Романова Алёна: другие произведения.

Путь в отражениях

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Реклама:
Читай на КНИГОМАН

Издавай на SelfPub

Читай и публикуй на Author.Today
 Ваша оценка:


Путь в отраженьях

  
   Невысокие здания, золотые купола собора, тихие улицы и даже широкие проспекты, укрывала пушистой пеленой зима, а бледно-жёлтое пятно солнца, казавшееся неудачно затертой художником кляксой, степенно поднималось из-за горизонта, разливая свет по светлеющему небу. Глаза слепило от белизны заполнявшей, казалось бы все вокруг, не уступая ни на пядь отвоеванное пространство.
   Хрипло пискнул домофон, неохотно выпуская из чрева жилого здания молодого мужчину среднего роста, запахивающего на ходу спортивную кожаную куртку. Темно-русые короткие волосы, торчащие ежиком, быстро запорошило снегом, обильно сыпавшимся сверху, устилая все вокруг, но Ивлев Глеб только выше поднял воротник и легким шагом ступал по каменным, слегка заледеневшим ступенькам.
   Льдисто-голубые глаза его зажглись задором, наткнувшись на неповоротливую широкогрудую Волгу в заездном кармане, хозяину которой прежде приходилось вечно бороться за это место. Еще лишь пара дней, потраченных на мелкое усовершенствование двигателя и их резвая война продолжиться с новой силой, об этом знал и сам Глеб и его противник, а пока между ними - вялое перемирие, или скорее сказать молчаливая подготовка к атаке.
   Его губы злорадно скривились, рассматривая стойку уже повидавшей немало на своем веку железной старушки, со скрипом уступавшей нахальству не так давно объявившегося здесь нового соседа. За эту самую наглость Глеба мало кто любил из владельцев машин у посеревшего от времени дома, но того такое отношение мало волновало. Прогибаться под чьи-то правила и глупые представления о морали не для него, именно поэтому вот уже минуло практически три года, как он ищет себя в чужом городе, оставив в прошлом былую жизнь, родных и друзей.
   Не желая касаться этой темы даже мысленно, Ивлев хмуро запихнул в карманы руки, испещренные царапинами и ссадинами, и легким шагом тронулся в путь по заснеженным дорожкам, мимо сонных и задумчивых горожан, спешивших трудится во благо себя и страны. Его тоже уже ждало пропахшее бензином, солидолом и машинным маслом, с эстакадой и каменными мешками ям, заполненное шкафами с инструментами и запасными деталями, рабочее место.
   Всего каких-то пятнадцать минут пути по заснеженным, гладко вытоптанным прохожими улочкам, и вот его уже встречает привычными звуками и запахами самая лучшая и, конечно же, дорогая автомастерская в городе, спаренная с не менее известным автосалоном "Спектр-авто". Глеб благостно зажмурился, будто кот, вливаясь в теплоту помещения, спеша расслабить невольно напрягшееся от холода тело. В раздевалке было куда теплее чем обычно, видимо кто-то предусмотрительный догадался включить обогреватель за несколько часов до появления рабочих, чтобы переодеваться было не так холодно.
   - Что замерз? - ехидно спросил Борис Меньшов - его неизменный напарник при ремонте машин и вполне приличный автослесарь, если конечно не ленился. Он бодро потряс молчаливо протянутую руку собеседника, быстро облачаясь в рабочий комбинезон индигового цвета, с неизменным логотипом автосалона, под которым неопрятной кляксой стояло пятно солидола. - Тяжела жизнь без машины-то? - с улыбкой во весь его лягушачий рот поинтересовался Борис, оживляясь при появлении еще ребят из смены и начальства.
   - Не жалуюсь, - отбрил его Ивлев, небрежно пожимая протянутые руки "товарищей по оружию". - Тебе бы тоже стоило попробовать, глядишь чуть растрясся бы, - посоветовал он, отыскивая в шкафчике у себя такой же как у Бориса комбинезон, только разительно грязнее. - Похудел бы слегка.
   - Обойдусь, - привычно отмахнулся собеседник, оглаживая себя по заметно выступавшему животу, безжалостно натянувшему пуговицы, грозившие вот-вот осыпаться на пол от натуги. - Тебе моей притягательной солидности не понять, Кащей, скелет в трусах, - играя на публику, заявил он. Подобные разговоры уже давно вошли между собеседниками в традицию, оттого обижаться или воспринимать в серьез слова товарища никто из них не спешил, к тому же, на фоне Бориса редкий парень не стал бы выглядеть худым и это понимали все присутствующие.
   - Да куда уж там, ваше обжорское величество, - хмыкнув, вяло подразнил его Глеб, наконец, отыскав грязно-синюю вещь под грудой расточенных деталей движка, который он вчера так и не смог передать заказчику, а теперь вынужден был прятать от остальных, так как это была "халтура". - Мне такую солидность надо наедать годами, не переставая, - беззлобно парировал он, ловко выуживая на свет божий комбинезон.
   - Глеб, погоди, не надевай, - приказным тоном посоветовал Михалыч - начальник ремонтной и мастер на все руки, едва появившись с "разнарядкой на день" в раздевалке. - Ты сегодня на диагностике, так что возьми чистый.
   - С чего вдруг? - удивился Глеб, вперив изумленный взгляд в суровое лицо начальства. Работать на диагностике он не слишком любил, там хоть и чище, да поспокойнее в чем-то, но только общаться с клиентами было не охота, да и заработать ремонтом можно больше. Кроме того, так он никак не сумеет между делом уделить внимание собственной машине или халтуре какой - сразу же подловят. - У меня еще BMW недоделана и Mazda стоит на очереди...
   - Я в курсе, - не желая даже вслушиваться в объяснения, заявил Михалыч, невозмутимо просматривая бумаги в своих руках и пожевываю губу. Раздражение отчетливо читалось на его морщинистом старом лице. - Ими займутся Борис и Игорь, а тебе пора на диагностику. Так, остальные все знают, что им делать, вперед, - махнув рукой на прощание, он, как ни в чем не бывало, вышел из раздевалки.
   - Черт, - откуда-то из-за угла обозлено зашипел Игорь, которому теперь в довесок к собственным машинам, достались еще недоделки Глеба и Борис, чья изворотливость и лень введет в уныние любого.
   Ивлев тяжело вздохнул и поплелся за чистым комбинезоном, так же как и товарищ, не испытывая удовольствия от неожиданной смены рабочей деятельности. С одной стороны вроде и не против отдохнуть чуток, пообщаться с людьми - от собственных амбиций ведущих его к более высоким целям он еще не успел отказаться, а значит новые знакомства всегда могут пригодиться. С другой же стороны - никто не сказал насколько его туда отправили, а время до обещанного исполнения очередного так сказать нелегального заказа истекает, что только затрудняет возможность поскорее разжиться средствами для жизни на более широкую ногу.
   К тому же столь неожиданное желание начальства перевести его в другое место казалось более чем подозрительным, ввиду того, что крупных заказов в диагностическом боксе вроде не предвиделось, в подмене никто не нуждался - это было точно, да и его совсем недавнее скандальное увольнение с последующим восстановлением вроде никто прощать так скоро не собирался. По идее Ивлев ожидал еще как минимум пару месяцев гонений и грозных взглядов от владельца салоном - Вятского Леонида Григорьевича
   Их крепкая дружба, зародившаяся посреди трассы в потоке машин, когда ни один из водителей кроме Глеба не пожелал помочь получившему серьезную поломку автомобилю Saab. Однако, когда молодой специалист в тот день, так порадовавший Вятского, проработав с парочку лет, в его салоне вдруг взбрыкнув, посетовав на не шибко высокую зарплату, вполовину не дотягивающую до обещанной при устройстве цифры, ей пришел видимый конец. На стол полетело заявление об увольнении, благо это было в его жизни не впервой, да и чужой город его никогда не пугал.
   Правда, чуть позже, спустя несколько недель пришлось Ивлеву восстанавливаться, не найдя иного приемлемого места, рынок труда "обнищал". Обратно конечно приняли, и хотя не удержались от ехидных вопросов, почему так вышло, чинить неприятности никто не стал. Впрочем, теперь относительно повышения зарплаты Глеб не переживал, благодаря подсказке кое-кого из местных ушлых знакомцев, сумев найти альтернативный подход -заказы со стороны.
   И вот теперь это столь неожиданная смена деятельности с подачи высокого начальства, отдающая неприятным покалыванием в области селезенки. В общем, пока Ивлев оделся - успел передумать много чего, но нужного ответа так и не отыскал. Хитрый план раскрылся лишь в полдень, когда он возвращаясь из стоящего напротив кафе с пакетом полным снеди для себя и коллег, чуть было не столкнулся в коридоре с миловидной девушкой Аней, являвшейся единственной и горячо любимой дочерью владельца "Спектр-авто".
   - О, - изумленно распахнув свои серые, будто отлитые из стали лучшего качества, глаза, протянула она, невольно отступая назад. Ультракороткая кожаная юбка едва прикрывала округлости ниже поясницы, а из выреза обтягивающей кофточки торчал кружевной бюстгальтер алого цвета, раздражая глаза. Несмотря на холод никакой верхней одежды на ней не было. - Здравствуйте, Глеб. А что вы здесь делаете?
   - Работаю, - ухмыльнувшись в ответ на ее растерянность отозвался он, мгновенно сообразив, отчего сегодня был выслан прочь из ремонтного бокса, куда дочка хозяина в последнее время зачастила пригонять свое авто под благовидными и не очень предлогами. Ей нравился Ивлев, о том знала, можно сказать каждая "собака" в салоне от уборщицы до главного бухгалтера. Девушка была еще слишком молода, чтобы умело скрыть свой интерес к автомеханику, который в свою очередь вполне не против был пообщаться с двадцатилетней юной девой.
   Единственным препятствием на пути двух пылающих сердец стоял только лишь Леонид Григорьевич, которого совершенно не прельщала мысль так скоро обзавестись зятем, да еще при этом обычным автослесарем, пусть и даровитым. Глеб определенно был не лучшей партией Анюте, с его точки зрения. По меркам этого города ее относили к золотой молодежи, а его к простым рабочим, вряд ли способным выслужиться настолько, чтобы повысить свое положение до равного. Это неимоверно раздражало Ивлева, лишь еще больше разжигая к девушке интерес, сродни кипению адреналина в крови при надавливании педали газа входя в особо крутой поворот на скорости.
   Впрочем, сейчас после долгих скандалов и предупреждений от самого Вятского он слегка поуспокоился. Девушек красивых в городе и без Анюты хватало, внимания ему и без того достаточно было, едва не вызывая пресыщение своим однообразием. Да и инфантилизм миленькой Вятской вкупе с ее бездарной настырностью начинала утомлять.
   - Да, я сегодня в диагностическом, - подсказал Глеб, расцветая улыбкой в ответ на смущенную растерянность собеседницы. Как бы то ни было, но слегка поиграть с ней в обеденный перерыв он был не против, некая доля озорства после отъезда из родного города стала для него привычной.
   - О, правда? - спрятав за ресницами разочарование, промолвила девушка. Рука с длинными лопатообразными ногтями с росписью поверх неуверенно затеребила золотой браслет-цепочку с несколькими подвесками-камушками. - А я свою машину на ремонт привезла.
   - Угу, - кивнув, согласился он, медленно делая шаги вдоль по коридору, намекая на то, что желает уйти. Это был самый любимый его момент: поставить девушку в замешательство своим демонстративно-равнодушным уходом, заставив действовать необдуманно. И снова у него получилось, с ней подобное получалось всегда.
   - Глеб, а вы не хотите со мной пообедать? - едва не хватая его за куртку, выпалила Аня и тут же расцвела от стыда. Холеная, капризная, обряженная во все самое дорогое и брендовое она с надеждой взирала на него, с трепетом ожидая ответа. - У вас же сейчас обед, - еще сильнее смущаясь под его изучающе безразличным взором, дрожащим голоском добавила Вятская.
   Внутренне он ликовал. На его истерзанное амбициями сердце наконец-то пролился целительный бальзам ее смятенья. Пускай он не мог ничего сделать с Вятским, этот зверь ему уж не по зубам, с такими необходимо было дружить. Зато маленькая вполне безобидная месть через общение с его любимой дочкой вполне блюдо для него в разгар рабочего дня.
   - Не получится, меня ждут с обедом ребята, - легонько тряхнув пакетом со снедью, приобретенной в кафе, с напускной грустью отозвался Глеб. Она натянуто улыбнулась, пальцы еще больше начали теребить браслетик, рискуя разорвать хлипкость сочленений звеньев. - Но если хочешь, можешь к нам присоединиться, - предложил он от широты души, в уме прикидывая насколько же далеко она готова зайти на этот раз.
