он - Несущий Свет! Весь ваш храм я разнесу по Его воле!
  
   Пальцы Айвэна хищно вцепились в добытые сферы, и он вытянул красную энергию Скорпиона и Девы в себя. Души Нейроса и почтенного стража, чьё имя останется неизвестным, стали пищей порождения Тьмы. Насытившись, оно отбросило от себя пустое стекло. Волна Тьмы поставила Айвэна на пол, и лицо его по-прежнему оставалось неузнаваемым. Каждую секунду на нём сменялись десятки выражений, перекошенных в крике, в злобе, в отчаянье, в плаче и в смехе, в удовольствии и в боли.
  
  - Вы открыли дом волку, который пожрёт ваши души, если ОНА не появится! Ты не знаешь трусости, но Ты прячешься! - припал он к стеклянному полу и уставился в глубину шахты, где билось красно зарево. - Ты зарылась в норе и оттуда смеешь угрожать мне, и отцу моему, и врагу моему? Явись же на свет! Явись, если назвала себя Светом! Яви Свет перед ликами Тьмы!
  
   Он сжал кулаки и начал бить по стеклу, и каждый удар его был нечеловеческой силы. Хрустальные звёзды сыпались с купола, и под их звонкий дождь линза покрылась лучистыми трещинами. Раздался гулкий щелчок, шестерни внутри шахты пришли в движение и механизм заработал. Из глубины Капитолия показалось белое зарево. Скоро белого света стало так много, что он полностью вытеснил красное ядро механизма и заполнил собой всё пространство шахты, а затем выплеснулся в круглый зал.
  
  - Да! Поднимайся ко мне! Я пришёл к тебе, я хочу тебя видеть! - закричал Айвэн, окровавленными руками протискиваясь в пробитые щели, чтобы выломать оттуда куски стекла пальцами и добраться до источника света. Сияние накатило на юношу слепящей волной, скрыло статуи, сгорбленную фигуру одержимого рыцаря и усиливалось до тех пор, пока человеческое зрение не могло его воспринимать. Айвэн исчез в этом свете, впитывая его в себя, но в этот миг прогремел взрыв, разнёсший на куски весь купол и верхний этаж Капитолия.
  
  *******
  
   Роскошный автомобиль, снабжённый энергетическим двигателем и обильно украшенным медью купе, чинно проплывал по улицам Сияния. Впрочем, таких машин на дорогах столицы встречалось не мало, особенно в плотно застроенном центре. Души четырёхсот лошадей, сжатые в сферу размером чуть больше футбольного мяча, не издавали никакого постороннего шума. Движение экипажа сопровождалось только шелестением смазанных механизмов, шорохом колёс по асфальту и покачиваньем рессорной подвески. За рулевым колесом сидел слуга в синей форме водителя. Изнутри кабина отделялась от пассажирского салона перегородкой с раздвижным стеклянным окном. В самом салоне, спиной к водителю, сидел Зорге - всё в том же белом костюме и с тростью в руках. Пальцы мистика с сапфировым перстнем сплелись на набалдашнике трости, чисто выбритый подбородок водружён поверх рук, шляпа лежала на кожаном сидении рядом, а печальные глаза смотрели на женщину в глухом платье, чей наряд был далёк от моды столичных красавиц: с прорезиненной передней частью и рукавами, и высоким воротом, застёгнутым под самым горлом аметистовым орденом в форме креста.
  
   После отбытия из Высоких Казематов, Цереба плохо ладила с Каином. Их взгляды на прошлое, настоящее и будущее Истэрии чересчур расходились, а понятия о жизни и вовсе различались как ночь и день. Большую часть времени после освобождения из Звёздной Горы они провели в элитной гостинице, где Церебра приводила своё тело и душу в порядок. Теперь её чёрные, остриженные ниже ушей волосы лоснились здоровьем, взгляд недружелюбно поблёскивал зеркальной радужкой глаз, а между губ сжимался мундштук восточной курительной трубки кисэру, стержень которой овивался серебряным драконом ювелирной работы. Привычку курить Церебра "подхватила", как она выразилась, во время посещения Земли Цветов. Каин курение недолюбливал в принципе, особенно курение Кнайф. Потому трубка в руке Иоганны, но в салоне ЕГО машины, была не зажжена. Церебре оставалось только скучно пялиться в боковое окно, положив нога на ногу и покачивая в воздухе носом ботинка.
  
   На идеально-ровной дороге вдруг встретилась какая-то выемка и машина слегка качнулась. В запертом баре звякнули стаканы и бутыли из хрусталя.
  
  - Может хоть бухла нальёшь, сударь? - покосилась Церебра на лакированный ящик в углу салона.
  
  - Не достаточно ли вы уже выпили, государыня?.. Вы воспитывались в благородной дворянской семье, прошли обучение в Имперской Академии Медицинских Наук, и должны бы превосходно владеть манерами прошлого, однако ведёте себя как портовый рабочий.
  
  - Прошлое, сударь? - отняла Иоганна мундштук ото рта. - Я расскажу тебе кое-что о прошлом. Во-первых, не заставляй меня опять тыкать тебя мордой в тот факт, что есть только один государь-император и его государыня-императрица. Имей привычку титуловать меня правильно... Я лично встречалась с императором, да. На персональной аудиенции бывать не доводилось, но он как-то заглядывал к нам в Академию с официальным визитом в первый год начала Великой Войны: стройный, подтянутый, благородный, в мундире, в окружении слуг и охраны. Каждая отличница выпускных курсов получила грамоту с его подписью и наставлением: "И впредь чутко постигать науки, дабы принесть пользу и отраду отечеству" - сто пятьдесят грамот, одна досталась и мне. Общее фото на двести человек: я стояла семнадцатой справа во втором нижнем ряду от государя. Рядом профессора, меценаты и благодетели Академии. Мы все в новеньких платьях, белых фартучках и косынках с иголочки, на руке повязка с красным крестом - молодые и гордые двадцатилетние дворянки. Фотограф строго-настрого запретил нам вертеть головой и приказал смотреть точно в объектив фотокамеры - уж что-что, а строгие запреты нам были известны... и всё-таки я обернулась, чтобы посмотреть на государь-императора, чем сорвала первый кадр. Фотограф прикрикнул: "Милочка, вы нарочно?!", и только это заставило государя обратить своё светлейшее внимание на меня. Он улыбнулся сквозь бороду, я смутилась, но нашла в себе смелость улыбнуться в ответ. Снимок до сих пор валяется где-то среди моего барахла. Фотография безбожно выцвела, а грамота пожелтела, так что страшно к ней прикасаться: вдруг рассыплется?.. Спустя считанные годы, государя и императрицу обезглавили одурманенные голосом Первых стражей фанатики, фартучек порядочно замарался в крови полевых госпиталей, робость слетала в офицерских палатках, душа же притёрлась к несовершенству нашего мира... Прошло больше ста двадцати лет, однако я вынесла из этого случая одну маленькую мораль: не нарушая правил и воспитания - ты не получишь желаемого. Сто сорок девять мёртвых "овец" не удостоились внимания государя, разве что жалкой грамоты и общего фото, и только я одна храню живую улыбку почившего императора. Так что прояви своё воспитание, мистик, и фильтруй базар, когда разговариваешь с дворянкой... а лучше налей чего-нибудь выпить, а то в горле совсем пересохло.
  
  - Боюсь не могу удовлетворить вашу просьбу, сударыня, - нарочно выделил Зорге. - Вам нужна свежая голова, чтобы приступить к расследованию, к тому же группа ещё не собралась в полном составе.
  
   Точно под слова мистика машина притормозила у тротуара, где с чугунной скамьи поднялся мужчина в кожаном плаще и саквояжем в руках. Он открыл дверь, чтобы тяжело усесться на место рядом с Цереброй. Медик окинула нового пассажира неприязненным взглядом: плечистый и сильный, светлые волосы аккуратно подстрижены, лицо гладко выбрито, воротничок белой рубашки расстёгнут, а глаза имеют насыщенный золотой цвет - импланты.
  
  - Снова свиделись, Каин, - коротко бросил мистику Китч, а затем повернулся к Церебре. - Доброе утро и вам, государыня.
  
   Лицо Иоганны передёрнулось мелкой судорогой:
  
  - У тебя что, сдох кто-то?
  
  - Не понял... - светлые брови Роберта нахмурились.
  
  - Наш общий друг мистик за последние сутки не раз упоминал одного забулдыгу - Золотого Стрелка, который якобы профессионал своего дела, хотя грязен, отвратителен и часто зря ползёт на рожон. Если такой мужик чистит пёрышки прямо с утра, значит собрался трахнуть кого-то или похоронить. Надеюсь, что я не в списке твоих сегодняшних дел.
  
  - Вы ещё не работали вместе, - примирительно сказал Каин, а затем постучал набалдашником трости в окно водителя, и экипаж плавно тронулся с места. - Это Иоганна Кнайф, по прозвищу...
  
  - Церебра, - с отвращением закончил за него Китч, и его лицо посерело от осознания того, кто находится рядом.
  
  - Она способна творить чудеса в медицине, хотя с первого взгляда такого не скажешь, - прежним тоном миротворца продолжал Лоренс. - Ей предстоит работать у нас в группе над делом Змеи. Роберта Китча мы все хорошо знаем, и всё, что Иоганна сказала насчёт твоего профессионализма, - я подтверждаю, за исключением "отвратительности". Думаю, вы сумеете найти общий язык во время расследования, если оба переступите через свои предрассудки.
  
  - Лицемер, - усмехнулась Церебра. Китч же достал из внутреннего кармана пачку Белого Консула, чтобы закурить и успокоить досаду. Кнайф тут же заметила этот жест:
  
  - Ему значит можно курить в твоей шмаровозке, а мене нельзя?
  
  - Совершенная с вами, курите... - устало отмахнулся Лоренс изящной рукой. В качестве жеста доброй воли Китч предложил сигарету Церебре, но та показала ему трубку кисэру:
  
  - Благодарю, сударь, у меня своё дерьмо.
  
   Она положила в ганкуби (чашечку на конце курительной трубки) тёмно-зелёный шарик и подожгла его спичкой из старомодной коробки. Сделав первую затяжку, Иоганна блаженно закатила глаза. Каин с неудовольствием начал крутить возле Кнайф ручку двери, чтобы опустить боковое окно.
  
  - Гашиш? - уточнил стрелок.
  
  - Маленькие женские слабости... а что, ты против? - боком посмотрела на него Иоганна. - В моё время героин добавляли в детский сироп и продавали в аптеках как лекарство от кашля. Только потом оказалось, что в печени героин становится тем же морфином... Всё, что сносит башку и отрывает душу от тела - в человеческом обществе считается недопустимым.
  
  - Потому что от этого гниют мозги, - высказал своё мнение Роберт, пока прикуривал обычную сигарету. Лоренс начал яростно крутить ручку и возле его окна.
  
   - Слыхал, что произошло в Капитолии? - спросил стрелок, выпуская густое облако дыма. - Тот пацан, которого я привёз из Нибелунга, оказался конченным террористом. Я так и знал, что с ним надо держать ухо востро.
  
  - Страшные и неоправданные потери, - согласился с ним Каин. - Мы лишились двух Магистров, зал Зодиака разгромлен, механизм Капитолия повреждён. Отчасти я могу заключить, что в этом есть вина самого Ордена. Зодиак был слишком самоуверен, считая, что обычным ошейником сможет сдержать неизвестную ему силу. Хотя Магистры выполнили свою задачу и сорвали личину с лжестража, но какова его суть - знает только одна Совершенная. Лишь Она смогла утихомирить Айвэна - и это было исключительное противостояние, повредившее верхний этаж Капитолия и механизм в шахте под залом Совета. Мистики в здании получили тяжёлый ментальный удар: четверо из них лишились рассудка. Благо, в роковой час я находился достаточно далеко от эпицентра удара... Сейчас мы как раз направляемся в место, хорошо защищённое от любых внешних энергий, и повторного инцидента можно не опасаться.
  
   Стрелок взглянул, как за открытым окном проносятся встречные экипажи, сверкающие латунью, бронзой и медью, на тротуарах мелькают силуэты прохожих, сплошной лентой вьётся ограда центрального парка Сияния: выходной день собрал на улицах множество горожан. Особым развлечением сегодня считалось прийти к Капитолию или на мост через Вейру, чтобы своими глазами увидеть затянутые строительными лесами колонны верхнего, обгорелого этажа. Над величественным зданием из белого мрамора сияла одна яркая точка - звезда Совершенной. По официальной версии: во время проверки системы отопления к скорой зиме, произошёл мощный взрыв. Сообщалось, что из-за трагической случайности погибло несколько человек, но сама Совершенная не пострадала - и, собственно, не могла пострадать. Это подтверждала и зажжённая в небе звезда чистой энергии - белый пылающий шар на высоте сотни метров. Но всё равно беда привлекла в центр города многих Незнающих, которые, чуть-ли не плача, устроили коллективный молебен возле ворот Капитолия. Звезда для них была новым чудом, но по Сиянию прошёл слух, что шарик энергии - это всё, что осталось от Совершенной, и что грандиозный взрыв в Капитолии был её последним вздохом в юдоли человеческих слёз.
  
  - Знал бы этот пацан, какую бучу он поднял, - проворчал Роберт, глядя на толпы людей, заполнивших улицы.
  
  - А всё-таки ты относишься к нему доброжелательно. Тебя беспокоит судьба самозваного мечника? - спросил его Каин.
  
  - Я ему никогда не доверял. Особо призираемы те, кто благими делами мостит себе путь к преступлениям. Что-то в нём было не так, но и однозначным злодеем я бы его не назвал. Удивлён, что меня до сих пор не посадили под стражу и не затрясли на допросах: как он вёл себя в Нибелунге, что говорил, что ел, что пил и как часто дышал. Не верится, что Орден удовлетворится моим бумажным отчётом.
  
  - Ты прав, не удовлетворится... - согласился с ним мистик. - Но, можешь считать, что пока ты под особой защитой. Есть новости, которые наверняка тебя удивят.
  
  - Не люблю сюрпризы, - предупредил Китч. - Выкладывай на чистоту, что там с расследованием? Где наша остальная команда?.. И куда это ты с утра, чёрт подери, нас потащил?
  
  - Терпение, - успокоил его Лоренс жестом ладони. - Вначале я скажу о главном: в ближайшее время нам предстоит много путешествовать. Последние улики по делу Змеи указывают на Кочующий город, и мы сильно задержались на месте, потратив время на решение проблем в Нибелунге, советуясь в Ордене, вызволяя медика из Звёздной Горы- и чем дольше откладывали, тем больше давали противнику форы. Я считаю нападение в шахтёрской Сиронике, где погибла Инга Лингард, а также чудовищный аппарат под Вальсингамом - частями одного и того же плана. Не думаю, что мы увидим похищенные шахтёрские семьи живыми, но если потеря экстрактора в Нибелунге затруднит действия наших врагов, то, возможно, у нас есть ещё время. Наш воздушный дилижанс отправляется сегодня вечером, дорога на юго-восток отнимет три дня. В Кочующем городе нам потребуется встретиться с адмиралом Патрисом Шарби и предупредить его об опасности проникновения на борт диверсантов, а до этого мы должны завершить все незаконченные в Сиянии дела. Прямо сейчас мы направляемся на Шафрановую улицу, к моему другу Эдуарду - кукольнику, взявшемуся сохранить остатки души Адель Неррис. Он любит непростые задачи, особенно связанные с драматичной предысторией. И, кажется, ему удалось привести нашу свидетельницу из Ямы в чувство.
  
  - Остался последний вопрос... - уточнил Китч. - Уже вечером мы отбываем из столицы на юг, но группа до сих пор не в полном составе. Где твоя компаньонка Суо? Она здорово выручила меня в Нибелунге. Хотел сказать ей спасибо.
  
  - А, ходячая мясорубка в бархатном платьице и атласными ленточками, - Церебра издала издевательский смешок, постукивая по зубам мундштуком курительной трубки. - Фестончики, всё фестончики: пелеринка из фестончиков, на рукавах фестончики, эполетцы из фестончиков, внизу фестончики, везде фестончики! И черви под юбкой...
  
  - Тут и заключается главная новость для тебя, Роберт, - не обратил внимания на её колкости Каин. - В этот самый момент, когда мы подъезжаем к Шафрановой улице, моя компаньонка Суо встречается с мечником ордена Совершенной - Айвэном, Первым стражем.
  
  - Что?! - поперхнулся Китч сигаретным дымом. - После того как он разнёс зал Магистров, его отпустили?!
  
  - Отпустили, причём сразу же после встречи с Совершенной, - подтвердил повод его удивления мистик. - Она назвала его... как же это, позволь обратиться к подсказке, чтобы не перепутать.
  
   Зорге полез в карман пиджака и достал оттуда записную книжку с позолоченным обрезом листа, в обложке из мягкой телячьей кожи.
  
  - Ага... "Вместилище сути Первых, после смерти готовых служить делу Света, как и при жизни, но и Тени клинок, чьё разящее лезвие смазано ядом предательства".
  
  - Так он преступник или воскресший герой? - не понял витиеватой аллегории Роберт.
  
  - Скорее тот, кто назначен к нам в группу, и мы не в праве отказываться от этого назначения. Да, Айвэн может быть чрезвычайно опасен, также как может оказаться чрезвычайно полезен. Нам следует вести себя осторожнее с ним, если мы не хотим разделить участь почившего лорда Нейроса. Чтобы сдерживать силу Айвэна, Совершенной у нас под боком не будет.
  
   Китч с раздражением выбросил окурок в окно самохода. Весь его вид говорил о недовольстве подобным решением.
  
  - Я думал новость тебя обрадует... - признался Лоренс, убирая в пиджак свою книгу.
  
  - Меня больше беспокоит то, с какой лёгкостью ты позволил Суо встретиться с мечником, который при первом виде Тёмных существ готов схватиться за шашку. Или ты не читал мой доклад? Этот "Ангел" опасен: он ненавидит всех созданий, порождённых Великой Войной. Если Айвэн действительно Первый, то каждый из них был исключительно непримирим к любому проявлению Тьмы. Слышал бы ты, как он втирал мне в Нибелунге про "Драконов", а также как следует убивать любых разумных созданий, непохожих на людей. У таких принципиальных молодцов потом руки по локоть в крови. Как бы этот пацан не наделал с твоей девчонкой того же, что он сотворил с Похотью в Вальсингаме.
  
  - Суо тоже боялась идти на встречу к нему, - упавшим голосом ответил Лоренс: видимо стрелок затронул самое большое и невысказанное его беспокойство. Взгляд Каина устремился за окно экипажа, где проплывали красно-жёлтые маркизы маленьких кабачков, магазинов и лавочек Шафрановой улицы. - Но если она не договорится с Айвэном прямо сейчас, то вместе нам не работать. Включение мечника в группу - воля самой Совершенной, а я не отправлюсь на задание без Суо... Могу лишь сказать, что, прощаясь с ней этим утром, я кое-что рассказал своей компаньонке, и она мне призналась, что теперь ей не страшно пойти даже на смерть...
  
  *******
  
   Недалеко от столичного парка Сияния располагался старинный особняк в классическом стиле: со строгими формами, лаконичной голубой отделкой фасада, орнаментом из лепнины, белоснежными арочными проёмами, карнизами и античными статуями на крыше. Здание имело два пристроенных к нему современных крыла, застеклённых сверху панелями хрустальной чистоты. Сочетание хрусталя и камня в Сиянии считалось отличительной чертой городской архитектуры. Однако конкретно в этом здании хрустальная крыша была не только данью столичной моде, но и служила практическим целям: даже в неяркий осенний день в павильонах торгового дома Меркурий было светло, и выставленные на продажу картины смотрелись при естественном освещении.
  
   Тем более что сегодня был действительно особенный день: готовились большие торги, на которых будут продаваться репродукции легендарных шедевров живописи. Среди лотов также имелись и работы современных художников.
  
