Дубровный Анатолий Викторович: другие произведения.

Ушастая ведьма с "Ласкового Змея"

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Peклaмa
Оценка: 8.15*9  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Младший лейтенант Вейрин Сабана при выполнении особого задания... такого задания с которого она не должна была вернуться, нет, не вернулась, а попала в... Вот об этом и рассказ. Это история о совсем необычной попаданке в не совсем обычное место, где её ожидали разные встречи и приключения. Скажу сразу - не фэнтези (ну, может совсем немного, как же без этого?) и не альтернативная история, не надо искать несоответствий с известной реальностью.


Ушастая ведьма с Ласкового Змея

Хроники необычной попаданки

Пролог

  
   Младший лейтенант Вейрин Сабана вела свой малый истребитель экономичным ходом не потому, что берегла заряд накопителя, а потому что такой ход давал минимум излучения и истребитель невозможно было засечь. К тому же накопители истребителя были полны, а такой заряд позволял находиться в походе не менее года, при этом не только двигаться на полной скорости, но и вести непрерывный огонь из двух носовых излучателей. Именно непрерывный, а не короткими импульсами, как предписывали все уставы и наставления. Турель излучателей, приведенных в походное положение, чуть выступала над палубой, не мешая обзору из ходовой рубки. Вообще-то, и в боевом положении спаренные стволы излучателя не мешали обзору, но так было положено по уставу, к тому же сейчас целей для стрельбы не было. Этот двуствольный маломощный излучатель был штатным вооружением истребителей и для боя даже с малыми дозорными кораблями не совсем подходил. Основным оружием истребителей были две ракетоторпеды, лежащие в кормовых направляющих коробах. При атаке эти направляющие короба поднимались и ракеты уходили к цели. На более старых моделях истребителей такие направляющие были неподвижны, и чтобы выстрелить, надо было развернуться к цели кормой, на что уходило некоторое время, и атакуемый корабль успев либо выставить защиту, либо уничтожить маленький катер огнём своих излучателей, превосходивших по мощности слабенькие пушки истребителей в несколько раз. Такая конструкция запуска ракет привела к увеличению размеров новых истребителей почти в полтора раза по сравнению со старыми. Вейрин посмотрела назад на острые конусы головок ракетоторпед, выступающие из направляющих коробов и почти упирающиеся ей в спину, её нервировало соседство с этими длинными смертоносными цилиндрами, занимавшими две трети истребителя. Рубка и турель излучателей занимали оставшуюся треть длины небольшого судёнышка. Рубка была бронирована только спереди и по бокам, но эта так называемая броня была очень слабой. Эта броня, пробиваемая пулями среднего калибра и не выдерживающая импульсы даже малых излучателей, была предназначена не для того, чтобы защитить экипаж, состоявший из трёх человек, от обстрела, а для того чтобы уберечь его от выхлопа стартующих ракет. Открытую сверху рубку и находящийся в ней экипаж истребителя во время запуска ракет защищала специальная, выдвигающаяся пластина, служившая крышей в непогоду.
   Вейрин поёжилась, но не ракеты были этому причиной, похоже, что ей, как и её товарищам по отряду, был выписан билет в один конец. Командование, решив свести потери личного состава до минимума, послало на это задание отряд истребителей только с пилотами, а остальные члены экипажа этих сверхмалых корабликов остались на базе. Вообще-то, с управлением такого кораблика мог справиться и один человек, ведь всё было автоматизировано. Но по уставу, который командиры требовали неукоснительно выполнять, экипаж должен состоять из трёх человек, а тут такое нарушение! И не от подчинённых, а от командования! Понятно, что это неспроста, да и то, что на задание пошли молодые, ещё неопытные недавние выпускники курсов пилотов, говорило о смертельной опасности этого задания! Среди этой, можно сказать, зелёной молодёжи, Вейрин была ветераном. Она и ещё несколько пилотов имели почти трёхгодичный стаж ведения боевых действий, может, потому их, имеющих хоть какой-то опыт, и послали на это совсем безнадёжное дело, что не надеялись на молодых. Ведь недаром инструктаж проводил командир всего отряда и присутствовал при этом адмирал, командующий сектором. Командир говорил:
   - К нам приближается большая ракетно-артиллерийская платформа сухов, вы знаете - что это такое. Если она выйдет на позицию, то наш фронт будет прорван, да что там прорван - уничтожен! Большими кораблями атаковать этого монстра нам не удастся, они будут обнаружены сухами ещё на подлёте и уничтожены, это случится до того, как корабли выйдут на дистанцию, с которой смогут вести действенный огонь. Поэтому решено атаковать эту платформу истребителями с моря и штурмовиками, идущими на малых высотах. Ваши истребители с воды, штурмовики с воздуха. Есть большая вероятность, что ваши малые судёнышки не будут обнаружены и сумеют выйти на рубеж атаки.
   Вейрин хмыкнула, она, как и её более опытные товарищи, прекрасно понимала - что имел виду адмирал, такая комбинированная атака могла принести успех. Истребители и атмосферные штурмовики - очень мелкие цели, на платформе их если и заметят, то просто отмахнутся, установив динамическую защиту, которую эта мелюзга просто не прорвёт. Не прорвёт, если бы атаковали только истребители или только штурмовики, а так кто-нибудь из них да и достанет бронированное чудовище. Ещё Вейрин была уверена, что платформу атакуют и из-под воды. Командир отряда об этом не говорил, простым пилотам ни к чему эта информация, но, скорее всего, так и будет. Вейрин посмотрела на экранчик радара, малый истребитель хоть и был самым маленьким судёнышком, но был оборудован разными приборами не хуже чем его большие собратья. Экран был пуст, хотя девушка знала, что её товарищи где-то рядом. Прибор пискнул, показывая, что он что-то обнаружил. Вейрин поджала губы - ну вот, цель выявлена, до атаки осталось меньше минуты! На экране радара стали появляться точки - это двигатели истребителей начинали работать на полную силу. Девушка покачала головой - слишком рано! До платформы сухов ещё далеко, Вейрин не последовала общему примеру, и её истребитель продолжил двигаться в прежнем режиме. На экранчике точки, обозначающие истребители её товарищей, стали вспыхивать и гаснуть, с платформы открыли огонь, не став включать защиту. Яркие вспышки взрывов как на поверхности моря, так и в воздухе означали попадание в цель, а это... да, там гибли её товарищи, бессмысленно гибли! Вейрин, решив что пора, закусила губу и двинула рукоятку управления двигателем вперёд, кораблик словно подпрыгнул и взлетел над поверхностью моря, в воде остались только водозаборники и сопла водомётов. Воя турбин, прокачивающих через себя воду, Вейрин не слышала, как и не чувствовала набегающего потока воздуха, от него её защищало бронестекло рубки, а от рёва форсированных турбин - наушники шлема. Девушка вела свой кораблик на полной скорости, но не по прямой, как это раньше делали её товарищи, а зигзагом, укрываясь за небольшими областями силового возмущения, возникающим на месте взрывов истребителей её группы. Эти возмущения мешали бы и ей, если бы она пользовалась радаром, но она использовала показания этого чуткого прибора только для определения областей наибольших возмущений, которыми прикрывалась. Переключившись на ручное управление, Вейрин сама вела свой кораблик, не пользуясь курсографом. Этот умный прибор пищал, показывая нарушения режима атаки, но девушка не обращала внимания на эти раздражающие звуки, она и так видела цель и куда надо выстрелить. А вот сухи, пользующиеся радарами для наведения своих излучателей (вероятно, стрельбу у них вёл искин), мечущийся истребитель не видели, а возможно, не посчитали опасным, поисковый радар истребителя работал на малой мощности, а радары, захватывающие цель и наводящие на неё ракетоторпеды, Вейрин отключила. Отключила как на истребителе, так и на ракетах, цель-то вот она, попасть в неё можно, просто запустив ракеты вперёд.
   Но сухи, видно, что-то заподозрили, и бронеплиты на их боевой платформе раздвинулись, в открывшиеся широкие амбразуры начали выдвигаться решётки динамической защиты, их усиливающееся свечение показывало, что защита уже включена и через несколько мгновений сделает платформу неуязвимой для ракет истребителя. Раньше они этого не сделали, решив, что могут уничтожить истребители и сбить запущенные с них ракеты огнём излучателей. Всё-таки динамическая защита потребляла очень много энергии, её генераторы ставили только на корабли первого ранга или на такие гиганты, как эта платформа. Вейрин выругалась и вдавила клавишу пуска ракет, загудел подъёмник пусковых направляющих коробов, кораблик сильно тряхнуло. Девушка на несколько мгновений ослепла от яркого огня выхлопа стартовавших ракет, не помогло даже ставшее тёмным лобовое стекло рубки. Ещё ничего не видя, Вейрин крутанула штурвал, разворачивая истребитель, понимая, что это уже бесполезно, запустив ракеты, она себя обнаружила, и сейчас... Додумать Вейрин не успела, сознание покинуло её, яркий свет - это было последнее, что она увидела.
   Пятизвёздный адмирал долго рассматривал список фамилий, ползущий по большому экрану, он молчал, молчали и все находящиеся в штабе сектора, наконец он спросил:
   - Наши потери - только бригада истребителей и две эскадрильи штурмовиков?
   - Да, экселенц, - склонил голову четырёхзвёздный адмирал и уточнил: - Полная бригада истребителей и почти три эскадрильи штурмовиков. Спаслись только двое, в момент взрыва их машины только начинали заходить на цель. Оба пилота в тяжёлом состоянии доставлены в госпиталь, боюсь, они не выживут. Слишком сильным был взрыв, на платформе взорвались энергонакопители. Согласно информации, полученной с дальнего поста наблюдения, он, кстати, тоже пострадал, ракеты одного истребителя попали в амбразуру решётки динамической защиты, что вызвало возбуждение всего силового контура, а это привело к детонации энергонакопителей. Можно сказать - повезло, если бы не это, то ракеты истребителя не нанесли бы особых повреждений платформе сухов. Те их просто не заметили бы, броня платформы рассчитана на неоднократные попадания более мощных ракет, вот такая случайность, счастливая для нас случайность. Ведь торпеды, запущенные с подводных лодок, системе безопасности платформы удалось перехватить.
   - Да, случайность, для нас счастливая и очень досадная для сухов, Вообще-то, случайности редко бывают случайными, - заметил адмирал и поинтересовался, ни к кому конкретно не обращаясь: - Удалось выяснить - чей истребитель сделал тот выстрел?
   - Так точно! - вытянулся капитан первого ранга и доложил: - Истребитель с бортовым номером двести два! Пилот - младший лейтенант Вейрин Сабана!
   - Наградить большой золотой звездой и присвоить звание старшего лейтенанта, нет, капитана, - распорядился пятизвёздный адмирал. Немного подумав, добавил: - Выплатить тройное жалование соответствующее новому её званию. Родственники у неё есть? Нет? Сирота и воспитывалась в армейском приюте? Значит надо найти родственников, истинных патриотов, вырастивших дочь подобающим образом. Вот им и выплатить. Дать соответствующую информацию во все масс-медиа, страна должна знать своих героев! Поэтому надо, чтобы этот лейтенант, вернее, капитан выглядела как можно героически. Не только в момент совершения своего подвига, но и до этого. Мол, отличник боевой и политической подготовки, готовый в любой момент отдать жизнь во славу императора, всё вот в таком духе. Понятно?
  

Глава 1. Знакомство и выбор

  
   Вейрин Сабана, младший лейтенант
   Где-то пели птицы, журчала вода и пахло... Нет, не пластиковым покрытием стен и не металлом, как в коридорах и кубриках базы, а чем-то невообразимо вкусным и приятным, а ещё пахло духами, такими, о которых можно было только мечтать! Этот запах не шёл ни в какое сравнение с тем дорогим парфюмом, что удалось когда-то только лишь понюхать! А ещё это ласковое прикосновение к лицу и... тут Вейрин чихнула и открыла глаза, над ней были кроны деревьев с зелёными листьями, вернее, крона одного большого дерева, сквозь просветы в которой виднелось голубое небо с белыми облаками. Ещё сквозь просветы в ветвях пробивались лучи светила, вот его теплый лучик и коснулся лица девушки. Зелёные листья, голубое небо и белые облака?! Она уже в раю? Вейрин попыталась встать и больно ударилась о выдвижную стойку, поддерживающую наполовину выдвинутую бронированную крышу рубки. Ударилась потому, что попыталась резко вскочить? Но это как же надо дёрнуться, чтобы так высоко подбросило! Вейрин осторожно встала с кресла, куда упала после первой попытки подняться, и снова чуть не врезалась головой в крышу рубки. Она чертыхнулась, действуя автоматически, убрала крышу, после чего встала во весь рост, чувствуя необычайную лёгкость тела, помахала руками и засмеялась, всё это: воздушность ощущений, мелодичное пение птиц и изысканные ароматы - говорило о том, что она уже... именно так девушка себе представляла рай. Всё это показывало, что она именно в раю, и это вполне заслуженно, она героически погибла, совершив небывалый подвиг - в одиночку подорвав ракетно-артиллерийскую платформу сухов, и вот заслуженная награда! Она в раю! Но тут взгляд Вейрин упал на панель управления, затем она огляделась - это был её истребитель! Это что же получается? В рай попадают вместе с вверенной техникой? Вейрин машинально глянула на подмигивающую огоньками приборную панель, показывающую, что всё исправно и накопитель полон. Может, так в раю и должно быть? Полная боевая готовность? Вейрин скосила глаза и увидела, что ракет нет, направляющих желобов тоже. Но индикатор показывал: носовые излучатели готовы к стрельбе. Похоже, что в раю запрещено тяжёлое оружие, только вот такое, кстати, ручной излучатель, обычно называемый - ручник, был в кобуре и тоже полностью заряжен. Вейрин привычно пробежала пальцами по клавишам панели управления истребителем, проверяя готовность систем, всё работало, только вот искин не отвечал. И это показалось девушке правильным - нечего в раю делать искусственному разуму, хотя... искин истребителя полноценным искином никак нельзя было назвать, он больше походил на старинные компьютеры, уж слишком была ограничена его функциональность. Рядом с бортом истребителя что-то сильно плеснуло, и Вейрин увидела спину большой рыбы, а пролетающая птичка оставила отметину на лобовом стекле рубки. Девушка, перегнувшись, мазнула пальцем по отметине, понюхала и кому-то сообщила:
   - Могу с полной уверенностью в своей правоте доложить - это не рай. Очень похоже, но не рай. В раю таких сюрпризов не должно быть! Райские птицы должны петь, а не... Но эта лёгкость, откуда она? Скорее всего, это какая-то планета, совсем дикая с нетронутой природой, да ещё и уменьшенной силой тяжести. Да, именно так - сила тяжести меньше в два раза! Ну, может, не в два, а в полтора, но всё же меньше. Как я сюда попала - вопрос очень интересный, но боюсь, что сейчас на него ответа я не получу, может быть, потом. А чтоб тебя! Дикая планета с дикой природой и невоспитанными птицами!
   Последние слова были произнесены громко и с возмущением, так как ещё одна птица оставила отметину на лобовом стекле. Вейрин вылезла из рубки и, сняв перчатки, прополоскала их в воде, набрав в пригоршни воды, побрызгала на стекло. Некоторое время понаблюдав за стайкой рыбок у борта истребителя, продолжила свои размышления вслух:
   - Если судить по обилию здешней живности, от голода я не умру, когда сухпай кончится, а он очень маленький, поэтому надо попробовать связаться с командованием, хотя какое тут командование? Но, может, хоть кто-то тут есть?
   Некоторое время потерзав коммуникатор (иначе назвать действия, что были проведены с этим прибором, нельзя было), Вейрин откинулась в кресле и прикрыла глаза - эфир был чист. Совсем чист, можно сказать - девственно чист! Это если не считать слабого треска дальних грозовых разрядов. Посидев так некоторое время, девушка осторожно встала на сидение ногами и стала осматривать окрестности. Истребитель, почти уткнувшийся носом в низкий берег, стоял в гуще каких-то высоких растений, растущих прямо из воды, видно, тут было совсем близко до дна. Там, где заканчивались эти растения, открывалась водная гладь широкой реки, судя по движению воды, течение в этой реке было довольно сильным. На берегу, в шаге от воды, росла густая зелёная трава, если сделать ещё шагов тридцать-сорок - начинались густые кусты, а за кустами, в некотором отдалении от них, росли высокие деревья. Такие же высокие деревья (не так густо, как за кустами, а поодиночке) росли между кустами и берегом, под одним из них и приткнулся к этому берегу истребитель. Сев в кресло, Вейрин достала галеты, открыла баночку с джемом и начала, смакуя, медленно есть, при этом опять кому-то сообщив:
   - Похоже, меня могут и не найти. Придётся учиться готовить блюда из местной живности, а как это делать, я не знаю. Умею консервы открывать и хлеб нарезать, но не вижу, чтоб эти продукты здесь бегали. Вот хоть полакомлюсь напоследок.
   Но полакомиться ей не дали, за деревьями раздались какие-то крики, кусты зашевелились, и из них выскочили два человека, вернее, двуногих, очень похожих на людей - глаза у них были раза в полтора меньше и совсем не было ушей. Вернее, были (это Вейрин разглядела позже, когда эти двуногие подбежали ближе), но маленькие и какие-то круглые. Эти двое добежали почти до самой воды и, увидев истребитель, остановились. Истребитель увидели и те, кто за ними гнался, они тоже остановились, вскинув какие-то палки с натянутыми на них верёвками, потом дёрнули за эти верёвки, отправив в полёт палочки потоньше. Те двое, что выскочили первыми, сразу упали на землю, как только увидели начало этих манипуляций с палками. Но, похоже, этими палками хотели попасть не в них, а в Вейрин, так как тоненькие палочки забарабанили по лобовому и боковому стёклам рубки. На одном конце этих палочек были железные наконечники, на втором - птичьи перья. Это, несомненно, было какое-то примитивное оружие, причём этим оружием совершили нападение на неё, Вейрин! Повторное нападение девушка отбила, перестреляв все летящие в её сторону палочки из ручника. Этих палочек было слишком много, а расстояние, откуда их запускали, малым, Вейрин успела бы по одной перестрелять едва половину. Вот поэтому она, сменив фокус излучения, сбила все эти метательные снаряды одним импульсом. Метатели палочек с железными наконечниками закричали и спрятались в кустах. Опасаясь того, что нападающие могут повторить попытку, Вейрин решила от них уплыть, но перед этим властно махнула первым двум, стоявшим на коленях у самой кромки воды, чтобы они перебрались на истребитель. Надо же разобраться в окружающей обстановке, вот эти двое и будут информаторами. Увидев, что двое беглецов уже сидят на корточках там, где раньше были направляющие ракет, направила истребитель на середину реки и двинулась вверх по течению, почему туда? Вейрин сама не знала, но что-то ей подсказало, что так будет правильно.
   В училище пилотов был краткий курс поведения на вражеской территории, одно занятие было посвящено тому, как взять языка и как его допросить. Конечно, пилотам это может не пригодиться, но... в жизни всякое бывает. Сейчас у Вейрин было два языка и, отойдя от берега на значительное расстояние, девушка приступила к допросу. Но эти двое что-то лопотали на каком-то неизвестном языке, совсем непохожем на те, что знала Вейрин. Вздохнув, она достала портативный мнемоскоп, это, конечно, не стационарный аппарат, но для полевых условий, а условия были более чем полевые, вполне сгодится. Это устройство было предназначено именно для таких случаев, но мало того, что это был маломощный аппарат, у него был существенный недостаток - его использование вызывало очень неприятные ощущения. Воткнув штекер в разъём на шлеме, Вейрин подозвала более щуплого (он выглядел более бойким, второй, просто гора мускулов, был какой-то заторможенный) и нахлобучила ему на голову шлем. Для этого пришлось того легонько ударить в живот, чтоб он согнулся. Он хоть и был более чем на голову ниже второго, но всё же на полголовы выше Вейрин.
  
   Малк Шустрик, скоморох
   Воздух со свистом вырывался из лёгких, бежать было тяжело не потому, что они с Угримом бежали по лесу, а потому что бежали уже долго. Если бы не надежда уйти от погони, то Малк уже бы давно лёг на землю, а дальше будь что будет! Если бы не этот густой лес, то его и Угрима уже бы давно догнали, ведь в погоне были не только пешие, но и конные, однако густой кустарник уравнивал шансы, не давая всадникам разогнаться. Малк и Угрим бежали к реке, надеясь там оторваться от погони. Конечно, беглецов бы расстреляли в воде, если бы не одно но - там к берегу подступали густые камышовые заросли, а течение в реке было быстрым. Вот эти камыши и должны были помочь беглецам на первых порах, не дав преследователям сразу пустить в ход луки, а там... нет, беглецы не сами уплывут, в этом случае стрелы бы их достали, их унесёт быстрое течение. Река тут делала крутой изгиб, а течение, не успевая за изгибом русла, шло от одного берега к другому, вот оно и утащит беглецов на другой берег. Вообще-то, среди преследователей были ушкуйники, их ладья (скорее всего, не одна) спрятана где-то поблизости, но ведь туда надо ещё добраться и отплыть, а свои большие лодки ушкуйники обычно вытаскивают на берег, их ещё столкнуть в воду надо. Вот Малк на это и надеялся, а что по этому поводу думал Угрим, никто не знал, может, он и сам не знал, просто следовал за своим товарищем, как делал это всегда.
   Угрим познакомился с Малком в ватаге скоморохов, где был, несмотря на свою немалую силу, кем-то вроде подай-принеси. Да, он удивлял зрителей распрямлёнными подковами и свёрнутыми в трубочку большими кунами, но это быстро надоедает и за это много не дадут, а вот на хождение по канату, жонглирование могут смотреть долго и дадут гораздо больше, чем за демонстрацию силы. А за песни и шуточки щедро отсыплют свои кровные куны и резаны. А Малк мог не только ходить по канату и жонглировать, шутки и песни у него особенно хорошо получались, вот он и решил, что сам заработает больше, чем в ватаге, ведь там на всех делили. Но самому боязно, ведь заработанное могут отобрать, лихих людей хватает, вот он и сманил силача Угрима на вольные хлеба. Делиться с одним - не со всеми, к тому же можно и не поровну делить. А в том, что он заработает много, Малк не сомневался, он многое умел, и к тому же не зря его прозвали Шустриком. Но это качество и ним и сыграло злую шутку, а, может, ещё и (скорее всего, именно она) жадность.
   На рыночной площади Твери всегда многолюдно, и выступление силача сразу привлекло внимание, а уж когда Малк начал жонглировать, отпуская шуточки, народ окружил площадку, где выступали два скомороха, плотным кольцом. Одна шуточка, не впрямую о князе, а только с намёком, была встречена с некоторым одобрением, видно, князя не очень любили. Одобрение выразилось в нескольких резанах, брошенных в шапку, с которой обходил зрителей Угрим. Вот Шустрик, оправдывая своё прозвище, быстро сообразил, как можно увеличить доход, и спел песенку о князе, срамную песенку. Песенка вызвала смех зрителей, а чего бы и не посмеяться, когда это можно сделать безнаказанно? Даже если князь и осерчает, когда ему доложат о дерзости скомороха, а это непременно сделают, на торжище много княжеских послухов, то можно сказать - смеялись то не над князем, а над дурнем скоморохом. Ну а пока можно посмеяться и подзадорить этого скомороха, пусть ещё чего такого отчебучит. Вот в шапку и полетели не только резаны, но и несколько кун. Но Малк уже понял, что влип во что-то нехорошее, тем более что он заметил нескольких мужичков, побежавших к сторожке стражников. Сделав условный знак Угриму (а у скоморохов был ещё особый язык условных знаков, ведь не всегда можно переговорить, а действовать надо быстро), рванул с торжища. Так рванул, что даже не успел подобрать свои гусли и другие свои скоморошьи вещи, так с балалайкой в руках и побежал (да и ту потом пришлось бросить). Малк бежал не оглядываясь, слыша за собой тяжёлые шаги Угрима, бежал быстро, и они успели выскочить из города до того, как стража закрыла ворота. Пробежав с версту, скоморохи догнали купеческий обоз и, отдышавшись, напросились в попутчики, правда, за место на телеге пришлось отдать десяток резан. Обоз двигался на восток, Малк предпочёл бы в сторону Новагорода, но выбирать не приходилось, сменить направление можно будет позже. Ехать совсем не то, что пешком идти, но и это счастье длилось недолго, проехали всего около пяти вёрст, и пришлось срочно покинуть купеческий обоз. Малк увидел сзади столб пыли, такое бывает тогда, когда по дороге скачет конный отряд, такой немаленький отряд. Возможно, это была не погоня, люди князя или кто там ещё ехали по каким-то своим делам, но Малк решил не рисковать. Сделав вид, что ему очень припекло, спрыгнул с телеги и направился к кустам на обочине, вслед за ним туда же побежал и Угрим.
   Далеко беглецы отойти не успели, как к обозу подъехала погоня, и из услышанного Малк понял, что это по его душу, видать, он крепко допёк князя. Услышал Малк ещё сетования купца, что тот сразу не понял - кто это такие и не схватил их, понятно, что купец не был таким верноподданным, просто за поимку Малка уже была назначена награда, и не маленькая. Вот поэтому к погоне присоединились охранники каравана, направление, куда двинулись беглецы, они видели, да и был среди охранников кто-то, кто умел читать следы. Ещё были ушкуйники, а вот откуда они взялись, Малк так и не понял, скорее всего, присоединились к погоне ещё в городе или ещё где, услышав о награде. Очень может быть, что этот следопыт был среди них. Понимая, что по лесу от погони не уйти, Малк побежал к реке, благо она текла не более чем в версте от дороги. Но как быстро ни бежали Малк с Угримом, погоня их почти настигла, надежда была только на камыши, успеть бы в них скрыться до того, как в дело пойдут луки. Выскочив из лесу, Малк не сразу заметил ладью, приткнувшуюся к берегу, то, что это не купеческий струг, было сразу видно, но это был и не ушкуй, уж очень этот струг был узким, он был больше похож на драккар норманнов, но это был и не драккар. От неожиданности беглецы остановились, в этот момент их погоня и настигла. Оглянувшись, Малк увидел, что выскочившие из леса натягивают луки, что было странно - зачем убивать беглецов, когда они уже в руках? На всякий случай Малк растянулся на земле, Угрим последовал примеру своего товарища, всё-таки в лежащего попасть труднее, чем в стоящего. Но стреляли не в беглецов, стреляли в этот необычный струг. Необычный потому, что ни одна стрела не воткнулась в него, все стрелы отскочили, при этом звук был такой, словно попали в железо или камень. Это не смутило стреляющих, и они дали второй залп, но вот тут и случилось то, что напугало не только преследователей, но и беглецов. Из-за прозрачных стеночек в этом драккаре поднялся демон! Он дохнул огнём, вернее, не дохнул, огонь лился с его вытянутой руки, и все стрелы сгорели! Стрелки не были дураками и намёк, если это был намёк, поняли и спрятались в лесу, ведь демон мог ударить огнём и по ним! А вот Малку и Угриму деваться было некуда, и когда демон властно указал им на свой струг, безропотно туда забрались. Что-то заурчало, как довольная кошка, и струг, резво отойдя от берега, продрался сквозь камыши и вышел на стремнину.
   Этот струг не спеша плыл по реке, но плыл против течения! И это притом, что ни паруса, ни гребцов на нём не было! А демон, повернув свою блестящую круглую голову с огромными круглыми глазами к скоморохам, что-то очень мелодично пропел. Это было странно, и Малк на всякий случай произнёс молитву Всевышнему, надеясь, что святое слово защитит его от демона. Угрим вторил товарищу. Это, видно, не понравилось демону и он, замолчав, поманил Малка к себе, когда тот подошёл (деваться-то было некуда), протянул какую-то странную шапку, предлагая её надеть. Ничего не оставалось, как выполнить то, что хотел этот демон, но Малк не спешил ему подчиняться, а того, очевидно, это очень разозлило, и он сильно ударил скомороха в живот, вышибая дух. Малк только успел почувствовать, как ему на голову надевают шапку и провалился во тьму. Впрочем, это длилось недолго, придя в себя, Малк увидел, как демон предлагает шапку Угриму. Надо сказать, что демон, несмотря на свой устрашающий вид, грозным не выглядел, Он был каким-то тщедушным, маленьким, больше чем на полголовы ниже Малка и на две ниже Угрима. Малк со злорадством смотрел - как сейчас богатырь Угрим покажет этому демонскому задохлику где раки зимуют. Но демон схватил Угрима за руку, и тот, вскрикнув от боли, упал на колени, а когда демон надел на него ту странную шапку, вовсе лишился чувств. Малк, не шевелясь, замер и закрыл глаза, так длилось минут десять, а потом раздался стук падающего тела.
   - Открывай глаза, - раздался мелодичный голос. Какой голос! Таким бы песни петь, а не...
   - Ну, перестань притворяться или мне ещё раз тебя стукнуть? - пропело над самым ухом, и демон поднял за шиворот Малка. Тот раскрыл глаза и увидел демона, сидящего в кресле (и когда тот успел, ведь только что за шиворот держал!). Зашевелился Угрим и сел рядом со стоящим Малком, а демон сначала снял свою круглую голову, это оказалось такой шапкой, а потом вынул себе глаза! Вернее, не вынул, а тоже снял, явив изумлённым скоморохам обычные зелёные глаза, ну не совсем обычные, они были большими, но не настолько, чтоб пугать. Угрим застонал, у него, как и у Малка, жутко болела голова, видно, у демона тоже, потому что тот поморщился и прикрыл глаза пушистыми ресницами и помахал длинными ушами (не такими как у зайца, но всё равно длинными, у людей таких не бывает!). Малк и Угрим не в силах что-либо сказать только открывали и закрывали рты.
  
   Вейрин Сабана, младший лейтенант
   Эти два местных аборигена были достаточно разумными, чтоб мнемоскоп смог прочитать что-то в их головах, но это была такая каша, что разобраться в ней было трудно. Но кое-что удалось узнать, в том числе и язык. Если тот, который размером больше, знал один язык, то меньший - четыре. Вейрин запомнила их все, но такой объём сразу усвоенной информации вызвал сильную головную боль, и девушка некоторое время сидела с закрытыми глазами. Открыв глаза и увидев, что меньший, а он был как бы старшим, пришёл в себя, Вейрин сказала ему, чтобы тот открыл глаза и перестал притворяться. Сказала на том языке, который знал больший, рассудив, что эти двое общаются на языке, знакомом обоим. Увидев, что меньший продолжает лежать, подняла его на ноги и села в кресло, развёрнутое к направляющим коробам ракет, вернее, тому месту, где они были. Потом сняла шлем и очки, чем снова вогнала этих двоих в ступор, вот же дикари - очков никогда не видели! Вейрин недовольно дёрнула ушами и приступила к допросу:
   - Ваши имена я спрашивать не буду, я их и так уже знаю. Званий, как я поняла, у вас нет, или скоморох - это такое звание? Если не звание, то что, должность? Это означает, что вы что-то скоро умеете делать?
   Ответа Вейрин получить не успела, оба этих скомороха вытаращили глаза и хором закричали:
   - Ушкуйники!
   Вейрин развернулась, из-за поворота реки (курсограф, за неимением других ориентиров, был выставлен так, чтоб истребитель шёл, ориентируясь на максимум встречного течения) выходили три больших лодки. Эти лодки сразу развернулись так, чтоб мимо них нельзя было пройти, а находящиеся в этих лодках осыпали истребитель стрелами. Стрелы, довольно метко пущенные, должны были попасть в людей, но ударили в бронестекло. Это разозлило Вейрин, она не стала церемониться, три коротких импульса из носовых излучателей, превратило эти лодки в костры, которые быстро утонули.
   - О грозный демон, не убивай нас! Пощади! - заголосили скоморохи. Вейрин развернула кресло к коленопреклонённым людям и сказала:
   - Не буду, Пока не за что. А там посмотрим.
   Эти слова вроде как должны были успокоить, но вызвали новые истошные просьбы пощадить. Вейрин снова поморщилась и, приказав замолчать, кивнула в сторону плавающих обломков и стала задавать вопросы:
   - Кто это такие? И почему они напали? Почему на меня напали те, кто за вами бежал? Ведь они за вами гнались? А эти за вами не гнались же, и меня раньше не видели, но напали, здесь все такие? Отвечайте!
   Меньший из скоморохов на несколько мгновений замялся и стал отвечать. Ему поддакивал и больший, видно, его очень впечатлила сила того, кого они приняли за маленького демона. Из ответов скоморохов Вейрин узнала, почему они бежали и как ушкуйники смогли опередить плывущий по реке корабль. Река здесь довольно извилиста, и на коне (что такое "на коне" и почему так быстрее - Вейрин решила выяснить позже), спрямив путь, можно обогнать любой корабль, идущий по извилистой реке против течения. Похоже, кто-то из ушкуйников так и поступил, предупредив своих, ставших лагерем выше по реке. А они и решили - не только награду за поимку беглецов получить, но и захватить необычную ладью. И это несмотря на то, что возвращались домой с добычей. Малк, указав на какие-то обгорелые вещи, которые плыли вниз по течению, и мимо которых проплывал истребитель, со вздохом сказал:
   - Вот мягкая рухлядь плывёт, огнём испорченная, а серебро, может, и злато утонуло, вот бы достать, да только глубоко здесь. Эх!
   Сожаление скомороха было настолько искренним, что Вейрин, настроив курсограф так, чтоб он удерживал истребитель на одном месте, стала выяснять, о чём говорит Малк. Оказалось, что здесь денежным эквивалентом являются редкие металлы как слитками, так и изделиями из них, в том числе и монетами. И это было очень неудобно, о кредитных картах, а уж о персональных кодах здесь даже представления не имели. Что такое монеты, Вейрин знала, видела когда-то в музее, ещё будучи слушательницей начальной школы. Ей захотелось посмотреть на местные, и она приказала Малху показать те, что были спрятаны у него в поясе. Хоть и быстро убегали скоморохи, но кровно заработанное не бросили, а о поясе Малха Вейрин узнала в процессе считывания информации с мозга скоморохов, эта мысль была у них самой яркой, но тогда она не поняла - что это такое. Сейчас же проанализировав полученную информацию, скомандовала:
   - Покажи, что там у тебя? Да не бойся, не заберу.
   Изучая содержимое пояса, что передал ей Малк, Вейрин подумала, что неплохо бы заиметь эти резаны и куны (так назывались эти монеты), раз уж о кредитных картах здесь не слышали. Получается, что своей кредиткой Верин воспользоваться не сможет, а даром ей ничего не дадут. А отношения с местными как-то налаживать придётся, надо в их глазах выглядеть не попрошайкой, а имеющей хоть какое-то состояние. К тому же одной ей здесь трудно придётся, так почему бы не заиметь товарищей, ну, пусть не товарищей - подчинённых. А эти двое как нельзя больше для такого подходят, один шустрый и бойкий, второй молчун, но судя по всему - исполнительный и надёжный. Меньший внушал некоторые опасения, уж очень шустрый, недаром же и прозвище такое носит, но ничего, и к нему ключик подобрать можно будет. Вот сейчас и можно начать.
  
   Малк Шустрик, скоморох
   Поражённый такой осведомлённостью демона, Малк безропотно отстегнул свой пояс-кошель. Хоть как ему ни жалко было отдавать пояс демону, но скоморох понимал, что раз демон знал об этом поясе, то мог забрать его в любой момент, и не только пояс забрать, но и саму жизнь! Демон долго разглядывал резаны и куны, вертел их в руках, подробно расспрашивал, на что и как их обменивают и в каком количестве. Потом, ссыпав обратно в пояс, отдал его Малху, чем несказанно его удивил - сам он бы такую добычу из рук не выпустил. Потом демон ещё больше удивил и Малка, и Угрима - он снял свою чёрную блестящую кожу! Впрочем, это была не кожа, а такая верхняя одежда. Затем демон совсем разделся и прыгнул в воду.
   - Девка! - произнёс всегда немногословный Угрим. Непонятно, что его так поразило: то ли то, что демон оказался женского рода, то ли то, что эта девка легко с ним справилась. Малк промолчал, только смотрел на воду, где скрылась демоница (если демон женского рода, то это демоница, а этот демон точно был бабой, совсем молоденькой бабой!). Через некоторое время он спросил у Угрима:
   - Так что теперь делать будем? Похоже, она утопла, вон, как долго не всплывает. Придётся как-то на берег плыть, эта демонская ладья нас не послушает. А на берегу нас княжеские стражники поджидать могут, по реке-то мы в обратную сторону плыли! Да и жалко девку, если утопла, хоть необычная, а очень красивая!
   - Может ещё выплывет, не человек ведь. Глаза и ухи у неё не человеческие, да и силища... - задумчиво произнёс Угрим и замолчал с очень многозначительным видом. Поражённый таким глубокомысленным высказыванием своего всегда молчащего товарища, Малк не нашёлся, что ответить, хотя последнее слово всегда было за ним. Но сейчас он ничего предложить не мог, поэтому просто смотрел на воду, где скрылась демоница. А вот Угрима прорвало, и он продолжил рассуждать:
   - Она сразу о себе как о девке говорила, а мы не смекнули, что она девка, испужались видно. А она ладная девка, хоть и демоница. Правда, ростом маловата, да и худа... девка должна быть в теле, а если это не так, то это не девка, а...
   - Ещё раз девкой меня назовёте - утоплю, - раздался голос с другой стороны. Скоморохи резко обернулись, мокрая демоница стояла от них в двух шагах и держала в руках развязанный кожаный мешок.
   - А ты разве не утопла? - невпопад спросил Угрим, а Малк неотрывно смотрел на мешок, вернее, в него. Там блестело не только серебро, но и золото! Вейрин, улыбнувшись, уж очень забавный вид был у обоих, высыпала содержимое мешка, монеты звякнули так, словно падали на железо. Посмотрев на открывших рты парней, Вейрин обратилась к Малку:
   - Оценить можешь?
   - Серебро! Злато! Тут такое богатство! Видно, ушкуйники богатую добычу взяли! Непонятно, чего они за нами гонялись, здесь намного больше, чем князь за нашу поимку сулил! - Малк аж задохнулся, увидев, что вытащила из реки девушка, Угрима это тоже впечатлило. Парни неотрывно смотрели на монеты, а не на обнажённую девушку, а ту совсем не смущало, что она стоит голая перед двумя мужчинами.
   - Жадность, сколько не дай, всё мало. Чем больше ухватил, тем больше хочется, - пожала плечами Вейрин и равнодушно посмотрела на принесенные ею богатства. Малк воспринял это как упрёк и попробовал возразить, вроде как намекая на саму Вейрин:
   - А разве это неправда? Разве не хочется?
   - Хочется, - кивнула Вейрин и пояснила: - Хочется выжить. Когда каждый день, пусть не каждый, тебя могут убить, то хочется только одного - выжить. А богатство... вещь хорошая, но совершенно бесполезная, когда тебя сожгли или утопили. Кстати, ребятки, хотите пойти ко мне на службу?
   Предложение было столь неожиданное, что оба скомороха растерялись, потом Малк выдохнул:
   - На службу к демону?
   - Я не демон, совсем не демон, - усмехнулась Вейрин и, видя недоверие парней, пояснила: - Просто из другой страны, там люди выглядят иначе. Вот вас там вполне могли принять за демонов, уж очень вы не обычно выглядите: ушей почти нет, глазки маленькие, словно вы всё время щуритесь, задумав что-то нехорошее.
   - А вот это? - Малк обвёл рукой истребитель. Вейрин продолжила пояснения:
   - Лодки такие у нас, у вас же тоже есть всякие: и с вёслами, и с парусами (у сожженных ушкуев были мачты с реями, и Вейрин сделала вывод, что эти кораблики могут иметь паруса), а у нас вот такие. Ну, можете думать, что мы ловим таких особых демонов и они двигают наши лодки, но мы не демоны.
   Не зная, как объяснить этим людям, что такое двигатель и как он работает, Вейрин упомянула демона, поскольку это было для них понятнее. Малк сделал неожиданный вывод, который его успокоил:
   - Ты не демон, ты повелительница демона. Он двигает твою лодку и плюёт огнём по твоей команде. Я согласен тебе служить.
   Угрюм ничего не сказал, только кивнул, показывая, что и он согласен. Можно было и сказать, но вдруг чего-нибудь такого ляпнешь, а эта девка, которая совсем не демон, возьмёт и утопит, с неё станется! Вейрин поняла опасение этого богатыря и, улыбнувшись, сказала:
   - Как вас зовут, я уже знаю, а меня - Вейрин, вот так и обращайтесь.
   - А как ты узнала? Как узнала наши имена и разное про нас. Колдовство? - снова засомневался Малк, Вейрин рассмеялась и постаралась пояснить так, чтоб было понятно:
   - Да нет, просто особое умение. Вот ты умеешь ходить по канату и жонглировать, а я вот узнавать о людях всякое, но это очень трудно и не всегда получается, да и голова потом очень болит.
   - Ты не демон, ты ведьма, - наморщив лоб, сделал вывод Угрим и добавил: - Ушастая ведьма, повелительница демонов.
   - Точно ведьма, демоны тебя слушают. Под водой ты сидеть можешь долго, а здесь вон течение какое, унести запросто может, а ты где нырнула, там и вынырнула, да и глубина сажен двадцать, а ты вон достала, - согласился с товарищем Малк, показывая на рассыпанные монеты.
   Вейрин не стала возражать, если этим двоим так понятнее, то пускай будет ведьма, тем более что это для них не только понятно (объясняет её способности и умения), но и привычно. Она засмеялась и согласно кивнула:
   - А что? Вейрин - ушастая ведьма, мне даже нравится такое имя. Пусть так и будет. А сейчас достанем со дна остальное, там ещё два таких мешочка и двинемся дальше, заодно и расскажете мне - что здесь и как.
  
   Вейрин Сабана, младший лейтенант, ставшая ушастой ведьмой
   Эхолот показал, что глубина в этом месте двадцать три метра. Не так уж и много, но сильное течение может помешать, хотя у дна оно должно быть гораздо слабее. Опять же река не море, видимость тут очень ограничена, если вообще не нулевая. Но ничего не поделаешь, придётся искать на ощупь. Вряд ли монеты там в таких поясах, как у Малка, скорее всего, это мешочки или ящики, да и монеты ли это? Вот и придётся проверять. Вейрин решила это проверить сама не потому, что не доверяла скоморохам, просто она поняла, что те, даже если умеют плавать, до дна не донырнут. А уж о том, чтоб там что-то поискать, и речи нет. Занятая своими мыслями, девушка только сейчас обратила внимание на Малка и Угрима, которые широко открыли рты и вытаращили глаза, когда она начала раздеваться. Решив с этим разобраться позже, Вейрин без всплеска ушла под воду, несколько мощных гребков, и она уже у дна. Обломки лодок этих ушкуйников, вернее, то, что река не смогла унести, долго искать не пришлось. Было немного темновато, но видимость была вполне сносной, глаза Вейрин быстро приспособились к этому освещению и, изменив фокусировку, девушка не спеша начала перебирать вещи в поисках монет, а изделия из металлов, из которых сделаны монеты, просто откладывала в сторону. Вейрин не спешила, потому что до поверхности здесь было рукой подать, а под водой без специальных средств она могла находиться до получаса. Собрав все найденные монеты в три мешка, а здесь были не только мешки, но и такие пояса, как у Малка (из них монеты Вейрин пересыпала в кожаные мешки, эти мешки не сгорели, так как находились на самом дне лодок ушкуйников), Вейрин подхватила один и устремилась вверх.
   Вынырнув не у того борта, с которого прыгнула, а у противоположного, Вейрин послушала, что говорят парни. Они решили, что она утопилась (это окончательно убедило девушку, что местные нырять не умеют), но это не мешало им её обсуждать. Решив прекратить это обсуждение, Вейрин выпрыгнула на палубу и пригрозила утопить, если ещё раз девкой обзовут, после чего высыпала содержимое мешка на палубу. Оценив реакцию парней на свою добычу, Вейрин стала осуществлять свой план по вербовке себе команды. Пришлось кое-что объяснить, но в целом этот процесс прошёл легко и быстро. Немного позабавило упрямство парней в желании объяснять всё непонятное влиянием потусторонних сил, в данном случае - демонов. Ну, если - она не демон, то ими повелевает. Забавным показалось и то, что её причислили к ведьмам, а прозвище - ушастая ведьма даже понравилось. В своё время Вейрин несколько раз пыталась перевестись в элитное подразделение, носившее имя "Ночные ведьмы" и выполнявшее важные и ответственные задания, но начальство посчитало, что квалификация Вейрин как пилота истребителя недостаточна для выполнения особых заданий. Теперь она добилась своего и стала бойцом именно такого элитного подразделения, пусть состоящего только из одного бойца - её самой. А что ушастая, так в этом нет ничего обидного, у неё ушки красивые и не надо этого стыдиться.
   Ещё два раза нырнув, Вейрин достала оставшиеся два мешка с монетами, остальное решила не брать, так как узнала у Малка, что ушкуйники это всё банально награбили и вещи могут узнать их бывшие владельцы или люди, знающие кому это принадлежало. А это создаст трудности при их реализации, а монеты... они обезличены, так как постоянно меняют владельцев. Когда Вейрин последний раз выпрыгнула на палубу, Малк, отводя глаза (а вот Угрим буквально поедал девушку глазами), сказал:
   - Ты, несмотря на свои уши, очень красивая, на тебя сейчас приятно смотреть, но негоже девице перед мужиками голой красоваться. Ты бы оделась. Нет, не в это! Тебя в этой одежде все за демона будут принимать, замучишься оправдываться.
   Последние слова Малк произнёс, когда увидел, что Вейрин хочет надеть свой комбинезон. Девушка, которая уже успела надеть бельё, чем вызвала вздох разочарования у Угрима, посмотрела на парней, ничего не сказав, нырнула в под палубу в свою каюту (в носовой части истребителя было два таких помещения размером два на три метра, носивших гордое название - каюты), там был шкафчик с двумя комплектами рабочей одежды. Эти штаны и просторная рубаха-куртка чем-то напоминали то, что было надето на парнях. Но и эта простая одежда не понравилась Малку, он сказал:
   - И в этом на тебя будут обращать внимание, к тому же уши... говорят, есть земли, где живут люди с песьими головами, вполне может быть страна с такими длинноухими, как ты, ведь так? И такими большими глазами. Ты ведь оттуда? Из такой страны?
   Вейрин усмехнулась и кивнула головой, такое объяснение необычности своей внешности её вполне устраивало. Малк, получив подтверждение, как ему казалось, своей догадки, пристукнув ногой по палубе, отозвавшейся металлическим гулом, продолжил:
   - Там не только такая внешность у людей, они ещё умеют демонов приручать и на них плавать, так? У тебя ведь не простая ладья, а настоящий демон-драккар. Видно, норманны, а они далеко плавают, у вас побывали и видели ваших плавающих демонов, и себе решили таких заиметь. Только вот демонов они приручать не умеют, только демонские головы своим кораблям делают, эти демоны похожи на зубастых змей. Ваши демоны такие? Нет? Да-а-а, подделка у норманнов, а вот у тебя - видно настоящий! Настоящий, хоть его головы не видно.
   Слушая Малка, Вейрин улыбалась и кивала. Кто такие норманны, она узнала от Малка и от Угрима, это был северный народ воинственных мореплавателей, строящих корабли, отличающиеся от тех, что строили местные. Узнала девушка это вовремя допроса с помощью мнемоскопа, но этот прибор был весьма маломощный, а Вейрин тогда сосредоточилась на знание языков, поэтому остальная информация была очень поверхностной. Но не это было сейчас главным. На курсах пилотов, а это были офицерские курсы, поэтому там среди прочего было несколько занятий о том, как выжить во враждебной обстановке. Истребитель - это не большой корабль и может выполнять различные задания. В том числе и разведку в глубине позиций противника, то есть заплывать к нему глубоко в тыл. Вот поэтому истребители и комплектовались довольно мощными радиостанциями, радарами и мнемоскопами (эти приборы были совсем слабенькими), а их экипажи, в особенности пилотов, обучали всем этим пользоваться. А в случае аварии истребителя, пилот должен постараться выжить и доставить важную информацию своему командованию. Конечно, пилот не разведчик, но и их учили придумывать себе "легенду", если они окажутся во враждебном окружении. А сейчас Вейрин именно в таком окружении и оказалась, ведь в неё уже два раза стреляли! Значит, надо позаботиться о своей безопасности при следующей встрече с местными, сделать эту встречу как можно более мирной, и "легенда" в этом должна сыграть свою роль. Вот только те заготовки, которые приготовил для пилотов разведотдел в данной обстановке совсем не подходили, а придумать что-то соответствующее текущему моменту у Вейрин совсем не получалось. А тут ей предлагается готовая "легенда", очень даже неплохая, именно поэтому девушка и слушала Малка, поощряющее кивая. А тот польщённый таким вниманием, продолжал заливаться как местная певчая птица (Вейрин вспомнила её имя - соловей):
   - Теперь понятно, почему ты такая, ну, ведьма. Ты укротила морского демона, теперь на нём ездишь. Вот только теперь далеко заехала и не знаешь - как обратно вернуться, но ничего, мы тебе поможем, не даром, конечно.
   Последние слова скомороха Вейрин не понравились, схватив Малка за грудки и приподняв его (для этого девушке пришлось встать на цыпочки и почти выпрямить руку, которой она держала парня), второй указав рукой на берег, она сказала:
   - Когда и как возвращаться, я сама решу без вашей помощи. А ты, если не хочешь быть в моей команде, можешь идти на все четыре стороны. Сейчас идти, потом так просто не уйдёшь, понятно?
   Малк захрипел, показывая, что он на всё согласен, только бы его отпустили. Вейрин усмехнулась и чуть скосила глаза на спокойно стоящего и чему-то кивающего Угрима. Похоже, что у этого верзилы происходит переоценка ценностей и приоритетов.
  
   Угрим, по прозвищу Большой кулак
   Кулаки у Угрима были действительно большие, ладони тоже немаленькие, да и силушка под стать кулакам. Простоватый вид парня как нельзя лучше соответствовал поговорке: сила есть, ума не надо. Вот Угрим и старался этому соответствовать, хотя это было совсем не так, но в некоторых случаях (да что там в некоторых, во всех!) лучше прикинуться дурачком. Какой спрос с дурака? Хотя дураков первыми бьют, но тот, кто решился бы проделать подобное с Угримом, не иначе как сам был бы дураком. Конечно, над Угримом подшучивали, но старались это делать так, чтоб он не обиделся.
   Угрим больше помалкивал, но в этот раз не выдержал (уж очень красивой была эта девка, вообще-то всех молодых представительниц женского пола он называл - девка, но после преподанного урока он эту даже в мыслях называл по имени или уважительно - девица) и высказался, чем несказанно удивил своего товарища. Но если тот только удивился, то Вейрин что-то поняла. И вот теперь, когда Малк, решив, что нашёл слабое место этой девицы и вознамерился побыковать, Угрим не стал вмешиваться, хотя раньше всегда помогал своему хитрому товарищу. Угрим помнил, как эта с виду хрупкая девчонка его скрутила и как она потом нырнула до самого дна реки, не просто нырнула, а вытащила оттуда довольно тяжёлые мешки, перед этим их там наполнив. Угрим, сам хороший ныряльщик, оценил то, что сделала девушка - до дна было не меньше десяти сажень, да ещё и неслабое течение, против которого надо выгребать, а это тоже силы отнимает, хорошо отнимает. Угрим совсем не жалел, что пошёл под руку Вейрин, пусть она и демон, ну если не демон, то где-то близко. Она показала, что будет заботиться о своей дружине, а девушка намекнула, что считает парней именно своей дружиной, а не слугами. Чем дальше, тем больше Угрим проникался этой мыслью, а быть дружинником - это значит быть верным своему князю, пусть Вейрин не князь, а только атаман. А вот Малк показал себя не с лучшей стороны, дурнем себя показал! Решил, что может права качать! Угрим усмехнулся, увидев, как Малк начал лебезить перед атаманшей, когда та его поставила на палубу своей ладьи.
   - Тебе надо одежду нормальную купить, но лучше будет, если ты парнем представляться будешь. Такого ещё не было, чтоб баба ладьи водила. Да, есть купчихи, что сами дела ведут и в походы ходят, но кормчих они всегда нанимают, море, оно - баб не любит, разве что её везти будут. Имя у тебя подходящее, не наше - Вейрин, может и как у мужика, так и у бабы быть...
   Словоизлияние Малка прервал Угрим, шумно потянув носом. Принюхалась и Вейрин и вопросительно посмотрела на Угрима, тот сказал:
   - Кулеш варят, жрать охота! Так бы весь казан сам и съел!
   - Поехали, посмотрим, - предложила Вейрин, истребитель заурчал и, пройдя изгиб реки, направился к берегу, где стоял шалаш и горел костёр. Малк продолжил советовать:
   - Просить Христа ради не будем, за что купить у нас есть, заплатим за несколько мисок, думаю, нам не откажут. Эх, как пахнет!
   Намёк был на те монеты, что Вейрин достала со дна реки. После того как выяснилась ценность её добычи, она не стала делить её, а спрятала в железный шкафчик, закрыв его на ключ (ключ был не простой, а сенсорный, настроенный на палец Вейрин), вызвав этим скрытое недовольство Малка. А вот Угрим (которому редко доставалась даже малая доля от дохода за выступления скоморохов, даже те монеты, что удалось спасти, Малк спрятал себе в пояс) такое одобрил - она добыла, она и будет добычей распоряжаться.
  
   Вейрин, ушастая ведьма
   Ни покупать, ни просить не пришлось. На берегу у большого шатра, на костре (вернее, на тлеющих углях, которые от него остались) на треноге побулькивал большой котёл, тут же на чистых полотенцах были разложены миски с ложками и кусками хлеба, в кустах пофыркивало несколько лошадей, но вот людей нигде не было видно! Вейрин слышала много жутких историй о загадочном исчезновении людей, когда всё, чем они пользовались, оставалось в целости, а сами они бесследно исчезали! Слышала довольно часто, но никогда не была свидетельницей подобных находок. Видно, такое и здесь случается, и ей довелось что-то подобное увидеть. Вейрин с опаской огляделась, но, похоже, случившееся здесь загадочное происшествие её бравых дружинников нисколько не волновало. Угрим сразу полез в котёл и стал накладывать кашу, которую он назвал кулешом, в одну из мисок. То же самое сделал и Малк, но если Угрим, по обыкновению, молчал, то этот в своей многословной манере комментировал:
   - Вот здесь был лагерь ушкуйников, они в аккурат трапезничать намеревались, но тут прискакали их товарищи, что гнали нас там, ну, на том месте, где мы, Вейрин, с тобой встретились. Вон кони все в мыле, так спешили, что их даже не обтёрли, так и запалить скотину можно. А эти, что здесь были, как услышали о награде и о странной ладье, с греческим огнём, так всё бросили и рванули наперехват. Понадеялись, что числом возьмут. Вон следы, где ушкуи у берега стояли. Так хотели захватить необычную ладью, что все пошли. Никого тут не оставили. Хотя чего оставлять, дело-то им казалось плёвым.
   Вейрин поняла, что это был лагерь тех людей, которых она сожгла вместе с их лодками, угрызений совести девушка не испытывала - ведь те первые начали в неё стрелять, а на войне как на войне, тем более что пленные ей не нужны были. То есть ничего странного, а тем более - страшного, в этой находке не было, только одно было удивительно, об этом она и спросила:
   - Если этих предупредили те, кто был там, то они должны были рассказать об огне, которым я сожгла их стрелы.
   - Ты же тогда сожгла только стрелы, людей не тронула, вот они и подумали, что огня у тебя мало и он слабый, но каков его запас не знали, вот и решили не рисковать, издали всех, кто в твоей ладье плывёт, стрелами побить, - продолжил пространно объяснять Малк. Угрим, занятый кулешом, а он уже доедал третью миску, только кивал. А Малк, при этом тоже наворачивая дармовое угощение, говорил: - Конные-то по дороге, а она здесь прямая в отличие от реки, быстрее добрались до этого места, вот ушкуйники и устроили засаду. А огонь... греческий огонь, конечно, вещь серьёзная, но если умеючи, то и с этой напастью совладать можно. Как? На ушкуях на ближних к нам бортах, были навешаны бычьи шкуры, политые водой. Но тут вода не помогает, греческий огонь и в воде горит, просто те шкуры, которыми от огня закрылись и которые загорелись, в воду сбрасывают. А пока трубы перезарядят, можно стрелами забросать, а потом в мечи сойтись, тут ушкуйникам равных нет, да и не только им. Все, кто из Новагорода - бойцы отменные. Вот они и думали, что тебя осилят, там же три ушкуя было с полными командами. А что у тебя за огонь, я думал, что греческий, но греческий не такой силы, он слабее. А у тебя что малая труба, - Малк указал на кобуру с малым излучателем, а затем кивнул на носовую турель: - Что вон те такой огонь мечут, что просто жуть! Как такие маленькие трубы такое могут?
   Глядя на кобуру, Малк разве что слюни не пускал, Вейрин улыбнулась и, достав излучатель, сожгла одно дерево, передав излучатель Малку, предложила попробовать. Тот, взяв ручное оружие, направил на дерево и нажал на кнопку ведения огня. Вейрин ещё раз улыбнулась - этот парень, при всей его кажущейся простоте, был наблюдательным и смышлёным и быстро разобрался - что к чему. А Малк нажимал и нажимал на кнопку, но ничего не происходило! Вейрин протянула руку и, когда Малк отдал ей излучатель, демонстративно сожгла ещё одно дерево, при этом пояснив:
   - Пользоваться этой, как ты сказал, трубой (в языке, на котором говорили Малк и Угрим, не было такого понятия "излучатель", а соответственно и слова), могу только я, она только меня слушается.
   На излучателе был такой же замок, как и на несгораемом и непромокаемом сейфе (туда Вейрин и спрятала монеты, поднятые со дна реки), обычно этот большой железный ящик использовали для хранения разных документов, ручных фонарей, запасных батарей к излучателям и ещё много чего. Малк разочарованно вздохнул, а Угрим многозначительно хмыкнул. Малк задумался, прикидывая - что дальше делать? Получается, что ничем из того, что есть у Вейрин, он без неё воспользоваться не сумеет. Некоторое время он размышлял, Вейрин с улыбкой за ним наблюдала, и когда он, глянув на Угрима, который непроизвольно кивнул, уже давно всё для себя решив, сказала:
   - Правильный выбор.
  
   Малк Шустрик, скоморох
   Разочарованию Малка не было предела, хотя он этого и не показывал, но Угрим это заметил. Очень похоже, что это верзила принял сторону ушастой ведьмы и теперь с ним надо держать ухо востро, как бы он ей чего не рассказал. Ведь Малк, уличив момент, попытался открыть тот ларь, куда Вейрин спрятала монеты, когда она это делала, Малк увидел, что там ещё много чего лежит. Но этот ларь не открывался, хотя на нём никаких замков не было! Была там только ручка. Да и был это ларь частью ладьи (или драккара?) Вейрин, и сделан вроде как из железа, но это железо даже ножом поцарапать нельзя было! Это Малк тоже попробовал, пытаясь открыть тот ларь. Малк глянул на Угрима и вздохнул, похоже, этот тугодум уже всё решил и его выбор правильный. Хочешь, не хочешь, а надо держаться за эту ведьму, другого выхода нет, а если бы и был какой, то этот наилучший.
   - Правильный выбор, - произнесла Вейрин с улыбкой глядя на Малка, тот вздрогнул - похоже, она слышит мысли, точно ведьма! С такой лучше быть в хороших отношениях! И не просто в хороших отношениях, а во всём её поддерживать и не только поддерживать, а во всём слушаться. И Малк сразу постарался стать полезным:
   - Тебе, Вейрин, надо не только парнем прикинуться, но и свою ладью сделать похожей на наши. Хотя, нет, слишком уж она отличается, больше похожа на норманский драккар, такая же узкая, вот только ходит твоя ладья сама по себе, а не на вёслах или под парусом. Всем рассказывать, что у тебя демон прирученный, не стоит. А притвориться, что твоя ладья на вёслах плывёт, не получится, вёсла-то воткнуть некуда, да и подозрительно будет, что у тебя только один гребёт, а ладья плывёт, словно тут полная дружина (Вейрин усмехнулась, намекая на одного гребца, Малк явно не себя имел в виду). А если сделать вид, что мы под парусом идём? Поставим мачту, натянем парус, а то, что против ветра твоя ладья идёт, так, может, ты такой искусный мореход? Слыхивал я, что на Латинском море есть такие ладьи и там так плавают, так как?
   Вейрин идея понравилась, материал для этого бутафорского паруса она выкроила из холста шатра ушкуйников. Оттуда же взяли мачту, использовав одну из подпорок шатра. Когда всё было готово, начало смеркаться и Малк предложил заночевать, выбрав подходящее место пока ещё светло, оставаться в разорённом лагере ушкуйников ни он, ни Угрим не хотели. К тому же Малк хотел посоветоваться с Вейрин, как пройти Тверь, честно признавшись, что ему там появляться никак нельзя. Малк говорил:
   - Осерчал на меня тамошний князь, шибко осерчал. Уж не знаю, какую он награду за мою голову назначил. Но, видно, немалую, раз ушкуйники к его дружине присоединились. Поймали бы нас, если бы не ты, но сейчас нам в ту сторону плыть, а мимо Твери мы никак не пройдём, не получится, а если вниз по реке - это к ордынцам плыть, а там точно неволя. Вверх по реке надо, около Твери в неё Тверца впадает, по ней мимо Большого Торга, там можно и закупиться одеждой для тебя, да и нам не помешало бы обновками обзавестись, потом пойти до волока, а там уже до Новагорода рукой подать. Вот туда нам самый раз!
   Малк долго ещё рассказывал, что надо бы сделать и о местных реалиях, Вейрин внимательно слушала, а потом скомандовала грузиться в свою ладью.
  

