# Дело N 4. Пустая могила

Мария Александровна Дубинина

Праздник в честь Дня Всех Святых в разгаре, но у Джулиуса и его компаньона Фелтона не бывает выходных, особенно, когда на Старом кладбище находят пустые могилы, а из-за океана тянется след чужого колдовства.

Дело ╧4

Пустая могила.


Иногда мне казалось, что Джулиус просто не умеет развлекаться.

День изо дня, включая выходные, он сидел в своем кресле и читал газеты, одну за одной, изредка отвлекаясь на чай. Я уже успел забыть, когда он в последний раз оживлялся. Похоже, что предпраздничная суета на улицах ничуть его не затронула.

- Какие планы на вторник?

Джулиус взглянул на меня из-за вечернего выпуска "Блэкпул Тайм", донельзя удивленный:

- Вторник? О чем ты?

Я был прав, полагая, что всеобще оживление последних дней прошло мимо моего толстокожего компаньона.

- О Хэллоуине. Семейство Данвортов дает званный ужин для всех желающих. Будет угощение, дорогая выпивка, музыка и дамы.

Однако ни один из предложенных вариантов не возымел нужного эффекта.

- Если ты говоришь о Самайне, кельтском языческом праздновании начала зимы, то музыка и дамы вряд ли будут подходящим антуражем.

По мне так приятная компания и вкусная еда вполне способствовали созданию праздничного настроения, но спорить с Олдриджем рискнул бы разве что только глупец или безумец. Ни под одно из этих определений я, смею надеяться, не подходил, и потому предпочел бессмысленной дискуссии на тему истоков народных традиций обеду у Гаррисона и его чудесной супруги Оливии.

Миссис Гаррисон я повстречал в обширном палисаднике, где она выращивала диковинные цветы независимо от времени года. Сейчас эта деятельная дама самозабвенно трудилась над сложной конструкцией из хризантем и сухоцвета, а на пороге дома высилась гора из спелых оранжевых тыкв.

- Добрый день, мистер Фелтон! Опять одни?

Неоднократно миссис Гаррисон предпринимала безуспешные попытки заманить к себе Джулиуса и как следует накормить. Возможно, именно перспектива умереть от переедания останавливала его от более близкого знакомства со столь добросердечной госпожой.

Инспектор, в служебной деятельности своей кажущийся грубым и примитивным, умел быть хорошим хозяином, приятным собеседником и, что особенно ценно в наш безумный двадцатый век, превосходным слушателем.

Посетовав на чрезмерную пассивность своего компаньона, я получил в ответ загадочную улыбку из-под густых усов:

- Скоро привыкнете, Филипп. Джулиус не из тех людей, кто легко меняет свои привычки.

- То есть вы предлагаете мне поменять свои?

Инспектор переглянулся с супругой, и я догадался, что эти двое о чем-то сговорились, и неизвестно еще, кто из них был инициатором.

- Мы с Олли подумали... - Оливия Гаррисон мило опустила глаза. - Да пусть лучше она сама Вам расскажет.


Октябрь выдался на удивление тихим. Призраки, вампиры и феи точно специально затаились перед грядущим Днем Всех Святых. У агентства не было работы, что самым прискорбным образом сказывалось на характере Джулиуса. Мой компаньон стал пить меньше чая, перечитывать одни и те же газеты по нескольку раз, в том числе и ненавистный "Блэкпул Геральд", и почти перестал разговаривать. Неизвестно, чем бы это закончилось, если бы не спасительный звонок из полицейского участка. Мы немедля отправились к детективу-инспектору, встретившему нас в своем кабинете хмурым взглядом и густой пеленой отвратительно пахнущего сигаретного дыма.

- Присаживайтесь, джентльмены.

- Ближе к делу, пожалуйста, - нетерпеливо оборвал его Джулиус, всем своим видом напоминая натянутую тетиву. Гаррисон пожал могучими плечами и подтолкнул к нам тонкую папку с фотоснимками и несколькими исписанными листами.

- Что это? - я взял в руки один из снимков с изображением разрытой могилы.

- Официальная версия - мародерство и вандализм. Возможно, сектантство. Вы же знаете современную молодежь. С жиру бесятся.

Джулиус отложил папку и скрестил руки на груди, демонстрируя безразличие:

- И почему это должно меня заинтересовать?

- Вероятно потому, что тела исчезли, а гробы выглядели так, будто их взорвали изнутри.

Я похолодел. В голове моментально возникли образы восставших мертвецов, наподобие египетских мумий, что мне довелось увидеть в Эдинбургском музее. Однако в отличие от меня, Джулиус не выглядел впечатленным:

- Вы уверены, что это не чей-то глупый розыгрыш? Мне эти снимки кажутся весьма сомнительным доказательством.

У меня не было по этому поводу четкого мнения, поскольку до сего момента я не имел счастья лицезреть выпотрошенную могилу, хотя за подлинность фотоснимков мог ручаться - фотоаппараты и все, что с ними связано, было моим хобби с юношеских лет.

- Так вы взглянете на место происшествия или нет? - прямо спросил инспектор. Я задержал дыхание. И коллега меня не разочаровал.

- Надеюсь, все осталось в первозданном виде и ваши бравые констебли не затоптали всю округу.