   Далеко не каждый желающий мог попасть в галерею Меркурий. Торговый дом в течении месяца рассылал приглашения на имена коллекционеров из самых знатных родов Знающих. Два таких запечатанных сургучом конверта были получены и Суо с Лоренсом Каином Зорге. Обычно мистик посещал торги вместе со своей компаньонкой, где Суо выбирала, а Каин оплачивал её выбор. Но сегодня пятнадцатилетняя девушка прибыла в одиночестве. Впрочем, и одной её было достаточно. Юную красавицу в бархатном платье цвета персидского индиго с серебряной бахромой, в широкополой шляпе с атласными лентами, которые были заколоты крупным августитом в светлой оправе - замечали и кавалеры, и дамы.
  
   В дальнем конце зала, где уже собралось много гостей, играл струнный квартет. Пьесы сменялись друг другом, возле картин на длинной стене собрались критики, доносились сдержанный смех и негромкие возгласы, неспешно текли светские разговоры. Скоро каждое полотно будет перенесено в зал для торгов, где и продано. Невостребованных картин не останется, потому что каждая из них выбиралась для аукциона самыми опытными галеристами.
  
   Суо остановилась с бокалом шампанского возле полотна классической школы. Это была репродукция одного из шедевров, что по качеству исполнения не уступала оригиналу, хотя и обойдётся купившему её человеку намного дешевле, чем подлинник. Суо во все фиолетовые глаза смотрела на Мадонну с младенцем: благородство и нежность, почти иконописная стать, но и человеческая теплота исходили от этого произведения искусства.
  
   Знатокам картина была известна до мелочей, и они снисходительно улыбались, когда видели молодую особу, захваченную шедевром. Несколько мужчин по очереди пытались составить ей компанию, завести разговор, но вежливые односложные ответы Суо к беседе не располагали, и скоро разговор обрывался, а желающие познакомиться с ней оставляли Суо одну, как и прежде.
  
   Так было, пока в дверях галереи не появился примечательный молодой человек. Поношенное пальто с чужого плеча скрывало золотой панцирь и меч примкнутый к поясу. Лицо юноши было светло и чисто, длинные тёмные волосы стянуты на затылке в хвост. Вместо приглашения он показал распорядителю медальон, и тот не посмел препятствовать стражу войти в общий зал, хотя сам поспешил к главе дома Меркурий со срочным докладом.
  
   Человек в золотых доспехах прошёл мимо аристократов, точно чувствуя, где находится девушка с фиолетовыми глазами. Мечник остановился у неё за спиной, посмотрел на Мадонну, а затем откинул ленты со шляпы Суо и осторожно подул ей на затылок. От этого дуновения под белой кожей Королевы Червей проползла и скрылась под воротником еле заметная ниточка.
  
  - Умеете ли вы видеть прекрасное?.. - спросила Суо, не оборачиваясь к юноше и опустив голову. Со стороны казалось, что её друг оказывает нежные знаки внимания: оба молоды, и государыня не возражает против близости захожего с улицы.
  
  - Красотой меня не обманешь. Я вижу суть, - отвечал Айвэн. Суо ощутила, что если повернётся к нему слишком резко или сделает неверный шаг, то последствия для неё будут самые трагические. За спиной Суо стоял готовый поглотить жертву охотник, и многолюдное место или возможный скандал - не остановят его, ведь у "Ангела" теперь есть медальон стражей. Он мог убить её прямо сейчас, убить любого из галереи и легко оправдаться за своё преступление тут же, на месте убийства.
  
  - Суть бывает хорошо спрятана, порой она только заключение ума, а ещё чаще её чувствуют сердцем. Попробуйте посмотреть на картину душой, - Суо отпила глоток из своего бокала, хотя глаза её по-прежнему не сходили с Мадонны. - Взгляните на её руки: она держит свой плод, своё дитя, своего младенца у кормящей груди. В сыне заключается всё её будущее, в нём ангельская безгрешность, но поза ребёнка указывает, что он и простой человек, которому надо двигаться. Мать - его настоящее, но и прошлое, она смотрит лишь на ребёнка - своё грядущее, а взгляд маленького ангела так неоднозначен... Издали кажется, что дитя смотрит на нас, но только вблизи будет ясно, что младенец погружён в свои грёзы... Говорят, что настоящую Мадонну написал мэтр, а младенца изобразил его ученик. За этой картиной стоит преемственность мастерства и извечное человеческое желание творить своими руками. Сколько лет минуло, однако истинное творение души и человеческих рук - незабвенно. Ценнейшее и красивейшее - не прячется за яркими красками или оригинально идеей, оно рождается от себя, как потребность души. Мало какой художник, писатель или композитор признается в этом, но, создавая шедевр, он оставляет в нём львиную часть себя... У нас говорят, что душа неделима, и экстрактор способен извлечь её либо полностью, либо никак. Чем вам не опровержение? Искусство способно разделять душу.
  
  - А что же оставит после себя порождение Тьмы? - понизил голос Айвэн, так чтобы никто из случайных свидетелей его не слышал.
  
   От взгляда рыцаря по спине у Суо пробежал холодок. Айвэну стоило больших усилий, чтобы не поддаться желанию уничтожить её, а Суо думала, что если он способен впитывать в себя чужие души, то в нём уже достаточно стражей, чтобы возненавидеть саму мысль о близости к Тьме.
  
  - Вы вырвете моё сердце прямо здесь, государь?..
  
   Ответа не последовало, только глубокий вздох Айвэна, словно он хотел лучше почувствовать запах жасминовых духов девушки. Прошла минута, другая, они всё ещё стояли перед Мадонной с младенцем. Наконец Суо жестом предложила ему пройти к другой части выставки.
  
  - Бесспорно, эта картина хороша, но в ней слишком много бога, - проговорила она, следуя между людей. - Идёмте, я покажу вам, на что бывает способен человек, не опираясь на представления о вере.
  
   Они прошли мимо полотен эпохи возрождения и романтизма, рококо и неоклассицизма, мимо картин батального жанра и многих уникальных работ портретистки, пока не остановились возле ярких, сразу бросающихся в глаза холстов. В галерее Меркурий эти картины малоизвестных художников появились впервые и привлекли к себе наибольшее внимание публики, хотя многие коллекционеры только кривились, оценивая нечёткие линии, широкие мазки и словно проступившие через разноцветное стекло образы. Суо подвела Айвэна к непритязательному пейзажу, на котором изображался пруд с пылающими в его сине-зелёной воде кувшинками.
  
  - Новые авторы пытаются взглянуть на мир своей душой и передать охватившее их впечатление через краски, - говорила она. - Сама картина должна отражать настроение художника, которое он испытывал во время работы, и при первом же взгляде раскрывать пережитые им эмоции зрителю. Человек здесь и создатель, и партитура души, и проводник своих ощущений в материальный мир. Но искра творчества, бесспорно, произошла от духовного Света. Этих художников, умеющих не только слушать свой Свет, но и передавать его в красках, называют импрессионистами.
  
  - От латинского "impression" - впечатление, - перевёл Айвэн.
  
  - Да, так, - согласилась Суо. - Впечатление, пережитое художником в момент знакомства с закатом, рассветом, морской волной, тенистым садом или даже с самым обычным предметом - например, с пустой вазой или букетом подсолнухов - это самое главное, что импрессионисты стараются передать путём новых техник и сочетаний цветов. Портретная схожесть, сюжет и смысл отходят здесь на второй план... Да, это уже не Мадонна, святость и женственность которой неоспоримы, но скажите мне, мечник, что вы видите на этой картине?
  
   Айвэн воспринял предложение Суо как уловку и долго не позволял себе отвлечься на кувшинки в пруду. От Тотемического существа, способного за секунду превратиться в чудовище и поглотить каждого находящегося в галерее, можно было ожидать чего угодно. Подобным тварям, по его мнению, нельзя было расхаживать среди людей. Но всё-таки мечник бросил беглый взгляд на картину, сразу уловив в ней несовершенство:
  
  - Кувшинки не имеют такого цвета: художник солгал, изобразив их чересчур яркими, почти огненными. На самом деле водяные лилии имеют белые лепестки. Мне не по душе неискреннее искусство или его извращение. Уж лучше стремиться к совершенной точности, не прибегая к художественным приёмам сюрреализма.
  
  - Совершенство - есть выдумка и мера человеческого отношения к миру, - философски ответила Королева Червей. - И художник вас не обманывал, Айвэн, нет-нет. Ему поставили диагноз двойной катаракты и удалили хрусталик на левом глазу, отчего он стал видеть ультрафиолет как голубой и лиловый. Солнечный свет на кувшинках был для него точно таким, каким он изобразил на картине. Для здоровых людей кувшинки, конечно, имеют белый оттенок, но глаза художника воспринимали цветы совершенно иначе, и душа породила порыв передать этот образ. В этом и заключается великий смысл впечатления, где тело, глаза и руки - это наш инструмент, который передаёт, а душа воспринимает. Это истинная гармония в творчестве, честность без компромиссов, попытка искусством воплотить своё чувство... Такое не заменить канонами классической школы...
  
   Она помолчала.
  
  - А теперь, у меня остаётся только последний вопрос к вам, государь: что общего между Мадонной и Прудом с кувшинками?
  
  - За исключением того, что каждая из них - это картина, разве что оба автора мнили себя художниками, - сыронизировал Айвэн.
  
  - Я вижу в них ещё кое-что... - осталась серьёзной Суо. - Их объединяет желание человека творить, порождённое духом. Оба художника использовали свою энергию для выражения сути. Это желание присутствует в каждом, даже в самом грубом и неотёсанном человеке, но не каждый способен его воплотить, а если и способен, то делает это разными методами, обращаясь то к вере, то к науке, то к искусству, а в итоге каждый отрежет себя ежедневного. Мастерство - это не только талант, а гениальность - всего лишь природное свойство. Без упорного телесного труда, наработки приёмов, изучения тысячелетней традиций искусства - твой дух не сможет истинно сказать за себя ни голосом музыки, ни живописью, ни скульптурой. Человеческое тело - проводник нашей души, нуждающийся в совершенстве. Без плоти Свет - только бесформенная энергия... Но подумайте, Айвэн, чего ещё хотят люди? Они научились воплощать свой дух в произведениях искусства, затем изобрели способ напрямую переносить душу в стеклянный шарик, теперь же люди стремятся наделять Светом искусственные тела. Кого же мы хотим превзойти в этом безотчётном желании творить?
  
  - Тьме ли ровняться с людьми? - разгадал её замысел Айвэн. - Если воткнуть в вас экстрактор, то ничего вытянуть не удастся: никакой души вы не имеете, внутри вас чудовищная пустота. Ты, червь, только примерила на себя человеческий облик, когда обгладывала чужие кости. Тебе ли после этого рассуждать о душе?
  
  - Люди очень много значения придают внешнему виду - это естественно, ведь для души важней всего оболочка: потому я выгляжу так, - коснулась Суо своего молодого лица, сохранившего черты детства. - Но ведь и ты не человек, Первый страж Совершенной...
  
   Айвэн напрягся, его плечи расправились. Это было самое худшее оскорбление, какое только он мог снести от порождения Тьмы. Рука мечника невольно потянулась к рукояти клинка, но тут Суо озадачила рыцаря ещё одним предложением:
  
  - А хотите, я покажу Вас в галерее? Здесь есть картина, которая точно отражает суть пожирателя душ, и это самое ужасное творение человека, которое, тем не менее, стоит немалых денег.
  
   Она повела Айвэна прочь из общего зала, в почти пустую часть галереи, где выставлялись картины, которые дом Меркурий никогда не продаст. Эта коллекция составляла гордость торгового клана. Каждое творение художников, висевшее на стене, огораживалось канатом и стойками, и хранилось под толстым стеклом. Сам зал шедевров - как называли его владельцы аукциона, должен был демонстрировать богатство дома Меркурий и его возможность приобретать самые знаменитые произведения искусства. Здесь были собраны только оригиналы, нередко с рукописным свидетельством автора, висевшим в отдельной рамке, если картина принадлежала кисти художника нового времени, или сопроводительным листом, заверенным не менее чем тремя экспертами, если полотно было написано несколько столетий назад.
  
   В каждом углу зала шедевров стоял одетый в голубую ливрею смотритель. На противоположном конце маячила фигура распорядителя, что с тревогой смотрел на шагающего рядом с девушкой стража. Обычных посетителей тут было немного: всего с десяток человек уделили внимание давно известным и изученным полотнам. Остальных интересовали только свежие лоты и скорый аукцион.
  
  - Взгляните... - остановилась Суо возле картины, заключённой в белую раму. - Что вы скажете об этом творении рук человеческих?
  
   Айвэн вначале подумал, что она шутит над ним, но рядом с картиной висел сопроводительный лист, где автор в сложных выражениях описывал суть полотна. Сама же картина была чрезвычайно проста, и от этого не менее ужасна. Перед Айвэном был абсолютно чёрный квадрат, и вначале мечнику показалось недостойным обсуждать это. Сама обстановка вокруг картины и то, с какой тщательностью она охранялась, выглядели извращением, но чем больше Ангел всматривался в полотно, тем сильнее оно затягивало его, погружало в себя как могильная яма.
  
  - Вы видите? - шепнула Суо. - Он крадёт наши взгляды. Чёрный супрематический квадрат - порождение души, что увидела мир моими глазами - взгляд мастера, на мгновение проникший в царство червей. Там нет бога, там нет красоты, там нет ничего, даже самого малого чувства - только холод, завершение человеческой жизни и тьма. Одна я могу восхищаться этой картиной по-настоящему, люди же выстраивают вокруг Квадрата свои жалкие версии. Тот, кто его написал - сам не понял, что создал: он только почувствовал это. Он впустил в свою душу немного Тьмы, из которой я рождена, и Тьма оставила след - вещественный отпечаток через искусство. Мне очень хотелось взглянуть, как воспримите вы это детище человека.
  
   Суо посмотрела на Айвэна из-под края шляпы, и фиолетовая радужка Королевы Червей игриво блеснула. Мечник не мог отвести глаз от квадрата, как будто увидел в нём нечто забытое, напрямую относящееся к нему. Он смотрел на квадрат, как Адам мог смотреть на тот прах, из которого его создавали.
  
  - Это будет нашим секретом, - Суо приложила палец в перчатке к губам. - Люди знают, что на фотографиях мы выглядим совершенно иначе: у нас красные глаза и размытые лица. Но, чтобы выявить нас, им было бы достаточно показать нам эту картину. Впечатление от Квадрата не скроешь, оно удостоверит: человек ты, или всё-таки нет?
  
  - Как же так, - с трудом отвёл глаза Айвэн от супрематического квадрата. - В мире достаточно чёрных вещей, гораздо мрачнее этой картины. Так почему же Тьма нашла пристанище именно в этом холсте?
  
  - Не всякая дыра - это окно. И не всякое окно создавалось, чтобы через него можно видеть, - сказала Суо, развязывая дамскую сумочку на шнурке. - А хотите увидеть, чем является ваша душа, государь мечник? Перед вами модель ваших собственных чувств, неутолимой жажды и голода. Не хватает только одной важной детали...
  
   Суо достала латунный футляр с помадой, открыла его и подошла к застеклённой картине. Как только смотрители поняли, что шедевру угрожает опасность, они ринулись со своих мест, но в тот же миг Айвэн выхватил меч. Клинок в руке рыцаря пылал золотым светом, от кончика до крестовины пробегали язычки живого огня. Распорядитель окликнул смотрителей, и те разом остановились.
  
   Суо сняла ограждающий трос с крючка стойки, подошла к стеклянной витрине и с каждой стороны от квадрата - там, где был белый фон, написала по одинаковой фразе: "И так до бесконечности". Картина не пострадала, только стекло несло на себе сделанные помадой надписи.
  
  - Первое мгновение мира заключается не в свете человеческих душ: люди - это гораздо более позднее его творение. Первое мгновение мира начиналось во тьме, - объяснила Суо свой поступок. Спрятав помаду, она покосилась на меч, извлечённый из ножен.
  
  - Вы вырвете моё сердце прямо здесь, государь, или прежде захотите изучить себя самого?.. Не дурно было бы знать, кто ты есть и зачем существуешь, перед тем как приговаривать к смерти других.
  
   Айвэн задумался, а затем с лязгом вернул клинок в ножны.
  
  - Ты многое показала мне, Тьма, и о многом предложила подумать. Позволь же увести тебя к месту, где я сам покажу тебе нечто весьма интересное.
  
   На этом Айвэн предложил Суо свою руку. Она не ожидала такого поворота событий, и было заметно, что сильно сомневается в приглашении. Но всё-таки рука Королевы Червей обвила предложенный локоть мечника, и они вместе вышли из зала шедевров - к великому облегчению всех, кто хранил бесценные произведения искусства в торговом доме Меркурий.
  
  

Глава 17

  Кукольник
  
   Шафрановая улица тянулась сразу через несколько кварталов Сияния, построенных в южном стиле. Холодные и строгие линии центральных дворцов уступили здесь место воздушным, ажурным, многоступенчатым храмам и жилым зданиям. За каменными ториями(31)* располагались нацеленные в небо виманы(32)* с монолитными ступами - в память о южных царях и героях, а также колоннады с капителью в виде лотоса, увенчанные фигурами священных животных: коров, слонов, львов и тигров. Каждый дом Шафрановой улицы украшался скульптурной резьбой, на которой застыли войны с поднятыми копьями и мечами, а изящные танцовщицы замерли в пируэтах. Барельефы окружали облака из каменных кружев, превращая любое строение в подобие воздушного замка.
  
   На оживлённых тротуарах бродили люди со смуглой кожей, одетые в широкие штаны, длинные рубахи и долгополые жилеты васкат. Шафрановая улица стала пристанищем для выходцев из южных префектур Истэрии. Здесь всегда было многолюдно, под красно-жёлтыми навесами продавали осенние фрукты и овощи, в широких чашах яркими горками были насыпаны рис и специи, множество лавочек предлагали купить одежду, мелкую бижутерию или выпить крепкого кофе с перцем, корицей и прочими пряностями.
  
   По дороге самоходу Лоренса встречались экипажи, запряжённые породистыми лошадьми. Кони были гордостью и достоянием юга, хотя по всей Истэрии в качестве тягловой силы давно использовались механические, керосиновые, энергетические и прочие двигатели.
  
   Стоило экипажу мистика углубиться в Шафрановые кварталы, как Церебра будто очнулась от наркотического дурмана, её взгляд стал осмысленным, она вспоминала о чём-то далёком, долго изучая проплывающие за окном торговые ряды и людей.
  
  - Вероятно, вы вспомнили об одном из своих последних заданий, сударыня? - обратился к ней мистик. - На юге вы столкнулись с настоящим поветрием - Пустынной проказой - худшее заболевание, которым могла покарать природа род человеческий. Эпидемия почти полностью опустошила две префектуры...
  
  - Её наслала не природа, а наша жадность, - ответила Иоганна, продолжая рассматривать прохожих. - Не стоило тревожить захоронения древних царей. Впрочем, южане бы и не прикоснулись к ним, если бы не воля наместников Совершенной. Знаете, во сколько обошлись казне пять килограммов золотых украшений, немного тусклого серебра и кучка драгоценных камней из раскуроченных саркофагов? Сто восемьдесят тысяч человечески жизней. Я лично спускалась в гробницы и до сих пор храню в своём организме возбудитель проказы, сгноившей мне тело в очаге заражения. Патоген добавлен в мою коллекцию заболеваний вместе с ветряной чумой Нибелунга, сифилисом Соммы, малярией префектуры Болот и туберкулёзной палочкой - уж не знаю, где её подцепила.
  
  - Как же ты можешь жить, накопив в себе столько болячек? - брезгливо поморщился Китч. Он видел перед собой вполне здоровую молодую женщину, не более тридцати пяти лет, привлекательную собой, но со взглядом чертовски похожим на волчий.
  
  - О, моё тело гораздо здоровее твоего, кусок ты прокопчённого мяса. В этом и заключается волшебная сила душевного паразита, если его правильно использовать на благо плоти. Любое из заболеваний я могу хранить в себе, консервировать, или по желанию вызвать его, чтобы начать эпидемию. Просто представь, что гуляющие за окном люди - сейчас живы, а через два дня, по моей прихоти, будут мертвы. Они умрут прямо здесь, на улочках своего уютного квартала, как крысы выползая из домов в поисках помощи и повторяя судьбу тех, кого я лечила на юге. Одной меня будет достаточно, чтобы пустить волну смерти по всей Истэрии.
  
