Ливайн Джейкоб: другие произведения.

Всего за один доллар

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Неожиданный способ воспитания детей..


   Джейкоб Ливайн
  
   Всего за один доллар
  
   В июне 1999 года эмигрантка из России, бывшая учительница английского языка София, сидела на скамье в самом дальнем углу небольшого Бруклинского парка, что недалеко от Брайтон Бич, и беззвучно обливалась слезами. Был вечер. Вдруг где-то хрустнула ветка. Она испуганно огляделась по сторонам, но вокруг никого не было. Парк был пуст. И она, перестав себя сдерживать, зарыдала громко, во весь голос.
   Они приехали в Америку с мужем два года назад, а их сын приехал на девять лет раньше. Он уже был женат и имел двух сыновей. Неожиданно муж скончался от обширного инфаркта, оставив массу недосказанного. В Москве он был нейрохирургом. Они прожили вместе тридцать лет, и оба считали, что смысл жизни заключается только в служении - идее, людям, профессии, друг другу, -всё равно чему. Они жили так стремительно, что у них никогда не оставалось времени на раздумья. Служение и долг поглощали всё их время. И вот, вдруг, в одночасье, служить стало некому. Его не стало.
   Оставалось только заполнить своё время внуками. София могла бы научить их очень многому и полезному. Школа, в которой учились дети, была рядом. Но вот беда: квартирка, которую сняла София с мужем, хоть и была недалеко от школы, где учились дети, но была непрестижной, небольшой, довольно тёмной, правда - не очень дорогой, и привлечь внуков ничем не могла.
   Другое дело - дом родителей невестки. Он находился рядом с Манхэттен Бич, недалеко от океана, и, едва уроки в школе заканчивались, внуки бросались туда. Родители невестки тоже были родом из Москвы, но всю жизнь проработали в торговле и привить внукам любовь к знаниям, к чтению книг, к английской литературе и естественным наукам не могли. Зато в их огромном доме была игровая комната для детей, доверху набитая американскими игрушками, из которой можно было видеть океан. Игрушки эти остались от детей старшей дочери сватов и представлялись внукам настоящим сокровищем. Иными словами, никакой надежды заполучить внуков к себе в тёмную крохотную квартирку у Софии не было. Между тем, и внуки постепенно перестали проявлять к ней какой-либо интерес.
   Дети Софии всё же, хоть и были заняты собой, но пробовали объяснить внукам, что бабушка тоже вправе рассчитывать на их внимание, особенно когда деда не стало, но внимания внуков надолго не хватало.
   София была умна, смотрела на жизнь трезво и понимала, что в перспективе её ждёт одиночество, потому что она не была знаменитостью, у неё не было друзей или поклонников, у неё не было денег и она не была ни в кого влюблена. А в неё, естественно, тем более - никто влюблён не был тоже. Ей было пятьдесят семь, и она знала, что начинать жизнь сначала поздно. Очень скоро из-за одиночества её организм прекратит вырабатывать необходимые гормоны, и окружающие потеряют к ней всякий интерес, потом наступит ослабление иммунитета, болезнь и скорая смерть. Вот с такими мыслями она приходила в маленький парк у океана, где садилась на скамью и давала волю своим чувствам.
   Сегодня почему-то ей было более горько, чем обычно...
   Вдруг опять что-то хрустнуло, и София, не успев испугаться, увидела перед собой смуглую пожилую женщину с ангельским лицом. Она возникла перед ней внезапно - как будто материализовалась из ранних сумерек.
   - Добрый вечер, - сказала женщина по-английски.
   София ответила.
   - Вы плачете? Вас обидели?
   - Нет, нет. Не беспокойтесь, просто нервы. Это личное. Спасибо за ваше участие.
   - Позволите мне присесть? Меня зовут Сильвия, - очень мягко сказала незнакомка.
   - Да, да, конечно. Меня зовут София.
   Хоть незнакомка и появилась очень некстати, но через несколько минут София уже рассказывала ей обо всей своей жизни, о смерти мужа, о внуках, об одиночестве и о причинах её плача. Сильвия жила в Бруклине, но была родом из Сан-Хуана, из Пуэрто-Рико. Она молча слушала и сопереживала Софии очень искренне, и это было хорошо видно. Когда София закончила рассказ, Сильвия глубоко вздохнула.
   - У меня тоже было двое внуков, наверное, постарше ваших. Одного уже нет. Младшего. Он во всём хотел подражать своему старшему брату. А старший связался с плохими людьми, захотел лёгких денег и сейчас находится в тюрьме. Я навестила его вчера. Ему осталось ещё шесть лет. Только потом он сможет ходатайствовать перед администрацией об уменьшении срока.
   - За что же он попал в тюрьму? - спросила София, хотя ей на самом деле это и было безразлично.