   Обед со слесарями, пускай все как один и молодыми, но перепачканными в солидоле и бензине, в обстановке ремонтного бокса с запахом бензина и привычными мужчинам ароматами, на чуть очищенном от деталей столе - это наверняка испытание для столь изнеженной девицы на вроде Вятской Анюты, не знавшей ничьей кухни кроме как ресторанной и личной домработницы в их доме. Эти мысли слишком хорошо отражались в ее серых глазах, рождая смятение, разливаясь приятной негой по душе Ивлева.
   - Да, я бы зашла, - внезапно согласилась Анна, моментально сбив его с пьедестала всезнайки. - Не есть, просто поболтала бы.
   - Ну пошли, - легко согласился Глеб, решив отыгрывать свою роль до конца, тем более что в дальнейшем намечалось немало интересного.
   Однако столь далеко идущим планам в этот яркий зимний день не суждено было исполниться, потому что у самого входа в ремонтный бокс их уже поджидали. Михалыч понимающе отступил чуть в сторону, сливаясь со стеной, в то время как высокое начальство в лице самого Леонида Григорьевича Вятского раскрасневшись напротив готов был броситься навстречу "новоприбывшим".
   - Анюта, дочка, ты еще здесь? Мне казалось, я тебя уже проводил, - сладким голосом обратился владелиц салона, чуть заметно потрясая от недовольства складками давно наметившегося второго подбородка. Глаза его зло сощурились, сам он непроизвольно занял агрессивную позицию, но все еще пытался выглядеть дружелюбным.
   Этот факт еще больше настораживал Ивлева ничуть не меньше того, что его приветствие практически проигнорировали, опередив вопросом. Он хотел было проскочить в бокс, но из-за широкогабаритной фигуры владельца салона сделать это оказалось слишком затруднительно. Позволить себе нагло его отодвинуть или же попросить в такой щекотливый для начальство момент было бы безумием, и поэтому Глеб предпочел остаться на месте, к тому же он все еще был не прочь чуть потешить свое самолюбие за счет трепетной Анюты.
   - Да, папа, я просто забыла в машине кое-какую косметику и вернулась за ней, - стреляя в сторону своего спутника глазами, с растяжкой, отчаянно пытаясь выглядеть правдоподобно при столь отчаянной лжи, ответила Анна. Она тихонько переступила на месте, чуть покачиваясь на высоких каблуках сапог, точно нервозная молодая лошадка в предчувствии грозы.
   Для Глеба ее откровенное вранье читалось как с листа, но отец похоже прикладывал все свои усилия для того, чтобы в нее поверить. Впрочем, Леонид Григорьевич был слишком опытен и стар, как раз настолько, чтобы уметь скрывать свои чувства за напускными эмоциями, так что судить его даже сведущему в этом отношении человеку сложно.
   - Хорошо, молодец, тогда до вечера, - будто бы в подтверждения этих размышлений, сказал, как отрезал Вятский, вынуждая дочь, вяло попрощаться и при этом все время, умудрившись удерживать добродушное выражение лица, на котором только темные глаза горели не слишком-то добрым блеском.
   Анна бросила последний вожделенный взор на предмет своей страсти, и, вздохнув, направилась дальше по коридору, туда, где оставила свои вещи. Настойчивость, присутствующая в девушке сегодня заставила подумать о том, что возможно даже это не охладит ее пыл и очередное якобы случайное столкновение с ней для него не за горами. Надменная усмешка прорезала его лицо, точно слепящий росчерк молнии на темном небе. Он уже предвкушал эту следующую встречу, мысленно потирая ладони.
   - Глеб, как твои дела? - неожиданно ворвавшись в его коварные планы на будущее, прозвучал вопрос Вятского.
   Глеб невольно нахмурился, обращая заинтригованный взор в сторону начальства, немало изумившись столь неожиданным на сегодняшний момент добродетельным любопытством. Подозрения на счет Вятского, преследующие Глеба с самого утра обострились, взвиваясь алым пламенем военных стягов над головой, жаль только понять пока не выходило, в чем же будет состоять подвох.
   Михалыч, все так же молчаливо подпиравший стенку, раскрывать тайны не спешил, тихонько ухмыляясь в широкие усы. Из бокса высунулась башка Борьки и тут же убралась восвояси, скоро заприметив Вятского и потому, не решившись требовать подачи своего обеда поскорее.
   - Пока не жалуюсь, - тряхнув плечами, словно бы сбрасывая тем самым груз навалившихся опасений, ответил Ивлев.
   - А я тебя как раз ждал, хотел поговорить, - продолжил вести светскую беседу Леонид Григорьевич, с добродетельной улыбкой и отеческим жестом увлекая собеседника за собой по коридору. Глеб сопротивляться не стал, медленно пошел следом, внутреннее раздираемый любопытством, что же от него понадобилось старику, коль он так увещевает. - У тебя нет желания, прокатится до Москвы за счет салона?
   Долго не выдержал таинственности, не сумел растянуть удовольствие, или может напротив, поспешил, потому что слишком мерзко заискивать перед простым рабочим. Истиной мог служить как первый вариант, так и второй, хотя в любом случае это не могло служить утешением, куда серьезнее перед ним встала проблема, как поступить, что ответить.
   Возможность на сутки свалить из города, остаться предоставленным самому себе и без особых растрат снова ощутить песнь путешествия по бескрайним дорогам - одна мысль об этом манила. С другой стороны наверняка в конце пути его вряд ли будет ожидать что-то приятное, да и просто облегчать жизнь своему давнему обидчику так сразу не хотелось, нужно было хоть немного его позлить. Именно в таком ключе размышлял Глеб.
   - Опять представителем?
   - Ну да, - не стал спорить Вятский, наоборот обрадовавшись сообразительности подчиненного. - "Торекс-групп" хотят подписать с нами контракт, но нужно как следует посмотреть, что у них там и как...
   Его домашность, не позволявшая ему с легким сердцем покидать родные пенаты так или иначе отяжеляло контакты с другими регионами, но каким-то образом отправляя на переговоры вместо себя зачастую совершенно левых представителей ему все еще удавалось заключать выгодные контракты и не прогореть. Подобная удачливость в делах просто поражала Ивлева, заставляя втихомолку кипеть от злости, собственные амбиции так науськивали его на какую-нибудь гадость для Леонида Григорьевича. Возможно, если бы ему представился на это хоть один шанс, он бы его наверняка не упустил, но судьба пока не отличалась к нему своей приятной благосклонностью.
   - А почему это снова я? - из чистой вредности сухо поинтересовался Глеб, на самом деле в какой-то степени ощущая свое превосходство над другими, не оставлявшее его примерно с последних курсов родного университета.
   - Ну, у тебя в этом уже имеется опыт, к тому же, как таковое дело там не серьезное, просто для престижа появится, следует...
   - У меня машина сломана, - привел последний аргумент Глеб, внутренне при этом уже настроившись на поездку.
   - Так езжай на моей, что она простаивает, - без труда прочитав согласие в лице собеседника, царственно предложил Вятский, вкладывая последний кирпичик в стену согласия.
   После они наскоро обсудили подробности встречи и все что в ходе "переговоров" может потребоваться, после чего Глеб милостиво был отпущен домой, отдохнуть перед поездкой и подготовить к отъезду машину.
   Белоснежная Subaru Impreza принадлежащая Вятскому пылилась в гараже практически на всем протяжении года, выезжая оттуда лишь в редких случаях, как например сегодняшний. Бессердечный к людям Ивлев ужасно зато сочувствовал изящному техническому средству, совершенно не понимая владельца, заставлявшего ее дни и ночи стоять без дела, отдавая предпочтение внедорожнику, пусть дорогому.
   Может все дело было в его совершенно несносной любви к скорости и азарту, заставлявшим все чаще давить на педаль газа, чем проверять выносливость машины в непроходимой болотистой местности. Глеб жаждал пламенного горения адреналина в жилах, безумств летящей вперед дороги по которой, огибая повороты, плавно скользит машина. Вот что было его единственной вечной страстью, единственной любовью сравниться с коей не могла ни одна даже самая красивая и покладистая женщина, ни богатство, золотом рассыпавшееся у ног, ни положение, позволявшее свысока смотреть на всех вокруг.
   Отправиться Ивлеву пришлось вовсе не вечером, а уже ближе к ночи. Он вполне мог бы спокойно выспаться дома, а с рассветом тронуться в путь, но ночные дороги манили его своей тишиной и далекими огнями, заснувших городов. Ничего не могло прельщать его больше, чем одинокое путешествие за рулем послушного автомобиля, разрывающего тишину ревущем мотором, подчиняясь любому движению его руки.
   Позёмка, клубившаяся по пустынным полям у дороги, взвивалась точно мифический снежный дракон, высоко запрокидывая огромную голову, обнажая ледяные клыки в устрашающем оскале. Снежная крошка, танцуя в темных небесах под вальсовые напевы ветра, медленно ложилась на дорогу, размывая очертания спешащих в город машин, усыпляя усталых дальнобойщиков, уверенной рукой направлявших свои длинномерные большегрузы.
   Subaru же высокомерно скользила среди них по мягко устланному снежному ковру, с царской непринужденностью оттесняя прочих легковесных товарок со своего пути. Мотор тихо мурлыкал от удовольствия, обволакивая и успокаивая водителя, сосредоченно, но не напряженно следящего за дорогой. Дворники мягко сметали налипшие ажурные снежинки, открывая обзор, а из приемника доносился мистически мрачный голос солиста группы "Пикник" Эдмунда Шклярского.
   Чем дальше за спиной гасли огни ставшего родным города, тем больше свободы приобретала машина, тем чаще стрелка спидометра отклонялась вправо, тем сильнее разливался огнем адреналин в крови ночного гонщика. Единственное, что доставляло некоторое недовольство, так это вдруг начавшая наваливаться усталость. Недосып последней недели, связанный с разгульной жизнью молодого мужчины, жаждавшего приключений, проявился во всей красе.
   Пришлось остановиться у заправки и озаботится приобретением кофе. Попил там же, слегка морщась и прихлебывая горячий напиток из простенького пластикового стаканчика. Продавщица вяло поглядывала на него из-за прилавка, желая похоже только одного - скорейшего завершения смены и возможности отправится домой, в то время как ее коллеги-заправщики жаждали банально оказаться внутри помещения.
   Глеб сделал последний глоток, поглядывая в широкое окно, и выбросил стаканчик в урну. Едва заметно кивнув даме за прилавком, вышел в морозную ночь, бодро вдыхая насыщенный ледяными искорками воздух. Морозец рисовал узоры по стеклам, заставляя потрескивать хлипкие ветки голых деревьев под натиском легкого дуновения. Снег хрустел под ногами, а провода вяло покачивались, ссыпая иней на укрытый пушистым покрывалом асфальт.
   Дверь тихонько хрустнула свежим ледком, распахивая перед водителем теплое чрево машины. Ивлев благостно опустился в мягкое кресло, особенно приятным показавшееся с мороза. Ключ проворно повернулся в замке, зажглись датчики, Subaru благостно замурчала, готовясь продолжить намеченный им обоим путь. Послушная, трепетная, она повиновалась каждому движению руки, безоговорочно следуя ему, не пытаясь прекословить. Ни ледяная корка, ни пушистые настилы снега не могли ей помешать исполнить свой долг.
   Мелодично зашуршали дворники, сметая запорошившие лобовое стекло снежинки. Из динамиков доносилась знакомая мелодия, машина медленно выруливала с заправки на трассу. Только вот тяжесть в глазах никуда не делась, напротив еще больше приобретала над ним власть.
   Глеб сильнее надавил на педаль газа, стараясь изгнать всплеском адреналина сонливость из своего организма. Помогло, сознание очистилось настроившись на дорогу, изобиловавшую ледяными участками, на которых нет-нет, а автомобиль чуть начинал подвиливать. Руль вертко крутился то в одну сторону то в другую, заставляя Subaru двигаться точно песчаной змейке, взвивая снежную крошку шипастыми шинами.
   Редкие автомобили, встречавшиеся по пути, завидев его ход машины, настороженно отодвигались к обочине, опасаясь сумасшедшего водителя, задумавшего в такую погоду играть с судьбой. Только этого и было нужно Ивлеву, он наслаждался своим превосходством, точно изысканным напитком, уверенно продолжая удерживать ногу на педали.
   Однако продлилась такая забава не долго и благо закончилась просто вынужденной остановкой, а не ударом лоб в лоб с встречным автомобилем, потому что уже через несколько секунд зрение подвело его, раздвоив на короткий миг объекты, попавшие в область видимости.