   Церебра кашлянула, прикрыв рот кулаком, и Китч с руганью отодвинулся от неё к открытому окну экипажа. Иоганна глухо рассмеялась, подмигнув неодобрительно качающему головой Каину.
  
  - Не стоит беспокоиться, друг мой, - с нарочитой лаской обратилась она к Золотому Стрелку. - Я не гублю города, а наоборот спасаю их от болезней. Если бы дьявол мог владеть медициной и заботиться о больных, то он бы в чём-то был похож на меня. Наше тело совсем не боится болезней, оно имеет множество средств для защиты. Это душа-паразит трясётся от страха: она ничто без здоровой, способной поддерживать себя оболочки. Болезнь, наркотики, сон или кома - способны отделять плоть от духа - вот что всеми фибрами ненавидит наша душа.
  
  - Это лишь философия, Иоганна, а если быть точным: ваша Философия Плоти, - степенно заметил мистик. - На древнейший вопрос гармонии души и тела существует достаточно мнений. В частности, сегодня мы посетим человека, который думает о душе и её месте в мире совершенно иначе, чем вы, и он не зря поселился именно здесь, в южных кварталах. Эдуард может показаться вам немного странным, но все его странности напрямую связанны с работой порученной Орденом.
  
  - Куда уж страннее! - бросил взгляд Роберт на живой банк эпидемий возле себя. Церебра тем временем бестактно ковырялась мизинцем у себя в зубах и совсем не обращала внимания на компаньонов. - В Ордене что, больше не осталось нормальных людей? Почему ты собираешь возле себя самых отмороженных психов, да ещё ходячую вирусную бомбу к нам привязал? Я бы лучше предпочёл работать с ротой обычных солдат, чем с такими... созданиями, ничем не отличающимися от Тьмы.
  
  - Нормальный человек в Ордене, действительно, становится редкостью, - ответил Зорге. - Но, чтобы сражаться с безумием, какое являют собой наши враги, нужно самому иметь ограниченную нормальность. Безумие - это и есть Тьма, в которую следует спускаться по одному, а если кто-то хочет взять тебя за руку и сопроводить вниз - вырывайся, беги со всех ног, как и любое живое создание, желающее себя сохранить. В безумие могут спускаться лишь те, кто утратил инстинкт самосохранения... Судя по последним событиям, нам всем предстоит оказаться на дне этой темнейшей пропасти. И с ротой солдат, Роберт, вы бы погибли... Да, в героической гибели нет ничего постыдного, особенно по нынешним временам, но в деле Змеи нам нужны результаты, а не самопожертвование. Так что нормальные люди нам не помогут, и Ордену в большинстве своём служат безумцы - такие как мы.
  
  - Я бы тебе поаплодировала, за столь пафосную речь, да боюсь рассыпать лекарство, - сказала Церебра, откупоривая наполненный белым порошком флакончик. Вдруг Лоренс стукнул тростью по полу, и водитель резко затормозил. Иоганну подробило с места вперёд, флакончик выпал из рук и покатился по полу салона под туфлю мистика. Ровно в тот момент, когда Церебра разразилась грязной бранью, стекляшка оказалась под подошвой у Каина.
  
  - Мы приехали... - сообщил он, а затем тем же холоднокровным тоном дополнил: - Все ваши расслабляющие, тонизирующие, стимулирующие и прочие средства пока останутся у меня. Вы на работе, Церебра, я вызволил вас из тюрьмы под своё честное слово, и если вы будете непригодны для моего дела или сумеете меня разозлить, то вернётесь обратно в Звёздную Гору, где единственным способом расслабляться для вас, кажется, была смирительная рубашка?
  
  - Существует множество способов расслабляться, даже будучи связанной по рукам и ногам... - по-волчьи улыбнулась Церебра - Хочешь держать меня на поводке? Тогда лучше не зли.
  
   Зорге выдержал её взгляд, но тут дверь салона открылась: водитель вытянулся по стойке смирно, ожидая пока хозяева выйдут. Первым со своего места протиснулся к выходу Китч, намеренно помешав зрительной дуэли Церебры и Каина. Когда все стражи вышли, то перед ними оказался дом странного вида, хотя все строения на Шафрановой улице можно было бы назвать странными для Сияния: необъятный стеклянный параллелепипед водрузился особняком от соседних домов. Стены его были настолько толстыми, что искажали внутреннее содержимое. Кроме того, стеклянная оранжерея переливалась множеством бледных оттенков, от молочного до перламутрового - зависело от угла освещения. С одной стороны, она выглядела монолитным сооружением, а с другой была полупрозрачной и внутренности оранжереи проступали неясными тенями. Единственным входом в параллелепипед была двустворчатая дверь без внешних ручек. На правой створе имелся символ раскрытой ладони, в котором медленно крутилось маленькое колесо. Внутри обода этого самого колеса заключалось слово, написанное на брахми(33)*: "Ахимса"(34)*.
  
   Каин приложил левую ладонь к символу, колесо со словом погрузились в створ, и внутри оранжереи прозвучал мелодичный звонок. Мистик терпеливо ждал, опираясь на трость, пока им откроют.
  
  - Эдуард очень редко принимает гостей, но никогда не живёт в одиночестве. Он кукольник и кроме того Светлый Мастер: к нему часто поступают заказы от Ордена. Жизнь в отчуждении наложила на характер Эдуарда определённый отпечаток: постарайтесь не прикасаться к нему - он этого не любит, также, как и не любит проявления жестокости, сквернословия и дурного обращения с его подопечными.
  
  - За меня можешь не волноваться, а вот за этот мешок болячек я не ручаюсь, - не упустил случая подколоть Церебру Китч.
  
  - "Мешок болячек", серьёзно? - иронично переспросила она. - Это всё, что ты из себя выжал?.. Мне сейчас рассмеяться?
  
  - Среди прочих дарований мистика есть способность затыкать рты... - предупредил Каин. - Никаких склок внутри дома моего друга: мы прибыли повидаться с раненым и пугливым созданием. То, что Адель Неррис жива - это ещё вовсе не значит, что она согласится отвечать на наши вопросы.
  
   Его речь прервал стук запора, после которого двери оранжереи открылись. Стрелок и Церебра прикусили языки: на пороге стояла женщина - без сомнения кукла, и определить это можно было не по лицу и не по фигуре, затянутой в тёмное платье с корсетом, а по обнажённой груди... вернее сказать, по её полному отсутствию. В глубоком вырезе коричневого наряда влажно поблёскивали оголённые рёбра, будто с них только что срезали плоть. Но, что самое удивительное, за рёберной решёткой прыгала маленькая горихвостка - птичка с серой спинкой, огненной грудкой и ярким хвостом. Наличие живой пичуги под рёбрами совершенно не беспокоило куклу. Она выглядела строго и чопорно, даже надменно. На носу у неё утвердилось пенсне, а длинные волосы укладывались в высокую причёску в стиле Гибсоновских красавиц(35)*.
  
  - Мадмуазель Фостайн... - учтиво приподнял шляпу мистик. - Наш друг, вероятно, заждался?
  
  - Вы вовремя, государь, - соизволила улыбнуться экономка: мистик всегда был желанным гостем в стеклянном параллелепипеде. Остальных стражей она удостоила только беглым взглядом.
  
  - Прошу следовать за мной...
  
   Фостайн впустила их в двери, а когда стражи прошли за порог, то оказались в удивительном саду со множеством теплолюбивых растений. Хотя за стенами параллелепипеда сейчас было по-осеннему холодно, в этом месяце уже выпадал первый снег, но под прозрачной крышей сохранялось тропическое тепло. Это позволяло крупным плюмериям - розовых, белых и жёлтых оттенков, а также похожим на корону морской царицы протеям и сложившим лепестки в виде девичьих губок психотриям чувствовать себя не только почти как на родине, но и цвести в один срок. Возможно этому чуду способствовала система орошения и прозрачная крыша, что без преград пропускала солнечный свет. Лопасти вентиляции сияли ярко-оранжевым светом заряженной внутрь души, хоть с такого высокого расстояния никто из стражей не мог определить принадлежность энергии к какому-нибудь конкретному зверю.
  
   Фостайн вела их по вымощенной гладким камнем дорожке среди пышных зелёных кустов и растений, будто написанных на картине смелыми, чересчур яркими мазками, звёздами и пятнами. В конце дорожки стоял двухэтажный дом, отделкой и архитектурой вполне соответствующий южному саду: ярко-розовая крыша, кремового цвета стены, над каждым окном и стеклянной дверью имелось ещё одно круглое оконце в стиле готической розы; изобиловали украшения и медная отделка под золотое кружево, концы кровли были слегка выгнуты вверх, как у пагоды, а на шпиле центральной башенки утвердилась восьмиконечная звезда.
  
   Из дома навстречу стражам выбежала служанка в чёрном платье и белом переднике. Подбежав к Фостайн, она присела перед гостями в быстром книксене(36)* и вполголоса что-то затараторила экономке. Стрелок отметил, что девушка была вполне живой, а вовсе не кукольной. Однако она подчинялась искусственному созданию, и вид голых рёбер не смущал её, видимо от привычки. Строгость экономки волновала служанку гораздо больше.
  
  - Pourquoi attendez-vous? La cuisine est beaucoup de travail!(37)* - воскликнула Фостайн. Служанка, поджав губы, снова присела, проронив: "Oui, mademoiselle!", после чего поспешила по дорожке обратно к дому. У стрелка закралось подозрение, что вся прислуга в этом доме была родом не из Истэрии, по крайней мере они говорили на языке Синих Мундиров. А ещё он заметил, что от самого входа, из-за цветов, кустарников и прочих растений, за ними приглядывают: множество низкорослых созданий, ростом ему до груди, прятались от людей, но с интересом наблюдали за ними из глубины сада.
  
   Когда стражи прошли немного дальше, между ними и домом случилось ещё одно происшествие: маленькая кукла в летнем ситцевом платьице и двумя смешными косичками хотела быстро пробежать через дорожку, но случайно споткнулась и растянулась во весь свой полутораметровый рост перед Фостайн. Из-за цветочных кустов раздались смешки, а вот самой кукле было совсем не до смеха. На вид она была сущий ребёнок, не более десяти лет, хотя из-за её низкого роста Роберт не мог об этом судить, да и упала она крайне неудачно, ободрав искусственную кожу ладоней до розового корпулита. Глядя на свои ободранные ладошки, она была готова немедленно разреветься.
  
  - Oh la la! Мaladroit vache!(38)* - с большим неудовольствием всплеснула руками Фостайн. Одним рывком она подняла куклу на ноги и парой грубых взмахов отряхнула ей платье. Бедняжка с настоящими слезами в глазах смотрела на стражей, перед которыми ей выпал случай так оконфузиться. Экономка что-то ещё пробормотала ей на ухо, показывая рукой в сторону дома. Это мало успокоило куклу, и совсем не удивительно: Китч плохо знал язык Нордифа, но слово "vache" - означало "корова". Экономка была не слишком-то ласкова с живущими здесь созданиями. Пошатываясь и спотыкаясь на каждом шагу, девочка побрела в сторону особняка, продолжая удерживать на весу свои розовые ладошки. Столь неуклюже могли двигаться только души, ещё не совсем освоившиеся в искусственном теле.
  
  - Не обращайте внимания на Франца. Ему бы только перед кем-нибудь faire le fanfaron - показаться ради внимания.
  
  - В этой кукле мужская душа? - заинтересовалась Церебра.
  
  - Мастер считает, что оболочка должна соответствовать духу... - не слишком охотно призналась Фостайн. - Никто из наших резидентов не угнетён своим телом и не получил его просто так. При жизни Франц был очень нежным и женственным, его предпочтения в любви были... нетрадиционными. Он жутко капризен и избалован, и как маленькая девочка обожает чужое внимание. Но других кукол нельзя обмануть корпулитом: они судят не глазами, а сердцевиной ощущают истинную сущность подобных себе. В Франце сидит тот же мужчина, хотя он спрятался в теле девочки. Мастер не стал перечить ему, когда несчастный попросил эту роль - каждый достоин собственных грабель: наступая на них при жизни, Франц сам попросил, чтобы эти же грабли били его по лбу в искусственном теле. А теперь жалуется, что его нарочно вытолкнули на дорожку, чтобы лишний раз подшутить, хотя это легко может быть выдумкой или даже подлой клеветой на других.
  
  - Мадмуазель Фостайн хочет сказать, что выражение: "родился с женской душой" - в корне неверно, - пояснил Каин. - Женская душа никак не может попасть в мужское тело, если у души вообще изначально есть пол. Люди с нетрадиционными взглядами либо неверно воспринимаются в жизни, либо сами неверно воспринимают себя. Их возможность чувствовать тоньше - принадлежит всё-таки к мужскому роду, пусть и не встречает понимания среди более брутальных представителей своего пола.
  
  - Плевать мне на голубых, я знаю немало людей со свинской душой. Правда, Роберт? - улыбнулась Церебра.
  
  - Я не понял, ты что со мной заигрываешь, душечка? - вынул Китч изо рта незажжённую сигарету.
  
  - Боюсь, после ста лет интрижек и любовных романов, такому шелудивому кобелю как ты совершенно нечем меня удивить... - Иоганна окинула его с ног до головы презрительным взглядом, как будто смотрела на нищего.
  
  - Ну что же, тогда по дружбе советую помолчать - это хорошо, красиво, а главное безопасно, - посоветовал Китч, невзначай откинув полу плаща, под которой торчала рукоять револьвера.
  
   В ответ он был удостоен недружелюбной ухмылки, но внимание Роберта уже переключилось на открытые лужайки в стороне от дорожки, где по парам, в одиночку и группами отдыхали куклы. Некоторые гуляли, иные играли как дети, но большинство предпочитало поглазеть на гостей. В первую очередь были видны различия в размерах: большинство кукол явно не дотягивали до обычного человеческого роста, другие значительно его превосходили. Но именно они, великаны, были самыми застенчивыми и робкими, держась далеко от дорожки. На лужайках, где никогда не было ветра, дождя или снега собрались сотни кукол, но близко к людям никто не подходил. Видимо, Франц оказался самым смелым из всех, или его действительно вытолкнули перед гостями. Впрочем, долго прожив в обществе себе подобных внутри стеклянного параллелепипеда, куклы просто избегали людей. Они отвыкли от человека, а в памяти некоторых задержались не самые приятные воспоминания из прошлого общения с хозяевами. Но кто-то наверняка тосковал по всему человеческому, не успел прижиться в корпулитовом теле, и с затаённой тоской смотрел на приезжих, обычных людей.
  
   Стражи поднялись на крыльцо дома, прошли через стеклянные двери в прихожую, где их встретили две служанки. Девушки почтительно поклонились, ожидая в комнате обклеенной тёмными обоями с россыпью золотых звёзд и полумесяцев. Из глубины дома слышался приятный звон колокольчиков, в латунных курильницах дымились ароматические палочки с тонким конфетным запахом. Мадмуазель Фостайн отвлеклась от гостей, чтобы коротко переговорить со служанками, и как раз в этот момент появился хозяин дома.
  
  - Лоренс! - распростёр он ладони в белых перчатках, подошёл к мистику и с улыбкой на узком, с мягкими чертами лице крепко пожал ему руку. Несмотря на перчатки, весь остальной вид Эдуарда выглядел вполне по-домашнему: белый халат с золотой вышивкой, пояс с тяжёлыми кистями, туфли с загнутыми носами, шёлковая рубашка с глухим воротом и просторные штаны-шаровары. Всё это как нельзя лучше подходило к его остриженным чуть выше плеч волосам пепельно-белого цвета и белозубой улыбке. При встрече с таким человеком на улице можно было принять его за магистра восточных фокусов, но в стеклянном параллелепипеде он был хозяином, а заодно самым лучшим Светлым Мастером-кукольником в Истэрии.
  
  - Что же, представь меня своим друзьям!.. И, кстати, где малышка Суо? - после приветствия отступил кукольник. - Я всегда очень рад принимать Королеву у себя в доме... Признаться, я завидую её способностям и мечтаю создать куклу, обладающую возможностями вашей компаньонки.
  
   Каин отдал подошедшей служанке шляпу и разгладил ладонью волосы. Трость он предпочёл оставить при себе:
  
  - Суо приносит вам свои извинения, Мастер, но сегодня она вынуждена задержаться. Сейчас у неё есть гораздо более важное дело, с которым она постарается справиться как можно быстрее.
  
  *******
  
   Выходной день собрал в парке Сияния много столичных жителей. Несмотря на прохладу всё ещё действовали аттракционы, лениво поднимало кабинки чёртово-колесо, в вечном круге скакали лошадки детской карусели, работали торговые палатки с сахарной ватой, воздушной кукурузой и пирожками. Воскресенье - день семейных прогулок по аллеям и рощам, где наедине с осенней природой можно было отстраниться от суеты и спокойно отдохнуть всей душой.
  
   Из галереи торгового дома Меркурий Айвэн повёл Суо в парк Сияния, что простирался от центральной части города, до кварталов второй категории. Юноша и девушка шли медленным шагом, рука под руку, из развлекательной части парка к его более уединённым местам. Рядом ещё были слышны звуки шарманки, часто встречались такие же прохожие пары, скамейки у дорожек были заняты родителями, поджидающими возвращения детей с аттракционов.
  
   И никто бы не заподозрил, что похожий на офицера молодой человек, только с уж очень длинными волосами и тёмной шинелью, и его спутница в дорогом платье цвета персидского индиго - как-то причастны к Ордену Совершенной. Скорее, Суо и Айвэн напоминали двух влюблённых перед расставанием, когда парню надо ехать на фронт, а девушке придётся дожидаться его в родительском доме Знающих. По мнению посторонних, сейчас они могли говорить только лишь о себе, строить планы на будущее, обсуждать венчание и мечтать.
  
  - Взгляните на людей, Айвэн. Кого вы видите? - спросила Суо, проходя мимо благородных государей и дам на скамейках.
  
  - Слишком слабых, не способных противостоять злу и соблазну.
  
  - Это взгляд охотника... А я вижу созданий, чья жизнь мне совершенно неведома, но так поражает и манит представить себя на их месте: простым человеком, кто с каждым рассветом встаёт, пытается прожить свой сегодняшний день, решает проблемы в семье и в делах, кто вечно спешит или прибывает в безделье, кто ненавидит и любит, кто алчет богатств или не к чему не стремится - их так много, государь, но каждый заключает в себе целый мир. А вот мы совершенно другие...
  
   Суо остановилась, потому что парковая дорожка вывела их к мосту через ручей, который подпитывал центральный пруд. Эта нерешительность Тотемического существа, а также побледневшее лицо Суо привлекли внимание Айвэна:
  
  - Почему ты не идёшь?
  
  - Я очень не люблю мосты, высокие лестницы и полёты, - призналось земляное создание. - Есть ли у нас иной путь к выбранной цели?
  
  - Для тебя - нет, - холодно ответил мечник. Суо недолго помедлила, а затем пошла по мощёному камнем мосту в прежнем темпе неспешной прогулки.
  
  - Вы напрасно принимаете меня за чудовище. Я не хищник, хотя и питаюсь человеческими телами. Я не стремлюсь убивать, но сами люди приказывают мне делать это. Для них мы - оружие, Айвэн. Но как любое оружие, мы различаемся по форме и применению: я серп, пожинающий поспевшие к сроку колосья, а вы меч, обрывающий жизни.
  
   Айвэн остановился на самой высокой части моста и повернулся к Суо. Девушка была бледна, взгляд фиолетовых глаз потускнел до безжизненности. Между ними было меньше шага, а по мосту, кроме них, никто сейчас не проходил. Одного резкого удара могло бы хватить, чтобы покончить с Королевой Червей навсегда, и Суо легко прочла его мысли:
  
  - Вы вырвете моё сердце прямо здесь, государь?.. Видимо, я недостаточно вас заинтересовала... Но что вы чувствуете, когда нас поглощаете?.. Голод хищника? Наслаждение убийцы? Тщеславие охотника?
  
   Пальцы Айвэна сжались в кулак и расправились. Что бы он не задумал, сейчас воздержался.
  