   - Они с младшим братом убили наркодилера. Младшего застрелили полицейские.
   Чтобы оставить эту тяжёлую тему София вздохнула и сказала:
   - Простите, что я меняю субъект разговора. Где вы купили такую прелестную сумку? Это натуральная кожа?
   - Нет. У меня аллергия к дубильным веществам. Кожа не для меня.
   - Однако, выглядит сумка очень богато.
   - Спасибо, Софи. А сколько лет вашим внукам?
   - Шесть и восемь.
   - О, тогда я смогу вам помочь.
   - Неужели? Каким образом?
   - Я вам дам совет, и тогда Вы поступите правильно, так как этого требует ваша ситуация. Ваши внуки едят пиццу с пепси колой? Это любят все дети.
   - Нет, они пьют лимонад.
   - Отлично! Вам нужно купить портативную печь, которая печёт пиццу. Эта машина печёт её не хуже, чем каменная печь с дровами. Запаситесь хорошей мукой и не забудьте, что пицца нуждается в правильных специях. В этом весь секрет. Пиццу без перца, тёртого сыра, чеснока, мяты, орегано, розмарина и ещё двух-трёх правильных составных никто особенно любить не станет. Зато, если Вы будете каждый день после школы угощать внуков прекрасной, горячей пиццей со свежими специями и лимонадом, они полюбят вас, привыкнут к вам и станут ежедневно бывать у вас.
   - Спасибо, Сильвия, но, если всё было бы так просто...
   - А вы попробуйте. Если не получится, вы в течение шестидесяти дней сможете вернуть вашу покупку. Мука стоит недорого, а специи на первое время я вам принесу. Завтра, сюда же, в это же время. Кстати, инструкция по выпечке пиццы будет лежать в коробке вместе с печью, когда Вы её купите.
   На этом можно было бы и забыть о встрече в парке и больше там не появляться, но София не могла быть дома одна и на следующий день вечером опять пришла в парк. Сильвия жила в Бруклине на Кони-Айленд. В парк она явилась вовремя. В сумке у неё было несколько расфасованных пакетиков со специями, в том числе орегано, сэйдж, чеснок, базилик, тёртый высохший сыр.
   - Вожусь с этим дома, - сказала она. - Специи я собираю в районе старого Бруклинского порта, там они растут в изобилии. Кое-какие семена из Карибских островов прибивает к берегу океан, а кое-что высыпалось из мешков при разгрузке судов из Вест-Индии ещё голландцами - очень, очень давно, триста лет назад, когда колониальные корабли ходили ещё под парусами. Семена специй проросли, и теперь там они растут очень буйно. Люди не знают об этом и думают, что это сорняки, потому что их запах перебит запахом орегано. Они достаются мне намного дешевле, чем в магазине, но главное - они намного лучше. Это настоящие специи. Таких больше нет.
   София выслушала всё это с безразличием, но специи купила. Иначе поступить нельзя, ведь эта чудачка хочет помочь ей. Они посидели ещё, поговорили о разном, обменялись телефонами и разошлись. Через несколько дней ей позвонила Сильвия и спросила, купила ли она электрическую печь для пиццы?
   -Не было времени, - соврала София. - Может. на следующей неделе куплю.
   На следующей неделе пришлось купить эту ненужную вещь, хотя лишних денег не было. Но без этого приходить в парк на Брайтон-Бич было бы стыдно, ведь они могли опять встретиться.
   Так София начала печь пиццу для внуков. Странно, но Сильвия оказалась права. Внуки стали посещать её чаще. После школы и спортплощадки они охотнее заходили к ней, включали телевизор, ели пиццу. посыпая её тёртым сыром и разными специями, потом благодушно развалясь на единственном диване, смотрели мультфильмы, иногда даже дремали. Постепенно София начала читать им книжки на английском языке, помогала делать домашнее задание, проверяла, чему учили в школе. Сначала книжки были простыми - про Гарри Поттера, потом это был Диккенс, потом журналы "Национальная география". А позже - взгляды на мировую историю Арнольда Тойнби. Вечером внуки опять просили сделать маленькую тонкую пиццу с лимонадом и потом София отводила их домой. Это повторялось каждую неделю, занимало почти целый день и, казалось, должно было изрядно Софии надоесть, но этого не происходило. Главным было то, что она растила внуков, продолжая оставаться их учительницей. Она опять служила, а лучшего в её возрасте и не пожелаешь. Зимой по выходным дням она встречалась с Сильвией. Они сидели в её маленькой опрятной квартирке. Сильвия курила тонкие тёмно-коричневые гондурасские сигары, а София пила колумбийский кофе с марципанами. Уходила София домой всегда с новыми пакетиками пряных свежих специй для пиццы. Особенное место занимало "орегано", по-русски - душица. Стоили эти специи для Софии сущие гроши, но это чудачество было прибавкой к пенсии Сильвии и её крохотным "бизнесом". Возможно, София была не единственным её покупателем.
