Единак Евгений Николаевич: другие произведения.

Ильин день

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Продавай произведения на
Peклaмa
 Ваша оценка:

  Е.Н.Единак
  
  Ильин день
   Неоднократные краткосрочные курсы усовершенствования на рабочем месте я проходил в Киевском научно-исследовательском институте оториноларингологии. Там же защитил диссертацию. Киев в те годы подарил мне общение с незаурядными замечательными людьми. Это были личности так называемого "штучного, индивидуального пошива". На лекциях, в спорах и беседах я черпал идеи, которые уже дома воплощались в инструменты, приборы, методы консервативного и хирургического лечения, а также в совершенствование медицинской документации.
  Самым ярким представителем Киевского ЛОР-сообщества с тех пор по настоящий день для меня был и остается уникальный человек, тогда заместитель заведующего отделом аудиологии, потом заместитель директора НИИ Отоларингологии по науке, ныне, к глубокому сожалению, покойный, профессор Анатолий Иванович Розкладка.
  На мои неоднократные приглашения погостить в Молдавии Анатолий Иванович отделывался обещаниями подумать. Так прошло несколько лет. Наконец, в восемьдесят третьем на мое очередное приглашение Анатолий Иванович дал "Добро". В понедельник, первого августа он позвонил сам. Сказав, что назавтра прибывает поездом "Москва-Кишинев", попросил встретить его на вокзале.
  Назавтра был Ильин день. Рассвет был укутан белесоватой дымкой. Сквозь полупрозрачную марь вырисовывался четкий, не слепящий круг восходящего солнца. По пути на работу я с озабоченностью поглядывал на небо. До пятницы, когда Анатолий Иванович должен отъехать в Киев, я загадал ясную, без осадков, погоду. А тут в воздухе витает ощущение скорого дождя. Как назло ... К одиннадцати из задумчивости меня вывел голос медицинской сестры:
  - Какой чудесный день!
  Я глянул. За окном уже был яркий, словно вымытый, солнечный день. Прозрачность воздуха была подчеркнута глубокой синью неба, по которому, меня очертания, плыли редкие, ослепительно белые облака. Поселившаяся в душе тревожность испарилась. Остаток дня провел в приготовлениях. Съездил в Цауль за чимишлийским вином, которым охотно делился со мной тогдашний директор Виктор Семенович Ольмада. Привез все остальное, что считал необходимым для встречи долгожданного гостя. Позвонил в Телешовку директору совхоза Федору Петровичу Грыу. Попросил разрешения назавтра посетить озеро под лесом. Заодно пригласил его на шашлык.
  К поезду я вышел налегке и скоро пожалел. В спину дул пронизывающий, холодный до неприятного, сильный ветер. Я был на перроне, когда показался, приближающийся к станции, поезд. Встреча была радушной.
  - У вас намного холоднее, нежели в Киеве! И это солнечная Молдавия! - поеживаясь, сказал Анатолий Иванович.
  Я улыбнулся. Анатолий Иванович приехал в летних серо-зеленых парусиновых брюках и рубашке с короткими рукавами.
  - Пошли быстрее! Дома согреемся!
  - Где согреемся в августе?
  - Не где, а чем, Анатолий Иванович! От свекломицина до коньяков и текилы ...
  Ветер усилился. Преодолевая его сопротивление, мы шли, сильно наклонившись вперед. Справа из парка, словно выстрелы, доносился треск, ломаемых ветром, тополей. Внезапно в лицо и грудь больно ударили крупные капли необычайно холодного дождя.
  - Что это? Неужели град?
  - Нет. Это от сильного ветра дождевые капли бьют.
  В течение нескольких секунд удары капель участились и сразу превратились в сплошной, почти горизонтальный ливень. Наша одежда мгновенно пропиталась ледяной водой. Что называется - до нитки ... Проезжую часть улицы залил, несущийся навстречу, поток мутной воды. Наша обувь стала бесполезной. Хоть разувайся ...
  - Побежали!
  В прихожей на палас полились множественные ручейки. Анатолий Иванович сдернул, прилипшую к телу, рубашку.
  - Смотри! Со стороны спины рубашка почти сухая. Впервые попал под горизонтальный дождь.
  - Я тоже ...
  Таня, предоставив нам полотенца и сухую одежду, пригласила за стол. Пока я встречал гостя, она успела накрыть ужин. За ужином наша одежда сушилась в ванной под горячими струями воздуха от самодельного теплогенератора. Наконец мы высохли и согрелись. Потом был горячий чай. Анатолий Иванович прокомментировал ужин своеобразно:
  - Согрелись снаружи и изнутри ...
  За окном продолжался, заглушаемый громовыми раскатами, шум ветра и дождя. Небо освещалось непрерывными бело-голубыми сполохами.
   - Как не повезло с погодой! Как раз в ваш приезд. - сокрушался я.
   - Еще как повезло! Сегодня Ильин день. Такой бури, молний и горизонтального дождя я в Киеве не увидел бы. Настоящая воробьиная ночь. Разгулялась нечистая сила.
  Мое настроение было испорчено. Продуманный накануне сценарий трехдневного пребывания Анатолия Ивановича рушился ...
   Разбудил меня, бьющий в глаза, яркий свет утреннего солнца. Я вышел в гостиную. Диван был тщательно заправлен, глаженые брюки и рубашка Анатолия Ивановича висели на спинке стула. С крыльца доносилась оживленная беседа гостя с моим четырехлетним Женей. Старший Олег в это время гостил у родителей Тани. Женя задавал вопросы. Анатолий Иванович, приседая, отводил руки от груди в стороны и едва успевал отвечать. Поймав паузу между Жениными вопросами, гость успел спросить Женю:
   - Как же тебя все-таки зовут?
   - Хабека Женя Единак!
  Анатолий Иванович повернулся ко мне:
   - Евгений Николаевич! Поясните пожалуйста! Что это за имя такое?
   - Он Евгений Евгеньевич! Так захотела наша мама. А Хабека - это кличка. То ли от футбольного хавбека, полузащитника, то ли еще откуда. Скорее всего тоже от нашей мамы пошло. Сейчас его вся улица и садик так зовут. Но главное, ему это имя нравится. И откликается на него охотно!
  Анатолий Иванович указал на на небо:
   - Посмотри какой прозрачный день! Какой контраст со вчерашним вечером! У нас в Киеве солнце совсем другое!
   Высокое безоблачное небо сегодня казалось бирюзовым. О вечернем ненастье напоминали влажные отмостки и, сбитая ветром и дождем, зеленая листва. На неподвижной листве куста бульденейжа тысячами бриллиантов искрились то ли росинки, то ли задержавшиеся капли дождя. Прохладный воздух казался тугим. С детства во мне укрепилось ощущение, что такой воздух можно пить. Но главным в то утро было полное безветрие.
   Несмотря на то, что я на неделю написал заявление в счет очередного отпуска, Анатолий Иванович изъявил желание ознакомиться с моим рабочим кабинетом. Вместо короткой экскурсии мы задержались в поликлинике около полутора часов. Вопросы Анатолий Иванович задавал по существу, а не для проформы. Своими вопросами и короткими комментариями он, по сути, подталкивал меня к более углубленному исследованию намеченной проблемы. Прощаясь, галантно поцеловал руки коллеги Любовь Якимовны и медицинской сестры. Спустившись на первый этаж, Анатолий Иванович продолжил:
   - У тебя приличный задел для докторской. Застолби свой участок заявками в Госкомизобретений и гони материал. Полагаю, что через три-четыре года можно подавать документы к нам в Совет для утверждения темы докторской. Уверен, это будет оригинальная работа ...
   В вестибюле меня окликнул молодой человек:
   - Евгений Николаевич! Меня послал к вам Николай Иванович. Сказал, что я с машиной до субботы в вашем распоряжении.
  Это было как нельзя кстати. В то время я был "безлошадным", то есть без личного транспорта. Свою "копейку" я продал в начале лета.
   - Куда поедем?
   - Мне в Киеве рассказывали о Цаульском парке. Пропустят нас туда?
   - Поехали!
   С неподдельным интересом Анатолий Иванович осмотрел усадьбу, дворец Поммера, помещения для челяди и хозяйственные постройки. Весело впечатлило его то, что в помещениях для челяди сейчас находится гостиница для ЦК, Совмина и, как сейчас говорят, для других ВИП-персон.
  - Для слуг ... народа ...
  В бывших панских конюшнях оборудовали кинозал. Во дворце совхозная контора. Анатолий Иванович не поленился спуститься в центральный подвал, где и сейчас могут поместиться две, а то и три повозки с лошадьми одновременно. Потом по "малому кругу" обошли парк, спустились к озеру.
   По пути домой заехали в поликлиннику. Предупредил приятелей быть готовыми к поездке за раками. На выходе из поликлиники меня ждал преподаватель одного из профтехучилищ:
  - Евгений Николаевич! Я три недели лежал в республиканской неврологии с приступами тошноты и головокружениями. Я понял, что они не могут окончательно определиться с диагнозом. То ли какой-то синдром, то-ли остеохондроз, то ли мозжечок. Сказали подъехать во второй половине августа. А меня носит из стороны в сторону, как пьяного! Мне подсказали, что у вас в Киеве есть знакомые профессора. Вы не смогли бы дать мне рекомендацию, к кому обратиться?
  Анатолий Иванович стоял в трех шагах. Мне не хотелось во время приезда нагружать его проблемами:
  - Позвоните мне ...
  - Зачем звонить? - Анатолий Иванович приблизился к нам. - К понедельнику приезжайте! Евгений Николаевич даст вам адрес и телефоны. На Зоологической-3, сразу за зоопарком, подниметесь на четвертый этаж. От лифта направо и прямо дверь. Поможем! ...
  После обеда, погрузив съестные припасы, мангал, дрова, котел с треногой и снасти для ловли раков, подъехали к поликлинике. Нас ждали. Двумя машинами мы взяли курс на Телешовку. В центре села у совхозной конторы нас ждал директор Федор Петрович Грыу.
   Телешовский лес примыкает к самому озеру. Расположившись на широкой террасе, забили треногу, под ней развели костер, установили мангал. Водителей оставили следить за костром и мангалом, а сами, развернув бредень, сделали первый заход. Попались несколько раков. Мы сдвинулись на двадцать - тридцать метров вправо, к хвосту озера. Вот и надломленная позавчера ветка!... Зайдя со стороны камышей, мы потянули ... Еще не видя содержимого бредня, я чувствовал, что раками сегодня мы обделены не будем. С каждым заходом мы вытаскивали минимум по пол-ведра. У Анатолия Ивановича округлились глаза:
   - Женя! Даже в нашей речке такого количества раков за раз нам не выловить! Какое-то волшебное озеро!
   Мы с Ливиу Павловичем, бывшим тогда заместителем главного врача, переглянулись. Секрет решили пока не обнародовать. Директор совхоза тоже был немало удивлен:
   - Фрате - фрате, дар брынза ку бань! (Брат - братом, а брынза за деньги!) - Федор Петрович покачал головой. - Вы мне так все озеро вычерпаете! Уж на что, мои раколовы профессионалы, но такое я вижу впервые! Чем вы их привлекаете? Анисом, укропом, ванилью? Поделитесь вашим секретом!
   С лица, выбиравшего из бредня раков, Анатолия Ивановича не сходило недоумение. Я поспешил успокоить директора:
   - Федор Петрович! У нас тоже не всегда так. Такой улов сегодня в честь приезда Анатолия Ивановича! Ильин день вчера был! После бури раков потянуло к берегу в поисках, принесенной со склона, пищи ...
  Федор Петрович с недоверием дернул головой.
   "Шило из мешка" появилось неожиданно, когда мы заканчивали облов притростниковой части озера. Вместе с раками мы вытащили на берег остатки обглоданного раками поросенка, привязанного к металлической подкладке под вагонеточные рельсы. Подкладки вместе с мертворожденными поросятами еще позавчера после телефонного звонка Анатолия Ивановича нам привез работник свинокомплекса. Привязав поросят к подкладкам, мы с Ливиу Павловичем приехали на его "Жигулях" и забросили в озеро на расстояние 6 -7 метров от берега. Подкладки мгновенно утянули тела поросят на дно. Каждое место мы помечали надломленной веткой кустарника.
   Мгновенно отреагировать и выкинуть приманку в озеро я не успел. Анатолий Иванович был ближе. Он внимательно рассматривал остатки поросенка. Потом выпрямился:
   - Знакомая методика! Так поступали мы в детстве, выбрасывая в речку потроха, зарезанных мамами, кур. Только для груза мы привязывали камни. Чтобы потроха не уплыли, бечевку привязывали к колышку на берегу!
  Федора Петровича волновал один вопрос: со многими ли любителями раков мы поделились секретом?
   - Я и своим ничего не скажу. Опустошат озеро за неделю!
   Наконец мы промыли раков сначала озерной, потом колодезной водой. Стали сортировать. Мелочь выбрасывали в озеро. Брали только крупных и средних явно живых раков. Анатолий Иванович внимательно наблюдал:
   - Вы все правильно делаете. Раков необходимо варить и употреблять в пищу только живыми. Гиблые раки очень быстро накапливают в себе токсины, вызывающие идиосинкразию, аллергические реакции вплоть до анафилактического шока.
