Аннотация: Великая Отечественная. Неизвестное об известном...
Все произведения на этой странице являются черновыми вариантами. Тем не менее - любое коммерческое использование без ведома и прямого согласия владельца авторских прав НЕ ДОПУСКАЕТСЯ. Если есть заинтересованность в приобретении чистых текстов, обращайтесь на mail автору.
МИТРИЧ
С Митричем я познакомился в бане. Да, как это и некрасиво звучит, именно в бане - городской. Это было в конце семидесятых, в начале апреля.
Буквально месяца через полтора меня должны были призвать на службу в армию, и этим фактом я очень гордился, говорил об этом всем встречным и поперечным, чувствовал себя совершенно взрослым, созревшим мужчиной: защитником Родины. Сейчас я, конечно, понимаю, что выглядел неважно: стоял у буфетной стойки подросток-переросток, надувал щёки, из огромной кружки пил пиво, которое совершенно не било в голову: здоровья было много, а для того чтобы захмелеть, мне нужен был более крепкий напиток, и при этом ещё пытался изображать из себя бывалого дядю.
- Здорово, парень, - подошёл невзрачный, но довольно крепкий с виду распаренный мужичок в солидном возрасте и в какой-то неказистой рабочей робе: в то время многие так ходили, - куревом не угостишь?
- Нет проблем, - достал из кармана "Приму", особым "мужицким" способом вытряхнул из мятой пачки сигаретку, протянул, закурил и сам, - что-то пиво здесь не очень-то, да?
- Это точно, сейчас везде не то, вот раньше бывало... - положив на пол матерчатую сумку с торчащим оттуда ещё мокрым березовым веником, вытащил из-за пазухи бутылку, а из бокового кармана куртки две, похоже, деревянные рыбины, - будешь?
- Стаканов нет...
- А и не нужно...
В результате намешивания продукта стали мы с Митричем крепкими друзьями: каждый субботний вечер вместе парились, после чего подолгу сидели в накуренном банном буфете, разговоры разговаривали.
Митрич оказался ветераном, инвалидом войны. Про жизнь интересно повествовал, но про войну рассказывал неохотно, да и то если его предварительно "раскочегарить" хорошенько.
Когда я с армии вернулся, Митрича уже не стало...
***
...Я тогда молодым был, и тридцати то не было. Немца только гнать начали, уже и в Польшу вошли. Я водителем "полуторки" был. Знаешь такие - кривой зажигалкой постоянно заводить нужно, капризные, итить твою... ещё её "газ-два-раз" называли. Всякое возил: в блокаду продукты по Онежскому; на фронтах, и по хозяйству, и с боеприпасами. Особо и не воевал, так себе. Но знаешь, немец приучил быть всегда, как говориться - начеку. Они ж сволочи, не предупреждают когда бомбить начнут, а нервы от этого портятся.
К примеру: везёт машина полный кузов раненых, а тут самолёты фашисткие, водителя если убило, пиши - пропало: никто же водить не умеет, так что кто может просто убегает подальше от транспорта. Ну, со мной такого не бывало, но насмотрелся досыта, всякого.
По этой причине пристрастился я не то что к ста "наркомовским", а к пятиста граммам, и, довольно таки часто прикладывался: с этим делом на фронте хорошо поставлено было. Нередко солдаты на передовой и трофейным шнапсом угощали: в немецких окопах этого добра было много, аж канистрами.
Как то вёз я танковые боеприпасы на передовую, а нужно было проехать чуть ли не четверть Польши. На ночь остановились колонной у какого-то хутора. Нас трое было: три машины и соответственно три водителя. Напросились к одному деду переночевать.
Ну, как положено, отужинали, деда угостили лендлизовской тушёнкой, он довольный: вытащил из подвала какую-то бадью, в плошку ложкой распределяет:
- Попробуйте, - говорит, - пане, ещё до войны делал.
И ещё чего-то на своем сквозь бороду лопочет, кувшин с водой на стол поставил, стаканы уже стояли. Правда, мы догадались, конечно, что это вино испорченное было, но говорим:
- Дзенькуем, пан, спасибо, - и давай ложками из миски этот кисель хлебать.
Это потом, гораздо позже знающие люди нас просветили, что нужно было в стакан с водой пару ложек намешать, и все: вроде как слабенькое винцо получилось бы. А в тот раз кто ж нам подсказал бы? Некому. То-то он на нас как на ошпаренных смотрел.
Наутро с больными головами:
- Довидзеня, пан, премного дзенькуем, - и укатили.
Прибыли на место ближе к вечеру, как раз бой закончился: дымок ещё чувствуется. Солдаты ходят, с немецких орудий замки снимают и в болото выбрасывают, ямы копают, убитых к ним подносят, раненые отдельно кучатся, санитары хлопочут.
Мы с докладом к командиру танкового подразделения:
- Так, мол, и так, прибыли, доставили. Нет ли у вас чего-нибудь спиртосодержащего для промывки карбюраторов?