  - Нет, я чувствую, что совершаю акт справедливости, делаю этот мир лучше. Зло, какое бы обличие оно не имело, всегда останется злом. Чаще всего зло прячется за красивой, но ложной внешностью. И пусть глаза людей видят юную девушку или беззащитного ребёнка, но не видят спрятанного внутри них Дракона. Мои глаза видят больше...
  
  - Глаза из плоти видят только плоть. У вас не такие глаза... - сказала Суо и снова предложила взять её под руку. Айвэн нехотя подставил ей локоть, и когда они спустились с моста, взгляд Суо стал живее, а на щёчки вернулся румянец.
  
  - Нужно ли зрение человеку, чтобы почувствовать душу? - в очередной раз спросила она. - Слепая мать никогда не видела своё дитя, даже не видела мужа, зачавшего ей ребёнка. Означает ли это, что она любит не сами тела, а их души?
  
  - Почему создание из-под земли спрашивает об этом?
  
   Суо поднесла руку к своему лицу и коснулась под веками. На минуту её глаза из фиолетовых стали огненно-красными.
  
  - Подобно слепой матери, - сказала она, - я нахожу тела по отголоскам их душ. Черви живут в вечном покое, а чужие эмоции кажутся нам электрическим током: они обжигают, заставляют нас извиваться от неизведанных чувств и приманивают. Ведь, если в земле ощущается ток эмоций - значит там будет пища.
  
  - Слепая мать, пожирающая своих детей? И после этого ты смеешь называть себя человеком? Подрожать нам - ещё не значит стать нами.
  
   Рука мечника стиснула пальцы Суо, так что ей стало больно:
  
  - Ты Тьма, и ещё ничем меня не убедила себя не убивать. Новые принципы Ордена меня не волнуют: я несу волю Первых, а Совершенная учила нас не идти на сделки с Драконом. Красота и чувства - ничто, смазливость обманчива. Сдери с красивой девушки кожу, и она останется только плотью, равной другим. Не пытайся разжалобить или переубедить меня. Единственное, что ты можешь, это рассказать мне о сути Тьмы, и тем продлить своё время. Дай мне знания, чтобы я мог ещё лучше бороться с такими как ты и окончательно вас уничтожить - только ради этого я согласился встретиться с тобой и выслушать твою ложь.
  
  - Значит в конце этой встречи один из нас непременно умрёт... - голос Суо не выдал ни сомнения, ни страха. - Ну что же, я больше не боюсь смерти, потому что её тайна раскрыта. Но, признаюсь, я очень не хочу сейчас умирать. Мне бы хотелось посмотреть, чем закончится эта история. Без меня черви останутся только червями, их сознание отхлынет к первобытным источникам, и не будет больше Великой Войны, чтобы нас пробудить. Вы, государь, тот, кто обрывает нити чудес.
  
   Айвэн ничего не ответил, должно быть потому, что они как раз добрались до выбранного им места. Суо оказалась перед лодочной станцией на берегу паркового пруда. Большинство лодок были вытащены на сушу и перевёрнуты на зиму. На серой воде не было ни одной шлюпки - не сезон. Только единственная, пришвартованная лодка замерла возле пирса. Лодочник стоял рядом, в тёмно-зелёной униформе служителей парка и дожидался последних в этом году пассажиров. Ему было заплачено.
  
  - Умно... - оценила старания рыцаря Королева Червей. Айвэн не отпускал её руку и его хватка сейчас была жёстче, чем браслеты наручников. Впрочем, Суо вовсе не собиралась сопротивляться.
  
  - Не хочет ли государыня совершить маленькое путешествие? - без тепла улыбнулся ей мечник.
  
  - А я могу отказаться?.. - вместе с ним Суо подошла к ждущей их лодке. Лодочник помог им устроиться и объяснил, как следует вести себя на воде, хотя никто его особо не слушал. Айвэн взялся за вёсла, а Суо села ближе к корме. Вот прогулочная шлюпка отчалила от длинной пристани, развернулась и заскользила к центру пруда.
  
   Хотя искусственный водоём парка и назывался прудом, но по размерам он всё-таки больше соответствовал озеру. Чем дальше становилась земля, тем печальнее глаза Суо смотрели на берег. Фиолетовый взгляд Тотемического существа меланхолично блуждал по фигуркам людей, рыжим кронам ещё не облетевших деревьев, опустевшим прибрежным кафе со сложенными зонтиками над столами, и во всём этом виделось готовое уйти в зимнюю спячку лето.
  
  - Вы спросили меня, что такое Тьма, которая терзает Истэрию, - продолжала она прерванный разговор. - Но сначала позвольте мне задаться вопросом: почему Тьма стремится занять чьё-то тело? Мне кажется, что Ничто, не может жить без чего-то. Пустота должна созерцаться, ей необходимо сравнение: пропасти - берега, пустому горшку нужны стенки. Тьма рождена человеком, к человеку она и стремится. Наше воссоединение - это гармония родителя и ребёнка. Беда в том, что Тьмы слишком много для одного человека, и его плоть - недостаточное вместилище. Свету проще, он имеет первородное право на тело, и входит в подготовленную для него оболочку легко и свободно. Тьме же нужно искать себе плоть: искушать, соблазнять, завоёвывать - так поступают Низшие создания, почти лишённые разума. Но Высшие, подобные мне, вполне осознали себя как личность, как человека, стали почти что людьми, хотя во многом превзошли их по силам. В любом случае, какой бы не была Тьма в Истэрии, она стремится принять человеческий облик. Если вы хотите искоренить Тьму, благородный рыцарь, и сразить своего злейшего врага Дракона, то не лучше ли уничтожить людей, чтобы навсегда очистить землю от их порождений?
  
  - Нет, такое средство мне не подходит, - ответил ей Айвэн.
  
  - Значит Тьма будет жить, потому что причина её появления - люди, - подвело итог Тотемическое существо.
  
  - Хорошо. Значит я буду убивать вас, пока Тьмы не станет так мало, что люди перестанут её бояться.
  
  - Это наивно. И вы, и я знаем, что они будут и дальше соблазнять, предавать, ненавидеть, а значит порождения Тьмы станут только сильнее. Хотите нас истребить? Тогда не берите в руки меча, а выбросьте его в воду, привяжите свою жизнь к законам морали, которую сами же создали.
  
  - Вы попросту предлагаете сдаться, а мы не привыкли сдаваться без боя. Мы всегда чётко знаем, где свет, а где тень. Не вам нас судить.
  
  - О, судить вас я вовсе не собираюсь, вы сами себя прекрасно осудите и приговорите, - сказала Королева Червей.
  
   Мечник вынул из воды вёсла и лодка пошла дальше без усилий гребца, постепенно замедляясь на гладкой поверхности пруда. Осторожно приподнявшись, чтобы не раскачать шлюпку, Айвэн перебрался на сидение рядом с Суо, так что они оказались друг напротив друга, всего в одном шаге. Суо развязала свою сумочку, что-то проверила в ней, а затем подняла на Айвэна взгляд:
  
  - Вы... - начала было она, но тут мечник выбросил свою руку вперёд и пробил её грудь. Тело Суо передёрнулось, красные глаза широко распахнулись, бледное лицо побелело ещё сильнее. Вместо крови из дыры посыпались живые черви. Они падали извивающимися нитями на колени своей Королевы.
  
  - Вы вырвете моё сердце прямо здесь, государь? - прохрипела Суо, вцепившись в пронзившую её руку. - Моя смерть стоит правды?
  
  - Правда Тотемического существа - не может быть правдой для человека, - проговорил Айвэн, ощущая, как под его пальцами бьётся сердце Суо.
  
  - Человек помнит, кто он такой... а кто послал вас? - лицо Королевы Червей начало распадаться. Вскоре в копошащейся массе остались только пылающие алым глаза. Она быстро теряла форму, но не могла сбежать за борт или подпитать из земли свои силы. Её последний вопрос показался мечнику странным. Он держал жизнь Дракона в ладони, надо было только сильнее сжать пальцы, и тогда ещё одного врага на свете не станет.
  
  - Я служу Совершенной, - коротко сказал рыцарь.
  
  - Нет, - ответили остатки губ Тотемического существа. - Те, кто служил Совершенной, нашли свою смерть в пещерах Келлака, которые вы указали. Два золотых доспеха найдены оружейником Боном, и перфокарта об этом лежит в моём ридикюль(39)* - вы можете прочитать.
  
  - Это уловка? Я не верю тебе! - отрезал мечник и пальцы крепче схватили Суо за сердце. Королева мелко затряслась, черви бежали в воду, а алые глаза закатились, и сумочка выпала у неё из руки. Бесконечно долгие секунды Айвэн решал, как ему поступить. Он не верил, но заложенное сомнение точило решимость. В конце концов он отпустил сердце Суо и вытащил руку из копошащейся массы. Она повалилась, и чтобы не выпала из лодки, Айвэн схватил её за плечо. Шов платья с треском порвался, обнажив нежную кожу. За считанные мгновения Суо возвращала свой облик, а дыра в груди затягивалась её слугами.
  
   Взяв расшитую сумочку, мечник вынул из неё перфокарту. Глаза пробежались по выдавленным в картоне ячейкам, легко считав зашифрованное сообщение. И чем дольше Айвэн читал, тем мрачнее становилось его лицо. Перфокарта - это только жалкий кусочек картона, и даже если сообщение было от знакомого ему оружейника, то кто знает, не вступил ли Бон в сговор против Первого стража? Вопросы копились, а ответов у мечника не было: он знал только одно - он тот, кто он есть.
  
  - Я не верю тебе, Тьма, - повторил Айвэн. - Бон мог найти кого угодно в пещерах, но я жив и сижу прямо перед тобой.
  
  - Если вы хотите выяснить правду, тогда вам лучше следовать вместе с нами, не причиняя вреда, - выдохнула Королева Червей. - Любые сомнения будут развеяны в круге союзников.
  
  - Достойное предложение, если оно исходит от стража, - кивнул ей рыцарь. - Но стоит ли принимать его от порождения Тьмы?
  
  *******
  
   Эдуард родился на севере, об этом напрямую указывала его бледная кожа и светлые волосы. Но сердце его навсегда было отдано югу: префектурам Истэрии, где он обучался ремеслу кукольника у Светлых Мастеров дворца Слоновой Кости. Должно быть оттуда он и привёз массу украшений, статуэток и тканей для оформления своего дома. Столовая, куда стражи были приглашены отобедать, была похожа на настоящую трапезную махараджи. Здесь не было нагромождения мебели или какой-либо стеснённости, но каждый элемент интерьера говорил о юге, был цветом юга и дышал ароматами южных краёв. Стены столовой выкрашены в приятный бежевый цвет, углы задрапированы тканями с цветочными узорами, перед окнами расположились куполообразные арки. Для удобства обедающих стояли резные диванчики на низких ножках с россыпью расшитых подушек поверх, а вдоль стен шкафчики с отдвижными дверцами, латунные курильницы для благовоний и узорчатые ковры на полу. Посреди всего этого праздника цветных тканей и резного дерева расположился широкий стол, на котором выныривал носом из моря свежесрезанных цветов золочёный корабль.
  
   И всюду глазу встречались те самые символы открытой ладони с колесом и словом внутри, который стражи видели на входной двери. Между двух стоек-ладоней на высоком трюмо сидела в позе лотоса металлическая фигура - кажется Будды, только совсем неодетого.
  
   Жестом затянутой в белую перчатку руки Эдуард предложил стражам сесть за стол, где ждали расставленные по числу гостей серебряные столовые приборы. Кроме того, здесь же сидели ещё двое гостей: безумно красивая синеглазая девушка со светлыми локонами и в алом вечернем наряде. Красота её была столь нереальна, что всякий взглянувший на девушку понимал, что это не может быть настоящий человек, а только кукла, хотя от человека она практически ничем не отличалась. Чего нельзя сказать об ещё одном госте: на стражей опасливо поглядывал огненно-рыжий лис в зелёном камзоле, со звериной головой, но вполне человеческим телом.
  
  - Без вас не начинали, - сказал Эдуард, присаживаясь на ажурное металлическое кресло во главе стола. - Мой стеклянный дом слишком мал для всех обитателей. Самые яркие души я приглашаю к себе всего на один день. Орден доверяет мне уникальные сферы, чтобы я мог найти им подходящее воплощение. Но видит Совершенная, если бы я решился дать тела сразу всем сферам одновременно, здесь бы случился настоящий Содом. Яркие личности, попавшие во стекло, не смогли бы ужиться друг с другом. И двое приглашённых порой ссорятся в один день, потому порядок их посещений строго регламентирован. Сегодня с нами обедают Феликс и Айседора. Надеюсь, вы не против компании?
  
  - Нет, пуст сидят, - сказал Китч, устраиваясь на диванчике за столом.
  
  - Спрашивал я, вообще-то, не у вас... - добродушно указал ему кукольник. - В этом доме: куклы - хозяева и хозяйки.
  
  - Если стражам так будет угодно, то пусть остаются... - пропыхтел лис, плутовато шаря по столу взглядом. - Хотя я бы предпочёл обедать вчетвером, - уставился он в свою пустую тарелку. Только у лиса по какой-то причине была деревянная ложка и никакого ножа или вилки.
  
  - Да, без нас получается четверо, - пересчитал Роберт. Он включил в число обедающих и Фостайн. Экономка не села за стол, а с бдительным видом заняла место за креслом хозяина. Но как раз в этот момент в противоположном конце столовой открылась двустворчатая дверь и вошёл ещё один Эдуард - абсолютно такой же, всё в том же белом халате, перехваченным поясом с золотыми кистями, в перчатках и туфлях с изогнутыми носами. Отличить одного от другого было попросту невозможно. Впрочем, Китч не удивился такому повороту событий, тем более в доме кукольника: он не сводил глаз с красавицы, сидевшей напротив него.
  
  - Приветствую, - коротко кивнул стрелок, когда близнец Эдуарда сел по правую от него руку, точно в таком же кованном кресле, как и оригинал, только с другого конца стола.
  
  - Приветствие - что дом открыть. Сказавши раз, становишься незваным гостем, - улыбнулся двойник, подтыкая себе за ворот рубахи салфетку. В этот момент на золотом корабле ударили склянки, и среди цветов, и на палубе показались десятки маленьких куколок. Ростом они были не выше локтя, с миниатюрными живыми личиками, в разномастных нарядах и с любопытными глазками. Те, что были на корабле, выглядывали на стражей из-за борта, а вышедшие из цветочной волны - смело расхаживали между блюд, кувшинов и супниц. По звонку с корабля дверь рядом с Фостайн отворилась, и в столовую вошли настоящие девушки-служанки. В их руках были подносы с ароматным сабджи - рагу из овощей, сдобренное кари и рисом, горячие лепёшки чапати, нежный сыр панир, большая супница с дымящимся дхал - супом пюре из нескольких видов бобовых, морковная халва гаджар ка, и конечно же целые горы разноцветного риса. Комната наполнилась головокружительными ароматами необычной для Сияния кухни. Одну из девушек, кажется ту самую, которая подбегала к Фостайн на дорожке, экономка остановила, приподняла крышку салатницы и поморщилась, будто увидела что-то недостойное:
  
  - Etes-vous folle? C'est terrible! Rends-le a l'endroit... (40)*
  
   Покраснев до кончиков ушей, служанка пробормотала: "Oui, mademoiselle...", тотчас развернулась и поспешила унести блюдо обратно на кухню.
  
  - К сожалению, прислуга ещё не до конца освоилась с моими вкусами... Если бы не Люлли, я бы, наверное, умер от их кулинарных экспериментов, - Эдуард улыбнулся экономке и протянул к ней руку. На секунду строгое лицо Фостайн оттаяло, и она вложила ладонь в руку хозяина, а кукольник запечатлел на ней поцелуй. От этого комплемента горихвостка под рёбрами Фостайн вспорхнула и звонко запела. Учитывая, что Эдуард не любил чужих прикосновений, отношения Мастера и куклы были более чем близкими.
  
  - Идут года, столетия сменяются столетиями, и в каждую эпоху человек стремит свои труды создать подобного себе, в котором, к сожалению, копирует себя не с лучшей стороны, - вздохнул двойник на противоположном конце стола. Церебра, сидевшая ближе всех к Эдуарду, что-то неопределённо хмыкнула, продолжая увлечённо накладывать себе в тарелку овощное рагу, и положила столько еды, сколько ни один бы взрослый мужчина не съел.
  
   Одна из маленьких кукол, гулявшая рядом, вдруг схватила ложку Церебры и потащила прочь:
  
  - Хватит тебе!
  
   На что Иоганна прицелилась в неё вилкой:
  
  - А ну-ка сдрыснись, мелкая зараза!
  
   Губы малютки затряслись, она бросила ложку и скорее убежала по скатерти обратно в цветы.
  
  - Не обижайте их, прошу вас. Это новенькие... - указал Эдуард на маленьких пассажиров корабля и цветочных жителей. - Они только осваиваются со своей новой ролью, и это их первые тела. Хорошо, когда есть большие друзья и подружки, которые отвлекают внимание, а ты - незаметный, робкий, незнающий какое тело себе заказать.
  
  - Я поняла - заготовки, - кивнула Церебра, резкими движениями отправляя в рот кусок за куском и истребляя пищу с такой механической точностью, какой мог бы позавидовать экскаватор.
  
  - Душа застыла, мир вокруг течёт. Но кем досель была душа, к чему её влечёт? - в перчатках двойника появилась пылающая алым сфера и он выложил её на свою пустую тарелку.
  
   К удивлению Китча, красавице и лису тоже положили еду. Стрелок ещё не встречал кукол с системой пищеварения, но если создания Эдуарда могли плакать человеческими слезами, то и есть они могли вполне по-человечески.
  
   Красавица ела мало, и каждое её движение было настолько аккуратным и выверенным, будто она боялась сделать что-то не то. Белый двойник и вовсе не притронулся к пище. На его тарелке, отбрасывая лучистые блики на серебре, лежала только красная сфера.
  
   "У этой куклы, наверное, устаревшее тело, вот она ничего и не ест", - подумал Роберт.
  
   Перед Феликсом лежал кусок белого сыра, который он не очень-то успешно пытался ковырять деревянной ложкой. После многократных попыток, раскрошив сыр не только по своему сюртуку, но и вокруг тарелки, лис всё-таки обратился к стрелку:
  
  - Не могли бы вы передать мне нож? - спросил он, подёргивая носом.
  
   Роберт без особого желания взял нож и хотел протянуть его лису, но мистик остановил его руку:
  
  - Не стоит... - не стал вдаваться в подробности Лоренс. Китч только пожал плечами, и под очень уж печальным взглядом Феликса вернул нож на место.
  
  - Не удивляйтесь его странному виду, - сказал Эдуард. - Психология кукол: не быть простым, даже счастливым человеком, а быть уникальным созданием, ведь они утратили тело, и само пребывание в кукле для человеческой души - необычно. Неправильно делать куклы поваров или куклы лакеев, потому что на должность повара или лакея всегда можно нанять живого человека. На этом месте кукла будет страдать, потому что она, не являясь живым человеком, исполняет положенную ему роль: имитирует жизни людей после своей вполне физической смерти. Но если прислушаться к ней, понять, чего хочет душа и дать ей соответствующую оболочку, получается великолепная гармония корпулита и эмоционального портрета - вот в чём заключается мастерство кукольника, которого многие не могут оценить.
  
  - Орден давно знаком с вашими творениями, милейший, - не проявляя особого интереса к еде, поддержал Лоренс. - Вы можете собрать куклу для любого задания и с любыми способностями, подобрав для неё нужную душу из той обширной коллекции, которая собрана в вашем спиритории, - он слегка поклонился в сторону девушки в красном платье. - Один взгляд на такую красавицу как Айседора, коя являет собой эталон женской элегантности, доказывает совершенство вашего мастерства.
  
   Кукла не могла не ответить ему широкой улыбкой, но от этого естественного движения губ по её правой щеке пошла трещина. Испугавшись, Айседора схватила салфетку и прикрыла изъян на щеке, так и оставшись сидеть с приложенной к лицу тканью.
  
