Дженкинс Кассандра: другие произведения.

5. В когтях кошмара

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:

  Шахраз почему-то никогда не надевала халат. Она только накидывала его себе на плечи, и пустые рукава развевались за ней следом, когда она белой стрелой летела по коридорам клиники. Это здорово усиливало ее сходство с виртуальным четырехруким прототипом, не доставало только острых клинков, которыми она бы со смехом отсекала голову пациентам за любую провинность. И сейчас, когда Артем увидел ее искаженное гневом лицо, думаю, отсутствие четырех клинков согрело его душу. Хоть немного.
  
  Несколькими минутами раньше мы тихо и умиротворенно разделались с утренней терапией, и я готова была спокойно вздохнуть - это была та еще пытка. Участники ночного заседания мало походили на вчерашних апатичных больных. На лице каждого отражалась радостная паника, будто за ночь именно они нашли средневековый сундук сокровищ, но делиться с государством им очень не хотелось и теперь предстояло скрыть это от налоговых инспекторов в лице Шахраз. Симка излучала такое счастье, словно объект ее страсти наконец-то признался в ответных чувствах и предложил закатить королевскую свадьбу. Только появление хмурого Артема поубавило пыл закадычных кладоискателей, но вызвало задорную ухмылку у Делавера, который был вторым на этаже, кто отлично выспался в эту ночь. Первой была дежурная медсестра. Когда зевающие, мы стали подтягиваться в холл, она в страшной спешке заполняла истории болезни и отчет о ночной смене. Могу поспорить, она свято верила в то, что ее смена прошла без происшествий.
  
  Шахраз не могла не почувствовать перемены в настроениях масс, но даже цепким взглядом и завуалированными вопросами, так и не поняла истинной причины происходящего. Решив, что никуда мы от нее не денемся, она уже направилась к дверям, когда спохватившись, уже на пороге, развернулась. Пустые рукава халата взметнулись и слабо обняли ее в знак поддержки.
  
  - Как только потеплеет, клиника проведет "Веселые старты", - сухо сообщила Шахраз. - Соревноваться между собой будут три этажа нашего второго блока.
  
  Сообщи она, что в мире разразилась Третья Мировая, пациенты второго этажа и то побледнели бы меньше. Мы так старательно держали себя в руках целый час, пока Шахраз была перед нами, что стоило ей отвернуться, мы тут же скинули маски апатии и были самими собой - радостными кладоискателями, но Шахраз по-прежнему оставалась налоговым инспектором. И паника, серой мышкой пробежавшей по нашим счастливым лицам, не могла остаться для нее незамеченной.
  
  - Соревнования пройдут в спортивном зале? - спросил Артем с плохо скрываемым интересом.
  
  - Нет, на воздухе. Если позволит погода.
  
  Проявив невиданную выдержку, заговорщики подавили желание тут же начать загадочно перемигиваться. Просто в какой-то момент они дружно забыли, что надо хотя бы дышать, чтобы поддерживать иллюзию "все-в-порядке-ничего-не-происходит". В отличие от Симки - она хоть и собиралась за книгой, но при сообщении об увеселительной прогулке на свежем воздухе охнула и села обратно с таким испуганным видом, будто ей сообщили, что свадьба отменяется, жених сбежал, а ей нужно объясниться с сотней приглашенных гостей. Моих сил хватило только, чтобы отвернуться и начать старательно изучать квадратики голубого неба, видневшиеся за решетками на окнах, словно от этого зависела чья-то жизнь.
  
  Если бы в этот момент Шахраз строго спросила, что происходит, клянусь, мы бы заговорили одновременно и в голос, но кто-то обязательно раскололся бы с криком: "Сжальтесь! Меня заставили!". Натянутые нервы звенели так, что казалось, если Шахраз задержится еще хотя бы на минуту, то все тайное станет явным, а падать на колени первой очень не хотелось.
  
  Но то, что произошло на самом деле, было совершенно необъяснимым и неправдоподобным.
  
  Будь я на месте Артема, я бы прыгала вокруг костра, как индеец, била бы в барабаны, как якутские шаманы, научилась бы читать по звездам, молилась бы всему пантеону богов, когда-то известных человечеству, но никогда бы не разделалась с затянувшейся паузой таким образом.
  