Мне не стоило особых усилий уговорить Джулиуса взять меня с собой на ночную вылазку, и так совпало, что устроили мы ее именно во вторник. Прямо перед самым выходом из агентства план едва не рухнул, стоило только Олдриджу ненароком взглянуть на календарь. Всего моего красноречия с трудом хватило на то, чтобы убедить его, что я не боюсь ни привидений, ни ведьм, ни кого бы то ни было еще и вообще не верю в суеверия вокруг хэллоуиновской ночи. Не думаю, будто он мне поверил, но все же позволил себя сопровождать, чему я был несказанно рад.

Путь наш лежал на одно из двух городских кладбищ, а именно на Старое, некоторые захоронения которого датировались ни много ни мало семнадцатым веком! Мне случалось бывать здесь днем, писать репортаж о почетных гражданах города, упокоившихся в этой земле, но сейчас все было иначе.

Ночью опустился туман, не слишком густой, чтобы заблудиться, но вполне достаточный для того, чтобы чувствовать себя неуверенно, и окружающий нас скорбный пейзаж скрылся в мутной клубящейся пелене. Классики романтизма не зря столько внимания в своих произведениях уделяли старым погостам. Уж поверьте мне, окутанное туманом, запущенное ночное кладбище производило сильное впечатление. Богатая фантазия в таком месте и в такой час могла сыграть весьма дурную шутку, стоило лишь ослабить бдительность и поддаться чувствам, как покосившийся крест с обрывками траурного венка уже казался сгорбившимся призраком, а низко пролетевшая ворона - летучей мышью-вампиром. Определенно, мы избрали не самое подходящее время для прогулок.

Джулиус шел впереди, его фонарь напрасно силился рассеять белесую муть, и туман с легкостью поглощал слабый электрический луч. Мы шли практически наугад.

- Джулиус!..

- Тише, - зашипел он, резко оборачиваясь. - Забыл, зачем мы пришли?

- Не забыл, - обиделся я. - Но я что-то видел. Там, - я неуверенно указал направо.

Круглый диск луны, словно в насмешку, скрылся за облаком, но я без сомнений видел нечто в тумане, быть может, человека.

Всмотревшись в указанном направлении, Джулиус тоже заметил что-то и сорвался с места, я побежал за ним. Остановившись у крыльца заброшенного коттеджа, я едва смог отдышаться, легкие жгло огнем от холодного воздуха - спортсменом я был никуда не годным:

- Бога ради, Джулиус... Куда ты так... рванул? Уф!..

Однако компаньон мне не ответил, вместо этого он взбежал по кривым ступенькам и внимательно осмотрел ржавый навесной замок, впрочем, он не был заперт, и дверь легко поддалась малейшему нажатию.

- Здесь недавно кто-то был, - Джулиус нагнулся и придирчиво осмотрел доски. - Грязь, совсем немного, наверное, отвалилась от ботинок. Идем, Филипп.

Я послушно зашел в дом вслед за ним, и в нос тут же ударил тяжелый застоявшийся воздух давно не обитаемого жилища. Двухэтажный коттедж, обитый листами фанеры с остатками серо-зеленой краски, недорогая простая конструкция, что называется, без изысков, окна заколочены, а кое-где и вовсе замурованы. Вероятно, раньше дом принадлежал кладбищенскому смотрителю и его семье, но после упразднения должности жилье пришло в упадок. Никто не желал селиться напротив кладбища.

Джулиус был убежден, что неизвестный скрылся внутри, и мы двигались в темноте со всей возможной осторожностью, однако половицы рассохлись и громко скрипели.

- Наверх? - тихо предложил я, уловив еле слышимый шорох на втором этаже. Мы поспешили подняться, и были вознаграждены за смелость узкой полоской света, сочащейся из-под двери в конце коридора. Как правило Олдридж не носил с собой оружия, и на сей раз также не изменил себе. На счет "три" он распахнул дверь и...

- Счастливого Хэллоуина!

Нас встретили знакомые и малознакомые улыбающиеся лица, среди которых выделялся детектив-инспектор Гаррисон и сержант Оливер, хорошо показавший себя в деле о Ланнан Ши. Лицо же самого Джулиуса в тот момент надо было видеть, словами и не опишешь. Скажу только, что глаза у него потемнели так, что стали почти черными, а скулы, напротив, сильно побелели. Он издал странный клокочущий звук, идентифицированный мною как проглоченное ругательство, и обратился ко мне:

- Ты знал?

Произнесено это было таким бесцветным и невыразительным тоном, что мне моментально сделалось стыдно за столь глупый розыгрыш.

- Да...

- И намеренно подыгрывал мне, чтобы завлечь в... сюда?

Готов поклясться, что у него едва не вырвалось "в ловушку"! Вот уж не думал, что Джулиус настолько сильно не любит праздники. Я хотел извиниться, но не успел. Гости окружили нас и увлекли к столу, уставленному угощениями.

В тесной, но весьма уютной по сравнению с остальным домом, комнате собрались работники полицейского управления, некоторые из них пришли с женами и подругами. Признаться, я не ожидал увидеть более чем пять или шесть человек, включая нас, но насчитал в два раза больше. Присутствующие здесь дамы постарались от души, придав помещению жилой и праздничный вид, и только Джулиус был мрачнее тучи, сторонился меня и не вступал ни с кем в разговоры. В какой-то момент он и вовсе покинул шумное общество. Подобная реакция не безобидную шутку нимало огорчала, ведь в ней решительно не было ничего ужасного. И, тем не менее, совесть заставила меня также покинуть теплую компанию и горячий пунш и вслед за компаньоном выйти на улицу.