   - Согласен, Анатолий Иванович! Помните в восемьдесят первом, когда вы всем отделом не пустили меня на заседание Ученого совета? Тогда вы утвердили мои методические рекомендации без моего доклада и рецензии. Шутили, что молдавское красное вино выходит через кожу моего лица? Это поучительно ...
   - В тот день я пришел на обед. Поставил греть борщ. В ванне у меня несколько дней плавали живые раки. Когда я стал их проверять, оказалось, что несколько штук уже были мертвы. Их я выбросил. Живых раков я промыл проточной водой и, снова проверив, сварил. Поев, я стал собираться. Почувствовал неладное с губами. Посмотрев в зеркало, увидел, что верхняя губа отечна и нависает над нижней. Понял, что это аллергический отек. Тем не менее, решил ехать.
  В аптеке купил две конволюты супрастина. Выпив две таблетки, вспомнил, что антигистаминные с вождением автомобиля, мягко говоря, не сочетаются. Проехав Могилев-Подольский, я впервые в жизни ощутил, где у меня находится сердце. Промелькнувшую мысль вернуться тут же отбросил. Выпил еще две таблетки. С каждым сокращением сердце словно терлось внутри мешка из мелкозернистой наждачной бумаги. Глупо, можно было остановиться в любом районном центре. Надо было обратиться в приемное отделение, сделать преднизолон, прокапать внутривенно. Сам понимал, чем все может кончиться, но, как заведенный, я пил по две таблетки супрастина и топил газ. Сна ни в одном глазу.
  Вендичаны, справа осталась Жмеринка, пересек трассу Тернополь - Винница, осталась слева дорога на Хмельник, Уланов, Бердичев. Спуск к реке Тетерев, подъем, поворот налево. Проезжая Житомир, почувствовал волчий голод. Остановился под ярким фонарем уличного освещения. В зеркале заднего вида осмотрел свое лицо. Отека нет. Губа на месте. Сердца не чувствую. Значит все нормально. После целой конволюты супрастина сна ни в одном глазу! В голове словно какие-то лампочки зажглись, настолько отчетливо и остро я воспринимаю окружающее и себя любимого. Понимаю, что это не норма. Но ... Поехали дальше!
  Голодные стенания моего желудка стали нетерпимыми. Со мной в салоне была булка хлеба и палка московской сырокопченой колбасы. О хлебе я не подумал. На ходу, не сдирая оболочку, откусил, сколько смог московской. Никогда колбаса не казалась такой вкусной! Словно ел впервые в жизни! Горошинки черного перца я обычно выплевываю или выбираю до отправления в рот. А тут я их тщательно разжевываю, глотаю. Поймал себя на мысли, что перца в колбасе недостаточно.
  Не знаю, сколько я съел той колбасы. Вероятно, не менее десяти сантиметров. Потом припал к бутылке с минеральной водой. Наконец-то насытился. На душе легко! Приспустил боковое стекло. Тугой вечерний воздух бодрил. Поймал себя на том, что с нарастающей громкостью стал напевать "Я люблю тебя, жизнь ...!"
  Проехал Коростышев. Снова река Тетерев. Стал ощущать, что мои губы и язык не успевают за темпом песни. Губы опять онемели! Притормозил. Фонариком осветил свое лицо. Из зеркала на меня смотрела отечная, багровая, с бледными пятнами, физиономия. Вроде и я не я. Сердце снова поселилось, в склеенном из наждачной бумаги, пакете. Больно чувствую каждое его шевеление! Трет немилосердно!
  До меня дошло! ... Живые раки в ванной с ограниченным объемом воды оказались рядом с мертвыми. Живые активно впитывали, выделяемые погибшими раками, токсины. Вареные, раки стали источником идиосинкразии или аллергии. Какая разница? Нет, скорее это аллергия. В виде отека Квинке с вовлечением перикарда. Потому сердце больно трет! Каждое его сокращение отдает болезненным импульсом в левую руку! Нет, все таки больше под мышку!
  Итак. Что мы имеем? До Житомира супрастин сделал свое дело. Все вернулось на круги своя. А вкусная сырокопченая колбаса, чей фарш по технологии созревал в огромном чане колбасного цеха, накопил похожие белковые продукты ферментации, распада. Называй, как хочешь эти фрагменты фарша или цепочки аминокислот! Всосавшиеся и поступившие в, сенсибилизированный рачьим мясом, организм, продукты созревания фарша провоцировали рецидив недавней аллергической реакции. Даст бог, не разрешающую, то есть не до развития анафилактического шока.
  Поглотив очередные две таблетки супрастина, я тронулся. Осталось менее шестидесяти километров! Калиновка, Капитановка, Стоянка. Промелькнула стела, возвещающая, что я въехал в город-герой Киев. Вот и Святошино ... Тут, по новой развязке, мне налево, по объездной. Потом, как автомат, направо Виноградарь, через Минский массив на Оболонь. Вот и дом, где живет Бруско. Мой земляк, научный сотрудник института травматологии, недавно защитил докторскую. Поднимаюсь на четвертый этаж. Два этажа нормально. Потом передышка на третьем. Воздуха не хватает. На четвертом, отдышавшись, звоню. Антон, предупрежденный о моем приезде, дверь открыл почти сразу и отпрянул:
  - Что с тобой?
  Пришлось рассказать. Пока я мылся, услышал, как прошла на кухню Лена, жена Антона. Антон ждал меня в гостинной:
  - Сутки полного голодания! Затем помалу малобелковая, лучше растительная пища! Потом и мясо и раки от тебя не убегут! Возьми!
  Антон протянул мне блюдце с четырьмя маленькими таблетками.
  - Что это?
  - Преднизолон. - Антон покачал головой.
  Наутро я чувствовал себя удовлетворительно, но методические рекомендации, вы уже знаете, были утверждены без моего доклада.
  - С тех пор я взял за правило. Перед варкой раков я проверяю дважды. Отбираю только активных, сложившихся в позу боксера и способных захватить в свои клешни палец. Раков с обвисшим хвостом и конечностями выбрасываю курам. Никогда не храню раков в воде.
  - А как их сохранить подольше, чтобы они не испортились?
  - В прохладном подвале можно хранить до месяца. Я пересыпаю раков в джутовый либо пеньковый мокрый мешок. Мешок помещаю в яблочный ящик. Хотя бы раз в сутки желательно обливать мешок холодной колодезной водой. После того как вода стекает, уношу обратно в подвал. В холодильнике раки хранятся отлично очень долго. Один раз жена разморозила холодильник и, вытащив нижнюю кювету, обнаружила за ней двух живых раков. Они удрали из сетки почти два месяца назад. Только перед варкой я их поместил на час в большую, наполненную водой кастрюлю, чтобы они восстановили, утраченную за время хранения, воду.
  - Век живи - век учись! - задумчиво произнес Федор Петрович.
  За время рассказа мы закончили сортировать раков. Глядя, как тщательно мы отбираем крупных членистоногих, а мелких возвращаем в озеро, Федор Петрович успокоился:
  - Вы оставляете в озере достаточно раков на вырост. Только больше никому не говорите о вашей приманке. Можно мне несколько раков домой?
  - Треть раков ваша, Федор Петрович! Нам оставшихся хватит с лихвой! Из того расчета и ловили.
  Промытых и отобранных раков мы свалили в котел с кипящей подсоленной водой, в которой кружились пучки укропа. Анатолий Иванович встрепенулся:
  - А прямую кишку? Ее необходимо вырвать, прежде чем варить!
  Я успел вытащить из котла, еще не погрузившегося в, переставшую кипеть, воду, рака средних размеров.
   - Анатолий Иванович! Вот уже несколько лет я с благодарностью принимаю ваши советы, наставления. Вы меня учите. Позвольте и мне вас поучить! Как вы убираете прямую кишку? Ее, кстати, еще называют задней или просто кишечником.
   - Очень просто. Этому нас научил еще мой дед на Полтавщине. Для удаления прямой кишки поворачивают рака брюшком кверху и, захватив ногтями центральный лепесток хвостового плавника, потягиванием отрывают его. Вместе с ним отрывается от желудка и прямая кишка.
   - Согласен. Все правильно с технической стороны. Удалите у этого рака прямую кишку. Вот вам кусочек бинта. Обвяжите ему хвост, чтобы потом быстрее найти в общей куче. Затем поговорим.
   - Ты меня заинтриговал, Женя!
  Притоптав дуршлагом раков в котле, снова посолил. Вмешался Василий Иванович, зав поликлиникой:
   - Не мало соли?
   - Полагаю, что нет. Мы будем поглощать раков, а не соль ...
  Поверх раков мы уложили пучки укропа, петрушки и любистка.
   - У нас любисток растет, но в раки никто не ложит! - сказал Анатолий Иванович.
   - Оцените потом по вкусу и аромату.
   - Кстати, как у вас называют любисток! В некоторых областях Украины его называют любим-травой, на западе - любчиком.
   - У нас любисток называют леуштяном. В Молдавии и Румынии с леуштяном варят борщ.
  В воздухе между тем все сильнее пахло жареными шашлыками. Наши ребята водители пригласили нас к накрытому на земле импровизированному столу. Разлили по стаканам чимишлийскую "Лидию". Анатолий Иванович приподнялся:
   - Разрешите? Я поднимаю первый бокал за вашу гостеприимную землю, за вас, хозяев, организовавших такой великолепный досуг!
  Шашлыки вышли отменными. И у ребят-водителей оказалось отличное чувство меры. Не пережарили, не пересушили. Шашлыки сочные, мягкие.
  Наши раки успели покраснеть. В котле начинало закипать. Пришла пора Ливиу Павловича:
  - Сколько ракам кипеть от момента закипания?
  Единого мнения не было. Ливиу Павлович, как на аукционе, повторял количество минут:
  - Десять минут! Двадцать минут! Тридцать минут! Сорок пять! Полтора часа! Два!
  - Раки безопасно есть после двенадцати минут бурного кипения. Мы много лет с Евгением Николаевичем для гарантии варим ровно пятнадцать минут. Вкус при такой экспозиции - отменный. И ни одного осложнения!
   - А что мешает для пущей гарантии варить их час?
   - Рак теряет свой вкус и аромат ...
  Ливиу Павлович, согнув указательный палец подковой, зажал его между зубами. Раздалась трель судейского свистка:
   - Внимание! Вопрос: каков порядок выемки раков из котла по достижении готовности?
  Снова прозвучал разноголосый хор:
   - Вынимаем дуршлагом и на тарелки!
   - Нет! Придерживаем крышку котла и сливаем воду!
  - Стоп! - это опять голос Ливиу Павловича. - Немного терпения!
  Федор Петрович посмотрел на часы:
  - Все. Пробурлило ровно пятнадцать минут!
  Ливиу Павлович, просунув под дужку котла толстую палку, повернулся ко мне:
  - Берем!
  Приподняв котел над костром, откинули крючок. Отойдя от костра на три-четыре шага, мы положили котел на траву. Кипение стихло:
  - Правильно! Раков выбираем дуршлагом, но только после десяти минут настаивания!
  - Зачем!
  - Во время кипения закипает вода внутри панциря. Мясо рака теряет воду. Если рака вытащить сразу, мясо его будет сухим и безвкусным. Естественно, его будет и меньше. Поэтому настаиваем десять минут вне кипения, чтобы вода успела всосаться обратно. С водой всасывается соль и аромат. Сейчас оцените! Стелите бумагу!
  В центре нашего стола мы расстелили в несколько слоев рулонную бумагу. Ливиу Павлович доставал раков и, выждав, чтобы стекла вода, вываливал раков на бумагу. В воздухе распространился неповторимый аромат вареных раков, петрушки, укропа и любистка.
   - Раков нельзя есть на голодный желудок! Необходимо, чтобы выделился желудочный сок. Иначе может повториться то, что случилось с доктором Единаком, даже при поедании раков, бывших на момент варки живыми! Поэтому вначале и отведали шашлыков!
   Федор Петрович спохватился:
   - А пиво вы привезли? Нет? Как же без пива? Сейчас мой Витя вернется с ящиком пива!
   - Федор Петрович! Раки с пивом, не обижайтесь, говорят о недостаточно изысканном вкусе потребителя. Мы много лет с Единаком под раков пьем светлое вино! Наливаем!
   - Ни разу не пил к ракам вино! Посмотрим! Оценим!
   Анатолий Иванович из общей кучи вытащил рака с перевязанным хвостом:
   - Женя! Ты обещал показать, почему нельзя вырывать у раков прямую кишку!
  Я отделил боковые панцирные щитки. Затем, не отрывая шейки, освободил панцирь со стороны спинки. Потом наступила очередь панциря шейки, самой мясистой части рака. Со спинной стороны конца хвоста захватил узкую длинную мышцу и отделил ее. Открылся туннель, в котором раньше находилась вырванная прямая кишка. У самой головогруди в просвете тоннеля на белоснежном мясе был виден серый налет.
