Аусиньш Эгерт: другие произведения.

30 Свидетели и судьбы

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Peклaмa
Оценка: 9.00*4  Ваша оценка:


Предыдущая глава
29 Что оставит ветер
  
   Димитри и Исиан сцепились в настолько удачном месте набережной Исаниса, что их отлично было видно и из Старого дворца, и из резиденции магистра Академии. Зрителей оказалось более чем достаточно. Афье да Юаль с Мариной Лейшиной, нервно держа друг друга за руки, молча наблюдали происходящее из окна дворца. Рядом с ними, опершись на подоконник, стоял советник императора Аизо да Кехан и недоуменно вглядывался в пейзаж. С противоположного конца набережной с точно таким же недоуменным удивлением смотрел в окно магистр Академии Аль Ас Саалан, а рядом с ним стояли досточтимая Хайшен и досточтимый Айдиш.
   Это выглядело странно, как после единогласно сказали все зрители. А участники не сказали ничего - по одной на двоих причине. Обоим потом было стыдно: Димитри за свою вспышку, Исиану за публичную и невозможно пафосную сцену, которых он не терпел и старался избегать. Но драка при свидетелях с аристократом из ближнего круга императора была еще худшей перспективой и гарантированно хоронила планы Исиана не только на свободное общение с Полиной, а и вообще на пребывание по эту сторону звезд.
  