Глава 2. Славный город Большой Торг

  
   Вейрин, ушастая ведьма
   Тихо плескалась вода за бортами, истребитель, чуть покачиваясь, двигался почти в полной темноте. Ночь была безлунной, а низкие тучи закрывали звёзды, моросящий дождик дополнял картину. Вейрин надеялась, что речная стража, о которой рассказывал Малк, предпочтёт остаться на берегу. Он и Угрим, накрывшись остатками холста шатра ушкуйников, сжались за рубкой истребителя, там же был большой котёл с кулешом и некоторые хозяйственный вещи, прихваченные дружинниками Вейрин (так они теперь себя с гордостью называли) из лагеря ушкуйников. За местом, где расположились Малк и Угрим, был закреплён шест, выполнявший роль мачты. Если на её дружинников падал дождь, то Вейрин неудобств не испытывала, она подняла штормовую крышу рубки. Вообще-то, в рубке было три места, два у панели управления - это большие удобные кресла (пусть и немного жестковатые) пилота и штурмана. Кресла были без подлокотников, при росте Вейрин на них можно было лечь, как на диван. Было ещё одно место - откидное кресло матроса, напротив ящика для хранения карт, различных документов, запасных батарей, сейчас этот ящик выполнял функцию сейфа и был полностью загружен (мешочки с монетами заняли всё свободное пространство). Вейрин, заняв два первых кресла, место матроса оставила свободными. Она решила, что ещё не время скоморохам занимать кресла в рубке, так как ещё не считала их полноценной командой. И в каюты пускать Вейрин никого не собиралась, решив, что это будет её личное пространство.
   Истребитель двигался медленно, так как Вейрин вела его, ориентируясь по показаниям радара, постоянно меняя направление сканирования. У радара истребителя был не круговой охват, он позволял просматривать только небольшой сектор, хорошо хоть направление сканирования можно было менять, но и это можно было делать только в пределах передней полусферы. Что поделаешь, истребитель - это самый малый боевой корабль, предназначенный для выполнения определённых, очень специфических задач. Вообще-то, Вейрин могла видеть и в темноте, но дождь очень ограничивал видимость, поэтому и приходилось всё время крутить лучом радара. К тому же она не знала этой местности, а описание маршрута, сделанное Малком, было очень неточным. Вот и сейчас она едва не прозевала поворот в малую речку, к тому же та была перегорожена цепью, о которой Малк не упоминал, скорее всего, не знал о том, что эту малую речку на ночь перегораживают, а может, забыл. Решив, что в такой темноте на вспышку внимания не обратят, а если и обратят, то ничего не поймут, а если обнаружат, что цепь оборвана, ничего сделать не успеют. Так и вышло, на короткую вспышку никакой реакции с берега не последовало и истребитель продолжил своё неспешное движение, теперь уже по малой реке.
   Дождик прекратился, тучи рассеялись, света звёзд хватило Вейрин, чтоб разглядеть берега. Радар показывал высокие и крутые обрывы, девушку удивляло - почему город построен в таком неудобном месте, ведь до реки трудно добираться, а оказалось - это не обрывы, а стены! Высокие стены, отделяющие город от реки! Такие стены нужны, чтоб защитить людей от врагов или от каких-то огромных тварей, живущих в реке. Вейрин поёжилась и, решив об этом расспросить парней потом, увеличила скорость.
   Эта река была не такая широкая, как та, с которой свернули, но тоже большая и полноводная. Вейрин, ещё увеличив скорость, продолжила движение. Прошли мимо нескольких деревенек, жавшихся к воде, к удивлению Вейрин, у этих поселений никаких стен не было, а сами деревни словно вымерли, никого не было видно. Она не удержалась и задала Малку вопрос - почему так? Тот, зевая, ответил:
   - Так стены города от врагов, ордынцев, варягов, они себя норманнами называют, ну и от другого князя, они, князья, постоянно меж собой воюют. А деревня... дорого стены строить, да если и были бы, то слишком мало защитников, не хватит стену боронить. А как от врагов спасаются? А вон, все деревни на опушке леса или до него рукой подать, вот жители туда и убегают. Сами прячутся и скотину уводят. А как узнают о том, что кто-то к деревне подходит? Так сторожа есть, ты хоть кого-то в деревнях, мимо которых проплываем, видела? Попрятались все.
   Вейрин ничего не сказала, только кивнула. Она решила, что если жители этих деревенек не хотят общаться, то и она не будет, это даже к лучшему. Желания сойти на берег не высказал и Малк, Угрим промолчал, но было видно, что он того же мнения, что и его товарищ. Вейрин ещё раз кивнула и увеличила скорость. Истребитель ощутимо тряхнуло, а потом ещё и шатать начало. Громкие хлопки, раздавшиеся за спиной, заставили её обернуться. Там Малк и Угрим пытались поставить парус, полотнище под напором набегающего ветра громко хлопало, не желая принимать нужную форму. К этим хлопкам прибавились интересные словосочетания, произносимые Малком, что-то об извращённой половой связи его с парусом. Это настолько заинтересовало Вейрин, что она остановила истребитель и стала слушать. Взяв словарный запас из знаний Малка и Угрима, Вейрин знала, какие действия должны означать слова, произносимые Малком, но описываемые комбинации этих действий, да ещё и с парусом, девушка не могла даже представить. Увидев, что Вейрин внимательно слушает, Малк смутился и замолчал, а девушка принялась сама руководить установкой паруса, скомандовав уменьшить его площадь более чем втрое, и сделала его не прямым, а косым. Закончив эту работу, отправились дальше. Теперь было не так заметно, что парус надувается не в ту сторону, в какую должен. Малк сперва хотел возразить, мол, таких парусов не бывает, но тут вмешался Угрим, очень удивив своего товарища:
   - Таких ладей тоже не бывает - вёсел нет, а плывёт против течения, словно тут с два десятка гребцов, нет, даже быстрее! Это ли не удивительно? Так почему у такой ладьи не может быть необычного паруса? Вот пускай на него и дивятся, думают, что этот парус так нашу ладью гонит.
   - Кстати, такие паруса позволяют ходить против ветра, ну не совсем, а под довольно острыми углами. Сделаем нормальную мачту и я как-нибудь вам покажу, - поддержала Угрима Вейрин, тот расплылся в довольной улыбке. Малк, начавший сомневаться, что такое возможно, оставшись в меньшинстве, обиженно насупился. Вейрин это заметила и, стараясь не создавать конфликтные ситуации, пообещала парню, что научит его ходить под таким парусом. Малк повеселел и стал рассказывать разные истории, которых знал множество. Вот так и скоротали время до вечера, всё это время истребитель шёл вверх по реке с достаточно приличной скоростью. Когда Вейрин подошла к берегу, решив заночевать на приглянувшейся ей полянке, Малк, озадаченно потирая затылок, произнёс:
   - Я даже не знаю где мы, если бы плыли как обычно, на вёслах, то я бы сказал - до Большого Торга, ещё четыре дня идти, а так... успел приметить два места, где обычно ладейщики на ночь останавливаются, но, может, что ещё и пропустил.
   - А никаких других примет, по которым можно судить о пройденном пути, не заметил? Как вы тут дорогу измеряете - сколько прошли и сколько ещё осталось? - поинтересовалась Вейрин, Малк пожал плечами:
   - Лес же кругом, а деревеньки?.. Кто же их считает? Останавливаться в каждой из них резону нет, а как путь меряем, так по дням же. Если вверх по реке, то пять дней, если вниз - четыре. Как темнеть начинает, так и к берегу в деревеньку на ночёвку, а как светает, так снова в путь.
   Вейрин усмехнулась - оригинальный у местных способ измерения расстояния - в днях пути, хотя что в этом странного? На этой реке особых примет нет, деревеньки похожи одна на другую, не спрашивать же в каждой название? Разве что повороты считать, но вон их сколько! Теперь понятно недоверие Малка к парусу - под прямым по этой реке не пройдёшь, а до косых тут ещё не додумались. Да и под косым тут не разгонишься, поэтому ходят только на вёслах.
  
   Угрим, по прозвищу Большой кулак
   Она действительно ведьма! Не видно ни зги, а она всё видит, её ладья плывёт так быстро, как на вёслах не получится, даже если гребцов будет десятка два и они будут грести в полную силу! По тому, как ладья накренилась, Угрим понял, что она поворачивает, а куда тут можно повернуть? Только в Тверцу, но как Вейрин разглядела, что повернуть надо именно тут? В такой темноте запросто можно на берег выскочить, а на такой скорости далеко вылететь можно! Потом ладью в воду не стащишь, да и кто тащить будет? Втроём не получится! Совсем не получится, хоть как ни напрягайся! От этих раздумий Угрима отвлекла вспышка и плеск у бортов, это явно была цепь! И как её Вейрин увидела? О том, что Тверцу на ночь цепью перегораживают, Малк забыл ей сказать, да и Угрим забыл. А она увидела и своим огнём её... только булькнули обрывки. По шуму плещущейся воды Угрим понял, что Вейрин ещё увеличила скорость своей ладьи, а судить по тому, насколько громким был этот шум, то ладья плыла очень быстро. Но скорость этой удивительной ладьи Угрим смог оценить только тогда, когда рассвело, скорость была как у всадника скачущего галопом! Судя по круглым глазам Малка, он был того же мнения, что и его товарищ, но если реакцией Угрима было восторженное удивление, то тот, как более опытный (и как Малк сам считал - более умный), старался не показывать, что удивлён. Потом Малк предложил поставить мачту и натянуть парус, чтоб у ладьи, как раньше он говорил Вейрин, был такой вид, как будто она идёт под парусом. Но если мачту ещё кое-как поставили, то с парусом ничего не выходило, он надувался в сторону противоположную ходу ладьи, да ещё и громко хлопал, при этом ещё довольно ощутимо шатало мачту. Если Угрим особо не переживал, то Малк (идея поставить парус была именно его) принял неудачу очень близко к сердцу, что выразилось в отборных ругательствах, настолько громких, что это заинтересовало Вейрин. Она некоторое время с видимым интересом слушала, а когда Малк замолчал, принялась руководить установкой паруса, перед этим по-другому закрепив мачту. Парус она тоже перекроила (вообще-то это был не парус, а большой кусок из полотнища шатра ушкуйников, очень неровно вырезанный), и он стал треугольным. Вейрин острым углом сама закрепила его на верхушке мачты, ловко на неё забравшись. Внизу не стала его расправлять, а как-то интересно сложила, сказав при этом:
   - Вот так будет лучше, вроде парус есть и мешать не будет, ну, вообще-то будет, но это не критично. Но хоть хлопать не будет.
   После этот ладья Вейрин пошла ещё быстрее, Угрим обратил внимание на нескольких селян, стоявших с открытыми ртами, их заметил и Малк, сказавший:
   - Пусть смотрят, а если кому и расскажут, то им не поверят, мол, байки травят. Если бы мне про такое рассказали, я тоже бы не поверил.
   С такой скоростью плыли почти до темноты, уже в сумерках пристали к берегу. Ужинали остатками кулеша из большого котла, позаимствованного у сожженных ушкуйников, разогрев еду на костре. Собранные дрова подожгла Вейрин, так как разжечь огонь ни Малк, ни Угрим не могли, им было нечем. Вообще-то, из этого котла в дороге Малк и Угрим перекусили и не один раз, не голодать же, когда есть чем подкрепиться. К их удивлению, Вейрин не ела в дороге и сейчас отказалась (она догрызла сухпай - не пропадать же добру). Из этого же котла поели утром, всё подчистив, теперь и Вейрин угостилась. Ночь прошла спокойно, так как ночевали на ладье, выведенной на середину реки. Вейрин в кресле пилота, а Малк и Угрим позади рубки, там, после пропажи ракетных направляющих, получилась большая площадка, занимавшая больше чем две трети истребителя. Борта у этой площадки (ракетные направляющие короба и механизм их подъёма занимали почти всё пространство за рубкой) были высокими, вот и получилось такое же место как в обычных ладьях, только с плоским дном или полом. А после того как между бортами за рубкой натянули холстину, там получилось довольно большое помещение, где Малк мог стоять, а вот Угриму приходилось нагибаться. Вот там команда Вейрин и ночевала.
  
   Малк Шустрик, старший воин дружины заморского боярина Вейрин, бывший скоморох
   Как оказалось, вчера до Большого Торга не дошли всего нескольких вёрст. Позавтракав остатками кулеша, при этом Вейрин сетовала, что нет какого-то кофе, отправились дальше. От места ночёвки до города доплыли меньше чем за час, увидев издали стены и башни на них, Вейрин сбросила скорость, и на виду города истребитель шёл медленно (при этом он плыл раза в три быстрее, чем ладья с полной командой гребцов). Драккар Вейрин (Малк предложил именно так называть большую лодку Вейрин, потому что на ладью она совсем не была похожа, хотя и на драккар тоже) причалил к пристани. В Большом Торге была большая пристань, размерами уступавшая только пристани Новагорода. Но сам Большой Торг размерами намного уступал Новагороду, да и Твери тоже. Хоть и не большой город, но расположенный на перекрестье торговых путей Большой Торг процветал, бойкая торговля тому способствовала, недаром же этот городок носил такое название.
   На пристани уже стояло с десяток стражников, и едва дракар Вейрин коснулся досок причала, старший стражник грозно и громко закричал:
   - Кто такие и по какой надобности в Большой Торг пожаловали?
   - Дружина боярина Вейрин, - с важным видом ответил Малк, поклонившись в сторону Вейрин, стоящей в рубке. О том, что Вейрин будут представлять как боярина, командира драккара и дружины, он заранее условился с девушкой. Вести переговоры Вейрин поручила Малку, как знающему местные реалии. Старший стражник скептически хмыкнул:
   - Что-то я не вижу тут никакой дружины. Вижу только двух скоморохов и какого-то сопляка голодранца.
   Просторная рабочая роба, в которую была одета Вейрин не была похожа на боярские одежды, но это не смутило Малка, накануне советовавшего девушке:
   - Никто не знает, как могут одеваться заморские бояре. А назваться тебе лучше парнем и каким-нибудь заморским боярином. Можно, конечно, и ярлом, поскольку у тебя драккар, но запросто можем норманнов встретить, а они... В общем не любят, если кто-то присваивает себе титул ярла, тем более не из них, а из чужаков.
   Вейрин не стала возражать, Малк лучше разбирается в местных нравах и обычаях, поэтому пусть будет так, как он советует. Но видно что-то скоморох не учёл и всё пошло не так, как он рассказывал, предлагая Вейрин свой план. Старший стражник с издёвкой продолжил:
   - С каких это пор скоморохов в дружинники берут? А Шустрик? Да и твой сопляк боярин больше на какого-то нищеброда похож. Вот я сейчас прикажу вас схватить, отвести в холодную да всыпать там горячих, а этому сопляку вдвойне, чтоб боярином не назывался! А вашу ладью мы заберём, похоже, что вы её где-то украли. Вот вы под пыткой и признаетесь, где вы эту чудесную ладью взяли и как она против ветра и течения плывёт, без ветра и вёсел. Под пыткой вы быстро всё выложите, а то ишь...
   Малк понимал, что сила не на его стороне и старший стражник вполне может выполнить свою угрозу, одна надежда была на чудесное оружие Вейрин, но он сам ей настоятельно советовал не пускать его в ход без надобности. Он бывал в разных переделках, но сейчас он, похоже, влип по самые уши! А старший стражник, чувствуя себя хозяином положения, разошёлся вовсю, но подробно рассказать о том, что сделают со скоморохами, возомнившими себя воинами, и с этим сопляком, притворяющимся боярином, не успел. Вейрин выпрыгнула из рубки, одним прыжком преодолев с десяток шагов, отделявших её от тучного человека, так нелестно о ней отозвавшегося, и, схватив его за грудки, приподняла, оторвав его ноги от досок причала, немного потрясла, раздумывая - что же делать дальше. Малк, которому Жад, а так звали старшего стражника, не раз раньше чинил различные обиды, не удержался, чтоб тихонько не подсказать Вейрин:
   - На колени собаку и пусть за свою дерзость прощения просит.
   Вейрин, не раздумывая, шмякнула толстяка на доски настила (всё-таки тучный старший стражник весил немало и девушке трудно его было так держать) и, сдвинув брови, скомандовала, повторив сказанное Малком:
   - На колени собака! И проси прощения!
   Но старший стражник, почувствовав, что его отпустили, визгливо закричал, обращаясь к своим подчинённым, опешившим от наглости какого-то сопляка:
   - Хватайте их! Вяжите их! Нет, в железо заковать!
   Стражники, до этого пребывавшие в растерянности, ведь то, что произошло на их глазах, а именно нападение на их старшего, было немыслимо! Теперь, услышав начальственный визг, опомнились и все сразу бросились на Вейрин. Такая неорганизованность и сыграла с ними злую шутку, пытаясь гурьбой навалиться на девушку, они мешали друг другу, Вейрин с лёгкостью уворачивалась от неуклюжих попыток её схватить, валила этих здоровых парней на землю. Некоторые поднимались и продолжали свои попытки, так продолжалось не более полуминуты. Двое стражников оставшихся на ногах, собрались перейти к более решительным действиям и выхватили мечи. Но и они оказались лежащими на земле, при этом их мечи поменяли хозяина.
  
   Вейрин, ушастая ведьма
   Вейрин, одетая в мешковатую куртку и такие же штаны, с пёстрым платком на голове, с интересом разглядывала приближающихся представителей местной власти. Как по-мужски повязать платок, чтоб скрыть уши, ей посоветовал Малк, он же сказал, что возьмёт переговоры с местной властью на себя. Малк предложил остановиться в этом городе, Вейрин была с ним согласна, ведь требовалось пополнить запасы продовольствия, хотя - какие запасы? Всё съестное, что взяли на стоянке ушкуйников уже съели (а взяли там хлеб, котёл с кулешом, немного овощей и фруктов), остался только пустой котёл. Да и из одежды надо было что-нибудь прикупить, чтоб выглядеть как местные, у Вейрин был только её комбинезон пилота и то, что было надето сейчас. Конечно, комбинезон пилота - вещь очень удобная и практичная, но по местным меркам очень необычная. Вот девушка решила приодеться сама, да и свою дружину одеть подобающим образом, их одежда уж очень поистрепалась и выглядела не очень. Но... как говорится - встречают по одёжке, вот и получилась такая встреча, тем более что у Малка здесь была своя репутация, особая репутация! Вот их и встретили! Появившаяся стража была настроена более чем недружелюбно, старший стражник сразу начал оскорблять и запугивать. Но когда он забористо высказался так, как Малк отзывался о парусе, Вейрин не выдержала и выскочила из рубки. Ухватив за грудки этого нахала, она не решила сразу, что с ним теперь делать, на помощь с советом пришёл Малк. Вейрин отпустила стражника, тот плюхнулся на доски настила. А девушка грозно произнесла:
   - На колени собака! И проси прощения!
   Но стражник вместо того, чтоб выполнить приказ Вейрин, натравил на неё своих подчинённых. Эти дюжие парни были, пожалуй, немного слабее Угрима, и если бы с каждым из них, даже с двумя-тремя, Вейрин справилась бы, то все вместе они могли бы одолеть девушку. Но стражники действовали крайне бестолково и, как выяснилось, совсем не умели драться. Если сначала они пытались схватить девушку, навалившись гурьбой, при этом мешая друг другу, то потом старались её ударить, делая широкие замахи. Вейрин, используя силу этих же молодцов, вложенную в бестолковые замахи, без труда валила их, ударяя об доски. В итоге все они, ощутимо ударившись, не смогли подняться, хотя... двое сумели это сделать и выхватили свои длинные ножики с явным намерением воткнуть в девушку или порезать её. Понятно, Вейрин такого позволить не могла, эти парни не только драться не умели, но и медленно двигались! Немного напрягшись, девушка забрала у них большие ножики (и как только они дерутся этими тяжёлыми и неудобными железяками?), чем очень смутила этих увальней, потом, повернувшись к посеревшему старшему стражнику, поинтересовалась:
   - Ну, будешь извиняться или?.. - Вейрин замялась, она сама не знала, что делать, если этот толстяк откажется извиняться. То, что оставлять оскорбления безнаказанными нельзя, она понимала, но как за это наказать, если оскорбивший не раскаялся и продолжает упорствовать? Но вопрос решился сам собой, вернее, его решил сам старший стражник. Его так впечатлила расправа, что учинил этот боярин со стражниками (их старшему тоже досталось, конечно, его специально Вейрин не била, но когда вокруг идёт драка, то достанется и тому, кто в ней не участвует, а просто находится среди дерущихся), что он сам упал на колени и заголосил:
   - Пощады прошу, пощады! По скудости ума не признал вашу милость! Не лишайте живота! Всё отдам! На коленях вас умоляю!
   Вейрин с брезгливостью смотрела на этого человека, недавно он, чувствуя себя хозяином положения, её по-всякому оскорбляя, а сейчас стоит на коленях, при этом ещё умудряясь низко кланяться, чуть ли не ударяя лбом по доскам настила. Девушка не удивилась бы, если бы он начал целовать ей ноги. Вейрин на всякий случай отступила на два шага, чтобы этот человечишка не обслюнявил ей берцы. Воткнув мечи в настил, Вейрин поманила тех двух стражников, у которых эти мечи отобрала, и, вспомнив, как Малк называл её корабль, приказала им:
   - Будете охранять мой драккар. Чтоб на него никто не лазил, охранять будете не потому, что там можно что-то украсть, а потому что забравшийся туда, живым не выберется, понятно? Будете хорошо сторожить - не обижу.
   Подтверждая свои слова, Вейрин забралась в рубку и включила ревун. Громкий вой, прокатившийся над рекой, был настолько жутким, что некоторые, присев, зажмурили глаза и заткнули уши. Вейрин, не глядя, взяла из мешка пригоршню монет и сунула их в карман, спрыгнув на пристань, девушка махнула своим дружинникам, чтоб шли за ней. У Малка один из стражников успел спросить:
   - Что это было? Что это такое?
   - Видал, как наш драккар против ветра плывёт? - вопросом ответил Малк и пояснил: - Внутри драккара демон сидит, изловленный и покорённый боярином Вейрином. Вот этот демон и движет наш драккар. А сейчас ему наш боярин приказал сторожить, он и подал голос, понятно?
   Малк поспешил за Вейрин и Угримом, уже отошедшими на значительное расстояние, а стражник почесал в затылке и, глядя на своих товарищей, некоторые из них поднялись на ноги, а некоторые ещё лежали на земле, задумчиво произнёс:
   - Какой махонький, а какой витязь! Как он нас? Даже не запыхался!
   - Да уж куда нам супротив него? Он демонов ловит и себе служить заставляет! - поддержал стражника его товарищ, оба эти стражника переглянулись и гордо подбоченились - сослужить такому витязю службу совсем не зазорно, тем более что эта служба не такая уж и обременительная, да и награда за неё обещана.
  
   Малк Шустрик, старший воин дружины заморского боярина Вейрина
   Малк догнал Угрима и Вейрин, стоящих на улице перед лавкой, где торгуют готовой одеждой. Если Угрим, как всегда, сохранял равнодушный вид, то Вейрин с интересом рассматривала выставленный товар. Повернувшись к подошедшему Малку, девушка поинтересовалась - чем тут торгуют, не одеждой ли? Бывший скоморох стал пространно объяснять, что в таких лавках торгуют готовой и уже почти готовой одеждой. Вообще-то одежду заказывают у портных, а обувь у сапожников, но шить долго. Если кто-то ждать не может, то покупает в таких лавках. Если что-то понравилось, но не совсем подходит, здесь могут быстро подогнать под нужный размер. Такие лавки бывают разные: где продают дешёвую одежду, а где и подороже. Товар из дешёвых лавок сразу видно и таких лавок довольно много, а вот эта лавка самая дорогая, здесь продают хорошие и добротные вещи, неотличимые от пошитых на заказ. Вейрин выслушала, поинтересовалась - хватит ли тех денег, что она взяла на покупки в этой лавке. Малк сначала не понял, что Вейрин имеет ввиду под словом - деньги, не арабские ли монеты? А потом догадавшись, что девушка так называет все монеты (деньги или деньга, она же таньга - большая серебряная монета, ходящая в странах Турана), сказал, что всего взятого Вейрин хватит, чтоб купить всё, что есть в этой дорогой лавке. Девушка выслушала, кивнула и, решительно толкнув дверь, шагнула вовнутрь, Малк и Угрим последовали за ней.
   - Шустрик, чего пришёл, да ещё этих голодранцев с собой привёл? - недовольно спросил сидящий за прилавком человек. Он рассматривал что-то, выложенное на прилавке, и звон колокольчика отвлёк его от этого занятия. Шустрик уже было собрался ответить, но Вейрин, шагнувшая вперёд, указывая на разложенные вещи, спросила:
   - Это что?
   - Это не про твою честь, голодранец, - раздражённо ответил человек и снизошёл до пояснения: - У тебя никогда и сотой доли стоимости этого не было. Так что иди отсюда, а то я стражу позову.
   Вейрин нахмурилась и шагнула к торговцу, но её опередили. Резко звякнул дверной колокольчик, показывая, что кто-то очень спешит, этот кто-то, неброско одетый и невысокого роста, обогнул девушку и что-то зашептал на ухо торговцу, очень быстро и тихо. Лицо торговца посерело и сменило выражение с брезгливого на подобострастное. Расплывшись в улыбке, скорее, испуганной, чем дружелюбной, торговец быстро заговорил:
   - Прошу меня простить, ваша милость, не признал сразу! Что изволите? У нас самый лучший товар! Вам сюда принести или посмотрите на складе?
   Вейрин, немного обескураженная таким напором, но вспомнив, что армейские интенданты всегда норовят всунуть то, чего у них больше всего, а всякие редкие вещи, в том числе и размеры, норовят попридержать, чтоб потом извлечь из этого выгоду. Вообще-то интендант должен выдавать то, что положено, по первому требованию (если на это выписан наряд или есть накладная), но ушлые снабженцы стараются получить взамен что-нибудь полезное для себя. Вейрин не была в числе тех счастливчиков, которые имели что-то, что могло заинтересовать тыловую крысу. Обычно такими счастливчиками были разведчики или трофейщики, а у простого пилота истребителя не было возможности что-нибудь этакое заполучить. А сейчас представилась такая возможность - посмотреть, что хранится в обычно недоступных для неё закромах. Вейрин кивнула и решительно сказала:
   - Пошли на склад.
   Малк не мог понять, почему Вейрин приняла такое решение? Проще же сказать - что надо и приказчики всё принесут, если не понравится, то принесут другое. А самому идти на склад... там только купец и его приказчики разобраться могут - где что лежит. Но делать нечего, и он, скрывая недовольство, пошёл за девушкой, следом потопал и Угрим, вот ему-то всё равно. Малк начал подозревать, что если Вейрин пойдёт топиться, то и этот верзила, не задумываясь, пойдёт вслед за ней. Хотя... вряд ли Вейрин утонет, вон сколько она под водой сидела, когда ныряла за монетами. Малк вздохнул, вспомнив про монеты, Вейрин забрала их все, не поделившись с ним и Угримом, тому-то, похоже, всё равно, а вот ему, Малку, обидно! А она вон с каким интересом всё перебирает, понятно, бабья натура проявилась - пока всё не перещупает и не выберет себе обновки, не успокоится. Малк ещё раз вздохнул, в этот момент Вейрин повернулась к нему и предложила выбрать что-нибудь из одежды для себя и для Угрима. Малк понял, что за всё заплатит Вейрин, и расплылся в улыбке, если она хочет, чтоб её дружинники выглядели прилично (а она так сама сказала), то он перечить не будет. Но шерстить товар так, как девушка, не будет, он-то точно знает, что ему и Угриму надо. Малк поманил приказчика и с удовольствием стал выбирать себе обновки, а что? Если выпала такая удача, то почему бы и не прибарахлиться? Раньше ни Малку, ни Угриму никогда не удавалось побывать в такой лавке, они покупали только самое необходимое там, где было подешевле, а это всегда не лучшего качества и очень часто - с чужого плеча.
  
   Вейрин, ушастая ведьма
   Глаза разбегались, столько здесь всего было! А главное - это всё было доступно, по дороге в эту лавку, Вейрин выяснила, что на монеты, прихваченные с истребителя, она может купить весь этот шикарный универсальный магазин, который Малк назвал лавкой. В представлении девушки лавка - это что-то мелкое, и ассортимент в ней должен быть соответствующий, а тут!.. Вейрин скомандовала Малку, чтобы он подобрал себе и Угриму что-то более приличное из одежды, после чего с головой окунулась в восхитительный мир шопинга. Прежде всего она выбрала себе кожаный костюм (штаны и рубашку), чем-то похожий на её комбинезон пилота, тот тоже был чёрным и блестящим, но не таким мягким и приятным на ощупь (он ведь был не из кожи). Мужская верхняя одежда была больших размеров и из грубой ткани, это всё Вейрин сразу забраковала, заприметив несколько рубашек из тонкой мягкой ткани, сгребла их все. С того же стеллажа девушка взяла несколько пар мягких сапожек, берцы тоже хороши, но всё время в них ходить всё же утомительно, да грубее они выбранного. На замечание хозяина, а он сам пошёл с Вейрин, видно стараясь ей угодить, что это женская одежда и не совсем подходит парню, девушка ответила:
   - Но что делать, если у вас нет подходящих для меня размеров, вот и приходиться брать, что есть.
   Хозяин воспринял эти слова Вейрин как упрёк на скудость ассортимента его товаров, хотя выбор был более чем богатый, и начал извиняться. Девушка кивала и всё накладывала выбранное ею в большие сумки, которые тащили приказчики, молча следующие за ней и хозяином лавки. А разошедшаяся Вейрин всё выбирала и выбирала, среди того, что она взяла, было несколько шуб из натурального меха и с десяток таких же полушубков. Эти вещи у неё на родине стоили баснословно дорого, а здесь они лежали небрежно брошенные на большой стеллаж, который был просто завален подобными вещами! Вейрин, уже не стесняясь, брала не только мужские, но и женские вещи. Единственное, что ей не понравилось, так это полное отсутствие нижнего белья. Хотя мужское было, рубахи и штаны и всё больших размеров и из довольно грубой ткани. Решив с этим разобраться позже, Вейрин посмотрела на пять больших сумок и застыла в задумчивости - продолжить или уже прекращать пополнять свой гардероб. Из задумчивости её вывел Малк, увидев количество приобретённого своим атаманом, он, присвистнув, спросил:
   - Вейрин, ты хочешь заняться торговлей мягкой рухлядью? Зачем тебе столько?
   - Очень хочется, а торговать я не собираюсь, не для этого покупаю, а для себя! - без смущения ответила девушка. После чего достала несколько золотых дирхемов и протянула хозяину лавки, тот, увидев эти золотые монеты, стал кланяться и предлагать девушке ещё что-то выбрать, так как стоимость того, что она уже взяла, была немного меньше той суммы, что она показала. Естественно, купец не хотел терять прибыль и стал ещё любезнее. Вейрин не стала отказываться и продолжила это восхитительное занятие - приобретение разных обновок. Набрав восемь сумок, Вейрин решила из лавки вернуться к истребителю, чтоб сложить там всё ею купленное, да и переодеться. Она поняла, что здесь в первую очередь обращают внимание на одежду и если человек одет богато, то и отношение к нему соответствующее. Она решила сама переодеться и приказала сделать то же самое своей команде, поэтому они вернулись к истребителю, в сопровождении четырёх приказчиков, тащивших каждый по две тяжёлые сумки.
   На истребителе Вейрин заняла одну из крошечных кают, поместив туда свои покупки, потом приняла душ (крохотный санузел с душем находился тут же, а вот воду можно было не экономить, это не океан, за бортом вся вода пресная), потом оделась, предварительно перемерив половину купленных вещей. Поднявшись на палубу, она увидела, что её команда времени даром не теряла, они отгородили часть кузова истребителя, там, где был их временный навес из холстины, сделали теперь более капитальное сооружение, построив из откуда-то взятых досок капитальную стенку. Этой стеной они отгородили свою просторную каюту от остального пространства кузова, накрыли каюту крышей из таких же досок и обтянули всё это остатками холста шатра ушкуйников. Увидев это сооружение, Вейрин поцокала языком - с одной стороны самоуправство, а с другой - надо же ребятам какое-то укрытие, не сидеть же им на голой палубе, пусть и с высокими сплошными бортами. Эта импровизированная каюта была ниже боевой рубки, обзор назад она не загораживала, и там было два широких выхода: один в сторону рубки, другой в противоположную сторону, да и сделано всё было очень неплохо, похоже, ребята старались. Малк, заглядывая Вейрин в глаза, заискивающе сказал:
   - Мы тут с Угримом чуток отгородили, нам же надо где-то от непогоды прятаться, там для груза ещё много места осталось.
   Вейрин кивнула, похоже, эти ребята решили, что у ней грузовой кораблик, раз тут такой большой как бы кузов получился. Ну а что они должны были бы подумать? Истребитель в размерах не уступает местным большим лодкам, даже намного их превосходит, а эти лодки считаются вполне нормальными кораблями. Вейрин ещё раз кивнула и улыбнулась - вот пускай они, да и все окружающие, так и считают, что истребитель - это что-то вроде их ладей, или как они его потом назвали - драккар. Заглянув в эту каюту, девушка отметила, что там могут свободно поместиться не два, а человек восемь, а может, и больше, что же, пусть так и будет, вдруг придётся пассажиров брать, будет куда их определить.
   Вейрин отвлекли громкие голоса на пристани, она выглянула из каюты и увидела там с десяток крепких парней, двух стражников, что охраняли истребитель в её отсутствие, она отпустила, как вернулась из лавки. Увидев Вейрин, один из этих парней закричал:
   - Эй, пацан, а ну позови хозяина этой лохани! Быстро позови, а то мы сами это сделаем, но если мы на это корыто зайдём, будет хуже!
   - Это кто? - поинтересовалась Вейрин у Малка, тот, немного испуганно, ответил:
   - Это сам Косой! Смотрящий за пристанью!
   - Похоже нас не поняли, - обратился Косой к своим дружкам, те загоготали. Косой продолжил: - Ну что же, не хотели добром, тогда придётся нам эту лохань посетить и проверить, что они везут, не хотели добром...
   Вейрин спрыгнула на доски пристани и поинтересовалась у Косого:
   - Чего тебе надо?
   - Я же сказал, позови хозяина... - начал Косой, но тут один из его дружков сказал:
   - Косой, этот молокосос и есть хозяин. С ним надо поосторожней, он давеча стражников раскидал как котят!
   - Пхе! Стражники - тупоголовые увальни, с ними любой молокосос справится, а я... - Косой презрительно фыркнул и высказал своё мнение о стражниках. А пока говорил, протянул руку, чтобы схватить этого, как ему казалось, юнца за грудки. Вейрин перехватила его руку и неуловимым движением отправила себе за спину. Косой ударился о борт истребителя и упал в щель между ним и пристанью. Его банда на мгновенье застыла, уж очень быстро всё произошло, но замешательство быстро прошло, бандиты достали ножи и, услышав крик своего атамана, пытающегося выбраться на пристань, бросились на Вейрин, Косой кричал:
   - Убейте его!
   Вейрин, не оглядываясь, ударила назад ногой на звук, попала точно в голову, и атаман, захлебнувшись криком, снова провалился в щель между пристанью и бортом истребителя, туда же девушка отправила ещё четверых.
   Вейрин не была супербойцом, да и просто бойцом не была. Пилоты истребителей - это не спецназ и не штурмовики, они не сходятся с противником лицом к лицу. Стрелять её учили, но тоже - поскольку постольку. Азам кабацких драк слабую девушку (а она, по меркам своих соотечественников, была довольно слабой, это и понятно, маленькая девушка не может быть силачом) научил знакомый десантник, ей симпатизирующий. До этого её участие в подобных потехах, которыми заканчивалось почти каждое посещение бара, ограничивалось одним-двумя ударами и быстрым нырянием под стол или в какое другое укромное место. Вот десантник её и научил тем приёмам, когда используется сила нападающего. Вейрин была слабой, но быстрой, поэтому этот парень её научил ещё ударам по болевым точкам, гарантированно выводящим противника из строя. Вейрин была прилежной ученицей, а может, этот парень к ней испытывал не только симпатию, вот её учитель увлёкся и многое показал девушке, но вся эта наука была бесполезна для Вейрин, там бесполезна, а здесь, где она одной рукой поднимала взрослого мужчину, те навыки очень пригодились. Мало того что силой она превосходила любого из местных (может, и не любого, но сильнее себя Вейрин пока не встретила, ну может Угрим и был сильнее, но всё равно очень Вейрин орпасался), так ещё она была быстрее любого из здешних жителей раза в два.
   Но всё-таки нападающих было довольно много, к тому же у них были ножи, которыми они умело пользовались, вот Вейрин и достали. Рана была неопасная, можно сказать - царапина, но при этом испортили её обновку: распороли рукав. Это очень расстроило Вейрин, и она, перестав уворачиваться от ударов, увеличила скорость движений и стала бить по болевым точкам. Через несколько мгновений она с удивлением смотрела на шесть лежащих и не подающих признаки жизни тел, вроде же она и не сильно била. Вейрин обернулась, услышав сдавленный вскрик, то ли порывом ветра, то ли набежавшей волной качнуло истребитель, и он, ударившись о пристань, придавил тех, кто был между ним и деревянной стенкой. Истребитель качнулся в обратную сторону, открыв окрасившуюся красным воду, из тех, кого Вейрин забросила в воду, не выплыл никто. Девушка растерянно посмотрела на лежащие тела, она сама не ожидала от себя подобной смертоносности. А вот Малку (Угрим, как всегда, выглядел невозмутимо, и по его виду нельзя была понять, что он думает о произошедшем) понравилось то, что сделала Вейрин, об этом он и сказал:
   - Туда им и дорога, никто печалиться не будет. Косой со своими подельниками как-то раз у меня всю выручку отнял, теперь получил! Косой был тут смотрящим за пристанью, а вот за торгом смотрит Счастливчик. Тоже гад ещё тот - отдай ему половину всего заработанного!
   - Постой, Малк, если один смотрит за пристанью, а второй за рынком, то чем занимается стража? Они же первыми к нам тут пришли, - поинтересовалась Вейрин, Малк довольно туманно пояснил:
   - А рука руку... они по-разному всех тут пасут. Стражникам тоже дай! Вот бы их всех так!
   Вейрин ничего не поняла из этого объяснения, но решила сейчас не расспрашивать подробно, а сделать это позже, поскольку её занимало совсем другое. Малк, увидев, от чего расстроена девушка, стал её утешать:
   - Да не печалься, отнесём эту одежду в ту же лавку, где купили, там всё быстро зашьют. Мы как раз пообедать успеем или поужинать? Уже солнце вон садиться собралось, вот и совместим трапезы - полуденную и вечернюю. А пока кушать будем, тебе всё и починят. Так идём?
  
   Власт Грозный, выборный воевода Большого Торга
   Уже близился рассвет, но выборному воеводе Большого Торга было не до сна, надо было разобраться с тем, что произошло в минувшие сутки. Власт, по прозвищу Грозный, был выборным воеводой Большого Торга вот уже без малого тридцать лет. Эта должность, конечно, выборная, но это лишь в том случае, если неправильно поставить вопрос этой самой выборности. А если всё правильно организовано и там где надо схвачено, то вече выберет того, кого надо выбрать, а с этим у нынешнего выборного воеводы всё было в порядке. Но иногда происходят события, которые могут нарушить установленный, можно сказать, незыблемый порядок, и всё пойдёт кувырком! И вот минувшим днём случилось нечто подобное, и с этим следовало незамедлительно разобраться!
   Власт сидел в просторной горнице (в другое время и в другом месте это помещение назвали бы - рабочим кабинетом) и слушал своего послуха. Перед ним Власт выслушал старшего стражника с пристани и ещё одного послуха оттуда же. Этот послух рассказывал:
   - Скоморохи Малк и Угрим с мальцом, коего они атаманом величают, после того как перенесли все покупки на свою ладью, пошли в Оськин кабак. Похоже, что у этих голодранцев завелись не только резаны, но что покрупнее, Осипа-то цены о-го-го какие, правда, у него и всё самое лучшее в городе.
   Власт кивнул и пожевал губами, ему уже доложили о посещении этой троицей самой дорогой лавки города и о том, сколько они там всего набрали то, что за всё там купленное заплатили двумя золотыми дирхемами! И сделал это самый молодой, похоже, весьма состоятельный, а то, что этот паренёк расплатился дирхемами, и не серебряными, а золотыми, говорило о том, что он не местный. Очень странно, что этот пройдоха Малк не наложил лапу на богатство этого юнца, не отобрав всё, но, похоже, силой отобрать монеты у этого паренька было очень трудно. Этот юнец отдубасил десяток стражников и до смерти напугал Жада, а потом ещё и приказал двум стражникам охранять свою ладью, да сделал это так, что те не посмели ослушаться. Очень похоже, что этот юнец не из простых, умеет приказывать. Но по описанию на ордынца не похож, да и на норманна тоже, хотя у него скорее не ладья, а драккар! Дальнейшие события подтвердили, что этот паренёк очень не прост! Он с лёгкостью порешил всю ватагу Косого, никого не оставив в живых, сделал это весьма решительно и умело. Очень похоже, что этот малец ранее где-то пересекался с Косым и заимел на него большой зуб, вот теперь и не стал церемониться. Пока Власт думал, послух почтительно молчал, после кивка, разрешающего говорить, послух продолжил докладывать:
   - В кабаке Осипа они заказали не только поесть там, но и чтоб с собой взять. Получился довольно увесистый куль. Ели много, особенно Угрим, а вот молодой парень съел немного, нет, он попробовал всё, что подавали, но поклевал как девица. Ну, парни так не едят, а этот - немного надкусит и положит, ну чисто тебе девка в гостях - всё попробовать хочется, но так, чтоб не переедать. К тому же совсем непонятно, кто этот парень. Видно, что он не наш, хотя волосы светлые, таких у ордынцев не бывает, а глаза... не глаза, а глазищи! Такие огромные и зелёные, большие, но не бельма, я бы сказал - красивые. А на голове платок повязан не по-бабьи, а как басурманы повязывают, ну, чтоб солнце голову не напекло, хотя в кабаке - какое может быть солнце? Если бы шапка была, так снять бы попросили, всё-таки негоже в шапке... а так, на платок косились, но никто ничего не сказал. Вот так он в платке и сидел. Ну, а когда они поели и собрались уходить, тут как раз Счастливчик со своей ватагой заявился и сразу попытался на этих троих наехать. Малк скоморох не сдержался и ответил, за что сразу получил в харю от одного из людей Счастливчика. Вернее, должен был получить, но юнец перехватил руку, а надо сказать, не слабого парня и сломал её (Вейрин это сделала не нарочно, так получилось - дёрнула сильно). А потом... мало кто смог разобрать - что произошло: вот ватажники Счастливчика достали ножи, а их больше десятка было, чтоб порезать, а может, просто попугать этих троих, а вот они уже все на земле лежат! Бездыханные лежат! Угрим так и не выпустил куль из рук, а Малк за его спину спрятался. Выходит всю ватагу Счастливчика этот малец и уложил, не сами же они ни с того ни с сего померли. А этот малец нахмурился, словно чем-то недоволен остался, махнул рукой, мол, пошли, и они ушли!
   Вейрин была недовольна собой, потому что не смогла сдержаться и опять била в полную силу, она никак не могла приноровиться к местным условиям: видела здорового мужика и срабатывал навык - ударить по такому месту, чтоб наверняка уложить. Для её соотечественников эти удары хоть и были болезненны, но не смертельны, а здесь...
   Власт нахмурился - этот малец становился проблемой - за день разделаться с теневыми хозяевами города! Косой держал пристань, а Счастливчик торговлю на рынке и в лавках, то есть они брали мзду с местных купцов и торговых гостей, которые как бы платили двойную пошлину - официальной и неофициальной власти. Конечно, Власт был в курсе всех их дел, они даже часть своей добычи ему отдавали. Вот так и делили город - ночная и дневная власти, а над ними стоял он, Власт Грозный! Но вот появился непонятно кто, и ночной власти не стало. Вот теперь надо озаботиться восстановлением ночной власти, ведь как известно - свято место пусто не бывает. Занять опустевшее место "ночных хозяев" обязательно найдутся желающие, причём такие, с которыми будет трудно поладить. Вот поэтому надо подыскать достойных людей, а главное, верных и сделать это как можно быстрее! Неожиданная догадка заставила Власта подскочить с широкой лавки, а потом обратно сесть: вполне может быть, что этот пришлый ухарь сам хочет стать этой теневой властью! С этим надо обязательно разобраться и сделать это как можно скорее! Власт поднялся с широкой лавки и прошёл в другую горницу, там сидело два десятка сонно клюющих носами стражников. Гаркнув, Влас не оборачиваясь вышел из терема. Он знал, что стражники идут за ним, а не оборачивался потому, что не любил смотреть на этих рослых парней, сам-то он был невысокого роста. Проходя мимо сторожки, занимаемой стражниками пристани, Власт стукнул несколько раз кулаком в дверь и пошёл дальше. У догнавшего его старшего стражника спросил:
   - Ну где эта ладья с этим пришлым ловкачом?
   - Уплыла, едва рассвело, уплыла, - ответил Жад, кивнув одному из стоявших на пристани якобы праздных зевак, и тот доложил:
   - Эта ладья, нет, скорее драккар. Сам пошёл, без вёсел и без паруса, против течения пошёл!
   Власт, хоть это было несолидно, почесал в затылке. Этот молодой ловкач не перестаёт удивлять, вроде в город его драккар пришёл под парусом, странным парусом, но всё-таки под парусом, а уплыл... может, это и к лучшему, что уплыл и увёз эту странную ватагу.
  

Глава 3. Волок, встреча в лесу и город Холмы

  
   Вейрин, ушастая ведьма
   Вейрин решила покинуть этот город как можно быстрее, поэтому подняла свою команду, едва стало светать. Вообще-то, девушка никого не будила, она сама отцепила верёвку от причальных свай, и течение оттолкнуло кораблик от пристани. Запустив двигатель, Вейрин вывела истребитель на середину реки, и под удивлёнными взглядами нескольких зевак (ранних пташек, неизвестно зачем околачивающихся у пристани) кораблик резво побежал против течения.
   - А утречать разве не будем? - поинтересовался Угрим, Вейрин, не поворачивая головы, сказала:
   - Будем, обязательно будем. Это ведь можно и на ходу сделать, мы же взяли то, что можно холодным съесть, вот и приготовь. Мне на хлеб положи то вкусное мясо, а на него сыр. Эх, жаль, что кофе нет!
   Пока Угрим готовил бутерброды (так назвала Вейрин это сложное сооружение из хлеба, копчёного мяса, сыра и зелени), Малк заглядывая в рубку, наблюдал, как девушка вела истребитель. Вейрин ничего сложного не делала, а что тут сложного - на малой скорости идти по стрежню течения, следуя изгибам реки. Об этом Малк и сказал, Вейрин предложила ему самому попробовать, но у бывшего скомороха ничего не вышло, кораблик его не слушался. Дело было даже не в сложности управления, тут как раз всё было просто, накануне Вейрин поставила блокировку, привязав её к отпечаткам своих пальцев. Такая опция была у всех малых кораблей, на случай если они попадут в руки врага и, к примеру, будут использованы для погони или атаки. Конечно, эту блокировку можно было снять, но для этого требовались специальные инструменты и время, а те, за кем намеревались устроить погоню, уйдут или к атаке успеют подготовиться. Такая же блокировка стояла и на ручном излучателе. Увидев интерес бывшего скомороха к управлению истребителем да и то, как он поглядывал на её ручное оружие, Вейрин решила подстраховаться. Когда же у Малка ничего не вышло, он, с трудом скрывая своё разочарование, сделал тот вывод, к которому его подталкивала девушка:
   - Твой демон слушает только тебя, да?
   - Да, только меня, - засмеялась Вейрин и серьёзно добавила: - А если кто захочет им поуправлять, то может лишиться жизни.
   Угрим, а ему тоже было предложено попробовать, сразу отказался, при этом сказал:
   - Понятно, что ничего не получится, это всё ведьмины вещи и пользоваться ими может только ведьма.
   После такого глубокомысленного замечания этого парня Вейрин, пряча улыбку, задала самый малый ход и выставила курсограф на удержание истребителя на стремнине (течение в этой речке было довольно сильным). Быстро проделав все эти операции, девушка скомандовала:
   - Держать курс и малый ход!
   - Твой драккар даже когда ты говоришь, тебя понимает и слушается? - изумился Малк, Угрим ничего не сказал, только удивлённо вытаращил глаза. Это было настолько комично, что Вейрин не смогла удержаться от смеха. Подняв свой авторитет на недосягаемую высоту, девушка приступила утреннему перекусу. Закончив завтракать, Вейрин, поблагодарила своего ручного демона за службу и взяла управление на себя, увеличив скорость. По словам Малка, до волока было три дня пути, прикинув расстояние, Вейрин решила, что они будут у волока к обеду, так и вышло.
   Как разобралась Вейрин, волок - это место, где местные суда перетаскивали из одной речки в другую, текущую в противоположную сторону, перетаскивали через водораздел, в самом низком его месте. Та речка, куда надо было перебраться, была раза в полтора шире той, по которой приплыли, и почти на том же уровне, но вот между ними был земляной вал, высотой метров с десять. На обоих пологих склонах этой преграды лежали брёвна, по которым как бы катили ладьи, ну, может, где и тащили, о чём говорило масло или какая другая смазка, Малк сказал, что это сало. У волока было несколько домов, откуда вышли три мужичка, и теперь они, громко переговариваясь, с интересом рассматривали истребитель и его команду. Когда Вейрин спросила, кто это и чего они здесь делают? Малк пояснил:
   - Это волоцкие, они смотрят, чтоб волок был всегда готов. Ну, брёвна подновляют, если какое пришло в негодность, смазывают их. Но это делают только тогда, когда ладьи надо перетаскивать. Вот удивляются - чего это мы сюда приплыли, ведь перетащить нашу ладью мы через волок не сможем, нас-то всего трое. Обычно на купеческих стругах двадцать гребцов, а то и поболе, вот они и толкают свою ладью. А на княжеских стругах и того больше.
   Вейрин подвела истребитель к самому берегу и пошла осматривать волок. Это сооружение оказалось немного сложнее, чем выглядело издали: круглые брёвна-катки были уложены не на землю, а на другие брёвна, лежавшие продольно по отношению к каткам. В общем, довольно примитивное сооружение, но в силу своей примитивности достаточно надёжное, но чтоб использовать это устройство, требовались значительные усилия. Если команда большая, то она перетаскивала своё судно через этот волок, предварительно его разгрузив. То есть, это примитивное устройство было вполне работоспособно для местных больших лодок, пустых лодок. А истребитель намного тяжелее, чем здешние, если можно так сказать, суда. Для того чтоб его перетащить и сорока человек будет мало, а никакой тягловой скотины поблизости не наблюдалось, да и если бы была, то как её приладить к истребителю? О тягловой скотине Вейрин знала, но ни разу не видела, дома у себя не видела, а вот в большом Торге уже довелось. Вейрин вздохнула и поднялась на самый верх этого примитивного, но непреодолимого деревянного сооружения. Получается, что надо идти обратно, вниз по реке, сначала по одной, потом по другой. Из рассказов Малка Вейрин поняла, что это не лучший вариант. Вот если бы как-то втащить истребитель сюда, наверх, то он вполне мог бы по этим брёвнам сам съехать вниз. Посмотрев в одну сторону, на склон и реку, потом в другую, девушка задумалась, ей в голову пришла одна мысль, весьма авантюрная, но как говорят местные: на безрыбье и рак за щуку сойдёт. Второе местное выражение девушке нравилось больше: авось кривая вывезет. А здесь даже не кривая, пусть наклонная, но прямая! У волока река, по которой сюда пришли, делала поворот, и если... Вейрин улыбнулась и, сбежав вниз, приказала волоцким мужичкам смазывать брёвна салом.
   - Это как же? Такой расход, а вас всего трое, как же вы тянуть свою ладью будете, да и не разгружаете вы её... - почесал в затылке один из мужичков, второй более практичный перешёл к делу:
   - Смазать-то можно, дальше ваша забота - как толкать будете. Но сало-то денег стоит.
   Вейрин поинтересовалась сколько? И получив ответ, достала четыре большие серебряные монеты, чем очень расстроила Малка, горестно запричитавшего:
   - Четыре куны! Да за столько можно было бы...
   Вейрин не стала слушать Малка, что можно было бы сделать за две куны, но поняв, что это довольно большая сумма, приказала местным:
   - Если я столько плачу, то давайте лейте, не жалейте.
   - Но как же мы потащим? Мы же не сможем втроём! - тут не выдержал и Угрим, по действиям Вейрин он понял, что та решила преодолеть этот волок, но не представлял - как.
   - А мы не втроём, я одна сделаю! - засмеялась Вейрин, конечно, её задумка была авантюрой, но всё же... как говорится - кто не рискует, тому удачи не видать! Уже было далеко за полдень, когда мужички закончили поливать салом брёвна, Вейрин, тщательно проверив их работу, осталась довольна. Приказав своей команде остаться на берегу и отойти от брёвен подальше, не исключено, что некоторые из них будут сломаны и обломками может зашибить зрителей, заняла своё место в истребителе.
  
   Малк Шустрик
   Что задумала Вейрин, никак нельзя было понять. Сначала она долго ходила по брёвнам волока, затем зачем-то приказала смазать их салом, как будто собиралась тащить свой драккар. Судя по тому, как он давеча раздавил ватажников Косого, он был тяжелее самого большого купеческого струга. Понятно, чтоб его перетащить через волок даже усиленной команды не хватит, а у ней всего трое, считая и её. А она ещё заявила, что одна всё сделает! Да, она сильная, может сильнее Угрима, хотя это ещё как сказать, но не настолько, чтоб перетащить через волок даже обычный малый струг, а тут такой тяжеленный драккар! Малк ходил за Вейрин и всё вздыхал, с одной стороны, он пытался понять - что же девушка собирается сделать, а с другой - ему было жалко серебра, уплаченного Вейрин, как ему казалось, за совершенно бесполезную работу.
   Когда уже перевалило далеко за полдень, все брёвна были обильно смазаны салом, Вейрин забралась в свой драккар. Сама забралась, приказав ему, Малку, и Угриму остаться на берегу, да ещё и отойти подальше от брёвен волока, сказав, что может зашибить. Кто зашибёт, Малк не понял, но Вейрин послушал, с неё станется, она девушка решительная - возьмёт и зашибёт! То, что произошло дальше, напугало Малка, похоже, Вейрин их решила бросить, так как направила свой драккар вниз по реке, но отойдя на четверть версты развернула его. А дальше произошло такое!.. Драккар заревел, как дикий зверь, и почти выскочил из воды! Тут открылось то, о чём Малк давно подозревал! Демон показал свою кошмарную морду! Это был даже не демон, а настоящий Змей Горыныч, пусть и не трёхголовый, а только с одной головой, но всё равно - очень страшный!
   За эту шалость Вейрин и её команда получили три наряда вне очереди, и ещё массу неприятностей. Она и её девчонки решили как-то украсить свой маленький кораблик, но как его украсишь? Всё, что не по уставу, вызовет недовольство начальства, но как говорится - охота пуще неволи. И вот однажды ночью Вейрин с подругами разрисовали свой истребитель, но сделали это так, чтобы не видело командование. Истребитель подняли из воды и нарисовали на его подводной части дракона. Красивого такого дракона: большие когтистые лапы, голову с раскрытой пастью. Эта пасть с белыми клыками особенно удачно получилась! Пока истребитель шёл обычным ходом, дракона не было видно, но когда выходил на редан... вот тут-то и появлялся грозный дракон, наводящий ужас на врагов! Как результат - три наряда и месяц без увольнительной, а потом ещё несколько нарядов за то, что не выполнили приказ начальства - не закрасили это безобразие. Но какое же это безобразие? Очень миленько получилось - такой симпатичный дракон с раскрытой пастью. Дракон получился как живой, даже рычал (за рычание сходил рёв двигателя, работающего на полной мощности).
   Змей Горыныч стремительно приближался и рычал, нет, не рычал, ревел! Малк и Угрим застыли в ужасе, а волоцкие мужички с визгом бросились в разные стороны, пытаясь скрыться от этого страшного чудища, да разве от змея убежишь? А змей уже летел над водой, только его хвост ещё оставался в реке, но его не было видно, там была белая пена. За пеной был большой бурун, видно, там и был хвост змея. Змей был намного быстрее самого быстрого коня и четверть версты покрыл за несколько ударов сердца. Малк закрыл глаза, ожидая, что змей сейчас на него набросится, но ничего подобного не произошло, раздался только громкий треск, а после не менее громкий плюх. Малк открыл глаза и увидел поломанные брёвна волока, не все, некоторые, хоть и были сдвинуты с места, но выдержали.
   - Он по брёвнам вверх как прыгнет! - восторженно произнёс Угрим, понятно, кого имея в виду говоря - он. Видно, Угрим в отличие от Малка глаза не закрывал и всё видел. Малк с трудом вздохнул, он всё это время, пока смотрел на змея, да и тогда, когда стоял с закрытыми глазами, не дышал. Пару раз открыв и закрыв рот, Малк собрался выразить свои чувства, но тут раздался голос Вейрин, стоявшей на самом верху волока:
   - Долго мне ещё вас ждать? Или вы решили тут остаться?
   Угрим, как всегда молча, рванул вверх по склону, Малку ничего не оставалось, как последовать за ним. Драккар Вейрин покачивался на волнах реки текущей на север. Вейрин ждала парней на берегу, а когда те подошли, легко перепрыгнула через открытую воду. Малк замешкался, так прыгнуть он на смог, при всей его ловкости он не осилил бы и трети того расстояния, что девушка преодолела, без особого напряжения. На помощь ему пришёл Угрим, перебросивший с берега на драккар (или всё-таки не драккар?) длинное бревно, по нему бывшие скоморохи и перебрались к Вейрин. Если Малк молчал, пытаясь осмыслить недавно увиденное, то Угрим засыпал девушку вопросами:
   - Вейрин, это у тебя не демон, а Змей Горыныч да? Он не летает, а плавает, или летать тоже может? А как его зовут? А чем ты его кормишь?
   Последний вопрос был задан с некоторой опаской, Вейрин засмеялась и стала отвечать:
   - Я же вам говорила не один раз, что я и мой истребитель к демонам никакого отношения не имеют, ладно, пусть будет змей, мне это название больше нравится (вообще-то, она хотела сказать - дракон, но такого слова не было в местном языке). Нет, мой змей умеет только плавать, но это он хорошо делает, не бойся, людей он не кушает, других животных тоже, а сейчас он сыт, - Вейрин посмотрела на индикатор зарядки батарей, они были полными! И это несмотря на длительный переход, а потом на атаку на большую ракетно-артиллерийскую платформу сухов, да и на то, что уже здесь много проплыли. Девушка, решив с этим разобраться позже, на мгновенье задумавшись, с улыбкой продолжила: - А зовут его... так и зовут Ласковый Змей!
   - Вейрин, ушастая ведьма, хозяйка Ласкового Змея, - пробормотал Малк и, бросив взгляд на порушенный волок, громко сказал: - Пора валить отсюда, пока волоцкие не опомнились... хотя они к твоему змею, Вейрин, и близко не подойдут, уж очень ты их напугала!
  
   Вейрин, ушастая ведьма, хозяйка Ласкового Змея
   Вейрин стояла на вершине водораздела и смотрела на круглые брёвна волока и прикидывала - как бы затащить истребитель на эту горку. Если это получится, то вниз он может скатиться под собственным весом, если эти брёвна не поломаются. Но даже если они поломаются, стащить истребитель с горки можно будет лебёдкой, которая использовалась для индивидуальной загрузки ракет в направляющие. На базе для этого были более мощные приспособления, но если требуется пополнить боезапас в море с обычной транспортной баржи? Такие случаи редко, но бывали. Направляющие короба исчезли, а лебёдка осталась, так почему бы её не использовать? Но вот её мощности не хватит, чтоб затащить истребитель на эту горку, а стащить - вполне. Осталось придумать - как втащить истребитель сюда. Эх, если бы лебёдка была мощнее, или их было бы две, но... а что если?.. точно! Истребители - это одна из модификаций малого скоростного катера, если на такой катер поставить ракетные направляющие, получится истребитель. Если оборудовать кассетами с глубинными бомбами и их сбрасывателями, получится охотник за субмаринами. А если ничего не ставить, а пустое пространство за рубкой использовать для размещения десанта или разведывательной группы, то получится десантно-разведывательный катер. В такой катер и превратился истребитель, потеряв ракетные направляющие. Конструкция малых скоростных катеров позволяла не только развивать почти авиационные скорости (винтовых, не реактивных самолётов), но перелетать через препятствия в виде мелей и невысоких заграждений. У катера было два водомётных двигателя, для увеличения скорости карманы водозаборников выдвигались из корпуса, и тогда катер мчался, почти выскочив их воды, а если надо было преодолеть какое-нибудь препятствие, карманы прятались в корпус, делая корпус совершенно гладким снизу.
   Вейрин сбежала к истребителю и скомандовала своим орлам и местным работягам, обильно полить брёвна жиром (или салом, так они называли эту субстанцию) и отойти подальше, чтоб не зашибло обломками брёвен, если те будут ломаться, после чего направила катер вниз по течению. Решив, что расстояние достаточно для разгона, Вейрин развернула истребитель и включила форсаж. Двигатели ревели, как раненый дракон, катер почти летел, касаясь воды карманами водозаборников и днищем у самой кормы. Главное - суметь убрать водозаборники у самого берега и выскочить плоским днищем на брёвна. И у Вейрин всё получилось! И лебёдку не пришлось применять, правда, некоторые брёвна были сломаны, но это уже так - мелочи. Вейрин засмеялась и решила позвать Малка и Угрима - ну, что они там копаются? Чтоб позвать ребят, ей пришлось подняться на верхушку водораздела.
   Малк был каким-то очень подавленным, а вот всегда невозмутимый, выглядевший сонным Угрим аж светился от непонятной радости. Причину такого состояния свой команды Вейрин поняла, когда ребята забрались на истребитель. Всегда молчаливый Угрим засыпал вопросами и радостно воспринимал ответы. Особенно он оживился, придя почти в щенячий восторг, когда Вейрин придумала название истребителю, а что? Чем её катер хуже больших кораблей? Да и само это название девушке понравилось, и она улыбнулась. А выглядевший подавленным Малк, пробормотал:
   - Вейрин, ушастая ведьма, хозяйка Ласкового Змея.
   Такое сочетание имён - её самой и её маленького кораблика Вейрин тоже понравилось. Малк, глянувший на поломанные брёвна волока, видно вспомнив, как волоцкие улепётывали от змея Вейрин, пришёл в хорошее настроение. Всё-таки приятно, когда кто-то испугался больше тебя, а ещё он, Малк, вроде как причастен к этому Змею, ведь он на службе у его хозяйки.
  