Туман все так же окутывал расстилавшееся за забором кладбище плотным одеялом, стелясь к земле, и я с дрожью представил, как буду в одиночку идти по узким тропинкам между надгробиями. Мутное желтое бельмо луны нагоняло тоску, но и стоять у крыльца, все больше замерзая, не имело смысла. Джулиус вероятно не успел уйти далеко, и мне просто стоило его позвать.

- Джулиус! - я, скрепя сердце, вышел за забор. - Где ты?

Голос мой тонул в тумане как в трясине, и сам я все больше убеждался, что поступил глупо, покинув дом, ибо тот уже скрылся с глаз, словно и не существовал вовсе. Колдовская ночь окутала меня со всех сторон. По коже пробежал озноб.

- Джулиус! - повторил я, и вдруг услышал ярдах в трех впереди жуткий скрежет, и тут же едва не был сбит с ног.

- Скорее! Давай же, Филипп! - рявкнул над ухом Олдридж, увлекая меня за собой, и я, вцепившись одной рукой в край его пальто, подчинился приказу. Бежали мы недолго - туман слегка разошелся, и взглядам нашим предстало весьма непривлекательное зрелище. Под носом у веселящихся полицейских некто вновь совершил акт вопиющего вандализма!

- Выглядит точно так же, как и на фотографиях, - Джулиус невозмутимо присел на корточки и поворошил землю пальцами в неизменных перчатках. Я замер в нерешительности:

- Но эти снимки...

- Земля определенно была разбросана усилием, направленным изнутри.

- Джулиус, эти снимки, они...

- Я уже почти поверил, что это действительно розыгрыш.

- Это и есть розыгрыш! - взорвался я. - Инспектор показал тебе снимки двухлетней давности, да к тому же сделанные в Сассексе.

Олдридж поднялся, отряхнул брюки и, не поворачиваясь ко мне, ядовито осведомился:

- И я полагаю, что и эту могилу наш глубокоуважаемый инспектор разрыл сам, специально ради меня сбежав с праздника? Можешь не отвечать, у тебя и без того глупый вид.

Он скинул пальто и спрыгнул в яму, откуда донесся его воодушевленный голос:

- Глубокая! Гроб точно взорвали изнутри, все как и описывал Гаррисон.

Я поёжился, вообразив, что где-то рядом по кладбищу разгуливает настоящий мертвец, а не выдуманный нами, и постарался сразу же отогнать панические мысли.

Неожиданно на плечо мне легла тяжелая рука. С позорным воплем я круто развернулся и, зажмурив глаза, от души врезал "монстру" кулаком. Что-то отвратительно хрустнуло и выругалось с шотландским акцентом сержанта Оливера. Голова у меня закружилась, я поспешно сел прямо на пальто Джулиуса и дальнейшее помню смутно. В себя я окончательно пришел только в своей квартире после трех чашек крепчайшего кофе.

Как оказалось, обеспокоенный нашим долгим отсутствием, инспектор Гаррисон послал Оливера на поиски, а я же, доведенный до крайней степени испуга, принял бедного сержанта за оживший труп. Кроме того, из моей памяти начисто выпал неприятный эпизод со скандалом, учиненном Джулиусом в разгар торжества, с моим, к слову, безмолвным участием. Олдридж требовал немедленно устроить облаву и задержать преступника, однако Гаррисон настоял на том, чтобы отложить оперативные мероприятия до утра, чему поспособствовал плотный туман и, в немаловажной степени, легкое опьянение, в коем пребывали доблестные страж порядка. Именно поэтому, только я поставил чашку, как в дверь нетерпеливо постучали.

- Девятый час, Филипп, - посетовал Джулиус, и я позавидовал его чрезвычайно бодрому виду. - Горазд же ты спать. Собирайся, инспектор ждет нас на месте.

Что это было за место, можно и не спрашивать.


- Доброе утро, сэр, - поприветствовал Джулиуса сержант Оливер, щеголяющий пластырем на переносице и багровыми синяками под глазами. Мне было стыдно даже смотреть в его сторону, и я нисколько не обиделся на то, что он не протянул мне руки, как это бывало обычно. Без промедлений мы втроем направились к одиноко стоявшему сараю, скрытому в зарослях вишарника позади коттеджа. Уверен, пройди я мимо него ночью, ни за что бы не разглядел.

Внутри нас ожидал инспектор Гаррисон и, кроме него, кое-что весьма интересное.

- Что скажешь, Джулиус? - инспектор обвел руками импровизированный алтарь, на котором в беспорядке нагромождены были самые неожиданные предметы - от медного кубка до сухой кроличьей лапки. - Черная месса или как там это у вас называется.

- Что это? - вырвалось у меня при взгляде на белый, словно отполированный временем человеческий череп на черном сукне, - Он настоящий?

На что Олдридж, пропустив выпад инспектора в свой адрес, невозмутимо бросил:

- Можешь потрогать.

В моей иерархии неприятных вещей человеческий череп не так далеко ушел от мертвеца, и потому я осторожно, чтобы не вызвать подозрений, отошёл от алтаря.

- Подделка, - Джулиус поднял кубок и принюхался к содержимому. - Кровь свиная. Кто-то не пожалел ни времени, ни реквизита из местного театра, чтобы устроить нам теплый прием.