   Выключил двигатель и невидящим взглядом посмотрел в лобовое стекло, совершенно не понимая, что это с ним сегодня такое. Ранее с ним всякое бывало и даже несколько суток бывало не спал, но никогда это не могло помешать ему вести машину. От осознания своей несостоятельности в груди заклокотало раздражение. Откинул спинку кресла назад, улегся и прикрыл глаза, размышляя, не стоит ли ему чуть вздремнуть прямо здесь, а потом спустя часок продолжить путь. Мысль не слишком радовала, да и сон как-то вдруг не шел, общая усталость ощущалась, а вот уснуть не получалось.
   Ивлев тяжело вздохнул и заворочался на сидении, дорога звала и манила, усталость постепенно уступала. Проведя так для верности еще минут пятнадцать, он с удовлетворением снова замел машину, намереваясь продолжить свой путь. Однако отъехав от того места не более чем на пару километров в зеркале заднего вида замаячила желтая волга с "шашечками" на крыше, уверенно пытающаяся его догнать. Причем она действительно преследовала и просто жаждала догнать, а не просто обогнать на повороте и устремиться вперед к заветной цели. Простить такое какой-то простенькой машине советского автопрома он никак не мог. Таких с его точки зрения зарвавшихся водителей нужно ставить на место - так считал Глеб, забывая, что еще недавно сам промышлял подобной дерзостью по отношению к более дорогим и мощным автомобилям.
   И гонка началась, он, то намеренно подпускал к себе желтое такси, то снова набирал скорости, играя с ней точно кот с мышкой, изредка выводя петли, чтобы заставить противника нервничать. И тут такси стало мигать, пытаясь что-то сообщить, водитель просил притормозить. Ивлев внутренне забеспокоился, не смотря на внешнюю самоуверенность, мысли о потасовке с обозлившемся соперником быстро закралась в его голову, нашептывая о скорейшем побеге. Всего и делов, вдавить педаль газа и такси уже через пару минут затеряется в снежной крошке, вуалью вздымавшейся с полей.
   Чуть поразмышляв Глеб, слегка притормозил, позволяя себя нагнать такси, так чтобы теперь ехать с ней вровень, но готовый при этом в любой момент снова прибавить скорости, благо его автомобиль подобную резкость позволял, управлялся идеально. Едва машины сравнялись, уверенно скользя по заснеженному асфальту "нос в нос", как водитель такси ловя момент включил правый поворотник, намекая на желание обогнать. Ступня самопроизвольно дрогнула, практически усиливая нажим, как боковым зрением Ивлев вдруг заметил пассажира на переднем сидении соседней машины.
   Короткой замешки вызванной этим открытием хватило таксисту на то, чтобы уверенно прибавив газу вырулить перед Subaru и остановиться у обочины. Глеб так же притормозил, заинтересовавшись, кто же это в такое время надумал его догонять, да еще с такой отчаянной настырностью, хотя догадки уже имелись.
   Дверца волги натужно распахнулась и в белом кружеве снегопада проявилась худенькая фигурка Анны Вятской. Ее миленькое личико было взволнованно и бледно, отчего глаза, затененные вечерним макияжем, казались до безобразия огромными черными провалами. В волосах, постриженных аккуратным каре, тут же запутались снежинки, а ветер капризно принялся перебирать мех ее дорогой натуральной шубки. Девушка тревожно оглянулась на машину отца, еще раз спеша убедится, что тот при ее появлении не попытался снова убежать и что-то сказав на прощание водителю быстро-быстро, насколько ей это только позволяли высокие каблуки, засеменила к Subaru.
   Ивлев с улыбкой инкуба, наблюдавший за всем этим через зеркало заднего вида, даже не подумал о том, что неплохо было бы открыть девушке дверь и помочь сесть, зная, что в длинной шубке и в такой обуви это может оказаться совсем не просто, учитывая погоду. Не нашлось в его душе жалости и на то, чтобы посочувствовать ей, когда она случайно поскользнулась и чуть было не упала. Нет, он все так же с самодовольной улыбкой следил за ней через зеркало, уже предвкушая последующую беседу.
   Таксист в это время, похоже, радостно вздохнув от того, что сумел все же отделаться от странной пассажирки, уже уверенной рукой направлял свою машину в обратную сторону, нацеливаясь на огни города заревом отмеченные на горизонте. Глеб слегка пожалел, что не помучил его чуть больше, хотя кто знает, может в таком случае он лишил бы самого себя предстоящего развлечения, а в отношении того, что дальнейший путь его пройдет куда веселее чем до этого, сомнений не возникало.
   Дверца тихонько, с томным шепотом распахнулась и в пустом проеме появилась миленькая раскрашенная мордочка Анюты.
   - Можно? - как-то неуверенно спросила она, будто и в самом деле сомневалась, пустят ее в салон практически собственной машины или же оставят на морозе, доживать последние минуты, ожидая более жалостливого водителя, словно бы и не сама только что уверенно отпустила такси.
   Ивлев хорошо понимал, что эта нерешительность лишь игра, по ее меркам долженствующая придать ей милого очарования. Та маленькая женская ложь, которую каждая дама, будь то юная наивная дева или же женщина в годах, желает применить против мужчины избранного на роль возлюбленного. С возрастом они становятся куда изящнее, хитрее в своих маленьких уловках, но Анне было лишь двадцать, самый отчаянный, взбалмошный и насыщенный страстями период, и потому сердиться за топорность исполнения лукавств на нее было нельзя.
   Глеб пространственно кивнул, поворачивая ключ в замке. Автомобиль взволнованно радостно заурчал, девушка ничуть не менее трепетно уселась на соседнее сиденье, нервно расправляя мех шубки и зазывно оголяя острые коленки. Водитель криво усмехнулся про себя и мягко тронул с места машину, упирая взгляд, в заснеженный путь, мерцающий в белых хлопьях снегопада.
   - Мне тоже нужно в Москву, так кое-что прикупить, по мелочи, - сбивчиво принялась объяснять Анюта, посчитав необходимым оправдать свое настойчивое внедрение в машину.
   Ложь слышалась в каждом ее слове, букве, звуке, она шумно сыпалась из ее уст точно горох из худого мешка с тем же характерным дробным звучанием. Глеб только невнятно еще раз на это кивнул, намеренно доводя дело до пиковой точки своим равнодушием, еще в раннем детстве благодаря вспыльчивой матушке уяснив, что ничего так раздражающе не действует на людей как безразличное молчание. Это было самым любимым его оружием против людей любого сорта и возраста, он наслаждался им, доводя до совершенства.
   - Я совсем не помешаю, нигде не задержу, - пообещала Анюта, еще больше волнуясь от его столь легкого согласия со всем. - Моя машина снова в ремонте, а отец сказал, что вы в Москву и вот я... - сбивчиво принялась за объяснения она, шаря взглядом по салону, но ничего кроме спортивной сумки с его вещами на заднем сидении не нашла. Зацепиться разговором просто не за что было. - Вы же не против?
   - Нет, - намерено безучастным тоном отозвался Ивлев, обгоняя очередную встреченную по пути машину.
   Вятская замолчала, косясь на собеседника и покусывая намалеванные ядовито-алым губки. Похоже учебник по которому она училась соблазнению в случае с Глебом оказался бесполезен и теперь девчонке, застопорившейся на достигнутом, предстояло на свой страх и риск придумывать дальнейшие ходы. Идеи возникали, но методично отметались ею же сомой, взгляд приобретал лихорадочный блеск, что вполне пора было беспокоиться. Однако Ивлев был не из робкого десятка, а потому про себя ее лишь подбадривал, размышляя, стоит ли ему сразу же поддаться или еще немного поиграть, прикидывая, сколько у него есть на это свободного времени, учитывая вечные пробки на МКАДе.
   - О боже, какой снегопад, - не найдя ничего лучше воскликнула девушка, вперив взгляд в лобовое стекло, с которого с короткой передышкой без устали дворники сметали пушистые снежные хлопья. - А вот я, побаиваюсь в такую погоду ездить на машине самой, - с долей заискивания в голосе, добавила она, оборачиваясь на водителя. Ее глаза так и молили ответить, все равно лишь бы начать уже разговор.
   Он только хмыкнул про себя. "Ну-ну, если не о чем говорить, поговорим тогда о погоде", - мысленно передразнил Глеб столетней давности совет из женского журнала, читаемые ранее его бывшей женой, которая осталась в его родном городе наряду с его детскими романтическими мечтами, принципами и стремлением быть лучше. Впрочем, Марина их читала скорее от скуки, чем реально желая почерпнуть что-то важное для себя, уж его она завлекла вовсе не дурацкими разговорами, а наглостью, граничащей с развратностью.
   Золотые годы юности, обозначившиеся в последствие скорым браком, а через пару лет таким же спешным разводом по причине его неудовлетворенности его бытом. Не то, чтобы в браке было так ужасно, скорее просто слишком тихо, обычно, скучно. Больше не стало безумств, глупостей, адреналина. Марина захотела нормальную семью, то есть детей, в то время как Ивлев тогда только почувствовал себя свободным от родительского давления и своих пудовых принципов, только избавился от совести.
   Нет, в то время ему закостенелость быта женатого мужчины лишь в страшном сне могла привидеться, да и сейчас он в ней пока не нуждался. Амбиции призывали его свершениям: к богатству, высокому положению, статусности и исполнению мечты. Гонки, скорость, машины - вот к чему лежало его сердце, а не к верности и пеленкам, он ведь только начал жить, почувствовал вкус свободы воли.
   Как хотелось добиться в жизни чего-то, доказать ей и всем остальным каков он есть, пресечь разом всю эту нудную болтовню о разумности желаний, о том, что трудиться, придется долго, работать на мечту. Нет, это не для Глеба, он готов ждать только в скорой перспективе, чтобы постараться и получить, наверняка, нахрапом, в блеске восхищенья. Вот почему оставил все, ринулся на амбразуру неизвестности в чужой город поддавшись словам Вятского. И пускай не вышло, ничего, он это все так не оставит, обязательно получит свое, расшибется в лепешку, но станет тем, кому все однажды позавидуют. И гонять будет не хуже чем теперешние чемпионы "Формулы-1", он своего не упустит, только чуть придется подождать.
   Вот такие именно мысли и блуждали в его голове, ничуть не теряя уверенности в правоте и непременном исполнении. И чем больше неудач он терпел, тем только больше верил в то, что однажды все резко изменится в его непростой жизни.
   - Ну, в твоем возрасте и с малым опытом это вполне нормально бояться снегопадов, - нарочито дельным видом подчеркивая разницу между ними, наконец, отозвался Ивлев, даже не поворачивая головы к попутчице, но остро чувствуя ее нервозность из-за его затяжного молчания.
   Вятская только обиженно закусила губу, не зная что и ответить. В другое время и не с ним она может и взялась бы спорить, только ведь тут то, на такое пойти невозможно. Девушка досадливо отвернулась к окну, снова задумавшись. Глеб тихонько посмеивался, ожидая очередной попытки. Ночь обещала быть не скучной.
   И словно в подтверждение последнего вывода Анюта как бы невзначай помогла шубке сползти с плеча, не просто оголяя его, а обнажая по той простой причине что под нею оказался только легкомысленный топ с тонкими тесемками, завязанными в бант на шее. Глеб ухмыльнулся, скосив взгляд на девицу, и легко набросил равнодушную маску на лицо. Тогда шубка сползла и со второго плеча, а после отсутствия видимой реакции и невнятного пыхтения, ненавязчиво оказалась отброшенной на задние сиденье с увещеванием по поводу жары в салоне. Водитель согласно кивнул ни взглядом, ни жестом не выказывая интереса к ее манипуляциям с одеждой.
   Оставшись в короткой юбчонке, открывающей верхнее кружево ее чулок и зажимы пояса, и легком топе, она с надеждой оглянулась на своего спутника. Никакой реакции, кроме разве что спрятанной улыбки, но о ней Вятской просто не откуда было узнать. И снова досада зажглась в ее маленьком робком сердечке, разогнать которую мог разве что только Ивлев, но он совсем не спешил вытягивать ее из нее, точно зная, что чем глубже она успеет впасть в уныние, тем податливее будет потом в его руках. Метод тысячу раз проверенный.
   И вот тут в зеркале заднего вида показалось яркое алое пятно спортивного автомобиля, точно такого, владеть которым Ивлев совсем не отказался бы, будь у него на то средства. Mitsubishi Lancer Evolution - легко, не напряженно, шел следом за ними, раздирая глянцевым капотом снежное крошево, разгоняя тьму мощным светом фар. Он излучал превосходство над всем бренным миром, стремительно несясь вперед, преодолевая километры.