   - Когда отрываете прямую кишку, часть содержимого желудка через разрыв сразу же проникает в канал. В процессе нагревания желудок сокращается и выдавливает из себя вторую порцию ...
   - Все ясно! Покажи, как есть шейку с целой прямой кишкой.
   - Этот урок вам преподаст Ливиу Павлович. Он у нас профессионал по препаровке вареных раков!
   Ливиу Павлович с видимым удовольствием выбрал рака покрупнее и стал разделывать его, сопровождая свои неторопливые действия пояснениями и комментариями.
   - Шейку просто отрываем с легким поворотом. Рвется и прямая кишка. Но ее содержимое уже свернулось, стало почти твердым. В мясо не попадет! Ломаем боковые части сегментов шеечного панциря и освобождаем голую шейку. Затем отделяем длинную узкую мышцу со спины. Она съедобна! - Запрокинув голову, Ливиу Павлович отправил ее в рот. - Черная прямая кишка, ее еще называют просто кишечником, видна очень хорошо. Видите? Захватываем пальцами кишечник и легко отделяем его от мяса самой шейки. Кишечник не съедобен! Саму шейку можно отложить, как особый деликатес, и съесть в последнюю очередь.
   - Все ясно, Ливиу Павлович! Вы объяснили материал, как давно состоявшийся преподаватель нормальной анатомии членистоногих!
   - Нет, Анатолий Иванович! - Ливиу Павловича уже не остановить, в наставническом угаре его понесло. - В раке съедобно почти все, за исключением желудка и кишечника!
  В течение минуты Ливиу Павлович с видом преподавателя и гурмана препарировал рака.
   - Клешни освобождают и едят вот так! У крупных раков надкусываем, зубами выдавливаем и высасываем ходильные тонкие лапки.
  Ливиу Павлович, невзирая на нетерпение пирующих, ловко вскрыл головогрудь.
  - Вот тут, со спины у рачих-самок с обеих сторон - икра. Ее еще называют яичниками. У самцов у основания шейки имеются тонкие белые извитые семявыводящие протоки. Некоторые их путают с глистами. Это не глисты! Все это съедобно. Съедобна и печень, вот она. Правда некоторые авторы зовут ее органом выделения, но мы будем называть этот орган печенью и кушать. Она съедобна ... и чрезвычайно вкусная!
  Анатолий Иванович откинулся назад в беззвучном хохоте, затем наклонил голову. Лица его не было видно, но лектора он больше не прерывал.
   - Во второй половине лета перед очередной линькой на внутренних щитках головогруди откладывается депо нежной, очень вкусной мягкой пластинки. Потом из нее формируются белые костяные шарики. Их называют овальными раковыми камушками. Не путать с онкологией! Это тоже съедобно, в том числе белые косточки. Это самый легкоусвояемый источник кальция. Но это еще не все!
  Ливиу Павлович, призывая к вниманию, зажал согнутый палец в зубах. По лесу снова разнеслась трель судейского свистка:
  - От головной части отделяем стенки желудка и антеннальную железу. Вот она. Она связана с антеннами и антеннулами. Забыл, которые из них осязательные, которые обонятельные. Неважно! Но эта железа несъедобна! Потому, что она связана с мочевым пузырем и выделительным каналом. Это почти, как половой член. Потому выбрасываем! Осталась голова. Прикусываем ее и тщательно высасываем мозг. Смотрите внимательно! Вот так!
  Раздался аппетитный присасывающий, почти всхлипывающий звук.
  - Вот и кончился рак. Усвоили? Или повторить?
  Отчетливый всхлипывающий звук раздался снова. Это обессиленно со вздохом и стоном всхлипывали Анатолий Иванович и завполиклиникой Василий Иванович. Захохотали и остальные.
   - Еще одно немаловажное обстоятельство. Остатки съеденных раков мы с Единаком укладываем на отдельные горки. Часто, особенно, когда раков мало, а вино еще осталось, мы перебираем горки панцирей по второму кругу ...
   Анатолий Иванович повернул голову в мою сторону. В его глазах был вопрос:
   - Правда?
   - Да! - я утвердительно опустил голову.
  Наш гость также опустил голову и прикрыл локтем лицо ...
  Скоро стал слышен только хруст хитиновых панцирей. Постепенно снова пошли реплики, обмен опытом, шутки. Вспомнил о своем детстве я:
   - После ливней в русле Куболты от Паустово до Мошан размывало плотины прудов. Вода уносила по течению всю водную живность. Мы бежали на Куболту, едва кончался ливень. Раков выбрасывало водой на повороте речки к старой плотине. Мы спешили, чтобы опередить колхозных кур, которые после ливня бродили по долине и клевали раков. Куры от рака не оставляют ничего.
   Потом раков варили. Чаще у моей тетки Павлины. С ней жила, вернувшаяся из Сибири, баба София. Но раков она не ела. Она повторяла:
   - То як не божа тварина!
   - Удивительно! - привстал Анатолий Иванович. - Где Молдавия, а где Полтавщина? Где ваша Куболта, а где наша речка Псёл. Моя бабушка тоже раков не ела и говорила точно так:
   - То як не божа тварина!
  Помолчав, Анатолий Иванович добавил:
   - А вы знаете, что в ортодоксальном иудаизме евреям запрещено есть раков. По Талмуду раки не соответствуют критериям кошерной пищи.
  Федор Петрович, извинившись, стал прощаться:
   - Жаль, но вынужден покинуть ваше общество! У меня через полчаса планерка. Есть неотложные проблемы. А вы отдыхайте, хоть до самого утра!
  Мы продолжили пиршество. Водители поставили машины выше по склону так, чтобы при наступлении темноты, расположенный на ровной террасе наш "стол" был освещен. Еще оставалась приличная горка раков. Но мы решили поставить на мангал вторую партию шашлыков. Солнце наполовину скрылось за пологим холмом. Ливиу Павлович, в свойственной ему манере, задал Анатолию Ивановичу вопрос:
  - Анатолий Иванович! Каково точное название речки в ваших краях. Какое-то необычное название ...
  - Я пытался найти ответ на этот вопрос. - помолчав, ответил Анатолий Иванович, - Наша речка Псёл довольно приличная река длиной более семисот километров. Протекает через территории России и Украины. Мимо моего села Красногоровки, что на Полтавщине, река протекает примерно в двухстах метрах. Село от реки отделяет крутой лесистый склон. Наш правый западный берег более отвесный. С востока левый берег почти как равнина. С нашего берега интересно наблюдать, как утром солнце поднимается на востоке, далеко за селом Белоцерковкой.
  Само название реки Псёл даже для местных звучит нетрадиционно. По данным литературы название реки произошло от адыгов, кабардинцев и черкесов, которые, по преданию, стали прародителями черкасских казаков. В переводе с языков этих народностей слова Псы, Псе, Псоу означают "вода", "река", "болотистое место".
  Уже на моей памяти, в голодовку сорок седьмого мне было девять лет. В наших краях был настоящий голод. Сколько жизней спасла эта речка со странным названием Псёл. У моего деда, еще от его отца сохранился старый большой бредень. Дед его отремонтировал, связал новую матрицу. Вместе с соседями грузили бредень на тачку и спускались по крутой извилистой дороге на берег. Дорога выходила прямо на отмель. Из-за отмели ширина реки напротив села превышает сто метров. В остальных местах расстояние между берегами редко превышает сорок метров. Глубина реки разная, от полутора до четырех метров. На отмелях и перекатах река более мелкая. Дно чистое, больше песчаное, только на плесах много ила.
   За взрослыми всегда увязывалась детвора. Помогали выбирать из бредня рыбу. Дома ее жарили, варили уху. Большую часть рыбы солили в бочках, вялили. Когда река покрывалась льдом, рыбу вымачивали и варили подобие рыбного супа. Зимой соленую и вяленую рыбу носили в Миргород, а то и в Полтаву. До Миргорода около сорока километров. Полтава на восток, немного дальше. Рыбу меняли в основном на крымскую розовую соль.
  - Какая рыба водится в вашем Псе ... , простите, в вашей реке? - спросил Ливиу Павлович.
  - Рыбы в реке Псёл много. По окончании голодовки старики отмечали, что уловы такие же богатые, как и в предыдущие годы. В реке масса разных пород рыб. Больше всего карася, встречаются карп, крупные лещи, плотва, красноперка, щука и окунь. В бредень попадали судаки. Попадались огромные сомы весом до пятидесяти килограмм. Особенно много рыбы в тонях. Когда взрослые заканчивали лов, нам, малолетним разрешали протянуть бредень по заводи. Единственным условием было освобождение бредня от веток, корней, травы и мелкой, застрявшей в ячейках, рыбешки. Мы делали это охотно, так как ощущали себя приобщенными к добыче пропитания.
  - Анатолий Иванович! Что такое тонь и заводь?
  - Тонь - постоянное глубокое место, где рыбаки обычно ловят рыбу. А заводь, это как небольшой заливчик. В заводи хорошо клюет на червя. Летом по перекату с бреднем переправлялись на левый берег. Он больше равнинный. Как раз напротив нашего села есть много озер, образовавшихся по старому руслу речки. Большинство этих озер имеют форму дуги, змеи либо подковы. В русском языке старое русло рек зовется староречьем. У нас на Полтавщине эти озера называют старицями. С нынешней рекой эти озера постоянного сообщения не имеют. В половодье разлившаяся река заполняет озера и разносит по долине рыбу, которая потом остается.
  Попавших в бредень раков отдельно отбирали мальчишки. Потом сообща варили и ели. Однажды после июльских ливневых дождей Псёл вспучился, разлился по всей левобережной части, залил на той стороне часть села и леса. Когда вода спала, старики с бреднем пошли на отмель у переката. Рыбы было много. В тот день из бредня выбрали и несколько ведер раков. Когда тянули бредень в очередной раз, зацепили что-то тяжелое. Когда снасть выволокли на берег, в нем оказалась часть одежды с останками в виде костей. Старики долго отмывали ил. В бредне оказался один сапог, человеческие кости, одежда, ремень и портупея. Это было все, что осталось от немецкого офицера. Из сапога выполз огромный рак, за ним крохотный.
  Говорят, что вода раздевает утопленников догола. Это был не тот случай. Удивительно, как почти за четыре года в воде сохранилось то, что было немецким офицером? Обглоданные то ли раками, то ли еще кем, кости ноги в сапоге. Где он лежал? Откуда его вымыло и принесло к нам? Останки немца старики похоронили на склоне в лесу. Поставили крест. Раков выпустили в реку близ омута. Двух мальчишек вырвало. До конца лета раков никто не ел. Попавших в бредень раков, несмотря на голодовку, отпускали обратно в реку. Но следующим летом о немце забыли. Жизнь брала свое.
  Анатолий Иванович умолк. Из глубины леса донесся далекий воющий звук. Лиса? Сразу же в озере раздались два всплеска подряд.
  - Крупный короп! - прокомментировал Василий Иванович.
  Направленный ко мне Николаем Ивановичем, наш водитель Петрика неожиданно вскочил. Зажав рот ладонью, бросился вглубь леса. Сразу же раздались звуки, которые не спутаешь ни с чем. Петрику беспощадно, с громким рычанием и стоном, рвало.
  - Что с ним? Перебрал?
  - Он не пьет совсем! Один из самых дисциплинированных водителей! Может отравление?
  Анатолий Иванович посмотрел вслед Петрике:
  - Это как, мы, доктора огрубели, что ли? Пьем вино, едим шашлыки, раков и тут же, не подумав, рассказываю, как из сапога с костями погибшего немецкого офицера выползают живые раки. А Петрика в тот момент ел вареного! Нет, мы, медики, на каком-то этапе теряем в себе нечто, присущее только человеку! А Петрика, водитель, нормальный человек, отреагировал! Неудобно получилось ...
  - Ничего неудобного нет! - возразил Василий Иванович. - Если бы у Петрики завтра был зачет по анатомии пищеварительной системы или экзамен по курсу всей анатомии, он бы стал другим. Сидели в анатомке за, благоухающими формалином и кадавром, препаратами. Учили и знали, что от завтрашнего экзамена зависит еще и стипендия на следующий семестр. Забывали пообедать. Посылали одного за пирожками, которые тут же, только помыв руки, съедали. Подчас и вкуса тех пирожков не ощущали! Так, что не казните себя, Анатолий Иванович!
  - Очень часто, не подумав, мы даем остальной части населения повод судить о нас и нашей работе очень поверхностно и однобоко. - Ливиу Павлович глубоко вздохнул и продолжил. - Я, как заместитель по экспертизе временной нетрудоспособности, чаще других администраторов общаюсь с пациентами. Все больше пациентов видят нашу работу через призму вознаграждения за проведенную операцию, лечение или продление больничного листа. Одному трудяге, экономисту, "просидевшему" на больничном больше месяца, я закрыл листок временной нетрудоспособности. У него работа не ногами, а головой. И живет по соседству с работой. Так он меня спросил напрямик, во что ему обойдется еще две недели пребывания на больничном?