Однако Гаррисон придерживался иного мнения:

- Наш эксперт снял отпечатки, и к вечеру мы узнаем имя этого... - он замялся, сдерживая рвущиеся на язык резкости, - хулигана. Будет знать, как насмехаться над предками.

- Подделка. Вульгарная, дешевая подделка, - упрямо повторил мой компаньон, поворачиваясь к выходу. Отчего-то я сразу ему поверил. - Филипп, мы уходим, надо как можно скорее найти настоящего кукловода.

Мне было жутко интересно, с чего он пришел к таким выводам и как на запах определил, кому принадлежала кровь в кубке, но Джулиус не был расположен к диалогу. Лишь когда за нами закрылась дверь агентства, он разразился гневной речью, смысл которой сводился к одной фразе - Гаррисон еще пожалеет, что не прислушался к его словам.

- Чай будешь? - завершил он свой эмоциональный монолог. Я согласно кивнул.

На Джулиуса, я давно заметил, этот напиток действовал как мятные капли на истеричную гимназистку. Одной чашки обычно хватало, чтобы ввернуть ему было спокойствие и равнодушный вид дремлющей рептилии, однако, судя по всему, на сей раз одной чашкой не отделаться. К слову сказать, подобные перепады настроения очень меня беспокоили, как и недавнее ранение, о котором Олдридж предпочитал молчать, игнорируя как мою помощь, так и помощь врачей. Пару раз я находил в туалетной комнате окровавленные бинты. Я не медик, но рана заживала чрезвычайно медленно, впрочем, Джулиус не сильно берег себя и, видимо, старался лишний раз не показывать слабость.

Я пригубил обжигающе горячего чаю и попытался внушить себе, что все в порядке и ничего странного не происходит, благо вовремя появилась новая клиентка - хлопотливая пожилая леди, насквозь пропахшая кошками. Она была убеждена, что на чердаке поселилось привидение, да и "кошечки ведут себя беспокойно, бедняжки". Мы заверили мисс Финч, что непременно поможем, и отправили восвояси. Этим же вечером Джулиус после продолжительного молчания выдал план действий, нимало меня удививший:

- Мы не можем позволить невиновному сесть за решетку, - торжественно заявил он. - Собирайся, Филипп, ты идешь к мисс Финч и ее привидению.

- Я?

- Абсолютно верно, схватываешь на полуслове, - в лицо мне полетел мое же клетчатое кепи. - Но перед уходом напиши мне список гостей.

- Бог мой! Каких еще гостей?

Джулиус картинно схватился за голову:

- Филипп! Тех гостей, что были приглашены на хэллоуиновский ужин, конечно.

С этими словами Олдридж накинул пальто, нацепил шляпу и стремительно вышел за дверь. Я не знал, куда он направился, но совершенно точно знал, что не люблю кошек.

Как и следовало ожидать, проказливым призраком на чердаке оказался приблудный рыжий котенок, устроивший себе уютное гнездышко в куче старого тряпья, коим чердак был забит до отказа. Стрелки часов перевалили за полночь, и я, заручившись разрешением хозяйки воспользоваться ее телефоном, попросил телефонистку соединить меня с офисом нашего агентства. Джулиус не отвечал, из чего я первоначально сделал вывод, что тот уже давно мирно спит в своей квартире на Санрайз-авеню, но отчего-то в двух кварталах от дома мисс Финч сомнения одолели меня, и я свернул на Мэритайм-стрит.

На столике в приемной лежала записка, согласно которой рано утром мне следовало навестить инспектора Гаррисона и передать ему конверт. Его я обнаружил тут же, рядом. Смирившись с участью мальчика на побегушках, что, впрочем, уже выгодным образом отличалось от роли говорящей кошки, я устроился спать на диванчике, чтобы посреди ночь не идти домой через весь город и, несмотря на неудобное положение и свисающие через подлокотник ноги, прекрасно отдохнул, однако звонок телефона прервал мой сон.

- Инспектор еще не получил конверт, - констатировал голос на другом конце провода, в котором я не сразу, спасибо раннему подъему, узнал голос компаньона.

- Где ты был вчера вечером?

- Допрос сейчас неуместен.

- Где ты был, черт возьми?! - зло рявкнул я в трубку и больше испугался сам, чем напугал собеседника, о чем свидетельствовал звук, смутно похожий на деликатный смешок.

- Конверт, Филипп.

Гудки возвестили об окончании разговора, и я, взбешенный откровенным пренебрежением к своей персоне, назло всем и вся вскрыл конверт и извлек лист бумаги, где с удивлением обнаружил одну единственную фразу:


"План Б"


И постскриптум:


"Доброе утро, Филипп"


Краска стыда залила мне лицо, к счастью, рядом никого не было, чтобы посмеяться над очередным моим поражением. Скрыв следы "преступления", я сунул конверт в карман и вышел под хмурый ноябрьский дождь.

В полицейском управлении меня ждал сюрприз и весьма, не стану скрывать, неприятный. В кабинете инспектора вольготно расположился виновник моего беспокойства, уставший и бледный, но, похоже, вполне довольный собой.

- О, Филипп, друг мой! Я специально ждал тебя, чтобы вместе побеседовать с нашим вандалом. Естественно, я уверен в его невиновности, но Гаррисон требует доказательств, как ты понимаешь.