   Однако сейчас Глеб тоже был не за рулем простеньких Жигули, ему было на чем соперничать, а значит, и уступать дорогу просто так он не был намерен. Нога сама собой мягко надавила на газ, уверенный взгляд скользнул к зеркалу заднего вида. Все мышцы на секунду напряглись, настраиваясь на предстоящую борьбу. Пусть пока ему не светила "Формула-1" и любые другие гонки, кроме любительских, здесь на трассе никто не мог запретить ему соревноваться. Адреналин начал свою медленную выработку, заполняя собой жилы, наливаясь яростным пламенем в них.
   - Гони! - неожиданно выкрикнула Анюта, оглядываясь назад и азартно выискивая взглядом алое пятно на дороге.
   Ивлив чуть было не растерялся даже от столь резких перемен в пассажирке. Несвойственная Вятской агрессивность, так внезапно проявившаяся перед ним, захлестнула огненной петлей. Это было так живо, знакомо и радостно, что не послушаться было просто не возможно для него. Надавил на газ, рассекая пространство.
   Внезапно машину чуть повело, его нажим оказался слишком резким, колеса юзом разворачивали зад вправо. Анна встревожено вцепилась в ручку на двери, оборачиваясь снова на ланцер, в то время как Глеб уверенно выруливал, поддав газу, четко зная, что следует в этой ситуации делать. Курсы по технике экстремальной езды послужили хорошим подспорьем для него в свое время и сейчас не подвели. Ничего сложного в том, не было, напротив, только еще большая доза адреналина вспрыснулась в кровь, загорела, закипела.
   - Ещё! - словно бы и, не заметив короткого момента заноса, подначивала Вятская, губы размыло в лихорадочной азартной улыбке.
   Что-то хищное, дикое появилось в ней на тот момент и это ему только понравилось. Многие девушки строили из себя любительниц быстрой езды, чтобы понравиться, но ни одна не проходила в итоге проверки. Быстро пресыщались скоростью, в последствие признаваясь, что терпели только ради него. Безбашенность и рискованность не свойственна была женскому полу или просто тем, кто встречался ему.
   Одна Маринка долгое время выдерживала, так же подначивая или же спокойно вглядываясь в лобовое стекло. Это делало его счастливым, по-настоящему счастливым от того, что было с кем разделить короткий момент триумфа, заполненный только эйфорией от переполнившего кровь азарта.
   Только и это длилось не долго, одна единственная ошибка, навсегда лишила его удовольствия: по горячности он не снизил скорость на крутом повороте, легко вписываясь в него чуть по касательной, как оттуда на приличной скорости вылетел бензовоз. Конечно он успел сориентироваться, вырулить до того как произойдет столкновение и даже не влепиться при этом в еще одного любителя быстрой езды ехавшего перед ними, только короткий миг предшествующий возможному столкновению яркой картинкой засел в мозгу бывшей жены, навсегда лишив ее смелости к подобным поездкам, отбил желание даже наблюдать за гонками.
   Возможно, именно это и стало первой трещиной в их семейном счастье. Правда, об этом Глеб старался не думать ни тогда, ни теперь, что толку выискивать проблемы, перетрясать прошлое, если менять в будущем он ничего все равно не намерен. Вот достигнет чего-то, тогда можно будет оглянуться назад, пересмотреть свои взгляды и, вероятно, вернуть что-то, чего по исходу, быть может, станет не доставать.
   Сейчас же его увлекала именно эта ситуация, взбудараженая азартом гонки пассажирка и случайный соперник позади, уверенно пытавшийся их настигнуть, сокращая с каждой секундой расстояние между ними. Уступить? Нет, на это бы Ивлев не пошел, это же сделка с совестью. Честно проиграть более удачливому или же более опытному одно, а вот самому уступив - снизив скорость - никогда. Он криво усмехнулся собственным мыслям и еще только сильнее вдавил газ в пол.
   С каждой секундой "схватка" только набирала обороты, снося с дороги на обочину случайных свидетелей. Пейзаж сливался в невнятную мутновато-белую дымку по бокам зеркал, а прямая дорога растерялась бесконечным полотном. Спидометр чуть ли зашкаливало, стрелка постепенно ложилась вправо, двигатель ревел, разливаясь музыкой по сердцу бесшабашного водителя, все сильнее и сильнее подначиваемого молодой азартной пассажиркой. Только ведь и соперник оказался не из робкого десятка, уверенно продолжая настигать их, усиливая потуги, ускоряя и без того ретивое транспортное средство.
   Глеб и сам не мог понять, откуда взялась такая мощь у ведомой им машины, словно бы цифры на спидометре сами собой увеличились, да так, что он с трудом успевал сообразить размечают ли доэтой метки шкалу производители. Даже в суматохе гонки они казались заоблачными, нереальными. И все же, о том чтобы остановиться сейчас, не было и речи. Нет, уступать он не станет, пускай хоть что случится в дальнейшим. Азарт захватил настолько, что разуму не возможно было и вставить свое веское слово.
   Еще раз убедив себя в этом, Ивлев с удивлением впился взглядом в зеркало заднего вида, не в силах поверить собственным глазам. Алое пятно машины соперника, настигавшее их все это время, чуть приотстав на дороги и размазываясь по краям, вдруг превратилась в снежную бурю, лавину, высотой в три человеческих роста, вздымаясь острыми шапками, грозясь поглотить все под собой.
   - Жми! - рявкнула Вятская, бледная и взволнованная, оглядываясь назад. Глаза потемнели от страха, неестественно выделившись на фоне посветлевшего лица.
   Снежная масса летела следом, набирая скорость и мощь, точно была живой. Ветер завывал, рвал провода, сопутствующие трассе, заставляя мерцать в воздухе бело-синие искры, и осачиваясь на землю стремительно нестись вдоль полей, точно верткие ужики. Снежинки больше не сыпались мерно на дорогу, точно вытряхнутый из мешка пух, а роились по бокам от автомобиля, как злые осенние осы, нацелившиеся на врага. Они ударялись в стекло и ссыпались наземь безжизненными острыми ледяными иголками. Окружающее пространство превратилось в какое-то мистическое безумие.
   Не смотря на то, что происходящее казалось алкогольной фантазией Глеб послушно вдавил ногой педаль газа в пол, надеясь только на то, что цифры на шкале спидометра продолжат свое увеличение тем же самым волшебным образом и им удастся спастись из-под несущейся на них снежной лавины. Он уже давно перестал что-либо понимать и чувствовать, все тело находилось в жестком напряжении, оно реагировало только на сухие приказы мозга, который в свою очередь, абстрагировавшись от осмысливания происходящего, просто стремился уцелеть в этой сумасшедшей гонке, надеясь что когда-нибудь она все же закончится.
   - Туда! - крикнула Анна, указывая на странное, пугающее особо опасной крутостью поворота, ответвление на основной дороге по которой они неслись. - На тот перекресток! - крикнула она, убеждая.
   И Ивлев сам не зная, почему послушался, хотя в душе твердо был уверен, что это чистой воды сумасшествие попытаться на их скорости вписаться в поворот. Да и ответвление дороги казалось слишком узким, каким-то мрачным, неестественным. Оно шло перпендикулярно основному пути, и так что, если они не поостерегутся, разросшаяся лавина поспешно может подмять их под себя лишь чуть раздавшись вширь.
   И все же, вопреки собственным выводам и логике, он повернул. Рука сама, точно поддавшись невидимой ниточке, дернула руль вправо, кривым юзом влетая на сочленение дорог. Несколько минут затанцевала на льду, выводя замысловатые па задом, автомобиль бодро врезался "мордой" в пушистый сугроб, взвив над ними тучу снега, покрывшего их густой шапкой.
   Ивлев резко дернул рычаг переключения скоростей спеша выбраться из ловушки, машина легко подалась назад, готовая к дальнейшим подвигам, как он неожиданно столкнулся с неправдоподобно спокойной картиной легкомысленного снегопада вокруг. Не было ни искр, бегущих по снегам вдоль трассы, ни рваных болтающихся на стойках проводов, ни роящихся, точно желавших их укусить снежинок, ни тем более свирепой бури, что гналась за ними. Не нашел он взглядом и алую Mitsubishi, да и никакой другой. Тишь и морозная благодать стояла вокруг, и только двигатель его Subaru тихонько мурлыкал под капотом.
   Глеб недоуменно оглянулся на спутницу, боясь увидеть в ее глазах страх и непонимание того, что сейчас он творил, но нет в них был восторг и радость от спасения, и лихорадочный блеск, сопутствующий пережившим сумасшедший всплеск адреналина в крови. Вопрос застрял в глотке, дикое желание просыпалось в нем от всего пережитого, собственный адреналин требовал еще одной встряски организма, жаждал растратить лишнюю энергию, накопившуюся в нем.
   Они потянулись друг к другу, как почуявшие приход весны звери, жаждущие продолжения рода. Нетерпение высокой нотой слетало с губ девушки, и протяжным гортанным рычанием у мужчины. Одежда стала лишь препятствием на пути к утолению их резко вспыхнувшей потребности. Тела пламенели от желания, наливаясь истомой, и им обоим отчего-то совершенно стало наплевать была ли на самом деле другая машина, преследовавшая их, и видели ли они снежный вал, вздымавшийся выше столбов с проводами. Плоть диктовала свои законы.
   Резкий рывок вдруг распахнувшейся двери и ворвавшийся из-за него в салон порыв ледяного ветра заставил Ивлева вздрогнуть, обернуться на звук. В проеме стояла его бывшая жена. Длинное стального цвета платье, украшенное кружевом в районе груди, на поверку являвшееся обыкновенной ночной рубашкой, беспрестанно рвал ветер, как и распущенные темные волосы, но холод она казалось, вовсе не ощущала.
   Зато ее взгляд, такого Глеб ни разу за всю свою семейную жизней не видел, он был грозный настолько, что казалось вот-вот из него начнут сыпаться молнии, готовые разорвать любого в клочья. И направлен этот взор оказался именно на Анну. Глеб еще не успел даже внутренне возмутится ее неожиданному явлению, напомнить об официальном разводе, и заодно попытаться поразмыслить над тем, как она вообще там оказалась, как вдруг услышал презрительное шипение своей спутницы.
   - Все же пришла, решилась?
   Мужчина не без изумления обернулся на нее, внутренне вздрогнув от того, как преобразилась милая юная Анюта. Лицо неестественно вытянулось, нос и скулы сильно заострились, глаза почернели и лишились белков, а заодно с ними пропали ресницы и брови. Даже одежда на ней каким-то непонятным образом, превратившись во что-то темное и хищное. Но хуже всего выглядели ее руки, удлинившиеся не только в предплечье и запястье, но и основательно подросшие пальцы с закругленными черными когтями на них, причем одна из них уверенно упиралась всей пятерней в его горло, с вполне конкретным намерением вырвать кадык.
   Ивлев попытался было отодвинуться, но добился лишь обратного эффекта, когти решительно впились в кожу, по ней тут же ощутимо заструились первые капельки теплой крови. Пришлось замереть, надеясь на то, что это его очередная фантазия, и она сама собой растает как та лавина перед этим. Вообще все происходящее уже давно начало напоминать ему очень реалистичный дурной сон потому что, если начать верить в реалистичность всего происходящего то, можно было просто свихнуться.
   - А разве не на это ты рассчитывала сейчас? - леденящим душу тоном, чуть помедлив, словно бы оценивая ситуацию, спросила Марина. Все ее внимание было сосредоточено на собеседнице и ее руках, и полностью игнорируя присутствие еще третьего участника сцены.
   - Рассчитывала, - глумливо, протянула Анна, растягивая губы в мерзкой улыбке и показывая сопернице опасно острые клыки. Впрочем, после таких перемен в ее внешности и поведении Глеб поостерегся бы ее звать прежним именем. - Но в последний миг заволновалась, что ты за время нашей разлуки растеряла последние остатки своей смелости.
   - Только не говори, что скучала, - с нотками раздражения попросила собеседница. Очередной порыв ветра чуть было не сорвал с нее рубашку, но она даже не вздрогнула, точно бы вокруг не стояла зима, не падал снег, не трещал морозец.
   - Почему же? - со злым вызовом прошипела Вятская, запуская когти поглубже в горло своей жертвы. Ивлев попытался было ее оттолкнуть, но у него отчего-то даже рука не поднялась, оставалось только молча сидеть и наблюдать за происходящим, потому что голос у него словно бы пропал за ненадобностью. - Я вспоминала о тебе каждую ночь, постепенно набирая силу, нацеживая ее с него по капле и ожидая того часа когда мы встретимся вновь, но на этот раз уже я вдоволь наслажусь твоей болью.