  - Не могли бы вы передать мне вилку, государыня? - улучил момент Феликс, спрашивая Церебру. В ответ медик что-то коротко буркнула ему с набитым ртом, и лис осмелился уточнить:
  
  - Что вы сказали, государыня?
  
   Иоганна выстаивала указательный палец, чтобы он подождал секунду пока она прожуёт, а затем уже в полный голос сказала:
  
  - Иди на хер, сударь.
  
   Феликс сконфуженно замолчал.
  
  - Позвольте нескромный вопрос... - встрял Китч в разговор кукольника и мистика. - Если души ваших подопечных так необычны, и вы придаёте им форму, тогда какого чёрта у мадмуазель за вашей спиной не хватает одной из самых привлекательных частей женского тела?
  
  - У каждого здесь своя история, но не всякую я имею право рассказывать... - выпрямился в металлическом кресле кукольник. - Но вам повезло: все куклы, которые составляют нам компанию сегодня, доверили мне рассказывать о их судьбах. Моя экономка...
  
   При этих словах горихвостка под алыми рёбрами Фостайн тревожно вспорхнула.
  
  - При жизни Люлли было тридцать шесть лет, - продолжал Эдуард. - На родине в Нордифе её лучший друг владел Maison de Sante - частной психиатрической клиникой. Она была умелой и расторопной хозяйкой: клиника своевременно обеспечивалась свежей провизией, оплачивались счета, прислуга была вышколена до невозможности. За строгий и чистоплотный характер пациенты прозвали её Mademoiselle Pincettes(41)*. Такая экономка - настоящее чудо и счастье для любого владельца. Но её искусила возможность зарабатывать деньги на несчастье других. Она внушила главному врачу клиники и своему другу, что, запирая в лечебнице здоровых людей, присутствие которых стало неугодно их родне или недругам, можно обогатиться.
  
   Птица в груди Фостайн так и забилась. Беспокойный свист и чириканье заполнили столовую. По строгому лицу куклы и сверкающему пенсне невозможно было понять, как она относится к рассказу о своём прошлом.
  
  - Pincettes хорошо выполняла свою часть обязанностей по тюремному заключению. Это она предложила запирать здравомыслящих пациентов вместе с буйными умалишёнными за любое неподчинение, отправлять в карцер за попытку себя оправдать, вкалывать успокоительное, если пациент отстаивал свои права, проводить оплаченную заказчиком лоботомию, что по сути равняется умственной смерти, устраивать визиты богатых мужчин к признанным невменяемыми женщинам, которые на свободе посмели им отказать. У клиники появились влиятельные покровители, дело и не думало вскрываться, и ещё неизвестно, кто стал в Maison de Sante важнее и выше: Pincettes, или же их главный врач. Но, случилась одна незапланированная неприятность - в клинике вспыхнул пожар. Запертые в палатах пациенты не смогли выбраться и сгорели заживо. Виновных в поджоге нашли, они оказались знакомы с делами Фостайн, и вот тогда преступления вскрылись. Люлли удалось сбежать, но она была поймана после пересечения границы с Истэрией. Однако её не выдали Нордифу. Нижний Каземат Звёздной Горы приговорил Pincettes к извлечению души. Эмоциональный портрет полученной сферы оказался столь необычен, что её невозможно было использовать в механизмах. Орден доверил душу преступницы мне, а я сделал самую полезную для моего беспокойного хозяйства куклу... Но, чтобы она не забывала о погубленных жизнях и пожаре в лечебнице, под её рёбрами теперь всегда живёт горихвостка - это собственное желание моей экономки.
  
  - Даже в руках держать обиду, боль и страх - обидно, больно, страшно, - закончил его рассказ двойник.
  
  - А кто-то ещё критикует мой медицинские методы, - довольная поглощённой пищей откинулась на диване Церебра. В руках она по-прежнему держала тонкую курительную трубку, но пока не соизволила поджечь дурманящий шарик.
  
  - Вы говорите с издёвкой Иоганна, но ещё неизвестно, кто из вас прошёл лучший путь, - возразил Эдуард. - Кукла - оригинальный способ задержать личность перед перерождением души, маленький шаг в сторону от сансары(42)*, эмоциональный портрет, позволяющий смаковать карму. Церковь Незнающих верит в Творца - Совершенную. Старая религия Истэрии также утверждала о существовании бога-создателя, и какую бы модель общепринятой веры вы не предпочли, в основе каждой из них будет стоять творец всего сущего. Но если Творец - это сама вселенная? Её законы, её потоки, цикличное повторение одних и тех же событий? У вселенной нет Светлого Мастера, она никогда не была создана и никогда не будет разрушена, она вечна - вот во что верю я, когда работаю с душами. Смысл существования души - в бесконечных перерождениях достичь всеведенья, всесилия и всезнания. Там, за гранью мира плоти, душа свободна от горя и земных испытаний, оттого она не способна впитать в себя что-то новое, стать совершеннее самой Совершенной. Совершенное воззрение, Совершенное знание и Совершенное поведение - три драгоценных постулата, открывающих путь к идеалу. И не будет апокалипсиса, последнего дня мироздания - также, как и не было первого. Я даю куклам тело по заслугам их прошлого, но однажды их души снова станут свободными от стекла и продолжат свой путь в колесе перерождений: от недолюдей к людям, от людей к божествам или демонам. А вы, Иоганна, заточили свою душу внутри, превознесли плоть и высасывайте соки из светлой энергии своего организма. Так кто из вас более похож на передвижную тюрьму: Люлли с её горихвосткой под рёбрами, или всё-таки медик Ордена Совершенной, очернившая свою собственную натуру?
  
  - Мораль рабов, которые не хотят видеть власти господ... - вяло ответила Иоганна сквозь мундштук трубки. Мимо проходила всё та же осмелевшая кукла, что хотела помешать ей накладывать пищу. Кнайф как змея схватила малышку и прижала к столу.
  
  - Отпустите! - воскликнула красавица Айседора, но от испуга у неё по всей голове пошли тёмные трещины, и она горестно спрятала лицо в ладонях. Маленькая кукла сначала от испуга молчала, а потом начала извиваться под нацеленной в неё вилкой и звать на помощь.
  
  - Я видела таких как вы на юге, сударь, - прошипела Кнайф, глядя исподлобья на оторопевшего Эдуарда. - И что вы сделаете, ну? Спасите свою бедняжку, ведь это её первое тело. Я не буду трогать красную сферу, но молодые куклы ещё помнят боль - нет, не чувствуют, только помнят. И я могу сделать ей больно.
  
  - Не стоит забывать, сколь связаны душа и память: чуть стоит памяти ослабнуть, души как будто стало меньше... - с глубокой тоской сказал двойник, но ничего не предпринял. Иоганна не удостоила его даже взглядом. Она прижимала малышку к столу, другие куклы попрятались в цветы и в корабль. Феликс с непонятным выражением на лисьей морде смотрел как Кнайф угрожает вилкой малышке, Айседора плакала, а Эдуард побледнел. Его экономка ожидала слова хозяина и была готова сделать всё, что он прикажет.
  
  - Люди никогда не рождаются с равными душами, среди них изначально есть господа и рабы - Заражённые и Чистые, - продолжала Церебра. - Мораль, сострадание, доброта, стыд - всё это было придумано великим числом рабов, победивших господ и заразивших их паразитом душевных эмоций. Хозяин не должен чувствовать сострадания. Неимущие рабы - вот корм для души, так пусть жрёт их! Чистый Сверхчеловек - от рождения властелин, ему не нужно ни бога-творца, ни бога-вселенной, не нужны лишние скорби и радости, душа требуется ему только затем, чтобы пить из неё силу для удовольствий телесных и властвовать над порабощёнными существами, как было всегда! Чистый Сверхчеловек - это плоть без духа, без паразита и без сомнений. Душа мешает нам жить и равняет с рабами. А ты, джаин, превзошёл всех остальных в своей глупости и стремлении быть обглоданным до костей!
  
  - Церебра, отпусти куклу и положи вилку - я тебя второй раз предупреждать не собираюсь! - резко поднялся Китч со своего места, так что цветные подушки попадали на пол. Он был удивлён, что Зорге вообще никак не реагирует на происходящее. Стрелку бы пришлось перебраться через Лоренса, чтоб помешать Кнайф. Четыре острых зубца вилки зависли у куклы прямо перед лицом.
  
  - Ну же, чего не рискуешь, Аджата Шатру(43)*, когда твоему созданию угрожает опасность? На твоём знаке призыв остановить колесо насилия благочестием и не совершать зла на пути сатьяграха! - провозгласила Церебра. - Ахимса - ненасилие, брахмачарья - воздержание, сатья - правдивость, апариграха - непринятие даров, дхарма - знание, астея - неворовство: следуешь ли ты пути, когда на твоём капище сидит вовсе не Будда, а нечто древнее и ещё глупее него! Ваша дружба с душой, ожидание нирваны - не больше, чем симбиоз с паразитом! Вы не способны бороться, вы просто еда для него!
  
  - Отпусти! - не выдержал Эдуард, резко протянул руку и тут же она оказалась пригвождена к столу вилкой. Красавица в красном закричала, лицо её осыпалось крупными хлопьями, под кожей оказался нежно-розовый коруплит. Куклы в золотом корабле все как одна заплакали, Феликс воспользовался моментом, украл нож у соседки и с наслаждением несколько раз полоснул себя по лисьей морде. Эдуард в шоке смотрел на свою пригвождённую руку, Фостайн пыталась выдернуть вилку, но та глубоко застряла в столе, Китч, удерживаемый от активных действий только останавливающим жестом мистика, поносил Церебру всеми известными ему окопными выражениями, и в этом кошмарном гомоне не было слышно ни одного отдельного голоса.
  
  - Сиддх... - вдруг тихо сказал двойник, и все куклы за столом, включая самого хозяина дома, осели. Наступила полнейшая тишина.
  
  - Впечатляющая игра, Эдуард, - утомлённым голосом сказал мистик, будто всё это уже происходило при нём.
  
  - Тоски полны пути в долине тёмной, скучна строка без слога, а кукла без души, - проговорил настоящий Мастер и тут же обратился к Церебре. - Как вы узнали, что это не я?
  
  - Воткнула вам в руку вилку, - ухмыльнулась ему Иоганна. Взгляд кукольника после её шутки не потеплел. Худое лицо его было внешне усталым, но изнутри полнилось непонятной энергией, будто потусторонним сиянием. Церебра равнодушно подожгла шарик опиума и сделала глубокую затяжку за столом, где все ненастоящие люди как будто решили вздремнуть. - На юге, во время эпидемии Пустынной проказы, единственные, кто не пытался себя уберечь, были джаины. Впрочем, они и не помогали. Эти люди отдались болезни, чем меня до сих пор раздражают. Я хорошо изучила их поведение и взгляды в вымирающих городах, пытаясь понять причины такого нежелания жить. Ещё в прихожей ваша кукла-близнец сказала, что завидует способностям Суо, а джаины не завидуют - они совершенствуются, ставя достижения других себе в пример. Кукла упивалась пищей, а джаины проповедуют воздержание в еде: высшим самопожертвованием для них является саллекхана - самоубийство с помощью голодного поста, чтобы достичь просветления. Ваша кукла была в интимных отношениях с экономкой, а джаины проповедуют целомудрие, отвергают любые плотские утехи и самоудовлетворение, как связывающие их с земным миром... Ну, а ещё ваша личная черта: вы не любите прикосновений и тут же пожимаете Каину руку в прихожей. Из всего получается, что хоть на стенах висят знаки Ахимсы, а хозяин расхаживает в белых одеждах - он не джаин. Тот, кто не ест и не причиняет вреда, даже если угрожают его любимым созданиям - тот и следует путём сатьяграхи к истинному идеалу: он настоящий хозяин дома - живой кукольник, а не кукла.
  
  - Я впечатлён... - чуть наклонил голову Эдуард. - Однако смею заверить, что всё о чём говорил мой двойник - чистейшая правда. Он истинно, насколько умел, передавал мои мысли и взгляды на перевоплощение душ. Я увлёкся южным учением, когда учился на кукольника во дворце Слоновой Кости. Каждая созданная мною кукла - это и есть воплощение кармы: всего хорошего и дурного, апогей жизни души до заключения в стекло. Мои создания дали мне право разглашать тайны их прошлого. Айседора...
  
   Стоило имени прозвучать, как красавица в красном платье очнулась и подняла осыпавшееся лицо. Теперь оно уже не было милым, но по-прежнему выражало несчастье.
  
  - Красивее неё при жизни не было ни одной женщины. Талантливая актриса, когда в возрасте тридцати девяти лет вдруг решила, что начинает стареть, выпила опасную дозу лекарств, чтобы навсегда запомниться поклонникам молодой. Бедняжка мучилась ещё три часа, во время которых попросила об экстракции души. Её новое тело - воплощение страха перед утратой совершенного облика. Каждый раз, приглашая её в свой дом, я меняю лицо и фасоны платьев по моде, она лучшая красавица среди кукол. Но, как и при жизни, красота Айседоры недолговечна, она осыпается от любого неосторожного вздоха, и с этим ей приходится жить весь свой день до конца. С помощью Айседоры мы тестируем инстинкт самосохранения кукол. А вот этот субъект начисто лишён подобных инстинктов. Феликс...
  
   Белая перчатка кукольника указала на лиса. Тот выпрямился на диване, вынул из морды нож и отложил его, виновато потупившись. Впрочем, стеклянные глаза лиса ещё блестели от пережитого возбуждения.
  
  - Он вор чужой боли и при жизни был таковым, - охарактеризовал его кукольник. - Нездоровое влечение Феликса испытать боль, которой подвергались другие люди, довело его до экстрактора. Пожалуй, только этот пройдоха способен всем рассказать, что именно чувствует человек, когда из него вытягивают живую душу. Другие куклы не помнят момента извлечения, а Феликс до того сконцентрировался на своих ощущениях, что может поэтапно описать процесс экстракции...
  
  - Тело холодеет от кончиков пальцев до самой груди, куда воткнут экстрактор. Тебя будто высасывает через узкую трубочку, все внутренности скручиваются в один комок, - облизнул свежие раны лис. - Ты проваливаешься внутрь черепа, в темноту, и тебя несёт с такой скоростью, что даже собственный крик остаётся далеко позади. И это восхитительно...
  
  - Его тело повышенной прочности и нож едва ли причинил какой-нибудь вред, - добавил кукольник. - Феликс очень тоскует по боли, ведь обычный корпулит не воспроизводит её, а воспоминания тускнеют. Я работаю над нервными окончаниями в искусственной плоти, а наш друг подсказывает мне, насколько успешно и реалистично удаётся воспроизвести внешние раздражители. Мы уже прошли ожоги, уколы и раздробление костей, теперь на очереди порезы. Если бы не маниакальное стремление возродить боль, то это вполне милый юноша, которого можно пригласить к себе за стол.
  
   Последнюю фразу Эдуард сказал с укоризной, и Феликс с отстранённым видом начал изучать потолок.
  
  - Как же вы можете практиковать ненанесение вреда, если истязаете своего лиса? - заметил Роберт. Только сейчас стрелок позволил себе опуститься на место, хотя всё ещё недобро поглядывал на Церебру.
  
  - Отказать Феликсу в боли - это и будет насилием, - возразил ему Эдуард, а затем обратился к просыпающемуся близнецу.
  
  - Ну, а мой двойник... Наверное, вы уже догадались. Его зовут Леон, он друг и возлюбленный моей экономки Люлли Фостайн, и главный врач той самой клиники, которую они потеряли, когда случился пожар. Их схватили вместе при переходе границы Истэрии. К моему удивлению, в Леоне я нашёл много общего с самим собой. Конечно, он не джаин, и никогда не исповедовал моих принципов, хотя неплохо их заучил. Леон прикрывает меня на встречах с гостями, отвечая на одни и те же вопросы, на которые мне просто не хочется тратить время. Но у него есть свой подход к психологии и пониманию характеров. Всё-таки он был талантливым психиатром при жизни, а его дама сердца прекрасной распорядительницей. Мне было занятно воплотить их двоих, чтобы взглянуть на любовь среди кукол. Эта страсть осталась с момента экстракции душ, ведь сами куклы не чувствительны к приобретению новых эмоций. Душа не может измениться в стекле и сохраняет тот эмоциональный портрет, который был у человека в последние дни его жизни.
  
   Теперь даже маленькие куклы очнулись, хлопали ресницами и протирали глаза, пытаясь вспомнить, что же случилось. Малышка перед Цереброй встала, сердито топнула ножкой и утащила вилку в качестве добычи в цветочную волну под кораблём. Вся беспокойная семья кукольника оживала после волшебного слова "сиддх"(44)*, что управляло ими и одним своим звучанием могло приструнить всех обитателей стеклянной оранжереи, кроме живых людей.
  
  - И это только четыре необычные сферы, что хранятся в моём спиротории, - продолжал Эдуард. - Леон и Люлли постоянно живут в моём доме, остальных я пробуждаю по очереди, в строго определённый им день. Среди них есть полководцы, маньяки, актёры, лжецы и святые, а также немало тех, чья смерть ещё долго будет будоражить людские умы и останется в памяти. Хотя жителям нашей страны не дано знать, что их недавние герои, кумиры и злодей продолжают жить новой жизнью в моём запертом от внешнего мира доме - и это очень большой секрет. Толстые стены параллелепипеда не пропускают излучения душ. Никто не сможет догадаться или уловить, что по воле Ордена знаменитые личности нашли своё второе воплощение здесь. Звёздная Гора регулярно поставляет мне свежие души эксцентричных преступников. Я очень много работал с необыкновенными личностями, создавал им тела, был портным плащаницы их воскрешения. И, признаться, мне было удивительно слышать, о чём говорила за столом Иоганна...
  
   Он обратился к Кнайф:
  
  - Чистый Сверхчеловек - это и есть ваша легендарная "Философия Плоти"?
  
  - Мне выпала честь возродить тысячелетнее право хозяев, - выпустила дурманящую струю опиумного дыма Церебра. - Человек с правильно изъятой душой - Сверхчеловек, он и должен быть хозяином мира. Впрочем, неминуемо останутся те, кто не способен и не должен расставаться с душой. Они будут рабами нового Сверхчеловека. Чистая плоть должна властвовать над заражёнными паразитом телами.
  
  - Чудовищно... - с лёгким оттенком восхищения оценил Эдуард. - Я ещё никогда не видел такой разномастной команды, абсолютно неподходящей для совместной работы. Но решать тут не мне... В конце концов, все мы стремимся к совершенству, пусть и по-своему, и к своему.
  
  - Я не исключаю проблем, но такой состав, по моему мнению, оптимален, - флегматично заметил Зорге. - Благодарю вас за прекрасный обед, Эдуард, и приношу свои извинения за это маленькое происшествие за столом. Но сейчас нам бы хотелось увидеть ту куклу, которую я привёз к вам неделю назад.
  
  - Да... - качая головой, задумался кукольник. - Повреждённая сфера души. Обычно при малейшем изъяне в стеклянной поверхности энергия разрывает сдерживающую её оболочку. Старое стекло, толстые стенки, неглубокие трещины - всё это спасло вашу куклу, хотя сфера продолжает пустеть... Адель!
  
   Дверь, через которую кукольник в начале обеда вошёл в столовую, снова открылась. К собравшимся вышла невеста в белоснежном платье с шифоновой юбкой и невесомой газовой фатой. Бирюзовый взгляд её был безучастен, лицо красиво и немо; наряд дорогой, светлый и праздничный, но в глаза бросались траурные детали: чёрное кружево, чёрные ленты и чёрный чокер с аметистом на шее, а на руке обручальное кольцо без камня в пустой оправе. Зато в букете из чёрных орхидей билось живое сердце, от которого, изгибаясь, тянулись серебристые трубки: металлические жгуты искусно вплетались в узор на корсете и прятались в складках юбок.
  
  - Невеста страданий - влюблённая, но нелюбимая, отдавшая свою цветущую молодость перед алтарём несбывшихся ожиданий, - приветствовал Адель кукольник, поднявшись со своего кресла, и подвёл её к обеденному столу, где кукла окинула гостей неузнающим взглядом.
  
  - Почему у неё такой странный вид? - осведомился стрелок. - Это что, тоже карма, образ её прежней жизни? Я помню в Яме она занималась совершенно другим.
  