  - Я даю тебе целые сутки. - сказал я тому экономисту. - Или ты находишь мне больного, которому я продлил больничный за деньги или извиняешься. Иначе приму контрмеры. Соберу врачебно-консультативную комиссию на предмет обоснованности твоего пребывания на больничном листе с ногтевым панарицием больше месяца. И последуют выводы! Я жду вас завтра!
  Через час пациент вернулся и извинился. А Петрика здесь вроде ни причем, и не виноват. Такой он! Такова его реакция! Раков жаль!
  В это время Петрика прошел к берегу, долго мыл руки, плеснул на лицо. Пройдя к машине, вытерся полотенцем и вернулся к костру:
  - Извините меня. Это я такой ненормальный. Однажды, еще до армии, я на грузовой машине вез до кладбища гроб с покойником. Передо мной, привязанный полотенцем к кронштейну зеркала, постоянно качался калач. Потом три дня я не мог есть. Хлеб, мясо, борщ - все мне один запах. А калачи, купленные в магазине, даже испеченные женой либо мамой, до сих пор не могу есть. Мне кажется, что все калачи пахнут покойником.
  Чимишлийская "Лидия" оказалась отменной. Кроме Петрики пили все, но никто не опьянел. Зато уже не смолкали, становившиеся все громче, наши голоса. Оказалось, что Ливиу Павлович и Анатолий Иванович страстные болельщики Киевского "Динамо". Василий Иванович болел за Одесского "Черноморца". Неожиданным его соратником оказался Петрика. Я, вообще, равнодушен к футболу. Потом обнаружили, что наш разговор пошел о врачебной этике и деонтологии. Затем посыпались вопросы, кто откуда родом, кто жена и сколько у каждого из пирующих детей. Неисповедимы пути господни! Неведомо как, перескочили на демографию. Оказывается мы все знали доцента кафедры социальной гигиены и организации здравоохранения из Минска. Звали доцента Антон Антонович Липень. Пришли к общему знаменателю: Антон Антонович - сильнейший в Союзе демограф.
  Когда разговор переключился на тему воспитания подрастающего поколения, я констатировал, что спорщиков осталось двое: Анатолий Иванович и Ливиу Павлович. Это надолго!.. Ливиу Павлович по своей натуре неутомимый и непримиримый спорщик по любому вопросу. Подстать ему, насколько я успел изучить, и наш гость Анатолий Иванович. Василий Иванович прислонился к наклонному стволу дуба и прикрыл глаза. Петрика сбегал к председательскому УАЗу, принес плед и заботливо укутал им Василия Ивановича.
  - Петрика! Ты так заботливо ухаживаешь за Василием Ивановичем потому, что вы оба болельщики "Черноморца"?
  - Нет, Евгений Николаевич! Василий Иванович в прошлом году принял у моей жены роды. Дочка прекрасная, вся в мою Маричику!
  Мы с Петрикой стали потихоньку собираться. Очнувшийся от спора Ливиу Павлович предложил налить еще по стакану вина. Василий Иванович, ворча отказался и улегся поудобнее. Петрика подбросил в костер крупных сучьев и посмотрел на часы:
  - Евгений Николаевич! Скоро ночь на исходе! Как быстро пролетело время! Сегодня куда едем?
  - Еще сам не знаю, Петрика! Но не с утра. Поспи немного и к двенадцати ко мне домой ...
  На востоке вначале посветлела, затем стала оранжево-желтой полоска неба. Обычно малопьющий, приверженец трезвого образа жизни, Василий Иванович встал:
  - Ну что, ребята! Петрика, наливай всем по стакану вина, позавтракаем разогретыми шашлыками, прикончим раков и на работу!
  Анатолий Иванович рассмеялся:
  - Прелесть! Впервые такое вижу и слышу! После ночного пикника, утром еще по стакану вина и..., главное, на работу!
  Показывая на гору обглоданных оранжевых панцирных оболочек, Анатолий Иванович, словно про себя, произнес:
  - Ильин день ... Разгулялась нечистая сила ... Точно, сегодня это озеро посетила нечисть. Нечистая сила это мы! Ты в курсе, что раки занесены в Красную книгу! И вместе с тем, какие вкусные! Какое противоречивое существо человек!
  Мы поели подогретых шашлыков, доели раков. Я собрал в мешок, в котором привезли дрова, то, что осталось от раков.
  - Убираешь, чтобы не оставлять за собой мусор?
  - И это тоже! Но я все высыпаю курам. Через два-три дня съедят, следов не останется! Это для них полноценный кальций, плюс белок ...
  Домой мы вернулись к шести часам утра. Петрика уехал в село. Мы, приняв душ, тут же легли спать.
   Разбудил меня довольно оживленный разговор Анатолия Ивановича и Жени в гостиной. Расспрашивал больше Женя. Я прислушался:
   - Дядя Толя! Зачем твой палец такой черный и некрасивый?
   - Забивал молотком гвоздь. Промахнулся и попал по пальцу.
   - Почему он черный?
   - Под ногтем запеклась кровь. Под ногтем кровь всегда черная.
   - А тебе было больно, дядя Толя?
   - Конечно, было больно! Я бил по гвоздю изо всех сил!
   - Ты плакал, когда было больно?
   - Нет, я не плакал!
   - Дядя Толя! Почему ты не плакал?
   - Мужчины не плачут!
  Пауза. Женин голос:
   - Дядя Толя! А ты мужчина?
  Дядя Толя замялся:
   - Говорят, что мужчина ...
  Я вспомнил: ровно через двадцать дней, 23 августа Анатолию Ивановичу исполнится ровно сорок пять. Не выдержав, я захохотал. Пора вставать!
   За завтраком Анатолий Иванович попросил:
   - Женя! Я хотел бы увезти пару десятков раков в Киев! Мы сможем еще поймать?
   - Без проблем! Только в другом озере. У нас сегодня экскурсия в Руди. Потом на обратном пути свернем на Покровские озера. Сколько наловим, все ваши!
  Женя оживился:
   - И я за ляками! Буду собирать в сетке. Я собилял!
  Как мы открестились от Жениной помощи, что ему пообещали, уже не помню. Поддавшись на уговоры и стойкое "нет" Тани, Женя остался дома.
   В это время в проулке раздался гудок автомобиля. Я вышел на крыльцо. Петрика выбрался из собственного "Москвича" и направился к калитке :
   - Сегодня в Единецком районе какой-то семинар из ЦК. Наши семь человек уехали "Волгой" и "УАЗом". Николай Иванович велел заправить мой "Москвич", и к вам. Куда едем?
   - Едем в Руди в санаторий, там покрутимся, а на обратном пути навестим озера в Покровке.
   Мы погрузили снасти, мешки, ведра. Я успел позвонить главному врачу детского противотуберкулезного санатория Ивану Петровичу. Предупредил, что буду с высоким гостем.
   - С проверкой, Евгений Николаевич? По каким вопросам?
   - Без проверки сегодня. С экскурсией. У нас гость из Киева!
   До Рудей напрямик сорок километров. Но мы поехали через Атаки.
  - Удивительные места у вас. Разнообразие, как калейдоскопе. - Анатолий Иванович только успевал поворачивать голову. - Ландшафт нигде не повторяется!
  Проехали село Руди. Дальше крутая дорога вилась мелкими зигзагами в Каньон Зеленых Заповедей. Каньон - огромное для наших мест и образованное, в основном, карстовыми процессами, ущелье. К востоку Каньон открывается на днестровскую долину. Склоны из твердого известняка покрыты давно укоренившейся растительностью. Длина самого Каньона более двух с половиной километров. В Каньон открываются многочисленные источники удивительно чистой, холодной до ломоты в зубах, воды. Все они объединяются в необычайно чистую, протекающую по дну Каньона и впадающую в Днестр, безымянную речушку.
  Проехав старинные ворота центральной усадьбы детского санатория, увидели бессменного главного врача Ивана Петровича. Сам коренной молдаванин во многих поколениях носит, не похожую на молдавскую, фамилию Гатман. После взаимного приветствия и знакомства с Анатолием Ивановичем Иван Петрович ввел гостей в краткий исторический экскурс по истории Рудьского монастыря, после войны ставшего уникальной здравницей для детей из, неблагополучных в части туберкулеза, семей северного региона Молдавии.
  Иван Петрович за долгие годы работы в помещениях бывшего монастыря стал заправским гидом-экскурсоводом.
  - Микроклимат тут особый. Монахи умели выбрать место для своей обители. В этой части каньона всегда безветренно. Зимой по всему каньону и в селах вокруг крутят метели, заносы, а тут снег опускается на землю медленно и прямо. Монастырь построен на землях бояр братьев Андронаки и Теодора Рудь. Место для монастыря было определено нищим странствующим монахом. Метров сорок-пятьдесят выше этого уровня по Каньону испокон веков из каменного массива горы извергался мощный родник. По убеждению нищего монаха вода в этом источнике целебная. Монах уверял, что сам исцелился от целого ряда болезней. Монастырь мы сохраняем в первозданном виде. Единственная стройка в семидесятых не портит общего ансамбля монастыря. Она просто не видна из-за валуна.
  Иван Петрович показал на огромный, больше десяти метров в диаметре, невесть как появившийся на территории монастыря, валун.
  - В этом помещении мы построили типовой санпропускник. Рядом с санпропускником построена уникальная сауна. Пойдемте!
  Мы поднялись по ступенькам. Налево коридор. Сама сауна построена словно пещера в скале с обшитыми дубовыми и сосновыми досками, стенами. Прямо и слева полки разного уровня. Справа валуны размерами до полуметра. Среди них валуны поменьше. Между ними с трудом угадываются массивные электроспирали для нагрева валунов. Валуны раскаляются до темно-багрового цвета. Одна кружка воды или пива на валуны и пространство парной заполняет пар такой температуры, что даже видавшие виды и бани мужики скатываются с полок на пол, а то и ныряют в бассейн. Бассейн сюда, направо!
  - Бассейн представляет собой, облицованную кафельной плиткой, бетонную конструкцию. Скоро десять лет, а облицовочная плитка даже на высокую температуру не реагирует. Все на месте. В бассейн закачивается двадцать кубических метров воды. Видите, вода кристально-чистая с голубоватым оттенком. Вода подается по нержавеющим трубам с высоты более сорока метров. На выходе, представьте, давление воды превышает три атмосферы. Наверху сбор воды осуществляется в стальной резервуар и самотеком питает санпропускник, сауну, жилые помещения и пищеблок.
  Мы направились к выходу.
  - Монастырь был поначалу мужским. Примерно в двадцать восьмом году монахов перевели в Каларашовский монастырь. А наш монастырь превратили в женскую обитель. Монахинь переместили сюда из Хотина. Тогда Бессарабия была в составе королевской Румынии.
   На улице взгляд Анатолия Ивановича был устремлен наверх. Туда, где находится резервуар с родниковой водой.
   - Можно подняться к резервуару?
  Загорелся идеей подняться вверх по скале и Петрика. Мне как-то не хотелось. Я там был. А второй раз карабкаться по крутому опасному склону не тянет. Но, желание гостя - закон для хозяина.
   - Полезли!
  Как я знал, одновременно окончившие один в Молдавии, другой на Украине медицинские институты, Анатолий Иванович и Иван Петрович оказались одногодками. Они так споро поднимались по крутому склону каньона, что мы с Петрикой отстали. Потом Петрика удобно растянулся напротив солнца на широком выступе скалы:
   - Я подожду вас здесь!
  Анатолий Иванович, подавая руку, поднимающемуся за ним главному врачу, с улыбкой сказал:
   - Умный в гору не пойдет ...
  Наконец мы достигли резервуара, в который с шумом извергалась вода. Анатолия Ивановича интересовало, казалось, все:
   - Сейчас идет потребление воды. А ночью резервуар не переполняется? Давление его не разорвет?
   - Нет! - пояснил Иван Петрович. - Предусмотрены два контрольных сброса воды. Один тут наверху, в десятке сантиметров от крыши резервуара. Второй открывается в случае подъема давления внизу, за пищеблоком. Избыточная вода изливается по склону и на дне Каньона впадает в речку.
   Спускаться было гораздо сложнее, нежели подниматься. Иван Петрович провел нас к сохранившемуся зданию монастырской церкви. Наружные ее стены были расписаны, выцветшими от времени, фресками на библейские темы.
   - Сколько лет этой церкви? - спросил Анатолий Иванович. - По виду, она очень старая ... И архитектура у нее интересная ... Словно смешали романский, готический и, отчасти, мусульманский стили. А внутри ее можно осмотреть?
   - Ключи у завхоза. К сожалению он сегодня в Сороках. Сейчас в церкви центральный склад санатория.
  За пищеблоком стояла, заржавевшая до черноты, огромная клетка. Иван Петрович пояснил:
   - В этой клетке держали медведя. Огромного зверя, по рассказам старожилов, содержали монахи, которые жили в бывшем монастыре до двадцать восьмого года.
   Анатолий Иванович обошел клетку, потрогал кованые квадратом толстые прутья, обследовал двери, осмотрел заклепочные соединения.