   Угрим, по прозвищу Большой кулак
   Драккар уносил Вейрин всё дальше и дальше, и Угрим всерьёз забеспокоился - неужели девушка решила их бросить? Это так расстроило богатыря, что у того даже слёзы навернулись на глаза, это и помешало ему увидеть, как драккар Вейрин развернулся. Внимание Угрима отвлёк от его переживаний всё усиливающийся грозный рык, доносящийся оттуда, куда уплыла Вейрин. Протерев глаза, Угрим увидел страшное чудище, мчащееся прямо на него! Неужели оно проглотило Вейрин вместе с её драккаром, а теперь решило съесть тех, кто был на берегу? Чудище стремительно приближалось, волоцкие с воплями ринулись в разные стороны, Малк в ужасе закрыл глаза, только Угрим смотрел приближающейся страшной смерти в её огромные глаза. Но чудище не интересовали люди на берегу, оно мчалось к волоку и когда, ломая брёвна, выскочило на политый салом настил, Угрим увидел Вейрин! Девушка стояла в той будочке, которую называла рубкой, и смотрела вперёд, Вейрин была прекрасна! А чудище оказалось её драккаром, даже не так, оно несло драккар Вейрин на своей спине, а может, оно и было этим драккаром, недаром же эта ладья была не похожа ни на местные струги, ни на норманнские, ни на ордынские. Демоном это тоже не было, это был Змей Горыныч! Только водяной, потому как плавал и не только плавал, но и по суше мог бегать! Вот сейчас он резво взбирался на горку, ломая при этом толстые брёвна. Как он это делал, Угрим не понял, ведь он совсем не шевелил лапами, они были плотно прижаты к его телу! А змей Вейрин перевалил через водораздел, оставив над порушенным волоком быстро оседающее облако то ли густого тумана, то ли водяной пены (это продолжавшие работать водомёты, выбросили остатки воды). Угрим не смог сдержать восторга и громко выкрикнул:
   - Он по брёвнам вверх как прыгнет!
   Малк открыл глаза и ошарашенно завертел головой, выискивая чудище, которое его так напугало, а потом снова замер, увидев поломанные брёвна волока, по которым чудище взбиралось наверх водораздела. В этот момент их позвала Вейрин, и Угрим, увидев девушку, поспешил к ней, не заботясь о том, следует ли за ним его товарищ или нет.
   Уже забравшись на этого Змея, Угрим дал волю своему любопытству и засыпал Вейрин вопросами, та охотно отвечала. Если Угрим принял всё, сказанное Вейрин, как должное, то Малк из этих ответов понял, что этот водяной змей людей не ест и это его успокоило. На очередной вопрос Угрима Вейрин, улыбнувшись, снова подробно ответила, а тот, увидев эту улыбку, просто растаял. А вот Малк сделал вывод из имени, что назвала Вейрин - что змей это понятно, а вот то, что ласковый, говорит о многом! Змей не может быть ласковым, а если он для кого-то ласковый, то это значит, что он к этому кому-то очень расположен, а этот кто-то не кто иной, как Вейрин!
   От волока плыли недолго, но поскольку змей Вейрин шёл с большой скоростью, от места преодоления водораздела ушли далеко. На ночёвку остановились засветло, а вот место, с точки зрения Угрима выбрали не очень хорошее - дикий лес подступал почти к самой воде. Но Вейрин сказала, что лучше места не найти - не надо далеко за дровами ходить, весь берег завален сушняком, а ей горячего хочется, надоел сухпай. Кто такой этот сухпай, Угрим не понял, ведь никого кроме них троих нет! Может, он сидит внутри змея, там, куда Вейрин время от времени прячется? За будочкой, откуда девушка управляла змеем, была небольшая дверца в полу, куда Вейрин время от времени пряталась. На дверце была ручка, девушка за неё бралась, просто бралась, и легко открывала эту дверцу, а вот Малк, улучив момент, когда Вейрин не было поблизости, дёргал за ручку, дёргал, но открыть так и не смог. Из сушняка быстро сообразили костёр, на этот раз его зажгла не Вейрин своим волшебным огнём, а Угрим, разжившийся огнивом в Большом Торге, готовить пришлось тоже ему, как оказалось, Вейрин, хотя была девушкой, этого совершенно делать не умела. Уже когда доедали кашу (Вейрин её очень хвалила, и кашу, и Угрима, который просто цвёл от похвалы девушки), в лесу раздался волчий вой.
   - Вот! Я же говорил - нехорошее это место! Тут опасно ночевать! - укоризненно сказал, оживившийся в последнее время молчун Угрим, Малк хотел было что-то добавить, но промолчал, что было на него совсем не похоже, но всем своим видом показывал, что он согласен с товарищем. Вейрин, пожав плечами, сказала, показывая на середину реки:
   - Разве я говорила, что мы будем ночевать именно здесь, мы будем ночевать там.
   - Но там же вода! - теперь удивился Малк.
   - Разве в той каюте, что вы соорудили вам неудобно? - поинтересовалась Вейрин и напомнила, что они там спали, когда по реке плыли к волоку. Они действительно прикорнули, а что делать, если делать нечего? Не терять же время даром? Малк попробовал возражать, поясняя, что так никто не делает. Всегда ночуют на берегу, полностью вытащив струги из воды, если же это большие гружёные ладьи, то их вытаскивают не полностью, но всё равно вытаскивают. Вейрин выслушала и, сказав, что пора менять традиции, предложила перебираться на корабль, что такое корабль ни Малк, ни Угрим не поняли, но догадались, что так Вейрин назвала своего Ласкового Змея.
   Ласковый Змей остановился на середине реки (река здесь была широкая с медленным течением, может, именно поэтому Вейрин выбрала это место, она выбирала не берег, а реку), как это было сделано, ни Малк, ни Угрим не поняли. Вейрин и её команда с интересом наблюдали, как из лесу выходили волки, их было хорошо видно, так как ещё было довольно светло. Увидев этих серых зверей, Малк поразился их размерами, Угрим тоже выразил своё удивление. Вейрин поинтересовалась:
   - Насколько я поняла, это довольно оживлённый торговый путь. Здесь многие проплывают, так неужели никто раньше не видел этих зверей? Если их размеры вызывают такое удивление, то об этом должны были рассказывать те, кто этих волков видел, а вы, хотя бы один, раз об этом слышать.
   Малк стал рассказывать, Угрим, по обыкновению, поддакивал, что в таких местах, пользующихся дурной славой, никто не останавливается на ночлег, их ладьи проходят днём. Места ночёвок - это довольно хорошо известные и обжитые места, а там, где лес подступает к воде, вот как здесь, люди стараются не селиться. Малк ещё много чего рассказал, Вейрин слушала и делала выводы. Как оказалось, эти земли не имели единого правительства, здесь было с десяток различных правителей, авторитарно управлявшими определёнными территориями, не имевшими чётких границ. Эти правители довольно часто воевали между собой, хотя полноценными войнами эти стычки нельзя было назвать - так, набег с целью пограбить и захватить немного чужой территории, на всю - сил не хватало, хотя были исключения. Эти территории назывались княжествами, соответственно их правители - князьями. Кроме княжеств были ещё торговые города, что-то вроде сословных республик. Если Тверь была столицей княжества, у правителя которого на Малка вырос большой зуб, то Большой Торг и Новагород были торговыми городами, которыми управляли выборные воеводы. Этих воевод выбирал народ на вече, таком народном собрании, тут Вейрин усмехнулась - понятно, кто кого и как выбирал, а народ, то есть толпа, служил ширмой процессу дележа власти между реальными хозяевами городов. Вейрин интересовало всё - от вопросов большой политики, до различных бытовых мелочей, она внимательно слушала Малка, время от времени задавая уточняющие вопросы. А Малк, ободрённый таким вниманием Вейрин, говорил без умолку. В последнее время ему казалось, что девушку больше интересует его товарищ, это задевало Малка, привыкшего быть первым в этой паре. Рассказ Малка был прерван Угримом, обратившим их внимание на берег, где значительно прибавилось волков и усилилась их активность.
   - Гляди-ка, сколько их, как бы до нас не добрались! Вона как скачут, а если сюда поплывут? - обеспокоенно произнёс Угрим, Малк тоже заволновался:
   - А ведь вполне могут и попытаться добраться до нас. Я этих огромных волков никогда не видел, но много о них слышал, что им стоит доплыть до нашего змея? Эти места всегда днём стараются пройти, засветло, потому что волки могут напасть и на проплывающую ладью! Они на всех, кто здесь проплывает, нападают!
   Вейрин, с интересом смотревшая на берег, беспокойства парней не разделяла. Девушка презрительно хмыкнула:
   - Если и приплывут, как они сюда заберутся? Борта высокие, из воды на них не запрыгнешь, когтями уцепиться не получится, соскользнут, это ведь не дерево.
   Угрим согласно кивнул, действительно, Ласковый Змей не был деревянным, как обычные ладьи или ушкуи, оно и понятно, он же ни то, ни другое. А вот Малк начал возражать, рассказывая про нападения этих зверей.
  
   Вейрин, ушастая ведьма
   Вейрин смотрела на волков на берегу и не понимала - почему так обеспокоены Угрим и Малк. Она видела раньше, правда, не волков, а собак, которые были раза в полтора больше, чем эти волки, там прыгающие, поэтому при виде зверей на берегу она не беспокоилась. Конечно, эти волки вполне могут доплыть до Змея (Вейрин тоже так стала называть свой кораблик, ведь это гораздо лучше, чем истребитель номер двести два), пусть его борта возвышаются над водой чуть больше чем на метр, но забраться сюда у этих зверей не получится. К тому в этом месте течение реки не такое уж и слабое, оно снесёт плывущих от берега к змею, а долго выгребать против него трудно будет. Поплавают волки вокруг Змея (если это у них получится) и обратно повернут, если течением их не унесёт. Чтоб успокоить свою разволновавшуюся команду, Вейрин, как можно более презрительно хмыкнув, сказала:
   - Если и приплывут, как они сюда заберутся? Борта высокие из воды на них не запрыгнешь, когтями уцепиться не получится, соскользнут, это ведь не дерево.
   Угрим вроде успокоился, но вот Малк попытался возразить, но не успел, на берегу появился человек в серой одежде, лицо которого скрывал низко надвинутый капюшон. Вейрин удивлённо подняла брови, очень похоже, что эти волки не совсем дикие, а как-то приручены. Они не нападают на человека в одежде под цвет их шкуры, а вот Малк говорит о том, что они нападают на всех людей без исключения. А Малк хоть и испугался, но продолжал рассказывать:
   - Эти места всегда проходят днём, и не одной ладьёй, а несколькими. Это только мы от волока днём, а не утром отошли и сразу так быстро поплыли, что здесь к ночи оказались, а обычно на разгрузку ладьи, её перетаскивание и погрузку груза обратно уходит дня два, а то и больше. От волока отправляются рано утром, так чтобы это место пройти в самый полдень. Ночью здесь от волков спасенья нет, да и днём от них не отбиться, если ладья одна. Спастись никому не удаётся, гибнут все! Вот поэтому здесь ходят караванами, а не поодиночке.
   - Если спастись никому не удаётся, то откуда такие подробные сведения? - недоверчиво хмыкнув, поинтересовалась Вейрин, её больше интересовал человек на берегу, чем ужасы, о которых рассказывал Малк. Этот человек делал какие-то пассы руками, а потом указал на Змея и волки вошли в реку. Сначала они шли по мелководью, а потом... они должны были погрузиться в воду и поплыть, но продолжали идти! Если там какая-то опора, то они вполне могут, оттолкнувшись от неё, запрыгнуть на Змея! Но если там мелководье, а что ещё может там быть, чтобы можно было бы так пройти, то Вейрин это бы заметила, ведь Змей там проплывал, и эхолот показал, что глубина в этом месте не меньше десяти метров! А волки шли, шли медленно, словно думали, что добыча от них уплыть не сможет, об этом, лязгнув зубами от страха, сказал Малк:
   - Рассказывали, что волки вот медленно подходят, вроде от них и уплыть можно, а сдвинуть ладью с места нельзя, ни парус, ни вёсла не помогают! Волки запрыгивают на ладью и всех, кто на ней, убивают!
   - Всё же мне интересно, если волки всех убивают, кто же об этом потом рассказывает? - произнесла Вейрин, но на всякий случай двумя короткими импульсами водомётов двинула Змея, сначала вперёд, потом назад. Никто или ничто истребитель не держало. Немного успокоенная Вейрин продолжила наблюдать за волками, идущими по воде. Когда им оставалось пройти семь метров, девушка увидела, что под водой что-то есть. Что-то вроде какой-то прозрачной поверхности, которая заканчивалась, совсем немного не доходя до борта Змея. Вейрин достала свой излучатель и, выставив полную мощность, повела лучом по воде, от истребителя к волкам. Белое облако пара закрыло берег, при этом раздался звук, будто лопнула натянутая струна. Вглядываясь в рассеивающийся туман, Вейрин приготовилась продолжить стрелять. Но больше этого делать не пришлось, волки, уносимые течением, изо всех сил гребли лапами, направляясь к берегу, судя по всему, та опора, по которой они шли к Змею, исчезла. Вейрин, пытаясь разглядеть - что же там такое в воде было, встала ногами на своё кресло. Девушка была без того платка, которым прикрывала уши, всё-таки это очень неудобно - прижатые уши к голове, да и слышно плохо. Человек на берегу, увидев Вейрин, на мгновение замер, потом, сняв капюшон, почти закрывавший лицо, низко поклонился и сказал:
   - Прости меня, старшая госпожа! Прости разумом убогого, видел же, что ладья необычная, но не мог и подумать, что... прости меня, старшая госпожа!
   После этих слов человек ещё раз низко поклонился и исчез в лесу, выбирающиеся на берег волки последовали за ним.
  
   Малк Шустрик
   То, что произошло вчера, произвело очень большое впечатление на Малка, об Угриме и говорить нечего. Даже Вейрин не осталась равнодушной, она, как сама сказала - на всякий случай, решила не ночевать на том месте, где повстречали Волчьего Пастуха. Малк слышал об этом человеке (человеке ли?) много рассказов, их он и пересказывал Вейрин почти всю ночь, пока Вейрин вела Змея. Как девушка находила дорогу почти в полной темноте, Малк не понимал, но Змей плыл довольно быстро. Вейрин предложила своей команде поспать, ведь они ничем не могли ей помочь, но Малку, как и Угриму, было не до сна. Если Угрим молчал, и было непонятно, о чём он думает, то Малк болтал без умолку, то ли чтоб скрыть свой страх, то ли по какой другой причине. Малк говорил:
   - Это был Волчий Пастух, ты же видела какие у него волки? Огромные! И как они его слушаются! Он живёт вместе со своими волками в самой чащобе, его никто не видел, а если кто и увидит, то в живых не останется!
   - Откуда же про него и его волков знают? Если все, кто его и его волков увидел, умирают, то откуда эти сведения? - поинтересовалась Вейрин. Малк туманно ответил, мол, люди говорят, и продолжил:
   - Он рыщет по лесу и лишает жизни всех, кого встретит, иногда он выходит к деревне, тогда там пропадают люди, все! Никого не остаётся: ни мужиков, ни баб, ни стариков и детей. Их всех его волки съедают! Съедают так, что никаких следов не остаётся! Только домашняя живность!
   - Понятно, всех съедают, людей не остаётся, только горячие кастрюли на плите, - хмыкнув, перебила Малка Вейрин и с недоверием добавила: - Не кажется это тебе странным - людей поели, а живность оставили, а? К тому же как они людей едят? Целиком глотают с костями и одеждой? Если ничего от людей не остаётся, то именно так должно быть. К тому же волков не так уже и много, чтоб всех в деревне съесть. Пусть деревня и небольшая, им долго придётся трудиться. Хотя... ладно, будем считать, что мы не всех волков видели, этот пастух приводит достаточное количество настолько голодных волков, чтоб они всех в деревне вместе с обувью и одеждой поели. Но всё же следы такого пиршества должны остаться: обрывки одежды, кровавые пятна. Ну и не поверю я, что голодные волки живность не тронут.
   Вот так они и проговорили почти всё тёмное время ночи, Малк рассказывал всякие ужасы, а Вейрин сомневалась в правдивости этих рассказов. Перед самым рассветом Вейрин остановила Змея и, заявив, что хочет спать, свернулась калачиком в своём кресле и сразу уснула. А вот Малк и Угрим долго заснуть не могли, всё обсуждали случившееся. Вообще-то, говорил Малк, Угрим больше слушал. А говорил Малк довольно сумбурно, выплёскивая свои переживания:
   - Кому рассказать, что мы видели самого Волчьего Пастуха, так никто не поверит. Подумают, что мы всё это выдумываем, обидно, да? А ведь мы его видели и его огромных волков видели, а уж в то, что он Вейрин испугался, точно никто не поверит. А ведь он испугался! Или нет? Испугался, ведь он Вейрин назвал старшей госпожой! Выходит, что он её знает! А она... ведь не испугалась его, да и волков тоже не испугалась! А я как их увидел, так у меня всё внутри похолодело, думал смерть моя пришла! А Вейрин... конечно, она могла на этих зверюг своего Змея натравить, но этого не сделала, сама справилась, как она их огнём пугнула! И чары Волчьего Пастуха разрушила, ведь рассказывали, что никто от него уплыть не может, он ладьи словно примораживает, а Змей Верин... Угрим ты тоже почувствовал, как он туда-сюда двигался? Вряд ли Вейрин хотела убежать, может, всё-таки на волков Змея натравить хотела? А Волчий Пастух сразу Змея не признал. Только когда Вейрин увидел, сразу всё понял, вот поэтому... она точно ведьма! Её даже Волчий Пастух боится! Вот бы кому рассказать, такая история знатная, но не поверят же, хотя... если Вейрин...
   - Малк, не надо никому рассказывать о том, что мы видели, про Вейрин тоже рассказывать не надо, - сказал Угрим, перебивая товарища, тот поперхнулся и удивлённо посмотрел на всегда немногословного богатыря. Угрим больше ничего не сказал, он лёг на свою лежанку и сделал вид, что спит, а может, действительно заснул. Малку, которому очень хотелось ещё поговорить (хотя это был не разговор, а монолог), ничего не оставалось, как тоже лечь. Но сон к нему долго не шёл, заснуть ему удалось только тогда, когда уже стало светло. Но сон его был недолгим, разбудила парней Вейрин, оказалось, что она встала раньше и её Змей поплыл дальше. Вейрин разбудила и спросила, что это за город? Малк протёр глаза, осмотрелся и сообщил:
   - Это Холмы, от него до Новагорода совсем близко, день пути. Если здесь останавливаться не будем, то к вечеру... - Малк замолчал, недосказав, день пути - это если плыть на вёслах и вниз по течению. Вейрин поняла, что смутило парня и улыбнулась, а Малк, чтобы скрыть это смущение, задал вопрос:
   - Вейрин, а как это получается, что якоря у твоего Змея нет, а он остаётся на месте, даже там, где течение, такое не слабое течение.
   - Ну почему нет якоря, есть, только его не видно. А почему не сносит, так я говорю Змею, чтоб на месте оставался, - ответила Вейрин, не задумываясь и улыбаясь при этом, она уже поняла, что обо всём непонятном надо говорить попроще. Не объяснять же, что она задаёт курсографу три реперных точки, а потом даёт команду удерживать катер на месте, на них ориентируясь, всё равно не поймут и решат, что она так приказала своему Змею.
  
   Вейрин, ушастая ведьма
   Похоже, что встреча на лесном берегу с этим неизвестно кем, которого они называют Волчий Пастырь, окончательно убедила ребят, что Вейрин ведьма. Причём ведьма не из последних. Почему этот пастырь назвал её старшей госпожой, Вейрин даже не представить себе не могла, эту личность, как и её зверюг, она видела первый раз. Если бы она их встретила в лесу, то, может, и испугалась бы, но на истребителе... хотя, двигая истребитель, Вейрин отметила, что эхолот показал как бы второе дно и это дно было почти у самого корпуса катера. Решив этим не заморачиваться, ведь это уже в прошлом, Вейрин поинтересовалась у Малка, есть ли в этом городе, с таким оригинальным названием Холмы (никаких холмов поблизости не наблюдалось, даже берег был пологим), заведение, где кормят так же вкусно, как в Большом Торге. Малк заверил, что есть, и предложил туда отвести, посоветовав Вейрин повязать платок на голову:
   - Твои уши, Вейрин, уж очень необычны, да и глаза. Но глаза - ладно, подумаешь - большие, а вот уши...
   - Не нравится мне этот платок, уши прижимает, да и слышно плохо, лучше шапку надеть, - возразила Вейрин. Вообще-то с этим платком Вейрин тоже неплохо слышала, но не так хорошо, как без него. Малк продолжил уговаривать:
   - Вейрин, шапку, когда куда-то заходишь, надо снимать, а вот такой платок можно и оставить. Мужики, конечно, так не ходят, но многие из тех, кто по рекам да по морю плавает, так голову прикрывают. Шапку-то может ветром унести, а такой платок - нет.
   Вейрин покивала и повязала платок, тем более что на пристани у нескольких человек на головах были такие же платки, повязанные не по-женски, но уши эти платки не закрывали. Собравшись перепрыгнуть на пристань, Вейрин поинтересовалась:
   - Мы вот так Змея здесь без присмотра оставим? Вон люди смотрят, можно было бы кого-нибудь из них подрядить, но никто не подходит. Как бы они потом не подошли, да и не напакостили бы тут у нас. У меня-то ничего не украдут, а вот в вашей каюте могут похозяйничать. Если здесь есть такие же любители до чужого, как там, в Большом Торге, то вполне могут залезть сюда, когда мы уйдём.
   - Не боись, атаман, здесь смотрящих, как там, нет, - отмёл Малк опасения Вейрин и пояснил: - Здесь справный воевода. Тут воеводу каждый год выбирают, если хороший, то ещё на год оставят, если же нет... то могут и выгнать с позором. Тут не так, как в Большом Торге, где Власт уже, считай, третий десяток лет воеводой. Удивляюсь, как он ещё князем не назвался. Видно, боится, нет, не того, что народ против будет, Власт там всех запугал, Косой и Счастливчик под ним ходили и их беспредельщине никто противится не мог. А боится Власт, что как прослышит про это тверской князь, так сразу Большой Торг под свою руку возьмёт, а местного новоявленного князька как муху раздавит. А так Большой Торг в союзе с Новагородом. Холмы тоже в союзе, вот новагородцы и не позволят тверскому князю своих союзников обижать. Ну, а коли сами союзнички решат из союза выйти... Вот Власт и опасается, что новагородское вече не будет противиться народной воле, мол, если обчество захотело себе князя заиметь, то туда и дорога этому обчеству. Ведь Власт всё повернёт так, будто обчество само его захотело князем сделать. А тверской князь, ещё тот пройдоха, сразу же...
   Вейрин кивала, слушая об этих тонкостях местной политики, хотя Малк ничего нового ей не рассказал. Такое случается часто и не раз бывало: выборный правитель узурпирует власть и объявляет себя королём, императором или пожизненным президентом. Причём всё это подаётся как всенародное волеизъявление, мол, это желание общества, или как говорит Малк - обчества, улыбнулась Вейрин. Видя, что Малк ещё что-то хочет сказать о тверском князе, Вейрин махнула рукой, показывая, пошли, мол, после чего перепрыгнула на настил пристани. Немного раздосадованный Малк, которому не дали раскрыть подлую княжескую натуру, и довольный Угрим, у которого уже давно в животе бурчало, последовали за ней, но не перепрыгнули, а аккуратно перешли по положенной доске. Заверения Малка, что здесь нет лихих людей - хорошо, но подстраховаться не мешает. Поэтому, когда парни перебрались на деревянный настил, она перепрыгнула обратно на истребитель, убрав эти импровизированные сходни, отвела Змея от пристани, увеличив расстояние между ним и берегом до семи метров. Потом Вейрин снова прыгнула из истребителя на пристань. Раньше Вейрин тоже лихо выпрыгивала из рубки. Но эти прыжки получались не больше чем на два метра (даже меньше), а здесь... девушка легко прыгала на семь-восемь метров, получая от этого море удовольствия. Вот и сейчас она не могла себе отказать в этой маленькой шалости, совсем не обратив внимания на удивлённые возгласы группы людей, расположившихся в тени ближайших деревьев.
  
   Осип, приказчик купца Деяна Данмярыча
   Еда в местном кабаке была такая же вкусная как у Осипа из Большого Торга, может, не такая изысканная, но Вейрин пока не разбиралась в таких тонкостях, поэтому разницы не заметила. Угриму тоже было не до таких мелочей, а вот Малк громко сетовал на то, что здесь нет тех разносолов. На это обратил внимание мужик, сидящий в углу большого помещения, он некоторое время наблюдал за новыми посетителями, потом помахал рукой, привлекая к себе внимание, поздоровался и поинтересовался:
   - Здорово, Малк! Ты, вижу, разбогател, приоделся и здешняя еда тебя уже не устраивает. Да и приоделся ты словно приказчик богатого гостя. Неужели твоё выступление так понравилось тверскому князю, что он тебе гривны в шапку бросал?
   - Здоров, Осип! Из Твери я еле ноги унёс, да разве со скоморошьего ремесла разбогатеешь?- ответил Малк и, увидев, как у его собеседника удивлённо поднялась бровь, начал хвастать: - Я теперь при деле. Меня на службу взял заморский боярин, хорошую плату положил (Вейрин просто выдала парням по пригоршне серебряных монет). Вот, гляди! - Малк вытащил с десяток тенге и показал. Осип ещё больше удивился не тому, что монеты были ордынские, это не было редкостью, а тому, что их было много! Столько монет было жалование даже не рядового дружинника, а десятника за месяц, и выплачивалось оно по истечению этого месяца. А Осип помнил, что не далее как полторы недели назад Малк со своим молчаливым товарищем скоморошествовал в Холмах, заработав при этом не больше десятка резан. Вот Осип и поинтересовался:
   - Где же ты нашёл такого богатого нанимателя, что взял тебя, неумеху, на службу? Ведь ты только по канату ходить умеешь, разные фокусы показывать да песни петь.
   - Я же сказал - заморский боярин меня и Угрима взял в свою ватагу, теперь он наш атаман, - немного с обидой, что ему не верят, ответил Малк. Осип ехидно поинтересовался - велика ли ватага у этого заморского боярина и нельзя ли посмотреть на столь грозного, но в то же время щедрого атамана. Малк хотел ответить, но его опередила Вейрин:
   - Отчего же нельзя, смотри: я боярин Вейрин, теперь атаман команды Ласкового Змея. Это мой... (Вейрин на мгновение задумалась и вспомнила, как Малк называл её истребитель) драккар, необычный драккар. Такие делают там, откуда я родом. Он там, у пристани, стоит, не совсем у пристани - рядом.
   Осип с явным презрением посмотрел на Вейрин, решив, что если этот юнец, может, даже и боярский сынок, но уж точно не атаман ватаги. Да на драккаре должна быть команда со своим атаманом, настоящим атаманом, который отправил в город этого малолетку (у которого ещё и намёка на усы и бороду не было) с двумя недавно принятыми в эту ватагу скоморохами, чем-то приглянувшимися настоящему атаману. А по какой причине - никто из ватаги не пошёл в город, это известно атаману, наверное, у него есть какие-то планы на этот счёт. Осип презрительно хмыкнул, обираясь что-то сказать, но Вейрин не дала ему это сделать, она положила свою ладошку сверху на руку мужчине, почти не уступавшему в размерах Угриму. Осип скривился и попытался выдернуть свою руку из такой маленькой, но так сильно давящей ручонки этого малолетки. Это у него не получилось, тогда Осип хотел сдёрнуть с места этого, как он считал, худосочного сопляка, он и это не вышло. Вообще-то, сильный мужчина мог бы сдвинуть Вейрин, хоть она и была тяжелее местной девушки её комплекции раза в полтора. Но второй рукой Вейрин ухватилась за длинную тяжёлую лавку, на которой сидела она и сам Осип. Некоторое время они так сидели: Вейрин улыбалась, а Осип кривился от боли. Наконец рука была отпущена, в том месте где её касалась рука девушки красовался синяк. Вейрин, продолжая улыбаться, отрицательно покачала головой, словно призывая мужчину ничего не говорить.
   - Осип, а что это ты тут сидишь, а не грузишь сложенное на пристани? Ну, там на пристани, это же Деяна Данмярыча товары, ладьи тоже его, а люди без дела прохлаждаются, - поинтересовался Малк, сделавший вид, что ничего не произошло, и чуть заметно ухмыльнувшись, продолжил: - Как бы не попало вам от хозяина. В первую очередь тебе, Осип, как приказчику.
   - А чё грузить-то? Ладьи-то две, а товара на три, а то и на четыре наберётся, вот Деян Данмярыч и подался в Новагород, ещё одну или две нанять, - охотно ответил Осип, обрадованный заданным вопросом, но при этом с опаской поглядывая на Вейрин.
   - Боюсь, что опоздал твой купец, - ухмыльнулся Малк и пояснил, почему он такого мнения: - Не сегодня завтра ветра за закат солнца повернут, самое время гостевать отправляться, небось уже и караван собрали. Опоздал твой купец, морские ладьи, наверное, уж все и подрядили, не удастся ему ещё одну нанять, надо было на тех двух, что у пристани плыть.
   - Да, опоздал Деян Данмярыч, я ему тоже говорил - поторопиться бы надо, так нет же - борти не все выкачаны и воск в круги не перетоплен, да и мягкую рухлядь собрать надо. Вот собрали, перетопили, а толку-то? Всё тут и останется, будет ждать следующего года, вот такие убытки у нас, - грустно сказал Осип, соглашаясь с Малком. Тот перестал ухмыляться, теперь сочувственно кивал, поддакивая:
   - Да, маху дал Деян Данмярыч, если бы тебя послушал, так успел к большому гостеванию, ну, не взял бы всё, что хотел, так продал бы то, что есть. Остальное на следующий год, а так всё ещё год ждать будет. Убыток-то какой.
   Похоже, Малк готов был долго продолжать беседу с приказчиком купца, Вейрин поняла, что член её команды наслаждается тем, что Осип разговаривает с ним как с равным. Похоже, после того как приказчик узнал, сколько было заплачено за обед и припасы, что Вейрин решила взять в дорогу, скоморох в глазах торговца из нищеброда вырос до весьма уважаемого человека. А Вейрин Осип принял за подручного Малка, вроде мальчика на побегушках, Но увидев, как к этому, ещё не бреющемуся, мальцу относятся оба, внезапно разбогатевших, скомороха, даже стал уважительно к нему обращаться. А может, такому уважению поспособствовал синяк на руке. К тому же, видя, как этот молодой боярин внимательно слушает, Осип рассказывал все последние новости:
   - Большой торговый караван, а там будет не меньше чем тридцать две ладьи, поведёт сам Могута Мирдарыч! У него две ладьи, вернее дракара, он норманнов нанял, да ещё три с товаром. Ну а как иначе без дружины-то, он же старшой каравана, наказной воевода! Конечно, у каждого купца тоже есть охрана, но много ли возьмёшь, если ладья загружена товаром? Гребцы тоже оружные, но какие они бойцы? Если до серьёзной драки дойдёт, то много ли они смогут? Тем более что у многих купцов ещё и жёнки в лодиях, кто просто жена, а кто учёт ведёт. Вот Могута Мирдарыч тоже взял дочку, красавица она у него, глазастая ну точно, как... - тут Осип посмотрел на Вейрин и смутился, а ну как этот молодой боярин рассердится, что его с девкой сравнивают? Хотя черты лица у него совсем как у девицы, да и большие глаза с пушистыми ресницами, ну совсем уж девичьи! Этот парень, хотя виду не подал, но, похоже, обиделся, поднялся из-за стола и направился к выходу. Малк и Угрим послушно за ним пошли, хотя он им ничего не сказал. Осип тоже с ними пошёл, ведь они пошли на пристань, а там же работники его хозяина, нет, не работали, а лежали в холодке. А чего напрягаться? Ну загрузят они две ладьи, что стоят у пристани, но всё же в туда не войдёт. Приедет купец, а то что ему не удастся сговорится ещё про две, так это к гадалке не ходи и так ясно, вот и придётся всё обратно выгружать, да ещё в лабаз тащить. Об этом сказал Осипу Малк, явно того подначивая. Но Осип не обиделся, он и сам всё это понимал, а на пристань он шёл, покинув приятный уют кабака, только ради того, чтоб посмотреть на драккар и команду этого необычного заморского боярина. Команда тоже должна быть необычной, ведь где же это видано, чтоб гребцы, а воины тем более, придя в город, оставались на ладье (или драккаре) и не пошли в ближайший кабак!
   На пристани, вопреки ожиданиям Осипа, его подручные не прохлаждались в тенёчке, а, собравшись у самой воды, обсуждали невиданную ладью, которая на ладью-то не была похожа, не была она похожа и на драккар, на ушкуй тоже была не похожа. Мало того, эта непонятная посудина не была привязана к сваям пристани, не вытащена на берег, она стояла почти в четырёх саженях от берега, при этом не видно было якорного каната или чего-то другого, что могло бы удерживать эту ладью на месте! Появление Вейрин и её парней вызвало оживление спорящих о том, что же удерживает эту ладью на месте. Осип тоже удивился, но ничего сказать не успел, Вейрин перепрыгнула на эту ладью и подвела её к берегу, её команда быстро перебралась на Змея, и тот, оставляя за кормой белый бурун, быстро скрылся с глаз толпящихся на пристани. К удивлению Осипа, на этой странной ладье, пока туда не перебрался этот заморский боярин с бывшими скоморохами, никого не было! Да и то, как эта ладья пошла по реке вызвало живое обсуждение на пристани:
   - Вот, я ж тебе говорил, что она сама плывёт! А ты - парус, парус.
   - Но парус же там есть!
   - Ну и что, что есть? Он же свёрнутый, а плывёт лодейка сама, вёсел-то там нет, да и кто грести будет? Трое их всего.
   - Хороша ладейка, длина-то у неё раза в полтора, а то и в два больше, чем у большой морской ладьи!
   - Да и не ладья это вовсе...
   - Но и не драккар, слышал, как они кличут эту лодку? Говорят, Змей! Только норманны своим драккарам названия дают!
   - Так не норманны они, да и не драккар у них.
   Осип не принимал участия в обсуждении, только хмыкнул, посмотрев на синяк на своей руке.
  

Глава 4. Начало похода и обряд побратимства

  
   Вейрин, ушастая ведьма
   Тихий плеск воды совсем не отвлекал, скорее, наоборот, способствовал размышлениям. Управление истребителем, который теперь носил имя "Ласковый Змей", тоже не отвлекало Вейрин от размышления. Река, конечно, не море, и чтоб вести по ней катер требуется внимание, но по этой извилистой реке идти было гораздо проще, чем в шхерах, а там Вейрин разгоняла своё судёнышко почти до максимальной скорости. Сейчас двигатель Змея работал на четверти своей мощности, по расчёту Вейрин, на такой скорости путь, протяжённостью в день пути, Змей пройдёт за три часа, а может, и меньше. Вообще-то можно было бы и быстрее, но Вейрин хотела обдумать услышанное от Осипа. Малк и Угрим ей не мешали, после того как Вейрин показала им, что не намерена сейчас разговаривать, они улеглись спать. А подумать девушке было о чём, вот она и размышляла обо всём произошедшем. То, что она оказалась на совершенно дикой планете, о которой никто не знает, и жители этого мира даже не догадываются, что они не одни во вселенной - это уже совершенно ясно. Но в данный момент - это второстепенный вопрос, как и то - как она сюда попала. Вопрос в том - что теперь делать? Как тут жить? То, что она подобрала, вернее, спасла двух аборигенов, действуя тогда по какому-то наитию, большая удача. Это позволило ей хоть как-то вписаться в местный социум, несмотря на примитивность местной жизни, совсем не простой социум. Но это только начало, какая-никакая легенда уже есть, но надо закрепиться, найти какое-нибудь занятие. А такое, как у парней, а именно - скоморошество Вейрин совершенно не привлекало, хотя на этом поприще она бы имела успех. А что? Петь она умеет, говорят (не здесь, но какая разница?), что это у неё получается очень неплохо, местные музыкальные инструменты освоит быстро. По канату ходить - это без проблем, ей не раз приходилось перебегать с кораблей, стоящих на расстоянии в несколько десятков метров от пирса, по причальным канатам и получалось у неё это очень легко. Силовые номера здесь у неё тоже получатся, это не дома, где сила тяжести почти в два раза больше, конечно, в исполнении девушки такое будет выглядеть очень необычно, но для лицедея, или как говорят здесь - скомороха, не очень странно. Скоморохи на то и скоморохи, чтоб удивлять. Но Вейрин такое не нравилось. Можно использовать опыт первого столкновения с теми, кого Малк назвал ушкуйниками, но это разбой, пускай и в отношении к разбойникам, а такие действия вызовут ответную реакцию и её начнут искать, и даже ловить с вполне определённой целью, и в конце концов найдут. Ведь надо же где-то ночевать, брать припасы, да и сбывать добычу, вот тут и есть слабое место. То, что удалось разжиться монетами, как сказал Малк, большая удача, обычно добыча ушкуйников, да и других лихих людей, - это товары, а их где-то сбывать надо, а вот это самое узкое место. В момент сбыта этих товаров или обмена их на необходимые припасы вполне могут схватить за руку, за другие места тоже, рано или поздно это произойдёт. Вариант разбоя отпадает, или его можно оставить на самый крайний случай. Вейрин сморщила носик и стала думать дальше.
   Если истребитель отлично подходит для разбоя, то почему бы его не использовать для предотвращения таких действий, и не только. Как выяснилось, самые уважаемые люди здесь князья и другие власть имущие, а к ним и соваться не стоит, это, как говорит опыт общения с начальством из той жизни, очень специфическая публика, считающая, что им всё можно и все им должны. Поэтому от местного начальства надо держаться подальше. Вторая категория уважаемых людей - это купцы. Но чтоб стать купцом надо... много чего надо, а вот быть для них полезной... Вейрин снова потёрла нос. Купцам надо возить свой товар и так, чтоб его не потерять, то есть - перевозчик должен быть надёжным, очень надёжным! Так почему бы не попробовать? С каким почтением этот знакомый Малка, который Осип, говорил о (Вейрин на мгновение задумалась, вспоминая имя) Могуте Мирдарыче, который возит купцов и их товары, а ещё водит караваны таких же транспортных судов. Так почему бы не попробовать этим заняться? Тем более что вроде как подвернулся подходящий случай.
   Вейрин увидела высокие стены и сбросила скорость. Не оглядываясь, пнула Малка, который старался стоять за спиной девушки, и спросила:
   - Впереди что?
   - О-о-о! Господин великий Новагород! - протирая глаза, восторженно выдохнул скоморох.
   Следуя указаниям Малка, Вейрин на самой малой скорости подвела Змея к краю большой пристани (гораздо большей, чем в Большом Торге) и скромно приткнулась на свободное место. Скромно - это мягко сказано, Змей занял почти три места швартовки, это не осталось незамеченным, сразу же появившийся человек закричал:
   - Кто такие? Куда? Да ещё и три места заняли, а за каждое место платить надо!
   - Меня зовут Вейрин, - представилась девушка, решившая в этот раз сама вести переговоры. Крутанув в пальцах серебряную монету, продолжила: - Я хочу пристать к каравану, что поведёт Могута Мирдарыч.
   - Так уже все ладьи товарами заполнены, больше не требуется, да и все места уже расписаны... - начал объяснять человек, спрятав монету. Получив ещё три монеты за занятые места, человек подробно рассказал о караване и показал места, где стоят гружёные ладьи. Рассказал, где сейчас собрались гости ведущие заморскую торговлю, кормчие ладей и сам Могута Мирдарыч. Получив ещё три монеты, для себя и сопровождающих его стражников, человек, весьма довольный, удалился.
   - Ты знаешь, где эта корчма? - спросила у Малка Вейрин, получив утвердительный ответ, приказала Угриму остаться на Змее, а Малку приказала: - Веди.
  
   Деян Данмярыч, гость, занимающийся заморской торговлей
   В большом зале стоял ровный гул, но это был не обычный кабацкий шум, в "Большой ладье" (а это был не кабак, а очень солидное заведение - корчма!) собрались важные люди, а как ещё можно назвать гостей, ведущих заморскую торговлю, кормчих больших морских ладей и предводителей дружин, нанятых для охраны этих самых гостей и их товаров. Они обсуждали последние детали будущего похода, выход назначен был на утро завтрашнего дня. Но это уже не интересовало Деяна Данмярыча, он сидел в одиночестве и тупо смотрел на полную кружку с добрым пивом, которое не лезло ему в глотку. Рухнула последняя надежда на то, что он сможет пойти с этим караваном, и винить в этом некого, кроме самого себя! А всё жадность, нет, чтоб загрузить те две ладьи, что у него были и вовремя привести их в Новагорд, так нет же, захотелось больше товара взять! Вот Деян Данмярыч и метнулся в Новагород в надежде, что удастся ещё ладью нанять, но всё уже было занято.
   - Здрав будь, Деян Данмярыч, - отвлёк купца от тяжких дум совсем молодой парень, севший за стол напротив него. Купец только глянул на этого юнца и ничего не ответил, не до этого ему было, а парень представился и продолжал: - Меня зовут Вейрин, у меня к тебе есть предложение. Я могу взять на борт весь твой груз, если ты договоришься с атаманом каравана о том, что он примет мой драккар. Как плату я возьму треть твоей выручки, да это дорого, но если твои товары там и останутся на пристани в Холмах под присмотром твоего приказчика Осипа, то ты ничего не получишь.
   Деян Данмярыч вскинул голову, его мысли побежали словно кони, пущенные в галоп. Это было неслыханно - треть выручки за одну ладью, но с другой стороны - его товар там, в холмах, в дне пути от Новагорода, то есть, чтоб мотнуться туда и обратно, надо два дня, а ещё погрузка... если этот парень такое предлагает, значит надеется выполнить обещанное. Уж не ковёр-самолёт у него? Да нет, он сказал драккар, но успеть сплавать в Холмы, вернуться обратно и примкнуть к каравану можно только если у его драккара крылья, да и не влезет всё в драккар, а он сказал - драккар, значит у него один...
   - Влезет всё, что лежит на пристани в Холмах. Не сомневайся, влезет, - сказал парень, словно прочитав мысли купца, прерывая их бешеную скачку. А потом спросил, протягивая руку: - Так по рукам?
   Как говорят - надежда умирает последней, а утопающий хватается даже за соломинку, чем бы эта соломинка ни была!
   - По рукам! - хлопнул по подставленной руке Деян Данмярыч, от всей души хлопнул и скривился. Ударил словно не по руке, а по наковальне! Парень даже бровью не повёл, только кивнул в сторону Могуты Мирдарыча (его Вейрин Малк показал, как только они вошли в корчму).
   - Я же тебе много раз говорил - все ладьи заняты, нет свободных, - Могута Мирдарыч даже рта не дал раскрыть подошедшему Деян Данмярычу. Вместо него ответил парень, стоящий рядом с купцом:
   - А ещё одну ладью в свой караван примешь? Ладью, вернее драккар с товарами Деян Данмярыча?
   Главный кормчий гостевого каравана удивился, но ничего не успел сказать, рядом с ним сидящий норманн громко захохотал:
   - Ну и рассмешил! Драккар с товарами! Да в драккар не войдёт и половины того, что на большую ладью погрузить можно!
   - Да, драккар не предназначен для груза, тут Олаф прав, - поддержал рядом с ним сидящего норманна Могута Мирдарыч. Укоризненно качая головой, он обратился к Деян Данмярычу: - Деян, похоже, ты нашёл недостающие ладьи, но если ты думаешь, таким образом меня уговорить задержаться, пока придут из Холмов твои ладьи, то напрасно стараешься. Ведь знаешь, что мы должны выйти завтра, пока дуют попутные ветра на Ладо, мы и так задержались, могут подуть встречные, тогда может сорваться всё гостевание. А тебе, парень, - обратился Могута к Вейрин, - вот что посоветую, - не лезь в те дела, в которых ты не смыслишь, не знаю, что тебе пообещал Деян, но у тебя не получится ему помочь. Понял?
   Вейрин спокойно выслушала эту речь, после чего, достав большую золотую монету, сказала:
   - Я же ничего такого особенного не прошу, только место в вашем караване, одно место, а не три, которые заняли бы ладьи Деян Данмярыча. Не прошу отложить выход. Я хочу присоединиться к каравану и только. У меня вполне серьёзные намерения, чтоб тебя в этом убедить, предлагаю побиться об заклад. Если я не займу завтра утром выделенное мне место в караване, то эта гривна твоя, если же да, то ты мне отдашь такую же гривну, ну как? Согласен?
   Могута Мирдарыч покачал головой, показывая своё несогласие с тем, что предлагала Вейрин, скорее всего, он считал, что этот молодой парень предложил такое от отчаяния и принять условия заклада - это его попросту ограбить. Неожиданно вмешался норманн:
   - Если деньги сами идут в руки, отказываться большая глупость. Я принимаю заклад, мало того, я утраиваю ставку! Парень, есть у тебя столько монет, или попросишь внести за тебя Деяна? Или ты уже передумал? Если передумал - то это верное решение.
   Вейрин молча вытащила ещё две гривны и положила перед норманном, после чего развернулась и пошла к выходу, Деян Данмярычу ничего не оставалось, как последовать за ней, при этом он махнул рукой двум парням, сидевшим за столом, соседним с тем, за которым он сам грустил. Проходя мимо Малка, Вейрин показала тому, чтоб он остался.
  
   Олаф Эриксон, по прозвищу Длинный меч
   Командир дружины, сопровождавшей гостевой караван, не был жадным и он совсем не хотел воспользоваться наивностью того паренька, не представлявшего, за какое гиблое дело он собирается взяться. Принимая заклад и повышая ставку, Олаф хотел, чтобы парень оказался от своей затеи. Всё-таки три гривны - это очень много, столько стоит ладья, пусть не морская, но всё же... Норманна, да и не только его, настолько удивила та лёгкость, с какой парень решил расстаться с такой кучей золота, что он ничего не успел возразить. А когда собрался это сделать, было уже поздно - парень ушёл. Олаф подозвал одного из своих людей и приказал взять десяток воинов и пройти за купцом и этим парнем, но сделать это так, чтобы те не заметили. Могута Мирдарыч выразил своё одобрение решению командира дружины, сказав:
   - Правильно, Олаф, мне кажется, тут не всё чисто. У Деяна с собой немаленькая сумма, ведь он хотел нанять ладью, да и за место в караване заплатить, об этом многим известно. Не исключено, что предлагая ему помощь, его хотят заманить в тёмное место и там ограбить. Нет, не этот паренёк, он, скорее всего, просто заманивает. Кстати, вон сидит скоморох Малк, он с этим пареньком пришёл, надо бы его поспрашивать, пусть расскажет, чего знает.
   Скоморох Малк мало что прояснил, то ли он уже хорошо приложился к хмельному мёду, что очень способствует игре воображения, то ли по своей скоморошьей привычке придумывать небылицы рассказывал сказки. Уж очень его рассказ был мало похож на правду. Ну, кто поверит, что путь от волока до Холмов может быть пройден за два неполных дня! А то, что пообедали в Холмах, а к ужину поспели в Новагород? Ну не сказка ли? А про Волчьего Пастуха?.. Уж совсем небылица, будто он бежал без оглядки, только увидев этого юнца! А драккар, на котором плавает заморский боярин Вейрин, вовсе и не драккар, а водный змей! Так его и зовут "Ласковый Змей"! И что этот змей может не только по воде, но и по суше бегать, через волок его никто не тянул, он сам перебежал! В общем, врал скоморох напропалую! Но то, что рассказал Гунард, которого послал вслед за купцом и этим заморским боярином Олаф, заставило задуматься.
   - Где-то у самой пристани между двух лабазов, видно, они решили срезать угол, встретил их Лом со своей ватагой душегубов, - говорил Гунард. Олаф и Могута переглянулись, похоже, что они были правы, подозревая, что этот юнец заведёт Деяна в ловушку. А норманн рассказывал дальше: - Человек пятнадцать встретило, похоже, вся ватага Лома. Как-то этот душегуб прознал, что у этих двоих монет много, кто-то из его подручных вёл их от "Большой ладьи" и подал знак своим подельникам, когда Деян и этот малец зашли в глухое место. Да, там были ещё два работника Деяна, но что они смогли бы сделать против полутора десятка? Перегородили душегубы дорогу ножичками поигрывают, а Лом что-то сказал, далеко было, не расслышал я. Да и вижу, что не успеваю, порежут душегубы бедолаг. Но тут малец вскинул руку и метнул в Лома и тех, кто был с ним, греческий огонь! Да не вру я! Греческий огонь! Только не красный, как из сифона на дромоне, а белый! Кто-то из ватаги Лома, да и он сам, упали, кто-то на месте остался, а кто-то бежать бросился. Те, кто убегали, вопили так, будто их жгли, хотя почему будто? Когда мы подошли, то те, кто из ватаги Лома упали, выглядели так, как будто их из печки вытащили. У тех, кто ещё стоял, глаза выгорели, да и кожа с одеждой местами углями стали. Так обгорели, что сразу было видно - нежильцы, они-то и кричать уже не могли, только хрипели. Ну не стали мы с этим обгорельцами разбираться, побежали за купцом и этим заморским боярином. Похоже, он действительно не из простых, если греческим огнём владеет, греки ж тайну этого огня берегут как зеницу ока, а этому мальцу доверили...
   - Греческий огонь? - хмыкнул Олаф, перебивая Гунарда и высказал свои сомнения: - Чтоб греческий огонь метать, секрета его изготовления можно и не знать. Да и те сифоны, что на дромонах стоят - в человеческий рост, да в два обхвата размером, а тут, ты говоришь, руку поднял - и полтора десятка человек пожёг, слабо верится.
   - Олаф, если ты мне не веришь, сам пойди, посмотри, они там так и валяются, - обиделся Гунард. Его заверили, что верят, и он продолжил рассказывать: - Добежали мы до пристани как раз тогда, когда тот драккар от неё отходил. Но это не драккар, да и не ладья, а неизвестно что! Длинное, узкое, раза в три длиннее драккара, ну не в три, но в два так точно! И само плывёт! Быстро плывёт, без вёсел и паруса! Это отошло от пристани, развернулось и побежало по реке, не поплыло, а со скоростью лошади, скачущей галопом, поднимая волну с белой пеной, побежало! Побежало против течения, так будто там даже не вода стоячая, а ровная дорога!
   Гунард закончил рассказ и отошёл к остальным дружинникам, а Олаф и Могута долго сидели, обдумывая услышанное, потом главный кормчий гостевого каравана поинтересовался у командира дружины:
   - Олаф, что ты об этом думаешь?
   - А что тут думать, посмотреть надо, да и пощупать, если удастся это сделать, - со свойственной прямотой, присущей воинскому сословию, ответил норманн. Могута кивнул, видимо соглашаясь, а Олаф, продолжил: - Посмотреть надо, вот завтра и посмотрим, похоже, этот малец не врал, говоря, что к рассвету успеет вернуться и товары Деяна привезти. Если его драккар в три раза больше обычных, то, может, туда всё и поместится. А этот парень - решительный, чего сразу не скажешь, очень уж на девку похож. Сам тоненький, такой весь хрупкий, брови чёрные, густые, ресницы длинные и хлопает он ими, ну чисто девка, а глазищи-то, как у твоей Забавы, разве что больше. Да похож он очень на твою Забаву, если их рядом поставить и со спины на них глядеть, то запросто перепутать можно!
   Могута Мирдарыч согласно кивнул:
   - Мне тоже сразу показалось, что это девка, а не парень. Голос такой, как у девицы, хотя... может, просто ломающийся? Тогда не понятно, откуда у этого юнца такая необычная ладья. Да, тут ты кругом прав, надо к нему приглядеться, если к утру вернуться успеет.
  
   Вейрин, ушастая ведьма
   "Ласковый Змей" подошёл к пристани Холмов едва начало смеркаться. Лихо развернувшись, катер прижался к пристани плоской кормой, при этом обдав брызгами всех там находящихся. Первым опомнился Осип, закричавший:
   - Чего вернулись? Али забыли чего? Вы же в Новагород собрались или решили здесь заночева... - Осип, недоговорив, поперхнулся, потому что увидел своего хозяина, который должен был быть в Новагороде, да и эта чудная ладья ушла из Холмов не так давно! А Деян Данмярыч громко икнул, отходя от пережитого, но быстро взяв в себя в руки, закричал на своих работников:
   - Чего застыли, бездельники! Быстро грузите товары!
   - Куда грузить-то, - тоже икнув, ответил Осип, вместо купца ответила Вейрин:
   - Сюда грузите, вернее, за борт переваливайте, а дальше мы сами. Угрим, подавай, а я складывать буду. А ты, Деян Данмярыч, распорядись, чтоб принесли несколько холстин, размером побольше и потолще, лучше всего таких, что воду не пропускают. Что? Таких нет? Ну, пусть тащат какие есть, да несколько рыбацких сетей и верёвки ещё.
   Окрики хозяина заставили работников шевелиться, погрузка заняла около трёх часов. Все товары, расфасованные в бочки и мешки из смолёной дерюги (напрасно Вейрин беспокоилась, что что-то может промокнуть, видно, на ладье попадание воды на товары довольно часто случается, поэтому и были приняты соответствующие меры), были уложены на Змея. То пространство, где раньше были пусковые короба ракет, теперь представляло что-то вроде глубокого кузова и занимало больше чем две трети истребителя. Аккуратно уложенный груз занял не больше половины этого кузова и был накрыт несколькими слоями плотного холста и закреплён сетями. На вопрос купца - зачем такая тщательная укладка, ведь в ладью груз укладывают без подобных предосторожностей, Вейрин ответила:
   - Ты не забыл, что треть выручки моя? Вот я и забочусь, чтоб ничего не пропало. А то ведь ты уменьшишь молю долю, скажешь - мало наторговали. Вот я и стараюсь, чтоб всё в сохранности было.
   После такого ответа Деян Данмярыч с уважением посмотрел на Вейрин. Кроме того, что у этого парня был такой замечательный драккар, в который так много помещается, который ещё и чрезвычайно быстрый, так этот заморский боярин, в отличие от многих знатных людей, понимает, что товар надо беречь! Понимает и знает, как это делать, такой тщательной укладки груза купец ещё ни разу не видел. Когда груз был уложен, Вейрин дала ещё два часа на то, чтоб собраться в дорогу. Кроме самого Деян Данмярыча она решила взять на борт Змея, ещё двоих: приказчика Осипа и Филата, одного из тех парней, что ехали с купцом из Новагорода в Холмы. Вот так и получилось, что вышли из Холмов уже в темноте. И хотя ночь была безлунной, но для Вейрин света звёзд было вполне достаточно, чтоб вести Змея на довольно большой скорости.
   Устим сразу же, как только Змей отошёл от пристани, улёгся спать, а что ещё делать-то? Кругом ночная тьма, ничего не видно, вот и остаётся только одно занятие - придавить подушку и сладко посопеть. Осип и Филат последовали его примеру, но не сразу, всё же плыть на такой чудесной ладье было для них в диковинку, но то, что она плывёт, можно было понять только по мерному покачиванию и плеску волн. А вот Деяну Данмярычу не спалось, он никак не мог поверить, что ему удастся отправиться на заморское гостевание. Посмотрев на сопящих парней, он решил пройти в будочку, где сидела Вейрин. Девушка предполагала нечто подобное и ей совсем не хотелось, чтоб кто-то находился в рубке, поэтому она сложила малое кресло матроса и спрятала его в специальной нише в стенке, но вот кресло штурмана сложить нельзя было и, предполагая, что купец захочет в него сесть, Вейрин заняла оба кресла - своё и соседнее. Это было трудно сделать, но девушке это с большим трудом, но удалось. Кроме этого, Вейрин опустила лобовое стекло, теперь ветер бил прямо в лицо, но девушку это не смущало, она надела тактические очки, закрывавшие почти пол-лица. Она не ошиблась, купец громко засопел (так сопел, что перекрывал шум ветра) у неё за спиной, может, он и хотел что-то спросить, но ветер мешал это сделать. Услышав, что кто-то направляется в рубку, Вейрин увеличила скорость, теперь тугой поток воздуха не только вышибал слёзы из незащищённых глаз, говорить тоже не давал. Так постояв некоторое время, купец ушёл, Вейрин подняла стекло и сняла очки, всё-таки так лучше!
  
   Деян Данмярыч, гость занимающийся заморской торговлей
   Как он может так сидеть, это же совсем невозможно! Как-то боком и почти лёжа! Смотрит вперёд и головы не поворачивает, поговорить с ним, конечно, можно, но для этого придётся кричать, да ещё и этот проклятущий ветер смотреть не даёт, слёзы из глаз вышибает, и откуда он такой сильный взялся! Деян Данмярыч негодовал, совсем не подозревая о причине появления этого ветра, то, что этот удивительный драккар может быстро бежать против течения, Деян убедился, когда плыли из Новагорода в Холмы. Но чтоб с такой скоростью, как сейчас, может идти этот драккар, пусть и по течению, купец даже не представлял. Вот и думал, что ему мешает смотреть и говорить какой-то непонятно откуда взявшийся ветер, который постоянно дует в лицо, это несмотря на то, что драккар плывёт не по прямой, а следуя изгибам реки! То, с какой скоростью сейчас шёл Змей, купец определить не мог, так как было настолько темно, что берегов не было видно. Тяжело вздохнув, Деян направился к остальным пассажирам, он решил, что поговорить обо всём, что его интересовало, можно будет позже. Его люди и человек этого заморского боярина, сладко спали, а вот Деян долго заснуть не мог, всё думал о том, что произошло. Несомненно, это было чудо и за это надо отблагодарить Николу чудотворца, который внял молитвам купца и послал ему эту небывалую удачу. Послал этого боярина с его чудесной ладьёй, которая может так быстро бегать и в которую можно загрузить столько товара! Конечно, плыть на такой ладье страшновато, тем более что имя у неё - Змей, а это неспроста. Управлять этим Змеем может только этот молодой парень, его-то и кормчим не назовёшь, кормчий всегда у рулевого весла стоит, а где же ему быть как не на корме. А тут кормчий, если можно его так назвать, не на корме, а на носу в какой-то будочке, ну, не совсем на носу, перед будочкой было пространство, но не открытое как у ладей, а закрытое. Из этой будочки он как-то управляет своим Змеем, Деян сумел разглядеть какую-то рогатую палку, которую двигал этот парень, очень похоже, что эта палка как-то связана с кормовым веслом. Хотя во время погрузки эта ладья плотно встала к стенке пристани своей плоской кормой, если бы там было кормовое весло, то такого бы не получилось. Да и нос у этой ладьи какой-то странный, закрытый сверху таким же железом, из которого вся эта ладья сделана. А ещё было бы совсем неплохо нанять этого боярина (да и боярина ли, если он согласился заняться извозом) на постоянную службу. Такие думы не давали уснуть Деяну Данмярычу, и он не заметил прекращения движения ладьи, когда же этот кормчий боярин заглянул в сооружение, называемое им - каюта, то только и задал вопрос:
   - Что-то случилось?
   - Всё в порядке, - улыбаясь, ответила Вейрин и сообщила: - Приехали! Пора сходить к старшему каравана, вон он там уже на пристани.
   Могута Мирдарыч и Олаф Эриксон, несмотря на ранний час, уже были на пристани и с удивлением наблюдали, как к свободному месту у причала подходила странная ладья или всё-таки драккар? Уж это нечто не было похоже ни на что известное, да и размерами превосходило любую ладью или драккар! Потом из этого необычного драккара выбрались тот странный парень, с которым Олаф побился об заклад, и Деян, а вслед за ними ещё три не маленьких мужичка. Их всех легко узнали.
   - Смотри-ка, приказчик Осип, работник Деяна и тот здоровый скоморох, что за Шустриком таскается. Это парень, что? В свою ватагу только скоморохов берёт? - высказал своё удивление Олаф. Могута усмехнулся, но ничего сказать не успел, подошедший Деян коротко поклонился и, попросив назначить место в караване, поинтересовался, сколько надо заплатить, не преминув упомянуть, что у него одна ладья, а не три, поэтом у и плата должна быть соответствующая. Услышав названную сумму, Деян повернулся к рядом стоящему парню и сказал:
   - Твоя ладья, значит платить тебе, я готов войти из половины.
   Вейрин сразу не поняла, из какой половины и куда собирается входить купец, а разобравшись, под смешки Могуты и Олафа, ответила:
   - Треть, я готов заплатить треть. Если же половину, то и половина выручки моя. Так справедливо будет.
   Немного поторговавшись, как же без этого, купец согласился на условия Вейрин, а девушка, хитро глянув на норманна, напомнила ему о споре, тот вытащил три гривны, правда не золотом, а серебряными монетами, что получилось довольно увесистым кошелем. Её три гривны, что были закладом в споре с Олафом, отдал Могута. Вот из этих денег (серебра, отданного Олафом) Вейрин и выплатила свою долю, а после этого провела экскурсию по истребителю. Рубка управления никого не впечатлила, может, потому что не поняли предназначения приборной доски, а может, ещё и потому что Вейрин очень неохотно её показывала и совсем ничего о ней не говорила, хотя мигающие индикаторы вызвали некоторый интерес. Очень понравились кресла пилота и штурмана (вот на них-то Вейрин и концентрировала внимание), как сказал Олаф - никакого сравнения с жёсткими лавками на драккарах. Могута отреагировал на это замечание, хмыкнув:
   - Можно подумать - у нас на ладьях лавки перинами покрыты.
   Всем очень понравилось, как Верин сложила и увязала груз. Всё было уложено вдоль бортов двумя массивами, между которыми был оставлен проход. На корме Вейрин предусмотрела широкую площадку. Во время пути к Новагороду девушка обратила внимание, что её команда бегала справлять нужду за борт именно туда, поэтому решила не нарушать традицию. К тому времени, когда всё было осмотрено, собрались и заняли свои места в ладьях и драккарах все, кто отплывал в заморское гостевание, Могута Мирдарыч указал место Вейрин в этой колонне:
   - Ты, парень, как прибывший позже всех, со своим драккаром займёшь место в самом конце, последним будет второй драккар с дружинниками Олафа, вот ты и будешь перед ним.
   - Я думаю, что было бы правильней поставить Змея первым, - возразила Вейрин и пояснила, почему она это предлагает: - Змей быстрее всех ваших плавсредств, я могу уйти далеко вперёд, разведать что и как, вернуться и рассказать. Кроме этого, я могу увидеть то, что далеко впереди даже ночью или в густом тумане. Не сомневайся, у меня есть такая возможность.
   - Да, его Змей по реке быстро бежал, из Холмов вышли, когда уже совсем темно было, а сюда приплыли... да и ты, Могута, сам видел - когда. А река-то не прямая дорога, уж не знаю, как он смог рассмотреть все повороты в такой темноте, - поддержал Вейрин Деян. Конечно, первым идти - большая ответственность и ещё определённая опасность, но, как говорится - один в поле не воин, одной ладье, даже нескольким очень трудно, практически невозможно преодолеть весь путь, поэтому надо держаться каравана. Да и торговать в обществе сподручнее, общество своих не выдаст, а одиночку легко обидеть, и это наверняка сделают. Вот поэтому ради общего дела можно и рискнуть - встать во главе каравана, тем более что на чудесном драккаре Вейрин риска почти нет, он от любого убежит. Вот поэтому Деян и поддержал кормчего этой чудесной ладьи. Могута несколько мгновений размышлял, высказывание Олафа помогло принять ему решение:
   - Заморский боярин дело говорит, я бы так и поступил, но тебе, Могута, виднее.
   Принимая окончательное решение, Могута кивнул Вейрин:
   - Добро, пойдёшь первым, за тобой драккар Олафа, только на твою ладью надо нескольких воев из норманнской дружины посадить, ты же не знаешь - куда идти, вот тебе будут показывать.
   Вейрин чуть заметно скривилась и собралась возразить, а Деян Данмярыч одобрительно закивал, всё-таки чудо-драккар - это хорошо, но на нём же совсем нет никакой охраны! Да и вести его надо определённой дорогой, а знает ли эту дорогу этот заморский боярин? Похоже, он в здешних местах первый раз.
   - Зачем нескольких, хватит и одного. Им же тут не драться надо будет, только увидеть и знак подать, а уж остальное наше дело, - чуть заметно улыбнувшись, сказал Олаф. Он заметил попытку Вейрин возразить, чему-то улыбнулся, кивнув Могуте, позвал: - Ингрид! Иди сюда! Вот тебе заморский боярин, воин, вернее - воительница, из моей дружины, надеюсь, не подерётесь.
  