   Ее злоба разливалась вокруг ощутимым болезненным покалыванием, Глеб мог поклясться кому угодно что видел ее собственными глазами, пульсирующие алые волны, равномерно разбегавшиеся в разные стороны, от которых начинало вибрировать окружающее пространство, звенеть воздух, уплотняясь точно мутная вода в пруду. А потом из них рождались какие-то бесформенные серые тени, похожие на клочковатые тучи или грязные пучки ваты, они мерно плавали вокруг машины, натыкались друг над друга, липли к лобовому стеклу и капоту, но стоило им подлететь ближе к Марине, как они тут же растворялись серой пылью, осыпаясь к ногам.
   - Отпусти его и мы проверим, кто из нас будет испытывать боль в будущем, - предложила она, легко отбрасывая дверцу машины от себя, точно она ничего не весила, заставив отогнуться ее на все сто восемьдесят градусов.
   Это было невозможно, никоим образом, просто недостижимо, однако Ивлев видел это своими глазами, начиная постепенно сходить с ума от всего, что наблюдал. Серые комки, витавшие в воздухе то разрастались, то сжимались до темных сгустков, алые волны продолжали вибрировать, в отдалении превращаясь в вязкие нити, оплетающие их точно клубок.
   - Разве я похожа на дуру? - дернув головой, нагло поинтересовалась Анна. - О нет, меня так просто не обвести вокруг пальца.
   - Да, правильно, ты не дура, ты лярва и если убьешь его - сдохнешь сама, - заявила Марина, раздраженно отгоняя рукой тени, которые тут же рассыпались все до единой, а заодно лопнули с тихим гулким звуком алые нити.
   Глеб сидел неподвижно пытаясь понять, что вокруг него вообще происходит, а главное, почему он до сих пор не может сделать ни единого движения. "Лярва" - это слово билось у него в голове, но ничего толкового на него он отыскать в себе не мог. Ну ругательство, когда-то он кажется его слышал, а более не известно. Только интуиция настойчиво подсказывала, что в данном случае оно что-то наверняка означает, потому что эта новая Анюта восприняла его как должное.
   Кроме того внутри присутствовало странное чувство узнавания создавшейся ситуации, точно бы это давно забытое старое никчемное кино, которое он уже когда-то смотрел, но все силы приложил в последствии для того, чтобы о нем позабыть.
   - Не надо драматизировать, я уже не так молода, чтобы поддаться на твою откровенную ложь, - прошипела пассажирка, ее рот раскрылся и стал невообразимо широким, точно лягушачий, а клыки вытянулись в длину и стали точно бивни. У Глеба от этого зрелища тут же засосало под ложечкой, хоть он до сих пор и убеждал себя, что все это сон. Испытывать дикий ужас ему это никак не мешало. - Мы обе знаем, что если я его сейчас выпью, ты, даже если захочешь, меня не убьешь, а я к тому же смогу породить еще и свою копию.
   Разговор между девушками приобретал острые углы, больно ранившие суровый нрав мужчины, которого они обсуждали. Рожденное из глубин раздражение неожиданно влило свежие силы в его мышцы, заставив их оттаять.
   - Уверена в этом? Тогда давай проверим, - предложила тогда бывшая жена, выставляя вперед раскрытую ладонь.
   - Согласна, - охотно поддержала собеседница, обвивая собой тело Глеба, словно змея.
   И точно ноги и нижняя часть тела куда-то делись, вытянулись в непонятную грязно-палевую субстанцию, точно резина, окручивая его в жесткий кокон, только руки и голова остались прежними. Когти теперь впивались не только в глотку, но и в спину, где-то напротив сердца. Ивлев попытался высвободиьтся, начал дергаться, но вместо этого ощутил, как что-то теплое светлое с быстротой горного потока будто бы утекает из него, перемещаясь прямо по длинным когтям той, кого Марина назвала лярвой. Чтобы это ни было на самом деле, но так просто расставаться с ним жертва не была намерена. Попытался оторвать от себя руку "воровки", но ничего не вышло, ладони прошли насквозь ни за что так и не уцепившись.
   - У нее есть плоть, ты можешь до нее дотронуться, оттолкнуть, - подсказала бывшая жена, встревожено следя за их борьбой, но не предпринимая попыток ему помочь. - Просто поверь в это.
   Лярва только рассмеялась, высоко, мерзко, надрывно. А его пальцы как он не старался не могли ухватиться за нее. Поверить никак не получалось, что-то на задворках памяти устойчиво твердило что все это сон, а значит не может существовать, в то время как страх, навеваемый потерей чего-то ценного из его души и тела, уверенно твердил, что все это наяву.
   - Стой, - резко выдохнула Марина, не в силах и дальше смотреть на его бесполезные попытки справиться с нападением. - Я сама тебя покормлю.
   - Ха-ха, - хохотнула лярва, и в смехе этом послышался мерзкий скрежет металла. - Не думаешь же ты, что и вправду на этот блеф поведусь? - с ехидством уточнила она, облизываясь. - Нет, стой и смотри, как он сдохнет на твоих глазах. В этот раз я не упущу своего шанса, не зря же я выбрала этот перекресток для нашей встречи.
   - А так? - сдернув с шеи невзрачную серебряную цепочку овальным голубым с темными прожилками камушком, спросила Марина.
   В глазах лярвы блеснул неподкупный интерес, она вся навострилась вперед, лицо еще более вытянулось, став похожим на лисье.
   - Бросай его, Владычица, а я отпущу его, - с придыханье велела она, обращаясь к сопернице. Нетерпение звучало в ее мерзком вязком голосе, когти въедливо впивались в горло жертвы, Ивлев захрипел, рассудок затопила боль. - Бросай немедленно, в реальность.
   После этих слов Глеб уже не уверен был в том, что стоящая за пределами машины девушка действительно его бывшая жена. Решительность и жесткость присущая ей при нынешнем разговоре казалась слишком чуждой, неправильной. И он все больше начинал верить в то, что все это сон в котором присутствовали некая владычица и лярва. Единственное в чем не возникало сомнений, так это в определении - кто из двух "девиц" на его стороне, а кто против. Безумно хотелось проснуться, но как он этого страстно не желал ничего не выходило.
   - Сначала ты, - на лице девушки на секунду проявился страх, "враг" обложил ее со всех сторон и деваться просто было не куда, и все же кажется у нее была надежда на что-то, в то время как Ивлев терял, казалось последние силы. Их не доставало даже на то, чтобы следить за беседой, да и видел он только лишь силуэты теперь.
   - И не подумаю, - возмутилась лярва, "вгрызаясь" в тело жертвы еще сильнее, грудь Глеба обжигало живым пламенем.
   - Одновременно, - сдавшись под напором страха за жизнь бывшего мужа, предложила Владычица.
   Камень из ее руки внезапно подскочил вверх, а затем словно бы просто потухнув исчез, но в этот же момент два действа случились одновременно: лярва впилась в Глеба с двойным усилием, а Марина послала в него некий световой импульс. Он ощутимо толкнул его в грудь, заставив грудную клетку смяться, а легкие исторгнуть воздух, после чего мужчина закрывший глаза лишь на короткий миг с изумлением очнулся в одиночестве все в той же машине, на том же пустынном перекрестке, когда на горизонте уже брезжил рассвет.
   Ивлев порывисто дышал, нетерпеливо заглатывая воздух как больной с приступами астмы. Одна рука болезненно сжимала руль, в то время как другая сдерживала горящее в груди сердце. Перед глазами все плыло, голова кружилась, дико тошнило. Но за всеми этими неудобствами его все же грела вдохновенная мысль, что все привидевшееся ему оказалось на самом деле только лишь сном. И пускай его мелко колотило, а руки и ноги с трудом слушались, одрябнув, потеряв молодецкую упругость.
   На самом деле он не успел отъехать так уж далеко от города, машина по-прежнему оставалась в том самом месте, где он остановился после того, как на него навалилась усталость. Видимо провалился в сон сам того не заметив, а как никогда разыгравшаяся бурная фантазия подбросила ему этот странный сон приплетя туда и Вятскую, и Маринку, наделив каждую из них некой мифической силой.
   Разгадав эту загадку, Глеб облегченно вздохнул, не без опаски размахнул дверь, после чего выпрямившись подставил лицо ледяным порывам ветра. Неспешное тихое утро постепенно разгоняло сумрак, навеянный сновидением, успокаивало растревоженные нервы, заставляя смеяться над собой. Он и представить себе даже не мог, что же послужило столь яркой феерии, промелькнувшей перед глазами, пока он отдыхал, тем толчком для игры сознания, усиленно вывившего давно забытый образ.
   Ивлев тяжело повел плечами, пару раз взмахнул руками, разгоняя мышцы, надеясь, что хоть это вернет в них привычную бушующую силу, вместо того вялого марева, что прокатывалось по жилам сейчас. Ничего не помогало. Решил прибегнуть к последнему радикальному средству - обтереть лицо снегом. Нагнулся за рыхлой горстью и на мгновение перестал дышать. Под ногами невнятной завитушкой с ровным голубым пятном лежала цепочка с овальным камушком.
   Глаза отказывались верить, рука неуверенно коснулась серебряных колечек. Они были тверды и прохладны как то и должно быть. Подцепил двумя пальцами, опасливо поднося находку ближе к лицу и еще раз убедился в том, что она именно такая, какую видел он в своем безумном сновидении, та, что перед тем как он проснулся, сорвала с себя Владычица.
   Но хуже всего было то, что теперь при ближайшем рассмотрении это в действительности оказался кулон Марины, тот самый, не снимаемый ни днем, ни ночью. Овальный кусок бирюзы с темными прожилками складывающимися в неясный силуэт закручивающегося вихрем кольца. Его она даже в день свадьбы не сменила на что-то более яркое и блестящее, намеренно добавив к платью и в прическу голубые ленты в тон.
   Неприятный холодок пополз вдоль позвоночника. Разум шумно заработав точно старинная динамо-машина быстренько сварганил версию о том, что камушек всего лишь похож на Маринен, а попал в сон после того как Ивлев самолично разглядел его при остановке, а потом просто об этом запамятовал, но только ведь интуиция подсказывала, что на самом деле все совершенно не так. Он не мог его увидеть, до того как уснул просто по той простой причине, что ни разу не вышел из машины тогда, сразу выключил мотор и уснул. Да к тому же слишком характерным был на нем рисунок прожилок, чтобы спутать с иным другим.
   Смятение заполняло верхи сознания, под ложечкой засосало. Глеб растерянно смотрел на цепочку, все еще пытаясь найти рациональное объяснение ее появлению. В конце концов не найдя токового, рассеянно забросил его внутрь салона, особо никуда не метясь, сел за руль и вдавив газ в пол сорвался с места, стремясь скоростью разогнать неуютность собственной души метавшейся тревожно в теле.
   Однако даже привычная езда с заносом не могла унять его беспокойства, мысли нет-нет, а так или иначе возвращались к бывшей жене. И чем сильнее возрастала скорость тем больше увлекали его эмоции в свою безрадостную клоаку. Он не общался с Маринкой уже больше года, окончательно разорвал все связи с ней, прослышав, что у той появился другой. Сделал вид, будто таким образом дает ей полную свободу, но на самом деле взревновал, что очевидно - всегда неприятно отдавать что-то свое, пускай и уже теперь ненужное. Закон собственника еще никто не отменял в этом мире.
   Теперь же Ивлев с неприязнью и тоской взирал на телефон. Заветный номер никуда не испарился с карты памяти, он был слишком ленив, чтобы ее чистить. Сообщения всегда удалял, тут же, едва успевая прочитать. Над этой его привычкой бывшая жена всегда смеялась, подначивая по поводу конспирации на случай если любовница что пришлет. В чем-то она оказалась права, только привычка пригодилась больше перед и после развода, а не до их свадьбы, хоть и брала истоки оттуда.
   Бросил взгляд на дисплей, время еще слишком мало, чтобы реально кого-то решиться побеспокоить, а уж тем более бывшую жену. Она точно сурок, иногда казалось что вся ее жизнь проходит во сне, она рано ложилась и поздно вставала, да и сон у нее, точно у вампира днем - был глубоким, тягостным, беспробудным для любого вида будильника.
   Дальнейшая дорога свелась к постоянной гонке за временем. Череда скоростных фигур перемежалась короткими взволнованными взглядами в сторону часов. Трасса постепенно заполнялась другими водителями, спешащими по своим делам, все меньше давая возможности Ивлеву разогнать свою тревогу с помощью "баловства".
   Вот на пути возник знакомый можно сказать родной пост ДПС, все такой же потрепанный неверной погодой, с угрюмыми, упакованными в зимнюю форму, служителям законов. После него родная развилка "клеверный лист", по которой, если свернуть вправо, можно достигнуть небольшого городка, где живет его единственный давний еще со времен института друг, связь хотя бы с ним он пока еще не потерял. Но Глебу нужно было по прямой, его ждала Москва, а встретиться с товарищем в случае чего можно и на обратном пути, ничего страшного, время терпит, с Вятским уж как-нибудь объяснится.
