# "Социализм С Человеческим Лицом"?

Николай Федорович Челищев

"СОЦИАЛИЗМ С ЧЕЛОВЕЧЕСКИМ ЛИЦОМ"?

Двадцать лет назад советские танки вошли в Прагу. Тогда с голоса радио "Свобода" все это воспринималось однозначно, как "рука Москвы". Но и в самой Чехословакии, и в "социалистическом лагере" были и свои консервативные силы, подталкивавшие военную акцию. Теперь мы знаем, что обеспокоенные положением в Чехословакии руководители Германии и Польши первыми заговорили о вводе войск, а осторожный Брежнев долго упирался. И в Афганистане были внутренние силы, настойчиво требовавшие от Брежнева "братской помощи". Так же и "Берлинская стена" была построена по инициативе Ульбрихта, которую поддержал Хрущев.

Это теперь ясно, что "Пражская Весна" делалась на американские деньги "сверху" руками столичной молодежи, а старшее поколение верило в социалистические идеалы. Это теперь оказывается, что "социализм с человеческим лицом" и сами чехи представляли себе очень по-разному. А тогда для меня, как и для большинства "думающих" людей, по крайней мере, в Москве, это был шок. Одноминутная демонстрация на Красной площади, на которую хватило решимости только у шести еврейских активистов, сейчас официально считается началом "диссидентского движения".

Диссидентские настроения возникли много раньше, при хрущевской "оттепели". "Осуждение культа личности Сталина" коснулось, в основном, аппаратных чисток. Те же люди, которые рыдали при смерти Сталина, теперь уверяли, что до 20-го Съезда ничего не знали и не о чем не догадывались. Однако вернулись живые свидетели сталинских лагерей, через "самиздат" стали расходиться "Колымские рассказы" Шаламова. В среде благополучной советской интеллигенции стало модным  высказываться критически по отношению к недавнему сталинскому прошлому.

Разочарование в советской системе возникло только, когда Сталин прошелся по "своим". Истребление "эксплуататорских классов", "белогвардейцев", "кулаков"... по умолчанию оправдывалось как "революционная необходимость". Отсюда и концентрация внимания на аппаратных чистках 37 года, на борьбе с "безродными космополитами", на "деле врачей". Отсюда и главные ценности: свобода эмиграции, свобода распространения информации, свобода творчества..., все, в первую очередь, для себя. О стране в целом, о рядовых гражданах вопрос поднимался очень робко. Дальше исполнения Конституции требования не шли.

Критики режима многие годы сами самоотверженно трудились для укрепления и возвеличивания советского строя, а их родители не редко входили в высшее большевистское руководство (Белоцерковский, Литвинов, Якир...). В диссиденты пошло второе поколение большевистской "элиты", частично пострадавшей при аппаратных чистках. Эти люди жили в лучших московских домах, учились в привилегированных спецшколах, и поступали в МИМО и МГУ. Их детство прошло в элитных подмосковных дачных поселках. Они были завсегдатаями просмотров в Доме Кино, посиделок в ЦДЛ и ЦДРИ, куда "случайным" людям входа не было. Им намного раньше других было позволено выезжать заграницу, и отовариваться в закрытых распределителях и валютных магазинах....

Поколение "шестидесятников" зачитывалось Ремарком и Хемингуэем, и жадно впитывало их эгоцентризм, их безответственное отношение к стране и окружающим людям. Я и сам в ряде эпизодов своей молодой жизни поступал под влиянием этих "западных" настроений, о чем потом всегда жалел.

Конечно, в людях еще жил реликтовый страх. И Лубянка постоянно искала себе работу. Но брежневские масштабы "операций" КГБ против инакомыслящих были несопоставимы с ленинско-сталинскими репрессиями, и сейчас постоянно преувеличиваются "шестидесятниками". Вместо лагеря - увольнение с работы или из творческого союза, вместо расстрела - высылка в сытное зарубежье. Для Солженицына, Ростроповича, Любимова... высылка за рубеж стала важной вехой в творческой биографии. Да, академика Сахарова, одного из создателей водородной бомбы, отправили под домашний арест в Горький, боялись, что он окажется на Западе с ядерными секретами. Но ведь не на Колыму, и не мешали писать, и даже по-настоящему не изолировали от Мира. Да, были и отдельные политические заключенные, и "карательная медицина" Да, препятствовали выезду евреев, но, все же, десятки тысяч выехали и в Израиль, и в США, и в другие страны. И был самиздат, "Новый Мир" Твардовского, песни Галича, политические анекдоты....

Осторожно дозированная "смелая" тематика, с одновременным безотказным исполнением "госзаказа", стала повседневным приемом творческой интеллигенции для завоевания "скандальной" известности. Газетные нападки на А. Вознесенского, Е. Евтушенко, Э. Неизвестного... сделали их популярными в России и замеченными за рубежом. Потом была "Бульдозерная выставка", "Метрополь", "Тарусские страницы".... Сами "гонимые" с ностальгической грустью вспоминают это время всеобщего внимания и признания.