  - Это настоящее отражение Адель Неррис, - объяснил Эдуард. - Душа в стекле разбитом, подобна угольку, что тлеет. Его тепло уходит, оставив сердцевину остывать. Но стоит обогреть его, окутать нежным пламенем, и вместо часа уголёк хранит себя на несколько счастливых лет... Я долго думал, как остановить исход энергии из сферы. Коруплит замедляет опустошение, но не может прекратить его окончательно, и эту проблему не решить даже самому талантливому кукольнику. Всё, что я мог сделать на скорую руку - это сшить платье, способное задержать душу в теле. Адель проживёт ещё год, может быть два. Но не нужно печалиться, ведь мы, слабые люди, тщетно стараемся удержать личность души в сем бренном мире, когда её ждёт перерождение и дальнейший путь к совершенству.
  
  - И для этого у нас есть все основания, - заключил мистик, а затем обратился к невесте. - Адель, мы пришли сюда, чтобы задать тебе пару вопросов - это очень важно для нашего дальнейшего дела. Что ты слышала в кварталах третьей категории Ямы возле фабричных ворот? Какое послание содержал в себе зов?
  
   Адель молчала - недвижно, только глаза её были живыми. Наконец она посмотрела на Каина и несмело ответила:
  
  - Я не помню...
  
  - Постарайся вспомнить всё до последнего звука, до последней эмоции, которые ты испытывала в ночь зова, - настаивал Зорге. - Тогда ты была ещё уличной куклой, твой хозяин отправил тебя на работу возле фабричных ворот...
  
  - Я не помню... вас, государь. Кто вы такой? - ещё более неуверенно спросила Адель. Китч удивлённо хмыкнул, Лоренс тяжко вздохнул.
  
  - Из-за истощения души уходят и воспоминания, хранимые в эмоциональном портрете, - подсказал кукольник. Боюсь, Адель Неррис помнит далеко не всё из своего прошлого, и не вспомнит уже никогда.
  
  - И какой тогда толк от этой проститутки? - грубо спросила Церебра. - Пусть доживает свой век в доме для ампутированных от тел инвалидов, а мы продолжим работать. Нечего тратить время.
  
  - Да заткнулась бы ты, - огрызнулся стрелок, хотя мысленно должен был с ней согласиться. Без воспоминаний о содержании зова - от Адель не было прока. Но Эдуарду всё ещё было чем их удивить.
  
  - Не спешите судить, государи и сударыня, - сказал он, обращаясь лично к Церебре. Иоганна впервые, хоть и натянуто, но улыбнулась ему. - Ослабление души оказало необычное влияние на искусственное тело Адель, - продолжил кукольник. - Я заметил, что она стала восприимчива к чужим сферам и может считывать прошлое тех, кто только недавно попал во стекло. Как вы знаете, извлечённая душа в первые годы не помнит своей человеческой личности, и лишь спустя время память отрывками возвращается к ней. Потому свежие сферы больше напоминают энергетическое хранилище, чем личность жившего человека. Но Адель способна считывать воспоминания и свежих душ. Возможно, это своеобразный эффект энергозамещения, когда одна сфера подпитывает другую, почти опустошённую, и происходит слияние эмоциональных портретов. Благодаря этому свойству Адель у вас может появиться зацепка в расследовании.
  
   Эдуард поднял с серебряного блюда тот самый красный шарик, который держал перед собой во время обеда:
  
  - Чья это душа? - спросил Роберт.
  
  - Лучше поинтересуйтесь откуда она, - продемонстрировал сферу между большим и указательным пальцем кукольник. - Делу Змеи придаётся большое значение в Ордене, и если вы считаете, что можно утаить от Магистров улики, просто спрятав их в храме Незнающих, то вы сильно недооценивайте Зодиак... Это душа Камиллы Райен - последней, кто видел преступников в Вальсингаме и, возможно, последней, кто видел организатора преступлений. Орден охотился не просто на банду похитителей душ в Нибелунге, а на создателя экстрактора с совмещением потоков - сверхэкстрактора, на Тёмного Мастера, решившего объединить в одной машине множество душ. Камилла Райен и Валерий Кузнецов должны были схватить его, а остальных ликвидировать. В день операции заказчик должен был встретится с Похотью и Клетчатым человеком, но группа провалилась и оба наших стража погибли.
  
  - Ах ты зараза, не смей вставлять душу Камиллы в эту куклу! - угрожающе приподнялся стрелок, но рука Каина твёрдо легла ему на плечо.
  
  - Успокойся, Роберт, - попросил он. - Эдуард посвящён во все подробности нашего дела, и не с моей стороны, а лично от Зодиака. Я уважаю твоё горе и сочувствую смерти лучшей подруги, но её душа нужна нам сегодня. Если через Адель она сможет вспомнить что-то о произошедшем во время провала операции в Вальсингаме, то это даст нам шанс отомстить.
  
  - Мне плевать, что ты там задумал, Каин! Душа Камиллы вам не игрушка, я не позволю!..
  
  - Тогда ты можешь прямо сейчас выйти в дверь и не мешать расследованию моего дела, - вдруг жёстко проговорил мистик.
  
   Китч сопел, как рассерженный бык, но остался на месте. Глаза стрелка так и вцепились в красную сферу, которую он недавно отдал на хранение молодой послушнице из храма Незнающих.
  
  - В оправдание Сестры Света, я хочу сказать вам, что она до последнего не признавалась, где спрятала душу Камиллы, - попытался смягчить его Эдуард. - Перед ней поставили суровый выбор: выполнить клятву Двадцать Пятого Года прямо сейчас, или отдать сферу Ордену: но она не испугалась. Тогда ей пригрозили, что её наставницу экстрагируют немедленно, и Элиза задумалась. Кода же ей предложили в обмен на сферу Камиллы освободить наставницу от клятвы и позволить забрать маленького брата Лютеции в храм Святоспасения, Элиза сдалась и вернула то, что на самом деле по праву принадлежит Ордену.
  
  - Вы шантажировали её... - с презрением подытожил стрелок.
  
  - Не конкретно я, кто-то из прислужников в Нибелунге, но главное, что все получили то, чего хотели.
  
  - Кроме Камиллы.
  
  - Нет нужды спорить. Поверьте, мне самому не очень приятно выполнять это задание, но я служу Ордену - точно также как вы, - Эдуард взял руку куклы, где было кольцо без камня и поместил в оправу сферу души. Тонкие захваты защёлкнулись и душа засияла насыщенным красным светом. Адель смотрела на своё украшение ничуть не удивившись. В её стеклянных глазах отражались алые всполохи, губы беззвучно шевелились, будто повторяя за кем-то слова.
  
  - Нет, папа... - сказала она, и голос её звучал совершенно иначе, чем прежде. - Я всё ещё не научилась стрелять лучше тебя. У меня нет столько опыта: ты воевал, а я только поражала мишени в поле за городом. Теперь я смогу защитить тебя, нашу маму, но не думаю, что сумею выстрелить в человека... Как ты справился со своим страхом убивать?.. Значит, я тоже должна думать, что передо мной злейший враг?
  
  - Это слишком раннее воспоминание Камиллы, должно быть оно связанно с её отцом, - понял Каин. - Старик служил на Северном фронте, привёз себе жену из враждебного Нордифа, они были бедны и постоянно подвергались нападкам. Из-за угроз семья Райен часто переезжала из города в город.
  
  - Мы что, обязаны прослушать всю её жизнь? - недовольно скривилась Церебра.
  
  - В этом нет необходимости, - сказал кукольник. Он всё ещё держал руку Адель и с тихим пощёлкиванием провернул диск в оправе кольца. Сфера вспыхнула ярче и начала пульсировать, в то время как кукла всё также отстранённо смотрела на свет.
  
  - Клянусь, ещё один шаг, и я убью тебя!.. Моя рука не дрогнет, я предупреждаю тебя в последний раз! - резко выкрикнула она. - Это настоящее оружие... стой... стой!.. - лицо Адель стало напряжённым, как будто она была сильно испугана и в тоже время полна решимости, но тут её тело обмякло, плечи опустились, выражение лица расслабилось: ей будто стало нехорошо. - О, Совершенная, что же я... он действительно мёртв?.. Я убила человека, только подумать... он же сам виноват!
  
  - Ещё одно яркое воспоминание и очень шокирующее, иначе бы сфера не выдала нам его, - осторожно придерживал Эдуард за руку куклу. Взгляд Адель прояснился, она увидела мистика за столом и с затаённой радостью приветствовала его:
  
  - О, это же вы, государь! Вы спасли меня в Яме! Вы помните?
  
  - Рад, что вы, наконец, узнали меня, дорогая, - улыбнулся ей Лоренс. - Не беспокойтесь, сейчас вы в хороших руках, в доме Светлого Мастера.
  
   Кукла посмотрела на Эдуарда, как будто впервые видела его, и тоже ему улыбнулась. Опустошённость в её взгляде исчезла, на пальце всё ещё сияло кольцо.
  
  - Кажется, заряд чужой души помогает ей вспомнить себя. Будем надеяться, милая Адель, что этот эффект не временный, а постоянный, - мягко поддерживал её за запястье кукольник. - Но сейчас мы пригласили тебя для дела. Сосредоточься на своих ощущениях и повторяй всё, что приходит к тебе на ум.
  
  - Со мной как будто кто-то говорит... Ей страшно, - нахмурилась кукла. - Ей очень страшно... можно я не буду переживать это и повторять за ней? Снимите кольцо.
  
  - Мне жаль, Адель, для тебя всё что угодно, но снять кольцо сейчас не могу. Позволь нам на минуту заглянуть в прошлое этой души, и мы сразу же отпустим тебя. Кольцо на одном из восстановленных пальцев и теперь это очень важная часть твоего тела.
  
   Кукла смиренно опустила голову, руки её напряглись, а кулаки вдруг, подрагивая, сжались. Она выглядела совершенно непохоже на хрупкую девушку, которой была всего секунду назад.
  
  - Наручники не поддаются! - снова заговорила Адель чужим голосом. - Есть всего пара минут, пока мы одни! Левый обруч, кажется, немного слабее, я смогу его расшатать и вытащить запястье, затем дотянуться до замка на ошейнике... Ты слышишь меня, Валерий? Говори со мной, не молчи!
  
  - Я слышу тебя, Камилла! - вдруг приподнялся Китч со своего места. - Ты можешь со мной говорить?
  
  - Это вряд ли, хотя попытка хорошая, Роберт, - вздохнул Каин. - Мы имеем дело только с воспоминаниями, а тебя не было в тот момент в Вальсингаме...
  
  - Конечно я могу тебя слышать, Валерий! Ты рядом со мной, скован в кабинете Клетчатого человека! - неожиданно для него воскликнула кукла. Мистик удивлённо захлопнул рот.
  
  - Хорошо, тогда слушай, - продолжил Роберт. - Чёрт, мне очень жаль, что всё так получилось...
  
  - Нет времени на извинения! Мы оба ошиблись, как можно было не догадаться, что среди похитителей душ скрывается Тотемическое существо?!.. Это хитрая, хитрая, хитрая бестия с лицами тех, кого она погубила! Всё потому, что в Вальсингаме всегда слишком много людей!
  
  - Её место воплощения Герсе - это Похоть! - продолжал играть роль напарника Камиллы стрелок. - Но не волнуйся, даю тебе слово, что она ответит за всё, что натворила.
  
  - Хотелось бы верить... чёрт, только вот наручники не поддаются. А ещё я... я не чувствую ног. Могу шевелить только руками. Тогда, после падения... кажется, у меня что-то со спиной, - всё также напряжённо говорила Адель, и тело её ослабело, кукольнику пришлось поддержать куклу, чтобы она не упала. - Не лежи поленом, помогай мне, Валерий! Когда не надо, ты умеешь распускать руки, а сейчас смирился с судьбой?!
  
  - Я... - начал Китч, но горло у него вдруг пересохло. Он стал мрачен, оттого что заранее знал, чем кончится борьба Камиллы и её напарника в Вальсингаме. И всё-таки он был должен спросить. - Я сделал тебе больно, Камилла?
  
   В ответ Райен рассмеялась:
  
  - О, Свет... Валерий, ты был одержим, тебя контролировала Похоть... Я думаю мы оба сделали друг другу больно. Если бы при мне была хоть одна ртутная пуля, то эта тварь к нам бы так близко не подобралась. Не о чем теперь жалеть...
  
  - А тогда, в особняке? - настаивал Роберт. - Дом номер двенадцать по улице Роз.
  
  - Чёрт, не поддаётся! Наручники слишком тугие!.. - голос Камиллы начал ломаться от истерических ноток, но она быстро взяла себя в руки. - Ничего-ничего, у меня на пальце кольцо, заряженное отравленными иглами - подарок от старика Бона! Не зря мы решили заглянуть к оружейнику перед заданием... Слышу шаги к кабинету! Когда к нам подойдут, я выстрелю, а дальше посмотрим!.. Ноги не слушаются, но руками ещё могу шевелить.
  
   Каин схватил Китча за плечо:
  
  - Времени мало! Расспроси, что ей известно о заказчике похищения душ, пока она думает, что ты Валерий!
  
  - Я сам разберусь! - рыкнул Роберт, вырвав от него свою руку. Мистик недовольно прищурился. Всё внимание Китча теперь было сосредоточенно на кукле с душой Камиллы в перстне.
  
  - Дом по улице Роз - я думаю там охотилось Одиночество. Оно подкрадывалось к нам, пока мы были вместе.
  
  - Были вместе?! - Камилла нервозно усмехнулась. - Нашёл о чём говорить, тебе видимо вообще мозги отшибло!.. Попытайся разорвать цепочку своих наручников, ты же сильнее! У оков должно быть слабое место!.. - и дальше шепотом, - Дверь открывается, они внутри...
  
  - Китч, тянуть больше нельзя. Завязывай со своими личными вопросами и начинай говорить с ней о деле! Второго шанса узнать о заказчике у нас просто не будет, - потребовал Каин. Роберту ничего не оставалось, кроме как с досадой сжать зубы. Последняя возможность поговорить с умершей подругой от него ускользала.
  
  - Камилла, моя просьба тебе покажется странной, но я прошу тебя, говори и описывай всё, что ты видишь вокруг.
  
  - Что?! Нет времени на эту чушь, надо что-то сделать, Валерий! Они же убьют нас, если мы не сможем немедленно освободиться! - голос Райен начал выдавать панику.
  
  - Камилла, это важно, - нажимал Роберт. - Рассказывай обо всём, что ты видишь. Опиши каждого человека, кто рядом с тобой, что они делают, о чём говорят.
  
  - О, Совершенная... Их только трое из всей чёртовой банды похитителей душ: Клетчатый человек, Похоть и.. этого я не знаю - молодой, тёмные волосы, какой-то низкорослый мальчишка, наверное, тот, кого мы и должны были убить.
  
   Мистик весь обратился во слух:
  
  - Это Карл, - пояснил он. - Тот самый парень, которого я встретил в Яме: по описанию очень похож.
  
  - Стоят спиной к нам, Клетчатый показывает мальчишке две пустые стеклянные сферы. О, Свет, неужели это для нас?!
  
  - Что они ещё говорят? Что? - требовал Роберт.
  
  - Ёрмунганд. Он передал им билеты на воздушный дилижанс, отбывают в Кочующий город. Нет... один билет для Похоти. Клетчатый не понимает, почему его не берут вместе с собой. Он не хочет с ней расставаться, порождение Тьмы крепко привязало его к себе. Мальчишка смеётся, говорит, что Клетчатый заплатит за свой билет из собственного кошелька.
  
  - Что конкретно он говорит о Ёрмунганде? - торопил Каин. - Пусть она передаст всё слово в слово!
  
  - Они идут к нам, у Клетчатого жало экстрактора! - часто задышала Камилла. - Сделай что-нибудь Валерий, я не хочу умирать!
  
  - Спроси его о Ёрмунганде, спроси вслух, чтобы он рассказал больше! - на лбу Роберта выступили капли горячего пота, он буквально впился глазами в трясущиеся тело Адель.
  
  - Вам не скрыться от нас и на Ёрмунганде! - воскликнула Райен в полный голос.
  
  - Что он ответил?!
  
  - Ты слышал!
  
  - Нет, расскажи мне! - потребовал Роберт. - Скажи это вслух!
  
   Тишина. Адель замолчала, пусто глядя перед собой. Её фата и свадебное платье больше не содрогались.
  
  - Кто это?.. Орден? Вы пытаетесь что-то узнать через меня. Со мной говорит не Валерий, значит мы...
  
   Она сглотнула и вдруг задышала спокойнее, паника Райен улеглась, и она быстро заговорила:
  
  - Он сказал, что на Ёрмунганде нас ждёт "кое-что" особенное. Там спит голова Уробороса, его телу нужно сильное сердце. Он говорит, что мы этого не увидим, но передаёт привет всем Магистрам, и особенно Мэтрам Минор и Мажор. Он знает, что вы это слышите... О, Совершенная, значит, я всё-таки умру?.. То есть, я уже мертва? Я уже во стекле, и они действительно вытянули из меня душу?.. Это сообщение для тех, кто услышит меня после смерти... Роберт, ты там? Ты можешь говорить со мной, Роберт?! Скажи что-нибудь!
  
  - Да, Камилла, я здесь! - воскликнул стрелок выскакивая из-за стола. И вдруг оказалось, что именно сейчас Райен утратила возможность слышать его через куклу.
  
  - Они сломали мне спину, Роберт! Выпустите меня из стекла, я не хочу быть вашей сраной игрушкой! Будьте вы прокляты в Ордене, будьте вы все прокляты в своём Зодиаке! Выпустите меня из этого поганого шара, дайте мне умереть! Умереть! Выпустите меня!
  
   Красный шар засиял так интенсивно, что на него стало больного смотреть. Эдуард нажал на диск в оправе кольца, захваты расслабились, кукольник попытался поймать выпавший шар рукой, но даже через перчатку обжёгся: сфера упала и покатилась по полу, пока не замерла возле ботинок стрелка. Шар дымился, прожигая узорчатый ковёр под собой.
  
  - Это было не воспоминание... - глухо проронил Каин. - Камилла снова пережила тот момент, когда из неё изымали душу. Странно, что Райен смогла услышать тебя, Роберт, притом вполне осознавая с кем говорит.
  
  - Всего этого не было в момент извлечения, - потёр обожжённую руку кукольник. - Но, государи, тогда как же преступник узнал, что его слова будут услышаны? Не могла же эта бедная душа выдумать разговор с ним...
  
  - Она ничего не выдумывала, - сказал мистик, наблюдая, как Китч наклоняется и подбирает остывшую сферу с ковра. - Догадливость Карла говорит лишь о том, что наш враг намного хитрее, чем кажется, и он совсем не обычный мальчишка. Карл - очень распространённое имя, а его внешность способна вызвать доверие. Только вот что у него там внутри...
  
  - Наверное, душа - только чёрная, - глядя на сферу Камиллы, проронил Китч. Оценив его пристальное внимание, кукольник счёл нужным напомнить:
  
  - Вы же понимаете, что эта сфера принадлежит Ордену и ещё не раз может оказаться полезной. Отдайте душу, - он протянул руку в белой перчатке. - Через несколько лет она вспомнит себя, и я смогу сделать для вас хорошую куклу. Ваша с Камиллой история продолжится, ведь для людей в мире нет ничего ценнее второго шанса на жизнь.
  
   Роберт посмотрел на Айседору с растрескавшимся лицом, посмотрел на лиса с израненной мордой и на экономку с обнажёнными рёбрами.
  
  - Ты так в этом уверен?.. Да, умирать страшно: потеряешь всё, что имел... а получить новое тело - отличная мысль. Я знаю, ты бы сделал Камиллу лучше, чем она была при жизни, воплотил её суть в новой внешности. Но знаешь, что я думаю о втором шансе?..
  
   Китч достал револьвер из кобуры, но не взвёл, а наоборот раскрыл барабан и высыпал на ковёр все патроны. Затем он ловко перекинул "Ромул" в руке и ухватился за ствол. Положив сферу души на столешницу, Китч громко ударил по ней рукоятью. Куклы вздрогнули, а по поверхности сферы пошла глубокая трещина.
  