  - За кого вы нас принимаете? - выкрикнул Артем, и в полнейшей тишине это прозвучало неестественно громко, будто все это время он держал за пазухой мегафон.
  
  Тонкие брови Шахраз взлетели вверх, а ее рука захлопнула дверь. Вместе с дверными стеклами звякнули натянутые нервы, готовые вот-вот лопнуть.
  
  Доктор психоневрологии одарила каждого из нас тяжелым, изучающим взглядом, от которого только Тому удалось спрятаться за фикусом, а мы сидели на своих местах, явственно ощущая, как поджариваются наши пятки, и только опять же Артем совершенно не выглядел напуганным.
  
  Шахраз склонила голову набок, демонстрируя желание выслушать его объяснения.
  
  - Мы психи! - закричал Артем на Шахраз, будто это она заставляла нас играть стуками напролет. - И наши рефлексы заторможены таблетками. Какие, к чертям, "Веселые старты"? А если я буду бежать, а мне привидится, что впереди дорога срывается в пропасть, что делать моей команде? А если пустить этого, - он ткнул на Тома, - он же не сможет мимо ни одной клумбы пробежать, чтобы не расцеловать каждый цветочек! А эта, - Артем пальцем показал на Симку, - вырядится в бальное платье! Чокнутый паладин заявит, что славе Альянса помешал Ордынский зоопарк. Устройте лучше субботник, как и положено на майские праздники!
  
  Пока Артем орал во весь голос, на лице Шахраз не дрогнул ни один мускул, но при слове "майские" ее бледное лицо покрылось красными пятнами, а глаза налились таким гневом, словно в довершении всего Артем вылил на нее ведро холодной воды. В два быстрых шага она пересекла расстояние между ними, и Артем от неожиданности даже отступил назад под этим напором.
  
  Шахраз, как тигрица перед броском, двигалась так стремительно, что я наяву увидела, чем весь этот спектакль может кончиться - отсеченная голова Артема перекатывается по полу, оставляя темно-бордовую лужу, а вновь спокойная Шахраз вытирает окровавленные клинки о белоснежный халат. Думаю, перед глазами Артема тоже промелькнул именно такой финал, тогда-то отсутствие клинков и только одна пара рук у Шахраз несказанно обрадовали его, если только он мог в этот момент ощущать что-то еще, кроме страха. Но Шахраз, так же выверено и мягко, будто не ходила на десятисантиметровых шпильках, замерла в шаге от растерявшего запал рейдлидера и плотоядно улыбнулась. Жертва была загнана в угол, а хищник растягивал удовольствие.
  
  - Странно, - сказала она. - Очень странно. Ты же понимаешь, о чем я? Ты ведь здесь уже так долго, что должен понимать меня с полуслова.
  
  Лучше бы она сразу ударила его в солнечное сплетение, чем упоминала о сроках, проведенных им в застенках Черного Храма. Артем снова вспыхнул, готовый разразиться гневной тирадой.
  
  - Не подливай масла в огонь, Артем, - пресекла его попытку вновь заговорить Шахраз. Каждое сказанное ею слово звучало еще тише и мягче, чем прежде, тогда как в черных глазах бесновался огонь. - Ты ведь не дурак, хоть и пытаешься таким казаться. Одного не понимаю - зачем тебе это?
  
  - Там вы меня навещаете гораздо чаще, - процедил сквозь зубы Артем.
  
  Там? Где это - там? И как он умудряется, глядя прямо в глаза хищника, говорить с такой наглостью? Единственное, что выдавало его нервы, были кулаки с побелевшими костяшками.
  
  - Тогда пошли. Обещаю, это будет незабываемо.
  
  Артем согласно кивнул. Шахраз раскрыла перед ним двери, и прежде, чем исчезнуть в дверном проеме, Артем с улыбкой подмигнул нам. С таким же успехом он мог бы во весь голос крикнуть: "Все по плану, ребята!".
  
  Дверь захлопнулась. Рейд остался без своего лидера и стал еще более неправильным, чем был до этого. Неудавшиеся актеры избегали смотреть друг на друга, предпочитая изучать ворсинки на сером паласе под ногами, и только единственный зритель, закинув ногу на ногу, аплодировал нашей бездарной игре. Это был Делавер.
  