   - Женя! Посмотри, какие мощные заклепки. Никакой зверь не вырвет. А ведь держат уже лет шестьдесят, если не больше. Головки заклепок одинаковые, что снаружи, что изнутри. Видимо ковали в раскаленном виде со специальными приспособами!
   - Вы знакомы с кузнечным делом, Анатолий Иванович? - Иван Петрович попробовал прочность прутьев. - Вы правы! Один старый кузнец из села, нанявшийся тогда в подмастерья, рассказывал, что, строящие клетку мастера привезли с собой кузнечный горн, наковальню и массу приспособлений. Над каждой заклепкой колдовали два, а то и три человека. Заклепки калили до светло-оранжевого цвета. Потом быстро, пока не остыли, клепали и формовали головку
  Затем Иван Петрович пригласил нас пройти по дороге в сторону реки. Более пологий в этом месте, склон, словно ковром, был устлан зарослями мяты, мелиссы и душицы.
  На всем протяжении узкой каменистой дороги был виден противоположный крутой, местами почти отвесный, склон каньона. Слева крутой подъем у дороги занят непроходимыми зарослями шиповника. Дальше по склону стелятся лозы нескольких сортов винограда. Грозди были небольшими, ягоды мелкие. Без надлежащего ухода в течение нескольких десятилетий виноград одичал. Я поднялся по склону. За мной последовали другие. Несмотря на начало августа, виноград начинал зреть. Не раз убеждался, что на склоне этого ущелья виноград вызревает на две-три недели раньше, чем у меня дома.
   Правый склон Каньона уставлен лежащими огромными, почти прямоугольной формы камнями. Словно надгробья, когда-то захороненных гигантов. На самом верху стояли рядом три деревянных креста.
   Иван Петрович, указывая на кресты, пояснил:
   - Это место так и называется: Трей кручь("Три креста"). Это развалины древнеримской крепости.
   Мы спустились ниже по склону. Ущелье открывалось в долину Днестра. На пологом склоне отчетливо видно земляное сооружение округлой формы с наклоном в сторону дна каньона.
   - Вот и фарфурия турчяскэ (турецкая тарелка)! - показал на сооружение главный врач. - Это древнее славянское городище, возведенное приблизительно в восьмом веке. В десятом веке насыпали вал. Высота его тогда достигала десяти - двенадцати метров. Вокруг вала был вырыт глубокий, окружающий городище и залитый водой, ров.
   - Не только красивые, но и исторически значимые у вас места! - оживился Анатолий Иванович.
   - Здесь, в Каньоне часто снимают фильмы. На моей памяти снимали "Красные поляны", "Лэутары", "Табор уходит в небо". Но это не все. Через территорию села проходит линия дуги Струве.
  - Правда? Читал о ней. Хочу обязательно побывать! Можно?
  - Это на обратном пути. Будете выезжать из Рудей, налево. Евгений Николаевич знает. Он там был минимум один раз.
  Неожиданно прозвучал громкий, казалось, вибрирующий в груди и животе, двойной удар колокола.
  - Это адресовано нам. Нас приглашают к столу. - пояснил Иван Петрович. - Это наш колокол из подвешенного на цепи рельса. Монахи нам в наследство оставили. Его гул слышен и на левом берегу Днестра. Монахов, работающих на винограднике, пчельнике, в огороде либо со скотиной, оповещали, что пришло время службы либо приема пищи. Мы сохранили традицию. Звук рельса оповещает о побудке, приеме пищи, на перемену, на урок и ко сну.
  Мы вернулись на территорию бывшей монастырской усадьбы. Главный врач сделал приглашающий жест в сторону своей квартиры. Квартиру Ивана Петровича в районе в шутку называли кельей иеромонаха. Еще на улице мой нос уловил возбуждающий аромат праздничных яств. Запах голубцов и чигирей я опознал безошибочно. Открыв дверь, хозяин вежливо пропустил нас вперед. За столом уже сидели, работающие в тот день, сотрудники санатория. Нас усадили на почетное место, в торец широкого стола. Иван Петрович отлучился и сразу же вернулся с Петрикой. Его усадили среди сотрудников санатория.
   Накрытый стол был богатым и преимущественно молдавским. Привычные взгляду закуски, холодец, брынза свежая и соленая с луком, голубцы, фриптура (разновидность жаркого), чигири (завернутые с луком в сальник, рубленные и томленые в русской печи, свиные потроха), кэрнэцеи (поджареные на мангале, небольшие пряные колбаски). На десерт запеченная баба из домашней лапши и к ней чернослив.
   Оказалось, что мы попали на сороковой день рождения Евгении Ивановны, жены главного врача. Извинившись, что без подарка, поздравил ее и Анатолий Иванович. Иван Петрович тут же взял, стоявший на соседнем столике, аккордеон и вручил его имениннице:
   - Этот шикарный аккордеон "Вельтмейстер" восемь лет назад за счет профсоюза подарил санаторию председатель райкома профсоюза Евгений Николаевич! Тогда моя жена музыкальный инструмент взяла в руки впервые в жизни. Я сам ставил ей пальцы. Нотной грамоты она не знает по сегодняшний день. Но играет уже намного лучше меня и музработника!
   Евгения Ивановна не заставила нас упрашивать себя долго. Закинув за плечи шлейки инструмента, она растянула меха. Полилась чарующая мелодия полонеза Огинского "Прощание с родиной". Это была волшебная игра виртуоза-профессионала. Вплетенные в сложную косу мелодии, как ленты, собственные вариации Евгении Ивановны придавали музыке особое очарование.
   Отведав белого вина и вкусно отобедав, несмотря на протесты, мы поблагодарили хозяев за обед и откланялись.
   - На Покровские озера!
   - Как проедем туда, Евгений Николаевич?
   - Я всегда езжу по наезженному маршруту вокруг села. Дальше, но надежнее.
   - Должна быть дорога с этой стороны села, от Рудей? Озера отсюда совсем рядом. Должны проехать!
   Петрика съехал с трассы и мы стали спускаться по крайней новой улице, которую покровчане называли "Молодежной". Анатолий Иванович повернулся ко мне:
   - Женя! Давай я сегодня с тобой потяну бредень. Вспомню детство. Петрика будет собирать раков в ведро.
  Петрика повернул голову:
   - Я так надеялся сегодня тянуть вашу сетку. Не тянул ни разу в жизни!
   - Ладно! Сегодня тянут Анатолий Иванович и Петрика, то есть вы вдвоем. А я, на правах начальника, буду собирать раков. Помиримся!
  Выехали на окраину села. Наезженная колея скоро повернула вправо, к хозяйственным постройкам садоводческой бригады. А нам надо налево и прямо. Сначала ехали по, выдолбленным коровьими копытами, следам. Скоро исчезли и следы. Машина катила по, отрастающей после сенокоса, зеленой отаве. Петрика старался пересечь пологий склон по желтеющим, оставшимся после вывезенного сена, пятнам.
  Скоро Петрика притормозил и вышел из машины. Оглядевшись, вернулся. Раздумывал, как нам показалось, долго.
  - Может вернемся, Петрика? Еще не поздно! Объедем вокруг ...
  - Это почти четыре лишних километра! А так, напрямик, чуть больше ста метров. Поедем по правому краю. Должны проехать.
  Петрика плавно тронул. Пока машина шла устойчиво. Скоро мотор стал работать с натугой. Чувствовалось, что колеса погружаются в мягкий грунт и с трудом преодолевают препятствие. Но пока не буксовали.
  Из-за обрыва старого глинища, как черт из табакерки, показалась стая, возвращающихся со стороны озера, молодых мужиков. Было видно, что все без исключения, они были здорово навеселе. Увидя нас, дружно замахали руками. Петрика выжидал. Из толпы выскочил худощавый, среднего роста с соломенно-желтой пышной шевелюрой парень и, сорвав с себя майку, отчаянно закрутил ею в воздухе, призывая остановиться. Петрика, не выключая двигателя, остановился.
  Парень знаками указывал нам ехать влево. К нему присоединились остальные. Петрика тронулся в недоумении:
   - Там же топь!
  Все дружно указывали нам дорогу в том же направлении. Белобрысый быстро закрутил руками и показал, что давит на газ.
   - Видимо они местные. Знают эти места. Показывает, что нам налево, и на скорости проскочим! - перевел жесты белобрысого Петрика.
  Петрика тронул машину и крутанул руль влево. Наш штурман показал рукой: - Жми на газ!
   Петрика выжал полный газ. Машина рванула и на скорости въехала в небольшое озерцо топи. Мы почувствовали, как при ревущем двигателе "Москвич" встал и начал медленно погружаться в топь. Петрика мгновенно включил заднюю и отпустил сцепление. Машина даже не дрогнула.
   - Приехали! Мать твою ...
   - Они специально нас завели в болото! Решили развлечься!
  Я почувствовал, как наш "Москвич" сел всем брюхом и замер. Мы опустили стекла. Я высунул голову. Даже выйти невозможно!
  - Все! Это надолго! Порыбачили называется!
  Мужики, поравнявшись с нами, продолжали идти посуху. Показывая на погрузившееся брюхо, согнувшись, хохотали. В это время из-за глинища показалась вторая группа мужиков. Они несли мешки с чем-то тяжелым, возможно с рыбой. Двое впереди с трудом несли на плечах мокрый невод. Эти были чуть трезвее.
  - Андрюха! Твою мать! Всем стоять на месте!
  Все замерли. Смех прекратился. Видимо, это был лидер артели. Я присмотрелся. Лидером оказался мой ровесник, Флорий Ветров. Год назад я оперировал его дочку. При выписке папа пытался отблагодарить меня конвертом. Я вежливо, но твердо отказался. Осенью Флорий позвонил домой и пригласил на свою бахчу. Я не стал отказываться, благо тогда у меня еще была "копейка". Флорий с компанией приблизились. Я понял, что нам лучше молчать.
  - Андрюха! Ты знаешь, кого ты направил в болото? Это доктор! Операции делает! В прошлом году оперировал мою Танюшку. Гланды вырезал с полипами. Он и тебе операцию сделает! Другие гланды и все остальное вырежет за милую душу! А я тебя держать буду, не выпущу! Разувайтесь и раздевайтесь все! Быстро!
  Артель послушно стала разоблачаться. Анатолий Иванович тихо произнес:
  - Интересная ситуация! Расскажешь кому, так не поверят!
  Флорий распоряжался дальше:
   - Вы сидите в машине! Не открывайте двери, может залить салон! Заходите и окружайте машину! Встали каждый на свое место! Митя и Ваня! Спереди и по бокам. Чтобы не попасть под машину! Остальные за пороги и крылья! Разом! Поднимай! А ты помогай двигателем! Сначала раскачаем! Раз -два! Раз -два!
   Мы почувствовали, что "Москвич" чуть приподнялся. Стал подвижным. Значит брюхо освободилось от трясины.
  - Не отпускать, пусть хоть глаза повылазят! Вверх и вперед! Пошли!
  - Не отпускать! Только вперед!
  Я ощущал, что машина медленно, но все же продвигается вперед. Неужели мы выползем без трактора? Вокруг машины ревели голоса:
   - Раз! Раз! Раз! А-а-а! А-а-а!
  - Внатяжку! Внатяжку! Не газуй!
  Петрику не надо было учить. Он вел своего "Москвича" делово и спокойно. Я оглянулся. Подталкивающие машину по бокам сзади Андрей, направивший нас в центр топи, и еще один покровчанин были залеплены жидкой грязью, как говорят, с головы до ног. Сейчас они больше походили на мокрые чугунные скульптуры. Только двигающиеся. Я рассмеялся. Оглянулся назад и Анатолий Иванович. Через секунду содрогался в беззвучном смехе и он. Петрика все наблюдал в зеркале заднего вида. Лицо его выражало глубокое удовлетворение:
   - Сами себе нашли работу на свою же голову!
   Машина медленно, но уверенно продвигалась вперед. Наконец мы почувствовали, что машина катится по твердому грунту. Наши провокаторы-спасители отстали на добрый десяток метров. Петрика затормозил. Я вышел из машины:
  - Спасибо, ребята! Вам надо помыться!
  Вся, слегка протрезвевшая ватага вернулась на берег озера. Тщательно помыли машину снаружи. Вытерли внутри салона. Андрей, которому не хватило тряпки, мыл машину собственной майкой. Той самой, которой крутил в воздухе, завлекая нас в топь. Флорий не преминул уколоть:
  - Андрюха! Грехи замаливаешь? За гланды испугался?
  Громкий хохот мужиков накрыл всю долину. Из тростника прыснули в разные стороны дикие утки. Я повернулся к Анатолию Ивановичу:
   - Эта долина с каскадом из шести прудов выходит на тот самый Каньон Зеленых Заповедей ...
   - Правда? Это далеко отсюда?
   - До монастыря ровно три километра. До Днестра четыре с гаком ...
   - Совсем близко! А ехали, казалось, долго ...
   - Правильно! Сейчас мы приехали по кругу длиной около девяти километров. А если бы ехали, как я предлагал, вокруг Покровки, было бы больше одиннадцати. Но Петрика решил сократить путь ...