Бесполезный конверт с не менее бесполезной запиской ожег меня даже сквозь плотную ткань куртки. Гнев и бессилие перед той железной стеной, коей Олдридж себя огородил, лишали меня последних сил. Словно бы ощущая мою злость, он приобнял меня за плечи и вывел в коридор:

- Я понимаю твое... раздражение, Филипп, но разгадка совсем близка, и с твоей помощью виновник непременно будет наказан. Мне нужен именно такой человек, как ты, понимаешь?

Как и всегда, перед столь неприкрытой лестью Олдриджа я устоять не мог. Знал, что он мною манипулирует, тонко играет на моих слабостях, но все равно не мог. Проклиная себя и Джулиуса заодно, я спустился вслед за ним в отделение, где держали арестованных.

Человек, чьи отпечатки нашли в том злополучном сарае, выглядел ничем не примечательно - обычная внешность, русые волосы, тусклый взгляд, вялый скошенный подбородок и грубые беспокойные пальцы работяги.

- Как тебя зовут?

Мужчина посмотрела на Джулиуса и медленно, как бы через силу, выговорил:

- Соломон Дерришшш... - последний звук он почти прошипел. Я хмыкнул, а охранник, сопровождавший нас, выразительно покрутил пальцем у виска. Джулиус же смело вошел в камеру и зачем-то провел раскрытой ладонью перед лицом Дерриша, потом щелкнул того по лбу. Соломон вскрикнул и упал навзничь.

- Спокойствие, джентльмены, - Джулиус остановил нас жестом. - Я всего лишь нарушил гипнотическое воздействие, которому подвергли этого человека. Бедняга проспит не меньше двенадцати часов, а после его можно будет еще раз допросить. Уверен, ему есть что сказать.

На обратном пути из управления мы зашли в кафе "Чайная роза" и, подкрепив силы вкуснейшим куриным супом и жульеном из белых грибов, обсудили, наконец, положение дел. И картина выходила на редкость безрадостная.

- Я приношу свои извинения за причиненное беспокойство, - начал Джулиус, медленно подбирая слова. - Но ситуация требовала от меня немедленных действий, я не мог отвлекаться на долгие объяснения.

Уловив в его голосе легкую, почти неощутимую нотку раскаяния, я поспешил воспользоваться паузой и вставил, нарочито обиженно:

- И, тем не менее, я не считаю, что заслужил к себе подобное отношение. Покинув тогда пансионат вместе с тобой, я ожидал, что стану помощником, а не обузой.

Мои слова странно подействовали на Джулиуса, он словно перестал дышать на несколько секунд, не сводя застывшего взгляда с чашки с дымящимся чаем.

- Что? Прости, Филипп, просто ты напомнил мне об одном человеке, который говорил то же самое.

Мне захотелось спросить об этом человеке, но что-то остановило меня, быть может, боль, что на мгновение омрачила бледное лицо Джулиуса.

- Медлить нельзя, - резко сменил он тему. - Какую бы цель не преследовал неизвестный могильщик, он повторит снова, я уверен.

- Почему? У него не получилось?

- Вероятнее всего. Если бы ты ошибался, весь город знал бы об этом. Подобные вещи, Филипп, совершают вовсе не для того, чтобы хранить в тайне. Да и тяжеловато было бы утаить зловонный полусгнивший ходячий труп, - Джулиус криво улыбнулся своим мыслям. - Если ты обратил внимание на дату смерти.

Я поёжился:

- Зачем кому-то вообще понадобилось оживлять трупы?

- Оживлять? Нет, оживить значит вернуть к жизни, а люди на это не способны, - и снова взгляд его затуманился, точно уходя в прошлое. - Не оживить, только поднять и заставить подчиняться приказам. Перефразируя Цезаря, "поднимай и властвуй"*.

И все же мне сложно было принять это, верно, потому, что сам я никогда не желал ни над кем властвовать, тем более над человеком, умершим и покоившимся в земле.

- Возможно, ты слышал об экзотической религии, что практикует подобное вмешательство в естественный ход вещей?

- Вуду! - и как я сразу не догадался. - Но это же только дикое суеверие африканских аборигенов, про соломенных куколок и этих... - я напряг память, - зомби?

Джулиус кивнул и с легкой укоризной заметил:

- Ланнан Ши тоже суеверие, но вполне, если ты помнишь, реальное, - он сделал большой глоток, и лицо его разгладилось, тонкие губы сложились в подобие улыбки. - Изучив список, любезно составленный тобой накануне вечером, я отметил две наиболее подходящие кандидатуры на роль нашего африканского колдуна. Это капитан Кит Джеймс и сержант Томас Оливер.

- Но постойте! - немедля возмутился я. - Оливер ведь не мог...

- Отчего же? Только из-за того, что ты ему доверяешь? И-за того, что он милый толковый парень и из-за того, что инспектор его хвалит? - жестко возразил Джулиус. - Мужчины, упомянутые мной, оба участвовали в вооруженных конфликтах с французами на территории Южной Африки и оба же на некоторое время покидали дом сторожа. Не вижу ни единой причины, почему бы сержант Оливер исключался бы из числа подозреваемых.

Сказанное Джулиусом, как бы жестоко и логично не звучало, тем не менее не желало укладываться в моей голове:

- Ты обсуждал это с инспектором?