  
  * * *
  
  Девять, десять, одиннадцать. Хлебные крошки прятались от меня под тарелками с борщом, и я не могла подсчитать их точное количество на пластмассовом столе. Количество синих кафельных квадратиков на полу и на уровне глаз на стенах я пересчитала несколько раз еще за завтраком. И теперь разум был забит до отказа бесполезными цифрами - сорок два, одиннадцать, - и цифры стояли на страже, - двадцать восемь, - не допуская ни единой мысли, не содержащей числительных.
  
  Я ловила в борще прозрачные нити капусты и двигала ложкой картофелины, которых в моей тарелке было три штуки. Растерявший индивидуальность картофель своим бордовым цветом мог соперничать со свеклой за первенство главного борщевого ингредиента. Сорок два, двадцать восемь...
  
  Тихое покашливание.
  
  Сорок два, сорок два! Именно столько кафельных квадратиков располагалось на стене слева от меня. Справа - три бежевые занавески, и если бы не пронизывающие их солнечные лучи, я бы успешно пересчитала и мелкие цветочки, составлявшие нехитрый занавесочный узор. Крупных и тоже синих цветов на занавесках было одиннадцать.
  
  Тарелка, принадлежащая соседу напротив, придвинулась к моей еще ближе, почти касаясь краями. У соседа в борще было две картофелины. Я разломила одну из своих пополам, и в моей тарелке стало две больших и две маленьких картофелины.
  
  - Может, хватит? - спросил тот, кого я предпочитала не замечать и из-за кого заставляла себя заниматься бессмысленной инвентаризацией окружающего пространства.
  
  Сорок два, одиннадцать, две маленькие, две большие. Много, очень много крошек на столе, два куска белого хлеба, одна алюминиевая ложка, тарелка с борщом, в котором две большие и две маленькие картофелины, плоская тарелка с макаронинами-спиральками и одной котлетой. Начать пересчитывать макаронины?...
  
  - Хочешь игнорировать - продолжай в том же духе, - с раздражением сказал голос. - Только выслушай, ладно?
  
  Напротив меня сидел Делавер. И чем дольше звучал его голос, тем меньше цифр оставалось в моем разуме.
  
  Весь завтрак паладин не сводил с меня своих глаз цвета флага Альянса, и я ощущала, что мои щеки горели таким же пунцовым огнем, как и Ордынские полотна в Оргриммаре. После завтрака я ретировалась с пути Делавера как можно быстрее, по-прежнему избегая его взгляда. Наша встреча не предвещала ничего хорошего - я была слишком зла из-за его аплодисментов и слишком пристыжена тем, что вообще решила участвовать в местечковой самодеятельности под названием: "Гениальный план Артема".
  И вот теперь Делавер преследовал меня, будто не было других, перед кем он мог бы извиниться за свое высокомерное поведение.
  
  - Будешь слушать или нет? Чтобы я зря не распинался.
  
  - Что тебе вообще надо? - прошипела я.
  
  - Тебе помочь хочу! - процедил он и вновь накинул эту маску оскорбленной невинности, которую я терпеть не могла.
  
  - Я за Орду. Мне не нужна помощь Альянса, - только и нашла я, что ответить.
  
  Не могла же я в заполненной столовой кричать о том, что он не поддержал план побега, а потом еще и насмехался над нами. Качая головой, Делавер возвел синие очи к потолку, прошептал что-то нецензурное и насильно усадил меня обратно, когда я уже собралась уходить с гордо поднятой головой.
  
  - Я хочу помочь тебе, как человек человеку. И если ты продолжишь талдычить про Орду, я решу, что ты такая же психованная, как и остальные. И когда тебя вызовет Шахраз, дров ты наломаешь столько, что несколько лет топить можно будет. Даже летом!
  
  Я села обратно - аккуратно и медленно, что было жизненно необходимо в компании с людьми с неуравновешенной психикой. А Делавер после таких фраз впечатление нормального не производил.
  
  - Я слушаю, - елейно сказала я и даже, как прилежная школьница, сложила перед собой руки.
  
  Сумасшедшему паладин сразу полегчало, он отпустил мою кисть и некоторое мгновение молчал. Я повторила, что нахожусь вся во внимании и внемлю его словам.
  