   Олаф Эриксон, по прозвищу Длинный меч
   Глядя на повеселевшего владельца чудо-драккара (или всё-таки владелицу? Чутьё, да все признаки подсказывали, что это девица), Олаф усмехнулся и перед тем, как уйти на свой драккар, успел сказать Могуте:
   - Готов побиться об заклад, на всю плату, что получу за этот поход, этот заморский боярин - девка!
   - Тебе бы только спорить, уж больно ты азартен, - попенял командиру охранной дружины старший каравана, а потом поинтересовался: - С чего ты взял, что это девка?
   - Уж больно поведение этого боярина похоже на девичье, парень обычно вовсю старается, чтоб его за девку не приняли, а тут... словно нарочно это подчёркивает, мол, смотрите, не вздумайте меня за парня принять. Ну я тебе об этом уже говорил. А когда я сказал, что воя на этот драккар подсажу, так она, или всё-таки он, аж скривилась... а скривилась потому, что это ей не понравилось, но сразу повеселела, когда увидела, что это не вой, а воительница, - пояснил Олаф и добавил: - Думаю, они быстро сговорятся, одного поля ягодки. Кажется мне, что эта заморская боярыня тоже из воев, причём не из простых, уж больно решительна. Обычные девки скромнее. Если что-то и делают, то с оглядкой, а эта словно с плеча рубит, так чтоб уж наверняка.
   Могута ничего не ответил, только покачал головой, показывая, что не совсем согласен с доводами командира охранной дружины, потом подал знак, что пора отчаливать. Ладьи, отчаливая от пристани, начали выстраиваться, как сказала Вейрин своей новой подруге (а девушки сразу почувствовали симпатию друг к другу), в походный ордер, но что это такое Ингрид, а только она слышала это высказывание Вейрин, не знала. Ладьи выстроились за головным драккаром и пошли вниз по течению реки, вспенивая её гладь ударами вёсел, но обычный порядок на этот раз был нарушен. Обгоняя всех, вдоль колонны ладей шёл длинный драккар, такой странный драккар: он шёл не на вёслах и не под парусом (хотя какой может быть парус на реке?), мачты тоже на нём не было. Вейрин решила, что эта бутафория ни к чему, и приказала убрать эту псевдомачту. Увидев в будочке на носу этого драккара, сидящих рядышком Вейрин и Ингрид а то, что они сидят в мягких креслах (не совсем мягких, мягких по сравнению с лавками в дракаре), Олаф знал, после осмотра устроенного Вейрин. Норманн вздохнул, но всё же помахал им. Если бы рядом был Могута, то Олаф, намекая на свою правоту, бы указал ему на то, как быстро спелись эти двое. В лучах восходящего солнца Змей казался сделанным из какого-то неизвестного металла, понятно, что не из железа, железо бы поржавело. То, что этот драккар не из дерева, Олаф убедился, когда украдкой попробовал поцарапать материал, из которого он сделан, своим кинжалом, но ничего не вышло! Вейрин, всё же заметившая эту попытку, рассмеялась и сказала, что ничего и не получится, скорее кинжал сломается, чем царапина появится, титановый сплав твёрже стали. Что такое сплав Олаф знал, а титановый... он помнил о каких-то титанах, о которых мельком слышал, что они то ли боги, то ли равны богам. Тогда, когда Вейрин о титанах упомянула, они с Могутой, который, видно, тоже что-то знал об этих титанах, многозначительно переглянулись, эта заморская боярыня, выдающая себя за мужчину, непроизвольно проговорилась о том, откуда у неё этот драккар. Получается, что к его постройке приложили руку боги и делали его не из дерева, а из какого-то божественного металла. И если этот драккар делали боги или эти самые титаны, то вполне объяснимо, почему он ходит сам по себе, без вёсел и паруса, и почему бегает так быстро!
   То, что происходит в той халабуде (вот же повезло тем, кто там будет находиться, - не надо вёслами махать и от непогоды хорошо защищены), которую Вейрин называла каютой, Олафу не было видно. А вот обеих девушек, расположившихся в будочке на носу, а её Вейрин называла рубкой, рассмотреть можно было хорошо, чем норманн и занялся. Вейрин и Ингрид о чём-то переговаривались, при этом ещё и смеялись. Трудно сказать, обычное ли это поведение заморских людей, а воительница Ингрид, всегда сохранявшая суровый вид, никогда не улыбавшаяся шуткам, смеётся вовсю! И это с человеком, с которым она знакома всего-то ничего. Олаф совсем такого не ожидал от этой, всегда сдержанной, воительницы.
   Предлагая Могуте побиться об заклад, Олаф не был до конца уверен, что этот заморский боярин - девица. Проверить это Олаф решил следующим образом: он подсказал Могуте мысль - подсадить на драккар к этому заморскому боярину якобы несколько воев, ожидая, что владелец такого замечательного драккара попытается возражать, но увидев, что это будет всего один воин и не мужчина, парень не станет этого делать. Так и получилось - возражений не последовало. Олаф ожидал, что боярин, если он не боярыня, отнесётся к воительнице именно как к женщине - будет заигрывать или как-то по-другому окажет внимание, тем более что Ингрид красивая девушка. А если же этот боярин всё-таки девушка, то между ними должно возникнуть если не соперничество, то настороженность. Вроде события начали развиваться по первому варианту, это немного разочаровало Олафа, всё-таки обидно, когда ошибаешься в своих догадках. Вейрин (похоже, что это всё-таки парень) сразу же усадил Ингрид рядом с собой там, куда никого до этого не пускал (об этом Олафу уже рассказали, да он и сам видел, что Вейрин даже показывает свою будочку очень неохотно). Но потом... так заигрывающие с девушками парни себя не ведут! Да и Ингрид с незнакомым парнем вела себя бы очень сдержанно, а тут сразу начали чуть ли не обниматься! Хотя... может это любовь с первого взгляда? Олаф терялся в догадках, при этом даже не подозревая, что самый большой сюрприз ждёт его впереди, и это ещё больше его запутает.
  
   Вейрин, ушастая ведьма
   То, что ей хотят навязать какого-то дружинника, пусть даже одного, а не нескольких, очень Вейрин не понравилось. Непонятно, в каком качестве будет этот норманн пребывать на Змее, скорее всего, как соглядатай, ведь если дойдёт до драки (они же не знают, что такого Вейрин не допустит), один человек мало что сможет сделать. Но когда Вейрин увидела эту девушку-воительницу, то сразу почувствовала к ней расположение. Может, потому что это девушка, а может, потому что воительница, Вейрин ведь тоже была военнослужащей, то есть в некотором роде её тоже можно было назвать воительницей. Воительница настороженно смотрела на Вейрин, а та, улыбнувшись, взяла её за руку, со словами "Пошли подруга" повела её в рубку и усадила в кресло штурмана. Продолжая улыбаться, Вейрин глянула в зеркало заднего вида, поправила платок на голове, после чего запустила двигатель и Змей быстро пошёл вдоль колонны купеческих ладей. Воительница пыталась сохранить невозмутимый вид, но явно заинтересовалась действиями Вейрин, а та протянула руку и сказала:
   - Привет! Меня Вейрин зовут, а звание - младший лейтенант, а у тебя какое звание?
   - Меня Ингрид, - ответила воительница, посмотрев на протянутую руку, но никак не отреагировав на этот жест, после чего поинтересовалась: - А что такое звание? И что такое младший лейтенант?
   - Вот большая дружина. Очень большая, в ней есть рядовые бойцы, есть командиры... - начала объяснять Вейрин.
   - Ага, простые вои и ярлы, только обычно ярл один. Что ж это будет, если вождей много и каждый начнёт командовать? - вроде как поняла и не поняла Ингрид, эта девушка ей нравилась всё больше и больше, а то, что это девушка воительница уже не сомневалась. Парень не станет смотреться в зеркало, чтоб поправить выбившуюся из-под платка прядь волос. К тому же мужчины пахнут не так, как женщины, а тут - чисто женский запах. А Вейрин постаралась объяснить более понятно:
   - Вожди разного уровня, ну вот как Могута Мирдарыч и Олаф, оба вожди, но один главнее...
   - Ведёт караван Могута, он старший пока ведёт, а если дело дойдёт до битвы, то командовать будет Олаф, он ярл, купец не может быть ярлом, - снова не поняла Ингирд. Вейрин продолжила терпеливо объяснять, стараясь сделать это наиболее доходчиво:
   - А представь себе дружину, которая идёт на сотнях, или даже тысячах кораблей, то есть драккаров, разве сможет командовать один... ярл? Их несколько и у каждого есть несколько кораблей, вот такое положение - есть главный ярл, он командует всеми, но не может каждому указывать - что делать. Поэтому есть младшие ярлы, но и у них много подчинённых, то есть - воев и кораблей, поэтому ещё есть ярлы помладше и наконец ярлы, командующие отдельными боевыми единицами, то есть кораблями, ну, драккарами, понятно? А младший лейтенант - это ярл, командующий небольшим кораблём. Вот я младший лейтенант и командую ракетным катером, то есть вот этим корабликом и дала ему имя "Ласковый Змей"!
   Ингрид не совсем поняла Вейрин, тем более что та произносила много непонятных слов. Вейрин, которая не учила язык, а усвоила его с помощью маломощного мнемоскопа, не находя слов, обозначавших понятия, которых не было в усвоенном языке, автоматически подставляла из своего языка. Пирамида "ярлоподчинения" младших старшим ещё как-то воспринималась Ингрид, хотя она никак не могла представить себе такое количество ярлов. Из всего сказанного Ингрид сделала вывод:
   - Выходит ты - младший ярл, так? У тебя в подчинении вот этот драккар, а если ты совершишь подвиг или что-то подобное, то станешь старшим ярлом, да?
   - Да, стану, хотя это мало вероятно, женщин очень неохотно продвигают по службе. А уж пилоты истребителей редко капитана получают, хотя... в теоретически могу стать даже адмиралом, - с некоторой грустью пояснила Вейрин, она могла бы добавить, что пилотов истребителей редко повышают в званиях не потому, что не хотят этого делать, просто гибнут они часто.
   Ингрид опять мало что поняла, но вывод сделала:
   - Ты девушка, получается, что ты воительница так?
   - Ну да, так и получается - воительница и младший ярл, командир истребителя.
   Ингрид второй раз услышав о каком-то истребителе, так и не поняла, кто это такой, но если судить по имени - истребитель, то это кто-то очень грозный, и то, что Вейрин его командир, вызывало уважение. Теперь Ингрид протянула руку в жесте дружбы, показав этим, что если эта девочка - воительница, значит достойна дружбы другой воительницы, к тому же она ярл! Пусть и младший. Вейрин улыбнулась и пожала протянутую руку, вообще-то по руке полагалось хлопнуть. Такое крепкое пожатие означало приглашение к побратимству! О чём удивлённая Ингрид и сказала на своём языке. Это был один из языков, который знал Малк и который усвоила Вейрин, вот она и ответила на нём, что согласна. Ингрид сначала удивилась, а потом засмеялась, побратимство довольно распространено среди норманнов, среди мужчин распространено. Женщинам такое редко предлагают, пусть они и воительницы, и делят наравне со всеми тяготы и лишения. Вообще-то бывают и такие случаи, но очень-очень нечасто. Мужчины редко смотрят на женщину как на боевого соратника, в основном как на... Ингрид подняла глаза на улыбающуюся Вейрин и тоже заулыбалась, не просто заулыбалась, а засмеялась! Её новая подруга воительница и ярл, так она ещё и своя, ведь знает же язык норманнов, и она хочет стать побратимом! Её, Ингрид, побратимом! Засмеялась и Вейрин, вот это и увидел Олаф, но не понял, почему девушки смеются, истолковав это по-своему.
   Вейрин дорогу знала, об этом ей рассказал Деян, да и если идти по реке, трудно заблудиться, поэтому девушки болтали до самого вечера, болтали о том о сём. В разговоре Вейрин многое узнала об Ингрид, узнала, что такое побратимство, и решила, что вполне может довериться этой девушке. Когда подошли к тому месту, где река впадает в озеро Ладо, Ингрид показала, куда надо причаливать. Там был пологий песчаный берег, и там устраивали стоянку, ночуя перед переходом через озеро. Вейрин не стала сажать Змея на мель, а ладьи и драккары были не только посажены, но и частично вытащены на берег, совсем немного вытащены, так как с гружёной ладьёй такое тяжело проделать. Змей почти касался днищем песка, до берега было недалеко, и все его пассажиры по переброшенной доске сошли на берег. Ингрид тоже хотела это сделать, но Вейрин остановила свою новую подругу, сказав той:
   - Проведём обряд братания, по-вашему обычаю там, у костра Олафа, но сначала проведём по-нашему. Предупреждаю, что это будет неприятно, будет голова болеть. Но ты многое узнаешь из того, что знаю я, а я буду знать очень много о тебе, возможно, даже такое, что ты не хочешь рассказывать другим, ты согласна?
   - Согласна, ведь побратимы - это больше чем кровные братья, в нашем случае - сёстры. Между ними не должно быть секретов, поэтому я согласна, - кивнула Ингрид. Вейрин подняла люк, открыв маленький коридорчик, ведущий к каютам, и поманила за собой удивлённую Ингрид. В одной из кают усадила подругу на койку и надела ей на голову шлем мнемоскопа, второй шлем надела сама. Вейрин решилась на такой шаг, подумав, что надо не просто иметь хорошего товарища, а такого, который мог бы её частично заменить в управлении Змеем, который бы имел хоть часть её знаний. Вейрин, понимая, что фактически она находится во враждебной обстановке, присматривалась к окружающим, намереваясь найти себе помощника, но пока не видела подходящей кандидатуры, а тут такая удача! Вейрин улыбнулась и запустила процесс сканирования.
  
   Ингрид, молодая воительница, младший дружинник дружины ярла Олафа
   Ингрид очнулась на лежанке в тесной каморке внутри драккара своей новой подруги. Голова болела ужасно! Она так и не поняла, что произошло, вроде это был обряд побратимства, но какой-то странный - кровь не смешивали, из одной чаши не пили, просто надели какие-то шапки и... полная темнота! Что-то очень похожее на сон о её прошлой жизни, короткой и не очень радостной. Ингрид вспомнила то, что совсем не хотелось вспоминать: как на селение где она жила напали соседи и вырезали всех, а её, молодую, но уже очень красивую девушку, пощадили, но сделали это только для того... Ингрид не хотела вспоминать тот ад, что длился почти месяц. Потом от неё избавились, жадность победила похоть, её продали Олафу. Этому ярлу чем-то приглянулась большеглазая девчонка, и он её купил и опять же почему-то стал обучать как воительницу. Для чего он это делал, Ингрид так и не поняла, но как женщиной он ею не пользовался и другим не давал, но обучал со всей строгостью, на которую был только способен, в итоге девушка стала едва ли ни лучшим бойцом в его дружине. Если сначала другие вои подшучивали над Ингрид, то сейчас любой бы хорошенько подумал, прежде чем задевать стройную красавицу.
   - Бедная, как же тебе досталось, на вот выпей, - раздался голос, Ингрид открыла глаза, встретившись взглядом с большими зелёными омутами, и вспомнила... это были чужие воспоминания, воспоминания маленького волчонка, который в отличие от неё самой не знал своей матери. Этого волчонка муштровали едва ли не с того момента, как он начал говорить. Годы муштры, странной учёбы, а потом вот эти драккары, похожие на тот, на котором она познакомилась с Вейрин. Ингрид сделала несколько глотков, почувствовала облегчение и сразу же уставилась на длинные уши, такие уши должны быть у горных троллей, живущих в скалах.
   - Ты тролль? Или дварф? Ты из пещер под скалами? Тебя изгнали, ты не просто ушла, а ещё угнала этот драккар, который называешь Змеем? Не угнала, а он с тобой сам ушёл, да? - спросила Ингрид у Вейрин, не сомневаясь в ответе. Кем ещё может быть эта девушка как не троллем или дварфом? Скорее дварфом, тролли большие и сильные, а вот дварфы тоже сильные, но они бородатые коротышки. У Вейрин нет бороды, но она же женщина. Точно дварф - маленького роста, но сильная, как богатырь (в этом Ингрид уже успела убедиться), с такими большими глазами, привыкшими к полумраку пещер (каких-то странный пещер, где стены гладкие и под потолком горят без пламени яркие круглые факелы, вот непонятно - зачем тогда такие глаза нужны?). Да и имя у неё очень необычное, не такое как у людей. К тому же знание языка народа фиордов говорило о том, что эта девушка знакома с этим народом, значит она тоже оттуда! Её народ живёт там же, но редко показывается людям.
   - Не-а, - улыбнулась Вейрин и, став серьёзной, сказала: - Ты должна была видеть - кто я, ведь я увидела кто ты. Вот посмотри, что здесь написано?
   - Укрепляющее, - прочитала Ингрид и удивилась: - Но я же не умею читать руны! Не умела, а теперь вот... это такое колдовство?
   - Наука и технологии, разные технологии, - ответила Вейрин и, чему-то улыбнувшись, добавила: - А это не руны и не иероглифы, это буквы, обычные буквы на моём языке. И говорим с тобой мы сейчас на нём. Его знание тебе нужно, чтоб научится управлять Змеем, будешь надписи читать.
   - Ты меня околдовала... нет, тут какое-то другое слово... мнемоскопирование, да?
   - Да, - согласно кивнула Вейрин и пояснила так, чтоб стало понятно подруге: - Я с тобой, а ты со мной поделились памятью. Теперь ты многое помнишь из того, что было со мной, а я с тобой. Ты же хотела, чтоб мы с тобой побратались? Вот мы и стали сёстрами, ближе, чем кровные. Вот так вот. А теперь пошли, проведём это обряд по твоим обычаям. Только никому не говори, что я девушка, пусть думают, что я парень.
   - Ага, - расплылась в улыбке Ингрид, ей это показалось хорошей шуткой, пусть все думают, что она братается с парнем.
  
   Олаф Эриксон, по прозвищу Длинный меч
   Каша уже была почти готова, а Ингрид всё не было, она и Вейрин, так звали этого то ли боярина, то ли боярыню, где-то на этом драккаре спрятались. Олаф с нетерпением ожидал воительницу, надеясь узнать от неё что-нибудь о Вейрин, чего он не заметил, всё-таки Ингрид девушка не глупая и наблюдательная, что-нибудь да заметила. К тому же у неё вроде как установились с этим боярином хорошие отношения, может, он в разговоре с Ингрид и проговорился о чём-нибудь таком, Олаф когда посылал на это задание, именно на задание воина своей дружины, особо на это напирал. Наконец они появились и, о чём-то весело переговариваясь, направились к костру норманнов, вдвоём направились, должна-то была сюда прийти Ингрид, а Вейрин - к своим. Вот так они и шли вдвоём, при этом громко говорили, но Олаф ничего не понял, это был неизвестный ему язык, хотя он знал их добрый десяток. Подойдя, Ингрид, ещё больше удивив своего командира, сказала:
   - Олаф, дай, пожалуйста, ритуальную чашу и священное вино.
   - Зачем это тебе? - спросил норманн, при этом начиная подозревать - для чего это понадобилось воительнице. Вместо Ингрид ответила Вейрин, очень удивив Олафа, так как произнесла это на языке норманнов:
   - Я и Ингрид - побратимы, мы уже провели этот обряд по моему обычаю, теперь надо это сделать по вашему.
   - Э-э-э... - только и смог произнести Олаф, он совсем не ожидал такого результата от своей затеи с засылкой своего разведчика к Вейрин, получается, что он его переиграл. Побратимы - это очень серьёзно, это больше чем кровные родственники. Видя растерянность своего командира, в разговор вмешался Гунард:
   - Стать побратимом норманна большая честь! Чужеземцу, чтоб такое заслужить, надо совершить подвиг! Славный подвиг! Стать побратимом норманна - великая честь и её надо заслужить.
   - Это если чужеземец, а если один из вас, то можно и без подвига, так? - поинтересовалась Вейрин.
   - Но ты же не одна из нас, хоть и говоришь на нашем языке, - опомнился Олаф. До этого Вейрин говорила бы с акцентом, всё-таки Шустрик язык норманнов не совсем хорошо знал, но после обмена с Ингирд её речь была такой же, как и у норманнов. А о препятствии, которое может возникнуть при проведения обряда побратимства по норманнскому обычаю, Вейрин рассказала Ингрид. Они обе подумали, как обойти это препятствие и, как им казалось, нашли выход.
   - Да, я не норманн, но народ фиордов не только норманны, мы тоже, - сказала Вейрин и сняла платок, явив на обозрение норманнов свои уши, слегка ими пошевелив, девушка как можно более гордо добавила: - Я дварф! Мы жили в фиордах задолго до появления там норманнов. Стать побратимом дварфа даже для норманна большая честь, и я считаю, что Ингрид достойна её!
   - Дварфы славятся своей силой, а ты просто какой-то задохлик, ты не дварф, а самозванец, - поднялся один из норманнов, похожий на медведя. Норманны довольно рослый народ, но этот выделялся среди них как ростом, так и шириной плеч. Вейрин пожала плечами:
   - Верить или не верить, твоё право, мешать не буду. Но чтоб у других не было сомнений, выходи в круг, или предпочитаешь на локтях?
   - Не слишком ли много чести... - начал норманн, но поймав взгляд Олафа, кивнул: - Хорошо, на локтях.
   Прикатили две бочки и поставили их друг на друга, Вейрин и норманн упёрлись локтями в дно верхней бочки, для этого девушке, вызвав смешки окружающих, пришлось встать на цыпочки, а вот норманн чуть пригнулся для того, чтоб своей лапищей ухватить маленькую ладошку. Ехидно улыбнувшись, он сжал руку Вейрин, вообще-то это запрещённый приём в подобной борьбе, но норманн думал, что этим он покажет этому малышу тщетность с ним состязаться. К удивлению богатыря, хрупкий парнишка никак не отреагировал на его действие, тогда он сжал сильнее и удивлённо поднял бровь, ему казалось, что он сжимает железный прут, а не податливую плоть! Вейрин улыбнулась и, сказав: - Теперь мой черёд, сжала руку противника, тот вскрикнул. Глядя на огромного парня, кривящегося и махающего покрасневшей рукой, девушка произнесла:
   - Не стоило тебе этого делать, я могла и сломать руку. Если больше никто не хочет меня испытать, то давайте на этом закончим.
   Вообще-то если бы этот норманн поступил честно и постарался уложить руку своего противника, у него это получилось бы, но он, желая показать свою силу, сжал руку Вейрин. Тут у неё было преимущество, она была тяжелее, соответственно плотнее местных жителей. Сжимать тоже надо уметь - можно просто сжать, а можно нажать на болевую точку.
   - Так принесут нам чашу или нет? - поинтересовалась Ингрид. Она испугалась, когда Свен, так звали этого богатыря и который пытался оказывать ей знаки внимании, усомнился в словах подруги. Предлагая Вейрин назваться дварфом, она не предполагала, что кто-то может вызвать Вейрин на силовое состязание, чтоб проверить - дварф ли этот такой хрупкий с виду паренёк. Тем более Ингрид не ожидала, что это сделает Свен, а тот пошел на такой шаг, видно приревновав её. Вейрин сумела всех, и её в том числе, очень удивить. Уже никто не сомневался в том, что этот хрупкий с виду паренёк достоин стать побратимом норманна, поэтому церемония пошла быстро, можно сказать - обыденно. В ритуальную чашу налили вино, потом Игрид полоснула ножом себе и подруге по руке (у Вейрин, к удивлению окружающих, ножа не было), смешав кровь и вино, они выпили этот напиток. Пили из чаши одновременно, почти касаясь друг друга губами. А потом ели кашу, каша была вкусной. Вейрин, заметив, как на неё смотрит Свен, сказала парню:
   - Не надо меня ревновать, позже поймёшь почему.
   Поскольку это всё происходило в стороне от остальных участников гостевого похода, Вейрин, повязывая на голову платок, попросила:
   - Не надо рассказывать остальным кто я, хорошо? Пусть это останется тайной, нашей тайной.
   Её уверили, что норманны никогда своих не выдают, а она хоть и дварф, но свой парень, ведь тоже из фиордов. При этом Олаф удовлетворённо кивнул, ему таки удалось выяснить - кто же такой этот Вейрин. Об этом он по секрету рассказал Могуте.
  

Глава 5. Начало и трудности похода, обновки Ингрид и боевое крещение Вейрин.

   Могута Мирдарыч, гость ведущий заморскую торговлю, старшина торговых караванов.
   Как и предполагалось, по озеру Ладо ладьи гнал попутный ветер, поэтому до Нево, вытекающей из этого озера и впадающей в морской залив, можно было пройти под парусами. Помахать вёслами придётся только в реке Нево, но это всего ничего. Если ветер не утихнет, то до места ночёвки, на острове в устье Нево, удастся дойти задолго до темноты. Могута Мирдарич, стоявший на носу своей ладьи, удовлетворённо кивнул и приложил руку козырьком ко лбу, пытаясь рассмотреть - что там, на первом драккаре? Раньше ладья Могуты шла второй, сразу за драккаром Олафа, а сейчас порядок был нарушен - впереди шёл драккар Вейрина, после утреннего разговора с Олафом Могута стал называть этого парня по имени. Предположение Олафа, что это девица, выдающая себя за парня, не подтвердилось, это был пусть и молодой, но парень. Но это ещё не всё, то, что по секрету рассказал Могуте Олаф, прояснило многое, хотя и не всё. Но и этого было достаточно, чтоб объяснить многое из того, что раньше казалось странным и непонятным. Ну это же надо - дварф! - хмыкнул Могута, может, изгнанный из своего племени, а может, ушедший сам, скорее второе, теперь понятно, откуда у него такой ни на что не похожий драккар - это ладья дварфов! А что известно о дварфах? То, что они живут в подгорных пещерах (это вполне объясняло, почему у Вейрина такие большие глаза и то, что он видит в темноте), ещё они искусные мастера, и не только в кузнечном деле. Могута прищурился, пытаясь разглядеть Олафа, который сейчас был на том драккаре дварфов, идущим первым. Очень похоже на то, что Олаф хочет предложить Вейрину присоединиться к своей дружине, естественно, со своим замечательным драккаром. Вот и сейчас, воспользовавшись тем, что Вейрин побратался с красавицей Ингрид, подсунутой ему Олафом, а перед красотой этой девушки трудно устоять, ярл перешёл на тот драккар, не один перешёл, а ещё с двумя своими воями.
   Могута оглянулся на стоящую чуть позади него Забаву. Его дочь тоже была красавицей, только вот статью не вышла, маленькая и хрупкая, вся в маму. Могута вздохнул, вспомнив свою жену: бедная Беляна не дожила до сегодняшнего дня, не увидела, как расцвела её дочь. Да, Забава красавица, но, видно, Вейрину, который чем-то похож на неё, нравится другой тип женщин, хотя... может, это и к лучшему, уж очень Забавушка заинтересовалась этим, можно сказать, безродным юнцом. Пусть он и называется боярином, но это же подтвердить никто не может.
   А Забава очень хотела посмотреть на этого парня, о котором в последнее время столько говорили. Хотела еще посмотреть, потому что он оказался дварфом! Утром, когда она спала, вернее, делала вид, что спит, об этом рассказал её отцу норманн Олаф. Забава была, как все девушки её возраста, очень любопытна и ей очень хотелось посмотреть, а может, даже познакомиться с представителем этого народа, о котором ходили легенды. О дварфах много рассказывали норманны, но никто их не видел (может, кто и видел, но молчал об этом), а тут такая возможность увидеть, и даже поговорить! Вот отец видел и даже говорил, но не догадался с кем имеет дело, а уж она, Забава... девушка не представляла, что будет делать, когда её познакомят с этим парнем, но всё равно этого добиться очень хотелось!
   - Что он делает? - забеспокоился Могута Мирдарич, первый драккар вышел из строя, развернувшись почти на месте (драккары, а ладьи тем более, так не могут!), быстро пошел вдоль колонны ладей назад. Драккар Олафа, который сейчас вёл Гунард, продолжал идти впереди, а драккар Вейрина заскользил назад. Быстро дойдя до конца строя, он там развернулся и пошёл в обратную сторону, обгоняя большие ладьи, словно те не плыли довольно быстро, полностью развернув свой парус, а стояли! Поравнявшись с ладьёй старшины каравана, Змей (странное имя для драккара или ладьи, но это же не было ни тем, ни другим) сбавил скорость и подошёл довольно близко. Если бы ладья шла на вёслах, а не под парусом, подойти так не удалось бы. Могута Мирдарич отметил, что в будочке, которую Вейрин называл рубкой, сидел он сам и Ингрид, а вот Олаф стоял, возвышаясь над теми, кто там сидел. Вейрин (исключительно из вредности) не стала выдвигать третье кресло, поэтому ярлу пришлось стоять, щурясь от набегающего потока воздуха. Но сейчас, когда скорость была сброшена и встречный ветер не бил в лицо Олафу, тот приосанился и, приняв горделивую позу, как и положено ярлу, громко сказал:
   - Я проверил - всё ли в порядке, нет ли отстающих. Этот драккар позволяет контролировать весь строй ладей, вот я и сделал это.
   - Добро, - ответил Могута, только потому, что надо было что-то ответить. Можно подумать, что все эти действия - заслуга ярла. Вообще-то, такой контроль проводился и в обычных условиях, на мачту первого драккара кто-нибудь поднимался и смотрел: не подают ли сигнал с последнего драккара, для этого там тоже кто-то взбирался на мачту. Но сейчас, имея такую возможность, командир охранной дружины решил лично убедиться, что всё в порядке, хотя это было и так ясно. Если бы что-то произошло, то сигнал передали бы по цепочке с ладьи на ладью. Могута покачал головой, не одобряя действия ярла, и с некоторым удовлетворением отметил, что Вейрин не пустил Олафа в мягкое кресло, а их там два, одно он занял сам, а во второе посадил Ингрид. Вот и пришлось Олафу гордо стоять за спинами удобно сидящих.
   Забаву не интересовали эти дрязги старшины каравана и ярла, она, привстав на цыпочки, во все глаза смотрела на сидевших в будочке с прозрачными стенками Ингрид и Вейрина, если Ингрид она неоднократно видела раньше и даже несколько раз с ней говорила, то Вейрина видела впервые. Вид этого дварфа разочаровал девушку, маленького роста (это видно даже когда он сидит) и какого-то тщедушного сложения, в общем, ничего особенного, разве что зелёные глаза - огромные и очень выразительные. Вейрин, может, что-то почувствовала, а может, это сделала просто так, она привстала со своего места и помахала рукой, помахала просто так, а не обращаясь к кому-то конкретно. Но Забаве показалось, что этот жест приветствия и улыбка молодого дварфа адресованы именно ей, и она помахала в ответ. Чем вызвала гримасу недовольства, сердитое сопение и нахмуренные брови парня, стоящего недалеко от неё.
  
   Вейрин, ушастая ведьма
   После обряда побратимства, Вейрин угостили кашей из общего котла, эта каша отличалась от той, что варили ушкуйники и Угрим, но тоже была вкусной. После угощения Ингрид повела Вейрин в одну из походных палаток, что поставили норманны. Палаток было всего три, и вся дружина Олафа в них не поместилась бы, когда Вейрин на это указала Ингрид, та пояснила:
   - Воины ночуют на драккарах или около них делают себе лежанки. Палатки ставят для ярлов, ну и... увидишь.
   В той палатке, куда Ингрид привела Вейрин, их встретили две воительницы, как оказалось, в дружине Олафа было три воительницы, что было не редкостью у норманнов. Фрей и Хельга, так их звали, были старше Ингрид (если Фрей намного, то Хельга едва ли на год), и это они поставили себе и Ингрид палатку. Как сказала Фрей:
   - Всё-таки лучше ночевать в своей палатке, чем на драккаре или около него. Палатки есть у всех, но ставить их мужчинам лень, вот и ложатся спать, где попало. Вот место Ингрид, сейчас, девочка, и для тебя приготовим.
   Вейрин не стала спрашивать, как догадалась эта женщина, вспомнив, как это сделала Ингрид. Поблагодарив женщин за гостеприимство и попросив, чтобы они сохранили её секрет, Вейрин сказала, что у неё есть, где переночевать, и что там ей привычней, К тому же это будет выглядеть очень подозрительно - если парень останется ночевать в палатке воительниц. Ещё она могла бы добавить, что там у неё - безопасней, но не стала этого делать, чтоб не обидеть Фрей и Хельгу. Как оказалось, она была права - в палатку бесцеремонно заглянул Олаф и предложил Вейрин место в своём шатре (понятно, что ярлу по статусу полагается шатёр, а не простая палатка, хотя от палатки он мало чем отличается). Вейрин поблагодарила и его, сказав, что привыкла спать у себя, на Змее. Её стали уговаривать остаться, напирая на то, что уже очень темно (мало того, что ночь была безлунной, так небо ещё закрыли густые облака). Вейрин только улыбнулась, сказав, что темнота ей не помеха и дорогу к Змею она найдёт. Ингрид, хоть как её не отговаривали, решила идти вместе с Вейрин. Ингрид собрала свои вещи, а вещей у неё всего-то было: небольшой вещевой мешок, лук и два меча, после чего подруги отправились к стоянке Змея.
   Хоть и было темно, для Ингрид темно, Вейрин уверенно шла к катеру. Ингрид, которую всю дорогу Вейрин держала за руку, когда поднялись на борт, поинтересовалась у подруги:
   - А ты точно уверена, что у тебя в родне не было дварфов? Ты так уверенно шла в такой темноте, где я видела не дальше вытянутой руки!
   - Точно не было, ты же сама мне посоветовала назваться этим самым дварфом, что такие есть я вообще первый раз услышала, от тебя услышала, - засмеялась Вейрин. Увидев высунувшегося из полотняной "каюты" Угрима, сказала: - А вот он меня считает ведьмой, и не простой, а ночной.
   - Знаешь, подруга, если оно так и окажется, то я не удивлюсь. Всё, что ты делала в последнее время, иначе, чем колдовством назвать нельзя. Взять хотя бы то, что со мной произошло, чувствую, что я очень сильно изменилась, - задумчиво произнесла Ингрид, Вейрин улыбнулась и кивнула:
   - А по-другому и не могло произойти, я же с тобой поделилась своей памятью и знаниями (не всеми, могла бы сказать Вейрин, но не сказала), а это значит, что и ты стала такой же ведьмой, пусть не ночной, но такой же, как я, вот из этого и будем исходить. Вот завтра и начнём.
   Что они завтра начнут, Вейрин не сказала, открыв люк, ведущий в каюты катера, увлекла за собой Ингрид. Каюты хоть и были маленькие, но рассчитаны на размещение двух человек. Над той полкой, на которой после мнемоскопирования лежала Ингрид, была ещё одна, откидывающаяся, вот на ней и устроилась Вейрин, уступив нижнее место подруге.
   Но прежде чем устроиться на ночлег, Вейрин раздела Ингрид и загнала в маленькую душевую кабинку, небольшой санузел находился между каютами. Ингрид сначала не поняла, что хочет от неё подруга, а когда разобралась, пришла в восторг, особенно ей понравилась возможность регулировать температуру воды. Вейрин после водных процедур приступила к экипировке подруги. Её вещи она сложила в пластиковый мешок, при этом сетуя, что истребители не оборудуются стиральными машинами. Кожаные детали одежды Ингрид, да и сама одежда, не то что были грязными, просто ужасно воняли прогоркшим жиром. Как объяснила воительница, норманны кожаные детали одежды и экипировки смазывают жиром, чтоб они не портились от солёной моды, с оружием тоже так поступают. Ведь в драккаре невозможно спрятаться от солёных брызг (а то и полностью волной окатит), а соль очень способствует порче кожи и ржавлению металла. На истребителях всегда хранилось несколько комплектов одежды команды, пусть и рабочей, но чистой, а не так давно, можно сказать, перед тем самым ответственным заданием, со склада были получены новые вещи, уже загруженные командой на свой истребитель, но ещё даже не распакованные. Ингрид по комплекции была такая же, как девушка матрос (у штурмана были те же размеры, что и у Вейрин), куртка и штаны, да и всё остальное (несколько комплектов тонкого, совсем не такого, как выдавали с флотского склада, женского белья, девушки тайком проносили на свой кораблик) подошло воительнице. Когда же Ингрид достала из своего мешка блестящую от жира, но ужасно воняющую кольчугу, Вейрин чуть не вырвало, она сгребла это железо и запихнула в тот же пластиковый мешок, заявив, что выкинет это при первой же возможности.
   - Ну как же я без кольчуги? - растерянно спросила Ингрид, в решительности подруги она не сомневалась, но кольчугу было очень жаль, хоть она и была не очень удобная, но стоила дорого! Переживания воительницы не произвели на Вейрин впечатления, она сама легла спать и предложила это сделать Ингрид, сказав, что всё остальное утром.
   Утром, после того как Вейрин выдала подруге новую одежду, достала бронежилеты и один надела сама, показывая - как это делать, второй предложила подруге, та с сомнением повертела в руках эту вещь, лёгкую и тонкую, по сравнению с кольчугой, и казавшуюся такой ненадёжной. Вейрин покачала головой и предложила:
   - Достань свой нож и попытайся пробить или порезать бронежилет.
   Ингрид минут пять сопела, усердно пытаясь сделать то, что предложила Вейрин, потом подняла восхищённые глаза на подругу и спросила:
   - Это вещь дварфов? Да? А из чего она сделана? Это же не металл!
   - Это не металл, это слабо армированный кевралон и это не вещь дварфов, - вздохнув, ответила Вейрин, снимая свой бронежилет, потом пояснила: - Это облегчённая защита третьей категории. Защищает, если в тебя попадёт осколок или пуля не крупного калибра, да и то, если это будет не прямое попадание. От импульсов излучателя тоже не помогает, вот такое нам, экипажам истребителей, барахло выдают. У этого бронежилета только одно достоинство - рукава, какая ни какая от ветра зашита. Да и если в этом жилете свалиться за борт, то не утонешь, по крайней мере сразу. Если понравилось - надевай, хотя мне кажется, так всё время ходить не очень удобно.
   Девушки поднялись в рубку в одинаковой серой одежде, удивив присутствующих толпившихся у истребителя, но если на Вейрин был только рабочий комплект одежды, то Ингрид была затянута в бронежилет.
  
   Ингрид, молодая воительница, почти ведьма
   Зачем Вейрин раздела Ингрид донага, стало понятно в маленькой каморке, там с потолка лилась вода, словно это был маленький водопад. Но в отличие от горных водопадов, в которых и в жаркую погоду вода холодная, почти ледяная, здесь можно было делать воду тёплой и даже горячей. Это привело Ингирд в такой восторг, что она не сразу поняла, что делает Вейрин, а та собрала всю её одежду и спрятала в какой-то блестящий мешок, заявляя, что это всё надо выкинуть и сделать как можно быстрее. Ингрид расстроилась, одежда ведь была хорошей! И неужели её подруга хочет, чтоб Ингрид ходила нагишом? Хотя здесь никого нет тут и так можно ходить, но потом же придётся отсюда выйти, а одежды больше нет! Вот голой и ходить? Ведь Вейрин забрала одежду и даже обувь, а потом всё это куда-то дела! Эти переживания, совсем не мешали внимательно разглядывать свою новую подругу, тоже раздевшуюся донага. Если бы не уши, голая Вейрин ничем бы не отличалась от других девушек, ну подумаешь большие глаза, это не недостаток, а, скорее, достоинство, Ингрид сама не отказалась бы от таких больших и выразительных глаз. А Вейрин, брезгливо морщась, ещё и кольчугу забрала, а кольчуга хорошая-то, она денег стоит, и немалых. Помывшись, девушки легли спать, но Ингрид долго не могла уснуть, ворочалась, переживая о потерянных вещах.
   Утром, когда воительница получила новую одежду, то и думать перестала о потере. Новая одежда была мягкой, тёплой и чрезвычайно прочной, Ингрид попробовала оторвать кусочек от подола то ли рубашки, то ли куртки, и ничего не получилось. А уж когда Вейрин дала чудесную кольчугу, ненамного толще тех вещей, что раньше получила Ингрид! Кольчуга была необычайно прочной! Пробить её ножом не получилось, хотя таким ударом обычную кольчугу воительница пробивала! На ноги, вместо сапог, а их Вейрин тоже вчера забрала и, похоже, уже выкинула, Ингрид получила мягкие полусапожки со шнуровкой, что позволяло обуви плотно сидеть на ноге и не спадать как обычные сапоги, но при этом совсем не давило (Вейрин сама надела и дала Ингрид рабочие ботинки, лёгкие и прочные). Единственно, что было Ингрид непонятно, зачем под эту чудесную одежду надевать какие-то тонкие тряпочки с кружевами, которые Вейрин называла бельём. Ингрид наотрез отказалась такое надевать, чем очень развеселила Вейрин и та не стала настаивать на том, что это надо надеть. Выпив по чашке сладкого душистого напитка и закусив странными сухариками (галетами) с вареньем, облаченные в одинаковые серые костюмы, эту одежду дварфов или ведьм, девушки поднялись наверх.
   Там они увидели Олафа, Свена и ещё одного норманна, которых не пускал на Змея Угрим. Вообще-то, он не стал бы преградой намерению норманнов, если бы не одно "но" - узкая и довольно длинная доска, переброшенная с борта истребителя на берег. Вот пройти по ней и не давал Угрим, грозясь сбросить её, если кто-нибудь из норманнов попытается на неё ступить. Увиденное развеселило девушек, а вот Свен, увидев как из люка выбирались Вейрин и Ингрид, нахмурился. Вейрин скомандовала Угриму пропустить, норманнов. Олаф возмущённо сказал:
   - Пора уже выходить, а вы ещё спите! Я решил вас разбудить и вижу, что правильно решил! Ещё хочу тебе, Вейрин, сообщить - я буду идти на твоём драккаре, потому что он первый. А я, как ярл охранной дружины, должен быть на первом драккаре.
   Вейрин молча забралась в рубку и заняла своё кресло, указав Ингрид на соседнее. Повернувшись к Олафу, сказала:
   - Мы готовы отчалить, но что-то я не вижу готовности остальных, вон, у некоторых ещё ладьи от берега не отошли, вот тебе лучше ими заняться, а я уже готова, вот только остальные мои пассажиры на борт поднимутся, дай им пройти.
   Действительно, у перекинутой на берег доски стояли переминающиеся с ноги на ногу Деян Данмярыч, его люди и Малк. Повинуясь жесту Вейрин, Угрим отступил в сторону, и на Змея зашли норманны и те, кто на нём ехал ранее, глядя на возросшее количество пассажиров, Вейрин сказала Ингрид:
   - Надеюсь, не подерутся, места там всем хватит, пусть с нами едут. А Свен на меня смотрит, словно оторвать голову хочет, хорошо, что Угрим меня к тебе не ревнует, одного ревнивца нам более чем достаточно.
   Ингрид смутилась, сделав вид, что заинтересовалась приборной панелью, начала задавать вопросы. Вейрин охотно отвечала, совсем не обращая внимания на Олафа, поднявшегося в рубку, а поскольку в рубке было только два кресла, то он встал за спинами девушек.
  
   Вейрин, ушастая ведьма
   Караван выстроился в походную колонну, и Олаф (мужчина совсем не маленького роста), гордо торчавший из рубки, потому что стоял, подал знак к началу движения. На разворачивание парусов ушло некоторое время, и наконец ладьи, выравнивая скорость, начали движение. Змей, занявший место в голове колонны, стоял до тех пор, пока драккар норманнов, занимавший вторую позицию, почти упёрся носом ему в корму, а потом, резко тронувшись, почти прыгнув, неспешно пошёл вперёд. Олафу, чтобы не упасть, пришлось сделать большой шаг назад и ухватиться за стенки рубки, растеряв свой величественный вид. Вейрин, обернувшись, глянула на раскоряченного ярла, пытающегося сохранить горделивый вид, и захихикала. После чего спросила у Ингрид, изо всей силы старающейся не присоединиться к подруге:
   - Он так и будет маячить за нашими спинами?
   - Ярл всегда стоит на носу драккара и смотрит вперёд, - ответила не удержавшаяся от смешка Ингрид, ей тяжело было удержаться от улыбки, когда она представила себе то, о чём сказала Вейрин:
   - На старых кораблях на носу ставили всякие украшения, у нас тоже такое может быть - живой ярл! Надо будет ему предложить туда перебраться.
   Между собой девушки говорили на языке Вейрин, поэтому Олаф не понимал, о чём идёт речь. Но те ехидные взгляды, что на него бросали, свидетельствовали, что говорят именно о нём, о ярле Олафе, причём без всякого почтения! Чтоб прекратить это безобразие (а как ещё можно назвать, когда о тебе говоря всякие гадости), Олаф обратился к Вейрин, спросив ту, может ли её Змей пройти к концу каравана, а потом вернуться обратно? Вейрин пожала плечами, и Змей, развернувшись почти на месте, пошёл в указанную ярлом сторону. Олаф прокричал Гунарду, находящемуся на первом драккаре, чтоб продолжали движение, а он посмотрит, что там у остальных. Змей прошёл вдоль всей колоны, демонстрируя всем гордо стоящего и зорко бдящего ярла. Дойдя до последнего драккара, обошёл вокруг него и пошёл обратно. Вейрин увеличила скорость, и встречный поток воздуха заставил ярла щуриться, прикрываясь ладонью, отвернуться от этого ветра, Олаф посчитал ниже свое достоинства. Дойдя до первой ладьи, Олаф попросил Вейрин сбавить скорость и подойти ближе, после чего почти прокричал чем-то недовольному Могуте Мирдарычу:
   - Я проверил - всё ли в порядке, нет ли отстающих. Этот драккар позволяет контролировать весь строй ладей, вот я сделал это.
   Вейрин не слушала, что ответил старшина, командиру охранной дружины, её внимание привлекла девушка, стоящая почти на самом носу ладьи. Эта белокурая девушка, с большими синими глазами (не такими большими, как у Вейрин), вытянувшись, пыталась заглянуть в рубку Змея, будто что-то там выискивая.
   - Это кто? - спросила Вейрин у Ингрид, та ответила, что это Забава, дочь старшины каравана. В этот момент, на лице девушки в ладье промелькнуло что-то похожее на разочарование. Вейрин встала с кресла, поднявшись над стеклянными бортами рубки, улыбаясь помахала девушке. Та тоже улыбнулась и помахала в ответ, это вызвало недовольство парня, стоявшего за синеглазой девушкой. То, что этот парень очень недоволен, было видно по его гримасе и нахмуренным бровям.
   - Вот ещё один ревнивец, - кивнула Вейрин в сторону парня и со вздохом добавила: - Только этих проблем мне ещё не хватало, может, стоит признаться, что я девушка?
   - Тогда от воздыхателей тебе не будет прохода, - засмеялась Ингрид и серьёзно добавила: - Разве тебе никто не говорил, что ты очень красивая?
   - Ну, не красивее тебя, вот ты настоящая красавица, - вернула комплимент Вейрин. Ингрид снова засмеялась:
   - Мы с тобой красавицы, может, на зависть окружающим, поухаживаем друг за другом?
   - О чём таком весёлом вы всё время говорите? - нахмурив брови, поинтересовался Олаф. Он подозревал, что Ингрид и этот парень на непонятном языке, всё это время обсуждают его, уж очень часто они в его сторону косятся. Вейрин посмотрела на насупившегося Олафа и спросила:
   - Олаф, скажи честно, ты не обидишься?
   - Почему я должен обижаться? - удивился норманн, Вейрин ответила:
   - Я хочу взять Ингрид в свою дружину.
   - Чего-то подобного я и ожидал, - ответил норманн и пояснил, почему он так думал, заодно и предупредив: - Когда я вчера увидел, как вы вдвоём идёте, понял, что... в общем, не важно. То, что Ингрид ушла к тебе ночевать - было вполне ожидаемо. Но должен тебя предупредить - Ингрид мне как дочь, если ты её обидишь...
   - Олаф! Я уже вполне могу решать, как и где! - возмутилась Ингрид и уже спокойнее добавила: - Вейрин меня не обидит, ты же знаешь, побратимы - это больше чем кровные родственники.
   - Не волнуйся, то о чём ты подумал, между нами произойти не может, уж поверь мне, - дополнила подругу обернувшаяся Вейрин, пока говорила Ингрид, она сосредоточилась на управлении катером. Олаф посмотрел на девушек и со вздохом сказал:
   - Я-то тебе верю, а вот со Свеном у тебя могут возникнуть проблемы.
   Но Вейрин на это ничего не ответила, глянув на приборную панель, она озабоченно сказала:
   - Барометр падает. Быстро падает.
  
   Олаф Эриксон, по прозвищу Длинный меч
   Дорогу норманнам, собирающимся подняться на драккар дварфов, преградил бывший скоморох, которого Вейрин взяла к себе в дружину, но он их не остановил бы, если бы те решили подняться на Змея. Но Олаф не хотел сердить Вейрина, поэтому не дал команды зайти на этот драккар, он, сложив руки на груди, хранил гордое молчание, доверив Свену переругиваться с этим якобы стражем. Препирательства длились недолго, у самой будочки, где всегда сидела Вейрин, открылась круглая дверь в полу (Вейрин называла эту дверь - люк и он был не круглым, а овальным) и оттуда выбрались она сама и Ингрид, похоже, они там внутри этого драккара ночевали. Увидев девушку и парня, Свен замолчал и насупился. Ему очень не понравилось, что Вейрин там был вместе с Ингрид, понятно, о чём подумал этот парень. Он насупился, именно потому что решил - они, укрытые там от посторонних глаз, могли не только ночевать. Впрочем, ни Вейрин, ни Ингрид на недовольство парня не обратили никакого внимания, чем ещё больше того огорчили.
   Когда недолгая подготовка к отплытию была окончена и дракар Вейрин был готов начать движение, Олаф немного растерялся, прикидывая, где же ему разместиться, он же должен находиться в таком месте, откуда можно командовать! А как это делать, находясь вместе с пассажирами этого драккара? Ведь та палатка, которую Вейрин называла каютой, была предназначена для пассажиров, там сидел Деян Данмярыч со своими людьми и те два скомороха, которых Вейрин взяла в свою дружину. Как понял Олаф, эти двое имели статус простых воинов, Вейрин их, в отличии от Ингрид, в свою будочку не пускала! Если воинам, которые пришли вместе с Олафом, ещё можно присоединиться к остальным пассажирам, это даже где-то лестно для них, ведь не на вёслах сидеть будут, а ехать как почётные гости - ничего не делая, то вот ярлу такое совсем не подходит. Ярл должен находиться на носу драккара. Если не выбирать путь и руководить движением всего каравана, то смотреть, не угрожает ли что ладьям торговых гостей. Вот для этого ярл и занимает такое место. Но тут на нос не пройдёшь. Нос был закрыт настилом из того же материала, из которого сделан этот драккар, и там не то что стоять, усидеть не получилось бы, смыло или даже бы сдуло с того покатого настила! Там не только что бортов не было, но и даже простого ограждения из жердей! Вот так и получается, место, где уселись Вейрин и Игрид, было ближе всего к носу, но уступать его они никому не собирались. После некоторого раздумья Олаф поднялся в будочку и встал за спинами сидящих, вроде как занял место, предназначенное для ярла, ведь Вейрин, хоть и сидел впереди, был как бы кормчим, то есть подчинялся вождю. Но этот вредный парень, показывая ярлу, что встать у него за спиной не лучшая идея, так резко послал свой драккар вперёд, что Олафу стоило большого труда удержаться на ногах. А эти двое, переговариваясь на неизвестном норманну языке (похоже, это был язык дварфов, и когда только его умудрилась выучить Ингрид), украдкой поглядывали на Олафа и хихикали. Они старались это делать незаметно, но было совершенно ясно, что говорят о нём, Олафе, говорят без всякого почтения!
   Чтоб поддержать свой авторитет ярла, Олаф решил покомандовать и приказал пройти вдоль колонны ладей в конец и обратно, что с лёгкостью было проделано. А когда уравняли скорость с ладьёй старшины каравана, Вейрин стал заигрывать с его дочкой! И что самое непонятное - Ингрид это нисколько не возмутило, она даже помогла парню в этом деле! Похоже, что Ингрид... что ж, сердцу не прикажешь, немного обидно что она не выбрала Свена, вон как парень переживает, но... в общем, это её выбор, и Олаф вмешиваться не собирался. Тем более что этот дварф решил взять Ингрид в свою дружину (о чём он и заявил Олафу), не простой дружинницей-воительницей решил взять, ведь он научил её своему языку, а теперь учит, как управлять этим необычным драккаром. Но всё же Олаф решил предупредить Вейрина, что не позволит обидеть Ингрид, но это замечание возмутило не Вейрина, а Ингрид, резко ответившую, чего раньше она себе никогда не позволяла. А вот Вейрин постарался успокоить Олафа, но тот всё же счёл нужным строго предупредить этого странного дварфа, что не позволит обидеть свою приёмную дочь. Но Вейрин только пожал плечами и вроде хотел что-то возразить, но, отвлёкшись на мигающие огоньки на доске перед собой, озабоченно сказал:
   - Барометр падает. Быстро падает.
   Повернувшаяся к норманну Вейрин сказала это, назвав устройство привычным для себя именем, уже по привычке подменив отсутствующее понятие в местном языке.
   - Что падает? - не понял норманн, но на всякий случай уточнил: - Куда падает?
   - Шторм будет, похоже, довольно сильный, - пояснила Вейрин свою озабоченность.
   - С чего ты это взял? - удивился Олаф, может, он ещё, что хотел сказать, но его отвлёк Свен, что сзади к нему подошёл:
   - С драккара подали знак, что хотят что-то сообщить.
   Вейрин не стала дожидаться распоряжения и сбросила скорость, с догнавшего Змея драккара норманнов Гунард прокричал:
   - Асгейр говорит, что надвигается шторм! Очень сильный шторм! Надо уходить к берегу!
   Олаф громко выругался, Свен его поддержал, Ингрид тоже сказала насколько слов, пусть не так эмоционально, но не менее выразительно. Вейрин, глянув на экран радара, поинтересовалась:
   - Что-то не так? От шторма всегда можно укрыться в какой-нибудь бухте. Хотя здесь они все слишком маленькие, чтоб там могли спрятаться все ладьи нашего каравана, всё же есть хорошее место. Лучше спрятаться вон, за тем островом.
   Вейрин рукой показала в сторону острова, которого не ещё было видно. Олаф внимательно посмотрел на девушку, то, что она точно указал в ту сторону, где должен быть остров, показало, что эти места ей знакомы, но с другой стороны, её предложение говорило о том, что она здесь была давно. Очень давно! Действительно, в проливе за этим островом весь караван мог укрыться и переждать бурю. Но вот уже лет сто, как на острове построили свой замок щитоносцы, довольно агрессивный рыцарский орден. Пользуясь тем, что тут довольно часто бывали бури, а укрыться большим караванам негде, только за тем островом, они брали за это очень большую, просто непомерную, плату. Если бури не было, а караван маленький, то могли выйти в море на своих больших лодках и просто ограбить. Вот поэтому здесь всегда проходили большими караванами, но бывало, что и это не помогало, вот как сейчас. Всё это Олаф рассказал Вейрину, который внимательно слушал, тем самым подтверждая мнение ярла, что это дварф знает об этом укрытии, но совершенно не в курсе того, что произошло здесь за прошедшие сто лет. В конце своего рассказа ярл пояснил:
   - Нам некуда деться, как укрыться за этим островом, но пролив там перегораживают цепями, если мы там спрячемся, то окажемся в ловушке. Весь пролив простреливается из замка не только из больших крепостных арбалетов, но там ещё стоят камнемёты. Вот такой у нас выбор: либо потерять часть ладей, не все выдержат шторм в море, либо лишится части товаров и монет, большей части. Рыцари церемониться не будут - вытрясут так, что можно будет обратно возвращаться.
   Слова Олафа подтвердили причитания Деян Данмярыча, который понимал, что заморское гостевание закончилось, так и не начавшись, но жизнь дороже и подвергать её опасности, оставаясь в бушующем море, он не хотел. Купец из Холмов причитал ещё и потому, что знал, какая участь уготована первой ладье или драккару, вошедшему в пролив за островом, но понимал, что Вейрин не станет прятаться за спины других, обязательно пойдёт первой. Об это знал и Олаф (об этом знали все, кроме Вейрин), ярл только скрипел зубами от бессилия, сделать он уже ничего не мог, ценой спасения каравана была его жизнь и жизнь всех, кто был в драккаре Вейрин. Обидно было не только потому, что гибель неизбежна, такова судьба воина - рано или поздно погибнуть, обидно было, что он, Олаф, не смог сохранить доверенный ему караван! Олаф вынул свой меч, ведь только тот попадёт в Валгаллу, кто примет смерть с мечом в руке!
  