- В первую очередь. Гаррисону нечего было возразить. Он обещал содействие со своей стороны. Послушай, - впервые за весь этот сложный и долгий разговор его голос прозвучал по-настоящему тепло, - мне тоже глубоко симпатичен сержант Оливер, но ведь и ты знал, что за работа нас ждет.

Конечно же, я знал, но никогда доселе наши расследования настолько близко не соприкасались с людьми, которых я мог бы назвать своими друзьями. Вспоминая открытое веснушчатое лицо Томаса Оливера, я не видел на нем печати зла. Сын фермера совершенно не вязался с образом африканского повелителя мертвых. Олдридж понимающе кивал головой, прекрасно, как и всегда, зная, о чем я думаю. Эта почти сверхъестественная способность именно сейчас была к месту и совсем не раздражала, потому что мне не хотелось озвучивать свои мысли вслух, как будто, если я сделаю это, то пути назад не будет.

- Давай вернемся в офис и еще раз, спокойно и непредвзято, все обсудим, - предложил он примирительно.

Забегая вперед, скажу, что из этой затеи ничего не вышло, ибо офис встретил нас ужасающим беспорядком, отношения к которому не имел никто из нас. Проще говоря, здесь побывал злоумышленник.

- Проверь, не пропало ли что, - Джулиус направился прямиком к столу в кабинете, где хранились деньги. Вся сумма была на месте. - Странно.

Вместе мы осмотрели каждый дюйм в обеих комнатах, но кроме учиненного кем-то хаоса не обнаружили более ничего. Если это и было ограбление, то крайне бестолковое. Внезапно Джулиус остановился и изменившимся голосом осведомился, не держу ли я на работе личных вещей.

- Личных? Разве что бритву и расческу. Иногда я остаюсь ночевать. А что?

По его настоянию я заглянул в туалетную комнату, где на полке лежали упомянутые мною предметы, естественно, ничуть не заинтересовавшие вора. Было бы действительно странно, если бы он забрал их, оставив деньги, о чем я, не скрывая улыбки, сообщил компаньону. Поверхностная, но все равно весьма утомительная уборка вымотала меня, и скор я отправился домой, взяв обещание ничего не предпринимать по крайней мере до рассвета.

Перед следующим, необычайно длинным и тяжелым, днем я прекрасно выспался. Конечно, много дней спустя начало казаться, будто нехорошие предчувствия одолевали меня с самого утра, однако это было бы неправдой.

Солнца почти не было видно из-за облаков, низких и отвратительно-серых, и тем не менее, в целом ничто, как говорится, не предвещало беды. За завтраком я обдумывал вчерашний разговор в кафе и все больше убеждался в невиновности Оливера. Назовите это интуицией, если хотите, значения не имеет. Что я знал о капитане Джеймсе? Ровным счетом ничего, кроме того, что он служил в полицейском управлении, что, конечно, не делало его злодеем, но все же существенно повышало его шансы им оказаться. Я даже не поленился забежать в участок и узнать о состоянии задержанного Соломона Дерриша, но тот, проспав положенные двенадцать часов, был отправлен на допрос.

- А я могу увидеть детектива-инспектора Гаррисона? - спросил я у дежурного констебля и получил весьма неожиданный ответ. Как выяснилось, Гаррисон лично возглавил поиски капитана Джеймса - именно его описал Дерриш, придя в себя. Могу представить негодование инспектора, обнаружившего предателя рядом с собой, но вместе с тем известие о непричастности Оливера слегка его утешило. Так вот интересно устроен мир - одно и то же известие с разных ракурсов кажется то хорошим, то плохим, то добром, то злом - и все это вместе. Ко всему прочему я узнал, что Джулиус еще не появлялся в участке. Дежурный пояснил, что телефонистка не смогла с ним соединить.

- А в агентство вы звонить пробовали?

Дежурный растерянно забормотал нечто невнятное, и я, идя на поводу у эмоций, выхватил у него из рук трубку и весьма нелюбезным тоном велел соединить с офисом детективного агентства по (улица). Увы, меня постигла неудача. Внезапно вспомнились слова Олдриджа о том, что Джеймс, теперь-то мы знали, что именно он нес ответственность за оскверненные могилы, попытается завершить начатое и провести свой жуткий ритуал. И вместе с воспоминаниями пришло понимание - полиция ищет не там. Несомненно, капитан спрятался на кладбище и, кроме того, Джулиус неперемнно находится рядом с ним, следит и ждет, когда можно будет вмешаться. Вот тогда я действительно почувствовал тревогу. Джулиус может сколь угодно мнить себя умнее других, но ведь и он - простой человек, ранимый и смертный. Ему нужна помощь, и кроме меня ее оказать некому.

Расталкивая людей, я ринулся к выходу.

Страх и смятение гнали меня вперед, по скользкой от дождя улице, мимо домов и магазинов, черных зонтиков, под которыми кто-то прятался, сам же я не замечал, что промок до нитки. Тучи погрузили город в искусственные сумерки, и сложно было сказать, взошло ли солнце или еще нет. Через полчаса я добрался до старого кладбища. Вместо воздуха из груди вырывались хрип и клокотание, в боку покалывало. Полиции нигде не было видно, впрочем, судя по всему, здесь вообще никого не было, кроме меня.