  Мы все, в том числе и Петрика, рассмеялись.
  После того, как была помыта машина, я объяснил истинную цель нашего визита на это озеро. Бразды правления артелью взял в свои руки Андрей Рыльский.
  - Ребята! Мы мокрые! Бредень отличный! Вася! Мы будем с тобой тянуть бредень, а кто-то из ребят будет выбирать раков. А гости сегодня пусть наблюдают и учатся!
  - Андрюха! - рассмеялся Флорий. - Я чувствую, что к концу встречи ты подаришь твоего сазана, который хвостом дал тебе оплеуху!
  - Флорий! Считай, что я сазана уже подарил! Вася! Бери за тот конец!
  Молчаливый Вася, словно стесняясь, взялся за конец бредня.
  - Вася! Зайцев! Ты что, с твоим ухом лезешь в это грязное озеро?
  - Анатолий Иванович! Это Вася Зайцев, которому более десяти лет назад я сделал расширенную общеполостную операцию с обнажением мозговой оболочки и дренированием экстрадурального абсцесса височной доли! Раздолбал пол головы. Больше месяца лежал в отделении!
  - Вася! - окликнул Анатолий Иванович. - Вода не должна попадать в ухо до конца жизни!
  - А я не ныряю! Я так ... - Вася опять стеснительно замолчал.
  Смех снова покрыл все пространство над озером:
   - Зайцев! Кто чемпион Покровки по подводному плаванию? Евгений Николаевич! Он сегодня до вашего приезда больше времени провел под водой, чем на воде!
  Анатолий Иванович потряс головой и пожал плечами:
   - Как говорят, комментарии здесь излишни!
  Ребята прошлись бреднем вдоль, затопленного после чистки колхозного сада, валежника. Андрей и Вася тянули бредень так, что гнали перед собой довольно высокую волну.
  После нескольких выходов на берег, я прикинул: - Более трех ведер. - Хватит, ребята! Эти раки завтра уедут в Киев! Анатолий Иванович профессор в институте. - я сознательно повысил в ранге нашего гостя. - Он мой учитель! Раки ему в качестве гостинца!
   - Если Андрей отдал в дар сазана, - сказал Флорий, - то я от имени всех остальных ребят и от себя дарю самого крупного толстолоба.
  Я стал отказываться. Но ребята были неумолимы.
   - А сейчас ко мне на чай! - заявил один из ребят. - У нас чай с малиновым вареньем обязательно до и после бани.
   - В следующий раз, ребята. Нам уже пора быть дома! - соврал я.
   Ребята погрузили нам раков и бредень. Флорий и Андрей сбегали к глинищу и принесли в мешке двух рыбин. Толстолобик оказался действительно огромным. Флорий, вручая мешок, прокомментировал:
   - У толстолоба сала под кожей, как у хорошего поросенка!
   Ребята показали, как проехать на трассу, чтобы не застрять в болоте. Оказалось, что нам предстоит возвратиться на юго-западную окраину Рудей. А потом по новому кругу. Сэкономили называется ... Зато приобрели сразу стольких друзей, среди которых Флорий Ветров, Вася Зайцев и Андрей Рыльский.
   - Ребята что, русские? - спросил Анатолий Иванович. - Это село похоже на старообрядческое. Но курят по-черному, и пьют по нашему. На расстоянии ощущается свекловичный перегар.
   - Да, Анатолий Иванович! Покровка село старообрядческое. У них и церковь своя. Село основано в начале девятнадцатого века старообрядцами, населявшими тогда юг Бессарабии, Украины, Буковины и Польши. У них обособленная церковь, своя митрополия, но храм села уже празднуют по молдавски, на Покрова. Удивительно трудолюбивый народ. Старики носят бороды, чтут старые обычаи, довольно консервативны. Молодежь более раскрепощена.
   - Женя! Придет время и молодые постареют. Тогда будут носить бороды, чтить обычаи и осуждать молодых ....
  При написании повести для уточнения некоторых деталей позвонил Флорию Ветрову. Многое забывается. Со времени описываемого происшествия прошло тридцать семь лет. Флорий такой же неугомонный. Целые дни проводит на, арендованном вместе с сыном, озере. Кроме того, работает ночным сторожем в магазине стройматериалов. Заново вдвоем по телефону мы пережили те памятные часы. Флорий сообщил, что более половины ребят из той артели отошли в мир иной. Среди них Вася Зайцев, мой бывший пациент и наш злополучный навигатор Андрей Рыльский. Обоих съела онкология.
  Домой решили ехать напрямик, через Кришкауцы и Городище. Решил показать Анатолию Ивановичу уникальный родник по руслу реки Кайнар. Но как только мы снова выехали на трассу, Анатолий Иванович спохватился:
  - Женя! Ты обещал показать сохранившийся геодезический пункт дуги Струве!
  - Петрика! Налево! Прямо! Сейчас в молодой сад направо! Еще направо! Прибыли ...
  Мы вышли из машины. Анатолий Иванович обошел кругом, почерневшую от времени, гигантскую покосившуюся треногу с цилиндром и шпилем наверху. Долго молчал.
  - Это величайший в своей грандиозности и точности геодезический инструмент. И все это задумано гением в первой половине девятнадцатого века. Длина самого сооружения около трех тысяч километров. От Норвегии до юга Украины. Не то, что некоторые нынешние деятели. Перелистают сто книг, высосут из пальца выводы и готовый выдающийся ученый, лауреат государственной премии. А тут - гениальный трудяга! Поехали!
   Геодезический пункт Дуги Струве у села Рудь района Сорока является для Молдовы единственным памятником, включенным ЮНЕСКО в список культурных и природных достопримечательностей мира.
  Сейчас на том месте вместо деревянной треноги сооружена памятная стела с, водруженным на нее и, расчерченным параллелями и меридианами, бетонным глобусом.
  Когда мы отъехали от Рудей, Анатолий Иванович спросил:
  - Ты часто в таких приключениях, как сегодня на озере, живешь, Женя?
  - Не часто, но случается. Не только на рыбалке и застольях с шашлыками ...
  - А я вот сейчас подумал, что с шестьдесят второго, когда переехал из Кременчуга в Киев, в театре был несколько раз и то, первые годы. Мария Ивановна у меня до сих пор преподает английский язык в военном училище. Там и билеты приобрести проще. Для курсантов регулярно выделяют. А у тебя, вижу, часто театры бывают ...
  - Говорят, за любой театр надо платить, Анатолий Иванович!
  За Кришкауцами Петрика без напоминания повернул направо. Примерно в ста метрах от трассы мы остановились. Из невысокой известняковой скалы в речку Кайнар с шумом извергался мощный источник:
  - Эту воду можно пить, Женя?
  - Безусловно. Неоднократные химические анализы лабораторий Кишинева, Киева и Москвы показали, что вода пригодна для питья без хлорирования. Ионный состав здешней воды аналогичен столовой воде "Ессентуки-20".
  - Это сколько же воды утекает без пользы в речку!
  - Подсчитано и это. Около пятидесяти литров в одну секунду!
  - Почему колхоз не строит завод минеральной воды? Эта вода способна озолотить не один колхоз. Тут все на месте для автоматической линии. Забор воды, мойка. Расходы в основном пойдут на заработную плату, электроэнергию и углекислоту. Но это мизерные траты в сравнению с потенциальными прибылями. Кстати, куда ежесекундно уходит столько воды? Я прикинул. За минуту уходит в никуда три тонны воды ... В течение часа сто восемьдесят тонн ...
  - Почему в никуда? Это речка Кайнар, один из притоков Днестра.
  - Кроме Днестра и Кайнар есть еще реки на территории района?
  - Да. Есть еще Рэут, Куболта и, впадающий в Прут, Чугур.
  - Выходит, район расположен на возвышенности, если служит водоразделом для нескольких рек сразу ? ...
  - Да, Анатолий Иванович, вы правы! ... Реки берут начало на территории нашего и Окницкого районов ...
  Едва мы въехали во двор, на крыльцо вышла Таня.
  - Тебе звонили два раза из Кришкауц. Я попросила перезвонить вечером. Что там стряслось?
  - Представления не имею! Вечером узнаем.
  Отсыпав в ведерко пару десятков раков, Петрика разгрузил машину.
  - Завтра во сколько, Евгений Николаевич?
  - Давай к десяти, но не позже одиннадцати!
  - Слушаюсь!
  Петрика уехал. Солнце стояло еще высоко. Нам предстояло отсортировать раков, разделать рыбу. На ужин было решено из голов рыбин сварить уху. Мы расположились в тени у гаража. Я протянул шланг с колодезной водой, включил насос. Переместив раков в большие эмалированные миски, мы промыли их водой.
  - Женя! Какие раки лучше выдерживают путешествие?
  - Не выдерживают транспортировки раки в линьке и сразу после линьки, те которые еще мягкие. Хуже переносят дорогу мелкие и гигантские. Самые резистентные раки, особенно рачихи среднего и крупного размера. Для путешествия необходимо отбирать таких.
  Женя попросил разрешения взять рака. Краем глаза я заметил, что сын захватил двух. Через некоторое время раздался его оклик, громкий, но невнятный:
  - Дядя Толя!
  Анатолий Иванович повернулся к Жене и вскочил:
   - Женя!
  Вероятно Женя решил продемонстрировать Анатолию Ивановичу максимум своих способностей и достоинств. Одним из его "достоинств" была и сохраняется до сих пор очень низкая чувствительность к боли. Удары, полученные в домашних разборках с Олегом и соседскими детьми его только подзадоривали. В детстве он мог заплакать от обиды, но от боли - никогда ...
  Сейчас Женя стоял перед дядей Толей в позе: вот он я! Любуйся! Анатолий Иванович стоял перед Женей. Первые мгновения его поза была близка к растерянной и беспомощной. Но это были первые мгновения. Гость повернулся ко мне. Прочитать что-либо на его лице было трудно. Там была масса разных эмоций.
  Женя стоял перед дядей Толей в той же горделивой позе. Вот только лицо, губы! На верхней Жениной губе, зацепившись клешнями, висели два рака. Те самые, которые он захватил из миски. Женин фокус мне был знаком. Он часто, демонстрируя свое презрение к боли, цеплял на губу рака. Каждый раз я внушал ему, что рак грязный, пытался объяснить, что такое столбняк. Но Женю такая мелочь, как столбняк, как-то не трогала. А вареный, то есть стерильный рак Женю не привлекал. Вареные раки клешнями не двигают.
  А сегодня Женя, видимо отдавая дань особого уважения высокому гостю, нацепил сразу два рака. При этом раки были средних размеров. Такие, я убедился, сжимают клешни с особой силой. Анатолий Иванович сходу напомнил мне о столбняке. Мне самому мало нравились мазохистские Женины экзерциции. Я приблизился, чтобы разжать клешни раков. Но Женя удивительно ловко, не глядя, двумя руками по очереди захватил бранши клешней и медленно развел, освободившись от раков или раков от себя. На губе остались следы в виде белых полосок с красными точками от коготков на конце. Анатолий Иванович сразу деликатно, доходчиво, но экспрессивно стал читать лекцию по столбняку и роже.
  От Жени нас отвлек яростный лай спаниеля Ванюши. Он у нас вообще ни на кого, кроме своих хозяев, не лаял. Сейчас Ванюша лаял на рака, которого, вероятно, подобно Жене, вытащил из общей кучи. Рак, защищаясь, угрожающе выставив вверх свои клешни, вставал на дыбы. Наконец Ванюша изловчился и схватил рака. Через мгновение Ванюша по щенячьи взвизгнул и мотнул головой. Но не тут-то было! Рак вцепился в Ванюшину морду накрепко. Взлаяв, пес резко тряхнул головой. Рак отлетел метра на полтора.
  Но Ванюшу уже не отпускал его извечный охотничий инстинкт. В прыжке он настиг рака и, рыча, вновь стал пытаться захватить своего врага зубами. Рак неизменно выставлял навстречу свои клешни.
  - Дядя Толя! Смотри!
  Ванюша, низко приседая, почти ложась, подползал и яростно облаивал рака. Спаниель щелкал зубами и пытался ухватить рака со спины, сзади, но страх перед клешнями был сильнее. Наконец, Ванюша не выдержав, в своей агрессии сел на рака пятой точкой, и, елозя задом по бетону, пытался растереть врага. Не выдержали и мы, захохотали. Анатолий Иванович смеялся до слез. Женя комментировал происходящее особо остро:
  - Дулак! Зёпой бьет ляка!
  Анатолий Иванович достал носовой платок. Вытер слезы, потом долго сморкался. Затем сделал, пожалуй, самое короткое заключение:
   - Ой!
  Глядя на Женю, он улыбался, редкой для взрослого человека, детской улыбкой. Но выразительнее улыбались его, с, присущим немногим детским прищуром, глаза.