   Ингрид, молодая воительница, почти ведьма
   Драккар Вейрин вошёл в пролив за островом и остановился напротив замка, стоящего на вершине скалы. Если со стороны моря стена замка была сплошной и высокой, то стены, обращённые к заливу, напоминали террасы, расположенные одна над другой. Ингрид, глядя на эти стены, вынула меч и крепко сжала его в руке, она знала, что грозит тому, кто первым войдёт в пролив и хотела умереть как воин. Вейрин, недоумённо покосившись на свою подругу, поинтересовалась, с кем это та собирается драться. Вроде никто на них нападать не собирается, в этот момент раздался свист и перед Змеем в воду плюхнулся большой камень. Вейрин удивлённо подняла бровь, а Олаф поднял меч и пояснил, что происходит:
   - На тех стенах стоят камнемёты и большие арбалеты. Из них можно обстрелять всех, кто вошёл в залив. Щитоносцы всегда топят первый драккар, обычно на первом драккаре товаров нет, там охрана каравана. Вот они и показывают, что весь караван в их власти, заодно избавляясь от тех, кто может оказать хоть какое-то сопротивление. Сейчас мы первые. Они будут швырять камни, пока нас не утопят.
   - Не будут, - ответила Вейрин, под шелест падающего в воду песка. Второй камень, не долетел до воды, он был распылён импульсом носового излучателя. Вторым импульсом был уничтожен камнемёт, но на этом Вейрин не остановилась, со словами "Камнемёты, арбалеты там всякие" она жгла все эти метательные машины, ещё один камнемёт и два арбалета успели сделать по выстрелу, большие камни и стрелы, толщиной с хорошее бревно, были сожжены, не пролетев и половины расстояния до Змея. На этом Вейрин не остановилась, уничтожив все видимые метательные машины, она принялась сбивать зубцы со стен. Из-за стен послышались крики, может, там испугались, а может, разлетающиеся каменные осколки, а они летели вовнутрь замка, убивали и калечили находящихся во дворе. Через некоторое время на стенах никого не осталось, все, кто не был сбит вместе с зубцами, поспешили убежать.
   Башенка со стволами излучателей снова стала чуть выступающим горбиком перед рубкой. Ингрид вбросила меч в ножны, норманны последовали её примеру. В наступившей тишине слышно было только шелест прячущего оружия, да ещё кто-то громко икнул.
   - Вот, я же говорил, что Вейрин им покажет! А вы не верили, - раздался голос Угрима. Ингрид повернулась и посмотрела на парня, стоявшего во весь рост за спиной Олафа, и спросила у подруги:
   - Он что? Уже видел, как ты стреляла из этих метателей огня?
   - Видел, он и Малк видели. Я тогда сожгла ушкуи, они первые напали, вот как эти, - ответила Вейрин. Вопрос и ответ были на её языке, поэтому никто не понял - о чём говорят девушки. Пришедший в себя Олаф поинтересовался у Вейрин:
   - А ворота так вышибить можешь?
   Вместо ответа девушка снова подняла излучатели и тремя импульсами сожгла ворота. Вернее, сожгла их деревянные части, оковывавшие дерево металлические полосы попадали, а петли остались на месте. Олаф хищно улыбнулся и прокричал на свой драккар, замерший недалеко от Змея:
   - Все на берег! Разберёмся с этими негодяями!
   - Что он собрался делать? - поинтересовалась Вейрин у Ингрид, та, выдёргивая из ножен второй меч, ответила:
   - Убить всех там, ну и добычу взять. Нельзя упускать такую возможность поквитаться со щитоносцами!
   Похоже, что воительница собирается поучаствовать в этой забаве своих сородичей - всех в замке поубивать, а потом забрать всё, что там найдут, а судя по рассказу Олафа, там было что взять. Намерения норманнов разобраться со рыцарями-щитоносцами было понятно, если раньше те могли безнаказанно топить драккары, высокие стены замка и метательные машины надёжно защищали его обитателей от попыток любого врага взять эту твердыню штурмом, то теперь появилась возможность поквитаться за старые обиды, ну и пограбить, как же без этого.
   Вейрин направила к Змея к берегу, стараясь идти вровень с драккарами норманнов. Если драккары уткнулись своими носами в берег, то Вейрин остановилась так, чтоб между Змеем и островом была полоска чистой воды. Это не смутило Олафа и его воинов, они, спрыгнув и погрузившись в воду почти по грудь, пошли к берегу. Ингрид пошла по доске, которую выдвинул Угрим, эти импровизированные сходни до берега не достали, поэтому ему пришлось встать на их второй конец. Ингрид, пробежав по положенной Угримом доске, перепрыгнула на берег, а Вейрин, предварительно приказавшая своей команде остаться на борту Змея, прыгнула прямо из рубки вслед за подругой.
   Пока выстроившиеся в колонну норманны, прикрываясь щитами, шли к замку, в них никто не стрелял. Во дворе замка, надо отдать должное щитоносцам, норманнов встретил такой же строй, как и у них. Строй норманнов на несколько мгновений замер, в этот момент из двери в башне выскочили воины с намерением ударить строй норманнов сбоку. Но как раз там были Ингрид и Вейрин, они и встретили этот десяток атакующих (может, их было больше, считать некогда было). Воительница уже державшая в руках мечи, остановила вырвавшуюся вперёд тройку рыцарей, эти, в отличие от своих товарищей, выстроившихся перед норманнами, были только в кольчугах (некоторые из атакующих не имели и такой защиты). Вейрин сумела зарубить двоих, а третий её достал, ударив своим длинным мечом в живот. Ингрид отвела этот меч, упёршийся в бронежилет, своим левым, а правым отрубила растерявшемуся щитоносцу голову. Ещё двое видевших, как их товарищ вроде бы воткнул свой меч в живот противнику, а ведь после такого удара живут очень недолго и уже ничего сделать не могут, замерли в недоумении. Пусть оцепенение этих воинов длилось несколько мгновений, но Ингрид хватило этого, чтобы обезглавить и их. На Вейрин тоже насело трое, и те тоже потеряли какое-то мгновение, увидев, что их противник безоружен и вроде как сопротивляться не собирается. Вейрин шагнула вперед и словно размазалась в воздухе, она била руками по болевым точкам, била не сдерживаясь. Когда замершая в оборонительной стойке Ингрид обнаружила, что противников уже нет, то указала подруге на замершие друг напротив друга ряды норманнов и щитоносцев (нападение на девушек и расправа с нападающими произошла так быстро, что никто ничего не понял) и предложила:
   - Поможем?
   Вейрин кивнула и прыгнула вверх и в сторону строя щитоносцев. Прыжок был настолько быстрым, что никто ничего не заметил, Вейрин опустилась на плечо одного из рыцарей, на то место где начинается шея. Рыцари были в двойных кольчугах, а некоторые в панцирях и все в шлемах, такая экипировка хорошо защищает от ударов мечом, как рубящих, так и колющих, но не спасает от сильного удара по шлему сверху и сбоку. Такой удар сворачивает шею, если даже не сворачивает, то гарантированно оглушает. Вейрин пробежала по головам и плечам рыцарей, совсем непонимающих, что же происходит? Рыцарский шлем хорошо защищает, но очень сужает боковой обзор и не позволяет увидеть то, что происходит сверху. Норманны, приготовившиеся сойтись с противником грудь в грудь, с изумлением смотрели на то, как по головам их врагов бегает безоружный парень и те валятся на землю. Всё закончилось неожиданно для растерянных норманнов: среди груды поверженных тел (большинство которых шевелились и стонали, всё-таки девушка старалась сдерживаться и не убивать) стоял Вейрин и улыбался. Не растерялась только Ингрид, она встала рядом с Вейрин и с вызовом спросила у соотечественников:
   - Ну что ж вы так долго готовились? Нам самим пришлось позаботиться о рыцарях, теперь вы...
   Договорить Ингрид не дал арбалетный болт, ударивший её в грудь, девушка непременно бы упала если бы её не подхватила Вейрин. Теперь она попеняла норманнам:
   - Ну чего стоим? Видите - тут ещё кто-то остался, давайте займитесь этим, или нам самим провести зачистку?
   Олаф коротко скомандовал, и норманны рассыпались по замку, трое прикрыли девушек своими щитами и сделали это вовремя, ещё четыре болта ударило по поднятым щитам. На эти удары Олаф внимания не обратил, он ухватил Ингрид и почти выкрикнул:
   - Куда? Куда попали, тебя надо срочно к лекарю, кровь остановить! Почему ты не надела кольчугу?! Болт надо...
   - Да не кричи так, - отстранилась Ингрид и, потерев то место, куда попал болт, сообщила Вейрин: - Болит, вот тут болит.
   - А я тебе что говорил? - вопросом ответила Вейрин и пояснила: - Жилет хоть и сделан из кевралона, но это всего третья категория защиты, удары держит плохо, в смысле пробить трудно, а вот кинетическое воздействие не гасит. Кевралон - это материал, точно не знаю, как его делают, состоящий из нановолокон, имеющих свойство повышать сопротивляемость в месте воздействия. Но здесь его только один слой, а это... я об этом уже говорила. Ладно, считайте, что это такая волшебная кольчуга дварфов, - Вейрин махнула рукой, увидев круглые глаза норманнов, ничего не уяснивших из её объяснения. Но при упоминании дварфов на лицах норманнов появилось понимание, а когда они разглядели, что арбалетный болт не пробил эту чудесную вещь, то пришли почти в детский восторг. Фрей и Хельга, которые тоже остались около Ингрид, не стесняясь, начали щупать и мять ткань бронежилета, при этом восторгаясь, какая эта вещь тонкая и мягкая. Скоро вокруг Ингрид собрались все норманны, закончившие зачистку замка, Вейрин только качала головой, наблюдая, в какой восторг этих суровых людей привела совершенно простая, с её точки зрения, вещь.
   - Это теперь моя кольчуга, - гордо заявила Ингрид. Один из норманнов завистливо вздохнул:
   - Наверное, очень дорогая вещь.
   - Очень, - ответила Ингрид и ещё больше задрала нос. Вейрин, предвидя дальнейшие вопросы и даже просьбы, потянула подругу из замка, при этом поманив за собой Фрей и Хельгу. Олаф, у которого к Вейрин было много вопросов, остался, надо было решить, что делать с замком и несколькими уцелевшими щитоносцами, которых захватили в плен.
  
   Олаф Эриксон, по прозвищу Длинный меч
   Вопросов было много, но это могло подождать, Вейрин никуда не денется. Однако какой женолюб! Мало ему одной Инрид, так он, похоже, ещё Фрей и Хельгу хочет сманить! Он же их к себе на драккар повёл, а вот зачем? Олаф, как ему ни хотелось, не пошёл сразу за воительницами, а задержался, он, как ярл, должен был оценить добычу, взятую в замке щитоносцев, да и пленных надо было допросить. Когда же со всем этим было закончено, Олаф решил перед тем, как отправиться в лагерь, разбитый норманнами на противоположном песчаном берегу пролива (и не только ими, шторм продолжался, поэтому и решено было остаться в проливе, тем более что теперь никакой опасности не было), зайти за своими воительницами. Купец и его люди поставили на берегу большую палатку, рядом готовили еду в большом котле Угрим и Малк, понятно, что не только для себя. "Ласковый Змей" (ну и имя своему драккару придумал Вейрин - покачал головой Олаф), стоял, почти касаясь кормой берега. Увидев Олафа, Деян с некоторой завистью сообщил:
   - Ну и хват этот Вейрин, мало ему было одной воительницы, так их всех увёл внутрь своего драккара. Как увёл, так с тех пор и не показывались, что он там с тремя делает, даже не представляю.
   Свен, который сопровождал своего ярла, насупился, а вот сам Олаф растерялся. Хотя он и предполагал нечто подобное, но то, о чём рассказал Деян Данмярыч, было уж слишком! Этот парень, совсем не выглядевший богатырём, завёл, можно сказать - в укромное место, ладно - девушку, но ещё и двух пусть ещё молодых, но уже повидавших виды женщин (хотя Хельга не такая уж и молодая, она же младше Ингрид). Тут, скорее, не возмущаться надо, а посочувствовать этому смельчаку! Олаф посмотрел на Малка и Угрима, спокойно кашеваривших и совсем не переживавших за своего атамана. Очень похоже, такое странное поведение атамана их нисколько не удивило. Олаф представил, как этот отчаянный парень там с тремя... и поежился, потом вздохнул и, пристроившись на камне у костра с большим котлом, решил подождать. Ждать пришлось долго, наконец лязгнул открывающийся люк и появились очень довольные воительницы, видно, Вейрин оказался на высоте, что сумел их так... Тут Олаф обратил внимание, что воительницы одинаково одеты. Мало того, что они переоделись, так у них был такой вид, что они недавно были в бане. А когда выбравшийся последним из нутра своего драккара Вейрин заявил, что воительницы будут находиться на Змее, для того чтоб сопровождать своего ярла, Олаф вздохнул, не то сочувственно, не то с восхищением. Потом Вейрину был передан мешок, как сказал Олаф - это его доля добычи. Мешок был довольно увесистый, там была половина того, что норманны взяли в замке, а было там немало. Конечно, последнее слово было за ярлом, но он был согласен с общим мнением, что своей победой норманны обязаны Вейрин.
   Сначала этот парень сжёг все камнемёты и большие арбалеты (и как только сифон с таким количеством греческого огня уместился на его дракаре?), а потом в одиночку перебил больше половины рыцарей щитоносцев, и это при том, что они были в доспехах, а он без! Вот этот вопрос - сколько осталось у Вейрин греческого огня, очень волновал Олафа. Сколько и что это за огонь? Ведь то, как им бил Вейрин, совсем не было похоже на метание огня с греческих дромонов. Из сифона, установленного на дромоне, да и из тех, что ставят на стены, огонь вылетает широким факелом, а не таким узким пучком и не так далеко, как у Вейрин. Вполне возможно, что это огонь не греков, а дварфов. Совсем неизвестный огонь. Греки хоть и держат в секрете состав своего огня, но применяют его довольно часто. Результат применения греческого огня Олаф видел раньше и неоднократно, это совсем не было похоже, на то, что было продемонстрировано Вейрин. Если запас этого огня у него большой, то этот драккар - грозная сила! Недаром же он носит имя - Змей! Было бы очень неплохо, если Вейрин присоединится к дружине Олафа, вот поэтому он и не стал возражать, когда парень заявил, что воительницы будут на его драккаре, вот с их помощью и надо его как-то к себе привязать. Фрей и Хельга умницы, да и Ингрид тоже, они сразу начали обхаживать этого парня, ещё не зная всех его возможностей, вот что значит женское чутьё!
   В том деле, что задумал Олаф, огонь Вейрина бы не помешал, но придётся отойти от берега, так что придётся обойтись без огня. То, что воительницы примут участие в этой затее, Олаф не сомневался, похоже, и Вейрин с ними пойдёт, а он и без своего огня неплохой боец. Вот поэтому ярл решил посвятить его в свой план. Отозвав Вейрина в сторону, Олаф начал рассказывать:
   - От пленных, мы узнали, что завтра-послезавтра, к ним должен прийти обоз торговцев, ну как торговцев - скупщиков краденого, то есть захваченного рыцарями. Там в замке не только монеты были, но и товара много. Вот за этим и едут эти торговцы, сюда едут пустыми, но с монетами, обратно с товаром. Вот я и подумал, если тот товар, что в замке, мы заберём, пусть не весь, только часть, то всё равно этим торговцам он не достанется. А если товар не достанется, то и монеты...
   - В замке вы забрали товар, а у торговцев хотите забрать монеты, так? - поинтересовалась Вейрин, прерывая речь ярла. Тот кивнул, девушка спросила: - А торговцы возражать не будут? К тому же, те пленные, что вы...
   - А нет уже пленных, - хищно улыбнулся Олаф и с той же улыбкой добавил: - Те торговцы присоединятся к обитателям замка, пусть и не в замке.
  
   Вейрин, ушастая ведьма
   Воительницы были такие довольные совсем не по той причине, о которой предполагал Олаф, мало того, что они помылись, пусть в маленькой и без пара, но всё равно замечательной баньке, а потом получили такие же непробиваемые рубахи, как у Ингрид, для этого Вейрин распотрошила запасы своего экипажа. Как оказалось, у её хозяйственной матроса был не только новый, но ещё и припрятанный старый бронежилет. Этот бронник, хотя и не новый, но чистый вполне подошёл Фрей. А бронежилет штурмана подошёл Хельге, ещё Вейрин отдала им комплекты рабочей одежды своего бывшего экипажа. Теперь уже бывшего, как рассудила Вейрин, вряд ли ей удастся вернуться, так зачем вещам пропадать, ведь для неё они велики, хотя штурман была не намного больше её.
   Пока шли от замка к Змею, женщины засыпали Вейрин вопросами:
   - Где она научилась так драться? Это техника дварфов? И почему она дралась руками, а не воспользовалась мечом или хотя бы ножом?
   Вейрин призналась, что у неё нет меча и она совсем не владеет этим оружием, нож у неё есть, вернее, складной ножик, но от него в драке мало толку, разве что кого-нибудь поцарапать. Этот разговор и привёл Вейрин к мысли поделиться с воительницами своим имуществом, вернее, произвести обмен - она ими вещи, они ей знания. А почему бы и нет? Эти две женщины хорошо относятся к Ингрид и к ней, Вейрин, тоже хорошо отнеслись, так почему бы их не взять в свою команду? Это Вейрин и предложила воительницам. Когда те согласились, Вейрин пообещала волшебным образом обучить их своему языку, что и было легко проделано с помощью ментоскопа. Если воительницы отделались лёгкой головной болью (они получили только знание языка), то у Вейрин голова болела сильно, потому что она позаимствовала довольно много информации, в том числе и навыки боя на мечах, ножах и топорах. Конечно, это были теоретические знания, их требовалось ещё практически закрепить. Все три воительницы с радостью заявили, что научат Вейрин этим премудростям, когда девушка попросила дать ей несколько уроков.
   Внутри драккара четверым было тесновато, но всё же как-то разместились, меряя полученные от Вейрин обновки. Хотя девушки (Фрей была старше Вейрин лет на десять, а Хельга всего на год, так что их вполне можно было назвать девушками) согласились стать командой Вейрин, но надо было ещё выяснить, как к этому отнесётся Олаф. Всё-таки это были воины его дружины, а тут их пытаются увести. К удивлению Вейрин, к её заявлению о том, что воительницы переходят к ней, Олаф отнёсся более чем благосклонно. Ещё и отдал половину той добычи, которую захватили в замке щитоносцев. Забирая мешок с монетами, Вейрин глянула на пылающий замок. В каменных замках, вопреки мнению, что их тудно поджечь, есть чему гореть, и при умелом подходе, вернее, поджоге они выгорают до каменных стен (бывает, что и стены рушатся), а норманны в этом деле, как и что поджечь, весьма преуспели. Олаф сделал любующейся пожаром Вейрин, предложение, от которого, как он считал, она бы не отказалась, она и не стала этого делать. Тем более что шторм продолжал бушевать, и выходить из защищённого от волн и ветра пролива никто не собирался.
   Вейрин впервые в этом мире так далеко отошла от воды, да, она видела леса, тянувшиеся вдоль рек, по которым плыл Змей, и местные города, но как следует оценить разницу с природой своего мира девушка, выросшая в бетонных коридорах военной базы, не смогла. Да и не до любования красотами природы тогда было, а море, оно везде море - много солёной воды и колючего ветра. А вот сейчас Вейрин, идущая с подругами позади строя норманнов, с интересом рассматривала окружающий пейзаж.
   Пролив, в котором укрылись ладьи торговых гостей и драккары викингов, напоминал узкий фиорд. От моря он был отделён скалистым островом с замком щитоносцев, противоположный берег был более пологим и там, в отличие от острова, скал было немного и стояли они не у самой воды. Растительности на этих скалах почти не было, но песчаный берег был усыпан высохшим плавником, поэтому дров для костров хватало. Берег хоть и был частично скалистым, но не очень обрывистым, подняться было легко. Далее дорога шла между невысоких холмов, покрытых совсем негустым кустарником, кое-где росли высокие сосны. Вейрин знала, что Олаф хочет напасть на обоз, который идёт к замку, и сделать это внезапно. Внезапное нападение подразумевало именно засаду, а эта местность совершенно не была пригодна для такого. Об обозе Олаф узнал, допросив одного из взятых в плен в замке, от него же узнал и точное время и место, где щитоносцы должны были встретить обоз, и вот теперь отряд норманнов (не весь, некоторые остались у драккаров) направился на эту встречу.
   Олаф остановил отряд на ровном месте с чахлыми кустиками и беспорядочно разбросанными камнями, маленькими и большими. Маленькие совсем не пригодны были как укрытие, да и за большими невозможно было спрятаться. Дорога здесь была прямой и просматривалась на километр вперёд и назад, да и в стороны ничто не мешало разглядывать местность на несколько сот метров. Вейрин решила, что Олаф собирается сделать здесь привал. Хотя, как она знала, до полудня оставалось несколько часов, а именно в это время была назначена встреча обоза перекупщиков и щитоносцев. То место, где должна была состояться эта встреча, осталось позади, километрах в трёх. Вейрин знала об этом потому, что, когда там проходили, Фрей сказала:
   - Здесь должна быть встреча, но мы ещё три версты пройдём, там и устроим засаду.
   Вейрин стала удивлённо озираться, в её понимании для засады нужно хоть какое-то укрытие, здесь же ничего подобного не было! Дальнейшие действия норманнов, в том числе и её подруг, удивили её ещё больше, они все разошлись вдоль дороги, отойдя от неё метров на двадцать-тридцать, и стали вроде как занимать позиции, достав из чехлов луки. С собой норманны не взяли щитов, только мечи, луки и, естественно, ножи. Олаф прошёлся между разбредшимися воинами, подходя к каждому, что-то показывал в сторону дороги. Когда он подошёл к Ингрид, тоже приготовившей свой лук, Вейрин поняла, что ярл распределяет сектора обстрела, так чтоб норманны, выбирая цели, не стреляли вдвоём по одной и той же. Но девушка совсем не представляла, как это будет происходить, ведь эти цели не будут стоять, они будут идти и не будут ждать, когда их подстрелят, да и саму засаду обнаружат ещё до того, как приблизятся на расстояние полёта стрелы! Ведь здесь же негде спрятаться! Норманны, развернув скатанные большие плащи или накидки, ранее свёрнутые в скатки за спиной, стали ложиться на землю, накрываясь этим накидками. Вейрин с удивлением увидела, что к разбросанным вдоль дороги камням прибавилось ещё несколько десятков, довольно больших, но не настолько, чтоб за ними мог кто-то спрятаться, плотные серые накидки с десяти метров от камня отличить было невозможно. Ингрид тоже развернула подобный плащ и, поудобнее устраиваясь среди небольших камней, показала Вейрин, чтоб та легла рядом. Когда прижавшиеся друг к другу девушки накрылись серым плащом, Вейрин попыталась из-под него выглянуть, но Инрид посоветовала этого не делать.
   - Но как же мы узнаем, что пора начинать?.. - попыталась возразить Вейрин, подруга приложила ей палец к губам и тихо сказала:
   - Услышим сигнал, а теперь замри.
   Так они пролежали часа два, и наконец Вейрин услышала топот лошадей или каких-то других тягловых животных, скрип колёс и разговоры людей. По тому, как громко говорили эти люди, стало понятно, что они ничего не заметили. Пытаясь разобрать о чём говорят эти люди (язык был знаком, это был один из тех, которые знала Ингрид), Вейрин пропустила сигнал, а может, и не поняла, что это сигнал к нападению. Вскочив вслед за Ингрид, она увидела как падают воины, охранники обоза, возничие и ещё кто-то, кто там был. Но некоторые остался на ногах, в некоторых воткнулось сразу две стрелы, а в некоторых - ни одной. Но это было быстро исправлено и скоро все, кто был в этом обозе, лежали на земле или свисали с повозок, если кто ещё шевелился или стонал, то норманны добили всех. Это немного покоробило Вейрин, всё-таки добивать раненых - это как-то не очень. Об этом она сказала подругам, ответила Фрей:
   - Они бы нас не пожалели, ни те, кто был в замке, ни эти. Вспомни, как они сразу начали стрелять из камнемёта, едва твой Змей оказался досягаем.
   Вейрин не стала спорить, но от своей доли в добыче отказалась, пояснив, что не участвовала в стрельбе. Всех убитых загрузили в повозки, и обоз, поменявший хозяев, пошёл к морю, но к не стоянке каравана, а в другое место, не защищенное от бури. Там выпрягли из повозок лошадей и отпустили, а сами повозки столкнули с обрыва на камни, в бушующее море (груз забрали раньше). Лошади убежали, а разбившиеся повозки доламывали волны и уносили обломки в море. Вейрин, вздохнув, посмотрела на своих подруг, которые ничего предосудительного в действиях своих соплеменников не усматривали. Такое было в порядке вещей, действовать как обычные бандиты с большой дороги - взять добычу, если представилась такая возможность, в смысле ограбить, а потом замести следы. Но с другой стороны, благородные рыцари намеревались с ними и охраняемыми норманнами заморскими гостями поступить так же. Вейрин ещё раз вздохнула, ей это не нравилось, но с волками жить...
  

Глава 6. Маски сняты

  
   Могута Мирдарыч, гость, ведущий заморскую торговлю, старшина торговых караванов
   Эта стоянка отличалась от остальных только тем, что заняла два дня и три ночёвки. Старшина каравана решил дать всем отдых на два дня и двинуться дальше утром третьего. Хоть на ладьях и драккарах было по две смены гребцов, но люди вымотались. Вот все и отдыхали, кто как мог: кто-то спал, кто-то в пятый раз варил кашу (любители покушать всегда найдутся и не упустят возможности основательно подкрепиться), особо азартные играли на будущий барыш, а те, кто не совсем устал, звенели мечами, но делали этот как-то лениво, без обычного энтузиазма.
   В полдень второго дня в бухту Свурта вошел драккар Тьорда Рыжего, появление отряда этого ярла вызвало беспокойство как у Могуты, так и у Олафа. О Тьорде и его дружине ходила дурная слава, как о тех, кто не гнушается разбоем. Вообще-то все норманны этим не брезговали, но при этом хоть как-то соблюдали видимость приличий, то есть своих не грабили. А если нанимались кого-то охранять, то условия найма неукоснительно соблюдали. А вот Тьорд мог при случае ограбить и того, кто его нанял. Или кого-нибудь встретившегося на пути и к своему несчастью оказавшегося слабее. За руку Тьорда ещё ни разу не поймали, но слава, тем более дурная, так просто не возникает.
   Драккар Тьорда приткнулся к берегу рядом с драккарами норманнов Олафа. Дружинники Тьорда, высыпав на берег, присоединились к своим, машущим мечами, соотечественникам, но те быстро прекратили своё развлечение, так как не совсем были в форме, всё-таки сказывалась усталость после суток усиленного махания вёслами. А вот воины Тьорда развлекались вовсю, они-то не устали, потому что шли под парусом, а не на вёслах. Шли-то они не против ветра, а по ветру, ведь пришли на остров не с той стороны, откуда пришёл караван торговых гостей, а с противоположной. Впрочем, им эта забава быстро наскучила, большинство дружинников Тьорда и он сам собрались напротив Змея, не приткнувшегося к берегу, как остальные ладьи и драккары, а стоявшего от него на расстоянии в пять метров.
   Змей, своей необычностью сразу привлёк внимание вновь прибывших норманнов, но подошли они к нему только сейчас. На борту Змея, свесив ноги вниз, сидели воительницы и Вейрин, до этого наблюдавшие за воинскими потехами на берегу, сейчас они с не меньшим интересом смотрели на собравшуюся напротив толпу, там были не только дружинники Тьорда, но и Олафа. Могута Мирдарыч тоже подошёл в сопровождении двух своих людей, Забавы (ей очень хотелось посмотреть на дварфа поближе, а если удастся, то и поговорить) и Слава, таскавшегося хвостиком за ней. Старшину каравана обеспокоило появление Тьорда, и он хотел переговорить с воеводой своей охранной дружины, но похоже не успел.
   Норманны Тьорда, не стесняясь, громко начали говорить о девушках, открыто обсуждая их достоинства и недостатки (в основном мнимые). Воительниц в дружине Тьорда не было, к женщинам в караване торговых гостей близко подойти не дали бы охранники ладей, а эти вроде как бы свои, норманнки. Вейрин, сидевшую рядом с Хельгой, тоже вначале приняли за девушку (хотя так оно и было). Дружинники Тьорда громко обсуждали достоинства и недостатки девушек, при этом время от времени показывали пальцами на предмет обсуждения. Громче и больше всех высказывался сам Тьорд. Очень похоже, что девушки в долгу не остались, они, тоже громко переговариваясь и показывая руками на кого-нибудь из норманнов, громко смеялись. Говорили девушки на никому не известном языке, и это при том, что некоторые из норманнов знали не меньше десятка языков. Понятно, что видя и слыша, что о них говорят, девушки в долгу не остались и, судя по их смеху, эти замечания были весьма нелестные, даже можно сказать - обидные! Естественно, первыми не выдержали норманны, кто-то из них вошёл в воду, собираясь добраться до этих нахалок. Но драккар, на котором те расположились, вдруг ещё дальше отошёл от берега. Сам отошёл! Мачты с парусом на нём не было, да и ветер, хотя и слабый, дул в сторону берега, а этот драккар, если бы и двинуло ветром, то к берегу. Отойти, загребая веслами, там тоже не могли, вёсел-то там не было видно. Это настолько удивило дружинников Тьорда, что те замерли в недоумении, но всё же на дерзость девчонок надо было как-то ответить. Сделал это сам Тьорд, ведь надо же как-то поддерживать свой авторитет, а тут... ведь больше всего эти воительницы на него показывали, мало того, что показывали, так ещё и смеялись! Но если с девок - какой спрос, то насмешника можно призвать к ответу, как мужчину, ведь то, что среди воительниц парень, Тьорду уже сообщили. Вот он и, уперев руки в бока, зычно закричал, обращаясь к Вейрин:
   - Что с глупых девок взять? Ничего кроме как их, ну, как девок попользовать, а ты если мужчина, а не девка должен отвечать за сказанное! Или ты трус, который за юбки прячется? А может, ты и не мужчина? Может, ты тоже девка? А может, очень хочешь, чтоб настоящий мужчина тебя как девку как следует оприходовал?
   Желая поддержать своего ярла, а может, сказанное показалось им очень смешным, воины дружины Тьорда захохотали. Он сам, гордо расправив плечи, обернулся и тоже разразился хохотом, шутка ему показалась очень удачной. А вот воины дружины Олафа молчали, они-то знали, на что способен этот, выглядевший таким тщедушным, маленький дварф, и Вейрин их не разочаровала. Одним прыжком она преодолела расстояние от Змея до берега и похлопала Тьорда по плечу, заставляя того повернуться к ней лицом. Когда это произошло, слегка приподняв бровь, спросила:
   - Где тут настоящий мужчина? Что-то я такого не вижу, совсем не вижу. Что-то мохнатое и красноносое, но ни как не настоящий мужчина.
   Резко развернувшийся Тьорд увидел перед собой маленькую фигурку насмешника и протянул руку, может, хотел схватить, а может - ударить. Что произошло дальше, никто не понял: могучий воин, на полголовы выше немаленького Олафа, взмахнув ногами, перевернулся в воздухе и плюхнулся в воду.
   - Вейрин, а как ты это сделала? - почти одновременно спросили Ингрид и Хельга, они ожидали чего-то подобного и в отличие от остальных сумели рассмотреть то, что сделала их подруга, спросили не на норманнском. Вейрин, кивнув в сторону барахтающегося в воде Тьорда, ответила на норманском:
   - Это называется - бросок через бедро с подножкой. Можно было и через плечо, но для этого, который думает, что он мужчина, слишком много чести.
   Вообще-то можно было и через плечо, но Вейрин побоялась, что не сможет поднять такую тушу для выполнения нужного приёма.
   - Научишь? - поинтересовалась Ингрид. Вейрин ответила:
   - Конечно, вот смотри, как это делается.
   Вейрин снова поймала руку Тьорда, выбравшегося на берег и пошедшего в атаку, при этом ревущего как разъяренный бык. На этот раз многие увидели, как ноги могучего норманна оторвались от земли, а он сам словно облетел вокруг маленькой фигурки и, продолжив полёт, снова упал в воду. Вейрин прокомментировала свои действия:
   - Вот надо не отбивать нападение, а используя инерцию движения противника, придать ему нужное направление. Такое трудно сделать, когда нападающий на тебя стоит и просто протягивает руку, а вот когда он дуром прёт, вот как этот, получается очень легко. Понятно?
   Девушки закивали, а вот норманны не поняли, хоть это было сказано на их языке, но отсутствующие в нём понятия Вейрин называла на своём. В это момент на неё снова напал Тьорд, в этот раз он не пытался бить с размаха, а выхватив из-за голенища сапога нож, нанёс короткий удар. Вейрин неуловимым движением ушла в сторону и хлопнула гиганта раскрытой ладонью по затылку, тот растянулся на песке носом вниз и затих. Тишину нарушил возглас:
   - Ты убил его!
   - Нет, - ответила Вейрин и пояснила: - Полежит и встанет. Надеюсь, это остудит его пыл. Если же нет, то... нет, убивать не буду, хотя надо бы, просто стукну сильнее, будет дольше лежать.
   Что там произойдёт дальше, Могута Мирдарыч не стал ждать, понятно, что ничего хорошего. Поэтому Могута поспешил сам уйти и дочь увести. Уж слишком восторженно смотрела Забава на этого дварфа. Могута надеялся, что Олаф сумеет погасить возникающий конфликт, но не исключена небольшая потасовка, там не будут разбираться - кто прав, а кто виноват, достанется и зрителям. Участвовать в этих разборках старшина торгового каравана не собирался, быть в них втянутым тоже, тем более что он был не один.
  
   Олаф Эриксон, по прозвищу Длинный Меч
   Конечно, Тьорд был неправ, подначивая дварфа, Олаф хотел вмешаться, но пока раздумывал, как это сделать, чтобы никого не обидеть, события стали разворачиваться слишком быстро. Вейрин не стал церемониться, сначала показал, что он может подначивать не хуже, при этом обвинить его в хульных словах было невозможно. Ведь о чём он говорил с воительницами, понять было невозможно. Ну показывает руками на берег, ну смеётся, но ведь в этом нет ничего оскорбительного! А Тьорд это воспринял как личное оскорбление, ведь на него и показывали, и захотел достойно ответить, достойно с его точки зрения - а именно оскорблениями, ну и получил, вполне заслуженно получил. Его побратим попытался вступиться и, выхватив меч, пошёл на дварфа, на безоружного! Но Вейрин снова показал свои умения, он позволил норманну замахнуться, а потом легко забрал меч, просто схватив вскрикнувшего от боли мужчину за руку, после чего уложил здорового воина (превосходившего Вейрина ростом почти на две головы и в ширину в три раза) рядом с его ярлом. А Тьорд и его побратим - лучшие бойцы дружины, и с ними это худенький паренёк без труда расправился, отбив охоту у других задираться. Может, норманны Тьорда и задавили бы Вейрина массой, кинувшись на него толпой, но тут вмешался Олаф, дав понять, что он в стороне не останется, это остудило пыл дружинников Тьорда. Дружина Олафа Тьордову числом превосходит вдвое. Вейрин, словно ожидая - не захочет ли ещё кто полежать на песке, постоял, глядя, как поднимаются с песка Тьорд и его побратим. Те больше не делали попыток напасть, хоть и ругались, но вполголоса. Вейрин понаблюдал за этим, а потом прыгнул на свой драккар. С места прыгнул, без разбега, а расстояние-то до его Змея не меньше трёх сажен! Эти прыжки тоже впечатлили дружинников Тьорда и те. хотя и ворчали в полголоса, но насмешничать, а тем более задираться, поостереглись.
   Ночь прошла спокойно, хоть Олаф и ожидал, что Тьорд попытается как-то расквитаться за своё унижение, но, видно, у того хватило ума больше не нарываться. Да и как он мог отомстить? Чтобы добраться до Вейрин и воительниц, надо было преодолеть сажень пять по глубокой воде, Змей-то ещё отошёл от берега. Но всё же на душе у Олафа было неспокойно, и он утроил ночной караул, хоть люди и устанут, но лучше быть уверенным, что никаких происшествий не будет, он и сам уснул только под утро. Но его тут же разбудил ворвавшийся в палатку ярла старшина торгового каравана.
   - Что он себе позволяет? Мало ему твоих воительниц, так этот наглец ещё и Забаву... - разорялся Могута Мирдарыч, Олаф попытался остановить его крики и выяснить, что случилось. Оказалось, что утром к палатке старшины пришёл Свен и сказал, что девушку хочет видеть Вейрин. Могута сначала не разобрался - что происходит, но потом, выскочив из палатки, не увидел дочь. Олаф вздохнул, от этого дварфа при всей его полезности и проблемы немалые, после чего предложил:
   - Идём, разберёмся.
   Выйдя из палатки, Олаф увидел удаляющийся парус ладьи Тьорда и снова вздохнул, на этот раз с облегчением - хоть этот баламут убрался. Подойдя к костру, на котором готовили еду Угрим и Филат (этот костёр был разведен недалеко от воды, прямо напротив покачивающегося Змея), Олаф строго спросил:
   - Где Забава? Как она перебралась на драккар Вейрин?
   - Забава? - удивился Филат и, посмотрев на Змея, сам спросил: - Почему ты решил, что она там? Сюда никто не приходил, а на Змее ещё спят, вон видишь? Вейрин и Ингрид в будочке спят, разве не видишь? Хотя отсюда трудно рассмотреть, они с головой закутались в шубы, всё-таки холодновато ночью. Мы-то у костра греемся, а они вон...
   - Найдите мне Свена, - приказал Олаф одному из сопровождающих его норманнов. Через некоторое время ему доложили, что Свена найти не могут, что не только его нет, но пропали его оружие и вещи. Олаф, начиная что-то подозревать, громко закричал: - Вейрин! Вейрин, иди сюда!
   Вейрин и Инрид одновременно высунули головы из шуб, переглянулись, после чего оглядев берег, так же одновременно спросили:
   - Что? Уже пора отправляться? Чего будишь? Вон же ещё завтрак готовить не закончили, ещё варят.
   - Вейрин. иди сюда! - строго повторил Олаф. Девушка зевнула и прыгнула на берег.
   - Вот же прыгает! И как это у него получается, - восхищённо произнёс высунувшийся из палатки Осип, но на его замечание не обратили внимания. Олаф спросил:
   - Где Забава?
   - Где Забава?! - повторил вопрос ярла старшина торгового каравана. Вейрин, удивлённо на них посмотрев, спросила:
   - Откуда я знаю, где она? И почему вы об этом у меня спрашиваете?
   - Так Свен сказал, что ты хочешь с ней о чём-то поговорить! Сказал, что он её к тебе проводит! - влез в разговор несдержавшийся Слав. Вейрин, посмотрев на него, приподняла бровь и посоветовала:
   - Почему бы вам не поинтересоваться у Свена - куда он проводил Забаву? Я не видел ни её, ни Свена и даже не представляю, куда они могли пойти.
   - Так Свена нигде нет! - уже почти кричал Слав. В это время к Олафу подошёл ещё один норманн и, показывая на море, стал быстро что-то говорить. Выслушав своего дружинника, Олаф сказал наступающим на удивлённую Вейрин Могуте и Славу:
   - Вечером Свена видели рядом с Тьордом, они о чём-то долго говорили. А сейчас найти не могут ни Свена, ни Забавы и драккара Тьорда нет.
   - Ты хочешь сказать, что Тьорд... - растерянно начал Могута, Олаф, не дав ему досказать, кивнул и с горечью произнёс:
   - Да, именно он похитил твою Забаву, и помог ему в этом Свен, уж не знаю, что парню за это было обещано. От кого, но от Свена я такого не ожидал! Ведь он мне был как...
   - Забавушка! Доченька! Что же мне теперь делать! - закричал Могута, не слушая Олафа, а тот продолжил, ещё больше приводя в отчаяние старшину торгового каравана:
   - Драккар Тьорда ушёл под парусом, в сторону противоположную той, куда нам надо. Они ушли на рассвете, вряд ли мы сможем их догнать, да и бросать караван нам нельзя...
   - Все на борт! - скомандовала Вейрин, после чего прыгнула на свой драккар. Тот тут же подошёл к берегу так, чтобы на него можно было подняться, не замочив ноги. Вейрин снова закричала: - Чего ждём, я же сказала - на борт!
   Никто не обратил внимания на это - "сказала". Олаф, Могута и Слав хоть и не поняли - как это на борт (на борту ведь очень неудобно сидеть), быстро забрались в драккар. Змей стоял кормой к входу в залив, чтоб выйти ему требовалось развернуться. Делая круг, Змей начал разгоняться, и те, кто был на берегу, услышали, как набирающий скорость драккар Вейрин заревел, как рассерженный зверь, а потом увидели, как он стал подниматься над водой. Это действительно был какой-то поднимающийся из воды зверь! Сначала показались глаза, вслед за ними оскаленная пасть с большими белыми зубами, потом когтистые лапы, прижатые к бокам. Чудовище почти выскочило из воды, там остался только бешено работающий хвост, вспенивающий и поднимающий воду большим буруном. Змею потребовалось чуть больше десятка ударов сердца, чтобы выйти из бухты и скрыться из виду оставшихся на берегу. Над берегом повисла тишина, нарушаемая только плеском набегающих волн. Все молчали, настолько увиденное всех потрясло. Тишину нарушил голос Малка:
   - Вейрин разбудила своего Змея! Теперь тому норманну конец!
   Малку никто не ответил, да и на то, что он сказал "разбудила", никто не обратил внимания, уж очень всех поразило то, чем или кем оказался драккар этого худенького паренька, совсем не выглядевшего былинным богатырём, победителем змеев.
   Палуба драккара настолько наклонилась, что приходилось за что-нибудь держаться, чтоб не упасть. Да и скорость была такова, что набегающий ветер вышибал слезу. Вейрин спокойно сидел в своём кресле он, похоже, привычен к такому, но вот воительницы, занявшие свои уже привычные места, делали вид как будто так и надо, хоть и низко пригнулись, уцепившись за скобы около их кресел. Олафу приходилось нагибаться, чтобы окошки этой будочки защитили его от ветра, Могута и Слав просто сели на пол этого драккара, хорошо, что там было за что держаться. Олаф, перекрывая шум ветра, прокричал:
   - Вейрин, как ты найдёшь драккар в море? Ведь они далеко ушли!
   - Уже нашёл, от меня не уйдут, - коротко ответил Вейрин и показал на круглое окошечко, где вспыхивали какие-то зелёные огоньки.
  
   Вейрин, ушастая ведьма
   - Вейрин, как ты найдёшь драккар в море? Ведь они далеко ушли! - прокричал Олаф, Вейрин, показывая на экран радара, ответила:
   - Уже нашёл, от меня не уйдут.
   На экране была только одна отметка, довольно большая, похоже, там, на драккаре, поставили парус, надеясь, что попутный ветер позволит им далеко уйти, сделав погоню невозможной. Вейрин улыбнулась - это похитителям Забавы вполне бы удалось, если бы за ними в погоню отправился такой же кораблик, но не местным деревянным плавсредствам тягаться с истребителем, построенным с использованием высоких технологий, пусть и не самых последних.
   Не прошло и десяти минут, как показался полосатый парус, затем и корпус драккара. Похоже, там заметили погоню и как-то странно засуетились. Вейрин немного сбавила скорость, стараясь рассмотреть что происходит на том драккаре и где Забава. Вряд ли её связали и куда-то положили, конечно, драккар не подводная лодка, но и с него сбежать некуда, разве что броситься в море и утопиться, но это Забаве вряд ли позволят. Увидев Забаву, стоящую почти на самом носу драккара Тьорда, Вейрин позвала Слава:
   - Иди сюда, вон видишь? Забава на носу стоит. Сейчас я ударю бортом по их кораблику, а ты встань вон туда и подхватишь её, давай!
   Олаф одобрительно кивнул, Слав был немного выше его и сильнее, так что выбор Вейрина был правильным, вот только как он выполнит этот рискованный манёвр? А драккар Вййрина снова заревел и, увеличив скорость, понёсся к драккару Тьорда, казалось, что прямой таран неизбежен. Но в последний момент Вейрин повернул Змея боком и тот вскользь ударил по носу драккара Тьорода. Слав оказался как раз напротив того узкого места на носу, где стояла Забава, и подхватил её. Снова рыкнув, Змей прыгнул вперёд и стал быстро уходить от драккара Тьорда. Расстояние уже было в несколько сот сажен, когда Слав не удержался и вывалился за борт вместе с Забавой. Вейрин сразу же сбросила скорость и почти на месте развернула Змея, после чего сказала Ингрид, чтобы та брала управление на себя. Потом прицепила себе к поясу тонкий фал спасательного пояса и выпрыгнула за борт. Этот спасательный пояс был закреплён в одной из ниш рубки, там же находился механизм, разматывающий и сматывающий фал. Несмотря на свою малую толщину, этот фал мог выдержать значительное усилие. Фал был специально прикреплён к спасательному поясу, ведь не всегда удаётся вернуться за тем, кому бросили этот пояс. Второй конец фала крепился к валу небольшой лебёдки, что позволяло вытащить упавшего за борт не останавливая истребитель. Ингрид внимательно наблюдала за тем, как Вейрин подплыла к Славу, уже державшемуся с трудом, но при этом не дававшему уйти под воду Забаве. Вейрин ухватила парня и девушку за шиворот и постаралась приподнять их над водой, при этом сама полностью погрузилась. Увидев, как голова Вейрин исчезла под водой, Олаф, закричав: - Он утонет, попытался потянуть за веревку, но та была слишком тонкая, чтобы за неё надёжно ухватиться. Ингрид, пресекая эту попытку, сказала:
   - Руки порежешь, иди помоги Славу и Забаве выбраться, Вейрин их не вытащит.
   После этих слов Ингрид чем-то щёлкнула, что-то загудело, и верёвка сама поползла в то отверстие, откуда раньше быстро выходила. Олаф и Могута ухватили Слава и Забаву, которых продолжали держать две руки, при этом Вейрин видно не было, она так и не показалась из-под воды. Вытащив Слава, (Забаву вытащил Могута и крепко прижал к себе дрожащую девушку), Олаф вспомнил о Вейрин, девушка так и осталась под водой, а конец верёвки с какой-то блестящей штукой на конце, уже скрылся в отверстие в стенке будочки. Олаф перегнулся через борт и, глядя в воду, произнёс:
   - Нет никого, неужели он утонул?
   - Не дождёшься, руку дай, - произнесла Вейрин. вынырнувшая совсем не там, куда смотрел Олаф. В этот момент по передней прозрачной стенке будочки забарабанили стрелы, надо отдать должное норманнам Тьорда, они не испугались чудовища, убрав парус, на вёслах пошли за ним в погоню. А может, разглядели, что это драккар обидчика их ярла, ведь Змей сбросил скорость, когда Слав и Забава упали за борт. К тому же Змей развернулся носом к драккару норманнов. Когда расстояние сократилось, норманны пустили в ход луки. Хельга улучила момент, когда стрелы в Змея не летели, поднялась над прозрачной передней стенкой (для этого ей пришлось встать ногами на сидение кресла) и, криво улыбаясь, отправила в полёт шесть стрел подряд, после чего спряталась. Почти все стрелы девушки попали в цель, одна вошла Тьорду в глаз, и ярл, взмахнув руками, упал в воду. Может, ему повезло больше остальных - он умер быстро. Свен, увидевший поднимающуюся с луком Хельгу, упал на дно драккара, и стрела, предназначенная ему, улетела в море. Вейрин, уже выбравшаяся из воды, отодвинула Ингрид, и поднявшиеся стволы носового излучателя полыхнули несколькими короткими импульсами.
   Олаф, вытащивший из воды Вейрин (хотя почему вытащивший, девушка сама забралась на Змея, используя протянутую руку как толстый канат), смотрел, как она, нахмурившись, сдвинула в сторону Ингрид и опустила руки на доску с подмигивающими огоньками. Завороженно смотрел, как на носу драккара поднялась башенка с трубками сифонов греческого огня, как этот огонь обрушился на драккар Тьорда. Эти трубки совсем не походили на широкие раструбы сифонов, стоящих на дромонах, да и огонь был совсем не таким. Это был не широкий факел, а узкий луч, который то появлялся, то исчезал, да и расстояние было намного больше того, на которое летит огонь из сифона. К тому же греческий огонь просто бы поджёг драккар, а огонь дварфов ещё и развалил драккар на куски. Не только драккар, но тех, кто на нём. А те, кто остался цел после удара огненных лучей, барахтались в холодной воде. Доля их была незавидна, в такой воде долго не продержаться, тем более что на многих были кольчуги, тянувшие их вниз. Вейрин, не обращая внимания на крики барахтающихся в воде, развернула своего Змея, и он стал быстро удаляться от тонущих людей. Встав со своего кресла, Вейрин подошла к дрожащей от холода Забаве, показав на Слава, сказала, чтобы его раздели и выжали одежду, после чего, подняв крышку люка, скомандовала девушке:
   - Пошли!
   Крышка люка закрылась, на неё тупо смотрели, совсем не понимая, что собирается с Забавой делать Вейрин, хотя нехорошие мысли на этот счёт появились, а вот воительницы захихикали.
  
   Забава Могутовна, дочь старшины торгового каравана
   Ужасно хотелось поговорить с этим дварфом. А ещё больше хотелось посмотреть на его уши - какие они? Чем-то этот паренёк привлекал Забаву, а вот чем, она и сама не понимала. Маленький, худенький, ростом не выше Забавы, такой же тоненький, он больше был похож на девушку. Она сама слышала, как её отец и Олаф долго гадали - кто же это: парень или всё-таки девушка. Гадали и пришли к выводу, что это девушка, но когда увидели, как этот дварф дерётся, решили, что это парень, а когда он стал ночевать сначала с одной из воительниц, а потом сразу со всеми, окончательно убедились, что это парень. И вот чем этот маленький, очень похожий на девушку, паренёк смог привлечь норманнок-воительниц, что они буквально к нему прилипли. Ну совсем непонятно, но очень интересно! Ещё интереснее было - чем же закончатся разборки маленького дварфа с гигантом норманном, который размерами лишь немного уступал Славу, но отец увёл, не дал досмотреть. Забава долго не могла уснуть, всё ходила по своей палатке, а вот её служанки же давно спали. Девушка в очередной раз вздохнула и уже хотела снять верхнюю одежду и лечь спать, ведь до рассвета не так уж далеко осталось, как её кто-то тихо позвал. Выглянув из палатки, Забава увидела Свена, тот тихо сказал, что её хочет видеть Вейрин и он, Свен, готов проводить девушку к дварфу. Забава удивилась - с чего такая спешка и секретность, но любопытство взяло верх и она пошла за парнем. Хоть как тихо ни говорил Свен, одна из служанок сквозь сон его услышала, она потом и рассказала Могуте, куда пошла его дочь.
   Забава не волновалась, ведь Свен один из воинов дружины Олафа, друга её отца, он её в обиду никому не даст, да и кто здесь решится обидеть дочь старшины торгового каравана? Когда проходили мимо палатки Деян Данмярыча, стоящей напротив покачивающегося на волнах драккара Вейрин, Забава немного удивилась - почему пошли дальше, а не в ту сторону. Но, может, решила девушка, дварф сейчас у норманнов Олафа, ведь он с ними в дружеских отношениях. Но тут Свен резко развернулся и, зажав Забаве рот, куда-то её понёс. Это было сделано так быстро, что девушка не поняла, что происходит. А когда поняла, пришла в ужас - её похитили! Поняла это она уже на драккаре норманнов и это был не один из драккаров Олафа! Драккар быстро вышел из бухты Свурта и, поймав ветер поставленным парусом, стал быстро удаляться от острова. Забаву поставили на носу, наверное, чтоб не путалась под ногами, и как будто о ней забыли. Она с тоской смотрела то на исчезающий на горизонте остров, то на водную гладь впереди, девушку не охраняли и понятно почему, куда же ей деться с драккара, разве что броситься в море и утопиться. Но и это вряд ли получится - вытащат и накажут. В этот момент к девушке подошёл Тьорд и Свен.
   - Хороша, выкуп за неё должен быть немалым, - произнёс ярл, посмотрев на Свена, продолжил: - Ты молодец, чисто сработал, её не сразу хватились, а теперь уже поздно. Уйдём в фиорды и пошлём весточку торговцу, пускай выкуп готовит. Хотя... может, стоит себе оставить, уж больно хороша! Если такой не попользоваться, боги не простят такого упущения. Впрочем, одно другому не мешает. Можно и попользоваться, и выкуп получить. А можно выкуп получить и не отдавать! - захохотал Тьорд, Свен его поддержал. Посмеявшись, он как-то требовательно посмотрел на ярла, тот со словами "Ах да", достал две серебряные монеты и, протянув их недовольно скривившемуся воину, сказал: - Свою долю от выкупа получишь, когда мы его получим. А пока присмотри за девчонкой, что-то мне неспокойно. Забава поняла, что это была плата за её похищение, и, желая хоть как-то уколоть Свена, сказала:
   - Что, мало дал тебе этот ярл за предательство? Эти монеты выплыть тебе не помогут, так что обещанной доли ты тоже не получишь.
   - Молчи, женщина!- прикрикнул на Забаву Свен и более спокойно добавил: - Не тебе судить о мужских делах, лучше подумай, как тебе понравиться ярлу, если он останется недоволен, то может тебя отдать своим воинам, я тоже в стороне не останусь.
   Забава испуганно сжалась, а ухмыльнувшийся Свен хотел ещё что-то сказать, но его отвлекли испуганные крики норманнов с кормы драккара. Что так напугало суровых воинов разглядеть не получалось, мешал парус, Свен сделал движение, словно хотел пойти посмотреть, но не успел. Драккар немного развернуло и стало видно морское чудовище! Оно то ли плыло, сильно высунувшись из воды, то ли низко над водой летело, ударами своего хвоста поднимая большой пенный бурун. Чудище на мгновенье замедлило свой стремительный бег и опустилось, словно хотело напиться воды, и Забава увидела на спине этого страшного зверя такую будочку с прозрачной стенкой, как на драккаре Вейрин. Чудище, рыкнув, высунуло из воды свою оскаленную пасть и бросилось на драккар норманнов, Забава закрыла глаза, ожидая неминуемой смерти в страшных зубах! И челюсти сомкнулись на её талии, но это были не зубы, это были чьи-то руки!
  
   Свен, обоерукий, бывший воин дружины Олафа Эриксона
   Свен не закрывал глаза, воин должен смотреть смерти в глаза, какой кошмарной она бы не была! Расширенными от ужаса глазами он видел, как морское чудовище сбавило скорость своего бега и снова погрузилось в воду, это оказалось не чудовищем, а драккаром дварфа! Потом Змей (теперь понятно почему дварф так называет свой драккар, видно, это живое существо!) снова рыкнул и, приподнимаясь над водой, прыгнул вперёд! С его борта свесился Слав и подхватил Забаву, Свен попытался выхватить меч, но в этот момент борта драккаров соприкоснулись и сильный толчок сбил его с ног. Драккар дварфа стал быстро удаляться, отойдя на довольно большое расстояние, он почему-то сбавил скорость и стал разворачиваться. Вскочивший на ноги Свен закричал:
   - Это не чудовище, это драккар дварфа!
   Последовала команда Тьорда, быстро оценившего обстановку, одни норманны стали убирать парус, другие сели на вёсла, лучники заняли места на носу. Замерший и покачивающийся на мелких волнах драккар дварфа стал быстро приближаться. Лучники по команде Тьорда выстрелили. Неизвестно попали ли они в кого-нибудь, в ответ стрелял только один лучник, настоящий виртуоз, он, на мгновение показавшись над прозрачной стенкой, которую стрелы не пробили, выпустил сразу шесть стрел, и пять из них попали в цель. А шестая, предназначенная Свену, прошла мимо, он узнал лучника и сразу упал на дно драккара. Но сразу же вскочил и, сбрасывая кольчугу, выпрыгнул за борт и нырнул поглубже, он помнил о том, как дварф жёг огнём рыцарей щитоносцев. Свен не ошибся, огненный удар последовал незамедлительно, драккар Тьорда не просто загорелся, он превратился в щепки!
   Свену повезло, он был сильным и смог продержаться на воде почти до полудня, его полузамёрзшего вытащили из воды норманны дружины Бьорна Насмешника, драккары которого направлялись на стоянку к Свурту. Свен не стал рассказывать о дварфе и о том, как попал в дружину Тьорда, да его и не расспрашивали. Переход воина из одной дружины в другую не был чем-то необычным, норманны - свободные люди и если ярл, которому они служат, чем-то их не устраивает, всегда могут перейти в дружину другого. Вот и Свен рассказал, что перешёл от Олафа к Тьорду, но морской змей напал на драккар Тьорда и своим огнём сжёг его. Свену повезло, в это момент он был на корме и сразу прыгнул в воду. В словах Свена никто не усомнился, в воде плавали обгоревшие обломки и несколько обожженных трупов, эти норманны успели сбросить кольчуги и смогли как-то зацепиться за деревяшки. Но потом умерли от ран и холода.
  
   Забава Могутовна, дочь старшины торгового каравана
   Забава, не открывая глаз, попыталась вырваться из захвата. Тот, кто её держал, не выпустил девушку, но, не удержавшись, упал в воду вместе с ней. Она, как и тот, кто её держал (при падении он разжал руки) сразу с головой ушли под воду, но утонуть им не дали. Что-то или кто-то ухватил Забаву и Слава (теперь девушка разглядела, кто это) за шиворот. Увидела она и того, кто не давал им утонуть - это был дварф! Он высоко поднимал руки, которыми держал Слава и Забаву, сам при этом с головой ушёл под воду (спасательный пояс не был рассчитан на такой вес). Не давая опомниться, что-то их потащило и чьи-то руки, подхватив, вытянули на ладью дварфа, хоть как Забаве не было холодно, это она разглядела, а вот сам дварф остался под водой. Потом отец пригнул её голову, пряча от стрел, потом неизвестно откуда появившийся дварф сжёг ладью похитивших её норманнов. Забава на это уже почти не обращала внимания, ей было очень холодно, её знобило. Когда Вейрин, шмыгнув носом (видно, он тоже перемёрз) скомандовал: Пойдём, Забава, как в тумане, выполнила, что ей сказали. Она, чуть не упав, куда-то спустилась по лесенке, Вейрин последовал за ней и закрыл за собой дверь в полу, теперь в потолке, так как они спустились вниз. Сразу стало темно, а потом зажёгся свет, какой-то холодный, совсем не такой, как бывает от факелов или свечей. Забаве показалось, что она попала в подземелья дварфов, узкий коридорчик вёл в маленькую комнату без окон, с двумя узкими кроватями, одна над другой. Забава чихнула, Вейрин тоже чихнул, после чего, приведя девушку в ужас, скомандовал:
   - Раздевайся, - видя, что девушка застыла, повысил голос: - Раздевайся! Кому сказано!
   Забава оцепенела, зачем девушке раздеваться перед парнем? Разве только для того чтоб... неужели он хочет, чтоб она так отплатила ему за своё спасение? Зачем же так? Её отец очень богат, и он может заплатить столько, сколько скажет этот парень. А дварф, теряя терпение, гаркнул:
   - Ну, я долго ждать буду?!
   При этом сам начал раздеваться! Забава тихо спросила:
   - Ты хочешь, чтоб я... - и уже более твердо, решив, что будет сопротивляться, сколько может, спросила уже громче - Хочешь меня снасиличать?
   Вейрин на мгновение замер, потом, почему-то хихикнув, ответил:
   - Ага, вот сейчас и начну, два, нет, три раза снасильничаю, только шнурки поглажу.
   Забава не поняла, зачем надо гладить какие-то шнурки, она с удивлением смотрела на уже совсем раздевшегося дварфа или дварфку? Как там у них называют женщин? Продолжая рассматривать девушку, стоящую перед ней, растерянно спросила:
   - Как же ты меня будешь насиловать?
   - Как, как? Как обычно, носом! - хихикнув, ответила девушка и снова прикрикнула: - Долго я ждать буду? Холодно же стоять!
   Рядом с этой комнатой, похожей на монашескую келью, была другая, ещё меньше (об этом Забава узнала позже), а между ними совсем маленькая банька, хоть и маленькая, но туда смогли забраться обе девушки, хоть и тесновато было. Там не было камней, дающих жар, но с потолка лилась горячая вода, что привело Забаву в восторг. Девушки помылись и согрелись, потом Вейрин повела Забаву в соседнюю каюту, заваленную разными вещами. Почему-то смущаясь, Вейрин сказала:
   - Вот накупила я такую кучу вещей, ну увидела и не удержалась. Выбирай, что нравится, вроде размер у нас одинаковый, должно тебе подойти.
   Забава уверила Вейрин, что это не куча, у неё вещей дома, в Новагороде, не меньше, выбрала сарафан, после чего, взяв ещё один, поинтересовалась у Вейрин, не хочет ли она его надеть. Она ведь красивая девушка, и ей такой будет очень к лицу. Вейрин, вздохнув, ответила:
   - Да я давно хотела примерить что-нибудь такое, но как-то не было случая. Вот сейчас и надену, всё равно с маскарадом рано или поздно придётся заканчивать, так почему бы не теперь? А то боюсь, что твой Слав, как только мы отсюда выйдем, драться полезет, да и твой отец... ладно, надену. Вот только чай согрею, ради такого случая "нз" распотрошу.
   Что такое "нз" Забава не поняла, но сладкий напиток, который Вейрин назвала чаем ей очень понравился.
  