   Время шло, внуки Софии росли, и она свыклась с особенностями одиночества. Всё оказалось не так уж страшно, потому что её служение продолжалось. Незаметно она разменяла восьмой десяток. Внуки уже закончили школу и поступили в колледж. Старший собирался жениться. Но они никогда не забывали навещать Софию. Два раза в неделю новая современная печь для пиццы продолжала работать. Здоровье Софии, хоть и оставляло желать лучшего, но и жаловаться был грех. Кроме диабета у неё ничего не наблюдалось.
   Это случилось, когда старший внук Софии защитил кандидатскую диссертацию. Оба внука были биологами, и темой диссертации старшего внука стало: "Результат влияния наркотиков на детские нейромедиаторы".
   Когда вся семья и гости сына сидели за столом, старший внук Софии поднял бокал красного вина и предложил выпить за бабушку Софию. София застеснялась, встала и хотела сказать несколько приготовленных для этого случая слов, но всё позабыла. Младший внук пришёл ей на помощь.
   - А помнишь, бабушка, как ты подмешивала нам в пиццу марихуану?
   Все застыли в ужасе и непонимании.
   - Нет, я хотел сказать, что мы её не ели. Мы только слегка посыпали специями первую пиццу, а вторую - нет. Мы высыпали всё в конверт и уносили в школу.
   - А зачем это в школе? - в недоумении спросил отец.
   - Но мы же никогда не просили карманных денег. А в школе тогда у каждого, у кого не было карманных денег, было маленькое предприятие.
   - И так все десять лет?
   - Нет, немного меньше.
   - И вам хватало этой марихуаны для продажи?
   - Да, конечно, правда приходилось её смешивать с различными компонентами, у нас же не магазин, но бабушкина марихуана была великолепного качества. Помимо пиццы с марихуаной, мы каждую пятницу скручивали шесть сигарет.
   Все гости замолчали, а отец и мать, объятые ужасом, сокрушённо качали головами.
   - Успокойтесь, - сказал младший внук. - Вы люди старой формации. Из всех здесь сидящих только мы двое и бабушка можем правильно расставить акценты. Благодаря бабушке Софии мы знаем этот предмет. Помимо разной пищи и специй человеческий мозг и сам вырабатывает нужные для нетрадиционного видения мира вещества, соединения и ферменты. Благодаря этому существует любопытство, наука, искусство, литература, делаются разные открытия. Всё дело в особенностях человека, таких, как его воспитание, и в дозировке. Трудно представить, какими мы бы выросли, если бы не бабушкина марихуана. Скорее всего, мы не сидели бы здесь по поводу кандидатской моего брата, если бы тогда не приходили к бабушке каждый день. Дюма, Бальзак, Гюго, Толстой привлекают нас своим оригинальным видением мира, потому что и они не без греха. Они тоже употребляли в пищу разные специи. Толстой, например, любил баранки с маком. А Ремарк, Дали, Шагал, Пикассо, Ван Гог? Благодаря этому они тоже видели мир по-своему. Кто-то жевал бетель, листья коки, табак, кто-то пил абсент, кальвадос... - закончил со смехом младший внук.
   - А Клинтон, который "не затягивался", был неплохим президентом, - поддержал его старший.
  
   София, как в лихорадке, стучала вставными зубами и расплескивала вино на скатерть: -вот сейчас встать, поехать к ней и бросить ей в лицо, что она хуже того аптекаря из Ромео и Джульетты, который продавал яд за бесценок... нет, это бессмысленно, она наверняка не читала Шекспира!
   Она взяла несколько салфеток, промокнула глаза, низко опустила голову и молча вышла из-за стола.
   Когда автобус подъезжал к дому Сильвии, ей в голову пришла мысль: каждую неделю она получала от Сильвии свежие специи с марихуаной, возможно, её было немного, но этого как-то хватало и внукам, и их одноклассникам. Но почему она брала с Софии всего один доллар в месяц и только за специи?
   У Софии возникло подозрение - здесь было что-то не так. А может быть она исходила из своих понятий и добрых побуждений? Эта мысль была для Софии непростой. Однако, скорее всего, так и было, решила она. Но эту мысль она тут же отторгла, хотя София была довольно независима в своих суждениях. Так вот почему думать о пуэрториканцах слишком хорошо, было не принято.
   А всё-таки, как сочетается продажа марихуаны, с её аккуратностью и порядочностью? И зачем? Маленькая пенсия? Но ведь и у Софии такая же. А внуки Сильвии загубили свои жизни, наверно не без этого наркотика.
   Ну, а как поступали внуки Софии?
   Ах как эта змея была доброжелательна к ней! Сколько фальшивого благородства и сочувствия изображала она! Оказывается, есть и такое лицо у женской зависти!