То, что сейчас называют "диссидентским движением", были отдельные мелкие группы людей с разными настроениями и разными интересами. Тут и писатели, и ученые, и еврейские активисты, и татарские националисты. Было много воодушевленных разговоров на московских кухнях, но не было общей программы действий. Объединяли этих людей репрессивные выпады власти (дело Синявского и Даниэля, ввод войск в Чехословакию, война в Афганистане, высылка Сахарова в Горький...).

А. И. Солженицына с "Одним днем Ивана Денисовича" сначала приняли за своего. Но монументальный "Архипелаг ГУЛАГ" уже шокировал не только М. Суслова, но и многих профессиональных диссидентов, вышедших из благополучной советской номенклатуры, и отношение к Солженицыну стало настороженным и отчужденным. Эта отчужденность оставалась и после депортации, и сохранилась до сих пор. Диссиденты так и не могут простить Солженицыну, что он отказался от навязшего в зубах определения "Большой Террор" для аппаратных чисток 37-го года, и уровнял их с остальными репрессиями, продолжавшимися непрерывно с 1917 года.

Организующей силой диссидентского движения были западные радиостанции, вещавшие на Советский Союз. Они поднимали на щит каждого заявившего о себе инакомыслящего, озвучивали самиздат. Передачи радио "Свобода" формировали у слушателей резко негативное отношение ко всем сторонам советской жизни, преувеличивали размах диссидентского движение, идеализировали преимущества "Свободного Мира". Возникло целое поколение советской интеллигенции, для которого главным источником информации служили "вражеские голоса".

И Запад постоянно поддерживал инакомыслящих. Диссидентам, оказавшимся за границей, доставалось и внимание, и хорошо оплачиваемая работа. Печаталась большими тиражами и переправлялась в СССР диссидентская литература, доставлялась оргтехника для самиздата, выплачивались гонорары за выступления и публикации. Деятельность диссидентской эмиграции (Аксенов, Галич, Кузнецов, Максимов, Некрасов, Синявский...) оплачивалась из бюджета госдепартамента США через радиостанцию "Свобода". От диссидентов в первую очередь требовали осуждения советского режима. Сказать вслух об отрицательном опыте жизни на Западе, накопившемся у "невозвращенцев", позволил себе только автор "Зияющих высот" А. А. Зиновьев.

Диссидентское движение тесно смыкалось с компанией за выезд евреев в Израиль. "Отказники" стали наиболее активными и наиболее массовыми участниками правозащитных акций. После начала широкой еврейской эмиграции диссидентское движение быстро пошло на убыль.

Внешнеполитические реалии способствовали легализации правозащитного движения. Казалось бы, формальное подписание Брежневым Хельсинских соглашений, содержавших, наряду с пактом о "незыблемости послевоенных границ в Европе", еще и "корзину" о гражданских правах, привело к сегодняшней либерализации политической системы в Советском Союзе. Именно в это время на смену "шестидесятникам" пришли "диссиденты" во главе с А. Д. Сахаровым и Е. Г. Боннэр. Я думаю, что западная пропаганда сыграла не последнюю роль в подготовке "перестройки" и объявлении "гласности".

Значение "Пражской весны" и "Солидарности" в демократизации Восточной Европы сейчас сильно преувеличивается. В странах "народной демократии" у власти до сих пор находятся правоверные коммунисты, для которых Горбачев - предатель идей социализма. Только под общим давлением извне там началась своя "перестройка". Судьбы Восточной Европы, как и раньше, решаются в Москве и в Вашингтоне.

На политической сцене вместе с Горбачевым появились новые люди: Рыжков - вместо Тихонова, Ельцин - вместо Гришина. С началом кооперативного движения перестали применяться статьи УК об экономических преступлениях. Существенно упростился выезд за границу. По личному звонку Горбачева из Горького освободился Сахаров. Стала возможной открытая критика советской системы в печати. Был снят с полки и вышел на широкий экран фильм Т. Абуладзе "Покаяние". Столичная публика стала дружно раскупать "Огонек" Коротича, "Московские новости" Яковлева....

Есть какая-то аналогия между "Пражской весной" и "Перестройкой", между Дубчеком и Горбачевым. Общее существует уже в самой атмосфере надежды, наивных иллюзий и радостного предвкушения перемен. Горбачевские реформы во многом даже превзошли самые смелые ожидания диссидентов. Сейчас существует и надежда, и беспокойство одновременно. Авария на Чернобыльской АС, гибель подводной лодки "Комсомолец", приземление самолета Матиаса Руста на Красной площади, уступки американцам и европейцам, пустые полки магазинов, криминальные разборки со стрельбой... порождают чувство обеспокоенности и неуверенности в завтрашнем дне.

Номенклатура безошибочно почувствовала явные выгоды для себя от политической и экономической либерализации жизни. Теперь диссидентские ряды сильно разбавлены массой внезапно "прозревших" правоверных коммунистов из советской номенклатуры, творческой интеллигенции и красной профессуры. И это настораживает! Что, "Перестройка" - это еще одна попытка построения "социализма с человеческим лицом" или, вообще, начало крушения большевизма?

Август 1989 г.