   Могута Мирдарыч, гость, ведущий заморскую торговлю, старшина торговых караванов
   Что там этот дварф делает с его дочерью, Могута даже представить себе боялся, ему было очень неспокойно, но он хмуро молчал, только сверкал глазами на почему-то хихикающих воительниц. О Славе и говорить было нечего, похоже, что он уже был готов ломать ту дверь, за которой скрылся вероломный дварф и Забава. Хмурился и Олаф, он уже хотел потребовать от воительниц, чтоб они открыли эту дверь, ведь ясно, что они смогут это сделать и явно знают, что за ней происходит. Ведь они там неоднократно уединялись с этим дварфом как по одной, так и все сразу. И вот когда кипение мужчин уже достигло своей верхней точки, дверь открылась и оттуда выбралась девушка в сарафане и косынке, по-женски повязанной на голове, то, что это девушка, сомнений не было. Откуда она там взялась, было совсем непонятно. Эту девушку никто до сих пор не видел, может, это была подруга этого дварфа? Он её до сих пор скрывал, а теперь решил выпустить? Что-то в этой девушке было как-то знакомо, на кого-то она была очень похожа! Девушка застенчиво улыбнулась, протягивая Славу кружку с чем-то горячим, и очень знакомым голосом сказала:
   - На, выпей, это тебя должно согреть. Ты же так и не выкрутил свою одежду.
   - Да, выпей, это вкусно, - произнесла Забава, появляющаяся вслед за девушкой.
   - Вейрин, а тебе очень идёт этот наряд, тебе никто не говорил, что ты очень красивая? - произнесла улыбающаяся Фрей. Инрид и Хельга, тоже улыбаясь, в один голос поддержали старшую подругу.
   - А как... что... почему?.. - растерянно начал Могута. Вейрин похлопала длинными ресницами (на них если сразу и обращали внимание, то потом как-то привыкли) и ехидно ответила на эти невнятные вопросы:
   - Ты забыл добавить - куда и зачем?
   - Теперь понятно, почему вы так быстро сошлись, ты такая же язва, как и Фрей, - сказал Олаф. Он сразу всё понял и оценил обстановку. А вот Могута никак не мог прийти в себя:
   - Это что ж получается? Ты...
   Забава его перебила:
   - Вейрин теперь моя подруга! И не надо её ругать!
   - Не надо меня ругать, я хорошая и добрая, если меня не сердят, - продолжая кокетливо хлопать ресницами, сообщила Вейрин. Посмотрев на Слава, она добавила: - Пей, не стесняйся, это чай. А потом сними с себя одежду и выкрути её, я отвернусь. Не надевай её обратно, вон возьми одеяло и завернись.
   Вейрин, показав на ворох одеял, служивших постелями её пассажирам, поднялась в рубку, Забава пошла вслед за ней. Хоть им и было тесно, но все девушки там как-то разместились. Олаф, проследив глазами эти действия, вздохнул, теперь там не было места даже стоять. Потом повернулся к Могуте и сказал:
   - Всё-таки девица, я это сразу почувствовал. Вот только сбило с толку, что Ингрид к нему, тьфу ты, к ней сразу прилипла, да и остальные... Думали - парень маленький, да удаленький, а они просто сразу спелись. Вот сюда и перебежали.
   - Но дерется-то она так, что не каждый опытный воин сможет, а какая у неё сила! Не у каждого мужика такая, - задумчиво произнёс Могута, глядя на спину Вейрин, сарафан особо подчёркивал её тоненькую фигурку. Олаф тоже посмотрел на сидящую к ним спиной Вейрин и так же задумчиво сказал:
   - То, что дерётся - это дело наживное, вон на Фрей посмотри, ей на мечах мало кто противостоять сможет. А Хельга? Тоже пигалица, а лучшая лучница, а ведь при стрельбе из лука надо не только метким быть, его ещё и натянуть нужно. Всему научиться можно, а вот сила... она не просто девушка, она дварф!
   - Да, дварфы маленького роста, и эти бородатые коротышки обладают большой силой, но они широки в плечах и мускулисты, а Вейрин... она же такая, как и моя Забава! - почесав в затылке, произнёс Могута. Олаф пожал плечами и стал рассуждать:
   - Дварфы... а что мы о них знаем? Откуда известно, что они широкоплечие и бородатые коротышки? Кто их видел? Да, ходят о них разные рассказы... А рассказать можно что угодно, а на самом деле... вот о Вейрин, когда мы её тогда увидели в "Большой ладье", могли ли подумать, что она дварф? Может, дварфы среди нас ходят, а мы и не знаем? Может, слухи о том, что они могучие коротышки, они сами и распускают?
   - Ну, а её чудесная ладья, которую она Змеем зовёт? Если у них такие, то об этом было бы известно, - Могута продолжил расспрашивать Олафа, как будто тот много знал о дварфах. Олаф, очередной раз пожав плечами, продолжил делать предположения:
   - А почему никто не видел? Потому что они свои драккары никому не показывают, а если и появляются на людях, так на обычных драккарах или ладьях ходят. А Вейрин... ну не знаю, почему она на этом Змее пришла. Может, выгнали и она этот дракар увела, может, сбежала на нём. Ты же видишь, что она на нём ходить умеет и знает, как обращаться со всем, что тут есть. Очень может быть, она кормчий и довольно опытный, скажешь, она молодая, но что мы о дварфах знаем, может, ей не одна сотня лет, вот сам у неё и спроси.
   Могута ничего не ответил и, глядя на Вейрин, что-то рассказывающую Забаве, задумался. Очень похоже, что Олаф много знает о дварфах, но говорить не хочет. Это вполне может быть, ведь дварфы живут там же, где и норманны, если не все, то большинство, вот он сразу понял, что перед ним дварф, и не парень, а девушка, ведь спорить же тогда хотел. А потом передумал и не стал говорить, что Вейрин дварф, а почему? Ну, понятно почему, увидел, что она... В общем, понял, что дварф от своего народа отбился и решил заполучить его в свою дружину, вместе с этой чудесной дварфовой ладьёй. Да, Олаф ошибся, решил, что это парень, и подсунул ему одну из своих воительниц, молодую и красивую. Уж на что рассчитывал Олаф, неизвестно, но какие-то планы у него были. Но ошибся ярл, не привела парня воительница в дружину норманна, а увидев, что это девчонка, сама к ней перебежала. Видно, ей дварфовы чудеса понравились, а может, Вейрин ей что-то пообещала, ну, это уже не важно. Если раньше воительницы были в дружине Олафа, следовательно - обязаны ему подчиняться, то теперь, когда они стали побратимами дварфу... тьфу ты, боевыми сёстрами Вейрин, просто обязаны за ней следовать (ну, или она за ними, но это вряд ли). Побратимство выше, чем клятва верности дружинника ярлу. Если у Олафа не получилось, так, может, у него, Могуты Мирдарыча, получится? А почему бы и нет? Вполне возможно, что Олаф прав, Вейрин отбилась от своих и теперь ей некуда податься. Она ведь предложила Деяну доставить его товары, предложила тогда, когда тот потерял всякую надежду отправиться на большое гостевание. Причём предложила на своих условиях, видно, что не промах в таких делах. Вот поэтому торопиться не следует, это Олаф, простая душа, не умеет вести торговые дела и договариваться, а вот он, Могута Мирдарыч, совсем другое дело, ведь недаром же выбран старшиной торгового каравана. Даже похищение и спасение дочери можно повернуть в свою пользу и то, что Забава сошлась с Вейрин, очень хорошо!
   Могута, глядя на щебечущих девушек, улыбнулся - ну точно легкомысленные подружки, собравшиеся на посиделки. Ладно, Забава, а остальные? Совсем не скажешь, что это суровые воительницы и представительница загадочного народа дварфов. Могута искоса посмотрел на Олафа, тот тоже задумчиво смотрел на девушек, а именно на Вейрин, та словно почувствовала, что о ней думают, обернулась и, как шаловливая малолетка, показала язык. Могута и Олаф переглянулись, не зная, как на такое реагировать, а захихикавшие Вейрин, Забава и Хельга скрылись внутри Змея.
  
   Вейрин, ушастая ведьма
   В боевой рубке истребителя два кресла, которые перед панелью управления, довольно широкие и подлокотников не имеют, их занимали Вейрин и Хельга, уместившиеся в одном, и Ингрид - в другом. Третье откидывающееся кресло, боковое, в нём расположилась Фрей. Забаве сесть вроде негде было, но Вейрин нашла выход. Сняв боковую панель, расположенную напротив третьего кресла, она заклинила её между передними, там и сидела Забава, жестковато получилась, но девушка не жаловалась. Вела Змея Ингрид, поэтому скорость была небольшой, хотя намного большей чем у драккара под парусом, а тем более на вёслах. Но может, это было к лучшему, потому что не мешало разговору девушек, воительницы обсуждали новый наряд Вейрин.
   - Знаешь, тебе сарафан очень идёт, сразу видно, что ты девушка, красивая девушка! Фигурка у тебя такая, что можно только завидовать! - говорила Фрей. Действительно, сарафан подчёркивал все достоинства женской фигуры Вейрин, ранее скрываемые мешковатым рабочим комбинезоном.
   Конечно, просторный комбинезон, со множеством карманов, - вещь удобная, но обезличивающая того, кто его надел. Он чем-то напоминал такую же просторную и удобную одежду воительниц, надеваемую под кольчугу. Кольчуга защищает от ударов, но не амортизирует рубящий или колющий удар меча или топора, такой удар может и не пробить кольчугу, но если не будет смягчён, то обязательно что-нибудь сломает или оставит большой синяк, не позволяющий двигаться с прежней лёгкостью. Вот поэтому под кольчугой всегда должен быть толстый поддоспешник, делающий фигуру надевшего его полной. А под бронежилет из армированного кевралона ничего поддевать не требовалось, в месте удара он твердел и как бы пружинил, гася силу удара. Такой бронежилет можно было надевать прямо на голое тело, вот потому-то эта лёгкая и прочная защита вызвала у воительниц такой восторг. Вообще-то, это были бронежилеты третьей категории защиты, они не защищали даже от пуль стрелкового оружия (разве что выпущенных из пистолета, да и то не менее чем с десяти метров), не говоря уже о лучевых ударах. Они предохраняли только от осколков, и только тех, что были уже на излёте. Выдача бронежилетов командам истребителей было чистой формальностью, никакой бронежилет не поможет при попадании ракеты или импульса, полностью сжигающего маленький кораблик. Да, в этих бронежилетах были специальные вставки, превращающиеся в поплавки, не дающие утонуть выпавшему за борт, но такие же вставки были и в боевых комбинезонах, так что эти бронежилеты были совершенно бесполезны для команды истребителя. Но где-то там, наверху, решили, что такая вещь, наряду с боевым комбинезоном, должна быть в вещевом довольствии, почему-то срок годности таких бронежилетов был определён в полгода, вот их и меняли регулярно - новые на новые. Накануне атаки на ракетно-артиллерийскую платформу сухов команде истребителя Вейрин выдали новые бронежилеты и другие предметы вещевого довольствия. Новое получили, а старое сдать не успели, вот так и получилось, что бронежилетов было два комплекта, как раз хватило одеть всех воительниц и ещё два осталось.
   Хельга, поёрзав, жалобно сказала:
   - Я тоже такой сарафан хочу.
   Забава посмотрела на Вейрин, та кивнула, сказав: - Пошли, встала со своего места и открыла люк, предложив Хельге спускаться вниз. Вслед за Хельгой пошла Забава, Вейрин, показав Ингрид, как держать нужное направление, направилась за Забавой. В каюте-складе девушки долго выбирали наряд для Хельги. Размеры одежды у этих троих девушек, в отличие от мускулистой Фрей и рослой Ингрид, были примерно одинаковые. Различных вещей, дорвавшаяся до шопинга в Большом Торге, Вейрин набрала много, была там и женская одежда. Как носить большую часть этих обновок, Вейрин не знала, выбирала тогда интуитивно, можно сказать, руководствуясь женским чутьём. Вот теперь, когда Забава показывала, как это носить, с восторгом всё примеряла, Хельга не отставала от подруги. Когда девушки оделись (Вейрин и Забава сменили наряды), Забава посетовала:
   - Эх, жаль, что бусиков нет и серёжек! Ну ничего, у меня есть запас, я поделюсь.
  
   Деян Данмярыч, гость, занимающийся заморской торговлей
   Страшное морское чудище, в которое превратился драккар Вейрин, ушло, вернее, убежало, так оно стремительно двигалось. Вместе с ним ушли Могута Мирдарыч и Олаф. По своей воле ушли, хотя можно было бы подумать, что чудище их утащило! Деян Данмярыч, пребывавший в сильной растерянности, не знал, что делать. Если у других торговых гостей было на чём плыть, то он остался на берегу один и без своих товаров, ведь их неизвестно куда утащило это чудище! С ним были согласны Осип и Филат, но если Филат был очень напуган, то Осип, найдя глазами Малка, который тогда сказал что-то о разбуженном змее, спросил:
   - Что ж ты, скоморошья твоя душа, меня так подвёл?! Уговорил плыть на этом... - Осип не нашёлся, как назвать то, во что превратился чудесный и казавшийся таким надёжным и удобным драккар Вейрин. Укоризненно глядя на Малка, приказчик купца продолжил: - Мы тут на острове остались, как теперь выбираться будем? И товары наши уплыли!
   - Почему подвёл? Ничего не подвёл! На Змее старшина и ярл поплыли, да и воительницы там, ничего с вашими товарами не случится. Вот утопит Вейрин тех норманнов и вернётся, кашу доесть не успеем, надо и ему оставить, а то обидится, - спокойно ответил Малк и, стараясь быть солидным, всё-таки он как-то причастен к Змею Вейрин, достал ложку и запустил её в котёл, в котором варили кашу Угрим и Филат. Если Угрим оставался невозмутимым, то Малк, надуваясь от чувства собственной значимости, сказал подошедшим Гунарду и нескольким купцам:
   - Я вот давеча вам рассказывал, какой у Вейрина змей, что он сам через волок перебежал. А вы не верили. Вот теперь убедились?
   - Если они быстро вернутся, то надо быть готовым к отплытию, - стараясь не показывать своих чувств, произнёс Гунард. И действительно, ещё не успели закончить приготовления к отплытию, как появился драккар Вейрина. Он вошёл в бухту Свурта и направился к берегу, на нём стояли Могута Мирдарыч, Олаф и, какой-то слегка помятый Слав (он выкрутил свою мокрую одежду, изрядно её помяв), а вот Забавы видно не было. Кто-то сидел в будочке, где обычно находился Вейрин, а вот кто это, нельзя было рассмотреть. Хотя, что тут гадать, Вейрин должен был быть там, где находился всегда, а рядом с ним его подруги воительницы, вон Фрей даже приподнялась, чтоб лучше разглядеть тех, кто на берегу.
   - Неужто не догнали! - послышался возглас из толпы торговых гостей, с некоторым страхом наблюдавших за довольно неуверенными манёврами Змея.
   Наверх девушки выбрались, когда Змей зашёл в бухту Свурта и почти подошёл к берегу, их появление вызвало восхищённые ахи воительниц и оторопь у мужчин, которые были на Змее (с берега девушек ещё не было видно). На этот раз Забава постаралась одеться сама и одеть подруг понаряднее, благо выбирать было из чего. Олаф, глядя на девушек, сказал Могуте:
   - Такие красавицы! Ладно, твоя Забава, с ней и так всё ясно, а эти двое... просто не могу поверить, что это воительница из моей дружины, прямо-таки боярыня! А Вейрин... ловко она тогда нас обвела, хотя... мы сами обманулись.
   - Воительницы уже не из твоей дружины, очень похоже, что они с Вейрин и останутся. Недаром же побратались, так что, воительниц ты потерял, - заметил Могута. Олаф на это замечание ничего не ответил, только многозначительно хмыкнул, мол, мы ещё посмотрим, потерял ли я воительниц или наоборот - ещё одна у меня появилась. А Могута не стал развивать свою мысль дальше, просто решил не препятствовать тем отношениям, которые появились у его дочери с Вейрин и воительницами, только улыбнулся в усы - Забава девочка умная, делает всё правильно.
   Змей медленно подходил к берегу и стоящие на берегу увидели, что за будочкой стоят три девушки, чем-то похожие друг на друга, возможно, фигурками, так как лиц и цвета волос было не разглядеть из-за косынок. Одну всё-таки узнали - это была Забава, а вот кто те две, было неизвестно, на берегу начали предполагать:
   - Смотри-ка, догнали и отбили, а почему их трое?
   - Вон Забава, а рядом с ней кто? Неужто у того вора ещё полонянки были.
   - И как им это удалось, их всего-то трое, Олаф, Могута да Слав, а на том драккаре воев было ого-ого! Правда, у Слава такой вид, будто он с кем-то долго боролся, весь какой-то помятый.
   - Не помятый, а мокрый...
   - Так дрался, что сильно взопрел и пот рекой лился?
   - Эвон, гляди-ка, уже на берег сходят, сейчас увидим, кто это!
   Змей подошёл почти к самому берегу, и по доске, что подал Угрим (когда уходили, доску-сходни сбросили, чтоб не мешала) на берег сошли девушки. Забава шла второй, а первой...
   - Будь здрава, госпожа! - низко поклонился Угрим.
   - Каши не осталось? А то так кушать хочется, да и девочкам не мешало бы подкрепиться, - произнёс знакомый голос, принадлежащий Вейрину. Угрим, ещё раз поклонившись, споро начал наполнять миски, а Могута громко закричал:
   - Ну что смотрите? Готовьтесь, отплывать пора!
   Кто-то бросился готовиться к отплытию, хотя и так всё уже было почти готово, кто-то остался глазеть на девушек (у этих уже всё действительно было готово), смотрел и Деян Данмярыч, его палатка была сложена, её надо было только перенести на Змея. Большой котёл с кашей был не его, а со Змея, это был тот самый котёл, который хозяйственный Угрим прихватил из лагере ушкуйников. Если Осип, хоть и удивился преображению Вейрин, никак на это не отреагировал, то Филат, не сдержавшись, произнёс:
   - Девка! Ей-ей, девка!
   - Ещё раз такое услышу, утоплю, - ласково сказала Вейрин, отрываясь от каши. Хельга совсем по-девичьи захихикала, один из норманнов, глядя на преобразившуюся воительницу, удивлённо спросил:
   - Хельга, ты ли это?
   - Ну вот, тебя тоже не узнают, но при этом хоть не обзываются. Видно, уважают или боятся, - теперь захихикала Вейрин.
  

Глава 7. Сирены, разные планы, вопросы и раздумья.

  
   Вейрин, ушастая ведьма
   От Свурта караван пошёл на северо-запад (как сказал Асгейр - на полуночный закат) к свейскому берегу, а потом вдоль него - строго на запад. Это был обычный маршрут всех идущих на заморское гостевание в алеманские земли. Скалистый свейский берег защищал от порывов северных холодных ветров (хотя в эту пору они были большой редкостью), к тому же там было несколько удобных и защищённых бухт. Вот там и были три остановки на ночь, в последней бухте остановились на два дня, давая людям отдохнуть, ведь предстоял почти трёхдневный переход через море на юг, к городу Любену, где в этом году должна была проводиться большая ярмарка. К тому же надо было дождаться попутного ветра, ведь переход через море на вёслах занял бы не меньше шести дней и ночей, хоть в этом месте вытянутое в длину Свейское море было самым узким.
   Вейрин заметила, что направление движения всему каравану задают с первого драккара. Пока шли вдоль берега, вроде всё было понятно, но вот как определяют, куда плыть в открытом море? Когда шли вдоль свейского берега, несколько раз удалялись от него настолько, что его не было видно. Может, это делали для того, чтоб избежать подводных скал, а может, боялись какой другой опасности. Вейрин не интересовалась, зачем так делали, она только спросила Олафа - как находят дорогу в море, вдали от берегов. Ярл ей объяснил, что ориентируются по солнцу, но ведь и тогда, когда его закрывали низкие тяжёлые тучи, Олаф точно указывал направление. Это было ясно по тому, как караван выходил к местам ночёвок. Вейрин заметила, что это не Олаф определяет направление, ему показывали, куда идти с первого драккара. Мало того, Забава рассказала, что и её отец знает, куда надо плыть и не только он. В итоге Вейрин выяснила, что на обоих драккарах, и у многих купцов, есть компас. Вернее, что-то похожее на компас, настолько это устройство было примитивным. На первом драккаре такой компас был у Асгейра и он им довольно умело пользовался, а ещё Вейрин с удивлением узнала, что Асгейр (и ещё несколько норманнов) чувствуют направление, почти как перелётные птицы. Раньше она думала, что только она так умеет (об этой своей уникальной способности Вейрин там, дома, никому никогда не рассказывала), а оказалось, что здесь такое не редкость. Переговорив с норманнским волхвом, Вейрин ещё много чего удивительного узнала, а разговорить старого норманна ей помог дешёвенький сувенир, приобретённый её штурманом. Это была детская игрушка, такой якобы волшебный шар, внутри которого плавала фигурка морского дракона, указывающая на север. Как ни вертели этот прозрачный шар, положение фигурки оставалось неизменным, мало того, эта фигурка ещё и светилась в темноте. Вот эту игрушку Вейрин и преподнесла в дар Асгейру, старый опытный волхв, получив эту безделушку, пришёл просто в детский восторг. После получения этой волшебной вещи дварфов, имевшей большую ценность (так считал Асгейр), волхв с охотой делился своими знаниями с девушкой, а та, в свою очередь, много чего ему рассказала. В общем, Асгейр признал Вейрин равной себе и очень зауважал.
   Вейрин, посмотрев на драккар норманнов, сейчас идущий первым, улыбнулась, вспомнив реакцию сурового норманна на эту детскую игрушку. Драккар, где находился Асгейр, под командой Гунарда шёл первым, ведя за собой весь караван, ведь Змей теперь постоянно ходил туда-сюда вдоль колоны ладей, его скорость позволяла это делать без особого труда. Этим и пользовался Олаф, который, задавая направление движения Змея, контролировал строй каравана или делал вид, что контролирует. Ярл теперь важно сидел в кресле матроса, Фрей уступила это место Олафу, а сама перебралась к остальным пассажирам. Олаф время от времени вставал в полный рост (делал это он довольно часто) и смотрел на ладьи и море вокруг в бинокль, подаренный ему Вейрин, после того как Олаф подарил ей два парных меча. Пользоваться ими Вейрин не умела, но решила освоить эту науку, в чём ей помогала Ингрид, Олаф тоже не остался в стороне.
   Пятикратный бинокль, подаренный Олафу (скорее, не подаренный, а обмененный на мечи), был штатным инвентарём истребителя. Такая вещь была положена капитану каждого боевого корабля, а поскольку истребитель, хоть и с большой натяжкой, считался полноценным кораблём, то и его командиру выдавали бинокль, естественно, самый простой и дешёвый. Но и такой простенький оптический прибор привёл сурового ярла в восторг, не меньший чем у волхва, когда тот получил компас-неваляшку. Вот теперь Олаф часто вставал, чтобы посмотреть на море в эту чудесную вещь, эти действия Олафа постоянно смешили Вейрин - ну что можно так тщательно рассматривать в море чистом до горизонта? Разве что какой формы и размера белые барашки на волнах.
   Сама Вейрин сидела в бронежилете, надетом поверх сарафана, точно так же были одеты Хельга, Ингрид и Фрей (в сарафане была только Хельга, остальные воительницы были в рабочих комбинезонах, для них не нашлось сарафанов нужного размера). Сейчас на этих бронежилетах были роскошные меховые воротники, девушки обнаружили шкурки горностаев среди тех вещей, которыми была набита малая каюта истребителя, и приладили мех к этим сугубо военным вещам. Вейрин увидела эти шкурки в лавке в Большом торге и когда узнала, сколько стоит этот великолепный мех (с её точки зрения великолепный, для местных это не было особой ценностью), ухватила сразу три больших связки. Её подруги когда увидели эти шкурки, решили сразу же их использовать, зачем же добру пропадать? Полночи работы - и у бронежилетов появились роскошные воротники и оторочки на концах рукавов (мех не пришивали, проткнуть бронежилет иглой невозможно, мех аккуратно привязали). Это, конечно, не шуба, но всё равно выглядит очень красиво! Выглядит не хуже чем шубка Забавы, которую та надела, увидев обновку воительниц. Забава сидела на импровизированном сидении между передними креслами (жёсткую панель в несколько слоёв обмотали мягкой тканью). Могута сначала воспротивился желанию дочери плыть на Змее, но потом, подумав, согласился, решив, что на драккаре Вейрин, под её охраной и под охраной воительниц, его дочь будет в большей безопасности, чем у него на ладье. Вот так и получилось, что в рубке Змея впереди сидели Вейрин, Хельга, Забава и Ингрид (было немножко тесновато, но девушки не жаловались), за ними Олаф с биноклем в руках, который то вставал, то садился. В "каюте" за рубкой расположились Малк и Угрим, Деян со своими людьми и Фрей. Они не скучали - играли в кости. Благо Змей почти не раскачивался как ладья, кости, катаясь по столу (его вместе с лавками соорудил Угрим), с него не падали. Вейрин сначала забеспокоилась, как бы это пройдоха Малк всех не начал обжуливать, но всё время выигрывала Фрей. Хоть Малк и постоянно жаловался, что удача благосклонна к воительнице, а от него отвернулась, но дело было не в капризах этой ветреной дамы. Вейрин почувствовала что-то такое, исходящее от Фрей, а когда встретилась с ней взглядом, то поняла, что это, Фрей, подтверждая догадку Вейрин, кивнула. То, что Фрей обладает особыми способностями, Вейрин подозревала давно (такие способности были у всех воительниц, но у Фрей они проявлялись особенно сильно), а сейчас в этом окончательно убедилась. Что-то подобное было и у Вейрин, может, именно поэтому она к воительницам (да и они к ней) почувствовала расположение.
   Хельга, заметившая переглядывание Вейрин и Фрей, улыбнувшись, сказала:
   - Уже четыре раза.
   - Что четыре раза? - не поняла Вейрин, Хельга пояснила:
   - Четыре раза Малк пытался сжульничать, но Фрей показывала ему, что видит то, что он хочет сделать. Откуда я это знаю? Чувствую, не так ясно, как Фрей, но чувствую. Уж очень желание это сделать у Малка сильное.
   - Чувствуешь? - переспросила Вейрин и, глянув в сторону сосредоточенной Ингрид, а именно она сейчас управляла Змеем, вопросительно подняла бровь. Хельга пояснила:
   - Ингрид тоже может, но у неё это не всегда получается, тем более что сейчас она занята, всё-таки управлять Змеем сложно.
   В этот момент Змей рыскнул из стороны в сторону, делая поворот (Олаф очередной раз решил проконтролировать движение, скомандовал - пройти вдоль колонны ладей, а Ингрид слишком резко стала разворачивать Змея), и немного завалился на борт. Вейрин выровняла катер, взяв управление на себя, небрежно подправив рулём и двигателями его движение. Ингрид начала оправдываться:
   - Не получается у меня как следует, не чувствую насколько надо повернуть, ну, скорости твоего Змея совсем не чувствую... рулевым веслом легче!
   - Ничего, научишься, получится и у тебя, - подбодрила подругу Вейрин, после чего спросила у Хельги, спросила на своём языке, чтоб не понял Олаф: - А как вы чувствуете? И что вы чувствуете?
   Хельга задумалась, а потом ответила, при этом кивнув в сторону "каюты":
   - Как чувствуем? Не знаю, как-то это само получается, а что чувствуем? Если кто-то хочет напасть... ну, ударить, ещё даже не замахнулся, а мы уже чувствуем - куда хочет ударить. Вот, при управлении драккаром знаем, когда и насколько повернуть надо, чтоб скорость не потерять. Обычным драккаром, с твоим Змеем - сложнее. Или вот, как там, ну, когда обмануть хотят. Но это у меня и у Ингрид не всегда получается, хотя... я всегда знаю, как и куда надо выстрелить, чтоб попасть.
   Вейрин кивнула, что-то подобное было и у неё, вернее, бывало, но редко, а вот что-то похожее, как со стрельбой у Хельги, у неё было с истребителем, она чувствовала этот маленький кораблик как продолжение своего тела. Недаром же она считалась лучшим пилотом базы, но только среди своих товарищей, начальство думало совсем иначе, а Вейрин его и не разочаровывала. Бывало такое, что и опасность чувствовала, но не всегда, примерно так, как и Ингрид с Хельгой, иногда. Вейрин посмотрела на Хельгу и задумчиво сказала:
   - У нас это называют - паранормальными способностями, такие способности очень редко проявляются, и раньше тех, кто ими обладал, называли колдунами, если это мужчина, или ведьмами, если женщина. Получается, что вы, подруги, немного ведьмы, ты с Ингрид в меньшей степени, а Фрей в большей. Тогда я не понимаю, зачем ты просила меня научить тебя быть ведьмой? Я такая же, как вы, даже слабее вас по этим способностям. Надо об этом просить Фрей, чтоб она показала - как, ну, научила этому.
   Хельга мало что поняла из того, что сказала Вейрин, но суть, как ей показалось, ухватила, поэтому возразила:
   - Мы просили Фрей, чтоб она нас научила, она пыталась, но у неё не получилось. А ты... у тебя же есть Змей, которого ты приручила, значит у тебя такие же способности, как и у Фрей, а может, ещё больше!
   Вейрин вздохнула, сколько она не объясняла подругам - что такое истребитель и как он устроен, они всё равно считали, что он живое существо, пусть и имеющее железную шкуру и внутренности, в которых можно самим прятаться и прятать разные вещи. Внимание Вейрин отвлёк Олаф, помахавший Могуте, мимо его ладьи как раз проходил Змей. Старшина каравана помахал ярлу в ответ, Вейрин смотрела на эти дружеские приветствия и совсем не догадывалась о тех планах, которые строили эти двое относительно её.
  
   Олаф Эриксон, по прозвищу Длинный Меч
   Оглядев колонну ладей в бинокль, Олаф сел в кресло, ранее занимаемое Фрей (всё-таки молодец девочка, уважила старшего), и попытался послушать, о чём говорят Вейрин и Хельга. Девушки говорили то на норманнском, то на неизвестном ему языке и, похоже, делали это не нарочно. На неизвестный язык в основном переходила Вейрин, когда что-то объясняла, Олаф понял, что на норманнском нет тех слов, которые обозначали вещи, о которых шла речь, но он всё равно слушал, удивляясь тому, как быстро воительницы выучили этот язык. Забава тоже не знала этого языка, поэтому ей старались ответить на возникающие вопросы на росском, понятном и Олафу. Вслушиваясь в этот разговор, ярл пытался понять - о чём же идёт речь, ведь даже когда девушки говорили на языке, который он знает, то они перемежали свою речь непонятными словами. Понимала ли о чём говорится Забава, было неясно, она ведь точно не знала того языка, на котором иногда говорила Вейрин и воительницы, к тому же дочь старшины каравана мало интересовали те сложные вещи, о которых шёл разговор.
   И когда только воительницы успели этот язык выучить и как им это удалось? Вроде тогда вечером его ещё не знали, а утром стали свободно на нём говорить. На этом языке, не похожем ни на какой другой, очень мелодичном, вряд ли это язык дварфов, скорее, морских сирен. Когда Вейрин на нём запела, а это случилось на первой стоянке на свейском берегу, все побросали свои занятия и сбежались слушать. Всё произошло именно так, словно люди услышали песню сирен, дев, заманивающих своим пением мореходов на камни своего острова. Но Вейрин же не сирена, да и не заманивала она никого и никуда, просто пела! В своё удовольствие пела! А началось с того, что героическую балладу спела Ингрид, потом весёлую песенку Хельга и Фрей (они часто её пели), Вейрин стала подпевать и через некоторое время пела сама, остальные её зачарованно слушали. И это при том, что песенка была простая и все знали её слова, а потом Вейрин запела на своём языке! Может, так сирены околдовывают людей, что те обо всём забывают? И именно так Вейрин околдовала воительниц, но ведь они ничего не забыли, наоборот, ведь откуда-то у них появилось знание это чудного языка. Когда говорят на нём, кажется, что поют! Вот тогда и зародилось у Олафа подозрение, что Вейрин сирена, притворяющаяся дварфом и околдовавшая своим пением его воительниц, так околдовавшая, что те сами стали вот такими полусиренами. Когда выяснилось, что Вейрин не парень, а девчонка (именно молоденькая девчонка, хотя, может, и прожившая не одну сотню лет, никто же не знает сколько живут дварфы), то казалось, что всё стало ясно, но теперь снова всё запуталось!
   Олаф вздохнул и, решив подумать об этом позже, встал в полный рост и скомандовал пройтись вдоль колонны ладей. Вейрин и Хельга, не обращая внимания на команду ярла, продолжили свой разговор, а вот Ингрид положила руки на доску с выступами и подмигивающими огоньками, что-то там понажимала, передвинула, и драккар Вейрин начал разворот. Но, видно, воительница что-то сделала неправильно (а может, правильно, но неумело) и драккар рыскнул из стороны в сторону и начал заваливаться на бок. Но тут же вмешалась Вейрин, исправив ошибку Ингрид, сделала это как-то очень небрежно и настолько быстро, что никто не то что испугаться не успел, вообще ничего не понял! Олаф тоже на это не обратил бы внимания, если бы не наблюдал за девушками. Выходит, что воительницы умеют управлять этим чудесным драккаром. Пусть не совсем хорошо, но всё же умеют! Тоже вопрос - когда они успели этому научиться? Ведь во время стоянок занимались совсем другим: Вейрин учила своих подруг драться без оружия, а они её - на мечах. Олаф, наблюдавший за этим, понял, что Вейрин очень слабый боец, а выигрывает только за счёт силы и скорости, больше за счёт скорости, она действительно очень быстро двигается. Несколько дружинников заинтересовались тренировками воительниц и попросили и им показать. Вейрин не стала отказывать, и количество осваивающих бойцовские приёмы дварфов увеличилось. То, что это приёмы дварфов, Олаф (да и не только он) не сомневался, в подземных пещерах, тем более в тесных переходах между ними, не очень-то помахаешь мечом, а вот такие приёмы и удары - самое то!
   Глядя на занятия воительниц и присоединившихся к ним своих дружинников, Олаф с некоторым удовлетворением отметил, что чужаков учить так драться не будут, а это значит, что Вейрин считает своими не только воительниц, но и воинов из его дружины. А если это так, то не хочет ли Вейрин присоединиться к дружине Олафа? Вот таким образом намекая на своё желание? Олаф не стал об этом спрашивать открыто, решив, что ещё не время, просто присоединился к тренировкам воительниц, предварительно подарив Вейрин мечи, хорошие мечи. Эти мечи были заказаны Олафом для Ингрид у лучшего кузнеца, но они девушке не понравились, сказала - слишком маленькие. А вот Вейрин подошли, и она была в восторге от этого подарка, хотя этого и не показала, но то, что отблагодарила Олафа, в свою очередь, подарив ему такую замечательную вещь, говорит о многом. Увидев, как Вейрин размахивает этими парными мечами, Олаф сразу же понял, что она хотя и имеет какое-то представление об этом, но как следует драться не умеет. Мечом, не говоря уже о двух, не умеет, а вот руками и ногами она вполне могла победить воина вооружённого хоть мечом, хоть ножом. Ещё Олаф узнал (во время борьбы без оружия), что Вейрин очень тяжёлая, у неё такой вес, как у немаленького мужчины, да и сила такая же. Во время борьбы на локтях Олаф, он решился предложить это Вейрин, махнув рукой на возможную потерю авторитета в случае своего проигрыша, к своему удивлению, выиграл! При этом видел, что Вейрин не поддаётся, вот поэтому и спросил:
   - Послушай, Вейрин, а как ты смогла тогда победить Свена, ведь он силой мне не уступал.
   - А он хотел смухлевать, не давил на руку, чтоб её положить, а сжал её, надеясь, что я сразу сдамся. Но ты же понял, руки у меня крепкие (Вейрин хотела сказать - здесь крепкие, но не дома, но не сделала этого), а потом я сама смухлевала и сделала так, - Вейрин, небрежно прикоснувшись к руке Олафа, нажала на болевую точку, и тот непроизвольно вскрикнул. Махая онемевшей рукой, ярл внимательно посмотрел на девушку, отмечая, что та знает такие вещи о теле человека, которые не знает никто! Знает и молчит об этом. Олаф покачал головой, получается, что слухи о силе дварфов или сирен, кто там Вейрин на самом деле, немного преувеличены (выходит, что дварфы сильные, но не сильнее тренированного воина), просто у них есть свои секреты, как победить, не прикладывая силу, но сделав вид, что это именно так. А если Вейрин знает эти секреты, то она дварф или всё-таки сирена? Что известно о дварфах или сиренах, только разные рассказы якобы их видевших, а вот видевших ли? Или видевших после нескольких выпитых больших кубков хмельного мёда или греческого вина? Всё-таки после того как стало известно, что Вейрин девушка, вопросов только прибавилось, и неизвестно, будут ли получены на них ответы.
   Олаф вздохнул и помахал рукой Могуте Мирдарычу, Змей как раз обгонял ладью старшины каравана. Мысль о том, чтобы поделиться с Могутой своими догадками (или сомнениями) о природе Вейрин, Олаф сразу же отбросил. Судя по тому, как Могута и его дочь обхаживают Вейрин, у старшины каравана тоже имеются какие-то виды на эту девочку и её чудесный драккар.
  
   Могута Мирдарыч, гость, ведущий заморскую торговлю, старшина торговых караванов
   Змей несколько раз проходил вдоль каравана, он хоть и плыл быстро, но не высовывался из воды. То, что так происходит, когда Змей рассержен и быстро плывёт, Могуте уже рассказали. Он этому верил, хотя сам этого не видел, ведь сам сидел в это время на Змее, и вполне мог оценить ту скорость, с какой этот живой драккар Вейрин плыл. А то, что Змей живое существо, притворяющееся драккаром, в торговом караване уже никто не сомневался. Могута помахал в ответ Олафу, но при этом смотрел на Забаву. Его дочь сидела между Хельгой и Ингрид и смеялась, видно, там говорили о чём-то очень смешном. Тесно сидящие девушки напоминали какое-то четырёхглавое существо, покрытое мехом. Такое сравнение показалось Могуте забавным, и он усмехнулся, при этом посмотрев на стоящего Олафа, который, явно хвастаясь, смотрел куда-то, поднеся к глазам волшебную вещь дварфов. Замечательная вещь помогает увидеть то, что далеко, словно это совсем близко. Получив эту вещь, Олаф думает, что Вейрин решила присоединиться к его дружине, но это вряд ли. Это просто ответный жест, ведь Олаф подарил девушке-дварфу мечи. Вот она и отдарилась вещью, имеющую большую ценность в глазах норманна, а вот насколько она ценна для неё, никто не знает. Вполне может быть эта вещь сродни тем, что делают мастера из Венето. Тамошние стеклодувы достигли больших успехов в изготовлении подобных поделок (одни зеркала чего стоят), вполне может быть, что дварфы тоже умеют делать подобные вещи и преуспели в этом больше чем италийцы. А вот те кольчуги, которые Вейрин подарила своим подругам, стоят действительно очень дорого! Такая кольчуга может стоить столько же, сколько ладья, пусть не морская, а может, и морская! Такие подарки так просто не делают, а Вейрин сделала и это неспроста! Такое могут подарить очень близким людям или очень верным соратникам, в преданности которых не сомневаются. Получается, что Олаф, желая привлечь Вейрин в свою дружину, сделал хитрый ход, подсунув ей своих воительниц, но в итоге потерял их. Могута хмыкнул и улыбнулся в усы, решив, что догадался о причине такой щедрости Вейрин - воительницы стали её соратницами, как это произошло, братание и клятва верности или что-то другое - это уже не имеет значения. Важно то, что Вейрин обзавелась своим отрядом, пусть маленьким, но уже довольно грозным: двуручница Ингрид, Фрей - искусный воин, владеющий любым оружием, и Хельга - великолепный стрелок из лука, да и она сама - боец не из последних. А если к этому добавить чудесный драккар, то что же это получается? С кем-то воевать силы слишком маленькие, а вот отбиться от лихих людей, если те нападут - самое то! А если вспомнить, как Вейрин прибилась к торговому каравану, то вывод напрашивается сам собой - девушка хочет, если не сама торговлей заняться, то быть около неё, но всё равно выгоду с этого получать - и это правильно! Вот и появляется у старшины торгового каравана шанс перетянуть Вейрин от Олафа на свою сторону, а уж он, Могута Мирдарыч, такой возможности не упустит. Это только простак Олаф думает, что мечи подарил и уже стал лучшим другом и соратником, ну и понятно ярлом. Выгода! Вот основа всего, а это значит, надо сделать Вейрин такое предложение, которое она ожидает, на которое намекнула, потребовав у Деяна треть выручки. Надо её не просто нанять, а предложить стать торговым партнёром, причём не младшим, а равным. Иногда надо отказаться от части дохода, довольно значительной, чтобы потом всё вернуть с лихвой, а это как раз тот случай - если пообещать Вейрин долю, она постарается её увеличить, следовательно, увеличит и долю своего партнёра. В итоге эта доля может оказаться, да что там может, будет больше чем то, что было бы целым! Могута удовлетворённо улыбнулся, ему казалось, что он нашёл верное решение, а что касается странностей Вейрин, то у кого их нет?
   Ночь была безлунной, и если бы не драккар Вейрин, пришлось бы приложить много усилий, чтобы сохранить порядок движения всего каравана. Вообще-то, в такие ночи движение и вовсе прекращали, стараясь держать ладьи поближе друг к другу. Во время движения в такой темноте очень просто кого-нибудь потерять. Но даже при соблюдении таких предосторожностей бывали случаи, что одна, а то и две ладьи бесследно исчезали. Но в этот раз всё обошлось, волшебный огонь с драккара Вейрин был виден всем, ориентируясь на него, продолжали движение и ночью, тем более что дул хоть слабый, но попутный ветерок и была возможность продолжать движение под парусом. Ночь прошла спокойно, а под утро, когда уже рассвело, на море упал туман, но этот туман не накрыл корабли, он был только в одном месте, прямо по ходу каравана, там он медленно расползался по морю, словно стекал с большой горы, и эта гора была прямо по ходу каравана. Вообще-то в этом месте не должно быть островов с такой большой горой, там должно было быть чистое море. Можно было пройти и сквозь этот туман, тем более что его облако не таким уж и большим было, но драккар Вейрин повернул, обходя это непонятное место. Непонятное, потому что туман оставался неподвижным, несмотря на усиливающийся ветер.
   Когда колонна ладей поравнялась с этим неподвижным облаком, послышалось пение, а туман пропал, словно это была занавеска, которую убрали резким движением. Пение стало громче, и люди увидели тех, кто пел. Пели прекрасные девы, вся одежда которых состояла из их роскошных светлых волос. Девы сидели на уступах скал невысокого острова и на больших камнях у берега, сидели в соблазнительных позах, соблазнительных, потому что волосы не могли даже частично прикрыть их наготу (хотя кое-что всё-таки скрывали), и пели. Что это было за пение! Оно манило больше чем нагота дев, манило с такой силой, что на ладьях стали опускать паруса, намереваясь взяться за вёсла, чтобы идти к острову.
   Наваждение, туманившее голову, спало от дикого рёва. Очнувшийся Могута увидел драккар Вейрин, застывший между сбившимися в кучу ладьями и островом с прекрасными девами. Замолчавшие девы попытались снова запеть, но тут запела Вейрин. Её голос был подобен трубе, от звука которой падают стены городов (о ней рассказывали служители распятого бога), настолько он сильным. Её песня была непонятна в отличие от пения дев, но если их мелодичная, плавно льющаяся песня была подобна мёду, затягивающему попавшихся в него мух, то Вейрин словно призывала к бою. Ритмичная и сильная песня звала не просто в поход, а в такой, где героев ждут славные подвиги! Девы на берегу опомнились и попытались снова запеть, но с драккара Вейрин ударил греческий огонь, на это раз этот огонь бил не узким лучом, а широким конусом накрывая весь берег. Он не сжёг прекрасных дев, но было видно, что он им неприятен, некоторых даже сбил с камней, или они сами за них спрятались. Остров снова окутался туманом, песня Вейрин стихла, драккар Вейрин пошёл вдоль нарушенного строя ладей. Олаф, несколько серый лицом, зычным, хотя и немного дрожащим голосом орал, приказывая ставить паруса тем, кто уже успел их убрать, и идти дальше. Порядок был быстро восстановлен, и караван продолжил движение, быстро удаляясь от скрывшегося в тумане острова, с коварными, но такими прекрасными и сладкоголосыми девами. Коварными, потому что ладьи вряд ли смогли бы добраться до берега. Могута, и не только он, когда спало наваждение, увидел буруны у берега острова. Такие большие белые буруны возникают только тогда, когда волны или сильное течение бьёт о камни. Но какие могут быть волны, когда море было совершенно спокойно, и откуда тут может быть сильное течение?
  
   Вейрин, ушастая ведьма
   Когда начало темнеть, Олаф стал проявлять беспокойство и собрался было что-то скомандовать, но сразу же успокоился, когда Вейрин подняла штангу с прожектором. Может, он хотел именно об этом попросить девушку, может, ещё что хотел, но ничего об этом не сказал. Видя, что караван продолжает движение в прежнем темпе, чудесный огонь дварфов позволял это делать, Олаф, зевнув, ушёл спать в "каюту" на палубе. Так Вейрин теперь называла эту часть истребителя, оставшуюся пустой после потери направляющих ракетоторпед, где построили халабуду Малк с Угримом (строил он, Малк только смотрел). Фрей снова уступила место ярлу (теперь уже в той "каюте"), а сама, забрав с собой Забаву, ушла спать в настоящую каюту. В рубке остались Вейрин, Хельга и Ингрид, которую невозможно было оторвать от управления Змеем. Вейрин позволила подруге порулить, тем более что Олаф уже не нависал над душой, командуя ходить вдоль колонны ладей, поэтому движение было только по прямой. Но под утро Ингрид устала и, разбудив спящих Вейрин и Хельгу, уснула сама. Тут проснулись остальные, в том числе и Олаф, а вот Фрей и Забава продолжали спать, оставшись в каюте, наверх-то они не поднялись. Олаф, сев в кресло матроса, сразу же вскочил, увидев впереди облако тумана. Оглянувшись назад на колонну идущих под парусами ладей, он решительно приказал двигаться сквозь туман, мотивировав своё решение тем, что лишние манёвры могут нарушить походный строй. Вейрин, глянув на экранчик радара, ехидно заметила:
   - Разве тот остров, что впереди, - конечная цель нашего похода? Он слишком маленький, чтоб быть местом проведения ярмарки, к тому же там нет ни одного корабля.
   - Кого нет? - переспросил Олаф и удивлённо продолжил: - Какой остров? Откуда здесь может быть остров? Здесь никогда не было островов!
   - В том тумане остров, хоть и небольшой, но довольно скалистый. Если мы пойдём прямо, то об эти скалы разобьёмся, - спокойно ответила Вейрин, показав на радаре большую и мелкие отметины. Олаф ничего не понял и попытался что-то возразить, но Вейрин его не слушала, направив Змей в обход неподвижного облака тумана по большой дуге, этот манёвр повторили все идущие следом. Олаф насупился, ему не понравилось это самоуправство девушки, но ничего не сказал. Глядя на это облако, Вейрин сказала, ни к кому не обращаясь: - Не нравится мне это облачко, ну совсем не нравится! Ветерок свежеет, а туман не рассевается, словно его что-то там держит.
   Колонна ладей уже почти поравнялась с этим туманным облаком, когда послышалось пение, сначала тихое, а потом более громкое. Туман внезапно рассеялся, открыв небольшой скалистый островок, на скалах которого и больших камнях у воды сидели красивые обнажённые девушки, не совсем обнажённые, а частично прикрыты своими роскошными волосами. Вейрин хмыкнула и начала что-то говорить по этому поводу, но увидев широко раскрытые глаза Ингрид, которая проснулась, как только девы на острове начали петь, стекленеющие глаза Олафа, включила ревун и направила Змея так, чтобы оказаться между ладьями, собирающимися в кучу, и островом. Управлять Змеем мешала дрожащая Хельга, прижимающаяся всем телом к Вейрин. Ревун внезапно замолчал, Вейрин увидела, что девы на острове, умолкнувшие при звуке сирены, собираются снова запеть свою колдовскую песню. Тогда она, повинуясь какому-то шестому чувству, запела сама, запела, в отличие от медленной и тягучей песни дев, марш десантников.
   Её друзья из десанта и спецназа часто пели этот марш в питейных заведениях, вернее, не пели, а орали (чем очень терзали музыкальный слух Вейрин), так как эти песнопения начинались после того, как было уже немало выпито. Вообще-то, этот марш нравился Вейрин, но не в исполнении своих друзей. Он начал ей нравиться после того, как она услышала его в исполнении профессионального военного хора. Этот марш нравился не только ей, но и большинству экипажей её отряда. Вот ребята и девчонки решили его исполнить на ближайшем смотре самодеятельности (такие тоже бывали, хотя и не очень часто, надо всё-таки чем-то занимать личный состав во время затишья в боевых действиях, а то ведь молодёжь сопьётся, не вылезая из баров). Для репетиции притащили соответствующую аппаратуру, репетировать решили подальше от начальства - в ангаре, где стоят истребители. А большие плоские динамики и усилитель к ним (через эту аппаратуру собирались проигрывать музыку, какое же пение без музыкального сопровождения?) смонтировали на истребителе Вейрин, динамики на передней броневой плите рубки управления. Это изменение в конструкции (хоть и не очень заметное, ведь динамики плоские) и внешнем виде истребителя непременно должно было вызвать недовольство начальства. Но Вейрин уже и так это сделала и все наряды за художественную раскраску днища своего истребителя ещё не отбыла, ей уже как бы нечего было терять. Естественно, если есть возможность громко спеть, а Вейрин любила петь, и говорили, что это у неё очень хорошо получается, то почему бы не попробовать, вот она и подключила к музыкальной аппаратуре микрофон, но спеть не успела, отряд послали на то самое задание, с которого она не вернулась.
   И вот теперь представилась такая возможность - спеть, используя всю мощь музыкальной аппаратуры. Но эта мощь не смутила дев на острове, очень похоже, они громкостью своих голосов решили посоревноваться с техническим устройством и попытались снова запеть. Вейрин не приняла вызов, а применила ещё один технический аргумент, намного действеннее чем музыкальный, - ударила по острову из штатного оружия истребителя, максимально расфокусировав лучи излучателей. Такой луч не мог пробить даже индивидуальную броню. Это была стрельба не на поражение, а, скорее, для того чтобы напугать, временно ослепить (если солдаты противника не успевали опустить светофильтры). Может, этот удар и не причинил девам на острове особого вреда, но был весьма болезненным, ведь на них не было брони и шлемов со светофильтрами. Остров снова накрыло неизвестно откуда взявшимся туманом, и никто больше не пытался там запеть. Опомнившийся Олаф стал командовать, хотя и делал это слегка дрожащим голосом, Вейрин несколько раз провела Змея вдоль выравнивавшегося строя ладей, стараясь держать истребитель между ладьями и островом. Змей уходил от острова последним и замыкал колонну, пока облако так и нерассеявшегося тумана не скрылось за горизонтом.
   Змей, пройдя вдоль колонны ладей, занял своё уже привычное место, Вейрин передоверила управление истребителем Хельге, а сама, отхлёбывая теплый чай (хотя это назвать чаем можно было только в большом приближении, это был напиток из сушёных ягод, взятых из запаса хозяйственной Фрей, она его и принесла), поинтересовалась у старшей воительницы:
   - Фрей, ты когда готовила этот напиток, ничего не почувствовала? Такого странного, тебе никуда идти не хотелось? Или что другое сделать?
   - А что я должна была почувствовать такого странного? - ответила вопросом воительница. Увидев, как напряглась Ингрид (Хельга не отвлекалась, она была занята управлением), а Вейрин ждёт ответа, Фрей с некоторой обидой, вроде как девушки решили над ней подшутить, рассказала подробнее: - Ничего такого не чувствовала, вот эти бутерброды (ещё одно непонятное для Олафа словечко из языка Вейрин) вам делала, воду грела, чтоб ягоды залить. А хотела, чтоб вода быстрее закипела, чтоб заварить и вам всё отнести. Вы же, наверное, ждали чего-нибудь такого, а сейчас вот даже не притронулись. Вот только Вейрин пьёт. Какие-то вы все перепуганные, что ли, вон там в каюте купец, его люди и твои, Вейрин, скоморохи даже дрожат, стук их зубов аж сюда слышно. Что вы такое им сказали или сделали, что так напугали?
   - А Забава? Чего она не поднялась с тобой? - продолжила задавать вопросы Вейрин.
   - Забава сказала, что поднимется, когда поест и узвар выпьет. Чего ей с горячей кружкой здесь по этой крутой лестнице подниматься, всё-таки она девочка нежная, упасть и обжечься боится, - начала подробно объяснять Фрей. Увидев, как напряжён Олаф, теперь спросила у него: - А ты чего такой, словно тебя холодной водой облили? Вроде ж сухой, а тоже как те... - Фрей махнула рукой в сторону "каюты" и, не сказав, что хотела, просто окончила начатую фразу: - Разве что не дрожишь.
   - Ты действительно ничего не слышала? - в свою очередь спросил Олаф. Фрей отрицательно помотала головой, Олаф, вздохнув, немного нервно стал рассказывать: - Сирены, мы наткнулись на их остров. Спросишь - откуда он здесь взялся? Не знаю! Мы тут много раз ходили и видели: ничего тут нет, но вот откуда-то появилось! Из тумана появилось. Такого странного тумана, ветром не сдуваемого, появилось! Остров, а на нём сирены, и они начали петь, мы обо всём забыли и хотели... - Олаф замолчал и махнул рукой, словно хотел что-то с неё стряхнуть. Фрей положила Олафу руку на плечо, пытаясь его успокоить:
   - Да не волнуйся ты так, все же ладьи целы и вон, видишь, идут за нами. А сирены... не привиделось ли тебе, ведь никто не пропал и не пострадал.
   - Вот у своих подруг спроси, вот у неё, - кивнул Олаф в сторону Вейрин и воительниц, повернувшись в сторону "каюты" с перепуганными пассажирами, добавил: - Или у них.
   Вообще-то он хотел разговорить Вейрин, но девушка, отхлёбывая горячий ягодный чай, делала вид, что помогает Хельге и никак не может отвлечься, чтоб поговорить на интересующую Олафа тему. Фрей это поняла и, подсев к Ингрид, стала расспрашивать её, заговорив на языке дварфов (так девушки теперь называли язык Вейрин). А насупившаяся Хельга делала вид, что поглощена управлением и не может отвлекаться на какие-то разговоры. Олаф вздохнул и погрузился в свои мысли, видно решив оставить этот разговор на потом.
   Вейрин, прикрыв глаза, пыталась проанализировать те события, что произошли после того, как она запустила ракеты по большой ракетно-артиллерийской платформе сухов. Вообще-то её ракеты не могли уничтожить эту хорошо защищённую крепость, но та яркая вспышка, которую она увидела перед тем, как провалилась во тьму, не оставляла сомнений, что платформа уничтожена. Может, ещё кто-то попал, ведь атаковали платформу не только истребители и штурмовики. Может, попали из-под воды, а может - из космоса. Впрочем, сейчас это уже не важно, как неважно и то, как она здесь оказалась, на этой совершенно дикой планете, о которой никому не известно. Где она находится, Вейрин определить так и не смогла, здесь совершенно другое звёздное небо. Тяготение на этой планете меньше привычного почти в два раза (нужных приборов для измерения этого у Вейрин не было). В остальном здесь всё почти такое же, как дома (хотя можно ли назвать домом то место, где жила Вейрин), такие же магнитные полюса, длительность суток такая же, конечно, есть отличия, но незначительные. Природа здесь гораздо богаче, чем там, откуда Вейрин (это девушка точно знала, хотя и всю короткую жизнь провела в помещениях базы, но ведь голопередачи никто смотреть не запрещал), но с этим всё ясно - дикая же планета. Да и человеческие отношения тут такие же, как дома. Вейрин усмехнулась при этом определении - дома, вряд ли она туда когда-нибудь вернётся, да и не хочется. Но здесь есть совершенно необычные явления, тот же Волчий Пастырь со своими зверюгами. Да, волки огромные, но не это удивительно, а то, как они шли по воде, вернее, по той дорожке, что была под водой. В принципе такую дорожку можно сделать, но для этого требуется оборудование и время на подготовку. А этого не было! Ведь там, где возникла дорожка, истребитель проходил дважды, последний раз за несколько минут до появления этой дорожки! А эти голосистые тётки, которые сиренами называются, на неизвестно как возникшем посреди моря острове, ведь и Олаф, и девчонки говорят, что они тут проходили много раз и никаких островов или скал раньше не видели. А эта песня сирен? Да, красивая, мелодичная, но не до такой же степени, чтоб оказать гипнотическое воздействие на людей. В другое время Вейрин бы послушала это пение, просто послушала без всяких последствий для себя, ведь это просто пение и ничего больше, а остальных это пение как-то загипнотизировало. Может, это произошло потому, что они местные, а Вейрин нет? Ведь даже когда был включён ревун (кстати, надо бы проверить, почему он выключился), а потом Вейрин заглушила песнопения сирен своим голосом, гипнотическое воздействие не исчезло. Кстати, на Фрей не подействовало, может, потому что она не слышала, а может, потому что она находилась внутри истребителя? Да и на Ингрид почти, а на Хельгу вообще не подействовало! Да, они находились в рубке, тут вроде стенки должны защитить. Но ведь на Деяна, его людей, на Малка с Угримом пение сирен оказало воздействие, а ведь у этого "кузова", где "каюта", стенки выше и толще. А здесь ещё и окна стеклянные, хотя, может, бронестекло как-то задерживает те излучения, что испускали сирены? Ведь не пение же так действует? Вейрин покачала головой - вопросы, вопросы и нет на них ответа, хотя... может, пение (или излучение сирен) слабо подействовало на девчонок, потому что они сидели рядом, а Хельга так вообще прижалась к Вейрин, так прижалась, что бок болит.
   Вейрин вздохнула точно так же, как до этого Олаф, и решила подумать об этом позже, а то уже голова разболелась от этого усиленного мыслительного процесса.
   - Правильно, нечего всякими глупостями забивать голову. Всё равно не узнаешь, откуда тут эти сирены взялись и почему их пение на тебя и на меня не подействовало. А на Хельгу и Ингрид подействовало слабо, - сказала Фрей, повернувшаяся к Вейрин. Та удивлённо подняла брови:
   - Ты что, подруга, мои мысли читаешь? И давно это у тебя?
   - По тебе видно, что ты думаешь, - пожала плечами старшая воительница. Вейрин, покачав головой, нахмурила брови и возразила:
   - Ты на меня не смотрела, ты вообще ко мне спиной сидела! Как ты узнала, что я именно об этом думаю? Признавайся давай!
   - Ладно, признаюсь, только ты на меня не сердись. Хорошо? - улыбнулась Фрей. Вейрин ещё больше нахмурилась, а её старшая подруга, выставив ладонь в примиряющем жесте, стала рассказывать: - Ты же знаешь, что я немного умею как ведьма, но совсем немного. Нет, мысли я никогда не читала, просто что-то чувствую, ну, настроение и куда ударить хотят. Я же тебе об этом говорила, а после того как ты провела со мной обряд, ну, когда шапку надевала, я всё то же самое стала чувствовать сильнее. А тебя и девочек чувствую намного сильнее, чем остальных, нет, мысли не читаю, но настроение... ну, вот чем ты расстроена почувствовала, вернее, что ты волнуешься. Вот где-то так, понятно?
   Вейрин не стала отвечать, но и хмуриться перестала. Из рассказа Фрей Вейрин сделала вывод, что усилению природных способностей той поспособствовал мнемоскоп, а то, что подруга стала почти читать её мысли, тоже можно объяснить - фактически произошёл обмен чем-то таким, весьма глубоким... Вейрин не смогла себе объяснить, как это назвать. Она дала девочкам знание своего языка и некоторых других своих умений, при этом почерпнув кое-что и у них. Видно, этот обмен усилил те способности, что уже были у Фрей, интересно, а что приобрели такого необычного девчонки? Сама Вейрин ничего такого особенного не чувствовала, хотя... у Фрей она взяла знания языков и навыков двуручного боя (теоретических знаний, а вот на практике это получалось не очень, но, может, со временем придёт?). Решив этим заняться в ближайшее время, Вейрин откинулась на спинку кресла, закрыла глаза и почувствовала! Почувствовала какую-то обеспокоенность Олафа, интерес Фрей, чувство удовлетворённости у Хельги и интерес у Ингрид. Но не чувствовала тех, кто сидел в "каюте", очевидно, эта способность как-то ограничена расстоянием. Вполне возможно, что это умение можно развивать тренировками. Вейрин открыла глаза и глянула на внимательно смотревшую на неё Фрей. Воительница улыбнулась и подмигнула, Вейрин улыбнулась в ответ.
  
   Олаф Эриксон, по прозвищу Длинный Меч
   Откуда взялся этот остров и почему он появился именно сейчас? Олаф хмурился и размышлял, пытаясь разобраться, как такое могло произойти, тут же раньше ничего не было. Ярл сейчас не командовал, даже не пытался, да и зачем это делать? Направление взято правильно, Вейрин ведёт караван в верном направлении и без дополнительных указаний, Асгейр же не подаёт знаков, а он обязательно это бы сделал, если что-то пошло бы не так. Получается, что Вейрин знает эту дорогу, хотя утверждала... тут Олаф вспомнил тот разговор в "Большой ладье", она тогда только хотела присоединиться к торговому каравану и сделать это, нанявшись перевозить груз Деяна Данмярыча. Причём запросила довольно много! Явно пользуясь тем, что гость находится в безвыходном положении, да и тот спор... ведь она наверняка знала, что выиграет! Да потом поединок со Свеном, ведь тоже знала, что победит, хотя... тогда Свен первый начал, эх, жалко парня, зачем он только принял предложение Тьорда? Да, жадность победила все резоны. Ведь знал же, что если та затея с похищением Забавы даже удалась бы, то рано или поздно расправа последовала бы. Могута назначил бы награду за голову парня, да и Олаф в стороне не остался, предательство прощать нельзя! А что это было, как не предательство! Олаф очередной раз вздохнул и посмотрел на что-то живо обсуждающих Вейрин и Фрей. Довольно громко обсуждающих, но вот о чём они говорят - понять невозможно. Ведь эта беседа ведётся на том незнакомом языке, который кроме них никто не знает. Вот вроде Вейрин как бы рассердилась, даже хмуриться начала, а Фрей как бы извиняться стала, а потом заулыбалась и подмигнула, словно что-то очень забавное рассказывала. И уже эта девушка дварф тоже улыбается, как будто и не хмурилась только что. Да и дварф ли Вейрин? Она совсем не похожа на дварфов из рассказов, где они такие очень сильные, невысокие и коренастые коротышки, хотя... очень может быть, что те, кто рассказывает, никогда этих дварфов не видели. Олаф тоже никогда раньше дварфов не видел, да и сирен тоже не видел, но вот довелось. Если бы не Вейрин, то неизвестно - увидел бы Олаф ещё что-то в этой жизни. О сиренах рассказывали, что они завлекают моряков и всё... Эти моряки исчезают вместе с их драккарами, ладьями или какими-то другими кораблями. Но вот интересно, если так происходит, то кто об этом знает и рассказывает? Хотя... теперь и сам Олаф может рассказать о коварных сиренах.
   Взрыв смеха девушек отвлёк Олафа от размышлений, он, сначала глянув в будочку, которую Вейрин называла рубкой, потом на Деяна, его людей и бывших скоморохов, хотя почему бывших? Судя по внешнему виду всегда балагурившего Малка, можно сказать, что тот всерьёз задумался о том, чтоб уйти из ватаги Вейрин и вернуться к прежнему ремеслу, так его проняла встреча с сиренами. Да и обычно невозмутимый Угрим таким уже не выглядит. Похоже, пассажиры Змея до сих пор перепуганы, очень перепуганы. Олаф снова посмотрел на девушек, вернее, на Вейрин. Ну не похожа она на дварфа, совсем не похожа! А что касается её силы, так не такая уж она и сильная, она же сама призналась, что побеждает не столько силой, сколько своей быстротой и знанием, как она сказала, особых точек на теле у противника, да ещё своим умением драться, особым умением драться без оружия. Мечом, топором она ещё только учится, это опытному воину хорошо видно. Дварфы мечом, может, и не очень хорошо владеют, а вот топором или киркой (умение обращаться с этим инструментом не очень отличается от навыков работы с топором) должны хорошо махать. Хотя... может, их женщин этому не учат, но Вейрин...
   Олаф потряс головой, такие сложные рассуждения у него не очень хорошо получались, но определённый вывод напрашивался сам собой. Получается, что Вейрин не дварф, если и дварф, то чуть-чуть. Недавние события, а именно её песня, это подтвердили, мало того, что она сама поёт почти как сирена, так и пение сирен её не заворожило, а это может быть только тогда, если... точно! Вейрин - сирена! Изгнанная ими, а может, сбежавшая сама. Сбежавшая к дварфам и долго у них жившая, настолько долго, что они её многому научили. А её драккар, недаром он носит такое имя - Змей, это не просто изделие дварфов, это ещё и настоящий змей. Большой морской змей, который носит на себе это нечто, которое все принимают за драккар. Олаф, и не только он, всё удивлялся - как этот железный драккар может плавать, всем же известно - то, что сделано из железа, тонет. Кружки и миски не в счёт, там мало железа. Но и при этом они плавают плохо и сразу тонут, если их задеть. А этот якобы драккар полностью сделан из железа, пусть это не совсем железо, а какой-то другой металл, но всё же металл, ведь ножом его поцарапать не удалось! Такое количество металла должно сразу же утонуть, а ведь не тонет! Плавает лучше любой ладьи или драккара! Когда гнались за Тьордом, то Олаф обратил внимание не только на скорость, с какой этот драккар плыл, но и на то, что он почти выскочил из воды, но не понял тогда - как это может быть. А вот те, кто смотрел с берега, змея увидели и то, как он почти выскочил из воды, поднявшись на хвосте, бешено бьющем по воде! Страшную пасть и прижатые к бокам лапы этого морского змея тоже разглядели хорошо. Выходит, не врал скоморох, когда рассказывал, что этот морской змей через волок сам перебежал и то, что у него на спине, перетащил. Теперь стало понятно, как Вейрин может что-то рассмотреть так далеко, ночью и в тумане, она не сама это делает, об этом ей змей говорит, вернее, показывает. Через то зелёное окошечко, которое перед ней, показывает, она же не раз говорила, что глядя в это окошечко, видит всё то, что впереди. А он, Олаф, на это внимания тогда не обратил, решил, что это её способность, ну, или такое умение. Она со своим змеем всё время так переговаривается и воительниц этому учит. Недаром же они её язык выучили, видно, на этом языке и змей говорит. Точно на этом, это такой странный и необычный язык, скорее всего, не дварфов, а змеев! Олаф кое-что запомнил, пусть и не понял, что запомнил. Если сирены пели на языке, понятном всем, то Вейрин пела на своём и сирены её поняли! Замолчали же! Пусть ненадолго, но замолчали, да и наваждение от их песни спало. А до этого змей Вейрин заревел, просто заревел, а когда она запела, то стал подпевать, ясно же слышалось, что поют двое! Это змей с Вейрин пел, Олаф это смог разобрать, ведь голос слышался не только из будочки, а ещё откуда-то перед ней, теперь понятно откуда - оттуда где пасть змея, причём голос змея очень похож на голос Вейрин, только более громкий. Пел змей, вернее, подпевал своей хозяйке. Этот могучий зверь слушается Вейрин совершенно ясно, но вот почему? Это другой вопрос.
   Глянув на уже хорошо потемневшее небо (так долго он размышлял, что не заметил, как наступил вечер), Олаф улыбнулся, кажется, он смог всё-таки разобраться - кто такая Вейрин. И хотя многие вопросы остались без ответа, но в целом стало ясно - кто она и что такое её быстро и непонятно как двигающийся драккар. Эта железная штука, скорее всего, изделие дварфов, сама она плавать не может. Её носит на своей спине морской змей, как Вейрин или кому-то другому удалось его покорить, трудно сказать. Сама Вейрин вряд ли об этом расскажет, так что спрашивать её не стоит. Олаф, удовлетворённо кивнув, ещё раз улыбнулся и стал укладываться спать.
  