   Перед носом мерно подрагивая всем своим металлическим существом тащился молоковоз, старенький, еще с советских времен верно несущий свою службу. Нетерпеливый Ивлев вырулил чуть влево, намереваясь его поскорее обогнать, как взгляд переметнулся сам собой на циферблат часов, отмечая раннее утро, но то самое, приемлемое уже для вежливых звонков.
   Взялся за телефон и тут же нерешительно отбросил, возвращаясь к маневру. В голове нелицеприятно висел вопрос: что ей сказать? Ни одной приемлемой формы для сообщения. Как сказать несведущему сонному и наверняка злому человеку из-за жестокой побудки, что тебя встревожила найденная цепочка которая приснилась во сне? У Глеба даже зубы заломило от собственного сбившего объяснения.
   Дальнейший путь он продолжил в молчаливом раздумье, преисполнившись недовольства и тоски. Сам себя убеждал в глупости намеченного ранее плана, просил успокоиться и тут же спорил с собой, неожиданно начав раздражаться от собственной трусости. В конце концов убедив себя в том, что ничего такого ударного не будет от звонка бывшей, и он вполне способен к непринужденной беседе, Глеб уверенно набрал нужный номер, дабы не успеть тут же передумать.
   Долгие размеренный гудки были ему ответом, он и не ждал, что на его призыв быстро откликнуться - девушки любят заставить себя подождать, поволноваться над звонящим телефоном, покусать губки, и только после всего этого ответить. Тем более не было уверенности, что та, кому он звонил уже имела честь проснуться и к тому же, вопреки привычке, держит мобильный рядом с кроватью. Успокоив себя всеми этими размышлениями он не заметил, как набор закончился, а телефон сообщил о том, что требуемый абонент не пожелал с ним беседовать.
   Недовольство, накатившее широкой волной на него, заставило тут же перенабрать номер, но и в этот раз долгое ожидание ответа не было вознаграждено. Марина по-прежнему молчала. Ивлев пренебрежительно отбросил от себя телефон, вперив раздраженный взгляд в дорогу и полностью сосредотачиваясь только на ней. Злость, восставшая во весь рост, призвала наскоро перечеркнуть все тревоги - последствие дурного сновидения, а вместе с ними и безразличие бывшей, не пожелавшей отвечать на звонок. Только вот незадача, даже столь внушительная атака не могла полностью разогнать это навязчивое беспокойство.
   Раздражение продолжало накапливаться в нем, не находя выхода. Остановился у очередного придорожного кафе, выпить чего-то горячего, подумать. Еще раз набрал номер и снова в ответ тишина. Собственная настырность начинала бесить Ивлева, да толку чуть, что-то внутри него не желало отступать, паника росла, заставляя раз за разом повторять набор на телефоне. Хуже всего было то, что никому из соседей или друзей он не мог позвонить, чтобы разузнать о Марине, просто по той причине, что не знал их номеров, как не помнил и их самих. Нет, близких подруг конечно же знал, но слишком не любил, чтобы запастись возможностью связаться с ними в случае чего. Ранее не видел смысла.
   Впереди мелькнул информационный знак, сообщающей о предстоящей развилке, сопутствующей пути, ведущему на выбор в родной город или же в Москву. Ивлев еще не успел поразмыслить об этом, как рука твердо повернула руль выбрав за него. Машина тревожно взревела летя, точно стрела к возвышавшемуся на горизонте куску родины. Он хотел только убедиться в том, что все с ней в порядке, чтобы доказать самому себе, насколько ошибочны были все эти тревоги.
   В итоге и сам не заметил, как успел преодолеть путь до дома бывшей жены, очнулся можно сказать уже в тот момент. когда в полутьме старенького подъезда давил на кнопку визгливого звонка, не изменившегося до сих пор, разве только слегка охрип. Долгое время в ответ звучала гулкая тишина, внезапно прервавшаяся тихими крадущимися шагами. Щелкнула внутренняя щеколда и в узком проеме появилась бледное встревоженное лицо.
   Катьку Самохину - свою бывшую одногруппницу из института и верную подружку Марины он узнал без труда, в конце концов не так уж и много лет пролетело, чтобы память окончательно стерла образы тех, с кем он когда-то учился. Хуже было то, что на той лица буквально не было, а уж когда она через секунду сообразила, кто перед ней, то и вовсе чуть в обморок не упала, пошатнулась слегка, отступила назад в испуге, зажимая рот свободной ладонью чтобы не закричать.
   - Ты... - растерянно выдохнула она, горестно зажмуриваясь.
   Глеб растерянно прошел за ней следом в квартиру, мягко закрывая за собой дверь, а может она и сама запахнулась, он сообразил, что та закрыта только когда ощутил ее шершавость спиной. Катерина же взволнованно потянулась за сигаретой, зажигалка словно бы назло отказывалась работать, плюясь мелкими синими искрами в ее дрожащих руках. Только вырвавшееся в сердцах ругательство магическим образом помогло, казалось, зажечься той, девушка нервно прикурила, отчего-то боясь взглянуть в лицо неожиданного гостя.
   - Где Марина? - теряясь в догадках относительно происходящего, нахмурившись, поинтересовался Глеб. Тревога в нем только усилилась.
   Катька только дрожащей рукой махнула в сторону одной из спален, та что поменьше и выходит окнами во двор. Что-то не на шутку пугало ее, она мелко подрагивала, терзаемая ознобом и собственными мыслями. Глаза лихорадочно бегали, губы давно искусаны в кровь.
   Ивлев рывком преодолел коридор, распахнул неплотно прикрытую дверь и чуть было сам в голос не закричал столкнувшись лицом к лицу с тем, что так напугало его одногруппницу. На тонком воздушном матрасе в окружении множества трепетавших свечей, вытянув руки вдоль тела, лежала Марина, и кожа ее была бледна точно самый чистый снег, а губы отдавали синевой. Из одежды на ней присутствовала лишь легкая ночная рубашка на ажурных бретельках стального цвета - та самая, которая была на ней и в его сне.
   - Марина, - неуверенно позвал он, отчего-то боясь к ней приблизиться. - Она?.. - неверяще оглянувшись на единственного живого человека в этой пустой мрачной квартире шепотом спросил Глеб.
   - Это ты виноват! - обвинительно накинулась на него Катерина, и этот ее вскрик был сравним со звуком лопающейся струны. - Лучше бы она тебе позволила сдохнуть, чем сама. Я же просила ее... Зачем ты приехал?
   - Ты о чем? - окончательно растерялся гость.
   - О чем?! - взбеленилась собеседница пыша жаром, захлестываемая ненавистью. - Как? Скажи мне, как, можно было прожить два года с человеком и не заметить его сути? Не понять, что он для тебя делает? Что он делает для всех жителей этого города?! - со слезами на глазах обвиняла его она. - А теперь она умрет, из-за тебя...
   - Почему из-за меня?
   - Хочешь сказать ты прилетел сегодня сюда не из-за ее появления в твоем сне? - с злобным сомнением в голосе вопрошала Самохина. - Неужели ты ее даже не запомнил там?
   - Откуда?..
   - Ты дурак! - визгливо выкрикнула она. - Марина - Владычица отражения. Пора уже об этом узнать.
   - Кто? - тупо переспросил Ивлев, начиная подозревать себя в том, что он снова успел заснуть в машине, и ему снится очередное безумно реалистичное сновидение.
   - Повелительница снов, так тебе понятнее? Человек способный управлять своими и чужими снами, жить в Отражении - мире иллюзий, мечтах и тайных желаниях всех людей нашей планеты. И сегодня она отправилась туда, чтобы спасти тебя от лярвы.
   - Ты бредишь? - отшатнувшись от собеседницы, глухо поинтересовался он.
   Больше всего желал сейчас зажать уши и не слышать ее объяснений, потому что каждое слово, точно игла, впивалось в его сердце, и с каждой секундой в нем оставалось все меньше уверенности, что сумасшествие не настигло его. Но одно уже до дрожи знакомое слово "лярва" заставляло не на шутку волноваться.
   - Хотела бы я бредить в этом случае... - горько посетовала Катька, закуривая очередную сигарету. По квартире и без того наполненной ароматами дыма поплыло белесое марево.
   Ивлев отвернулся от нее, чтобы не видеть боли в глазах собеседницы, но вместо этого наткнулся на безжизненное тело. Горло сжалось, не пропуская воздух в легкие. Глаза отказывались видеть. Он судорожно вздохнул, хватаясь свободной рукой за дверной косяк. Марина буквально на глазах медленно покрывалась тонкой коркой льда, он тихо хрустел расцветая маленькими плоскими соцветиями, расползался точно свирепствующая чума.
   - Что?! - Катерина влетела в комнату и остолбенела, в глазах застыл ужас. Она потрясенно хватала ртом воздух не в силах вымолвить еще хоть что-то. Руки снова мелко задрожали. Рухнула на пол перед подругой. - Не надо, прошу тебя, выбирайся. Я же тоже сдохну без тебя.
   - Что происходит?
   Но она его не слышала, припала к Марине и тут резко отскочила, словно обжегшись.
   - Камень... - ошалело выдохнула она. - Куда делся камень? - глаза лихорадочно скользили по распластанному на полу телу, но того что она искало не находилось, да и затеряться там ему негде было.
   Ивлев дернулся, словно бы его кто-то уколол в сердце, в нагрудном кармане что-то лежало, сильно оттягивая его вниз. Сунув туда руку он не без удивления обнаружил на ладони серебряную тонкую цепочку с овалом бирюзы. Тот самый, что отыскал в снегу у машины. Только вот странность, он хорошо помнил как забросил его в машину, но не мог вспомнить того момента, как искал его после и убирал в карман.
   - Откуда он у тебя?! - оборвав его мысли по поводу этой странности, резко спросила Самохина, заметив болтавшийся приметный камушек. Ее аж затрясло от негодования.
   - Я его нашел, - словно бы защищаясь, буркнул Глеб.
   А потом слова сами собой потекли из него, он и не заметил, как решился на это, осознав только после того, как рассказ прозвучал. Не утаил ничего, так подробно пересказал весь сон и собственные мысли о Вятской, привидевшейся ему, ни на секунду даже не смутившись этому. Он сам себя не узнавал, все было так чудно и странно, снова начало казаться, что он во сне.
   - Его нужно вернуть Марине, - указав пальцем на камушек, решительно заявила Катька. - Ты должен ей его вернуть, - еще более твердо добавила она, но когда Глеб послушно протянул цепочку, зло процедила: - Во сне.
   - Что? - не совсем понял ее Ивлев, интуитивно предчувствуя что-то неприятное. Окружающее пространство и ситуация начала напоминать ему третьесортный ужастик. Захотелось развернуться и просто сбежать от всего этого, жестоко наплевав, но покрывшееся льдом тело Марины привязывало его к себе точно сильнейший магнит. Он не мог оставить ее в таком состоянии пусть до конца и не смог поверить, что все происходящее реально и та в таком состоянии из-за него.
   - Это камень накопитель силы Владычицы Отражения, в нем ее мощь. Когда Марина выбросила его в реальность, то ее преимущество перед лярвой пропало. И похоже она оказалась слабее и теперь затерялась среди эфемер Отражения. Ты должен найти ее там и вернуть камень, тогда она сможет привести все в порядок и вернуться.
   - Лярва? Эфемеры? Отражение? - вперив взгляд в собеседницу, переспрашивал он, злясь на себя за то, что и в правду пытался понять все то, что та говорила. Снова потянуло на улицу, прочь из квартиры. Уверенность, что как только проделает это, все исчезнет, наваливалась со страшной силой. - О чем ты говоришь? Это все какой-то бред!
   - Еще раз говорю тебе, Отражение - это мир иллюзий и желаний всех людей, там оживают наши мечты и страхи, но сами мы туда попадаем только во сне. Блуждаем среди собственных эфемеров - энергетически-эмоциональных следов нашей жизни, воплощаемых в разного рода картинах, которыми мы и считаем сновидения, - терпеливо начала разъяснять Самохина, беря себя в руки от того, что чувствовала необходимость убедить его в реальности всего происходящего, не зная о том, что тем самым вносит еще больше сомнений в его душу. - А лярвы - это как бы ожившие наши самые страстные желания, которые постепенно обретают над нами все больше власти, завладевают и даже могут убить забрав все силы. Вот с ней ты сегодня и встретился. А если бы не Марина ты бы не выбрался...
   - Хватит! - резко оборвал ее Ивлев. - Все это бред! Вызывай полицию и скорую, а я ухожу, - рыкнул он и стремительно выскочил за дверь, так скоро, что казалось будто бы прошел сквозь нее.