   Столько лет они знакомы, а София только сейчас смогла разглядеть её, с позволения сказать, "доброту"! Как ей удавалось скрывать всё это!
   Нажимая кнопку звонка Сильвии, она попыталась унять сумасшедшее сердцебиение.
   - Что с тобой, Софи? У тебя опять высокий сахар? - воскликнула Сильвия, пропуская её в квартиру. - Это всё марципаны! Нет, ты их больше не получишь. А почему ты вся дрожишь? Ты пугаешь меня! Садись на диван, я сейчас принесу плед.
   София, почти торжественно сказала:
   - Сильвия, оказывается, ты была для меня аптекарем из Ромео и Джульетты!
   - Подожди, Софи, не рассказывай, - донеслось из кухни, - это должно быть интересно. Я только сделаю тебе чай с ромом и приготовлю себе сигару.
   Ещё через минуту она вернулась и спросила:
   - Как прошло "парти" с внуками? Я знала, что они всегда будут с тобой, - потом она сказала -позволь, сегодня я буду о тебе заботится. Я буду лечить тебя вниманием. Есть такой вид терапии у японцев. Я читала в журнале. К ночи ты будешь здорова.
   Она осторожно укутала Софию пледом, усадила на диван, уселась рядом с ней и обняла её.
   - Согрейся, потом примешь аспирин.
   - Скажи честно Сильвия, ты продаёшь марихуану?
   - Я? Только - тебе. За один доллар, - смеясь сказала она. - Потому твои внуки и сегодня с тобой. Ну, теперь рассказывай про этого фармацевта.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   СЫН ЛЬВА.
  
   Сожитель прачки, инвалид, умер в 1948 году. Он вернулся с фронта в сорок четвертом, весь израненный, но каким-то чудом прожил ещё четыре года и, не перестав болеть, умер молодым. Она осталась жить одна в теплом полуподвале под пекарней со своим вечно перепуганным четырёхлетним сыном. От инвалида ей досталась большая оцинкованная ванна, в которой она купала его, и целая этажерка ветхих книг, исписанных непонятными ей мелкими ивритскими "сошками". Мизерная "туберкулёзная" пенсия, которую она скрывала от всех, и для этого получала её на почте, была её жгучей тайной и вечным упрёком. Ей, туберкулёзной комсомолке, было стыдно получать эти "даровые" деньги - так уж она была воспитана. Кроме того, если бы деньги почтальон приносил на дом, соседи узнали о её болезни и не доверили бы ей стирать их бельё.
   Война унесла всех её родственников, помешала закончить школу и приобрести специальность. "Стиральная доска", "хозяйственное мыло", "прачкины пальцы", -кричали ей вслед умные местечковые дети на улице. Но она шла, втянув голову в плечи, не хотела этого слышать и не оборачивалась. Вдовьей пенсии ей не полагалось потому, что они не были зарегистрированы, а её сын Бинарик родился всего на три месяца позже, чем её сожитель вернулся с фронта и отцом его быть не мог. Ей был двадцать один год, но соседи думали, что не более восемнадцати. Слишком худа она была. Иногда за стирку с ней рассчитывались спиртом, она всегда низко кланяясь, благодарила, и хоть сама не пила, бережно несла пузырёк в свой полуподвал. Поскольку соседи не знали, что у неё был туберкулёз, они были уверены, что худоба её от того, что она была горькой пьяницей и встречая её напоминали: "Майя, нужно лучше закусывать. Картошку поджарь с луком на подсолнечном масле". Спирт в те годы был валютой бедных людей и она продавала его за деньги, немного разбавив водой.
   Детство её сына Бинарика было не очень весёлым. Из игрушек была одна идеально круглая картофелина, без глазков, которую он целыми днями сидя на полу крутил и терпеливо ждал пока она остановится. Когда ему это надоедало, он брал другую, более сложную игру, трубочку из соломы и пускал бесконечные мыльные пузыри в которых отражалась всё убогое убранство комнаты с единственным окошком. Играть с детьми на улице он не любил. Он всегда проигрывал им, а они звали его "Прачкин сын". Ему было спокойнее дома.
   Самыми интересными и увлекательными мероприятиями были путешествия в соседний городок, на еврейское кладбище, где до войны похоронен был его дед. Там раньше проходила линия фронта.
   На кладбище мать сажала маленького Бинарика на траву и он сидя рвал всякие цветочки подряд, вперемежку с клевером, лопухами и другой травой, потом составлял букетики и протягивал матери. Едва издали завидя людей он бросался к ней, охватывал её худые ноги и зарывался лицом в её юбку. Его пугливости и страху не было предела.