   Фрей, воительница и ведьма
   Забава ещё сладко спала, а вставшая с узкой лежанки, которую Вейрин называла полка, Фрей потянулась и вышла в маленький коридор между каютами. Тут и так было тесно и совсем не повернуться, если выдвинуть металлическую доску, называемую странным словом - камбуз, на которой можно было не только что-то разогреть, но и приготовить полноценную еду, причём гораздо быстрее, чем на костре. Фрей, глянув на чудесную печку, с очень непонятным названием - микроволновка, занялась готовкой завтрака для себя и подруг. Готовкой - это громко сказано, Фрей всыпала в котелок с плоским дном горсть ягод и, ожидая, пока вода немного покипит, стала нарезать хлеб. На ломтики хлеба воительница положила тонко нарезанные кусочки мяса и сыра, всё это посыпала зеленью, запасы которой уже почти кончились, а сверху и накрыла ещё одним ломтиком хлеба. Вспомнив, как Вейрин называет эту конструкцию (она и показала, как такое делать), улыбнулась, после чего стала относить приготовленное девочкам в рубку. Носила эти порции по одной, всё-таки лесенка, ведущая наверх, узкая и крутая, а нести надо не только бутерброд, но ещё и кружку с горячим узваром. Каждый раз, спускаясь вниз по лесенке, Фрей гладила немного шероховатую стенку, как бы лаская Змея Вейрин. То, что это не драккар, пусть даже необычный, а живое существо, старшая воительница давно поняла. Там, наверху, эта чуть заметная дрожь не чувствовалась, а вот здесь очень хорошо ощущалась, значит Змей живой! А как известно - всякое живое существо отзывается на ласку, вот Фрей и гладила Змея, хоть так гладила.
   Поднимаясь наверх последний раз, Фрей несла еду уже себе. Заняв место Забавы (всё-таки Фрей была крупнее и подругам пришлось потесниться), старшая воительница поинтересовалась:
   - Как прошла ночь? Ничего такого больше не произошло? Никто больше не пел?
   - Фрей, ты всё-таки нам не веришь? - немного обижено ответила вопросом Ингрид.
   - Ну почему же не верю, верю. Что кто-то давит на меня я, почувствовала, совсем чуть-чуть, но почувствовала. Тогда на это особого внимания не обратила, но после ваших рассказов о сиренах и по виду Олафа, да и остальных, я поняла, насколько это было серьёзно, - ответила, чуть пожав плечами, старшая воительница, но этот её жест остался незамеченным, уж очень было тесно. Вейрин, кивнув каким-то своим мыслям, сказала:
   - Говоришь - почувствовала, хотя песни не слышала, так? Значит, это была не только песня, вполне возможно, что это как-то связано со мной. Появление острова там, где раньше ничего не было. И не только это... Волчьего Пастуха я видела, но он почему-то меня испугался и стал извиняться.
   - Появление острова, где раньше ничего не было, говоришь? - переспросила Фрей и продолжила: - То, что его раньше никто не видел, ни о чём не говорит. Вполне возможно, что он и раньше появлялся, ведь те, кто его увидел, об этом уже никому не могли рассказать. Спасение нашего каравана - случайность, ведь никто не знал, что в нём будешь ты, Вейрин. А драккары бесследно исчезали и раньше, да и целые караваны тоже. А по какой причине? Ну, может, шторм или лихие люди...
   - Ага, лихие поющие тётки, - Вейрин перебила Фрей, та кивнула:
   - Вполне может быть, сирены или морские чудовища. А вот этих много раз видели, а ещё больше об этом рассказывают. А появляющийся из моря остров... есть такая легенда, ты Асгейра расспроси, он таких историй много знает. Да и у россов есть подобные легенды, только россы не морской народ, поэтому у них появляется не остров, а город. Из озера среди леса появляется, а потом туда же уходит.
   Вейрин покивала, подобные легенды были и в её мире, но это были всего лишь легенды, там, где различными способами просматривается каждый квадратный метр (не только наземными станциями слежения, но и с воздуха, и из космоса), негде спрятаться подобным вещам, хотя... легенды откуда-то возникают! Не исключено, что и там, на тех планетах, существуют подобные никак необъяснимые аномалии. Природные ли это явления или живые существа никто не знает. Может, они даже разумные и хорошо прячутся именно потому, что разумные. А здесь, в этом малоизученном и диком мире, подобных вещей может быть очень много, в чём Вейрин уже убедилась. И если существование Волчьего Пастуха с его огромными зверюгами ещё как-то можно объяснить, то ныряющий остров с разместившимся на нём женским хором, ну просто, ни в какие ворота! Не исключено, что нечто подобное может ещё встретиться и произойдёт это в самое ближайшее время, к этому надо приготовиться, и как можно скорее! И Фрей в этом поможет, а как сделать? Вейрин у неё и поинтересовалась:
   - Фрей, ты говорила, что мы все обладаем такими же необычными способностями, как и ты, только меньшими. А если эти способности развить? Ты нам поможешь это сделать? Заодно и сама подучишься.
   - Не знаю, как это сделать, я пыталась девочек поднастаскать, но ничего из этого не вышло, - ответила Фрей. Вейрин с улыбкой возразила:
   - Это не бой на мечах или топорах и не стрельба из лука, здесь надо развивать другие навыки. Именно учиться их развивать, а не натаскивать на что-то тебе самой не очень понятное. Поэтому будем разбираться и учиться. Согласна? Если ты согласна, то сейчас и начнём. С чего? Ты говорила, что чувствуешь опасность, вот с этого и начнём. Попытайся вспомнить, как это у тебя получается и подробно об этом рассказать.
   Вейрин предложила заняться развитием способностей, которые на её родине называют паранормальными. Но при этом совсем не представляла, как это сделать. Но, как говорится, надо начать, а там видно будет, вот Вейрин и решила начать, совершенно не зная, что же это такое.
  

Глава 8. Знакомство с городом Любен и всё то, что там случилось днём и ночью

   Хельга, молодая воительница, начинающая ведьма
   Говорят - тяжело в учении, легко в бою, но в этом учении было особенно тяжело. Нет, тут не надо было бегать, прыгать, махать мечом или стрелять из лука, но всё это предпочла бы делать Хельга вместо того, чем ей приходилось заниматься сейчас. Сидеть в удобном кресле, пусть и вместе с Вейрин, это не труд, но пот на лбу девушки показывал, что она старается сделать что-то весьма нелёгкое изо всех сил. Хельга пыталась услышать, что думают её подруги, но если безучастность Ингрид, управляющей Змеем, к происходящему говорила, что она в таком же положении, как и Хельга (хотя её невозмутимость можно было трактовать по-разному), то Вейрин и Фрей как-то многозначительно переглядывались. Может, у них тоже ничего не получалось и они только делали вид, что уже чего-то достигли. Хельга, стараясь услышать мысли Фрей и Вейрин, напряглась ещё больше, напряглась всем телом (при этом, не зная, поможет ли такое отчаянное усилие), даже глаза закрыла. Фрей, видно решив, что Хельга хочет таким образом попытаться отлынивать от этих занятий, выразила своё возмущение:
   - Вейрин, посмотри, что эта лентяйка делает! Думает, что закрывание глаз и надувание щёк поможет ей отвертеться!
   - Наверное, она так устала, что спать собралась, - как-то странно хихикнула Вейрин.
   - И ничего я не отлыниваю! Я стараюсь, но у меня не получается! - возмутилась Хельга и замолчала, увидев улыбки Фрей и Вейрин. Не понимая, почему подруги так улыбаются, слегка растерялась и завертела головой (сидела-то она между ними), пытаясь понять, что вызвало такую их реакцию. Вейрин спросила у Хельги:
   - Ты услышала, да? А что ты услышала? Как ты услышала? Хорошо или не очень?
   - Услышала, как вы меня обсуждаете, Фрей лентяйкой обозвала, а я так стараюсь! А ты, Вейрин, сказала, что я спать собираюсь!
   - Молодец! - почему-то похвалила Хельгу Фрей. Вейрин поддержала старшую воительницу, тоже похвалив, а потом объяснила, за что хвалит подругу:
   - Хельга, ты услышала то, что мы с Фрей говорили мысленно. Это не значит, что мы читаем мысли друг друга, просто это как разговор, если я хочу, чтоб кто-то услышал, то я к нему как бы обращаюсь, как это делаю... в общем, трудно объяснить, как мы мысленно переговариваемся. Ещё утром мы не умели, потом получилось, а теперь и ты сумела нас услышать. Молодец!
   - А Ингрид? Она слышит? Она же управляет Змеем, - растерянно спросила Хельга и услышала:
   - Я давно слушаю, они ещё не слышали друг друга, а я уже слышала их крики.
   Ингрид это сказала, повернув голову к Хельге и остальным, но при этом рта не раскрыла. Увидев изумление подруг, она захихикала, но при этом её лицо осталось спокойным, а рот закрытым. Хельга наморщила лоб, даже слегка надула щёки и мысленно спросила:
   - А вы меня сейчас слышите?
   - Слышим, - мысленно ответила Вейрин и, поморщившись, добавила: - Хорошо слышим, и не надо так орать.
   - Пожалуй, ей теперь надо учиться сдерживаться, - заметила Фрей, сделав это мысленно и посмотрев на Вейрин, точно так же похвалила и её: - Да, твой способ обучения сотворил чудо! Сколько я с ними не билась, ничего не получалось, а тут... вроде ничего такого сложного, а гляди ж ты! Всё получилось!
   - Это не мой способ, - ответила Вейрин и пояснила: - Просто я вспомнила, как обучали меня, и постаралась использовать эти знания. Нас, воспитанников спецшколы, начинали обучать чуть ли не с того момента, как мы начинали говорить, а что в этом возрасте можно понять? Вот в нас и вбивали навыки того, что мы должны уметь, именно навыки, а не знания, доводя эти навыки до автоматизма. Те, кто не поддавался такому обучению, отсеивались, их куда-то отсылали, я их больше не видела, разное всякое об этом говорили. Хоть там, где мы жили и где нас учили, было не сладко, но неизвестность страшила больше, вот мы и учились, как могли. У меня не очень получалось, но я себе придумала вот такой способ запоминания и обучения. В итоге получилось даже очень неплохо, я была одна из лучших, хотя старалась этого не показывать, ну, быть такой, как все.
   - Это у тебя ещё тогда проявились твои особые способности, признайся, ведь ты чувствовала опасность? Чувствовала, что надо сделать именно так, чтоб этой опасности избежать, не понимая почему. Подсознательно чувствовала неправильность и старалась так не делать, - сказала Фрей. Посмотрев на Ингрид, спросила у той: - Ну, а ты? Похоже, ты многому научилась ещё тогда, когда я вам всё это объяснить пыталась, ведь так? Если да, то почему об этом не сказала или хотя бы намекнула?
   Ингрид посмотрела на Вейрин, чуть скосив глаза в её сторону, но ничего не ответила. Фрей, тоже глянув на улыбающуюся Вейрин, вздохнула:
   - Понятно почему, всё-таки вы очень похожи, недаром же так быстро сошлись. Ну что ж, давайте продолжим.
   И они продолжили, некоторое время мысленно разговаривали, и это довольно неплохо получалось, даже у Хельги. Но потом Фрей сделала предположение, что всё так хорошо получается, потому что сидят они тесно прижавшись друг к другу. Девушки вчетвером сидели в двух креслах и доске между ними. Забаве надоело их молчание, вот она и ушла в "каюту", а на освободившееся место села Фрей, которая была гораздо крупнее, вот поэтому девушки и сидели тесно прижавшись друг к другу. А Забава ушла в "каюту" потому, что там было интереснее, хоть в кости уже не играли, но Малк рассказывал разные истории и показывал фокусы.
   Фрей предложила продолжить мысленный разговор не касаясь друг друга, после чего встала, пройдя мимо Олафа, сидевшего в кресле матроса, отошла на несколько шагов и мысленно позвала подруг, но её никто не услышал, она тоже никого не слышала. Все девушки проделывали это по очереди, вызвав удивление Олафа, поинтересовавшегося:
   - Что это вы молчали, молчали, а теперь передо мной туда-сюда ходите?
   - Да вот - разминаемся, сидеть-то не очень удобно, - ответила Фрей.
   - Да и наряды свои хотим показать. Вот оделись, чтоб покрасивее выглядеть, а ты совсем этого не видишь, обидно понимаешь, совсем обидно, - хихикнула Вейрин, её поддержали Ингрид и Хельга, только Фрей осталась серьёзной. Олаф вздохнул (поймав себя на том, что в последнее время он стал часто вздыхать) и покачал головой.
  
   Олаф Эриксон, по прозвищу Длинный Меч
   В этот раз Фрей заняла место, которое раньше занимала Забава, которая ушла в "каюту", там было веселее. Понятно, что девочке было скучно, воительницы и Вейрин постоянно переходили на язык дварфов, непонятный ни Олафу, ни Забаве. Когда она просила рассказать, о чём идёт речь, ей не отказывали, но эти пояснения были столь же непонятны, как и разговоры на языке Вейрин. Похоже, что Забава начала жалеть, что попросилась на Змея, хотя кто их женщин знает? Даже таких молодых, как Забава, она же сидела вчера вместе с девчонками, хотя и было это после полудня, а до этого спала. Интересно было бы посмотреть, что там внутри у этого Змея, но Вейрин туда не пускает, а воительницы не рассказывают, надо будет попробовать Забаву разговорить. Олаф встал и поднёс бинокль к глазам, посмотрев на идущие следом драккар и ладьи, снова вздохнул, это, такое интересное вначале, занятие теперь порядком наскучило, да ещё и девчонки, усевшиеся в ряд (и как они там только уместились), всё время молчат, но почему-то начинают непонятно почему хихикать. Вот узнать бы причину такого их поведения, но ведь не расскажут! Взрыв девичьего смеха отвлёк Олафа от размышлений, а девчонки стали по очереди ходить мимо него, делая это с каким-то отсутствующим видом - вроде смотрят, но ничего вокруг не замечают.
   Когда перед ним остановилась Фрей, Олаф у неё спросил:
   - Что это вы молчали, молчали, а теперь передо мной туда-сюда ходите?
   Ответила Вейрин, при этом стрельнув глазками, совсем как деревенская девчонка, старающаяся произвести впечатление на своего кавалера, этим немного смутив Олафа, не ожидавшего от неё такого. Остальные, глядя на растерявшегося ярла, захихикали, чем ещё больше смутили того. Чтобы скрыть это смущение, Олаф, грозно насупив брови, поднёс к глазам бинокль и занялся изучением белых барашков на волнах.
   В город Любен, столицу торгового союза Ханзы, караван Могуты Мирдарича пришел после полудня. Когда стала видна стена, расположенная на скалистом мысе, далеко выдающемся в море и образующем большую и удобную гавань, Олаф дал команду перестроиться. Вообще-то, всё перестроение состояло в смене места Змея в колонне каравана. Первое место теперь занял драккар норманнов, второе - ладья Могуты Мирдарыча, а Змей ушёл почти в конец колонны, как сказал Олаф - там он будет менее заметен. Сам Олаф перешёл на свой драккар, вернее, перепрыгнул. Это было сделать очень легко, так как Змей очень аккуратно подошёл к борту драккара, точно так же перебралась на ладью своего отца и Забава. Ей помог Слав, в этот раз он девушку за борт не уронил. Караван прошёл узость входа в большой залив и направился к пристани у новагородского конца (вообще-то это место у местных называлось по-другому, но жители господина Великого Новагорода именно так называли расположение своих лавок, складов и остальных построек). Как только ладьи причаливали к пристани, так сразу начиналась их разгрузка и перенос товаров в большие лабазы. У каждого торгового гостя здесь был свой склад, совмещённый с лавкой, у кого больший, у кого меньший.
   Олаф поздоровался со знакомыми начальниками местной стражи как новагородского конца, так и всей ярмарки. Подошёл и бургомистр города, которому доложили о прибытии каравана новагородских гостей, но он общался больше с Могутой Мирдарычем, как со старшиной пришедшего каравана новагородских гостей. В общем, происходила обычная суета, которая сопровождает прибытие солидных участников будущих торгов, а новагородские гости были более чем солидные участники, о чём свидетельствовал приход бургомистра.
  
   Вейрин, ушастая ведьма
   Довольно большая гавань была забита различными судами, но если большинство этих плавсредств (в том числе и ладьи новагородцев и драккары норманнов) были очень похожи на большие лодки, то два корабля (именно корабля!) очень заинтересовали Вейрин. Чем-то напоминавшие старинные галеры (их Вейрин видела на картинке), они были гораздо больше и выглядели как-то очень монументально. Фрей, заметив интерес Вейрин, пояснила:
   - Это дромоны, они редко сюда заплывают, греки не любят холодных морей, но на ярмарку вот приплыли. А вон ещё и галеры италийцев, эти из Венето пришли, тоже на ярмарку. Галеры поменьше дромонов но тоже немаленькие. Все на эту ярмарку собираются. Здесь можно купить дешевле, а у себя продать дороже. Можно, конечно, и в Новагород податься, но туда такие большие корабли редко приходят, тяжело им по рекам-то, а может, непривычно.
   Вейрин слушала Фрей, с восхищением рассматривая дромоны, это были даже не корабли, это были произведения искусства! Такие вот стройные, богато украшенные красавцы!
   Приняв участие в разгрузке товара Деян Данмярыча, но не в переноске на склад, Вейрин с интересом наблюдала за (как она уже привычно непонятно выразилась) таможенно-бюрократическими мероприятиями местной администрации. Таскать выгруженные на пристань товары в большой сарай Вейрин не стала. Это был лабаз, как и у большинства торговых гостей, служивший не только складом, но и лавкой с жильём, оттуда появились несколько человек, которые почтительно поприветствовали купца, похоже, это были его служащие, постоянно тут проживающие. К ним присоединились и Угрим с Малком, причём последний не отлынивал от работы, как делал всегда, а таскал тяжести с усердием. Это очень удивило Вейрин, но сказать она ничего не успела, так как Фрей пояснила такое поведение бывших скоморохов:
   - Малк жаловался, что ты вроде как взяла его и Угрима на службу, но при этом ничего не платишь за это, а монет у тебя много, и не только серебряные, есть и золотые, вот он и...
   - А чего платить-то? За что? - вмешалась Ингрид, не давая досказать подруге, и с возмущением продолжила: - За что ему платить? Что он такое делает? Угрим вот хоть кашу варил, а этот только ест и спит! Ну, ещё всякие байки рассказывает, так не нам же! Вот ничего не делает, а хочет, чтоб ему платили не только серебром, но и золотом! И углядел же, что у тебя, Вейрин, есть не только серебро.
   - Вот он и решил податься на службу к Деяну, сам решил или его уговорили, не знаю. Сам пошёл и Угрима подговорил, тот-то за Малком как нитка за иголкой. Вон видишь, как стараются! - продолжила Фрей. Вейрин со словами "Ой как нехорошо получилось, я совсем о таком забыла" полезла в шкафчик, достала оттуда горсть серебряных монет и стала ждать. Малк, словно услышав, что о нём говорят, подошёл к рубке и, потупив взор, начал:
   - Я это... не серчай, но мы... того, ну этого... у тебя же теперь, вон.. а мы как бы... ну совсем...
   - Я понимаю, - кивнула Вейрин, сдерживая улыбку, никогда не лезший за словом в карман, Малк сейчас очень напоминал своего немногословного товарища. Угрим, по обыкновению, стоял за спиной Малка и только морщил лоб. Вейрин, разделив монеты на две равные части, протянула их парням и сказала: - Вот, возьмите, вы тоже на меня не серчайте, надеюсь, вам с Деяном больше повезет, чем со мной.
   Глядя вслед бывшим скоморохам, удаляющимся в сторону лабаза Деян Данмярыча, Вейрин вздохнула, всё-таки эти парни были первыми, с кем она здесь встретилась. Нельзя сказать, что она очень привязалась к шебутному Малку и молчаливому Угриму, но всё же при расставании с ними что-то там, внутри, царапнуло. Фрей поняла состояние подруги и, положив ей руку на плечо, сказала:
   - Вся наша жизнь - это встречи и расставания, но если встречи на какое-то время, то расставания обычно навсегда. Не печалься, они ушли...
   - А вы пришли, и я этому очень рада, - Вейрин не дала досказать подруге, а та улыбнулась и, предлагая дальнейшие действия, предложила:
   - Куда пойдём? Обычно гости, их охрана живут в лабазах у торжища. Норманны останавливаются в "Большом шлеме". Это такой трактир с жилыми комнатами. Не ставить же здесь палатки, если есть где нормально расположиться, конечно, кое-какую охрану у драккаров оставят, но это больше для порядка, хотя... и здесь есть любители до чужого добра. Но ты не бойся, ребята и за твоим Змеем присмотрят.
   - Знаешь, Фрей, я, пожалуй, останусь на Змее, мне здесь привычнее. С вами в трактир схожу, посмотрю, что там и как, да и каша Угрима хоть и вкусная, но уже надоела, свой сухпай тоже уже доели.
   Идею сходить в трактир поддержали Ингрид и Хельга, хотя обе девушки заявили, что если Вейрин собралась ночевать на Змее, они её не бросят. Вейрин закрыла вход в каюты, заблокировала управление, и вся компания сошла на берег. Змей стоял у пристани, прижавшись к ней не боком, как ладьи и драккары, а плоской кормой. Сойдя последней на пристань, Вейрин некоторое время стояла, задумчиво глядя на большой кузов истребителя и на изрядно обтрепавшуюся и покосившуюся деревянную халабуду, называемую "каютой". Повернувшись к ожидавшим её девушкам Вейрин, сказала:
   - Есть идея, как сделать полноценную каюту, даже две, и отсек для груза. Вот завтра этим и займёмся, а сегодня отдыхать, тем более что темнеть начало - самое время для разгула! Ведите меня в это заведение местного общепита.
   Что за разгул и где его решила устроить Вейрин, воительницы не поняли, а уж что такое общепит было вовсе непонятно, но сама идея им понравилась и девушки отправились в "Большой шлем". Воительницы так и остались в шикарно оформленных бронежилетах, даже Хельга, которая была в сарафане. Вейрин тоже не стала менять одежду.
   Заведение, именуемое "Большой шлем", мало чем отличалось от уже виденных Вейрин, разве что было больше, да и мебель (столы и лавки) была массивной. Столы, сделанные из толстых досок, были такой длины, что уместиться за ними могли человек тридцать, лавки были им под стать. Почти все места были заняты, Вейрин, увидев это, немного растерялась, но Фрей, решительно направившись к одному из столов в глубине большого зала, увлекла девушку за собой. Чтобы туда добраться (этот стол был у противоположной от входа стены), надо было пройти мимо нескольких довольно шумных компаний. Когда проходили мимо одной такой компании, кто-то со словами "А вот и девочки пришли" попытался шлёпнуть Вейрин по тому месту, по которому подвыпившие мужчины обычно шлёпают девушек, чтоб показать им своё расположение, а именно - пониже спины. Слова были произнесены не на норманнском, но Вейрин поняла, это был один из языков, которые знала Фрей и которые она усвоила во вовремя сеанса ментоскопирования. Мужчина, попытавшийся шлёпнуть Вейрин, был настоящим гигантом, выше не маленького Олафа почти на голову и раза в полтора шире в плечах. Его размеры и сила были сразу оценены Вейрин, так как она успела перехватить руку этого великана, с трудом её удержав - шлепок, в который было вложено едва ли много силы, девушка едва предотвратила. Вейрин не стала даже пытаться применить какой-нибудь приём типа броска или пробовать выкрутить эту огромную руку, она её просто сжала. Так это выглядело со стороны, на самом деле - девушка если бы и хотела обхватить эту руку, то это вышло бы у неё с трудом, а может, и не вышло бы. Вейрин поступила по-другому, она сильно нажала на болевую точку и отскочила в сторону. Крик, вернее, рёв перекрыл все звуки в довольно шумном до этого зале трактира. В наступившей после этого тишине, если не считать громкого сопения баюкающего свою руку верзилы, раздался спокойный голос Вейрин:
   - Если кто ещё сделает подобную попытку, больше жалеть не стану, оторву тому руки и засуну в задницу.
   - А почему в задницу? - заинтересовалась Ингрид, она и Фрей, в отличие от Вейрин и Хельги, одетых в сарафаны, были в штанах. На всех девушках ещё были бронежилеты, которые можно было принять за довольно оригинальные верхние кафтаны с меховыми воротниками и такими же оторочками рукавов, но такой предмет одежды, как штаны, ясно указывал, что их владелица - воительница. А вот юбки были здесь только у подавальщиц и у девушек, сидевших за столами (некоторые сидели не на лавках, а на коленях у мужчин), юбки, как бы указывали на их статус. Вейрин, небрежно поправив мех на концах рукавов, ответила подруге:
   - А что ещё с ними делать? Не носить же с собой, пусть их бывший владелец носит и думает о своём плохом поведении. Если бы не распускал свои руки, то было бы чем их держать, а так...
   - Интересно получается - если бы не распускал, то носил бы оторванные руки руками, а так... - подняла брови Ингрид, Вейрин кивнула:
   - Именно так, пусть сам свои оторванные руки и носит, как ему это сделать? Ведь рук-то у него уже не будет, вот и запихну их ему в такое место, чтоб не потерялись. Опять же, торчащие из задницы будут предупреждение другим, что так делать нельзя.
   - Так ему же ходить неудобно будет! - прыснула Хельга, Вейрин пожала плечами:
   - Это уже будут его проблемы.
   Вот так разговаривая, сопровождаемые взглядами сидящих за столами, девушки шли за Фрей. Больше никто не пытался к ним приставать или заигрывать, и они спокойно подошли к столу, за которым сидели женщины, по их одежде Вейрин поняла, что это воительницы. Приветствие Фрей подтвердило эту догадку:
   - Мир вам, сёстры воительницы, привет, Валборг!
   - И тебе, Фрей, привет! Кто это с тобой? Похоже, что в дружине Олафа появилась ещё одна воительница, кто эта девочка? - ответила Валборг, глядя на Вейрин. Фрей пояснила:
   - В дружине Олафа больше нет воительниц, я, Ингрид и Хельга в дружине Вейрин, вот познакомься с ней. Это Вейрин, это Валборг, воительница и ярл.
   - Привет тебе, Вейрин, - ответила Валборг на поклон Вейрин, ответила на том же языке, на котором говорил тот верзила, которому было обещано отрывание рук. Чуть прищурив глаза, ярл воительница поинтересовалась: - Много ли дракаров в твоей дружине? Сколько воинов под твоей рукой, ярл Вейрин?
   - Я не ярл, воинов в моей дружине нет. Фрей, Ингрид и Хельга - мои подруги и они не под моей рукой, мы просто вместе. А дракар у меня один, к тому же мой "Ласковый Змей" не дракар, совсем не дракар, - ответила Вейрин. Фрей дополнила:
   - Мы не просто подруги, мы побратимы! Боевые сёстры!
   - Ну что ж, бывает и так, - кивнула Валборг, после чего предложила: - Присоединяйтесь к нам, я так понимаю, что к воинам дружины Олафа вам идти не очень хочется. Присоединяйтесь, тем более что у меня есть к вам вопросы.
   Вопросы у неё были в основном к Вейрин, Валборг уже много знала, видно, кто-то из дружины Олафа успел ей многое рассказать о Вейрин, о её вкладе в успешность похода гостевого каравана от Новагорода до Любена. Женщина о многом спрашивала, было видно, что ей многое известно, но некоторые вопросы Вейрин позабавили, особенно о том, как ей удалось приручить морского змея. Разговор вёлся на том языке, на котором разговаривала Валборг и остальные сидящие за столом женщины, они тоже принимали участие в разговоре, демонстрируя живейший интерес к тому, что рассказывала Вейрин. Когда же наступила в этом разговоре передышка, Вейрин поинтересовалась у Фрей:
   - А почему норманны говорят пусть на похожих, но всё же разных языках? Если судить по названию - это же один народ, значит и язык должен быть один, не так ли?
   Вопрос Вейрин вызвал улыбки у всех присутствующих, Валборг удивлённо спросила:
   - Откуда ты взялась, если такого не знаешь? Ведь ты же свободно говоришь на всех трёх языках северных народов!
   - Норманны - это общее название всех северных народов. Есть три больших народа и у каждого свой язык, это свеи, даны и норги. Есть ещё несколько малых народов, со своими языками, но на них они говорят только со своими, а для общения с другими используют один из вышеупомянутых языков. В дружине Олафа говорят на свейском, там большинство свеи, хотя есть и другие, вот я, например, как и Валборг, из данов, - пояснила Фрей. Вейрин ещё хотела спросить (не всё же ей на вопросы отвечать), как её внимание отвлекли три человека, которые вышли на незанятое столами пространство зала. Вейрин когда увидела это небольшое возвышение у стены, рядом со столом, за который усадили её и подруг, удивилась и хотела поинтересоваться - зачем оно. Тем более тут, где и так довольно тесно от посетителей, так почему бы не поставить ещё один стол, ведь там уже стоит несколько лавок.
   Появление этой троицы пожилых людей было встречено приветственными криками. В руках они держали какие-то небольшие, тонкие ящички сложной формы, украшенные резьбой. Это, наверное, какие-то струнные музыкальные инструменты - сразу подумала Вейрин и не ошиблась. Один из этих людей заиграл, пощипывая струны, а потом и запел. Если играл он довольно хорошо, то вот пел... это пение больше напоминало гнусавый речитатив с взвизгиванием и попытками перехода на бас. Вейрин. слушая это пение, морщилась, а когда запел старший - скривилась. Завершение выступления каждого из этих исполнителей сопровождалось не только восторженными криками зрителей, но и монетами, бросаемыми в деревянные миски, стоявшие перед каждым из певцов. Поведение Вейрин не осталось незамеченным, уж очень оно бросалось в глаза, тем более что в отличие от остальных она монет не бросала. Может, на Вейрин и не обратили бы внимания, но точно так же вели себя и её подруги. Старший из певцов, нахмурив брови, поинтересовался у Вейрин:
   - Чем тебе не нравится наше пение? Неужели ты можешь спеть лучше или сыграть? Если да, спой и покажи, как ты можешь сыграть на лире, а мы послушаем. Или же ты боишься? Или ты столь невежественна в этом высоком искусстве, что просто не понимаешь всей красоты подобного исполнения? Если это так, то затыкай уши и не смущай истинных ценителей своим кислым видом!
   На Вейрин уставилось множество глаз, но не это разозлило девушку, а тон этого певца и кривые ухмылки смотрящих на неё. Вейрин встала, подошла к мужчине и забрала у него инструмент, чем-то напоминающий гитару без грифа. На этом инструменте играли, положив его на колени и дёргая за струны обеими руками. Взяв эту недогитару, которую обозвали лирой, Вейрин подёргала за струны, пытаясь понять, как этот инструмент звучит. Потом перехватив эту лиру так, как берут гитару (хоть это было довольно неудобно), Вейрин, перебирая струны, сыграла простенькую мелодию, вроде прозвучало неплохо. Улыбнувшись, девушка ударила по струнам и запела. Это была одна из песен, которые напевали Ингрид и Хельга. Простенькая мелодия в исполнении Вейрин словно развернулась, зазвучав совсем по-другому. Если гомон в зале при выступлении певцов хоть немного стих, но всё же полностью не прекратился, то сейчас все слушали, затаив дыхание. Вообще-то, Вейрин не была профессиональным исполнителем, но голос, очень неплохой и сильный, у неё был, слух и чувство ритма тоже. Недаром музыкальную аппаратуру установили у неё на истребителе, солисткой самодеятельного ансамбля тоже её выбрали. В зале этого трактира на удивление была хорошая акустика, и мощный, глубокий голос девушки развернулся вовсю! Когда Вейрин замолчала, в зале была такая тишина, что казалось, люди перестали дышать. Вейрин, чуть улыбаясь, протянула лиру бледному и словно окаменевшему её владельцу, в это время Вальборг, шумно выдохнув, сказала:
   - Да! Сирену никто перепеть не сможет!
  
   Валборг, воительница, прозванная обоерукой, ярл
   О том, что прибывает караван торговых гостей из Новагорода, Валборг доложили, как только паруса кораблей этого каравана появились на горизонте. Это стало возможным, потому что дозорный из её дружины был не на пристани, а на башне одной из стен, стоявших на мысе, отделявшем гавань от моря. Вот поэтому Валборг уже была на пристани, когда ладьи и драккары каравана только входили в гавань. Валборг не терпелось поговорить со своей подругой, воительницей Фрей, дружинницей ярла Олафа. Когда-то они вместе ходили под началом Олафа, но потом Валборг ушла от него и собрала собственную дружину, и вот теперь она хотела переманить к себе подругу. То, что в дружине Олафа Фрей не единственная воительница, Валборг было известно, вот она и хотела предложить всем девушкам перейти к ней, ведь у неё в дружине, считая её, было уже было пять воительниц.
   Драккары пришвартовались к пристани немного в стороне от ладей торговых гостей. Дружинники Олафа, которые не принимал участия в разгрузке драккаров (хотя что там было разгружать, съестные припасы все съедены, а другое имущество... сколько у воина может его быть, всё что есть он носит с собой), направились в город. Но среди сразу сошедших на берег и тех, кто это сделал позже, Фрей и других воительниц не было. Валборг очень удивилась, но когда расспросила знакомого воина, ей не то чтобы всё стало ясно, но кое-что прояснилось. Рассказанное очень подогрело интерес Валборг к этой Вейрин, которая сначала притворялась парнем-дварфом, а потом оказалась девушкой, да ещё и сиреной (Олаф поделился своими догадками с Асгейром, и многие слышали их разговор, на драккаре всё же на виду). Это ещё больше усилило желание Валборг поговорить с Фрей и с этой дварфосиреной более обстоятельно, чем это можно сделать на пристани. Поэтому она отправилась в "Большой шлем", уверенная, что Фрей обязательно туда придёт, и не сама.
   Валборг не ошиблась, Фрей пришла в "Большой шлем" и привела девушек, в том числе и эту дварфосирену. Её внешний вид совсем не производил впечатления - маленькая и худенькая девчонка, одетая во что-то похожее на кафтан, не прикрывающий колен. Странный кафтан, с меховым воротником и такими же манжетами. Странным было и то, что все девушки были одеты точно так же, разве что на Фрей и Ингрид были штаны, а не юбки. Странным было и то, что на Фрей и Ингрид не было кольчуг, они редко снимали этот предмет одежды, а уж сюда-то должны были прийти одетыми как обычно. Оружие, правда, у них было - мечи за спиной, а вот у Хельги - только кинжал на поясе. У четвёртой девчонки ничего не было, вернее, на поясе висело что-то очень похожее на маленький топорик, настолько маленький, что это не могло не вызвать улыбку. К тому же этот топорик был очень тупой с режущей кромкой толщиной в палец! Если это был молоток, то уж очень хлипкий. Ну вот совсем непонятно - зачем эта пигалица на пояс повесила такую бесполезную вещь!
   Один из дружинников Валборг, которому было приказано немного позаигрывать с этой незнакомкой (остальных-то Бьярн знал), попытался шлёпнуть её по заднице, этот верзила только так и умеет заигрывать. Казалось, девчонка должна взвизгнуть или хотя бы смутиться, но произошедшее, поставило Валборг в тупик. Девчонка как-то увернулась и даже не ударила (даже сильный удар такой пигалицы Бьярну был не страшнее комариного укуса, если бы он его вообще почувствовал), а только прикоснулась к руке мужчины, намного превосходящего её в размерах. А тот заорал так, как будто ему эту руку отрубили! Рука сначала повисла как плеть, а потом Бьярн её долго и бережно баюкал, видно пытаясь успокоить боль. Вот что эта девчонка могла такого сделать, чтоб так проняло этого богатыря Бьярна? А потом ещё заявила, что если кто повторит подобную попытку, то оторвёт руки, причём сделала это так, что никто не усомнился в её возможности это сделать! Да и слова Ингрид это подтвердили, а она так просто ничего не говорит, это все знают.
   При разговоре с Фрей и Вейрин (так звали эту дварфосирену) выяснилось немного, было видно, что эта девчонка отвечает честно, но при этом уж очень непонятно, а сама задаёт такие вопросы, ответы на которые всем известны. И вот откуда она такая взялась? Удовлетворять любопытство Валборг помешали менестрели, поскольку они разместились в непосредственной близости от стола, за которым сидели девушки, то те разговор временно прекратили. Играли и пели менестрели очень и очень неплохо, но почему-то Вейрин их выступление не понравилось. Старший менестрель воспринял поведение девушки как вызов своему искусству и предложил сыграть и спеть ей, сделал это в довольно высокомерной манере. И Вейрин ответила, и как ответила! Взяв лютню как-то не так, девушка заиграла совсем не так, как обычно, сразу было видно, что играть она умеет, а вот музыкальный инструмент для неё непривычен, но она быстро приноровилась. А когда запела... даже когда поют лучшие менестрели, их не все слушают, разговаривают, пьют, едят, это ведь трактир, люди именно за этим сюда приходят, песня менестреля - это как приятный довесок к основному занятию. Но тут разговоры стихли, люди перестали жевать, все слушали песню этой девушки. Слушали затаив дыхание! Даже менестрели слушали, открыв рты, а может, потому и раскрыли, что они оценили и игру, и пение девушки по достоинству. Закончив петь, Вейрин встала и, улыбаясь, протянула лиру застывшему менестрелю, а Валборг, уже не сомневаясь с кем имеет дело, сказала:
   - Да! Сирену никто перепеть не сможет!
   Слова Валборг словно открыли плотину, и со всех сторон послышались просьбы спеть ещё, при этом кто-то пустил шапку по кругу и она быстро наполнилась монетами. Старший менестрель низко поклонился Вейрин, чем немного смутил девушку, после чего попросил девушку ещё спеть, Вейрин, на мгновенье задумавшись, взяла лиру и, показав менестрелям как отбивать ритм, снова запела. Запела на своём языке (местных песен она знала всего две), запела марш десантников. Хотя никто, кроме её подруг, не понял о чём поётся, но после второго куплета ритм отбивали все присутствующие. Кто кулаком по столу, кто и ударами кинжала о выхваченный меч, а кто и вовсе подпевал, хотя слов не знал, но старался как мог, издавая какие-то громкие звуки, в общем, очень воинственно получилось. Довольны остались все, кроме Вейрин, всеобщее восхищение, вызванное её пением, перешедшее во всеобщее участие в восторженном исполнении этого боевого марша, очень ей напомнил тот маломузыкальный рёв, издаваемый её изрядно выпившими друзьями в баре базы. Девушка под восторженные крики отдала лиру менестрелю, ему же со словами "Это вы заслужили больше" отдала и шапку с гонораром. После чего всем своим видом показывая, что петь больше не будет, уселась рядом с Фрей, даже немного к ней прижалась, словно прося защиты. Это действие не укрылось от Валборг, которая спросила:
   - Кто же ты такая, Вейрин? Ты легко дала отпор Бьярну, а потом спела... дварфы так петь не могут, но и сирены так драться, хотя... что мы знаем о силе и умениях сирен?
   - Что мы вообще знаем о дварфах и сиренах? - кивнула Фрей. И после небольшой паузы добавила: - Кто их видел? Ну, может, и видели, вот как люди нашего каравана. Но если бы не Вейрин, то это было бы последнее, что они видели в этой жизни. Люди видели, что сирены очень прекрасны и поют так, что...
   - Ага, прекрасны и очень красиво поют, - вставила Хельга, с другой стороны прижимающаяся к Вейрин. Валборг кивнула и предположила:
   - Но никто не знает, как сирены дерутся, может, они воины, которым нет равных, а дварфы могут петь, как сирены.
   - Я не сирена и не дварф, - устало ответила Вейрин. Валборг повторила свой вопрос:
   - Так кто же ты такая?
   - Вейрин Сабана, младший лейтенант, пилот истребителя, бортовой номер двести два, приписанного к третьей базе, - чуть улыбнувшись, Вейрин представилась по полной форме. Потом добавила, снимая с головы косынку: - Но это всё в прошлом, теперь я просто Вейрин, некоторые считают меня дварфом, некоторые сиреной, а некоторые ушастой ведьмой, повелительницей морского змея. А я обычная девушка, там у себя дома обычная, просто случайно сюда попала, и мне здесь нравится, обратно не хочу!
   - Может, там, где твой дом, ты и самая обычная, но здесь ты очень необычная. Да и твой драккар, который на самом деле и не драккар вовсе, об этом очень красноречиво говорит, - задумчиво произнесла Валборг. Вейрин ничего не ответила, только пожала плечами - мол, такая, какая есть и ничего с этим поделать не могу.
   Валборг с интересом посмотрела на Вейрин, эта, как она сама говорит, обыкновенная девушка, выглядела очень необычно. Да, если смотреть со спины, то она совсем не отличима от местных худышек, но если взглянуть в лицо... огромные глаза и уши, острые и подвижные! Сейчас, когда их не скрывала косынка, эти уши, казалось, жили отдельной жизнью. Косынка, прижимающая уши к голове, мешала слушать, но теперь, когда Вейрин её сняла, стали слышны все звуки, ранее не очень хорошо различимые, вот девушка непроизвольно и вертела ушами, стараясь расслышать всё, что творится вокруг. Это было сравнимо с тем, как плохо видящий вдруг прозрел и стал различать все краски окружающего мира. Валборг, полюбовавшись движущимися ушами Вейрин, сказала, одновременно обращаясь к ней и у Фрей:
   - Не хотели бы вы поучаствовать в одном деле? Конечно, если вы сейчас свободны и у вас нет других планов.
   Фрей и Вейрин переглянулись, чем подтвердили догадку Валборг о том, что хотя эту девушку с длинными ушами и считают командиром, но от решения старшей воительницы многое зависит. Немного удивив Валборг, эти двое взялись за руки и так некоторое время посидели, потом разом кивнули, как будто что-то вместе решили, и Фрей поинтересовалась:
   - А что за дело? Если это ненадолго, то почему бы и нет? У Вейрин уговор с одним из гостей, о том, что она его доставит сюда, а потом обратно. Пока будет длиться ярмарка, мы можем делать что хотим, но потом... сама понимаешь, уговор есть уговор.
   - Ярмарка только начинается, до её окончания - четыре месяца. Но за четыре месяца вы, вернее, мы обернуться не успеем, очень жаль... - произнесла погрустневшая Валборг. Вейрин и Фрей снова переглянулись, продолжая держаться за руки, после чего воительница спросила:
   - Но всё же, если не секрет, что за дело?
   - Как раз секрет, - тихо начала Валборг и, наклонившись, так что её голова и головы Фрей и Вейрин почти соприкоснулись, шёпотом продолжила: - Тебе, Фрей, могу сказать, но надеюсь, что это дальше тебя и твоей подруги не уйдёт.
   Фрей и Вейрин дружно закивали, Валборг тем же заговорщицким шёпотом продолжила:
   - Маркграф Шабии и курфюрст Ранденбурга в очень натянутых отношениях, вот-вот дело дойдёт до войны. Понятно, что в этот конфликт другие алеманские владетели вмешиваться не будут, то есть не будут кому-нибудь из этих двоих помогать, разве, что добьют проигравшего, понятно? И этим проигравшим, скорее всего, будет курфюрст Ранденбурга.
   - Это и так ясно, если кто-нибудь вмешается в эту драчку, то и другие в стороне не останутся, заваруха будет знатная. Победитель получит всё, а проигравший этого всего лишится. Но ты-то здесь причём? Или ты хочешь со своей дружиной поучаствовать? Тебя же раздавят в самом начале и не заметят, ты, что, не понимаешь этого? - выразила своё недоумение Фрей. Валборг ей ответила:
   - Прекрасно понимаю, но ты не дослушала. Так вот, местные в этот конфликт не будут вмешиваться, по крайней мере сразу, а вот если это сделает кто-нибудь со стороны, причём достаточно сильный, то... поняла, да? У курфюрста Ранденбурга есть возможность привлечь на свою сторону конунга Норгов. Даже просто известие, что Эрик Отважный поддержит курфюрста, остановит маркграфа, но тут могут воспротивиться остальные, мол, как это так приглашать чужаков, норманнов! Приглашать во внутренние алеманские разборки! Но если Эрик поддержит родственника, то это будет совсем другое дело, вот и надо это всё провернуть соответствующим образом, теперь понятно?
   - Угу, большая политика всегда очень неблагодарное и грязное дело, каждый норовит урвать кусок побольше, при этом говорит, что он самый честный и поступает только по справедливости. А родственники всегда готовы в этом поучаствовать, помочь или, наоборот, отхватить кусочек пожирнее, это понятно, но ведь конунг Норгов и курфюрст Ранденбурга совсем не родственники, - кивнула Фрей и снова задала тот же вопрос: - Ты-то тут причём?
   - Эрик Отважный - красивый парень, а у курфюрста есть дочь, красавица, так почему бы конунгу и курфюрсту не стать родственниками? Но есть и "но", такое большое "но". Этого брачного союза не хочет маркграф, да и остальные владетели не хотят, ведь конунг своими дружинами очень усилит курфюрста, а что тот сделает, когда получит силу... ну, теперь поняла?
   Фрей замотала головой, вместе с ней замотала и Вейрин. Валборг вздохнула и пояснила:
   - Сватовству воспротивятся все владетели Алемании, всеми своими силами воспротивятся, но если они будут поставлены перед свершившимся фактом, мол, Эрик пришёл на выручку своему тестю, то некоторые задумаются - а стоит ли начинать драку? Ведь Эрика могут поддержать конунги Данов и Свеев, да и многие ярлы это сделают...
   - Угу, почему бы не пограбить под шумок, тем более что для этого есть как бы вполне законная причина, - теперь кивнула Вейрин, продолжавшая держать за руку Фрей. Валборг показалось, что девушка высказала то, что собиралась сказать её старшая подруга. А Вейрин продолжила: - Значит, тебе поручили переправить дочь курфюрста к конунгу, но как ты это собираешься сделать? Хотя, постой, это будет сделано тайно, поучаствовать в этом ты хотела нам предложить? Только боюсь, это уже не тайна, эта идея лежит на поверхности и за девочкой, наверное, уже давно следят, и как только будет сделана попытка погрузить её на корабль, его постараются перехватить, подальше от берега перехватить, мол, разбойники напали, а благородные владетели ни при чём, я права? А ты хотела кроме своих драккаров, кстати, сколько их у тебя? Хотела задействовать ещё и мой кораблик, он же больше обычного драккара, на него можно много воинов посадить, кстати, где ты их возьмёшь? Вряд ли наёмники будут надёжны.
   - У меня три драккара, а на вашем были бы воины курфюрста, - как-то грустно ответила Валборг, получается, что если даже эта девочка догадалась и предположила, что будет предпринято для предотвращения этой затеи с тайным сватовством, то вряд ли это получится.
   - Три, даже четыре драккара - это сила! С ней нельзя не считаться, - кивнула Фрей и покачала головой: - Но боюсь, что этого будет недостаточно, уж очень многие не хотят, чтоб этот союз состоялся. Ты же сама нам об этом рассказала. Скорее всего, вас постараются перехватить в море превосходящими силами, и это будет не одна попытка.
   Валборг упрямо сжала губы, похоже, что она сама понимала безнадёжность этого плана, но не собиралась от него отказываться. Фрей посмотрела на Вейрин, они одновременно кивнули, и воительница сказала своей подруге ярлу:
   - Твой план никуда не годится, вас перехватят и утопят, ну, может, кому-то и удастся спастись, но это вряд ли, слишком много поставлено на кон. Но ты, подруга не расстраивайся, приходи завтра к нам, на Змея, есть тема для разговора.
   - Да, приходи, поговорим и кое-что покажем. А пока подробнее поспрашивай у людей Олафа, как был уничтожен замок щитоносцев, и про то, как один грубый ярл хотел похитить дочь старшины нашего каравана и что из этого вышло, - добавила Вейрин.
  
   Фрей, воительница и ведьма
   Увидев Валборг, призывно машущую рукой, Фрей, не колеблясь, направилась к своей старой подруге. С этой воительницей они когда-то вместе начинали, но потом их пути не то что разошлись, просто так сложились обстоятельства. Обе великолепные бойцы, отлично владеющие навыками двуручного боя, завоевали определённый авторитет у Олафа, но потом Валборг перешла в другую дружину, где стала ярлом, а Фрей так и осталась дружинницей, не совсем простой, одной из лучших. Может, так получилось, потому что Фрей взяла под своё крыло Ингрид, а потом и Хельгу? Что-то в этих девушках задело уже опытную, хотя и не старую воительницу, и она осталась у Олафа. Появление Вейрин, так очень похожей (не внешне) на Ингрид и Хельгу, Фрей восприняла как знак богов и без колебаний приняла предложение перейти к этой девушке, только вот куда перейти? Дружины как таковой у Вейрин не было, не считать же дружиной двух скоморохов, отиравшихся около девушки непонятно в каком качестве, если Угрима можно было принимать за кашевара, то что такого делал Малк? Правда, у Вейрин был замечательный драккар, как оказалось, совсем не бывший драккаром, но этого, чтобы назваться ярлом, было недостаточно, да Вейрин и не пыталась это сделать, а к девушкам, присоединившимся к ней, она относилась не как к дружинникам, а как к близким подругам, если не сёстрам. И если к Ингрид и Хельгу она как бы приравняла к себе, то на Фрей смотрела как на старшую сестру, это не было заметно со стороны, но старшая воительница это чувствовала. Да и Валборг это заметила и задавала вопросы Вейрин с оглядкой на Фрей. Вопросов было много, было видно, что девушка чем-то заинтересовала эту женщину ярла. А потом... пришли менестрели, и один из них, не то что вызвал Вейрин на песенное состязание, просто выразил недовольство тем, как девушка отнеслась к его пению, в довольно обидной форме это сделал. И если произошедшее потом для Фрей было вполне ожидаемо, то на посетителей "Большого шлема" произвело очень сильное впечатление.
   Пение Вейрин и её внешность (девушка сняла косынку, которой прикрывала уши) произвели на Валборг большое впечатление, задав ещё несколько вопросов, она, как ей казалось, сделала Фрей очень заманчивое предложение. Но потом её рассказ показал, что в этом предложении есть подводные камни, и очень большие! К тому времени Вейрин и Фрей, взявшись за руки, установили мысленный контакт и могли обсудить всё услышанное так, чтобы Валборг не слышала, о чём говорится.
   - Ничего у твоей подруги не получится, утопят её и принцессу заберут, или как там у вас называется дочь правителя, который курфюрст, - мысленно говорила Вейрин, Фрей с ней согласилась. Потом всё же предложила поучаствовать в доставке дочери курфюрста к жениху, используя возможности "Ласкового Змея", поинтересовавшись при этом - как долго он сможет быстро идти. Вейрин, которая перед самым Любеном проверила заряд батарей и с удивлением обнаружила, что он не уменьшился, ответила, что столько, сколько потребуется. Фрей кивнула и заметила, что самым трудным будет уговорить Валборг отправиться только на Змее, без её драккаров. Эти кивания и заметила Валборг, но поинтересоваться, чем они вызваны, не успела, Вейрин предложила ей прийти к Змею завтра.
   На этом разговор закончился, и Фрей увела девушек в гостиницу, соблазнив их тем, что там чистые постели и можно нормально помыться. Девушки, в том числе и Вейрин, недолго сопротивлялись и позволили себя уговорить, всё-таки чистые, свежие простыни - сильный аргумент! Постели были действительно чистые. А вот помыться... в специальном помещении стояли две большие бочки с подогретой водой с какими-то душистыми травами. Если остальные девушки восприняли это с восторгом, то Вейрин несколько смутилась. Ингрид, которая уже забралась в бочку, предназначенную для неё и Вейрин, заметив растерянность подруги, спросила:
   - Ты что, никогда так не мылась? У вас там такого разве нет?
   Вейрин знала, что такое ванна, но видела этот предмет роскоши только в голофильмах, сама же никогда не мылась в ванне, на базе в санблоках были только душевые кабины. Здесь же была ванна, пусть и такая оригинальная, об этом Вейрин и сказала своей подруге, та, прыснув смешинкой, сказала:
   - Это ты ещё нашей бани не видела, она не такая, как у россов, у них там пар. А у нас его нет, только сухой горячий воздух от раскалённых камней. У нас, как и у россов, любят баню, а вот тут, у алеманов, редко моются, не любят, а может, экономят воду и дрова.
  