  - Не смотря на весь этот цирк, надеюсь, ты сможешь запомнить мои слова, - наконец, сказал он. - Когда тебя вызовут к Шахраз...
  
  - С чего это? - удивилась я.
  
  - Да выслушай же ты!
  
  На его крик обернулись с десяток жующих физиономий.
  
  - Это не вам, - почти хором произнесли мы, оглядываясь по сторонам.
  
  - Я слушаю, - беззвучно прошептала я.
  
  Сложив длинные пальцы "пирамидкой", Делавер сделал несколько глубоких вздохов и продолжил.
  
  - В кабинет к Шахраз тебя вызовут из-за Артема. Он нарушил несколько серьезных правил и теперь, наверное, отдыхает в одиночке. Первое - что нельзя кричать на Шахраз. Второе - Артем не должен был знать, что сейчас на календаре начало мая. И тем более объявлять об этом во всеуслышание.
  
  И тут я расхохоталась, позабыв о правиле номер один - не смеяться над людьми с больной психикой. Некоторые жующие физиономии теперь предпочитали глядеть на нас, а не в свои тарелки. Я ожидала новой волны праведного гнева, но паладин устало махнул на меня рукой. Видимо, для него я стала таким же безнадежным случаем, как и он для медицины.
  
  - Жаль, - протянул Делавер. - Ты новенькая и я хотел тебе помочь. Но кругом психи, одни только психи...
  
  
  * * *
  
  Ничего нового Делавер не сказал. Кругом действительно были одни только психи, и каждый, как и полагалось в такой ситуации, считал себя непонятым и недооцененным окружающими. И даже в таком, больном и безнадежном социуме, каждый мнил себя светилом, центром Вселенной, продолжая вращаться в собственном сумасшедшем мирке. Или такое свойственно не только психам, запертым в сумасшедшем доме?
  
  Мою жизнь до клиники, как и реку на восходе солнца, застилал такой густой туман, что вспомнить, как же там было, вне этих стен, я не могла. Зато я по-прежнему хорошо помнила названия всех локаций Калимдора и каждое достижение, которое заработала, а вот воспоминания о школе и университете и моя роль в здоровой общественной жизни упрямо от меня ускользали, прячась в холодном речном тумане.
  
  В собственной Вселенной Делаверу на каждом углу виделись заговоры, о которых ему, как честному паладину, обязательно нужно было предупредить окружающих. Артем создал среди пациентов собственную гильдию и благополучно занял место лидера и всеобщего спасителя. Хотя его странному поведению на утренней терапии подходящего объяснения я до сих пор не находила. Но за неимением данных о собственном прошлом, я не могла решить, какую роль в собственном мире отводилась мне.
  
  Я медленно поднималась в отделение по лестничным пролетам, когда подсознание услужливо спросило: "Выберите вашу роль - хилер, дамагер, танк?".
  
  - Ты что здесь делаешь? - строго спросил спускавшийся мне на встречу санитар.
  
  Санитар повторил свой вопрос, и я потеряла такой очевидный, но такой далекий ответ. Окончательно вынырнув из тумана памяти, я подняла на него глаза.
  
  - А какой сейчас месяц? - с глупой улыбкой спросила я санитара первое, что пришло на ум.
  
  Мой невинный вопрос его очень разозлил.
  
  - К себе в палату, быстро! - рявкнул он в ответ. - Давай! Я прослежу!
  
  Я побежала, перепрыгивая через ступени, и теперь Делавер не казался таким уж сумасшедшим.
  
  "Артем не должен был знать, что сейчас на календаре начало мая".
  
  Я опять остановилась.
  
  Не должен был знать!... Ведь в застенках Черного Храма не было календарей! Наш день состоял из трехразового приема пищи и трехчасовой групповой терапии, тихого часа и двух свободных часов перед отбоем, но никого не волновало - какой это был день? Понедельник, вторник или один из выходных дней? А когда этих дней становилось три десятка, в том, другом мире, четыре недели упрямо складывались в месяцы, а здесь, получается, нет?
  
  - А сколько вообще времени прошло с того дня, как ты попала сюда, если сейчас май на дворе? - поинтересовался какая-то барышня моим собственным голосом.
  