   Родители и бабка его матери, своего места захоронения пока не имели, поскольку были расстреляны немцами. И на обратном пути с кладбища они с матерью останавливались у колючей проволоки и несколько минут стоя смотрели в общую канаву, наполненную доверху жёлтым песком, сквозь который кое-где уже пробивался сиреневый репейник.
   Одному Богу известно, как застенчивый, неуверенный ни в чем, некрасивый, слабый и пугливый Бинарик сумел вытерпеть, учёбу в школе. И сколько обид и издевательств он перенёс от своих одноклассников. друзей и врагов. Соседи по дому смотрели на него с жалостью и с большим снисхождением. Безотцовщина- понимали они. Казалось бы, мальчик выросший без отца должен быть самостоятельнее, смелее, увереннее в жизни, ведь ему придётся всё делать самому, но это было не так. Учился он ни шатко, ни валко, но как ни странно, в четырнадцать лет, он сдал вступительный экзамен в какой-то провинциальный техникум, его приняли и поселили в общежитие. В тот же год умерла его мать.
   Всех этих подробностей я сначала знать не мог, но когда встретился с Бинариком, то понял, что так всё и было.
   Мы встретились с ним на берегу Днепра, в Могилеве, зимой в очень ясную и холодную погоду. Там были соревнования "моржей". Я не помню, что входило в программу. Но несколько жирных мужиков кувыркались в проруби, в ледяной воде, ныряли, выпрыгивали из воды, фыркали, "спасали" друг друга и выдыхали целые облака пара. На берегу стуча зубами и дрожа мелкой дрожью, переминались с ноги на ногу и топтались несколько молодых, худющих, обнажённых "цыплят" с синей кожей покрытой бугорками. Им ужасно не хотелось лезть в ледяную воду, но очень хотелось стать мужчинами. Один из них, совсем тщедушный, стоящий около меня громко стучал зубами и выглядел уж очень несчастным.
   - Не хочется в воду? - спросил я его.
   - Нет.
   - Если не хочется, то и не надо. Одевайся...
   - Да, я, пожалуй, оденусь, если заболею, то пропущу занятия, возиться со мной некому.
   И он поднял со снега свою одежду. Мы познакомились. Ему было шестнадцать лет. Оказывается, он был младше меня всего на год. Потом мы сидели в кочегарке гостиницы "Днепр" и пили кипяток. Бинарик, видя моё участливое отношение, стал оттаивать и его потянуло на откровения. Видно было, что ему этого очень не хватало. Мы подружились.
   Однажды летним днём в выходной, когда я уже знал всё о прошлом Бинарика и мы гуляли по Первомайскому Проспекту, я спросил: "Что у тебя за имя, Бинарик?"- Он сказал: "Это отец так называл меня".
   - Он был чех? Нет. Навряд ли. Книги остались еврейские. Но он не был родным отцом. Про родного мать ничего не говорила, даже перед смертью -А где эти книги сейчас? - Те, кто хоронили мать, забрали их себе. -Евреи хоронили, что ли?
   Да, нехотя сказал Бинарик.
   Может отец хотел назвать тебя Бен Арье?
   - Может и так, не знаю. Он меня очень полюбил и один раз даже поцеловал. Мать этого не узнала, но я помню. А имя, как мать написала в записи актов гражданского состояния, так и осталось.
- Так это называется сокращённо ЗАГС.
   - А я и не знал! -сказал Бинарик. Мать не очень грамотной была. И работала тяжело и жили бедно. У нас только патефон был. Отец умер, он сломался и мать больше его не заводила. Пружина соскочила и пластинка разбилась. Шаляпин. Давно это было.
   - Но Бинарик, это наверно Бен Арье. Может твоя мать не поняла?
   - А это что значит?
   - Сын Льва.
   - Он замялся. Это по какому Бен Арье-Сын Льва? По древнему?
   - Да.
   - Не подхожу я к этому имени, сказал Бинарик.
   Но я заметил, что ему имя понравилось хоть он и стеснялся его. Он перестал сутулится, как раньше и стал ходить намного прямее, расправив плечи. В нём появилась какая-то новая, не то суровая, не то молчаливая стать. Он перестал со страхом смотреть на взрослых мужчин, и перестал шугаться их.
   Я вспомнил:- "Как корабль назовёшь, так он и поплывёт".
   Потом меня призвали в армию. Я окончил школу сержантов под Борисовым, в Печах, получил звание младшего сержанта и был оставлен инструктором при школе. Как-то через год меня направили в другую воинскую часть, в командировку, в окружной карантин, за очередными новобранцами. На огромной, обнесённой забором территории воинской части, первым, кого я увидел, был худой солдат в гимнастёрке, без пилотки и ремня. У него было худое, красное и потное лицо, он еле-еле бежал и шумно сопел. Его ноги в тяжёлых сапогах заплетались, а воротник был расстёгнут, несмотря на мороз. Пробегая мимо меня он вдруг выдохнул: -"Мне ещё круг остался, потом поговорим".