Майор вроде и не отказывает и как бы думает чего-то:
- Слушай, боец, тебя как зовут?
- Рядовой Авсеев, Пётр Дмитриевич. Можно просто - Петя.
- Пока ваши с нашими разгружаются, ты бы, Петя, сходил во-он в тот блиндаж, - показывает рукой, метрах в ста позади немецких окопов что-то похожее на складик небольшой, даже я нюхом учуял, что это именно складик, на отшибе потому-как, - там, говорят, шнапс есть. А то мои, сам видишь - ни туда, ни сюда.
- Нихт, - говорю, - проблем, счас сделаем, - и погнал в ту сторону, - какая разница, чем карбюратор промывать!
Влетел я в этот блиндажик - действительно склад оказался, чего там только нет: консервы, коробки всякие, и главное - канистры!
Только я одну за ручку ухватил, как на меня сзади кто-то накинулся и давай душить! Свой таким некультурным макаром никогда не наляжет, сразу понял - фашист! Со страху у меня сил прибавилось, развернулся, сцепились мы с ним. Я молчу, и он молчит. Думаю - может ещё здесь немцы есть, а он, вероятно, тоже так кумекает: мол, не один я пришёл. Рвем друг друга, грызём, сопим. И тут вдруг обмяк он и на меня всем весом навалился. Это его сзади по башке стукнули! Я даже звук услышал: хррусть!
- Здорровый бугай!.. - скинул я его с себя, смотрю, двое наших стоят, ухмыляются, - а вы откуда взялись!?
Оказывается, майор, командир танкистов, незаметно за мной двоих бойцов послал. Лукавил майор: не хотел своими людьми рисковать, чужого послал. Одним водилой больше-меньше - кому какая разница? Война - она всё спишет.
- Да вот, мимо проходили, шум услышали... А что ж ты не стрелял то?
Только тут я про свой ТТ и вспомнил:
- Вот ни хрена-с`се, про пистолет то и забыл с испугу!
Танкисты засмеялись:
- Фриц тоже про автомат забыл! - уже обшаривают его, дело видать вполне привычное.
- Да нет, - говорю, - не с испугу, он думал, что не один я, стрелять не стал... а может и испугу, мог бы и меня так же по башке сзади...
Немец, видать от шума очухался, за больную башку уцепился:
- Капитулирен... - пищит, живой оказался, падлюка...
Нагрузили этого фашиста двумя канистрами, я кой какие консервы прихватил, пришли в расположение, доложились майору.
- Молодец, Петя! - даже по плечу похлопал и на бумажку данные мои записывает, - представлю тебя к награде!
Но я этому значения не придал: думал, для красного словца говорит. Меня же другое заботило: как бы нервное напряжение побыстрее снять. Тем более одна канистра, по закону, уже мне принадлежала.
Устроились мы дружненько с этой ёмкостью возле одной из наших машин, я своим дружкам про встречу в блиндаже рассказываю, банки с тушёнкой вскрываю, другие тоже делом занимаются: лучинки стругают, буржуйку нашу кочегарят. Тут и другие озабоченные солдаты подоспели: на такое дело у всех заинтересованных лиц особый нюх включается.
А начинают они обычно издалека: то про погоду разговор заведут, то про положение на фронтах, а то и просто - махорочки стрельнуть. Вроде и повод есть рядом с нами сгруппироваться: увидели они нашу печечку, давай любопытство проявлять: что это, мол, есть такое, и с чем его едят - будто только это их и интересует, а сами на канистру всё косятся.
Печка представляет собой три поставленных друг на друга и скреплённые проволокой большие жестяные банки из под американской тушёнки, снизу отверстие вырезано для розжига, даже дверочка имеется - очень удобно котелок на ней разогревать. Устойчивая, посудину на себе удерживает, экономная, незаметная. Прохудится - выбросить не жалко: другую быстро можно склепать - минутное дело. Но не мы же её такую придумали, кто-то где-то увидел, перенял передовой опыт...
...Ага... о чём это я?.. А через полгода, я уже и думать то забыл, пришла мне награда: орден! За взятие языка! Сдержал своё слово майор: тот немец офицером оказался...
Андрей Ефремов (Брэм), 2010 г.
Альманах "Инкарнация счастья", М., 2010, ISBN978-5-904126-09-01
![[]](/img/e/efremow_a_n/mitrich/41okt11nashitjagachiwjasma-moskau11pzdiv_baydeww2.jpg)
![[]](/img/e/efremow_a_n/mitrich/spich.gif)
![[]](/img/e/efremow_a_n/mitrich/spichki.gif)
![[]](/img/e/efremow_a_n/mitrich/risburzh.jpg)
![[]](/img/e/efremow_a_n/mitrich/felision.jpg)
Альманах "Инкарнация счастья", М., 2010, ISBN978-5-904126-09-01