   Подъезд он преодолел так же скоро и незаметно, очнулся только оказавшись в спасительной полутьме салона машины. Рухнул на водительское сиденье и закрыл глаза, откинувшись на спинку кресла, принявшись ждать. Прошло пару минут, может больше, но ничего не изменилось для него. Снова вышел из автомобиля, сделал вид, что счищает нападавший снег, но картинка вокруг не поменялась. Саданул со всей силы по колесу, боль стрельнула от носка до самого колена, молнией, но он не проснулся. Вернулся в машину, откинулся на сидении прикрыв глаза рукой.
   Неприятные мысли начали терзать его с новой силой. Хотелось сбежать, сесть и уехать, но не мог. В конце концов решив, что даже если это сон - то совершенно не значит, что здесь можно вести себя подло. К тому же, если это действительно все нереально, как он думает, то и бояться ему нечего. Только вот гаденькая мыслишка где-то глубоко в сознании свербела о том, что это вполне все натурально и ему может опять предстоять очередная встреча с лярвой. Воспоминания о тянущих из него силу когтях: заставили внутреннее содрогнуться.
   Чертыхнулся и силой воли заставил себя раскрыть глаза, отвести руку. С губ непроизвольно сорвалось еще пара заковыристых ругательств. Тяжело сглотнул комок в горле, вперив взгляд на то, что простиралось за пределами машины.
   Малиновое густое точно кисель марево, в котором, вяло двигая множеством лап, плыли сгустки чего-то фиолетового, похожего на сто раз пережеванную жвачку. Да и его автомобиль немало изменился внешне напоминая больше помесь ракеты и каракатицы, только внутри салон оставался практически тем же самым.
   Он был во сне. Снова. Хотел того или же нет, но уже был здесь. Глеб сосредоточено выдохнул, стараясь прийти в себя, осмыслить дальнейшие действия. С трудом представлял как возможно было выбраться оттуда, где находился, а уж тем более каким-то образом отыскать Марину, которая по сути опираясь на слова Самохиной должна была еще быть жива и существовать во снах. Даже думать об этом казалось верхом сумасшествия, но необходимо было отталкиваться хотя бы от чего-то, чтобы и вправду не свихнуться. Поэтому, приняв за основу объяснения бывшей одногруппницы Ивлев начал мозговой штурм возникшей проблемы.
   Внезапно опомнился и начал шарить по карманам в поисках камня, осознав, что если он уснул - нет гарантии что окажется у него. Все было пусто, зато на панели сам собой проявился овал бирюзы на серебряной цепочке, отливая мистическим сиянием. Неуверенно коснулся его рукой, боясь, что видение испарится так же как и появился, но нет, он был таким же как и в реальности - чуть прохладным, твердым. Покрутив его еще немного в руках, Глеб убедился, что накопитель никуда все ж пропадать самовольно не собирается. В итоге не придумал ничего лучше, как просто нацепить его себе на шею, чтобы в дальнейшем быть уверенным в том, что не потеряет.
   Вялость "жевательных резинок" мерно плавающих перед стеклом навевала сонливость. Не без трепета медленно повернув ключ в замке, сглотнул, прислушиваясь, но единственное, что удалось различить, так это мягкую вибрацию под собой. Двигатель, если он конечно был в этом чудном агрегате, урчал точно ласковый котенок, протяжно, дрожаще. Гораздо сложнее оказалось с управлением, потому что руль оказался непригодным ни для чего иного, только чтобы за него держаться, вцепившись до побелевших костяшек пальцев. А сделать это было просто необходимо: как только Ивлев осторожно надавил на одну из двух педалей по идее долженствующей носить роль газа, "недоракета" понеслась чуть ли не со скоростью звука, разрывая своим носом-острием вязкое марево.
   Казалось, это розовое месиво никогда не кончится, он все летел и летел, а может точнее будет сказать плыл, а потом как-то вдруг выпал оттуда, рухнув прямо на песок с высоты не меньше чем несколько метров. Как ни странно, после падения ничего не болело, Глеб с трудом выбрался из покореженной машины, внимательно оглядываясь вокруг. Ничего кроме песка и палящего над головой солнца поначалу не заметил, да и "кисель" куда-то пропал, точно его и не было. Впереди простиралась бескрайняя пустыня, по которой ему предстояло пройти неизвестно сколько.
   Ивлев не без сожаления перевел взор на потерявший пригодность в песках агрегат, всерьез расстроившись от того, что не сможет преодолеть все это бесконечное расстояние благодаря нему. Ничего похожего на бутылку с водой у него не наблюдалось. С тоской подумав в последний раз о том, как бы было замечательно если "недоракета" превратилась во что-то полезное типа хотя бы квадрацикла, как та тут же подчинившись его мысленным призывам начала преображаться. Причем именно такого какой был нужен, с широкими колесами способными проехать по рассыпчатой песчаной площади, бесстрашно преодолеть барханы.
   С радостью усевшись за руль, он однако не без опаски поворачивал ключ в замке, страшась любого подвоха, которого так неожиданно могла подкинуть ему эта машинка. Обошлось, все в квадрацикле работало, как того следовало ожидать, только это путешествие оказалось до безобразия коротким, так как буквально преодолев один единственный бархан, и чуть было не натолкнувшись на изможденного работой странника в одной лишь набедренной повязке, из последних сил пытавшегося что-то откапать скрюченной истертой до дыр лопатой в груде песка, Глеб внезапно оказался на широкой заасфальтированной дорожке у трехэтажного светлого здания.
   И тут дикий ужасающий душу женский крик заставил его внутренне содрогнуться.
   - За тот край! - гаркнул хлипкому напарнику здоровенный парень, облаченный в форму санитара, вытаскивая из "скорой" носилки на которых разрывалась от стенаний и криков беременная баба лет этак около сорока.
   Ее тихо пыталась успокоить молодая девушка в беленьком халате, в то время как водитель флегматично наблюдал за извлечением пациентки, расслабленно пожевывая фильтр раскуренной сигареты. Ивлев как-то сразу растерялся, совершенно не понимая как он здесь оказался и что такое вообще происходит. Очередной протяжный рев роженицы лишь добавил страха в его растревоженное сознание, но не отрезвил.
   - Доктор! - резко выкрикнула она, неизвестно как успев извернуться на носилках и ухватить его за руку. - Не оставляйте меня, пожалуйста.
   Хватка у нее была невообразимо сильной для женщины особенно, такую бы стоило иметь боксеру или грузчику. Об этом подумал Глеб, еще только сильнее растерявшись от ее столь внезапной просьбы, и видимо потому безвольно следуя за носилками. Белый халат медленно колыхался при ходьбе, на шее болтался неизвестно откуда взявшийся стетоскоп. Только в преддверьях въезда в родильное отделение, чуть не ополоумев от какофонии бросившихся в его уши криков будущих мам, ему удалось оторвать цепкие пальцы роженицы от своей руки.
   И вот тут началось невообразимое, вокруг них набралось десяток, а то может и сотня людей, преодолеть плотное кольцо которых, сжимавшее их все больше вокруг носилок, оказалось невозможно. Роженица истошно закричала, санитары прикрутили ее резиновыми ремнями к каталке, а фельдшерица, во всяком случае Глеб решил, что это была именно она, вооружившись каким-то тесаком начала с ловкостью маньяка резать одежду на пациентке.
   - Тужьтесь, тужьтесь, - сладким голосом вещала она.
   И прежде чем Глеб успел хоть как-то вмешаться острие коснулось огромного будто раздувшегося как большой воздушный шар пуза и тот сдуваясь с тихим свистом, выбросил из себя тучу цветных экзотически ярких бабочек. Они трепетали своими изумительными прекрасными крылышками, летали над всем этим действом, садились на людей и медперсонал. А роженица счастливо плакала, тут же принявшись давать каждой имена, неизменно добавляя при этом отчество отца.
   Ивлев же почувствовал себя при этом до странности двояко: ему одновременно была понятна радость женщины, и в то же время по телу бродили мерзкие мурашки от всего этого странного зрелища. Он быстро сделал шаг в сторону, в очередной попытке уйти, но на этот раз его уже некому было задерживать, все люди, а так же остальной медперсонал куда-то исчезли сами собой. Да и родильный дом больше не походил сам на себя, скорее это была какая-то светлая абсолютно пустая комната со стоящими в центре носилками, края которой слегка подрагивали и расплывались в очертании.
   Решив, что это граница видения, во всяком случае именно так Глеб теперь называл про себя все эти странные места куда попадал в своем сне, он двинулся в ту сторону. Не слишком уверенный в себе, он все же легонько коснулся стены пальцами. От них тут же побежали волны, мелкие, быстрые, как от камушка брошенного в пруд. Ни холод, ни тепло он не ощутил при этом, да и вообще, только сейчас осознал, что в основном воспринимает окружающий мир двумя органами чувств: слухом и зрением, впрочем, с его стороны для сновидения это было вполне характерно, если не сказать правильно.
   Как бы то ни было, мучиться неизвестностью, замерев у этой стены, и ожидая чего-то под шепот недавней роженицы он не стал. Шагнул, всего на секунду позволяя себе закрыть глаза, но когда увидел, что находится по ту сторону, первым порывом было закрыть их снова и больше не открывать до тех пор, пока не вернется туда, откуда пришел. В пустоте, в бездне тьмы, по-другому он не смог бы назвать лучше место, где оказался, висел жуткий монстр, весь черный и блестящий, точно скорпион, только вот глаз у того было куда больше, как ног, клешней и ядовитых жал. Кроме того, он что-то ел, смачно хрустя, и почему-то Ивлев был уверен, что блюдо не было вегетарианским.
   Глеб порывисто шагнул назад, решив попытать счастья где-то в ином месте, вернувшись к роженице, но сделав это, тут же не без изумления узрел прямо перед собой обыкновенную стену, оклеенную обоями в тонкую полоску. Сзади что-то тихонько хлюпало, протяжно стонало и жарко дышало. Стоять спиной было как-то волнительно и в тоже время пугающе, он в очередной раз резко развернулся и не без иронии над собой осознал, насколько оказался смешон, не разгадав вовремя столь характерные звуки. Вакханалия на площади одной городской квартиры с огромннейших размеров комнатой. Впрочем, относительно этого он себя довольно быстро утешил тем, что такое восприятие вполне очевидно после монстра из предыдущего видения.
   Множество обнаженных тел мужчин и женщин разного возраста и телосложенья, абсолютно увлеченных друг другом, в то время как один единственный подросток - парнишка лет этак семнадцати - испуганно забился в угол не в силах смотреть на все это действо. И вот странно, заметив его среди всего этого множества разврата, Ивлев неожиданно осознал, что в какой-то степени может понять этот страх. На картинках журнала или в фильмах для взрослых это всегда старались преподнести как-то эротично, красиво, здесь же того и в помине не было. Совершенно необузданная страсть и животные инстинкты тонули в грязи и безразличии ко всему общечеловеческому, они копошились, точно червяки в теле сдохшей кобылы и от этого действительно становилось мерзко на душе.
   Ему, в последнее время так яростно тяготевшего к отношениям без напряга и обязательств, да к тому же уже давно перешагнувшего барьер неопытного юноши, все же стало настолько противно от этого зрелища, что он уверенно шагнул в сторону, с сожалением подумав о том пареньке, для которого сделать ничего все равно не сможет. Марина где-то среди хаоса сновидений и легкое беспокойство не оставляло Глеба. Только на задворках сознания, прежде чем он оказался в ином месте, мелькнуло острое понимание того, о чем говорила Самохина на счет того, чем помогала Марина ему самому и всем прочим людям города. В этот момент он отчетливо вспомнил, что за все время их семейной жизни ему ни разу не снились кошмары, а решение всех проблем Глеб по обыкновению всегда находил именно во снах.
   Однако вдоволь подумать об этом он не успел, так как в очередной раз оказался где-то в другом сновидении, неизвестно кому принадлежащем. За спиной сурово хлопнула дверь, отрезвляя. Лекторий был полон студентов, тут же поднявших на него свои встревоженные взгляды, в то время как сидящие за столом преподаватели взирали скорее осуждающе.
   - Опаздываете, молодой человек, - недовольно пробасил один из них с орлиным носом и выразительными глазами.
   - Извините, - чисто автоматически попросил прощения Глеб.
   И в этот миг сзади донесся характерный звук открывающейся двери. Появился еще один студент, да так испуганно влетел в аудиторию, что едва не сбил на лету стоящего напротив Глеба. Это был ботаник: весь такой дерганый, взъерошенный из-за опозданья, с тяжеленной сумкой, полной книг и конспектов, и конечно же в круглых очках. При его появлении преподаватели только осуждающе покачали головой, заставляя покраснеть того, как маков цвет, что могло показаться, будто он даже весь сейчас спечется от стыда.