   -"Не разговаривать!"
   -Я услышал окрик сержанта и только тогда увидел его, стоящего в шинели с секундомером позади меня.
   "Земляк?" - Коротко спросил он.
   -Я не понял и спросил-"Кто?"
   -"Беня". Я ему ещё круг дам, чтобы не врал. Он мне сказал, что ночью на кухне работал! А там другие работали.
   Заканчивая новый круг, ко мне опять подбегал "Беня" и я узнал в нём Бинарика.
   Когда урок был закончен, он отдышался и мы уселись под навесом казармы. Он с восторгом, как зачарованный смотрел на мои погоны. После нескольких его вопросов я рассказал ему причину моего появления.
   -Вот заберу восемь солдат и уеду в Борисов, закончил я.
   Возьми меня с собой, с надеждой попросил Бинарик. Здесь мне кранты.
   -Да ты сам не знаешь о чём просишь!-Возмутился я.
   Во первых все восемь человек у меня уже в списке. Тебя среди них нет.
   А во вторых, в учебке тебя заедят в три дня! Там слабаков не терпят. Унижать будут каждый час.
   -Всё равно, там лучше, чем здесь, печально сказал Бинарик.
   -Там ты поможешь.
   -Я? Да я в школе сержантов никто! Ты не знаешь о чём говоришь!
   -А если я закончу школу, то тоже стану сержантом?
   -Да, станешь, только ты её никогда не закончишь. Или инвалидом останешься, или в дисциплинарный батальон угодишь. А уж там быстро тебя задавят. Там весёлые ребята. Научат сапожные гвозди глотать или мошонку гвоздями к табурету прибьют.
- А зачем? - Испуганно спросил он.
   В этот момент меня позвали к командиру роты.
   Мне нужно было пробыть с новобранцами ещё два дня. Семь человек были готовы к командировке в учебку, но восьмой -Баптист, родом из села Глубокое, присягу принимать с оружием в руках отказался наотрез, а без оружия было нельзя и через два дня все ждали, либо его согласия и отправки на службу, либо его ждал трибунал и пять лет тюрьмы. Уговаривали Баптиста взять в руки автомат все поочерёдно. -"Возьми автомат, прими присягу и тебя отправят в полевой хлебозавод печь хлеба, а потом автомат забудешь"- пытался обмануть его старшина. Капитан угрожал посадить на гауптвахту, в одиночку на десять суток, отобрать нижнее бельё и натравить конвойных из роты охраны, пусть не забудут воду под двери подливать, в морозы это помогает, но он только смущённо отворачивался и рассеянно улыбался. Майору, комбату, он сказал: "Зато, когда раздастся трубный глас Архангела Михаила и все верующие станут по правую руку, а неверующие по левую, вы увидите меня. Весь я буду в золотом сиянии!"
   -Чёрт с тобой, даю тебе дураку два дня. Потом вызову конвой.
   В отличии от других, я не уговаривал его. Вера в Бога-дело деликатное. На вопрос каково мне было закончить сержантскую школу, я честно рассказал ему как тяжело было в учебке. Он слушал меня почти с безразличием.
   Он был в сущности неплохим парнем и когда узнал, что я забыл взять с собой бритву, предложил свою. На моё предложение сыграть в шахматы-он ответил отказом.
   -Шахматы есть обман, через искушение, сказал он.
   На другое утро я разыскал Бинарика и сказал ему , что у него появилась надежда попасть в учебку. Но если только Баптиста отдадут под трибунал. Он сначала обрадовался, а потом сник.
   - А что, если он возьмёт в руки оружие?
   -Он крепкий парень. Он не возьмёт, сказал я и был прав. Через день мы с Бинариком и ещё семеро солдат ехали на военном автобусе в Борисов, в школу. Сыграло роль, то что Бинарик окончил газотепловой техникум.
   Когда мы прибыли и я закончил представлять курсантов, мы пошли к заведующему столовой, бравому капитану медслужбы Шихману, участнику штурма Рейхстага и я отдал ему продовольственные аттестаты солдат, он отозвал меня за двери канцелярии и сказал: Где ты взял этого "гренадёра"? Это же верный дезертир или самострел. Что за имя у него? Я объяснил.
   - Почему же он по военному билету белорус? Не хотел записаться евреем?
   -Да он никакой не еврей-ответил я.
   Капитан подобрел. Он был понятливым и совсем не занозливым. Он засмеялся и войдя опять в канцелярию, подошёл к Бинарику и сказал:
   - Поскольку ты Сын Льва, ты докажешь мне это на деле. Понятно? А теперь всем:- "Вольно!". Разойдитесь.