   Вейрин, ушастая ведьма
   Ванна в бочке Вейрин понравилась, как и возможность выспаться на чистых простынях. Всё-таки это не узкая койка на истребителе и тем более не кресло на мостике. Как пояснила Ингрид, в этой гостинице, в отличие от многих других, была вот такая услуга в виде бочки с чистой горячей водой и свежих простыней на постелях. Да, здесь было дороже, чем в остальных, но те, кто это ценил, тут и останавливались (многие норманны, да и россы останавливались именно тут, естественно те, кто мог за всё это заплатить). Готовили здесь тоже хорошо, но за завтраком подошла Валборг и сообщила, что не сможет сегодня побывать на драккаре Вейрин, не сможет и завтра, в течение пятнадцати ближайших дней не сможет, так как ей надо кое-куда съездить.
   - Поедешь за дочкой курфюрста? - тихо спросила Вейрин. Увидев удивление воительницы, пояснила и задала ещё один вопрос: - Об этом не трудно было догадаться. Кстати, как её зовут? Всё же надо знать имя того, кого везти будем.
   - Так ты всё же решила принять участие в... - так же тихо начала Вальборг, Вейрин не дала ей досказать:
   - Да, мы, решили. Мало того, она поедет на Змее, она, ну, и те, кого ты назовёшь. Почему? Увидишь, когда вернёшься.
   - Так будет лучше, увидишь, поймёшь почему, - Фрей поддержала Вейрин. Валборг не стала расспрашивать, просто кивнула и ушла. Посмотрев ей вслед, Вейрин предложила, не откладывая начать осуществлять то, о чём вчера говорили.
   Фрей привела своих подруг в столярную мастерскую, расположенную на краю города, там был и склад как готовой продукции, так и различного сырья (ещё необработанных досок и нераспиленных колод). Осмотрев всё это "богатство", Вейрин выбрала, что хотела, и попросила всё это доставить в порт, туда же должны были прийти и несколько мастеровых. Ещё плотникам было заказано изготовить несколько изделий, очень напоминавших небольшие окна. Потом была кузня, там тоже были сделаны заказы. После посещения столяров и кузнецов девушки отправились к ткачихам, изготавливающим полотно для гобеленов, потом был визит к скорнякам, где были скуплены почти все выделанные кожи, не просто куплены, а с условием их определённой обработки. Все эти приобретения тоже требовалось доставить на следующий день на пристань к Змею. Платила Вейрин щедро, поэтому отказа нигде не было.
   Все эти хлопоты заняли большую половину дня, проголодавшиеся девушки решили пообедать, хотя это можно было бы уже назвать ужином, для этого завернули в трактир, внешне выглядевший очень пристойно и носивший весьма выразительное название - "Корона". По крайне мере вывеска тут была, на взгляд Вейрин, сделана довольно прилично, без всяких полуголых русалок, таких же малоодетых мужиков, с трезубцем в одной руке и пивной кружкой в другой. Вейрин решительно направилась под эту вывеску, не обращая внимания на некоторое смущение своих спутниц. Фрей попыталась сказать Вейрин, что это, мол, для только дворян, простолюдинов сюда не пускают, на что Вейрин, вспомнив, кто такие дворяне, ответила:
   - Подумаешь, скажем, что мы тоже не просто люди с улицы, а из этого же двора.
   Внутри всё тоже было ничего: небольшие столы, даже накрытые скатертями, и около них не лавки, а мягкие стулья. На входе стояли два охранника, которые с сомнением посмотрели на этих непонятных посетительниц, но, наткнувшись на взгляд Вейрин, возразить не посмели. Не только они, но ещё и несколько посетителей этого заведения, сидящих за столиками, хотя и поджали губы, изображая брезгливость. Одежда девушек, несмотря на меховые воротники и манжеты, по сравнению с одеждой этих посетителей выглядела довольно блекло. И как только девушки уселись, к ним подошёл человек, одетый не менее богато, чем сидящие за соседними столиками. Он как-то презрительно посмотрел на Вейрин и её спутниц и, ни к кому персонально не обращаясь, недовольно произнёс:
   - Не могли бы вы представиться? "Корону" посещают только дворяне, простолюдинам и наёмникам здесь не место! У меня ресторан, а не кабак или трактир!
   Воительницы несколько смутились, ведь у Фрей и Ингрид за спиной были мечи, что указывало на их статус. А вот Вейрин, которая одно время увлекалась рыцарскими романами (рыцари и на её планете когда-то были) и пересмотрела кучу голофильмов на эту тему, как можно более презрительно скривившись, ответила (вспомнив, как её представил Малк стражникам Большого Торга):
   - Боярыня Вейрин Сабана, младший лейтенант, пилот истребителя, с подругами. Надеюсь, вы удовлетворены? А теперь представьтесь сами, не нанесу ли я урон своей чести, разговаривая с вами. А то, знаете ли, мне не пристало посещать рестораны, которые не соответствуют моему высокому статусу!
   На лице человека отразилась работа мысли - лейтенант - это второй по значимости после капитана в дружине владетеля, лейтенантом, как и капитаном, может быть только дворянин. Девушка вполне может быть лейтенантом, если она достаточно благородна для этого, а это вполне может быть, ведь она представилась как боярыня, но смутило то, что эта девушка представилась как младший лейтенант. Мужчина изобразил поклон и, представившись, поинтересовался:
   - Мэтр Амбуаз, барон Голоторпский, владелец этого ресторана. Не будете ли так любезны, пояснить мне, что означает - пилот истребителя, это титул или что-то другое? И кто или что такое истребитель, судя по этому имени, он должен кого-то истреблять?
   - Ух ты! Живой барон! - восхитилась Вейрин, чем несколько смутила мэтра Амбуаза, который немного растерянно спросил:
   - Вы, что? Никогда раньше не видели имеющих титул барона?
   - Живых не видела, - ответила Вейрин, нисколько не покривив душой, ведь нельзя же назвать живыми персонажей из голофильиов. Мэтра Амбуаза несколько насторожило, даже напугало, это - живых не видела, получается, что там, откуда эта молоденькая младший лейтенант, бароны были, но потом с ними что-то произошло, а эта юная особа о них знает, но живыми никогда не видела. Вот барон Голоторпский осторожно поинтересовался:
   - Бароны были, а потом... можете поведать, что с ними случилось. С ними и другими титулованными особами.
   - Истребили, - небрежно пожала плечами Вейрин и, видя удивление на лице собеседника, пояснила более подробно: - Вот так - взяли и истребили, остались только пилоты истребителей, как я. Вот я - младший лейтенант, могу стать старшим, могу капитаном, а могу и адмиралом, если буду стараться.
   - Э-э-э-э... вы хотите сказать, что там, откуда вы, уже нет... а вы если наистребляете... то вам... - запинаясь, проблеял мэтр Амбуаз. Вейрин кивнула:
   - Ага, чем больше, тем лучше. Вот только надо доказательства предоставить, ну там... - Вейрин на мгновенье задумалась и закончила: - Голову или руки. Но только не ноги, сами понимаете по ногам трудно определить - откуда они. Голова, если она разбита и отрезана, тоже ничего не сможет поведать. А вот руки... руки сразу покажут благороден ли их владелец, вот смотрите, - Вейрин вытянула перед собой свои маленькие изящные руки. Она не занималась физическим трудом, ведь управление истребителем таковым не является, а мелкие текущие ремонты не в счёт, тем более что она не сама их делала, а техниками руководила. А как всякая женщина, она следила за своей внешностью, конечно, дорогая косметика для неё была недоступна, но и та, которую она могла приобрести в военторге, тоже была неплохая. Девушка повертела перед носом мэтра Амбуаза своими, по местным меркам, очень ухоженными руками, после чего важно сказала: - Но не будем о грустном, мне рекомендовали ваше заведение как таковое, где одна из лучших кухонь, но почему-то вы вместо того чтоб это показать, пристаёте с разными вопросами не совсем мне приятными. Я, конечно, по мере моих возможностей могу удовлетворить ваше любопытство, но сначала бы хотела оценить искусство здешних поваров. Потрудитесь распорядиться об этом, а то я уже измучилась ожиданием, да и мои подруги проявляют вполне понятное нетерпение.
   Мэтр Амбуаз, выслушав эту тираду Вейрин, совсем смутился и начал торопливо предлагать различные блюда, но при этом их весьма немалые цены называть не забывал. Вейрин выбрала самые дорогие не только себе, но и подругам. Владелец ресторана, получив столь значительный заказ, побежал на кухню. Фрей, с удивлением глядя на Вейрин, поинтересовалась - где та обучилась столь высокому стилю общения, раньше она ничего такого не показывала. Вейрин задумалась, как объяснить подруге, что такое голофильмы, ведь именно оттуда она почерпнула подобные знания, но ничего сказать не успела, к столику подошёл ещё молодой, но уже весьма солидный господин. Поклонившись Вейрин, он тоже начал задавать вопросы:
   - Не сочтите мой интерес дерзостью, я услышал ваш разговор с мэтром, но не совсем понял - каково должно быть обращение к вам, чтоб оно соответствовало вашему титулу? Ваша милость или ваша светлость?
   - Вы знаете, я здесь недавно и совсем не разбираюсь в местном этикете. Там, откуда я прибыла, мой титул соответствует росскому - боярин, хотя... на самом деле он намного выше, - ответила Вейрин. Но она не знала как обращаются к боярам, на мгновенье задумавшись, добавила: - А поскольку мой дворянский титул выше боярского, будет правильным обращаться ко мне так - ваша светлая милость. А каков ваш титул?
   - Барон Роткомпф, - поклонился мужчина и назвал своё имя, - Себастьян фон дер Роткомпф! Но вы можете меня называть просто по имени.
   - Вы тоже можете называть меня - Вейрин, - ответила на любезность девушка и предложила: - Присаживайтесь к нашему столу. Я вижу, что у вас есть ко мне вопросы, скоротаем за приятной беседой ожидание моего заказа. Что-то подчинённые уважаемого мэтра не торопятся, или они в отличие от хозяина этого заведения не уважаемые?
   - Вы сделали очень серьёзный заказ, надо приготовить все те блюда, а это, поверьте мне, не так просто, - барон фон дер Роткомпф заступился за барона Голоторпского. Вейрин кивнула, а Себастьян тут же задал вопрос: - Вы, столь знатная особа, но пришли сюда без сопровождающих и охраны...
   - А зачем мне охрана? - пожала плечами Вейрин и кивнула в сторону молчавших воительниц: - А сопровождающие... я же не одна, а с подругами.
   - Ваши подруги - воительницы из дружины ярла Олафа или я ошибаюсь? А насколько мне известно, ярл Олаф в основном промышляет наёмничеством, но, и как остальные норманны, не брезгует... - начал Роткомпф, а в конце сделал многозначительную паузу, при этом внимательно глядя на девушек. Увидев, что Вейрин ожидает продолжения, досказал: - Наёмничество и коммерция, вернее, некоторые её виды, не те занятия, которыми пристало заниматься благородным.
   Вейрин, улыбнувшись, ответила:
   - Совершенно с вами согласна, но вы забыли упомянуть ещё одно занятие - разбой, не так ли? Или именно это вы назвали некоторыми видами коммерции? А как же тогда рыцари-меченосцы? То, чем они занимались, по-другому назвать никак нельзя. К тому же вы ошибаетесь, Фрей, Ингрид и Хельга не в дружине Олафа, они со мной. Они теперь мои подруги, а подруги должны друг друга поддерживать, это ведь не считается наёмничеством?
   Дер Роткомпф кивнул, он решил, что ему ясен нынешний статус воительниц. Если эта боярыня и называет подругами охраняющих её воительниц, то это её дело. Конечно, это нарушение всех правил этикета, когда охрану сажают за один стол с нанимателем и одевают в такую же одежду (дер Роткомпф разглядел, что такая простая с виду верхняя одежда девушек сделана из какого-то необычного материала), всё-таки сословные различия должны соблюдаться. Но с другой стороны - знатные, а тем более обладающие богатством (а заказ этой девушки показал, что она далеко не бедная, если может так кормить своих охранниц), могут чудить так, как хотят. Словно угадав, о чём подумал Роткомпф, Вейрин поинтересовалась:
   - Почему вас удивляет то, что мои подруги сидят вместе со мной, но совсем не удивляет, что владелец этого заведения - барон? Ведь вы только что сказали - коммерция не то дело, которым могут заниматься благородные.
   - Старина Амбуаз, хоть и называет себя бароном, но не имеет для этого оснований, он бастард, хоть и признанный отцом. Но его отец передал титул старшему сыну, следовательно младший был бы баронетом, если бы не был бастардом. Таким образом, он может носить родовое имя, но как простой горожанин, без указаний на дворянство. Но всё же Амбуаз - благородного происхождения, поэтому его мы принимаем как своего, несмотря на его не благородное занятие, - пояснил фон дер Роткомпф.
   - К тому же здесь очень хорошо готовят, а за это можно на многое закрыть глаза, - кивнула Вейрин, как раз принесли её заказ и она успела попробовать. Продолжая дегустацию, девушка добавила: - Очень вкусно! Очень! Мэтр Амбуаз достоин не баронского титула, а графского!
   Польщённый владелец ресторана "Корона", который лично проследил за тем, как несут заказ этой важной особе, расплылся в улыбке. Предложенный им десерт был также выше всяких похвал, в общем, пока девушки это всё перепробовали, на улице уже хорошо стемнело. Вейрин решила идти не в гостиницу при "Большом шлеме", а на "Ласкового Змея", пояснив это своё желание тем, что туда завтра утром будет доставлено многое из того, что сегодня заказали.
   - Мне хотелось бы сразу заняться задуманными усовершенствованиями, тем более что Валборг вернётся через пятнадцать дней, хотелось бы всё успеть закончить к её приезду, ведь показать надо будет не только ей, но и дочке курфюрста.
   При упоминании о дочке курфюрста фон дер Роткомпф, сидевший недалеко, навострил уши, но девушки не стали об этом больше говорить.
   Дорога в порт шла через довольно глухой район, хотя таковыми можно было считать все районы славного города Любена, ведь его улицы совсем не освещались, не считать же освещением редкие факелы у входов в богатые дома. Но на пути к порту богатых домов не было (может и были, но факелы перед входом не зажигали, видно, экономили), поэтому дорога освещалась только звёздами. Но стоящие вдоль узкой улицы трёхэтажные дома, а кое-где и четырёхэтажные, заслоняли улицу даже от этого скудного света. Впрочем и его хватало Вейрин, чтобы всё видеть, она шла первой, а её подруги за ней, почти держась за неё.
   Нападение произошло не на узкой улице (там нападавшим негде было развернуться), а на небольшой площади. Нападавших было десять и обычных предложений - поделиться или совсем уж тривиального - кошелёк или жизнь, от них не последовало, ножи в ход были пущены сразу. Нападение было столь внезапным, что даже Вейрин его пропустила, но на удар ножей (её били двое и с двух сторон) реакция была мгновенной. Оба бандита (а как ещё можно назвать тех, кто нападает с ножами на мирных прохожих?) полетели в тех, кто напал на Фрей и Ингрид, Хельга шла между подругами и сразу за Вейрин, поэтому до неё не достали. Девушек, как и Вейрин, били ножами сразу двое, удары были направлены снизу вверх, так чтобы ребра не мешали ножу полностью войти в тело. После таких ударов жертва уже ничего сделать не может, разве что - упасть на землю. Но никто из девушек не упал, Фрей и Ингрид сразу выхватили мечи. А на земле оказались шестеро тех, кто напал сразу, но ещё четверо, тоже вооружённых ножами, остались стоять, но стояли они недолго (правда, у одного был не нож, а мешок). Даже виртуозно владеющий ножом не соперник мечнику, мастеру двуручного боя. Зарубили и тех, кто стоял, и тех, кто лежал, даже не давая им сделать попытку подняться, в живых оставили только одного, который с мешком, его только сбили с ног. Оставила его в живых Фрей, по каким-то ей одной известным признакам выделив именно его. Прижав к горлу этого человека меч, Фрей сказала:
   - Если жить хочешь, рассказывай, всё рассказывай, только быстро. Ну!
   Лежащий на земле человек быстро заговорил:
   - Нас наняли напасть на вас, всех того... а одну взять живьём.
   - Кто нанял?
   - Не знаю, его видел первый раз, вот заплатил каждому по гульдену, а когда приведём ту, которую удалось взять, обещал ещё два, каждому.
   - Куда вы должны привести пленницу? - спросила Фрей и, услышав ответ, перерезала лежащему горло. Вытерев меч об одежду убитого, сказала: - Я знаю, где это, может, поинтересуемся у этого щедрого господина, что мы ему такого сделали, раз он решил расстаться с такими деньгами. Подумать только, тридцать гульденов! Это же три гривны! Так что? Сходим, спросим?
   - Сходим, всё-таки интересно, что хотел узнать этот щедрый господин? Хотя... не такой уж он и щедрый, всего три гривны за такое сложное дело, как нападение на нас, - произнесла Хельга, быстро опустошая карманы лежавших бандитов.
   - Ну, не такое уж и сложное, они били ножами профессионально, от такого удара и кольчуга не всегда спасает, всё-таки хорошая вещь эта рубашечка, вроде мягкая, а не пробили. Но место, куда били, немножко болит, - скривилась Фрей и, махнув рукой, показывая куда, предложила: - Вот туда идём, потом надо будет тихонько подкрасться, я скажу когда.
   Девушки шли в том же порядке - впереди Вейрин, за ней Фрей, говорившая куда идти, потом Ингрид и Хельга. Идти пришлось недалеко, на пересечении с соседней улицей стояла группа людей и чего-то ждала. Их можно было хорошо рассмотреть, так как несколько человек держали факелы. Девушки остановились и, не выходя из темноты, стали рассматривать эту группу, там было почти два десятка и это были хорошо вооружённые люди. Фрей сказала, что это именно то место, где должны ждать напавших на девушек, ещё Фрей тихо добавила:
   - Очень похоже, что тем, кто привёл бы одну из нас, ничего бы не заплатили. Видите заряженные и взведённые арбалеты? Похоже, что эти ребята собрались стрелять, их больше тех, кто напал на нас, так что плату они бы получили сполна - болт в грудь. Живых свидетелей этой затеи эти оставлять не собирались.
   - Это понятно, а вот что нам теперь делать? - поинтересовалась Вейрин, Фрей ответила:
   - Когда не знаешь, что делать, надо просто подождать, всё само собой образуется. Напасть и захватить вон того, а это, похоже, их главный, у нас не выйдет, их слишком много и они начеку. Но долго они тут стоять не будут, ведь они не знают, что там... ну куда пошли их наёмники, происходит, так что ждём.
   Девушки отошли назад и спрятались в тёмном переулке. Ждать пришлось недолго, от большой группы отделилось пять человек и, освещая себе дорогу факелами, пошли в ту сторону, откуда пришли девушки. Спрятавшиеся в тёмном переулке (по сравнению с совсем не широкой улицей, это был переулок - вставшие в ряд три человека его бы перегородили), Вейрин и подруги остались незамеченными. Вернувшиеся через короткое время люди, размахивая руками, что-то рассказали остальным, и вся эта группа куда-то направилась. Девушки пошли следом, заметить их было трудно, так как шли они в темноте за теми, кто не столько освещал себе дорогу факелами, сколько себя ослеплял. Дойдя до ворот в высоком заборе, вся эта толпа с факелами за ними и скрылась. Наблюдая издали, подойти ближе не выходя на свет, не получилось бы, так как перед воротами горело аж четыре факела, Вейрин спросила:
   - И что теперь будем делать? Мы так ничего и не узнали, кто это и зачем им было организовывать на нас нападение, да ещё так, чтоб кого-то захватить.
   - А ничего делать и не будем, - ответила Фрей и пояснила: - Это, как говорят в Новагороде, это посольское подворье маркграфства Швабии. Кто организовал нападение, нам теперь известно, а зачем? Тоже можно догадаться, кто-то видел, как вчера мы долго говорили с Валборг, а на что она подрядилась - ни для кого не секрет. Потом мы, вернее, ты, Вейрин, развила бурную деятельность, бегая по различным мастерским и делая такие большие заказы, вот этого кого-то, а теперь понятно кого, очень заинтересовало, а именно - о чём мы говорили с Валборг и о чём договорились. Так что, идём на Змея, ночевать будем там, так будет лучше.
  

Глава 9. Приготовления к новому походу и его начало.

  
   Хельга, молодая воительница, начинающая ведьма
   Ночь прошла спокойно, никто не ходил в окрестностях и не пытался пробраться на Змея, но Вейрин на всякий случай отвела его на семь сажен от берега. Утром Змей подошёл обратно, и сделано это было вовремя, как раз начали подвозить всё заказанное накануне. Когда делались эти заказы, Хельга даже не поняла - для чего эти такие большие траты, но вот сейчас стало всё ясно. Рабочие, прибывшие вместе с брусками, досками и гвоздями, сначала разобрали покосившуюся "каюту", построенную Угримом, а потом начали сооружать новую, намного большую. Эта была ещё не каюта, а только каркас из брусков, который почти полностью накрыл весь, как говорила Вейрин, кузов. Между брусков прибивали доски, но не вплотную, а с довольно большими промежутками, только крышу сделали сплошной и из более толстых досок чем те, которые шли на стены. Ещё больше Хельгу удивили окна, сделанные в этих стенках. Эти окна закрывались плотными ставнями, Вейрин ещё особо настаивала, чтоб окна закрывались плотно, без зазоров. Вот зачем такое, если рядом в стене промежутки между досками больше, чем в ладонь? Постройка этого сооружения заняла два дня, оно было не сплошное, а разделённое на три части. Первое отделение, как сказала Вейрин - каюта экипажа, было самое маленькое, почти как "каюта", построенная Угримом, вдоль её стен уместились четыре сундука, на которых мог растянуться во всю длину человек такого роста, как Олаф. Вейрин назвала эти лавки - диванами, ширина этих диванов была такая, что рядом могли запросто лечь две девушки, и им не было бы тесно. Между вторым и третьим спальными местами был промежуток длиной в треть дивана и окно в стене, ещё одно было на противоположной стене, под окнами поставили большие тумбочки, скорее, комоды. В центре поставили большой стол. На вопрос Хельги: - "Почему диваны?", Вейрин коротко ответила: - "Увидишь". Вторая "каюта" была больше в длину (понятно, что ширина всех кают была одинакова), там вдоль стен и по центру плотники сделали три ряда по шесть двухъярусных коек, не таких широких, как диваны, только в центральном ряду, посредине каюты, вместо двух коек стоял стол. В промежутках между койками у стены было четыре окна. Между крайними койками (как и диванам в малой каюте) и стенами стояли довольно большие шкафы, всего по четыре штуки в каждой каюте. Как сказала Вейрин - надо же пассажирам куда-то складывать свои вещи, не на койки или диваны их бросать же. Всё это было неподвижно закреплено на толстых досках-распорках, которые были силовой частью конструкции всего сооружения, на эти доски настелили пол. В третьей, самой большой части, без окон в стенах, названной Вейрин - грузовым отсеком, ни диванов, ни коек не было. Из второго отсека на крышу сделали люк, из которого по трапу можно было вылезти на крышу. На эту "палубу" можно было выйти через дверь на трап, который вёл к рубке управления. Между этим трапом и рубкой была небольшая площадка (именно в ней был люк, ведущий во внутренние помещения Змея), на части крыши над каютами соорудили перила, или как опять непонятно выразилась Вейрин - раз палуба, то и фальшборт должен быть. Стены между каютами и грузовым отсеком сделали сплошными и толстыми с такими же плотно, как окна, пригнанными дверьми. Вейрин, осмотрев эти стенки, осталась очень довольна, очередной раз непонятно выразившись:
   - Отличные переборки получились, не только разделяют пространства и работают как распорки, но и служат рёбрами жёсткости. Отлично получилось!
   Это высказывание Вейрин очень удивило Хельгу - ну вот, скажите, пожалуйста, как стенки могут как-то работать, они же неживые, при этом кого-то распирать, но ещё и рёбрами служить? И не простыми, а очень жёсткими! Но если Вейрин осталась довольна, то значит так и надо.
   На третий день привезли ткань и кожи. Похоже, Вейрин скупила всю основу для гобеленов, которая была в ткацкой мастерской. А у скорняков все шкуры, при этом зачем-то приказала их раскроить на прямоугольники! Зачем это было сделано именно так, Хельга поняла, когда тканью начали оббивать деревянную постройку изнутри, а кожами снаружи. Это делали одновременно с двух сторон, а в пустое пространство Вейрин и Ингрид (ей, пока Хельга спала в каюте, подруга объяснила, что задумала и что надо делать) лили что-то непонятное. Хотя... это нельзя было назвать наливанием, из емкостей, размером с большое полено, с шипением вылетало что-то очень похожее на морскую пену, но эта пена быстро становилась твёрдой, да такой, что ножом с трудом царапалась! Хельга поинтересовалась у подруги - что это такое, та в своей обычной манере, пояснила:
   - Это герметизирующая пена, применяющаяся для заделывания пробоин, ну, чтоб катер сразу не утонул, когда в нём дырок наделают. Экипаж если ему посчастливится остаться в живых после обстрела, заливает этой пеной пробоины, конечно, если они не полметра диаметром, тогда уже никакая пена не поможет. Вот пена твердеет, как видишь - это происходит быстро, и можно как-то добраться до базы, а там уже как следует залатают. Штатного запаса такой пены хватило бы на половину того, что я задумала, но на истребителе был двойной запас, баллоны с пеной надо регулярно обновлять, вот мне новые и загрузили, а старые я сдать не успела. В них пена вполне годная, только твердеет дольше, но это уже не критично. Вот видишь, очень неплохо получается. Ингрид, много сразу не лей, а то распирать будет.
   - Я осторожно нажимаю, а оно само так брызгает, - ответила Ингрид на замечание Вейрин. Хельга мало что поняла из пояснений Вейрин, но с интересом продолжила наблюдение за ходом работ. Эти работы были закончены через шесть дней после их начала, и тут началось такое! Вейрин достала из той же, как она сказала - каптёрки (такого небольшого чуланчика, ранее не замеченного Хельгой), большие туески с очень вонючей краской и стала красить сооружение снаружи, хорошо хоть не изнутри! Почему-то усмехаясь, Вейрин сказала, что эту краску ей выдали, приказав закрасить её художества на днище истребителя, но как гласит солдатская мудрость - не спеши выполнять приказ, может последовать другой, его отменяющий. А может случиться и такое, что некому будет докладывать о выполнении, вот так и получится, что все старания угодить начальству - напрасны. Ещё Вейрин пояснила, что эта серая краска, не совсем краска, а скорее мастика, мало того, что она водонепроницаема, так ещё и огнеупорна. А это свойство краски, учитывая любовь местных - стрелять во всё непонятное горящими стрелами, лишним не будет. Краска покрыла шкуры наружной обивки толстым твёрдым слоем, но пока совсем не высохла, девушкам пришлось ночевать в гостинице. Но эти дни не были потрачены впустую, опять были походы по разным торговым лавкам, где были приобретены, по мнению Вейрин, необходимые вещи, подруги ей активно помогали, и их советы были очень полезны.
   Теперь Хельга поняла, почему широкие лавки в первой каюте Вейрин назвала диванами, на эти лавки уложили мягкие тюфяки, а спинками послужили большие подушки. Эту каюту Вейрин, снова непонятно выразившись, назвала - салоном для экипажа и ВИП гостей, но не объяснила, кто такой этот экипаж и почему он будет в этой каюте, и когда он сюда придёт. С гостями было ясно, только непонятно, почему их так Вейрин обозвала - вип, похвалила или обругала? Нет, скорее всего, похвалила, ведь не будет же она пускать в эту уютную каюту кого попало. В эти диваны были сложены вещи из малой каюты внизу и ещё кое-что прикупленное в лавках на ярмарке, впрочем, самое ценное осталось внизу, его перенесли в освободившуюся каптёрку (почему Вейрин так называет тот чуланчик, Хельга так и не поняла, но название ей понравилось). На стены первой каюты повесили ковры (в этих восточных коврах ничего особенного не было, разве что они были толстыми, но от их вида Вейрин пришла в восторг), такими же коврами застелили и диваны. Во второй каюте койки застелили тюфяками потоньше и накрыли обычной тканью, на стены повесили несколько гобеленов попроще, Вейрин сказала, мол, нечего пассажиров баловать. Те полторы сажени оставленного открытого пространства кузова, Вейрин назвала очередным непонятным словом:
   - Вот тут Малк и Угрим и остальные сделали гальюн, свешиваясь за борт, так пусть так и останется. Умывальник тоже здесь будет, для этого шпигаты открытыми и оставили.
  
   Фрей, воительница и ведьма.
   Всё задуманное Вейрин было сделано за пятнадцать дней, а не за десять, как планировала Вейрин и надо сказать, что очень неплохо получилось, почти как на дромоне. Только в отличие от дромона тут не было палуб с гребцами и со всем из этого вытекающим и дурно пахнущим. Каюты, особенно первая, получились очень уютными, такая роскошь на драккарах даже не снилась, да и на дромонах, несмотря на их размеры, каюты были меньше (но их было больше). Само это строение оказалось весьма крепким, на огороженной перилами части крыши, или как назвала это место Вейрин - верхней палубе, Фрей даже попрыгала, проверяя прочность. То, что всё было серым, норманны привыкли свои драккары (паруса и щиты на бортах) раскрашивать в яркие цвета, нисколько не уменьшало красоты сделанного. К тому же Вейрин сказала, что серый цвет на фоне моря малозаметен и они увидят драккар гораздо раньше, чем с него заметят Змея. Первая каюта была испытана в последние ночи, там девушки ночевали, правда, Змей отводили от берега на пять сажен, и это правильно - бережёного боги берегут.
   И вот утром (не совсем утром, солнце уже поднялось довольно высоко), на шестнадцатый день от начала работ, к Змею подошла Валборг, в сопровождении двух своих воительниц и Бьорна. Сначала она представила своих спутниц, Вивеку и Ганворт, чей воинственный вид вполне соответствовал их именам. А потом гости прошли на Змея. Каюты понравились, хотя в первой Валбог сказала:
   - Зачем эта ненужная роскошь? На боевом корабле её не должно быть, если это всё, что ты Фрей хотела мне показать, то мы пойдём обратно.
   - Не спеши, подруга, Вейрин хотела ещё вас покатать, сходим в море, заодно и поговорим, - ответила Фрей. Бьорн недовольно пробурчал:
   - Если покатать - сходить в море, то это долго, мы и до вечера не обернёмся, если же по гавани, то зачем это? К тому же я не понял - как это будет сделано? Вёсел я не вижу, да и мачты не увидел.
   - Ну почему долго, мы быстренько - до горизонта и обратно, я имею в виду, заплывём так, чтоб берега не было видно. А мачта или вёсла... зачем это нам? - улыбнулась Вейрин и, не давая себе возразить, добавила: - Тем более что мы уже идём. Пошли, посмотрите.
   Вейрин открыла дверь, на ведущий к рубке трап (оттуда же можно было перебраться на палубу над каютами) и жестом пригласила пойти за ней. Вейрин первая поднялась в рубку, остальные выходили на крышу кают, при этом никто не смог сдержать возгласов удивления - Змей уже проходил узость, отделяющую залив Любена от моря. Залив был большой, чтоб пройти расстояние до выхода из него на вёслах, требовалось не менее часа, а с тех пор как начался осмотр кают, прошло не больше десяти минут! Вейрин, шедшая первой, пригласила Валборг следовать за ней, третьей в рубку зашла Фрей, остальные же собрались на "палубе", удивлённо озираясь по сторонам. Вейрин села рядом с Ингрид, управлявшей Змеем, и спросила:
   - Ну как? Справляешься?
   - Здорово! - ответила Ингрид, Фрей заняла второе кресло и, указав Валборг на доску между креслами, предложила:
   - Присаживайся, хоть и недолго кататься будем, но всё же плохо сидеть лучше, чем хорошо стоять.
   - А?.. Как? Она, что?.. - удивлённо произнесла Валборг, показывая на Ингрид. Фрей ответила:
   - Вейрин научила управлять своим Змеем Ингрид и Хельгу, конечно, у них это ещё не очень хорошо получается. Думаю, что так, как у Вейрин, никогда не получится, это всё-таки её Змей, он её беспрекословно слушает, сейчас она тебе покажет.
   Валборг ничего не ответила, только кивнула, глядя на то, как быстро удаляется берег. Когда тот превратился в тоненькую ниточку, управление на себя взяла Вейрин и тугой ветер сразу ударил в лицо. Змей, приподняв нос, мчался едва касаясь волн, сзади, с "палубы", послышались испуганные крики, Фрей обернулась и показала рукой, чтоб все спускались вниз, в каюту. Повернувшись к судорожно за неё ухватившейся Валборг, Фрей сказала:
   - Ну что, подруга, если мы к тебе присоединимся, согласна? Принцессу и тех, кто её сопровождает, возьмём мы, тебя и несколько воинов тоже. Завтра и отправимся, твои драккары и дружина останутся здесь, будут делать вид, что усиленно готовятся к отплытию.
   - И как долго им надо будет готовиться? - спросила успокоившаяся Валборг, сразу уловившая суть. Фрей, улыбаясь, ответила:
   - Пока не вернёмся, но это будет быстро. Вейрин, сколько надо времени Змею, чтоб пройти путь в двадцать обычных дневных переходов?
   - Смотря какая будет волна, если море будет спокойным, то суток за восемь обернёмся, может, и быстрее, если же будет встречная волна, то дольше, - ответила Вейрин, Валборг уточнила:
   - Обернёмся - это как?
   - Это значит туда и обратно, если не считать тех дней, что там стоять будем.
   - Если туда и обратно, то получается - за восемь дней пройти путь, на который уходит сорок дневных переходов? - не поверила Валборг, Вейрин пожала плечами:
   - Я сказала - если повезёт, то и за пять и не дней, а суток, будем идти и ночью. Это вполне мне по силам, так что, решай.
   Вейрин развернула Змея и двигалась к берегу, не сбавляя скорости до тех пор, пока не показался вход в гавань Любена. Это тоже впечатлило Валборг, ведь они ушли довольно далеко от берега и ещё там круги делали, а потом точно вернулись к тому месту, от которого отошли. Она после некоторого раздумья произнесла:
   - Завтра выйти не получится, надо загрузить всё то, что Гертруда собралась взять с собой, да и её надо уговорить плыть на твоём Змее, Вейрин.
   - Уговаривать не надо, - покачала головой Фрей и добавила: - А с погрузкой добра принцессы, так её Гертруда зовут, да? Сделаем так...
  
   Вейрин, ушастая ведьма
   Змей подошёл не к месту прежней стоянки у пристани, а к наполовину вытащенным на берег драккарам Валборг и встал между ними. Туда же начали свозить и всё то, что требовалось взять с собой, всё это сложили рядом с драккарами, как будто собирались грузить именно на них. Грузили ночью, так чтобы, глядя со стороны, было непонятно - куда грузят. Управились за три дня, закончили погрузку рано утром, всё сложили в грузовом отсеке Змея вдоль стен, накрыв парусиной. Кое-что занесли в первую каюту и сложили в два сундука, служащие диванами.
   После обеда на берег приехала принцесса, для того чтоб осмотреть те корабли, на которых отправится в Берген посольство курфюрста Ранденбурга. Драккары ей не то что не понравились, разочаровали, видно, она думала, что это будет что-то более солидное, если не дромон, то хотя бы галера, где есть отдельные помещения. В общем, Гертруда, как и положено капризной принцессе, осталась очень недовольна. Но вот Змей, стоявший между драккарами кормой к берегу (на неё были переброшены мостки), привлёк её внимание и очень заинтересовал, уж очень необычный у него был вид. Гертруде и её свите, состоявшей из двух служанок, почтенной матроны, советника её отца и двух десятков рыцарей, Валборг предложила осмотреть и этот корабль. Валборг так и сказала - корабль, а не драккар, чем ещё больше заинтересовала принцессу. Когда принцесса и её свита поднялись на Змея (туда пустили только четырёх рыцарей), за ними проследовали сама Валборг, её воительницы, Бьорн и ещё один дружинник. Валборг громко предложила Гертруде покататься, мол, это будет недолго, к ужину вернёмся. Змей резво отошёл от берега, оставив топтаться на нём растерявшихся рыцарей, Гертруда не обратила внимания на такую мелочь, она уже занялась осмотром кают. Никто не обратил внимания на что-то сложенное и накрытое парусиной в грузовом отсеке, да и Фрей, проводившая эту экскурсию, постаралась как можно быстрее провести гостей через это полутёмное помещение. Вторая каюта понравилась всем, кроме принцессы, здесь был стол, а на стенах над окнами, сейчас немного открытыми, висели гобелены. Свет сюда попадал через окна и открытый люк в потолке. А вот первая каюта даже у принцессы вызвала восторг, она уселась, а потом и попрыгала на мягком диване. Но вот когда поднялись к рубке, а потом на палубу, то все очень удивились - Змей уже давно вышел из бухты! Быстро удаляющийся берег превратился в тонкую полоску! На вопрос матроны - когда же мы вернёмся, ведь не успеем к ужину, Вейрин ответила:
   - А зачем нам возвращаться, поужинаете здесь, а потом спать ляжете. Кстати, ужин ещё горячий, из ресторана "Корона" доставленный, мэтр Амбуаз, барон Голоторпский, владелец ресторана, когда услышал, для кого готовит, то постарался на славу. Горячее на сегодня, а холодные закуски на оставшуюся дорогу, всего того, что он приготовил, думаю, хватит до самого Бергена.
   - Как до Бергена?! - отреагировал на слова Вейрин советник курфюрста Ранденбурга, не только он был удивлён, рыцари тоже. Пресекая попытки дальнейших расспросов, Вейрин сказала:
   - Разве вы не туда собирались? Вот я вас туда и отвезу, путешествие на моём "Ласковом Змее" будет намного приятнее, чем на драккаре. Ведь вам понравились каюты, но должна вас огорчить, в них вы будете ночевать всего пять ночей, а может и меньше.
   - Как пять ночей? - совсем растерялся советник, теперь ответила Валборг:
   - Вейрин обещает, что мы будем в Бергене не позже чем через пять дней. Я ей верю, да и сами в этом можете убедиться, посмотрите туда. А о том, что ваше посольство должно было взять с собой, не беспокойтесь, всё сложено в том тёмном помещении, которое мы прошли первым. Не волнуйтесь, уместилось всё. Личные вещи принцессы - в каюте, в шкафах и комодах.
   Говоря это всё, Валборг показала на пенный след за кормой Змея, а потом и туда, где должен был быть берег, но там его уже не было!
   - Ну, что ж, если нам говорят, что через пять дней мы будем в Бергене и всё взяли, то я возражать не буду, - заявила Гертруда, удивительно спокойно принявшая известие, что они уже плывут к месту назначения. А может, её утешило и даже обрадовало, что утомительное двадцатидневное морское путешествие продлится всего пять дней и будет оно проходить не на жесткой лавке драккара, продуваемого всеми ветрами, а в уютной обстановке и на мягком диване. Один из рыцарей, сопровождающих принцессу, видя спокойствие своей госпожи, поинтересовался:
   - А не слишком ли поздно мы вышли? Вот уже темнеть начинает, надо бы к берегу подойти на ночёвку, но мы вышли далеко в море. Как вы будете в темноте искать удобную бухту?
   - А зачем нам бухта? Вы все можете прекрасно устроиться на ночлег на Змее, места всем хватит, так что, не беспокойтесь, палатки ставить в темноте вам не придётся, - ответила Вейрин. Рыцарь, выслушав этот ответ, посмотрел на своих товарищей и, словно ища поддержки, недоверчиво переспросил:
   - Как? Вы собираетесь плыть ночью! Но это же очень опасно, если вообще возможно! Мы, как отвечающие за безопасность принцессы Гертруды...
   - Норманны, пересекая Свейское море, идут ночью, дромоны и галеры тоже не пристают на ночь к берегу, так почему вы удивлены тем, что Змей будет идти ночью? - Фрей возразила рыцарю, не дав тому договорить. Пока рыцарь собирался с мыслями, чтобы ответить, вопрос задал советник:
   - А почему ваш корабль носит такое странное название? Если не ошибаюсь - "Ласковый Змей"?
   - Потому что это змей и есть, а ласковый... - начала отвечать Фрей, вместо неё закончила Вейрин, которой уже надоело объяснять - почему у корабля такое название.
   - Потому что это мой корабль, - отвечая, Вейрин незаметно вдавила клавишу ревуна. Громкий, низкий и хриплый звук прокатился над морем, это было настолько неожиданно, что многие в испуге присели, даже Валборг и её дружинники вздрогнули, хотя они уже многое слышали о Змее Вейрин. Один из рыцарей, стараясь скрыть свой испуг, громким, хотя и немного дрожащим голосом спросил:
   - Это что?
   - Змей Вейрин подал голос, - ответила Фрей, Вейрин кивнула и поинтересовалась:
   - Хотите ещё? Вот, пожалуйста.
   Ответом девушке был новый рёв, но на этот раз не она нажала на клавишу, так как отошла от пульта управления, это сделала Ингрид, сидящая там и управляющая сейчас Змеем. Все видели, что Вейрин спокойно стоит рядом с Фрей, вывод напрашивался сам собой, эту невысокую, хрупкую девушку слушается кто-то издающий такой страшный рёв! Фрей сочла нужным продолжить пояснения:
   - Вы слышали голос Змея Вейрин, на нём мы и идём. Вот поэтому дорога займёт так мало времени, двигаться Змей может ночью точно так же, как днём, потому мы не будем причаливать к берегу на ночёвку.
   Вейрин вздохнула, если бы она объясняла - что, как и почему, то это заняло бы много времени и вряд ли её поняли бы, а короткое объяснение Фрей удовлетворило всех, и вопросов больше не последовало. Вот, казалось бы, вполне здравомыслящие люди, но верят во всяких сказочных существ и нисколько не сомневаются в их существовании. Но тут Вейрин вспомнила сирен и Волчьего Пастыря, если существование последнего и его огромных зверюг ещё как-то можно объяснить - ну, там мутации и чудеса дрессировки (опять чудеса - хмыкнула девушка), то ныряющий остров сирен... хотя и это можно попытаться объяснить. Есть же подводные крепости, пусть не так быстро перемещающиеся, как подводные лодки, но размерами гораздо больше, Правда, Вейрин никогда не слышала, чтоб такие громадные конструкции всплывали, а потом их гарнизон хором пел. А здесь вот... хотя если здесь допустить существование ещё одной более развитой цивилизации, чем та, с представителями которой столкнулась Вейрин, то многое можно объяснить. Только вот зачем люди (или какие другие существа) этой высокоразвитой цивилизации скрываются от людей менее развитой... Вейрин покачала головой, слишком уж сложные вопросы, на которые трудно дать ответ, не имея нужной информации. Размышления девушки были прерваны замечанием почтенной матроны (похоже, это наставница, или воспитательница, принцессы), указавшей внутрь каюты и спросившей:
   - Как же мы будем трапезничать? Там же темно!
   Действительно, небо уже потемнело, и если на "палубе" наступающая темнота ещё не очень была заметна, то в каютах стало совсем темно.
   - Сейчас будет свет, - ответила Вейрин и щёлкнула одним из тумблеров включения ходовых огней. Истребитель всего лишь катер, но ходовые огни на нём имелись, хотя пользовались ими редко. Вейрин же, посчитав, что условия здешней навигации не требуют ходовых огней, сняла их и разместила как плафоны освещения в каютах, там же она прицепила и гирлянды огоньков цветомузыки (выступление на смотре самодеятельности должно было сопровождаться световыми эффектами), но использовала только белые и синие. Белые - в дополнение к основному освещению или как подсветка для дневного времени, синие - как аварийное и ночное освещение. При закрытых ставнями окнах в каютах было темно, а в грузовом отсеке темно было всегда, свет туда попадал только через двери, когда они были открыты. Вот поэтому Вейрин и позаботилась об освещении, которое теперь включила. Яркий белый свет вызвал удивлённые возгласы и новые вопросы, мол, что это. Не колдовство ли это? Ведь свет намного более яркий, чем от факела, но при этом холодный, да к тому же ещё и белый. Фрей растерялась, не зная как такое объяснить, а Вейрин, не задумываясь, ляпнула:
   - Это болотные огни, потому и белые, а вот и синие, - Вейрин выключила белый свет и включила синий, более тусклый. Полюбовавшись удивлёнными лицами и творением своих рук, Вейрин хмыкнула - какова бы была реакция, если бы она подключила всю светомузыкальную гирлянду. Когда синий свет был погашен и снова включён белый, советник (Вейрин решила так его называть, ведь он не представился) начал задавать вопросы:
   - Если это болотные огни, то почему они такие яркие, белые и светятся постоянно. Болотные огни ведь мерцают, а эти нет.
   - Это драконьи болотные огни, знаете ли, драконы не любят, когда что-то мерцает, они любят, когда горит ярко и постоянно. Вот я у них эти огни и позаимствовала, - Вейрин решила не заморачиваться с подробными пояснениями и последовала примеру Фрей, свернув всё на драконов, рассудив, что такое объяснение не вызовет дополнительных вопросов. Так и вышло, вопросов больше не было, словно упоминание о драконах всё понятно объясняло.
   В первой каюте разместились: принцесса Гертруда, её наставница, Валборг и четыре её дружинницы. Здесь же служанки вдвоём заняли один диван, вот так все восемь диванов были заняты. Во второй каюте вольготно расположились: советник, четыре рыцаря и Бьорн с товарищем. Ещё там сложили часть вещей, которые не поместились в шкафах первой каюты (это не считая того, что было уложено в грузовом отсеке), уж очень много всего решила взять с собой принцесса. Ей очень понравилось, что все её вещи вместе с ней на одном корабле, а не разбросаны по разным драккарам, как планировалось изначально.
   Все ВИП персоны собрались на ужин в первой каюте, туда же пригласили советника и рыцарей, а вот воительницы ушли ужинать во вторую каюту, туда же ушла и Фрей. В первую каюту за стол позвали Валборг и Вейрин, они не стали отказываться. Змеем управляла Ингрид, которую невозможно было отогнать от управления, ей помогала Хельга, девушки сказали, что поедят позже, когда их сменит Вейрин. Змей шёл на малой скорости, прощупывая дорогу перед собой радаром как над поверхностью моря, так и на небольшой глубине. Здесь не должно было быть подводных скал, но... лучше перебдеть, чем получить пробоину в днище.
   Ужин всем понравился, мэтр Амбуаз, как всегда, был на высоте, в судках и кастрюльках, завёрнутых в специальную ткань, еда если и остыла, то совсем немного. Кроме еды мэтр передал ещё и вино, если Вейрин, Валборг и Гертруда только пригубили, то остальные отдали должное и оценили букет этого чудного напитка, и не только букет. Эта дегустация не только заставила порозоветь лица дегустаторов, но и придала им смелости, что немного развязало их языки. Вот советник и обратился к Вейрин:
   - Вы такая отважная, сумели покорить и заставили служить себе морского змея. Но говорят, что вы ещё обладаете голосом, которому могут позавидовать даже сирены, не сочтите мою просьбу дерзостью, не могли бы вы спеть?
   Советника поддержали рыцари и принцесса, а вот её наставницу интересовало совсем другое, о чём она с беспокойством и спросила:
   - Меня очень интересует, а ваш змей не нырнёт?
   - Не волнуйтесь, не нырнёт, - ответила Вейрин наставнице принцессы, а потом повернулась к советнику и, глянув на Валборг, сказала: - Почему бы не спеть, спою. Только вот за гитарой сбегаю, без музыкального сопровождения - песня не песня.
   Гитара у Вейрин была, и довольно неплохая, купленная не в военторге, а в специализированном магазине (естественно, туда девушка не могла пойти, но существует такая услуга, как выбор по каталогу и доставка), эта покупка обошлась девушке больше чем в месячное жалование, но она любила музыку и даже брала уроки игры на гитаре. Такое тоже было на третьей военной базе, такие базы, можно сказать, были полноценными городами, хоть и небольшими. Там были не только военные, но и гражданские, занимавшиеся предоставлением военному персоналу самых различных услуг. Гитару Вейрин хранила на истребителе в своей каюте, ведь это была, хоть и маленькая, но её каюта, а не койка в комнате, на четыре человека, в общежитии для младших офицеров. С соседками по комнате Вейрин не ссорилась, но и дружбой это нельзя было назвать. Да и ночевала в этой комнате Вейрин не больше чем два раза в неделю. Ей истребитель был родней, чем то помещение в общежитии для младшего командного состава, где она изредка ночевала, да и её экипаж и многие из отряда были ближе чем соседки по комнате.
  
   Гертруда, принцесса, дочь курфюрста Ранденбурга
   Дорога из замка отца до Любена была весьма утомительна, так далеко от дома Гертруда ещё не ездила. Но это было ещё не всё, впереди было двадцатидневное морское путешествие и не на одном из когов торгового союза (у Ранденбурга не было выхода к морю, соответственно, и своих кораблей тоже не было), который отец мог бы нанять. Но курфюрст, как он сказал, заботясь о безопасности дочери, для этой поездки по морю нанял норманнов. Вот поэтому плыть придётся на дракаре, этой большой лодке, где всё на виду! Одно утешало, что ярл нанятой отцом норманнской дружины - женщина. И она в дружине не одна, есть ещё четыре воительницы. Кроме них будет наставница Брунгильда, две служанки, советник Шварцтель и отряд рыцарей, а вот интересно - как они все разместятся на дракарах этой женщины ярла? По прибытии в Любен хотелось хоть неделю отдохнуть, так сказать - набраться сил перед утомительным морским путешествием, но Валборг этого не дала сделать, на четвёртый день она потащила Гертруду в порт смотреть на корабль, и даже на нём покататься! Подумать только - покататься! Как будто Гертруда не каталась на лодках? Ну чем дракар (Гертруда их не видела, но ей о них рассказывали) отличается от лодки? Разве что размерами. Да и что это за удовольствие - кататься по морю, будто впереди не длительное морское путешествие?
   В порту дракары, стоящие в ряд, как и ожидалось, впечатления на Гертруду не произвели. Всё было именно так, как она себе и представляла. Но там оказался один корабль, а это был именно корабль, пусть и не такой большой, как дромон, но и не такой маленький, как дракар, он заинтересовал принцессу, а когда Валборг предложила его осмотреть, Гертруда не стала отказываться. На то, что из её свиты за ней на кораблик прошли только наставница Брунгильда, советник Шварцтель и четыре рыцаря, принцесса внимания не обратила, как и пропустила мимо ушей предложение покататься, настолько её заинтересовало внутреннее убранство этого кораблика. Если первые два помещения ничем примечательным не выделялись, то третье... оно напоминало одну из комнат её замка, но было гораздо уютней, можно сказать, что тут поработала женская рука. Эта, как её назвала воительница, показывающая кораблик, каюта очень Гертруде понравилась. Выйдя из этой каюты и поднявшись по лесенке на огороженную площадку, принцесса и её сопровождавшие увидели быстро удаляющийся берег, это не то что испугало Гертруду, немного расстроило. Расстроило тем, что вернутся они на берег после катания на этом кораблике поздно, и, соответственно, ужин тоже будет поздним. Но девушка, встретившая Гертруду и остальных на выходе из последней каюты (она тоже так назвала это помещение), огорошила всех сообщением, что возвращаться на берег не будут, поскольку путешествие в Берген уже началось. Ещё более ошеломительным было её заявление о том, что вся дорога до Бергена займёт не больше пяти дней! А ещё Валборг сообщила на чём плывут (а не поверить ей нельзя было, уж очень быстро плыли), воительница сказала, что плывут на морском змее! Если остальных эти известия обескуражили, то Гертруда осталась довольна, пять дней - это не двадцать и уютная каюта - это не драккар, пусть там даже отгородят закуток. А то, что почти все рыцари остались в Любене, только Шварцтеля расстроило - как же, принцесса и без должной свиты! А эти учтивые рыцари надоели Гертруде ещё во время поездки из замка до Любена!
   Эта милая девушка, приручившая морского змея, оказалась очень предусмотрительной и побеспокоилась об ужине, который удался на славу. Проверив те запасы продуктов, что были заготовлены в дорогу, осталась довольна и Брунгильда, хоть и старалась это не показывать, но Гертруда же видела, что это так. Когда угощению было отдано должное, начали задавать вопросы, Вейрин, так звали эту отважную повелительницу змея и так она попросила себя называть без всяких церемоний, на них охотно отвечала. Шварцтель, осмелевший после нескольких бокалов вина, попросил её спеть Вейрин не стала отказываться и, сходив за необычно выглядевшим музыкальным инструментом, сначала просто сыграла на нём, а потом и спела! Спела всего две песни на норманнском языке (его большинство присутствующих понимали), но как спела! Слушавшие её затаили дыхание, а когда Вейрин закончила, один из рыцарей, шумно выдохнув (похоже, он совсем не дышал, слушая пение), встал и поцеловал девушке руку. Шварцтель, выдохнув не менее шумно, чем этот рыцарь, произнёс:
   - Мне рассказывали, что вы сирена, я не поверил, но теперь... я счастлив, что слышал ваше пение.
   - Да, Вейрин, когда я слушала ваше пение, мне показалось, что поют ангелы! - вторила Шварцтелю Брунгильда. Остальные не отставали от этих двоих, вовсю расхваливая пение Вейрин. Она немного смутилась, вроде в её пении ничего такого особенного нет. Дома её так не хвалили, а здесь... может, на этой планете есть какое-то излучение, которое она не чувствует. А может, что-то этакое присутствует в атмосфере. Вот это непонятно что влияет на местных так, что они в таком восторге от её, как считала сама Вейрин, довольно заурядных вокальных способностей. Сказав, что уже темно, поэтому она должна присутствовать в рубке, Вейрин ушла, чем вызвала вздохи сожаления у оставшихся.
   - Какая необычная девушка, своим пением она могла бы украсить любой королевский двор! - восторженно произнесла Брунгильда. Шварцтель спросил у Валборг:
   - Вы говорили, что она не простая наёмница, а очень знатная особа, так ли это?
   - Да, расскажите, что вы знаете об этой девушке. Барон фон дер Роткомпф говорил, что она весьма знатная, но при этом её подруги простые наёмницы, что его очень удивило. К тому же в её распоряжении этот корабль, и насколько я понял, он её собственность, а не так как драккары у норманнов, которые принадлежат дружине, - высказался один из рыцарей.
   - Я не знаю, каков её титул, мне говорили, что он соответствует боярскому титулу россов, а это значит, что Вейрин не меньше чем баронесса, а может, и больше. Как она поёт, вы слышали, и то, что она сумела себе подчинить морского змея, который её беспрекословно слушается, говорит о многом, - не спеша, как бы размышляя, начала Валборг. Потом прищурившись, посмотрела на этого рыцаря, и, добавив в голос металл, продолжила: - Не надо называть норманнов наёмниками, если мы берёмся выполнить какую-то работу за определённую плату, то это совсем не значит, что наши мечи куплены. Не надо такое говорить, ни при моих воительницах, ни при Вейрин и её подругах, надеюсь, вы меня поняли?
   - Но ведь они сражаются наравне с мужчинами, пристало ли это благородным дамам? - спросил второй рыцарь, как бы интересуясь Вейрин и её подругами, но явно имея в виду именно её.
   - Вы отказываете благородной даме в праве делать то, что ей нравится? - немного ехидно переспросила Валборг. Рыцарь немного смутился, но всё же попробовал возразить:
   - Но существуют же какие-то приличия, всё-таки сражаться - это мужское дело. Сражаться за правое дело и за честь прекрасной дамы! Такой прекрасной, как принцесса, или хрупкой, как хозяйка этого корабля. Да, она сумела покорить морского змея, но вряд ли обладательница такого нежного голоса...
   - Обладательница этого нежного голоса уложила десяток рыцарей, в доспехах и вооружённых мечами, при этом сама была без оружия, - усмехаясь, сообщила Фрей, она заглянула в каюту и слышала о чём говорил рыцарь. Тот изумленно поднял брови, а Фрей продолжила: - Она справится с любым из вас, как она объясняла, там, откуда она прибыла, этому учат всех, да-да, и девушек тоже (вообще-то рассказывая об этом подругам, Вейрин имела в виду не всех девушек, а только воспитанниц специальной школы). Вот поинтересуйтесь у Бьорга, он пытался заигрывать с ней, нет, она его сильно не била, но он тот урок запомнил.
   В это время на столе звякнула посуда, пол и стены немного задрожали. Фрей, усмехнувшись, пояснила, что происходит:
   - Вейрин увеличивает скорость, она же вам и обещала, что не позже чем через пять дней мы будем в Бергене, вот она и решила прибавить ход. Думаю, утром мы уже будем у Данских проливов.
   - Как у Данских, туда же добираться морем пять дней! А если по суше, то... но сейчас же уже ночь, как можно плыть в темноте? - не смог сдержать удивления Шварцтель. Фрей, зевнув, указала на открытую дверь, через которую было видно боевую рубку с сидящими там девушками, закутанными в меховые шубы, после чего сказала:
   - Для Вейрин и её Змея темнота не помеха, а вы, когда соберётесь ложиться спать, скажите Вейрин или Хельге, они потушат здесь свет.
   Фрей ушла, оставив открытой дверь, сидевшие в каюте видели, как она открыла небольшую овальную дверь в полу и, скользнув туда, скрылась.
   - Куда она делась? - спросила Гертруда, Валборг ответила:
   - Там есть небольшая каюта, вот они туда и прячутся отдыхать.
   - Внутрь змея?! - изумилась принцесса, Валборг пожала плечами:
   - Мы же на нём едем, вернее, на том, что он несёт. Получается, что это гораздо больше, чем мы видим, там, внизу, есть ещё какие-то помещения, где можно спать. Вот они туда отдыхать и прячутся, понятно?
   Посидев ещё некоторое время, решили ложиться спать, а что ещё ночью делать? Яркий белый свет сменил приятный для глаз синий, такой, какой бывает когда ещё не совсем ночь, а густые сумерки, этот свет совсем не мешал спать, и принцесса, насколько раз зевнув, уснула на этой роскошной кровати, которую Вейрин почему-то называет - койка.
  
   Шварцтель, советник курфюрста Ранденбурга
   Все уже давно спали, не мешала крепкому сну и усилившаяся дрожь. Но Шварцтель уснуть никак не мог. Всё, о чём сегодня услышал советник, требовалось хорошенько обдумать, тем более что его терзали сомнения - не ловушка ли всё произошедшее? Всё-таки принцесса, да и он сам оказались в полной власти непонятно кого, вряд ли эта милая девочка, так прекрасно поющая, на самом деле повелительница морского змея, скорее всего, подставное лицо, чтоб усыпить бдительность. К тому же то, что с собой взяли всего четырёх рыцарей из свиты, тоже внушало определённые опасения, вряд ли они смогут оказать достойное сопротивление Валборг, её четырём воительницам и двум дружинникам, а ещё неизвестно, сколько человек могут прятаться там, внизу, куда ушла воительница из команды этого корабля. Вот так промучившись почти до утра, Шварцтель заснул, когда забрезжил рассвет. Но долго спать ему не дала Валборг со своими воительницами.
   Эти неугомонные решили утром умыться! Вообще-то умываться надо, но не каждый же день! Тем более в дороге, когда нет для этого подходящих условий, а какие могут быть условия среди моря на быстро плывущем корабле, да ещё таком, с борта которого не достать до воды, можно, конечно, набрать воды ведром, привязанном к верёвке, но... не дело рыцаря размахивать верёвкой с ведром на конце. Да и вода будет солёной, совсем не пригодной для умывания благородного воина! Так высказался один из рыцарей из свиты принцессы, и Шварцтель был с ним согласен. Но ему стало интересно, что же будут делать воительницы и дружинники Валборг. Оказалось, что на открытой площадке, за помещением для груза (да и там тоже), стояло несколько больших бочек с пресной водой. Вот водой из одной из этих бочек и умывались норманны, умывались, раздевшись до пояса, как мужчины, так и женщины, совершенно не стесняясь друг друга! Вода, лившаяся на палубу (здесь не было дощатого пола), уходила за борт сквозь небольшие отверстия в бортах. Вейрин не стала здесь заделывать шпигаты, рассудив, что если в эту открытую часть кузова попадёт вода, то пусть отсюда самотёком и уходит. Несколько бочек с пресной водой она тоже скомандовала установить, чтоб не тратить на пассажиров запас из цистерны истребителя. Здесь стояло четыре больших бочки, ещё столько же в грузовом отсеке, это не считая небольших бочонков с краниками в каютах на тумбах под окнами. Как сказала Вейрин:
   - Если кому воды захочется, то не бегать же каждый раз в грузовой отсек.
   Швартцель демонстративно отвернулся от обнажённых по пояс воительниц, хоть и продолжал их украдкой рассматривать. Это занятие не помешало ему оглядеть окрестные скалы. Откуда в море могут быть скалы?! Но это было уже не море, это был первый Данский пролив! Данские проливы - это было несколько проходов между островами, одни уже, другие шире, одни удобные для прохода, другие из-за обилия как подводных, так и торчащих из воды скал не очень. Самый широкий, называемый "первым", запирался стоящим на высокой скале замком Гельсинор, не самим замком, а теми, кто там сидел. Они издали видели корабли, подходившие к проливу, и выходили им навстречу на узких дракарах. Эти дракары не были мореходными, это им и не требовалось, так как из проливов они не выходили. Но от этих быстроходных дракаров никто не мог уйти, поэтому все здесь проплывающие останавливались и платили пошлину, пытавшиеся здесь проскочить платили гораздо дороже. Шварцтель, похолодев, смотрел на замок и выходящие из бухты под ним восемь дракаров. А Змей продолжал двигаться не сбавляя хода, видно, его юная командир, или кто там ещё, решила пройти пролив, не заплатив пошлины! Не раздумывая, Шварцтель бросился туда, откуда управляли этим кораблём.
   Во второй каюте проснувшиеся рыцари не проявляли никакого беспокойства, не подозревая о нависшей опасности. В первой, служанки накрывали стол к завтраку, а принцессы и её наставницы не было, их голоса, сквозь открытую дверь, доносились с палубы.
   - Я слышала, что все, кто проходит данские проливы, должны заплатить пошлину, так почему же мы не останавливаемся, чтоб это сделать? - спрашивала Брунгильда, ей отвечала Вейрин:
   - Скорее всего, это не пошлина, а дань. А дань я платить не намерена, вот! Может, я жадная, а может, решила просто сэкономить, - со смешком отвечала Вейрин.
   - Они сейчас нас догонят и... - закричал выскочивший на палубу Шварцтель, Вейрин не дала ему досказать, что же будет, продолжая улыбаться, предположила:
   - Догонят, и что? Пожелают нам доброго утра или предложат что-нибудь у них купить? Но мне совсем не нужны их пожелания, тем более покупать у них я ничего не собираюсь. А потом... нас ещё догнать надо. Пусть попробуют это сделать, замаются вёслами махать.
   Сейчас, с высоты "палубы", советник увидел, что дракары не успевают перехватить быстро идущего Змея, слишком поздно вышли из бухты. Но своей затеи перехватить наглеца, не собирающегося платить пошлину, не оставили. Вспенившаяся под ударами вёсел вода показывала, что дракары бросились в погоню. Вейрин, видя такое рвение преследователей, скомандовала Хельге немного сбросить скорость.
   - Что вы делаете?! - снова закричал Шварцтель, Вейрин спокойно ответила:
   - Не волнуйтесь, платить я не собираюсь, а вот посмотреть - кто же это так стремится нас догнать - очень хочется. Потому что уж слишком многие пытаются это сделать, вот Фрей говорит, что обычно не больше четырёх дракаров на перехват выходит, а тут аж двенадцать! Вон видите? Ещё четыре из бухты вышли, смотрите, как они вёслами шуруют, а вон тот мужик, разодетый явно не для морского путешествия, на носу первого дракара руками машет, будто взлететь хочет. Вот гляньте, может, кого-то и узнаете? Вот сюда смотрите, а если будет не резко, ну расплываться, вот здесь покрутите.
   Вейрин передала Шварцтелю бинокль, что достала из шкафчика у своего сиденья (все монеты оттуда были давно перенесены вниз), это был совсем не такой, какой она подарила Олафу. Этот бинокль был не чета тем, что выдавались пилотам истребителей интендантством базы. Это был мощный оптический прибор с тридцатикратным увеличением, с возможностью видения ночью и в тумане. Вейрин купила это чудо за свои деньги, и стоило оно два её месячных жалования. Но девушка не жалела, что потратила такие деньги, оно того стоило, да и где их тратить? Из гарнизона (отдельные закрытые зоны на базе так и назывались - гарнизоны) выпускали редко, а пропивать жалование в местном баре Вейрин не хотела.
   Приложив бинокль к глазам и покрутив колёсико, показанное Вейрин, Шварцтель восхищённо охнул, а потом долго рассматривал дракары погони. Расстояние между ними и Змеем не уменьшалось, но и не увеличивалось, Хельга держала указанную Вейрин скорость. Наконец Шварцтель перестал смотреть на дракары преследователей, отдал бинокль Вейрин, после чего сказал:
   - На переднем дракаре барон фон Дранкнакль, он правая рука маркграфа Шабии! Я узнал ещё нескольких, получается, что о выходе в море вашего корабля, боярыня Вейрин, и о том, что здесь принцесса Гертруда, узнали и организовали погоню.
   - Даже если узнали и организовали погоню, то она где-то ещё около Любена скачет или плывёт, - сказала Валборг, поднявшаяся на "палубу" и слышавшая сказанное советником. Потом пояснила, почему она так считает: - Мы за ночь прошли пять дневных переходов морем, а если сушей добираться до Гельсинора, даже если пользоваться сменными лошадьми и так спешить, что загонять их, будет ещё дольше. Скорее всего, маркгаф Шабии решил подстраховаться, на тот случай, если принцессу не удастся захватить в море у Любена. Уверена, что и там дежурит с десяток нанятых маркграфом дракаров. Но никто не ожидал, что мы отправимся ночью, а не утром.
   - А я тебе что говорила? Что ты со своей дружиной, даже усиленной рыцарями курфюрста, не прорвёшься, тебя перехватят и утопят. И похоже, это засада не на нас, за нами погнались так, чтоб проверить, а увидев, что мы хотим убежать, вот такую погоню устроили, - сказала Фрей. Шварцтель, неотрывно глядя на преследователей, спросил:
   - Так что же нам теперь делать?
   - Можете показать им голый зад, не бойтесь, сюда стрела не долетит, - усмехнувшись, ответила Фрей. Увидев смущение советника, под хихиканье остальных девушек, добавила: - Не стесняйтесь, показывайте, мы отвернёмся. Не хотите? Ну не надо. Вейрин, перестань мучить гребцов на дракарах, они же надорваться могут.
   Вейрин кивнула и скомандовала Ингрид, сменившей Хельгу, увеличить скорость. Вот теперь пассажиры Змея смогли оценить, насколько быстро тот может идти. Это была не полная скорость, то есть Змей не выскакивал из воды, но через час высокие скалы Данских островов скрылись за горизонтом. Только после этого Гертруда и её сопровождающие спустились в каюту, там уже был накрыт стол, хоть горячего не было, холодные закуски были выше всяких похвал. Отдав должное гусиному паштету, принцесса обратилась к Шварцтелю:
   - А всё-таки жаль, что вы не показали голый зад этим преследователям.
   - Фи, ваше высочество! Разве приличной девушке можно так говорить! - тут же сделала замечание Гертруде её воспитательница. Валборг, под хихиканье Вейрин, как-то странно поддержала Брунгильду:
   - Да, вы совершенно правы, говорить не надо. Зачем какие-то слова, когда можно это сделать.
  
  

Оценка: 8.15*9  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com С.Панченко "Ветер: Начало Времен"(Постапокалипсис) М.Атаманов "Котёнок и его человек"(ЛитРПГ) А.Верт "Пекло"(Киберпанк) В.Соколов "Мажор 3: Милосердие спецназа"(Боевик) А.Емельянов "Последняя петля 7. Перековка"(ЛитРПГ) В.Соколов "Мажор 4: Спецназ навсегда"(Боевик) А.Ардова "Невеста снежного демона. Зимний бал в академии"(Любовное фэнтези) В.Соколов "Мажор: Путёвка в спецназ"(Боевик) Д.Сугралинов "Дисгардиум 5. Священная война"(Боевое фэнтези) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Батлер "Бегемоты здесь не водятся" М.Николаев "Профессионалы" С.Лыжина "Принцесса Иляна"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"