Дождь влил с удвоенной силой, закладывая уши, точно наступил второй великий Потоп. За стеной сплошного ливня очертания надгробий проступали едва-едва, мне приходилось постоянно протирать лицо ладонями, чтобы хоть что-то видеть. Не удивлюсь, если завтра с утра слягу с простудой.

- Джулиус! - позвал я, но голос, заглушенный шумом дождя, прозвучал так странно и будто бы издалека, что я не рискнул повторить и медленно, напряженно прислушиваясь, двинулся вперед. Чем ближе к центру я подбирался, тем старше выглядели захоронения. Я ускорил шаг, и тут что-то привлекло мое внимание. Что-то едва уловляемое, даже не звук, а лишь его отголосок... И вдруг ужасный удар опрокинул меня на землю. Можете представить себе мои чувства, когда, перевернувшись на бок, я увидел уродливого человека с таким перекошенным и неестественным лицом, которое ни за что не могло бы принадлежать живому человеку. Оцепенение, что охватило меня в тот миг, едва не стоило мне жизни, потому как существо обрушило очередной удар обломком каменной плиты на то место, где секунду назад лежал я. Дождь слепил глаза, жирная земля предательски скользила под ногами, и я с трудом избегал встречи со смертью - видно, страх действительно придает силы, иначе я бы не продержался и минуты. Шаг за шагом мы уходили все дальше от ворот, и внезапно я поскользнулся и упал на спину, чудом не разбив голову. Чудовище нависло надо мной, и клянусь, что эта картина еще долго не даст мне уснуть спокойно. Мне совершенно не хотелось знать, сколько времени тело пролежало в земле, но одежда, в которой его похоронили, лишь отдаленно напоминала военную форму, а вглядевшись в лицо, я поразился его землисто-серому цвету, и на нем, я помню так, словно это было вчера, отсутствовали глаза - лишь темные пустые провалы в обтянутом сухой как пергамент кожей. Мне не стыдно признаться, что я был напуган до полусмерти.

Вероятно, на том моя история и закончилась бы, однако одной рукой я случайно нащупал рядом крупный осколок камня и в отчаянии бросил его в нападавшего, вложив в бросок всю свою жажду жизни. Камень угодил существу прямо в лицо, и на моих глазах кусок плоти отвалился и упал в грязь. Не издав ни единого звука, монстр развернулся и побрел прочь, гротескно изогнувшись под углом, который вряд ли мог себе позволить даже самый ловкий из гимнастов. Но мне некогда было приходить в себя и спасаться бегством тоже было поздно, и я, помедлив немного, пошел вслед за ним. Возможно, позже весь ужас произошедшего навалится на меня и сломит, но я упрямо шел вперед, пока не потерял своего жуткого "провожатого" из виду. По счастью, я не прошел мимо и заметил отворенную дверь в старинный склеп, украшенный фигурами скорбящих ангелов, наверное, самый старый склеп из всех, что были здесь. Внутри обнаружился потайной ход в подземное помещение.

Тесный полукруглый зал освещался чадящими свечами в паре массивных подсвечников, распространяя вокруг удушливый запах гари. У дальней стены стояли двое мужчин, один из которых - спиной ко мне, а в другом я безошибочно, несмотря на полумрак, узнал капитана Джеймса.

- В чем моя ошибка, а? Ты обещал помочь, там помогай же, - его истеричный голос отражался от стен и потолка.

Джулиус ответил тихо, но я все равно отчетливо расслышал каждое слово:

- И что ты станешь с ними делать? Извинишься? Отведешь к их семьям? Снова отправишь на войну? Они мертвы, Джеймс. Это навсегда.

Я пошевелил затекшей ногой и к ужасу своему услышал шорох потревоженной каменной пыли. Капитан уставился в темный угол и увидел меня. Лицо его, и без того мало привлекательное, исказила злобная гримаса. Он выхватил из кармана что-то, что я не сразу смог разглядеть и затряс перед лицом Джулиуса:

- Обмануть меня решили? Меня! Достаточно меня королева дурила, тут вы еще! - с каждым словом мужчина распалялся все больше. Дрожащей рукой он вытащил из другого кармана длинную булавку и гордо нам ее продемонстрировал. - Видали, а? Посмотрим, как ты теперь попляшешь, помощничек.

Мне было совершенно ясно, что мы имеем дело с безумцем, но более всего меня удивила реакция компаньона.

- Джеймс, ты солдат, тебя учили щадить мирное население, ведь так? - он выставил перед собой руки, демонстрируя, что в них нет оружия. - Не трогай его Джеймс, я помогу тебе, даю слово.

- Поможешь. Обязательно поможешь.

Он с силой воткнул острие в соломенную куколку, довольно приближенно изображавшую человечка. Я даже не успел удивиться - в сердце точно вошла игла. Я пытался вдохнуть, но не мог, каждое движение причиняло нестерпимую боль. Я ощутил себя бабочкой, нанизанной на булавку. Хватая ртом воздух, я привалился к стене и осел на пол без единого звука. Боль пронзала меня насквозь, начинаясь в груди и, проходя через спину, заканчивалась в пояснице. Я задыхался. Сквозь прикрытые веки я видел, как Джулиус ударил капитана, и куколка отлетела в сторону. Голоса сливались для меня в один сплошной неразличимый гул.

Вот Олдридж что-то говорит, Джеймс хохочет, запрокинув голову, достает вторую куклу и проделывает с ней то же, что и с первой.

И ничего не происходит.