  - Хм, - ответил ей другой, но опять же мой голос. - Чтобы подсчитать это, надо знать, в какой месяц она попала в клинику. Когда это было?
  
  В глазах потемнело. Этой информации просто не было в моей памяти. Голоса ойкнули и испуганно притихли.
  
  - Делавер до сих пор считает меня новенькой. И Артем тоже, - успокоила я саму себя.
  
  - А новенькая - это сколько? - снова послышался недовольный голосок барышни "Хочу-все-знать". - Сколько это в месяцах?!
  
  - Если Артем здесь около двух лет..., - прикинула я. - Ну, я-то точно меньше! Я в любом случае рядом с ним буду считаться новенькой!
  
  - А откуда, собственно, Артему известно, сколько времени он провел в клинике? - продолжала возмущаться внутри меня эта дотошная барышня.
  
  "Мысли логически", - из последних сил призвала я свой разум. - "Если ничего, кроме Варкрафта, ты не помнишь, то... Какой праздник в Азероте стал для тебя последним?", - выпалила я на одном дыхании.
  Ответ явился незамедлительно.
  
  "Тыквовин, конечно же", - с легким презрением ответило собственное подсознание.
  
  - А сейчас начало мая, - сыграла в капитана очевидность барышня.
  
  - А когда ее только привели сюда, была осень, - вторило ей мое другое Я.
  
  "Октябрь, если быть точной", - ввернуло подсознание.
  
  Клубившийся вокруг меня туман бесцеремонно проник в мою память, заглушив все посторонние голоса. Клиника стала настолько далекой и чужой, что, казалось, раскрой я выкрашенную белой краской дверь, я окажусь вовсе не в холле психоневрологического отделения.
  
  Я окажусь на кухне, где у плиты крутится мама. Я поздороваюсь с сидящим за столом папой. Родители будут пить терпкий кофе, а я - сладкий горячий кисель.
  
  - Солнышко, не лей так много варенья, - будет приговаривать мама, а я все равно буду загребать его ложкой и укладывать на тонкий румяный блин.
  
  Позабыв о своей газете и мобильном телефоне, который верещит с утра пораньше, папа с мамой обсуждают поездку к морю. Исчез телевизор, и поэтому мама не ест автоматически, с большим интересом следя за перипетиями утреннего сериала, чем за вкусом поедаемого завтрака. Вокруг меня нет книг (а ведь когда-то я читала не только ради школьной программы), нет гаджетов, чтобы одной рукой есть, а второй - лениво играть в очередную бессмыслицу.
  
  - Говорила я тебе, не жадничай.
  
  Непослушное варенье стекает по рукам и подбородку, и мама протягивает желтенькое кухонное полотенце, но другая - тонкая и белая ручка забирает его прежде. Я вижу себя - как одной рукой держу полотенце, а второй - умудряюсь гладить наглого полосатого кота.
  
  - Мулзик, блысь, - картавлю пятилетняя я.
  
  Папа улыбается.
  
  - Мулзик, - тихо говорю я, зажатая между папой и собственной детской копией. - Папа... А я ведь научилась произносить букву "р". Ты знаешь?
  
  Но я не успеваю коснуться папиного большого плеча. С шорохом страниц, пестрыми птицами вокруг кружат газеты и книги. Серый дым расползается под потолком, и снова показывается черная физиономия квадратного телевизора. Я то хватаюсь за папино плечо, то тянусь к пульту, чтобы не дать маме включить любимый канал, но везде натыкаюсь на полосатую спину Мурзика, который трется о мои руки. Я снова опоздала. Реальность опять настигла мой сказочный детский мир, и он рушится, растекается, и его остатки, словно крошки, мама смахивает с обеденного стола.
  
  Почему никто не лечил папу за то, что он все свое свободное время читал газеты? Почему маму не пичкали лекарствами от зависимости от мыльных опер? Ведь это могло помочь им, и тогда папа услышал бы, как однажды я перестала картавить.
  
  Папа исчез с моей светлой кухни. Пропал с тарелки и румяный блин, и я неловко опустила ложку, все еще полную клубничного варенья. Мама больше не варила кофе, а в спешке заливала кипятком растворимую смесь "Три в одном". Серии утреннего сериала нумеровались трехзначными цифрами, но сюжет мало интересовал зрителей. Даже в рекламных роликах, то и дело прерывавших серии, смысла было больше.
  