   - Берите билет.
   - Да, - охотно тявкнул припозднившийся студент, чуть снова не сметя на своем пути зазевавшегося Ивлева.
   На столе экзаменаторов на прямоугольнике бумаги различимы были совершенно несуразные каракули, понять которые было просто невозможно. Зато эти самые значки привели в неописуемый ужас ботаника, казалось того сейчас удар хватит.
   Глеб тоскливо посмотрел в его сторону, бросил взгляд на аудиторию, отчего-то впервые испытав грусть от того, что годы его собственной учебы невозможно вернуть и просто вышел через дверь в коридор, отчего-то уверенный, что окликать его никто не станет, как и задерживать. Все так и случилось, ведь сон принадлежал не ему самому, а тому опоздавшему студенту на нем он и был завязан.
   Эти бесконечные скитания начинали его серьезно утомлять, а Марина где-то среди этого, ему поскорее хотелось отыскать уже ее и вернуть камень, потому что Отражение вовсе не казалось отличным местом для развлечения. Размышляя об этом он успел пересечь шумный магазин с косметикой и парфюмерией, забитый под завязку дамами всех возрастов, после чего прокатился немного в вагоне метро, едущем по трамвайным рельсам над водой и чуть было не утонул в широкой реке, дно которой было до того кристально чисто, что сразу становилось понятно - это не может быть реальностью. И вот, когда он уже окончательно, казалось, выбился из сил, судьба подкинула ему подарок.
   Он и сам не понял, как оказался внутри гоночной машины на месте водителя, успев осознать только то, что необходимо браться за дело, иначе влетит на полной скорости в какое-нибудь препятствие. Мотор ревел, из-под колес взвивался жаркий песок, впереди и сзади были яркие машины соперников, а штурман диктовал маршрут. Это на удивление оказалось легко, он и сам от себя не ожидал такого. И все же азарт происходящего захлестнул настолько, что из головы буквально выветрились все сомнения. Ивлев стремился к победе обходя на каждом повороте соперников, он жаждал ее, как жаждет глотка воды умирающий от жажды.
   И вот долгожданный триумф, и море почестей, награждение, сильные рукопожатия, поздравление. Упоение захватило его рассудок, и только внезапно обнявшая его Марина заставила неожиданно осознать, где он и для чего сюда пришел. Стоило этому только случиться, как ее тут же буквально оттеснила толпа, и эйфория от победы второй широкой волной накатила на него. Бесполезно Глеб пытался выбраться, хотел ее вновь отыскать среди толпы, пока в очередной раз не оказался совершенно в другом месте, никак не связанном с предыдущим.
   Он еще не успел сообразить в чей же сон он так неожиданно для себя забрел, сыграв в нем столь высокую роль победителя гонок, как вдруг осознал, что находится в стеклянном ящике, и кроме того больше не человек, а питон. Было так чудно и странно осознавать себя как личность, но при этом двигаться и издавать звуки так, как это свойственно всем пресмыкающимся. Глеб еще не успел испугаться, осознать все минусы для себя, как внезапный шорох привлек его внимание.
   - Попалась, зараза, - с этим не слишком приятным на слух победным возгласом из полутьмы помещенья появилась женщина, одетая как типичная уборщица, тащившая в руках что-то не слишком большое, серенькое, невзрачное. - Сейчас Гоша тобой закусит хорошенько, - пообещала она и ее ноша живо затрепетала.
   Ивлев приподнял башку от накрученного множеством колец тела, чтобы получше рассмотреть что это она такое тащит, как "нос к носу" столкнулся с ним. "Это" оказалось маленьким пухлым человечком, размером с простую мышь, зато в хорошем добротном таком костюме и в очках. Он бы, возможно, выглядел серьезным, если бы весь не взмок от испуга при сближении с ним, точнее с питоном. Женщина тем временем разжала пальцы выпуская свою странную ношу и со злорадной улыбкой желая Глебу приятного аппетита, но тот вместо того чтобы последовать совету, сноровисто метнулся сквозь распахнутое вверху отверстие спеша покинуть столь чудное местечко.
   "Удалось", - неизменно с радостью вздохнул Ивлев, еще счастливее становясь от того, что снова стал человеком. Только после этого огляделся по сторонам, не без изумления обнаруживая себя в чьей-то спальне, совершенно обычной, среднестатистической такой спальне. И все в ней выглядело так до безобразия обычно, что уже практически привыкший ко всякого рода странностям Глеб только еще сильнее напрягался, ожидая любого подвоха.
   И это незамедлительно случилось. Бросив короткий взгляд в сторону постели и лежащей на ней женщиной, он едва не подскочил на месте, сразу же узнав в ней Марину. Подошел ближе, чтобы убедиться, потянулся к ней рукой, желая разбудить, как вдруг в комнату ворвался детский плач. Бывшая жена подскочила точно ужаленная на месте, на ходу бросаясь мимо него в другую комнату. Последовав за ней, он уже знал, что там увидит: ее, качающую младенца на руках. Ничего удивительного в этом не было, и уж раз Марина тоже затерялась где-то среди снов и иллюзий, конечно же, ее сон должен оказаться именно такой. Недаром перед разводом она все чаще стала казаться ему слишком предсказуемой.
   - Марина, - тихо позвал он, стягивая с себя цепочку с камнем и протягивая его ей. Но она лишь недоуменно на него уставилась, легонько покачивая затихшего у груди младенца. - Возьми его, одень.
   - Зачем? - удивилась Владычица Отраженья. - Мне это сейчас не нужно, - с улыбкой ответила она, прижимаясь щекой к ребенку.
   - Нужно, пора возвращаться в реальность.
   - Реальность? - недоуменно переспросила она. - Это и есть реальность, и мне тут нравится. Я здесь счастлива.
   Сердце его всего на мгновение дрогнуло, он ненавидел себя сейчас за то, что вынужден вновь был растоптать ее столь трепетно воссозданный прекрасный мир, ее мечту. Часть него искренне сожалела об этом, заранее испытывая ту же боль, что должен причинить.
   - Нет, Марина, это все выдумка, твоя мечта, пойдем со мной обратно.
   - Куда? - дернувшись, она быстро отступила. - Я не понимаю о чем ты говоришь, - огляделась, точно пытаясь убедить себя в том, что находится там где и предполагала.
   - Просто одень камень на себя, а после поговорим, - пойдя на хитрость попросил Глеб. Он очень сильно надеялся, что таким образом это как-то поможет ей осознать свое положение в этом мире, как и его нереальность. Если же этого не произойдет сразу, то тогда ему просто придется насильно выдирать ее из этих грез.
   Марина неуверенно потянулась за камушком, словно боясь его, готовая в любой момент отдернуть руку. Но все же не сделала этого, взяла с трепетом и недоверием вглядываясь в его голубизну. Он не засветился или еще как-то отреагировал на ее прикосновения, как того следовало бы ожидать насквозь искаженному восприятию любителя современного перенасыщенного спецэффектами кино. Камень мягко упал в ложбинку между грудей и в этот момент глаза собеседницы вдруг почернели.
   - Глупый, - прошипела она, растягивая по-лягушачьи рот, на ходу преображаясь в нечто змееподобное с руками и длинными когтями, в которых удерживала что-то подобное себе, только поменьше, - глупый человечишка, как и все вы людишки, сам не знаешь чего жаждет твоя душа, потому и умрешь.
   Эта была лярва, она выглядела чуть иначе чем ранее, в машине на снежной дороге, больше не пыталась скопировать и частично внешность Ани Вятской, но все той же. Это открытие заставило невольно Ивлева похолодеть. Он и хотел бы сбежать, да это было уже невозможно, его быстро опутали хвосты двух удивительно похожих лярв, словно бы мать и дочь, впрочем это как раз таки было вполне возможно, учитывая случайно услышанный ранний разговор между этим существом и Мариной.
   - Но прежде чем ты умрешь, подарив жизнь еще одной моей дочери, - словно бы отвечая на его незаданный вслух вопрос прошипела она, уверенно вонзая когтив в его грудь, - хочу сказать тебе спасибо за то, что породил. За глупые мечты и амбиции, за нежелание следовать своей истинной жажде, - она глухо подло захихикала, заставляя дрожать все его внутренности. Ей тут же вторила дочка, медленно вводя в его тело и собственные когти.
   - Марина, - прохрипел Ивлев, не найдя ничего лучшего, а быть может все еще надеясь, что все происходящее изменится вдруг, или лярвы от этого исчезнут. Совершенно не хотелось, чтобы все вот так вот сейчас и закончилось.
   - Ее здесь и не могло быть, ты ее никогда не понимал, ни ее саму, ни ее стремлений, - мерзко засмеявшись, отозвалась старшая лярва. - А теперь пир! - торжественно провозгласила она, и силы уже знакомо потянулись холодком в ее сторону.
   Ужас охватывал все существо Глеба, но не смотря на то, что он вовсю верил в себя и свою способность сопротивляться им, ничего не получалось. Жизнь утекала из него потоком, а он даже шевельнуть пальцем не мог, лишь молча, хрипя следить как утекают последние минуты. Страх прошел по телу точно разряд электричества, он резко дернулся и распахнул глаза.
   Все плыло, в голове стоял туман, поэтому он не сразу осознал, где находится. Натяжной потолок, отливавший матовым блеском, и птичий щебет за окном слегка успокоили. Ивлев осторожно приподнялся на локте, чтобы убедится что все еще в действительности жив.
   Это было именно так, удивляться тому не было нужды, ведь все привидевшееся оказалось сном практически от начала до конца. Не было ни поездки в Москву, ни возвращения в родной город ради бывшей жены, ни даже такой одногруппницы в институте как Катька Самохина. Так звали дочку уборщицы в сервисе Вятского, которым теперь он вот уже практически полгода как управляет на правах заместителя. И бывшая его давно уже замужем насколько он слышал, а камней никаких она отродясь не носила. Да что там, с Аней Вятской их отношения давно уже перешли грань даже открытого флирта.
   Глеб перевел взгляд на умиротворенно спящую рядом с ним девушку, особо уделяя внимание начавшему проявляться в очертаниях животу. Провел пятерней по жестким волосам, заново размышляя над всем, что ему навеял этот странный сон и в какой-то степени пересматривая собственную жизнь. Почему-то горько и обидно стало за себя, того каким гордился и за то, что о многом из-за этого всего позабыл. Легонько тронул за плечо Аню, дожидаясь пока та откроет глаза, стараясь не напугать.
   - Уходишь? - с грустью спросила она.
   - Нет, - покачав головой, отозвался Ивлев, чуть застыдившись того, насколько сильно успел вымуштровать ее под себя. - Поедем покупать коляску, - с небывалой легкостью на сердце позвал он. У Вятской заблестели глаза от навернувшихся слез. - Кроватку, подгузники, распашонки... Что ты там еще хотела...
   Остаток фразы потонул в ее счастливом объятии, о большем она и не просила у бога.
  
   А где-то за много километров от этого места, в родном городе Ивлева, почти в то же самое время, от долгого сна очнулась молодая женщина. На губах ее играла легкая улыбка, та самая, что появляется у тех, кто удовлетворен своей хорошо проделанной работой. Она чуть устало повела плечами, сбрасывая с себя накопившееся в мышцах напряжение и принимая в объятия свою любимую дочь из рук понимающего внимательного мужа.

 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  К.Снежинская "Назначьте ведьме адвоката" (Любовное фэнтези) | | М.Боталова "Леди с тенью дракона" (Любовное фэнтези) | | П.Флер "Поцелуй василиска" (Попаданцы в другие миры) | | С.Александра "Волчьи игры. Разбитые грёзы" (Городское фэнтези) | | Н.Любимка "Власть любви" (Приключенческое фэнтези) | | А.Кувайкова "Варвара-краса или Сказочные приключения Кощея" (Современный любовный роман) | | Д.Данберг "Элитная школа магии 2. Факультет Защитников" (Попаданцы в другие миры) | | E.Maze "Секретарь для дракона" (Приключенческий роман) | | Д.Ратникова "Обещанная герцогу" (Любовное фэнтези) | | Лаэндэл "Заханд. Метисация" (ЛитРПГ) | |
Связаться с программистом сайта.
Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
М.Эльденберт "Заклятые супруги.Золотая мгла" Г.Гончарова "Тайяна.Раскрыть крылья" И.Арьяр "Лорды гор.Белое пламя" В.Шихарева "Чертополох.Излом" М.Лазарева "Фрейлина королевской безопасности" С.Бакшеев "Похищение со многими неизвестными" Л.Каури "Золушка вне закона" А.Лисина "Профессиональный некромант.Мэтр на охоте" Б.Вонсович "Эрна Штерн и два ее брака" А.Лис "Маг и его кошка"
Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"