Словно обезумев в одночасье, Джеймс вонзал иглу снова и снова, однако Джулиус был непоколебим. И тогда капитан оттолкнул его и бросился к лестнице. Его ноги в тяжелых военных ботинках мелькнули в опасной близости от меня. И, наконец, боль отпустила.

- Ты в порядке? - Джулиус проигнорировал бегство капитана и склонился надо мной.

- Жить буду. Что это было, Джулиус? Я подумал, мне пришел конец!

Схватившись за протянутую руку, я поднялся и со стоном прижал ладонь к груди, сердце все еще ныло.

- Надеюсь, ты привел полицию? - в свою очередь поинтересовался он. Я виновато покачал головой.

- Кажется, нет... Нет. Но Гаррисон знает, кого надо искать. Дерриш дал показания.

Мы выбрались на поверхность и попали прямиком в объятия полиции. Инспектор подошел и пожал нам обоим руки. Капитан Джеймс кричал и извивался неподалеку, прикованный к автомобилю.

- Простите меня, я на секунду, - Джулиус направился к арестованному и что-то тихо ему сказал. Весь диалог занял меньше минуты. Я обратился к инспектору:

- Он все время о чем-то беседует с преступниками, которых помогает ловить. О чем? Что он у них спрашивает?

Гаррисон задумчиво погладил усы и с сожалением бросил на землю окурок:

- А вы у него и спросите. Спросите, почему, например, он вообще всем этим занимается.

- А вы знаете?

- Только то, что он хочет, чтобы я знал, и ни словом больше. Так-то вот.


Как я и опасался, жесточайшая простуда свалила меня уже к вечеру. Развалившись на диванчике в приемной, я кутался в шарф и думал о том, какими длинными были последние несколько дней. И какими страшными.

Инспектор Гаррисон только что ушел, по каким-то причинами Джулиус настоял, чтобы беседа прошла не в участке, а здесь, в нашем офисе. Он рассказал, как вычислил Джеймса, и рассказал, что тот пытался совершить.

- Он был солдатом, хорошим солдатом, настолько хорошим, что едва сумел дослужиться до капитана, - Олдридж позволил себе горькую усмешку. - Вы ведь понимаете, о чем я? Никто не любит, когда орудие для ведения войны вдруг начинает думать и делать выводы. Орудие должно выполнять приказы. Великобритания как раз вступила в затяжной конфликт с Францией по поводу колоний в Южной Африке. Местное население тоже в стороне не осталось, что вполне естественно.

Потеряв в кровопролитных сражениях почти всех своих товарищей, Джеймс вернулся на родину, но гражданская жизнь у него не задалась. Как он сам признался, ему довелось побывать в плену у аборигенов, где к нему отнеслись с большим пониманием, чем в британской армии. Тогда-то он и научился кое-чему у местного шамана.

- В какой-то момент, могу я предположить, некое событие или человек напомнил ему о пережитом на Черном континенте**. И капитан придумал поистине дерзкий, невероятный и нереализуемый план. Он решил оживить своих боевых товарищей и вместе с ними потребовать ответа у властей. Не знаю, как это все представлялось в его больной голове, но результат себя не оправдал.

Я вспомнил слова компаньона о том, что нельзя оживить тело, можно лишь поднять его из могилы. Даже сквозь температурный жар я почувствовал холодок страха.

- Капитан Джеймс осквернил не одну могилу, - вступил в обсуждение инспектор, - однако никто в городе еще не видел этих ваших зомби. Он их где-то прятал?

- Нечего было прятать. Созданные им существа - не люди, просто тела - пребывали в подобие жизни не более пары часов. "Прах к праху"***

- Поэтому он просил у тебя помощи, - припомнил я. - Ты правда мог помочь?

- Мог бы, я изрядно поколесил по миру, Филипп, и многому научился, в том числе тому, чему лучше не учиться.

Когда Гаррисон ушел, я задал вопрос, очень меня волновавший:

- Что будет с Джеймсом?

- Вероятнее всего, его ждет психиатрическая лечебница. Он никого не убил и ничего, почти ничего, не украл, а в английских законах, насколько я знаю, нет указаний по поводу заклинания мертвых.

Я заметил, что Джулиус постоянно посматривает на часы. Точно! Сегодня же пятница, единственный день в неделю, когда он уходит по своим личным делам и следующим утром выглядит так, словно не спал всю ночь.

- Иди, я переночую здесь, не хочу идти пешком, - подбодрил я его. - Увидимся завтра.

Джулиус подошел к вешалке, взялся за пальто и тут же отпустил:

- Пожалуй, я останусь.

И слепому видно, как он боролся с собой.

- Иди давай.

Но он уже вернулся. Я услышал звон посуды и шипение чайника в подсобке.

- Где варенье, что нам приносила мисс Финч?

Я ответил.

Через несколько минут передо мной стоял поднос с горячим чаем и вазочка с вишневым вареньем.

- Ты мог бы уйти.

- Но не ушел, - Джулиус пододвинул чашку ко мне и улыбнулся. - Кто-то ведь должен о тебе позаботиться... друг.

Чай был горячим, варенье - сладким, а слова - неожиданными. Но мне они понравились.

- Твое здоровье

- Твое здоровье.


* divide et impera (лат.) - разделяй и властвуй, принцип древнеримской политики

** Африка

*** фраза из заупокойной молитвы