   Ванюшка так же недобро относился и к ракам в мешке. Мешок мы поместили в яблочный ящик и держали в тени у колодца. Периодически мы обливали мешок холодной колодезной водой. Раки вначале затихали, потом начинали усиленно шелестеть. Ванюша наклонял голову, внимательно прислушивался. Его морда, по выражению моего, тогда, к сожалению, отсутствующего, старшего Олега, походила на физиономию думающего дурака. Затем Ванюшкины глаза, казалось, наливались кровью. На мешок он смотрел исподлобья, поджав остатки хвоста, опасливо обходил подальше и грозно рычал.
  Глядя на возню Ванюши вокруг рака и непосредственную, как у ребенка, естественную, без театральности реакцию Анатолия Ивановича, его сложившиеся отношения с Хабекой, разговоры и меткие шутки у ночного костра, его живую неподдельную заинтересованность новыми событиями и людьми, я вспомнил его педантизм, принципиальность и бескомпромиссность в рабочей обстановке. Словно два разных человека. И в то же время это один и тот же Анатолий Иванович Розкладка. Такой разный!
  Перед ужином мы развернули бредень во всю длину, растянули на отмостке и прислонили стойки к фундаменту дома.
  - Пусть просыхает!
  На ужин была уха из рыбьих голов, хвостов и молок. После, богатого приключениями, прошедшего дня уха казалась удивительно вкусной. После действительно жирного белого мяса и обгладывания рыбьих голов, мы пили из поллитровых глиняных кружек уху уже по второму кругу.
   - Как капельница! - произнес я, расхожую в нашей районной медицинской среде, присказку. - Только внутрь.
   - Прекрасно сказано! - поддержал меня Анатолий Иванович. - Это надо запомнить ...
  Только закончив ужин, обнаружили, что о белой ароматной и легкой чимишлийской "Лидии" мы сегодня вечером забыли.
   Уже стемнело, когда прозвенел телефон. Звонила жена приятеля из Кришкауц:
   - Доктор! Как же так? Вы второй день катаетесь по району, дважды проезжали Кришкауцы и не сообщили, что с вами Анатолий Иванович!
   - Мы Кришкауцы оставили на десерт! Сюрпризом! - нашелся я и перешел в наступление. - Только вы давно не даете о себе знать!
   Звонившая женщина по моему направлению ездила на консультацию с сыном в слухо-восстановительный центр. По предварительному моему звонку Анатолий Иванович обеспечил оперативное обследование. Потом было назначено лечение. Затем последовала операция. Слух восстановился полностью. На контроль, уже без моего звонка они поехали всей семьей двумя машинами: с племянницей, свахой и соседкой.
   - Евгений Николаевич! Завтра к двенадцати часам мы ждем вас с Анатолием Ивановичем на кантоне в лесничестве у Цаги!
  Цага - мой хороший знакомый, лесник в одном из самых крупных и живописных лесов района.
   - Спасибо! Будем! Что с собой захватить?
   - Ничего не надо! Себя привезите! Мы вас ждем!
  В трубке послышались частые короткие гудки.
  Утром проснулись немного позже обычного. Таня возилась в огороде. Окно, затянутое противомоскитной сеткой, было открыто. Женя негромко разговаривал: то ли с Ванюшей, то ли с Лютой. Мы вздрогнули от его внезапного истошного крика:
  - Мама! Скорее сюда!
  Анатолий Иванович рванулся на улицу. Я его удержал. Уж больно торжествующим был Женин вопль. Мы подошли к открытому окну.
   - Мама! Беги бегом!
   - Что случилось, Женечка?
   - Я поймал кота Тамары!
  В груди у меня похолодело.Это был огромный черно-пегий кот соседки тети Тамары, которую Женя упорно называл просто Тамарой. Кот был почти одичавшим. Ловил мышей и крыс у всех соседей вокруг, потому все его подкармливали. Любил греться на солнце, лежа у нас на отмостках со стороны гаража. Но в руки не давался никому. Полосовал нещадно и одежду и кожу. Царапины его, словно порезы, были глубокими и заживали долго. Голос Тани раздался у самого окна:
   - Он тебя не поцарапал, Женя? Как ты его поймал?
   - Мама! Он лежал на сетке для раков, а я завернул его в сетку.
   - Выпусти, Женя! Зачем он тебе?
   - Не выпущу! Его надо зарезать и жарить с макаронами! И дядю Толю кормить надо! Кролики такие и их едят!
   У стоявшего рядом со мной дяди Толи округлились глаза. Он вопросительно дернул головой. Я, призывая к вниманию, поднял указательный палец:
   - Слушай!
   - Твоего дядю Толю мы еще котом не кормили! Котов не едят! Я позову папу, чтобы отпустил кота.
   - Едят! Нельзя отпускать! Он вкусный! Смотри сколько будет мяса! И жирный! Не зови папу! С макалёнами будет вкусно!
  Я понял, что на сцену пора выходить нам с Анатолием Ивановичем. Мы вышли во двор. У самой стены, вжавшись в фундамент, затравленно в защитной позе полулежал кот. Положение мог спасти только авторитет дяди Толи. Анатолий Иванович приблизился к Жене:
   - Послушай внимательно, Хабека!
  Через пару минут увещеваний Хабека согласился с предложением дяди Толи. Взявшись за стойки бредня, мы с Анатолием Ивановичем растянули, запутанный котом, бредень. Слегка тряхнули. Котом, словно из пушки, выстрелило из бредня на расстояние двух-трех метров. Еще прыжок, и кот, высоко перелетев над забором, бросился к кладке дров во дворе тети Тамары. Пару раз ткнулся в щели. Не попал! Наконец, кот втиснулся в пространство между толстыми бревнами и застрял. Только снаружи продолжал вибрировать конец хвоста. Анатолий Иванович, молитвенно сложив руки у груди и тихо протянул:
  - Хабека-а!
  К десяти вновь на УАЗе подъехал Петрика. Через Плопы мы поехали в сторону Городища. Перед спуском в долину, я попросил Петрику свернуть налево, в сторону Одаи, где в летние месяцы проходило мое детство. Анатолия Ивановича поразил, окружающий Одаю, ландшафт и живописные картины буйной растительности. Подивился мудрой предусмотрительности древних строителей плотины, укрепленной на века толстыми дубовыми сваями. Спустились в вековой подвал пана Соломки. Дольше всего Анатолий Иванович задержался на древнейшем погосте, который мы в детстве называли турецким цвентаром.
  Осмотрев надгробия, Анатолий Иванович повернулся ко мне:
  - Женя! Я не археолог и не антрополог, но это кладбище не турецкое. Надписи напоминают древнюю славянскую вязь. Это докириллическое письмо, возможно, дохристианских времен. Все это требует изучения!
  Ровно в двенадцать мы были на кантоне. При въезде на усадьбу, слева небольшое округлое озеро. Покидая машину, мы хлопнули дверями. Тотчас в воздух вознеслись и тут же с шумом внезапного дождя скрылись под водой блестящие, словно никелированные, бесчисленные тельца рыбок.
  - Чьи эти мальки, Женя?
  - Это не мальки. Это взрослые уклейки. Это их реакция на внезапный сильный шум или вибрацию.
  - У нас уклеек я не встречал ...
  - Наверняка встречали, Анатолий Иванович! В Белоруссии и Украине эту рыбку зовут пеструшкой, быстрянкой или верховодкой. На западе Украины прижилось название себель.
  - Я читал, что уклеек жарят без масла, на их собственном жиру.
  - Все верно! Только не из этого водоема. Будучи студентом и в интернатуре мы выезжали на берег искусственных, образованных выработками в каменоломнях, озер. Глубина их достигает двадцати метров. Вода в озерах необычайно чистая. Там очень много уклейки. Ту уклейку мы жарили без масла. Нагреваясь, уклейка выделяет в сковороду массу жира. Особенно вкусна уклейка с мамалыгой.
  Встретил нас Гавриил, муж звонившей женщины.
  - Наши должны вот-вот подъехать! Посмотрите пока хозяйство!
  Анатолий Иванович показал на гигантский, крытый со всех сторон зеленым дерном, конус:
  - Для чего эта пирамида?
  Это я мог объяснить без лесника-экскурсовода:
  - Это, сложенные конусом, толстые дрова и стволы для производства древесного угля. Сначала укрывают мелкими ветками, соломой. Затем, для предотвращения поступления кислорода, выкладывают толстым слоем дерна. Наверху оставляют в качестве дымохода отверстие, которое при необходимости глушат. Поджигают сразу через несколько отверстий у основания пирамиды ...
  - Дальше и я могу рассказать. Только у нас пирамиды для обжига угля значительно меньше ... - Анатолий Иванович прислушался. - Кажется приехали хозяева. Пойдем! ...
  ... Мы сидели на небольшой поляне. Импровизированный стол сегодня выглядел по другому. Мы не сидели, поджав под себя ноги по-турецки, как это было во время ночного пиршества в лесу под Телешовкой. Да, мы сидели на земле. По кругу для сидения постелена домотканая яркая дорожка. Но мы удобно сидели по-европейски. Наши ноги свободно располагались в глубокой, но узкой траншее, вырытой в грунте в виде четырехугольника на ширину обеденного стола. Длина не имеет значения...
  Из всего обилия яств, свалившихся в наши утробы за последние три дня, запомнились арбузы. Огромные, спелые с искристой мякотью ...
  - Откуда у вас в начале августа такие, словно вчера убранные арбузы? Даже хвостик не увял ...
  - Да. Арбузы сорваны вчера утром. С грузовой машиной мы были в Мелитополе. Брали двигатели и запасные части. А огромный кузов пустой! На обратном пути, уже за Херсоном по дороге на Николаев, мы свернули с трассы. До самого горизонта раскинулось арбузное поле. У шалаша "Волга". А рядом группа мужиков:
  - Можно приобрести у вас арбузы?
  - Можно, хоть сто тонн!
  - Они уже все спелые или надо выбирать?
  - Вот мы и проверим! - сказал бригадир.
  Пошел наугад по полю, разбивая каблуками арбузы, разлетавшиеся в стороны красной, как кровь, мякотью.
  - Стоп! Стоп! Не бейте! Грешно! Берем! Можно загрузить эту машину? Но нам нужны самые крупные!
  Но главной на этой встрече в Сударкском лесу, пожалуй, была короткая, запомнившаяся дословно, реплика Анатолия Ивановича. Он лаконично поблагодарил за прием и продолжил:
  - Я чувствую себя у вас, как дома. Ощущение душевного уюта в этом лесу с вами оказалось настолько сильным, что у меня в какой-то момент мелькнул вопрос: - Почему мы говорим не по нашему, а по русски? Тут же опомнился. Я украинец, вы молдаване. Если мы начнем говорить друг с другом по нашему, каждый - украинец, молдаванин, гуцул, таджик, татарин или русский по своему, каждый на своем языке, то, не зная языка соседа, поймем ли мы тогда друг друга? ...
   ... До поезда "Кишинев-Москва", с которым должен был отъехать наш гость, оставалось чуть больше двух часов. Мы с Анатолием Ивановичем который раз за день облили мешок с раками холодной колодезной водой. Затем переложили раков в новый ящик и подвязали к нему, удобные для транспортировки, шлейки. Я наполнил трехлитровую банку вином и закатал. Остатки чимишлийской "Лидии" я перелил в кувшин:
   - Банку с вином увезете с собой, Анатолий Иванович! А нам с вами как раз на посошок осталось ...
   Ужин был не столь изысканным, сколько вкусным. В меру подсоленного с утра карпа Таня поджарила в кукурузном масле, предварительно обваляв в крупчатой кукурузной муке. К рыбе та же кукуруза. Только в виде мамалыги. Секреты приготовления мамалыги Таня унаследовала от отца. Мой тесть, Танин отец сам родом из бендерских молокан. Старообрядцы, бежавшие от преследований в результате раскола православной церкви во второй половине семнадцатого века осели, на занятых турками, приднестровских землях. Позже от старообрядцев отделилась ветвь молокан. Приготовление мамалыги было привилегией мужской половины бендерских старообрядцев и молокан.
  Отпив пару глотков из бокала, Анатолий Иванович посмотрел сквозь напиток на свет:
  - Рыба в кукурузе, жареная на кукурузном масле, мамалыга из кукурузы и вино цвета кукурузы ...
  Немного погодя, повернулся ко мне:
   - Женя! Удивительное вино! На озере всю ночь пили, но никто не опьянел. Зато все без исключения стали на удивление красноречивыми и благожелательными. И я тоже. Утро было без похмельного синдрома. Голова ясная, ноги не подводят. Мои прошедшие ночи были наполнены яркими сновидениями из прошлого. Я читал, что "Изабелла" - один из многих сортов "Лидии", содержит, как и хмель, растительные эстрогены. Но налицо еще и легкий галлюциногенный эффект ...
   - Скорее всего, это побочное действие растительных эстрогенов. - я читал об этом. - Возможно, вино содержит и другие органические компоненты, обуславливающие галлюциногенное действие. В небольших концентрациях растительные эстрогены присутствуют составе многих овощей и фруктов, хмеле, шалфее и в малоалкогольных напитках - пиве и вине. Процессы брожения способствуют увеличению в напитке концентрации и активности фитоэстрогенов.