  - Вы совершаете преступление, недопустимое даже для стража, - предупредил его Эдуард. - Высокие Казематы не простят вам порчу души.
  
  - Я делаю, что правильно, - ещё раз ударил стрелок по красной сфере и из трещины полился свет. Не Церебра, не сидящий рядом с ним мистик не пытались его остановить. Куклы заворожённо следили за тем, как Роберт бьёт рукоятью по сфере.
  
   Эдуард ещё хотел что-то сказать, может быть снова его предупредить, но стрелок вдруг оторвался от своего разрушительного занятия и обратился к стоявшей рядом с ним кукле:
  
  - Скажите, государыня Неррис. Рады ли вы своей новой жизни, после всего, что случилось?
  
   Адель опустила глаза, рука её, увенчанная пустым кольцом, легла к сердцу:
  
  - О, государь, в этом доме ко мне относятся хорошо, меня спасли и починили мне тело... Но, признаться, теперь я не знаю зачем мне нужна жизнь. Мне кажется, что моя история закончена, а чужие истории я рассказывать не хочу...
  
   Роберт кивнул, развернулся к столу и с размаху нанёс самый сильный, последний удар. В тот же миг сфера вспыхнула так, что все, кроме кукол и стрелка отвернулись. Через секунду на месте шара осталась только кучка похожих на разбитую ореховую скорлупу осколков и обожжённая скатерть.
  
  - Au revoir!(45)* - громко сказала Фостайн, когда сияние развеялось. Это было никому не понять, но на лицах всех без исключения кукол появились улыбки. Даже лис добродушно оскалился.
  
  - Какие страсти... - оценила сцену прощания Церебра, а затем сделала новую затяжку из трубки с драконом.
  
  - Кто мы такие, чтобы мешать душам уходить в те миры, откуда они прибыли к нам на Землю?.. Мы лишь играем роль бога, - заключил Эдуард, глядя на свои руки в перчатках. - Вы пришли ко мне за помощью, и, надеюсь, что душа Камиллы рассказала вам достаточно через куклу. Но это ещё не всё...
  
   Он сделал жест своей экономке и Фостайн окликнула кого-то из слуг. Через полминуты в столовую вошёл высокий мужчина в чёрном фраке. Он нёс в руках куб, накрытый красной шёлковой тканью. Слуга поставил ящик на стол перед хозяином и удалился. Кукольник сдёрнул шёлковое покрывало, и гости увидели перед собой контейнер, стенки которого были сделаны из полированного металла, углы оббиты серебром, а на крышке, в медных завитках листвы и сердец, было вмонтировано лицо ребёнка. Младенец спал, чуть шевеля красивыми губками и при ближайшем рассмотрении казался живым.
  
  - Этот ящик сделан по заказу моего друга... - осторожно дотронулся до углов контейнера кукольник. - Внутри него можно скрыть любую энергию, так что никакой мистик её не почувствует. Кроме того, ящик очень надёжен, он собран из бронированной стали и открыть его сможет только владелец ключа.
  
   Эдуард достал из кармана халата ключ, выполненный из красной меди, с головкой в форме сердечка. Погладив кукольный замок по щеке, Мастер разбудил ребёнка, и тот сразу пронзительно закричал. Во рту и таилась замочная скважина, в которую Эдуард вставил ключ, и ребёнок тут же затих, будто ему дали пустышку, а когда кукольник провернул замок и открыл крышку, то внутри контейнера не было ничего, кроме зеркальных стенок и дна.
  
  - Чтобы вы не хранили здесь, это будет надёжнее сейфа центрального банка Сияния. Сюда может поместиться довольно крупный предмет, - Эдуард пододвинул ящик к Лоренсу. - Мне даже интересно, что вы собираетесь прятать.
  
  - Это уже наше дело, - с лёгким поклоном принял контейнер Лоренс. - Я благодарю вас за работу, и Орден, разумеется, тоже вас отблагодарит.
  
   Вдруг парадные двери в столовую распахнулись и снова вошла та служанка, которая встретилась стражам в саду.
  
  - Mademoiselle Cуо и monsieur Айвэн! - громко объявила она, а затем с поклоном уступила дорогу новоприбывшим гостям. Все присутствующие в столовой обернулась ко входу, только Лоренс не пошевелился. Суо вошла первой, с вежливой улыбкой на прекрасном лице, хотя платье её было растрёпано и разорванно.
  
  - Желаю вам долгих лет, государи, - присела она в реверансе. Следом за ней вошёл Айвэн. Чистое лицо мечника не выражало никаких особых эмоций.
  
  - О, дорогуша, что это с тобой приключилось? - Китч окинул глазами Суо и перевёл взгляд на рыцаря.
  
  - Всё в порядке, - заверила Королева Червей. - Мы просто чересчур бурно объяснялись с государем Айвэном в парке. Но теперь, кажется, пришли к общему соглашению.
  
  - Вы считаете меня слишком фанатичным, Роберт Китч? - прямо спросил его мечник.
  
  - Будем судить по делам... - туманно ответил стрелок, и эту фразу сразу же подхватил мистик:
  
  - А дела наши очень обширные, государи. Камилла Райен упомянула голову Уробороса. Не знаю, что это конкретно за вещь: верхушка ли преступной организации или название плана, но в символе Змеи голова означает начало и конец какого-то цикла. Либо мы встретим действительно опасное существо, либо наконец доберёмся до истинных организаторов преступлений. Телу Уробороса, как оговорился Карл, нужно сильное сердце. Если провести сравнение с куклами, то смею предположить, что сердцем может стать некая мегасфера. По крайней мере именно такую сферу при помощи экстрактора в Вальсингаме пытался зарядить Клетчатый человек. Но души родовитых детей Нибелунга не попали в стекло, а значит мы частично помешали плану преступников. Похищение шахтёров в Сиронике может быть связано с нашими успехами в Нибелунге: бандиты пытаются найти другой источник энергии. Значит нам остаётся последнее...
  
   Каин сделал многозначительную паузу, чтобы напарники прониклись кульминацией его речи. Суо опустилась на низенький южный диванчик рядом со своим компаньоном, а Айвэн предпочёл остаться на ногах возле Китча.
  
  - Змей прячется на Ёрмунганде, - продолжил Зорге. - Но сам Ёрмунганд - это всего лишь миф, вроде сказочной Атлантиды или страны Гипербореев. Рассказывают, что где-то в юго-восточном океане есть остров - то видимый издалека, то исчезающий в бурях. Иные утверждают, что он и вовсе способен погружаться под воду. Существует всего один человек, в ком я точно уверен, который однажды побывал на Ёрмунганде - известный путешественник и исследователь. Но он не расскажет нам, как добраться на остров, даже если мы призовём на помощь всё влияние Ордена. К Истэрии у него очень предвзятое отношение: он живёт вне нашей страны, на передвижном клочке суши. Сейчас я говорю об адмирале Патрисе Шарби и о его Кочующем городе. "Место анархии, полубандитской жизни, логово контрабандистов и цветущей против самой Совершенной крамолы" - как оценил Кочевник наш уважаемый Канцлер.
  
  - Снова Кочующий город. Я слышу о нём не в первый раз, ещё со времён Ямы, - припомнил Китч.
  
  - Это так. Все нити ведут в лагерь искателей приключений. Несмотря на последние наши успехи в расследовании, мы всё ещё сильно отстаём от преступников. Им известно больше, чем нам, - Каин говорил, один за другим извлекая из внутреннего кармана пиджака пять билетов, а затем передавая их в руки каждому стражу. На билетах стояла цена в один золотой орин - крупная сумма для кармана Незнающего, за возможность куда-то поехать, но небольшая плата для богача.
  
  - Самая мощная из известных на сегодняшний день мегасфер работает как раз в Кочующем городе, и это меня беспокоит, - добавил мистик. - Мы сегодня же отправимся в Кочевник с посадочной станции на северо-востоке Сияния. Возможно своими усилиями нам удастся предотвратить крупную катастрофу... хотя не для всех путешествие будет приятным.
  
  - Отчего же так, государь Лоренс? - вежливо поинтересовалось Суо. Вместо Каина ей ответила Иоганна:
  
  - Оттого, милочка, что туда целых три дня лёту на дирижабле, а сам Кочующий город - на землю никогда не садился.
  
   Она продемонстрировала Суо свой билет, на котором был оттиснут золотой дирижабль, а выполненный крупным шрифтом лозунг гласил: "Совершайте вояжи воздушными дилижансами Совершенной!"
  
   Лицо Суо побледнело, но она вскинула подбородок, элегантно сложила руки на столе и с ноткой благородной иронии констатировала:
  
  - О, каков passage!..
  
  - Путь далёкий и трудный предстоит вам пройти, но без нужного дара рыцарю не уйти... - продекламировал Эдуард и снова поднялся, чтобы подойти к Айвэну. - На этот раз мой подарок для вас. Его передала через прислужника Ордена знакомая вам Сестра Света.
  
   Он поднял руку в перчатке, и из неё на цепочке выскользнул медальон в форме фиалки с яркой сферой внутри.
  
  - Сестра Света предупредила, что вы, может статься, не захотите взять её дар. Медальон благословлён лично для вас, но, если вы откажитесь и снова вернёте его в храм Святоспасения, Элиза поймёт и больше никогда вас не побеспокоит... Последний шанс, последняя возможность принять душу Церковного Соловья.
  
   Эдуард положил медальон на стол рядом с Айвэном и отошёл. Мечник смотрел на амулет Церкви Незнающих так, будто взять его было всё равно что сунуть руку в огонь. Он провёл ладонью над украшением и поспешно отдёрнул её, но тут же поймал на себе испытующий взгляд всей группы стражей. Под их общим вниманием мечник сгрёб украшение со стола, однако не надел его, а только спрятал поглубже в карман пальто.
  
  

Глава 18

  Красная Марсельеза
  
   На третий день путешествия все признаки осени растворились в горячих потоках южного воздуха, что подхватили и несли дирижабль вместе со всеми его пассажирами на высоте менее тысячи метров. Воздушный дилижанс под названием Муссон, построенный ещё для нужд имперского воздушного флота, был поистине грандиозной машиной: от носа до кончика стабилизаторов он превышал длину четырёхсот метров, и любая, даже самая крупная стая птиц на его фоне выглядела только соринками, случайно попавшими на серебристое полотно. Диаметр сигаровидного тела Муссона составлял сорок пять метров, в воздухе дирижабль держатся за счёт двадцати восьми наполненных водородом резервуаров, а десять двигателей на перламутровой слоновьей душе позволяли ему плыть в воздушном пространстве подобно взлетевшему в небо киту.
  
   Но впечатляющие размеры дирижабля - это лишь первое, что потрясало пассажиров ещё на причальной площадке. Пройдя внутрь четырёхэтажной гондолы, гость мог лицезреть апартаменты, пережившее за свою вековую историю множество реставраций и обновлений, но сохранившие прежнюю величественность и красоту обстановки, какой её ещё наблюдал покойный государь-император. Стены коридоров обшивались панелями красного дерева, лёгкие металлические конструкции поддерживали полки и стеклянные шкафчики, раздвижные двери сверкали тщательно начищенными никелированными ручками. Цветовая гамма кают представлялась в красных, белых и серебристых тонах: двухъярусные спальные места, оббитые натуральной кожей диваны, маленькие, но удобные душевые кабинки - каждая деталь интерьера говорила о роскоши и об избранности тех, кто выбрал столь дорогостоящий способ перемещения по стране.
  
   Всего дирижабль мог взять на борт двести три человека, включая членов команды и обслуживающий персонал: горничных, поваров, лакеев, официантов и барменов. Но на этот рейс не было продано ни одного лишнего билета. Пассажиров насчитывалось всего только пятеро, и все они служили Ордену Совершенной. Кроме стражей в пустых залах, барах и холлах можно было встретить только членов экипажа и пару стюардов.
  
   Вместе группа собиралась только в столовой, рядом с наблюдательным окном, установленным под наклоном к земле. Но уже на второй день Суо перестала выходить из каюты, а на третий день к обеду не явился и Каин. Мистик и Королева Червей заперлись у себя в номере, из-за двери доносился чудовищный грохот, после чего всё затихло, дверная ручка переключилась на ярлык "не беспокоить", и остальным пришлось коротать время путешествия кто как мог.
  
   Китч пропадал в гондоле управления вместе с капитаном и офицерами, чутко следя за курсом Муссона и возможными сообщениями от Ордена из радиорубки. Утром третьего дня они миновали береговую линию Истэрии, оказавшись над нейтральными водами. Где-то далеко на востоке океана раскинулась Земля Цветов, и это было небезопасное небо. Уровень готовности для экипажа был повышен с жёлтого до оранжевого.
  
   Уже в первые часы пребывания на борту стрелок выяснил, что на Муссоне остались оборонительные турели и боковые спонсоны для зенитных установок, но в них не было установлено ни одного пулемёта. Дирижабль давно разоружили и применяли только в качестве гражданского судна, за что он и получил от Китча хлёсткое прозвище: "Жирный евнух".
  
   После завтрака Церебра занимала одно из мест возле обзорной витрины холла, где с утра до позднего вечера курила, пила или слушала граммофонную музыку. В это время на лице Иоганны костенело крайне сосредоточенное выражение, как будто она на слух вычленяла каждую ноту, а вернее сказать вслушивалась в малейшее своё ощущение от мотива или голоса исполнителя. Со стороны могло показаться, что она не наслаждается фокстротом, джазом, шейком или современной электроникой, а ставит на себе эксперимент.
  
   Все три дня путешествия Айвэн посвятил тренировкам. Он находил место свободное от мебели и достаточно просторное, чтобы размахнуться мечом, и часто это был тот же холл с танцевальной площадкой в конце. Поэтому все три дня полёта мечник неизменно пересекался с медиком: хотя едва ли они сказали друг другу три слова.
  
   В последний день путешествия, когда к обеду снова почти никто не пришёл, Айвэн взял ножны с ятаганом и Клинком Света, и вошёл в холл, где за журнальным столиком уже сидела Церебра в своём обычном облачении из прорезиненной ткани с застёгнутым наглухо воротом и имперским орденом возле горла. Перед ней был разложен хитроумный пасьянс. Иоганна неторопливо перекладывала карты с места на место, то вскрывая их, то оставляя рубашкой вверх. Возле карт как крупный паук лежала перчатка скоросшивателя с лезвиями и иглами на каждом пальце.
  
   Айвэн мельком взглянул на молчаливую женщину и прошёл в дальнюю часть холла, где на одном из кресел разложил своё оружие. Для начала он вытащил энергетический меч, ради разминки раскрутил его кистью, будто заново знакомился со своим старым оружием. Солнечный свет лился сквозь широкие окна, озолотил стены, и каждая металлическая деталь, будь то ручки кресел, хромированная рамка зеркала или обод встроенной в потолок лампы, сверкали лучистыми бликами. Звуки двигателей, установленных ближе к стабилизаторам дирижабля, здесь были практически не слышны, потому занятия проходили почти в полной тишине.
  
   Айвэн несколько раз размахнулся мечом засечным ударом, посреди следующего пируэта перекинул ятаган из руки в руку, сделав неожиданный и смертоносный для воображаемого врага выпад. Сознание мечника было очищенно от лишних мыслей: ничего больше не было в мире, кроме выгнутого клинка и этой дуэли с самим собой - самым хитрым, знающим наперёд все удары противником. Стальной ятаган в руках Айвэна сиял будто огненный, и виновато в этом было юго-восточное солнце.
  
   После десяти минут разминочных упражнений, Айвэн перешёл к размашистым подсечным и отложным ударам. Ещё через двадцать минут мускулы рук и торса загудели от приятного напряжения, и он ненадолго прервался, чтобы вытереть выступивший на лбу пот, а заодно с одобрением посмотреть на рукоять ятагана в руке, хорошо зная, что впереди его ждёт тренировка с ещё более грозным и прекрасным оружием.
  
  - Labor non onus, sed deneficium...
  
  - Труд - не бремя, а благодеяние, - перевела сказанное им Церебра, не отрываясь от карт. Мечник с интересом обернулся. Его неподпоясанная тёмная рубаха вымокла от пота и прилипла к спине и груди.
  
  - Вы знаете латынь, сударыня?
  
  - Любой медик знает, - всё так же равнодушно пояснила Церебра.
  
   Айвэн взял с кресла ножны и подошёл ближе к журнальному столику. Некоторое время он молча наблюдал, как ловко Иоганна перекладывает карты пасьянса. Это было совсем непохоже на расслабляющее занятие, а скорее выглядело препарированием, где требовалась чёткость, скорость и точность.
  
  - Пасьянс Императрица, если тебя интересует... - не отрываясь от карт пояснила Кнайф. - Сложнее раскладки просто не существует... Выкладываешь пять стоп в форме креста, по одной вскрытой карте. Следующая карта с колоды выкладывается в левый верхний угол и является стартовой картой в первой основной стопе. Остальные три стартовые карты для трёх оставшихся стоп помещаются в основные стопки в процессе игры и должны быть такого же достоинства, что и стартовая карта. На первом и последующем ходах можно перемещать карты на базовые стопы в нисходящей последовательности, без разницы в масти. Если есть пустая игровая стопа, то она заполняется картой из остатка колоды. Если зайдёшь в тупик, то можно перебирать колоду, перемещая подходящие карты на основные и игровые стопы. Императрица собирается, пока все карты на основных стопах в восходящих последовательностях, независимо от масти, не окажутся на своих местах. Проще простого. Хочешь попробовать?
  
   Церебра оторвала взгляд от карт на столе, в её глазах читалась насмешка. Айвэн отрицательно покачал головой.
  
  - Нет? Я так и думала. За всю жизнь я собрала этот пасьянс всего лишь два раза: в первый раз ещё девчонкой, прямо перед отправкой на фронт, а во второй раз пасьянс сошёлся за день до моего первого заключения в Звёздной Горе. Если мне удастся собрать Императрицу ещё раз, то это, наверняка, снова приведёт меня к каким-нибудь катастрофам.
  
  - Тогда зачем вы его собираете?
  
  - Катастрофы связаны с изменениями, а изменения, мой дорогой, это не всегда плохо. К тому же на моём веку осталось не так уж много нового, что могло бы меня повеселить... Впрочем, ради тебя я могу снизойти до каких-нибудь игр попроще: фаро, квинтич, штосе, например... или может быть порезвимся в подкидного дурака с козырями?
  
  - Вы очень любите карточные игры...
  
  - А ещё пить, курить и сквернословить. Если хочешь узнать о моих пристрастиях больше, то одно из самых любимых звучит как: "Gladium in vagina condere"(46)*.
  
   Церебра подмигнула Айвэну, после чего покосилась на обнажённый в его руке ятаган. Юноша поместил клинок в ножны, отложив его на стол перед картами.
  
  - Мне известно, что вы прожили больше ста лет.
  
   Иоганна разочарованно закатила глаза, будто одной этой фразой он только что испортил весь их разговор, но Айвэн продолжил:
  
   - Может ли это означать, что вы лично встречались с моими соратниками, пока они ещё были живы?
  
  - Всё не так просто, дорогой мой. Мы не часто встречаем выдающиеся личности своего времени, даже если живём с ними в одной стране. После конца Великой Войны я была нищенкой, вернувшейся с фронта к разбитому дому, жила впроголодь, пыталась найти работу, но несмотря на опыт и награды меня везде отшивали из-за поехавшей крыши. Видимо их смущала моя контузия после разрыва снаряда... Хотя об одном из Первых я, пожалуй, могу рассказать.
  
  - О ком именно?
  
   Иоганна, будто прицениваясь к нему, прищурилась и предложила:
  
  - Поиграем в доктора, мальчик? Если ты позволишь себя осмотреть, то я расскажу тебе об одном из Первых стражей, какой её знали при жизни. Речь пойдёт о моей коллеге - Марии, медике Ордена Совершенной.
  
   Айвэн секунду сомневался, но затем расстегнул пуговицы на рубашке. Ткань соскользнула, и прекрасно сложённое тело мечника предстало перед Цереброй. Несколько секунд Иоганна любовалась его широкой грудью, плечами и крепким торсом, а затем встала, взяла со стола скоросшиватель, натянула перчатку на правую руку и обошла Айвэна со спины.
  