   Мне он сказал: его в школу приняли, только потому, что у него есть диплом об окончании техникума, но я лично бы его отправил в госпиталь и дал бы ему курс уколов В-12, а потом бы отправил домой. Он совершенно истощён. Скажи ему, чтобы ко мне в любое время приходил, я ему всегда освобождение дам, иначе ему конец. Коллапс и инвалидность. Или сердце не выдержит, умрёт.
   В армии знакомство с заведующим столовой и капитаном медицинской службы-дело очень полезное. Этим я сделал для Бинарика, даже больше, чем мог.
   Мне же по службе ничего не было гарантированно. Я всегда был готов к переменам. Иногда в лучшую сторону. Через несколько дней меня внезапно перевели служить на танкодром, и я расстался с моим приятелем Бинариком. Ему предстояло спуститься в ад.
   Моя же новая служба на танкодроме была настоящим санаторием. На погонах у меня уже были три полоски, но я по-прежнему получал зарплату 13 рублей и 80 копеек. Моя служба проходила в двух километрах от учебных корпусов школы, и с Бинариком за шесть месяцев его учёбы мы встретились только один раз. Он лежал тогда на траве и прерывисто дышал. Только что закончился марш-бросок на четыре километра с полной выкладкой в 27 килограмм. С автоматом, патронами, шинельной скаткой, противогазом и сапёрный лопаткой. Он получил десять минут отдыха. Святое дело. Он даже был не в состоянии разговаривать.
   Только каким -то колдовским образом, не без помощи дьявола он сумел закончить шестимесячн?ю школу. Когда ему было присвоено звание младшего сержанта у него на теле не оставалось ни жиринки. Если бы курс обучения продлили ещё на одну неделю, он бы умер, признался мне Бинарик. После окончания шестимесячнынх курсов, младшие сержанты обычно получали пол дня отдыха. Поле этого начиналась отправка по назначению, на дальнейшую службу. Мы провели вместе два часа. Бинарик был тих и подавлен свободой, которую он вдруг приобрёл. Движения его были осторожными, неуверенными. Он ежесекундно ожидал новой команды. Но команд больше не было. Мы зашли в солдатскую чайную, съели по коржику и запили стаканом чая. Он постепенно приходил в себя.
   Бинарик получил назначение в самую крупную в Белоруссии воинскую часть. Его дивизия располагалась под Минском, в деревне Уручье. Мы на время расстались, потому, что на третьем году моей службы туда перевели и меня.
   В 56ом мотострелковом пехотном полку, служба была не мёдом. Я был временно прикомандирован к штабу полка, назначен командиром отделения дальномерщиков и с нетерпением ждал окончания службы. С Бинариком я ещё не виделся, но уже переговаривался по телефону. Он служил в соседнем, мотострелковом полку. Наконец, в один из очень морозных зимних вечеров, когда уже смеркалось и красное зарево заката застелило пол неба, я на легковом "ГАЗ 69" въехал на территорию полка и остановился подальше от казармы, в условленном месте, около свалки с армейским мусором, выключил фары и не выключая двигателя стал греться и ждать появления Бинарика. До него оставалось ещё с пол часа. Вдруг в сумерках я рассмотрел одинокую фигурку солдата. Он копался в куче бытового хлама и с опасной оглядывался на мою машину. Что мог делать он там в такой холод, почти в темноте?
   Я окликнул его:- Ты почему без бушлата? Тебе что, не холодно? Он подошёл к машине.
   -Нивазможно бегат в бушлати, товариш серджянт. Он дрожал и стучал зубами.
   -Садись в машину погрейся. Он сел. Откуда ты? -Из Наманган, там тэпло.
   Его звали Юсеф.
   -Что ты потерял в этом мусоре? - Я ищу такая маленькая резиновая штучка от противогаз, называется клапан.
   Действительно, под гофрированным шлангом противогазов, имелся тонкий резиновый клапан он служил только для того, чтобы выдыхать использованный воздух. Из заражённой среды воздух через него обратно поступать в лёгкие не мог. Такова была конструкция противогаза тех лет. Этот клапан сильно ограничивал и стеснял дыхание солдат при движении, из-за него запотевали стекла очков, его ненавидели все, кто ни пользовался противогазом. При первой возможности его выбрасывали, это было легко. Нужно было только поддеть его пальцем. Когда солдаты возвращались с занятий и сдавали в ружейный парк автоматы, патроны и противогазы, они старались не забыть вставить обратно новые клапаны. Для этой цели в ружейном парке стояли открытые ящики с новыми клапанами. Никто никогда эти резинки не считал, их там было всегда много. Это было время истерии "холодной войны" и хотя сержанты знали об этой резиновой пакости, но для вида старались, чтобы все клапаны у солдат были на месте. Офицеров это не интересовало.
   Юсеф на занятиях в классе всегда садился подальше, в глубь помещения, за спины других. Иногда ему удавалось поспать. Он очень уставал от службы. Его командир взвода, старший сержант по фамилии Бойко, буквально издевался над ним.