  - В этом что-то есть. - вклинилась в беседу Таня. - Такие вина воздействуют на сознание пьющих, особенно женщин. Женя! Помнишь рассказ Ани С.?
   - Евгений Николаевич лечил обоих детей. - продолжила Таня. - Благодарные родители пригласили нас в лес на маевку с шашлыками и вином. Каждая семья привезла с собой вино. И, как это часто бывает у нас, каждый утверждал, что его вино непревзойденное. Но особый успех в лесу имело вино, привезенное Ане родственниками из гагаузской Абаклии.
   Рассказ Анны С.:
   - Мой муж родом из Абаклии. Там живут его сестры. У младшей скончался муж. На похоронах мы не были. Мы с Пашей в то время были в длительной зарубежной командировке. По приезду у нас оставались три недели до начала учебного года. Решили съездить навестить родных. В Чимишлии Паша встретился с однокурсником. Они не виделись лет пятнадцать. Пашу однокурсник попросил на пару часов задержаться, а меня с детьми водитель повез в Абаклию. Это в двадцати километрах от Чимишлии, рядом с Бессарабкой.
   По приезду страшно хотелось пить. Старшая Пашина сестра спустилась в подвал и принесла полный кувшин прошлогоднего светлого вина. Ее муж, Пашин кумнат, неодобрительно посмотрел и покачал головой. Я поначалу подумала, что ему жалко вина. Хозяйка разлила вино по бокалам. Бокалы почти сразу запотели. Чокаться не принято, поэтому я пригубила бокал. Вино было очень вкусным и ароматным. Я не смогла оторваться от бокала, пока не опустошила. С удивлением увидела, что бокалы Пашиных сестер стояли на столе пустыми. Когда успели выпить?
  Вино утоляло жажду великолепно, но захотелось еще. Словно угадав мое желание, сестра вновь наполнила бокалы. Второй бокал я выпила охотнее, чем первый. Поговорили. Решили сходить на могилу. Сестра взяла в руки кувшин. Я заметила насмешливый взгляд кумната:
  - Женщины! Если вы выпьете еще по бокалу этого вина, то не попадете на кладбище! А если попадете, то не найдете дорогу домой!
  Мы рассмеялись. Хорошее настроение уже не покидало нас до самого кладбища. Вспомнились смешные и откровенные истории. Рассказам, казалось, не было конца.
   На кладбище меня поразила резкая перемена в настроении младшей Пашиной сестры. Приблизившись к могиле, она, как Мария Магдалина, упала на нее крестом. После смешных историй было непривычно слышать такие громкие горестные причитания. Горе женщины было настолько искренним, что всплакнули и мы. Наконец причитания стихли. Приподнявшись, женщина стала подгребать ладонями осыпавшуюся глину:
   - После дождя надо будет дерном обложить, чтобы не обсыпалось ...
   В это время раздался голос мужа старшей сестры. Оказывается он шел за нами:
   - Женщины! Я вам говорил не пить столько? Вы не у той могилы! Могила твоего Мирона через два ряда! Воскрес бы Мирон и увидел, на чьей могиле ты льешь слезы и скулишь! Не знаю, где была бы тогда твоя могила?
   Оказалось, что Пашина младшая сестра лежала и голосила на могиле недалекого соседа. Когда Мирона забрали в армию, уже вернувшийся из армии сосед засылал к ней сватов. Мирон об этом знал и при жизни ревновал жену. Мне, несмотря на кладбищенскую обстановку, стало так смешно, что я не смогла сдержаться и громко расхохоталась. Кумнат, показывая на меня пальцем, не преминул прокомментировать:
  - И эту уже догнало вино! Женщины! Тут кладбище! Вам всем лучше пойти домой!
   ..................................................................................
  На вокзал мы подъехали с Петрикой. Анатолий Иванович поблагодарил Петрику и пригласил погостить в Киеве, пожелал быть здоровым, но без стеснения обращаться за помощью. Уверен, если бы Петрика попал в Киев, он бы не чувствовал себя там чужим и нежеланным. Попрощавшись, Петрика уехал. Мы прошли на перрон.
  Из-за поворота показался, подходящий к станции, поезд. Пожав друг другу руки, мы простились. Вагон Анатолия Ивановича замер у самой стрелки. Тут же глухо ударилась откинутая площадка. Проводница, вытерев поручень, спустилась на перрон:
  - Ваши билеты!
  Анатолий Иванович погрузил вначале ящик. Сквозь широкие щели темнела влажная мешковина. Потревоженные, зашелестели раки. Вероятно знакомая с характерным шелестом, проводница сказала:
  - Раков поместим в подвагонный ящик. Он у меня с трещиной, потому свободный. А раки не обидятся, доедут!
  Анатолий Иванович повернулся ко мне:
  - Спасибо, Женя! Вот и заканчивается Ильин день! Целых три дня, как один Ильин день. До свидания!
  
  Эпилог
  До сих пор Женя часто вспоминает приезд Анатолия Ивановича. Тогда он был убежден, что Анатолий Иванович является одним из ближайших наших родственников. Мы не пытались его разубедить. Тем более, что, провожая меня из Киева, почти всегда, в числе других пожеланий, Анатолий Иванович просил передать: - Привет Хабеке! Я покупал какую-либо детскую мелочь, передавал Жене привет от дяди Толи и с приветом вручал "от него" подарок.
  В девяностых нас разогнали по разным углам. В Киеве я стал бывать редко. Зато, стал часто ездить туда Олег, мой старший. Заезжал, как правило, и к Анатолию Ивановичу. Если приезжал утром или днем, заходил прямо в институт. Анатолия Ивановича к тому времени назначили заместителем директора института по научной работе.
  Женя, уже будучи в Канаде, вышел в "Одноклассниках" на страницу дочери Анатолия Ивановича - Оксану. Попросил передать Анатолию Ивановичу привет от Хабеки, мальчика, который почитал Анатолия Ивановича настоящим мужчиной. Ответ не заставил себя ждать. По тону ответа Женя понял, что Анатолий Иванович вспомнил его сразу и с улыбкой.
  Звонил я ему довольно часто по разным вопросам. Разумеется, больше за помощью. Минуя официальные кордоны, посылал на консультацию больных. Отказов никогда не было. Голос его был неизменно оптимистичным, бодрым, участливым и приветливым. А между тем, онкология, ядерная отрыжка Чернобыля, уже пожирала Анатолия Ивановича живьем. Он знал об этом. Но успокаивал, поддерживал и ободрял близких. Работал до последнего ...
  Из некролога:
  16 августа 2014 г. после продолжительной болезни скончался известный ученый Розкладка Анатолий Иванович - доктор медицинских наук, профессор, заместитель директора по научной работе ГУ "Институт отоларингологии им. проф. А.И. Коломийченко НАМН Украины" ...
   Я люблю периодически рассматривать старые фотографии. Они возвращают меня в прошлое. Тогда я был моложе. Фотографии Анатолия Ивановича у меня никогда не было. Единственное его фото я могу смотреть в "Одноклассниках" на странице его дочери Оксаны. Я скопировал это фото для моей страницы. На фоне цветущей японской вишни сакуры жена Мария Ивановна, дочь Оксана и внучка Яна. За ними, стоя на бордюре, возвышается Анатолий Иванович. Тот самый, и уже не тот ...
  Послесловие
  Добрый вечер, Евгений Николаевич!!! Мы с мамой прочитали Вашу повесть. Она нам ооочень понравилась!!! Мы тронуты... Трудно передать словами эмоции. Наш Папа ... Нам его так не хватает ... Как-то, вскоре после смерти папы, где-то прочитала, что со временем боль утраты утихнет и останется светлая грусть. Первые год-полтора в это просто не верилось. Теперь мы грустим "по-светлому"...
  Он для нас до сих пор пример и наша гордость. Я как-то обратила внимание, что цитирую его, практически, каждый день. В семье мы часто вспоминаем папу, даже шутим над ним. Папа был человек многогранный, начитанный, образованный энциклопедист, с деловой хваткой, с отличным, а иногда, и с хлестким чувством юмора. Характер у него был не простой, я бы сказала: ох какой характер!!!... Но нас он очень оберегал. Собственно, на фото, которое Вы описываете в своей повести, это видно. Обнял всех своих любимых. Фотография была сделана в мае 2010 года, когда мы путешествовали с родителями по Европе. Папа трепетнее всего относился к внучке. Они обожали друг-друга.
  На день прощания с папой я захотела сделать что-то, возможно, необычное. Я решила собрать и выставить фото папы в разных образах и проявлениях его характера. Мне не хотелось, чтобы люди, которые придут в институт оториноларингологии попрощаться с Анатолием Ивановичем, последнее, что увидят и запомнят о папе, это сцена, много цветов, скрипач (папа настоял, чтобы в день прощания на сцене рядом с гробом играл музыкант на скрипке), и, собственно, сам "виновник" этого грустного события.... На входе в зал мы поставили стенд с фотографиями папы, которого знали мы и которого мы будем помнить именно таким (некоторые фото я Вам тоже сброшу этим письмом). Люди собирались у стенда, улыбались, познавали "нового" Анатолия Ивановича, узнавали себя на фото рядом с папой... Некоторые знакомые и коллеги папы потом подходили к нам и с недоумением говорили, что таким они Анатолия Ивановича и не знали. А я этого и добивалась!
  Папа уходил тихо, спокойно и в абсолютно здравом рассудке. Сильных болей у него не было. Но жизнь утекала ... За дней десять до кончины папа стал настоятельно просить меня написать алгоритм наших действий с той самой минуты, когда его не станет. Я отнекивалась несколько дней, а папа настаивал. Тогда я взяла ручку и лист бумаги. Папа диктовал, что и как мы должны сделать: кому позвонить (скорая, милиция), вскрытие не делать, какие документы предъявить, с кем связаться. На сцене должен быть только один скрипач; с института деньги на похороны не брать и т.п.... Сам за год до смерти выбрал кладбище и купил место. Сказал - никаких городских кладбищ, вот здесь, на маленьком сельском кладбище, в лесу, недалеко от дачи. Место здесь тихое и чтобы вам удобно было навещать... Очень сильный был до последнего вздоха. Рассчитал с точностью до дня, сколько ему осталось... За три дня до кончины сказал, чтобы позвали некоторых его друзей и родственников, чтобы проститься. Одному своему другу, коллеге и соседу по даче, Антону Феодосиевичу Карасю, сказал: - Антоша, ты когда поедешь на базар, купи моим мешок лука, а то они себе сами не купят...". За два дня до смерти позаботился, чтобы у нас лук был... Такой был мой папа ...
   Вчерашний день прочтения Вашей повести совпал с поминальными днями. И это было очень символично. После прочтения почти два часа ворочалась, не могла уснуть... Вспоминала, вспоминала, вспоминала...
   В своей повести Вы рассказываете про ловлю с папой раков. Я помню этих раков! Папа привез из поездки раков, налил в ванную воды и ждал, пока мы соберемся все дома, чтобы показать привезенный гостинец. В тот же вечер мы варили раков! Это было здорово и вкусно. Всех раков не сварили. Часть раков папа понес на следующий день на работу. Решил угостить свежими раками коллег. Папа, вообще, не умел все съесть сам...
   С первых строк вы упоминаете имя Хабека. Мне так отчетливо вспомнилось, как папа в разговоре с Вами по телефону, почти каждый раз упоминал имя Хабека. Как Хабека? Привет Хабеке. А еще я помню гогошары. Так мне тогда назвали сорт сладкого перца, который папе привезли из Молдавии. Мне, почему-то, всегда помнилось, что это привозили нам Вы. Это тоже вкус моего детства. Помню, прихожу после школы, а разогревать обед лень. Выхожу на балкон, а на балконе перец слева и справа от дверей. Перец такой для меня необычной формы, плотный, сочный, сладкий, да с куском бородинского хлеба... Было очень вкусно. Родители перцем угощали друзей, соседей и коллег.
  Вот, что сотворила со мной Ваша повесть. Всколыхнула и увлекла воспоминаниями в такое хорошее, такое комфортное и уютное детство...
  Спасибо Вам большое еще раз! Нам очень приятно, что Анатолия Ивановича помнят и чтят! Отдельная благодарность от мамы!!! Мы тронуты до глубины души!!
  Вам и Вашей семье крепкого здоровья и благополучия!!!
  28 апреля 2020 г. Оксана Розкладка
  
  
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Л.Джейн "Чертоги разума. Книга 1. Изгнанник "(Антиутопия) Д.Маш "Золушка и демон"(Любовное фэнтези) Д.Дэвлин, "Особенности содержания небожителей"(Уся (Wuxia)) Д.Сугралинов "Дисгардиум 2. Инициал Спящих"(ЛитРПГ) А.Чарская "В плену его демонов"(Боевое фэнтези) М.Атаманов "Искажающие Реальность-7"(ЛитРПГ) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) Н.Любимка "Черный феникс. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) К.Федоров "Имперское наследство. Забытый осколок"(Боевая фантастика) В.Свободина "Эра андроидов"(Научная фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"