  *******
  
   Под бронзовым барельефом панели управления вместо оранжевого вспыхнул красный сигнал. Китч тихо выругался и обернулся к рулевому, стоявшему перед зарешеченным смотровым стеклом гондолы. Возле него, заложив руки за спину, находились капитан и штурман Муссона - два немолодых человека в голубой лётной форме Истэрии с серебряными эполетами.
  
  - Красный уровень опасности! В небе противник! - громко доложил один из радистов, которые сидели чуть позади, возле стеллажей с радиостанциями. Внутреннее пространство главной гондолы было не очень большим, между местами работавших офицеров оставался только один узкий проход. В носовой части располагался штурвал, соединённый цепью с рулевым механизмом и тягами. Нашлось место и для украшений: под сводами гондолы порхали золочёные ангелы с двумя дудками возле рта, бронзовая вязь овивала приборную доску, на которой имелись часы, барометр, приборы для измерения мощности двигателей, давления газа, высоты, скорости и ещё множества других необходимых в полёте значений.
  
  - Кочующий город передаёт, что в нашем районе замечено звено вражеских истребителей!
  
  - Мы всё ещё в нейтральном небе. Между нами и Землёй Цветов нет боевых действий, они не могут напасть! - процедил капитан.
  
  - Вообще-то могут, - уточнил Китч. - Но тогда начнётся война на востоке, а мы станем её первыми жертвами. Сколько ещё до Кочевника?
  
  - Полчаса лёту! - отрапортовал штурман. - Мы идём по радиосигналу от маяка. Никаких других ориентиров на Кочующий город просто не существует, он всё время передвигается, причём довольно оперативно. По международному договору маршрутный сигнал предназначен только для гражданских дирижаблей, самолётам Истэрии и Земли Цветов над нейтральными водами запрещено появляться.
  
  - Они сообщили, куда движутся вражеские истребители?
  
  - Нет, радировали без подробностей, - продолжил докладывать штурман. - Связаться и уточнить мы не можем, город нам не отвечает.
  
  - Пытайтесь связаться! Скажите, что дирижабль гражданского флота Истэрии подвергается нападению пиратов и запрашивает поддержку! - приказал капитан.
  
  - Есть! - рявкнул штурман и сделал знак команде радистов. Впрочем, те уже приступили к работе. Гондолу наполнило отрывистое стаккато морзянки и стук ключей.
  
  - Как быстро может лететь это корыто? - обратился Китч к капитану. Тот выпрямился и окинул его неприязненным взглядом:
  
  - Муссон может двигаться с максимальной скоростью сто тридцать восемь километров в час относительно воздуха.
  
  - Самый медленный истребитель выдаёт больше двухсот. Убежать не получится, но всё равно выставляйте максимальные обороты и держите курс на сигнал, - посоветовал Китч. - Если на дирижабль нападут, у нас останется только одна возможность: скорее уйти под зенитные батареи кочевников.
  
  - Если кочевники нас самих не собьют, - пробурчал штурман. Китч проигнорировал его замечание. Из-за жары, царившей в гондоле, он был одет только в белую рубашку с закатанными рукавами, жилет и брюки, не считая ремня с парой револьверных кобур. Достав припасённую сигарету из пачки, стрелок щёлкнул зажигалкой и закурил.
  
  - Позади нас восемьдесят тысяч кубометров взрывоопасного газа, - напомнил ему капитан.
  
  - Двум смертям не бывать, - пожал плечами стрелок, и тут же от приёмника раздался обеспокоенный голос:
  
  - Кочующий город прервал сообщение и заглушил сигнал маяка! Последний приказ: уйти на разворот и не приближаться!
  
  - А вот это совсем хреново... - Китч подхватил отложенный в сторону свёрток. Под куском плотной ткани было что-то бревенчатое, даже не поместившееся в саквояж.
  
  - Врубайте сигнал тревоги, начинайте снижение, наберите всю возможную скорость и следуйте к Кочевнику по последним известным координатам!.. И пошлите кого-нибудь найти этого мальчишку Айвэна, он нужен мне в вороньем гнезде возле посадочной полосы!
  
   Не успел Роберт покинуть капитанский мостик, как гондолу наполнил вой сирен из ангельских дудок, свет сменился на красный, а стёкла в окнах задрожали от форсажа двигателей. Воздушный исполин, немного опустив нос, начал быстро снижаться к поверхности океана.
  
  *******
  
  - Идеальное тело... - не смогла удержаться Церебра от одобрительного вздоха, ощупывая плечи и бицепсы Айвэна. Кнайф измеряла пульс, брала его за запястье, поднимала голову мечника к солнечному свету и наблюдала реакцию зрачков. - Сверхъестественное здоровье, нет даже кожных раздражений, застарелого шрама и не одного невуса(47)*... Всё в тебе дышит здоровьем и силой, словно ты никогда не болел, не был ранен, а это для жизни мечника весьма необычно. На своём веку я видела только одну такую совершенную плоть...
  
  - У кого? - спросил Айвэн.
  
   Церебра не ответила, лишь провела рукой со скоросшивателем по щеке юноши:
  
  - У любого человека есть хоть маленький изъян, недостаток, а ты идеален... В нашем мире не должно быть идеальных людей.
  
   Она снова обошла Айвэна со спины, любуясь его фигурой, как знаток античного искусства мог бы любоваться греческой статуей.
  
  - Вы обещали мне рассказать о Первых, - напомнил ей мечник, не сочтя нужным оборачиваться и следить за Иоганной.
  
  - Разве ты не помнишь своих друзей?
  
  - Мои воспоминания - это отдельная тема: они весьма путаны, передо мной всплывают события из чужих жизней. Я не знаю почему так произошло, но лица тех, кого я знал до пробуждения сливаются, и я не могу выделить кого-то конкретно, сказать об одном человеке: как он вёл себя, на что был способен. То, что делала Мария, вполне могло оказаться поступком Тадео или даже моим собственным. Слова, сказанные кем-то из Первых, могли прозвучать от кого угодно из них. В моей памяти полный сумбур, и чем глубже я пытаюсь подобраться ко дню нашей битвы в пещерах Келлака, тем хуже отделяю друзей от себя, и чем больше я сражаюсь с порождениями Тьмы, тем сильней забываю. Страх забыть всё окончательно мешает мне, останавливает мою руку, когда она должна быть безжалостной.
  
   Айвэн посмотрел на ладонь, на которой после тренировок не осталось ни единой мозоли.
  
  - При желании я могу пробить стальную пластину, но некоторые мои поступки исчезают в тумане. Это неправильно, ведь обладая силой ты должен нести ответственность за неё, а какая же возможна ответственность, если память скрывает деяния, которые ты совершил?
  
  - Значит ты страдаешь провалами в памяти?
  
  - Иногда. Например, я не могу вспомнить, почему от меня убежала Элиза. Мы были с ней так дружны. Перед отъездом из Нибелунга она пришла в особняк, где мы жили с Робертом Китчем, хотела что-то мне подарить - это я помню, но дальше провал. И когда кукольник отдал мне медальон, я попросту не вспомнил его.
  
  - А что случилось в Капитолии? Ты помнишь об этом?
  
  - Я видел Совершенную, - столь просто ответил Айвэн, как будто говорил о всем известном и знакомом всем человеке. - Не только белый свет, которым она общается с Зодиаком, а лично встретился с Ней. Мы говорили... Она приняла отчёт о задании и выдала новое: сопровождать вашу группу.
  
  - А взрыв?
  
  - Я не помню... хотя, когда мы разговаривали, верхний этаж Капитолия действительно был разрушен. Я счёл это странным, но мне было не до лишних вопросов.
  
  - И какая Она, Совершенная? - заинтриговалась Церебра. Юноша кротко ей улыбнулся:
  
  - Такая же, как и всегда. Не один из Узревших не сможет ответить на ваш вопрос честно, ведь все мы видим в свете что-то своё, и это личное.
  
  - Интересно... - задумчиво кивнула Кнайф. - Что касается прошлого, то чтобы узнать его, хорошо бы разобраться в своём настоящем. Совершенная признала тебя за одного из своих стражей: единственного выжившего из всех Первых. Всё, что я знаю о них - это то, что после Первоявления на Западном фронте, Совершенная двинулась к столице Истэрии и при помощи стражей захватывала города один за другим. Ваш Дар Голоса подчинял людей, обращал высланные против Совершенной войска, и только Сияние было для неё крепким орешком. Троим стражам столицу было не взять, и хоть сторонников Света к тому времени было до полумиллиона солдат, Совершенная не хотела нового кровопролития. Она была чудом и могла захватить власть в стране мистическим образом, однако позволила людям самим решать свои судьбы. Император отверг её предложение сдаться, тогда она исподволь связалась с дворянами, послала им письма с предложением перейти на сторону Света, обещая при смене власти в Истэрии не забыт тех, кто помогал. Но дворяне, нынешние Знающие, оказались не слишком-то смелыми, чтобы принимать участие в перевороте, хотя на чьей стороне победа было всем очевидно. Некоторые дома поддержали бунт, некоторые бежали из осаждённой столицы, некоторые раскрыли предложение Совершенной монарху. В конченом итоге начался полный сумбур: подняли голову религиозные фанатики, началась церковная революция, простой народ был обольщён стражами, и осаждённая столица заполыхала изнутри. Совершенная остановила разгул, Голос Первых усмирил бунтовщиков, в Сияние вошли присягнувшие на верность Свету войска. Только к тому времени императора, его семью и придворных линчевали, некоторые работавшие с душами Мастера бежали за границу, в том числе и Эдвард Рин - изобретатель экстрактора; конечно, позже его догнали и ликвидировали. Установился новый, известный всем нам порядок, когда светской жизнью и политикой занимается Канцлер, а вопросами Тьмы и Света, а также церковными делами ведает Совершенная. Больше века страна старается опомниться от войны и революции, при этом сражаясь в трёх новых войнах. Первые стражи руководили Орденом в течении тридцати лет, были элитой, верхушкой золотых рыцарей; а затем втроём отправились убивать Фатума - так прозвали чудовище, описания которому нет, потому как его видели только трое... прости, двое погибших стражей и один выживший, но утративший память. Если порождения Тьмы - это лишь отголоски эмоций, проявленных на войне, то Фатум был её сутью, концентрированным мраком, который угрожал Свету. Без всякого преувеличения можно сказать, что если бы стражи не остановили его под горами Келлака, то он бы разрушил весь мир. "Врата ада раскрылись в Истэрии, и только трое героев ценой своих жизней запечатали их" - как говорится в учении Незнающих. Я же склонна считать, что это были не врата "ада", а чёрная дыра, которая чуть нас не поглотила.
  
  - Благодарю вас за историю. Всё это в самых общих чертах мне известно, - поблагодарил Айвэн. - Но мне бы хотелось знать больше подробностей. Какими мы были? Как к нам относились люди во времена Первых? Опишите мою прошлую жизнь и моих друзей так, как вы думаете.
  
  - Как к вам ещё могли относиться? Вы были голосом Совершенной и святыми Церкви Незнающих. Тут, скорее, можно спросить, как вы относились к людям, что для них делали, - переиначила его вопрос Церебра. - Я могу рассказать только о Марии, и то со слов тех, кто лично был знаком с ней при жизни. Много позже после возвращения с войны, когда я обрела связи в Ордене, некоторые медики упоминали её как создательницу панацеи. Она работала над особенной лампой на чистом свете души, под сиянием которого исцелялись все известные и неизвестные людям болезни, в том числе и психические. Если бы каждый дом в Истэрии снабдить такой лампой, то мы бы стали самой счастливой страной на Земле. Говорят, что Мария совместила своё изобретение с собственным даром исцеления прикосновением рук. Она была скромна, некрасива и немолода: зрелая женщина с тёмными волосами и добрым сердцем, заботилась об юродивых и особое внимание уделяла исцеляющей силе Света. Я была в корне с ней не согласна, ведь она лишь заставляла паразита работать на тело, но тем самым увеличивала его рост и привязанность к плоти. Вместо окончательного очищения, мы получали ещё более зависимого раба, пусть и исцелённого физически. Впрочем, ни один экземпляр лампы Марии не сохранился. По слухам, перед отправлением в Келлак лампа находилась на финальной стадии испытаний устройства. Больше я ничего не могу рассказать о Марии, разве что вы были настоящей командой, уважали друг друга, и тайна вашего происхождения хранилась лишь между вами. Люди познакомились с Марией, Тадео и Айвэном только после Первоявления. Существовали ли вы до Совершенной - сможет ответить только Она. Следовало спросить об этом у Света во время вашей последней встречи.
  
  - Следовало... - кивнул Айвэн. - Но это были краткие секунды общения. В первую очередь долг, а уж потом...
  
   Его голос утонул в резком вое сирен. Светильники холла вдруг вспыхнули алым, мелкие незакреплённые вещи покатились со столов и упали на наклонившийся пол.
  
  - Какого дьявола тут происходит? - выругалась Церебра, и тут же в дверях появился матрос в голубой униформе с револьвером в руке.
  
  - Мечник Айвэн! Вам велено явиться в воронье гнездо возле посадочной полосы дирижабля. Я провожу вас!
  
   Айвэн схватил ятаган и Клинок Света и в чём был поспешил за провожатым. Не успели они пройти и трёх шагов, как оконное стекло вдруг разлетелось на мириады осколков. Огненная очередь изрешетила шедшего впереди человека и отбросила его к стене, а за оконным проёмом прогудел мотор и промелькнула крылатая тень.
  
  - Он ранен! - воскликнул рыцарь, опускаясь перед хрипящим матросом, всё тело которого с ног до головы было покрыто кровью. Церебра подбежала со скоросшивателем.
  
  - Помогите ему, - придерживая голову раненого, попросил Айвэн.
  
  - Помочь? - отозвалась Иоганна и одним ударом выскочившей из перчатки иглы пронзила сердце матроса. Мечник в недоумении и гневе отпустил голову убитого человека и крепко схватил её за запястье.
  
  - Что вы наделали!
  
  - Я ему помогла избавиться от мучений. Он и так не жилец!
  
   За окном раздался рык двигателя, по холлу, пробивая тонкие стены и круша мебель, пронеслась новая пулемётная очередь. При первых же выстрелах Церебра пригнулась и закрыла голову руками, а Айвэн лишь на мгновение задержался и получил ранение в плечо. Кровь брызнула из пробитой навылет руки. Мечник скривился, закрывая рану ладонью, а когда крылатая тень улетела, Церебра привстала к нему:
  
  - Дай взглянуть! - потребовала она, жадно облизывая губы, но у Айвэна не было времени и желания заниматься своей раной сейчас. От мёртвого матроса он бросился по коридору, ведущему в служебные ходы дирижабля. Ковровые дорожки и вычурные украшения гондолы сменились металлическими конструкциями, балками и шаткими лестницами между раздутых баллонов, похожих на перевязанные тюки. Дирижабль был слишком огромен, чтобы знать весь его план наизусть, но Китч показывал Айвэну дорогу на самую верхнюю часть Муссона. Нужно было всего лишь миновать сорок метров подъёма по узким лестницам и решетчатым площадкам. Весь дирижабль гудел от натуги, трясся и скрипел от всё возрастающей скорости. Несколько раз менялся крен, и в эти минуты Айвэну приходилось балансировать на подвесных стропилах, чтобы не свалиться и не упасть между резервуаров водорода и запутанных труб с системой клапанов.
  
   По внешней обшивке Муссона барабанили пули, некоторые легко проникали внутрь, и тогда по всей полости дирижабля разносился отчаянный звон, свист и скрежет. Несколько пуль опасно пронеслись рядом с Айвэном, но ему некогда было обращать внимания на это.
  
   Приближаясь к взлётно-посадочной полосе, тянувшейся вдоль всей верхней части воздушного дилижанса, Айвэн услышал частый ритм пулемёта. Воронье гнездо - так назывался наблюдательный пункт в самой верхней точке Муссона, в более лихие времена было зенитной башней на четыре пулемёта с воздушным охлаждением. Теперь же башня резко поворачивалась на месте, и в ней работал только один пулемёт, но он с необычайной точностью поражал кружившие вокруг дирижабля бипланы. Самолёты коричневого цвета заходили на Муссон сверху, пытаясь подавить его единственную огневую точку, чтобы позволить сесть на полосу двум пузатым транспортникам, которые благоразумно держались в стороне от жаркой схватки. Как только Айвэн выглянул из люка и увидел всю картину сражения, возле стабилизаторов в задней части Муссона громыхнул взрыв: один из двигателей осыпался пылающими осколками. За дирижаблем потянулся густой след чёрного дыма. Выбрав момент, пока аэропланы не заходили на башню и не стреляли по взлётному полю, мечник выскочил из люка и пробежал ко входу в воронье гнездо.
  
   В тесной башне стоял едкий запах оружейного пороха, пол был сплошь усеян отстрелянными гильзами, на месте стрелка сидел Китч, управляя поворотным механизмом при помощи двух ножных педалей и не давая аэропланам себя подбить.
  
  - Вот и ты, пацан! - осклабился он в почти зверином веселье. - У меня как раз кончаются патроны, а запасные коробы у основания башни: бегать взад-вперёд не с руки! Хватай пару ящиков и поднимайся ко мне!
  
   Вдруг пулемёт в руках стрелка громко хлопнул, и в кучу отстрелянных гильз выпали два пустых стеклянных шарика.
  
  - Твою-то мать!.. Скорей, Айвэн, в деревянном контейнере есть запасные, немедленно тащи их сюда, иначе я не хрена не прицелюсь!.. И патроны, патроны!
  
   Мечник нагнулся к контейнеру, отстегнул латунные замки и его лицо озарил насыщенный грушевый свет из-под крышки. Две сферы размером со среднее яблоко лежали на бархатной подушке. Он подхватил оба шара, а свободной рукой подцепил ящик с патронами и поднялся на подножку к стрелку. Китч как раз откинул крышку разукрашенного медными завитками пулемёта, чтобы вставить новую ленту и поместить души в ячейки.
  
  - Чья это энергия? - спросил Айвэн, помогая вставить ленту в приёмник.
  
  - Гепарда и хамелеона: одна сфера отвечает за наведение, вторая за скорострельность - хватает в среднем на пять тысяч выстрелов. Сфера полярной лисы ещё работает, так что с охлаждением порядок. Можешь сказать спасибо старику Бону: едва ли в Истэрии найдётся ещё одно такое оружие на трёх сферах души. Распределение потоков энергии - непростая задачка, даже для такого мозговитого оружейника как Бон.
  
   Но пока он говорил, на башню зашли сразу несколько истребителей. По металлическому куполу дробно застучал звон попаданий, в смотровых окнах толщиной в кулак появились трещины, по всему вороньему гнезду запрыгали высеченные пулями искры.
  
   В прицеле пронёсся тёмно-коричневый аэроплан без знаков различия, и ещё около десятка крутились вокруг Муссона, стараясь захватить контроль над посадочной полосой. Пока башня молчала, один из транспортников начал заходить на посадку, чтобы высадить свой десант. Но пулемёт Китча был уже готов к бою, и резкая золотая очередь прошлась по фюзеляжу транспортника, отогнав его прочь.
  
  - Кто они такие?! - стараясь перекричать грохот стрельбы, спросил Айвэн.
  
  - Дьявол их знает! - нажимая на спуск, крикнул Китч. - Но точно не самолёты Земли Цветов! Эти прилетели по нашу душу, без всяких борт-номеров и опознавательных знаков! Одним пулемётом не обойдёшься! Если кто-то из транспортников сядет на полосу, то тебе придётся поработать мечом!
  
  - Дирижабль слишком большой! Мы не сможем прикрывать его весь, им достаточно будет просто расстрелять резервуары, чтобы нас уничтожить, или сломать двигатели!
  
   Словно в подтверждение его слов ещё один двигатель не выдержал обстрела истребителей и взорвался.
  
  - Резервуары водорода протектированные, пулями их не пробьёшь, а вот если они нас обездвижат и выбьют башню, то возьмут на абордаж! - откликнулся Китч, и вдруг перестал стрелять, прищурился в приближающую линзу прицела и увидел биплан примерно в два раза больше обыч