   -Мне свинину есть запрещено, я от неё отказываюсь, мой дедушка мулла, рассказал мне Юсеф, так он узнал и теперь меня всегда в наряд на хозяйственный свинарник работать посылает.
   -Как же ты без мяса живёшь?
   -Мне земляки деньги дают, я на них инжир покупаю. Но сил уже нет. Я сейчас уснул в классе на политзанятиях, так он меня разбудил и одинадцать кругов по плацу бежать в противогазе заставил. А как пробежать с клапаном? Я думал, умру. Клапан выбросил и пробежал, чуть только не умер. А он пришёл, палец в дырку от клапана сунул и говорит, ты мой палец видишь? Так вот: поставь клапан на место и опять десять кругов бегай. А где я клапан возьму? Я его в снег выбросил. Искал, руками снег капал, руки замёрзли, ноги замёрзли. Умру.
   -А ты иди в ружейный парк и другой клапан возьми. Там же много.
   - Дневальный ключи не даёт. Старший сержант Бойко запретил. Иди, говорит и найди тот, который ты выбросил. Это военное имущество.
   -Да Юсеф, зверь он у тебя.
   -Конечно звер, чистий звер. Я его на прошлой неделе убивать хотел, топор со стенда схватил... Земляки отобрали...
   В это время в пластмассовое окошко военного "газика" постучал Бинарик. -Открывай, я уже здесь! Он обошёл машину, открыл дверь и лихо занёс ногу над подножкой. А кто у тебя здесь? Ниязов? Ты что здесь делаешь? Греешься?
   -Да греюсь, очень холодно сегодня, товарищ старший сержант.
   -Клапан нашёл?- Никак нет, товарищ старший сержант. Тогда пиздуй отсюда. Спать не пойдёшь пока не найдёшь. Юсеф медленно выбирался из машины.Тут вмешался я.
   -Бинарик, во -первых поздравляю тебя с присвоением звания старшего сержанта. Как ты перепрыгнул через одно звание? Быстро карьеру делаешь! А во вторых, я и не подумал, что ты тот же Бойко. Послушай, отпусти пацана. Он весь синий от холода. Открой ему ружпарк.
   -А тебя не учили в школе сержантов, что обсуждать приказ старшего по званию в присутствии подчинённого строго запрещено?
   -Это кто старший по званию, ты, Бинарик?
   -Да, я. Так точно. Я старший сержант, а ты сержант, отчеканил Сын Льва.
   -Выходи из машины и становись по стойке "смирно". И он закричал: -Смирно! Товарищ сержант!
   --Ты не шутишь Бинарик?
   -Никак нет! Не шучу. Мне что, позвать караул? И он повернулся в сторону КПП.
   Я подчинился.
   -А теперь кругом марш на КПП и доложите дежурному офицеру, что вы обсуждаете действия старшего по званию в присутствии наказанного.
   О нашей дружбе говорить больше не приходилось.
   Через месяц он при всех, со смехом вытащил кусок мыла и верёвку из постели Юсефа и отнёс в особый отдел.
   Когда он возвратился, чтобы отправить Юсефа на гарнизонную гауптвахту, Юсеф сидел на кровати и ждал его появления с пожарным топориком под подушкой.
   Сына Льва похоронили на дивизионом участке заброшенного военного кладбища в Уручье.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Д.Хант "Три дракона для Фло"(Любовное фэнтези) Л.Джейн "Чертоги разума. Книга 1. Изгнанник "(Антиутопия) С.Панченко "Ветер"(Постапокалипсис) Н.Любимка "Пятый факультет"(Боевое фэнтези) Н.Александр "Контакт"(Научная фантастика) А.Демьянов "Горизонты развития. Адепт"(ЛитРПГ) Д.Куликов "Пчелинный Рой. Уплаченный долг"(Постапокалипсис) Ю.Резник "Семь"(Антиутопия) А.Калинин "Игры Воды"(Киберпанк) В.Соколов "Мажор: Путёвка в спецназ"(Боевик)
Хиты на ProdaMan.ru Чужая в стае. Леонида ДаниловаРаненный феникс. ГрейсДемоны Анны 2: Сближение миров. Полина МельникАртефакт для практики. Юлия ХегбомНить души. Екатерина НеженцеваМенеджер олигарха и бессердечная я. Рита АгееваСвидание на троих. Ева АдлерПоследняя Серенада. Нефелим (Антонова Лидия)Моя другая половина. Лолита МороНетипичная ведьма из чахлого леса. Анна Нест
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Лыжина "Драконий пир" И.Котова "Королевская кровь.Расколотый мир" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Пилигримы спирали" В.Красников "Скиф" Н.Шумак, Т.Чернецкая "Шоколадное настроение"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"