  Разогреваясь, кружили в микроволновке остатки вчерашнего ужина. Из всех приемов пищи у нас остался только ужин, и теперь на завтрак мне доставались его остатки. Еще очень долго мама по привычке готовила на троих.
  
  - Удачи в университете, - скажет мне мама, появляясь в дверном проеме. - Я буду поздно. Если захочешь перекусить, то найди в морозилке пельмени. Хорошо?
  
  Конечно, мама.
  
  На твоем лице, мама, уже давно слишком много косметики, которая безуспешно пытается скрыть следы бессонных ночей. Остатки былой любви выливаются в непрекращающиеся ссоры. А на тарелке передо мной остатки ужина.
  
  Ведь у нас когда-то была полноценная жизнь, почему остались только ее остатки?...
  
  Как много удачи ты мне желала, мама. Я могла бы быть самым удачливым человеком не только в университете, но и на всей земле. Но я стала эльфом 80-го уровня.
  
  За ужином я бубнила о своих "успехах" в универе, и в мамином представлении я, наверное, была лучшей студенткой факультета, метившей на красный диплом, не меньше. Я играла так же плохо, как актеры маминого сериала, но она не замечала. Или не хотела. Я встречала ее в той же одежде, в которой провожала на работу, бежала на кухню и делала вид, что мою грязную после отваренных пельменей кастрюлю. Иногда я их действительно варила, иногда даже ела, если они не разваривались в кашу, пока я была в очередном рейде.
  
  Слишком поздно мама заметила, что я много времени провожу за компьютером. Я сменила тактику и при первых звуках открывающейся двери просто бралась за книжку или учебник. Даже самые тонкие книги я "читала" по полгода, изредка перекладывая закладку на несколько страниц вперед для пущей убедительности.
  
  А однажды на балконе я заметила удочку с порванной леской. Папа любил рыбалку, но в машине, в которой он увозил свои вещи, не нашлось для нее места. А может, он просто забыл про нее. Я была такой же деревянной палкой, без мыслей и движения, и оживала только, когда вводила заветные логин и пароль. Мой персонаж открывал новые локации и получал новые способности, а я лежала на полу вместе с никому ненужной удочкой, покрывалась пылью и обрастала паутиной.
  
  Всех нас, кто самозабвенно слушал пламенные речи Артема, реальный мир выставил на балкон, спрятал на антресоли, поставил на дальнюю полку кладовой, вынес в подвал. Выкинуть нас было жалко, но затраченных усилий наше существование не оправдывало. Мы неубедительно играли в жизнь и по-настоящему жили виртуальной игрой.
  
  Память услужливо избавлялась от болезненных воспоминаний, заменяя их бессмысленной виртуальной информацией. Но разве имела я право забывать собственную жизнь?
  
  В клубы тумана, из ниоткуда, нагло ворвались санитары во главе с Шахраз. На этот раз у нее действительно было по острому клинку в каждой паре рук, а я даже была рада ее появлению. В тумане, маленькими фарами горели два желтых глаза. Раздалось тихое, жалобное мяуканье.
  
  - Мурзик! - закричала я, что было сил. - Ты вернулся! Пустите меня! Этой мой кот, он убежал. А сейчас вернулся... Мурзик!
  
  Но один из санитаров только еще крепче прижал меня к чему-то каменному и холодному. Судьба Мурзика мало его волновала.
  
  - Мурзик, - всхлипнула я последний раз. - Прости...
  
  Тот особый жар успокоительного препарата, испытанный мной еще в первом блоке, окончательно вырвал меня из ледяного тумана. Унял дрожь. Я ощутила, как ребристая лестница больно впивается во все тело - именно к ней санитар бесцеремонно прижимал меня всем своим весом.
  
  "Все-таки не зря здесь нет календарей", - вздохнуло подсознание.
  
  "Да-а-а", - участливо протянуло мое второе я.
  
  Моим последним желанием было, чтобы все они, наконец, заткнулись.
   Я провалилась в черную, беспросветную тишину.
  
  6. "У вас что-то с головой..."
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"