   Началось все если не мирно, то по крайней мере благопристойно. Димитри шел в Старый дворец от досточтимого Эрве. Он не особенно любил пешие прогулки, но магистр Академии огорошил его новостью, после которой князю хотелось привести мысли и нервы в порядок, а поскольку времени до встреч в Старом дворце еще было достаточно, Димитри решил пройтись и посмотреть с набережной на гавань. А заодно подумать над очередным нелогичным решением Алисы, заявившей после всего случившегося, что хочет принести обеты Академии. После этой новости удержать лицо князю помогла только придворная закалка, но чтобы успокоить нервы и мысли перед встречей с государем, ему нужно было время, и Димитри решил проветрить голову. А навстречу ему с улицы Исаниса старые боги вынесли Исиана Асани. К досаде князя, вместо того, чтобы ограничиться кивком, сайх пошел с Димитри рядом, да еще и завязал разговор. Князь смирился, ответил на пожелание доброго дня и согласился с тем, что гавань прекрасна, затем повернул голову к собеседнику, надеясь распрощаться, и услышал:
   - Хочу в августе быть в Аргентине, на чемпионате мира по танго.
   - Отчего бы и не быть, если дела позволяют? - вежливо ответил Димитри.
   - Думаю ехать не одному, - продолжил сайх.
   - Если твоя компания согласна, почему нет? - согласился князь.
   - Хочу пригласить Полину, - наконец завершил свои странные ритуалы Исиан.
   Димитри медленно вдохнул свежий воздух, пахнущий водой, посмотрел на гавань.
   - А зачем ты говоришь это мне? - осведомился он с прохладцей.
   - В конце концов, тебе предстоит решать, поедет она или нет. Поэтому я и спросил, - ответил Исиан, как о чем-то само собой разумеющемся.
   Димитри скосил на сайха глаза и хмыкнул:
   - Судьбы Алисы тебе не хватило? Теперь ты решил принять участие в жизни ее подруги?
   Исиан, не прерывая шага, легко спросил:
   - А что такого необычного случилось с Алисой, чего еще не произошло с ее подругой ко дню, когда твой вассал попросил меня не дать ее угробить?
   - Они все же по-разному себя вели, и результаты их действий различны, - не согласился князь.
   - Разница в воспитании, не больше, - отмел аргумент Исиан.
   - Не в пользу Полины, уж если на то пошло, - бросил князь. - Ты очень странно оцениваешь: получается, что магесса, воспитанная тобой, справляется со своими задачами хуже своей смертной сверстницы.
   - Это действительно так, Димитри, - вежливо улыбнулся сайх. - Полина справлялась лучше, и поэтому досталось ей от тебя даже больше, чем Алисе от меня. Только я свое поведение с Алисой дружеским не называл.
   Терпение князя иссякло. Разворачиваясь к Исиану на полушаге, он еще подумал, что все его намерения, вероятно, совершенно ясны по лицу. Но это его уже не волновало. Мордобой, обычный портовый мордобой, ничуть не похожий на дуэль аристократов, был уже неотменяем. Привычки моря неистребимы: Димитри не замахнулся кулаком сайху в лицо, как сделал бы горожанин или гвардеец, а схватил соперника за рубашку, чтобы швырнуть наземь, как делают в гаванях империи, выясняя личные отношения. Этим он и предопределил весь ход событий на следующие две сотни ударов сердца. Исиан уперся в плечо Димитри, и тот едва не потерял равновесие, а сайх, развернувшись вокруг оси, отошел на шаг. Князь, выровнявшись, сделал шаг к противнику, отводя руку в замахе, но был пойман за ладонь встречным симметричным движением. Исиан дернул его на себя, не смущаясь разницей в весе и росте. Мужчины столкнулись плечами и расступились. Сайх не отпустил руки князя, но тот не поддался на второй рывок, перенес вес и чуть не дернул Исиана на себя в ответ. Тот, отпустив руку Димитри, ушел все тем же поворотом через плечо и остановился в двух шагах. Князь шагнул за ним, замахнувшись сверху, но снова был пойман за руку, и его развернуло вокруг юркого и цепкого сайха. Освободив руку рывком, князь добрых три шага ловил инерцию, едва избежав столкновения с парапетом набережной. Димитри, поддавшись раздражению, шагнул вперед и толкнул сайха в плечо, но Исиан, развернувшись вокруг оси, снова оказался перед ним. Князь попытался смахнуть сайха с дороги - и оказался в сцепке, слишком похожей на объятие. Хуже того, под колено Димитри прилетела подножка-зацеп Исиана, и князь был вынужден переносить вес. Когда он попытался скопировать примененный против него трюк, этот скользкий сайхский лотай просто перешагнул его ногу. Или перепрыгнул, оперевшись на его же плечо. Димитри оставалось только развернуться вокруг оси одновременно с Исианом и попытать счастья снова, но вышло еще хуже: сайх блокировал его зацеп своим, и им обоим пришлось отступить на шаг, выполнив синхронный круговой мах ногой, чтобы освободиться. Отходя, Димитри поймал Исиана за запястье и дернул было вниз, предполагая бросок на плиты набережной, но, к своему удивлению, развернулся на месте и понял, что уже Исиан держит за запястье его самого. Отцепить от себя сайха стоило князю некоторого усилия и нескольких движений. Восстановив дистанцию, Димитри атаковал, целя кулаком противнику в пах, но Исиан сделал полшага назад, затем качнулся вперед и толкнул Димитри в грудь, причем так удачно, что более рослый и тяжелый князь пушинкой отлетел на пару шагов. Пора было кончать этот балаган, и Димитри замахнулся сверху обеими руками, целясь в ключицы Исиана. Однако тот встретил руки князя хватом за запястья. Димитри рванулся вбок, надеясь лишить противника равновесия, Исиан волной сместил вес в противоположную сторону, но не отпустил его рук. Димитри сделал шаг влево и повторил маневр, но снова не преуспел. Развлекаясь так, они описали почти четверть круга, когда сайх, скрутив корпус, сделал ногой мах назад с поворотом. От этого князь потерял равновесие, споткнулся и чуть не полетел на плиты набережной. Удержав его от падения, Исиан разорвал контакт и отошел на три шага. Пока Димитри, растрепанный и злой, буравил его взглядом, сайх улыбнулся.
   - Для новичка - выше любой похвалы, Димитри. Благодарю за доставленное удовольствие.
   Князь, захлебываясь гневом, собрался послать сайха сперва по сааланским адресам, затем по русским, но услышал голос государя.
   - Это и есть мужское танго, Димитри? Я впечатлен. Познакомь меня со своим... партнером по танцу.
   Не дожидаясь ответа князя, император обернулся к магистру:
   - Да, досточтимый Эрве, ты был абсолютно прав, это несовместимо с обетами Академии. Мы все только что в этом убедились. Но сколько эмоций! Я впечатлен.
   Димитри обвел глазами собравшихся. Полина тоже была среди них. Только теперь ему бросилось в глаза очевидное: она и Исиан выглядели парой. Были ли они любовниками, заключили ли договор о дружбе или нет - все это было неважно: стоило взглянуть на них один раз, и воспринять их по отдельности будет уже трудно, почти невозможно. Посмотрев на одного, тотчас вспомнишь вторую, и наоборот. Димитри постарался успеть вставить слово, пока все не увидели этого так же ясно, как он сам.
   - Государь, перед тобой Исиан Асани, отец моего личного вассала Макса Асани, которого ты видел во время судебной тяжбы с краем, - сказал князь, из последних сил сохраняя спокойствие.
   После этой фразы он, извинившись, отошел к парапету и принялся расплетать волосы. То, что было аккуратно заплетенной косой всего каких-то триста ударов сердца назад, сейчас напоминало вынутый из воды куст водорослей. Краем сознания князь отметил, что Исиан ушел с набережной с досточтимым Эрве. Полину куда-то увел государь. Марина шагнула было к Димитри, но ее остановил герцог да Юаль. Она посмотрела на него, переступила с ноги на ногу, пожала плечами, оперлась на руку мужа и вместе с ним пошла по набережной обратно к Старому дворцу. Димитри остался один. Он расплел косу, тряхнул головой и позволил ветру расчесать и распутать пряди. А сам занялся своими мыслями, не менее перепутавшимися. Самый чувствительный комок образовался вокруг Алисы. Ее внезапное желание принять монашество, заявленное перед самым советом по ее поводу, спутало князю все карты в графстве Гридах, там он присмотрел землю для девушки. Хуже того, своей заявкой она подарила досточтимому Эрве шикарные аргументы в пользу состоятельности Академии в ее нынешнем виде. Уж если в сааланский монастырь уходит магесса, получившая кольцо до принятия обетов, личная крестница императора, воспитанница собратьев по Искусству и жительница края, с которым мир устанавливался по суду, значит не все так плохо с Академией, и ошибки достопочтенного Вейлина в Новом мире были не так и страшны. Единственным условно хорошим моментом в этом со всех сторон неудобном решении оказался выбор монастыря. Алиса пожелала доверить свою судьбу замку Белых Магнолий - а значит, досточтимой Хайшен. Ее Димитри хотя бы считал умной женщиной. В остальном все было очень плохо и совершенно непонятно. Князь упрекнул было Дейвина да Айгита в том, что тот был недостаточно внимателен к Алисе, но граф с непроницаемым лицом попросил прощения и сказал, что сделал все, что было в его силах, а больше при всем желании не мог. И с этим ушел заниматься делами края.
   Обстановка в Петербурге выглядела для Димитри не лучше положения дел вокруг Алисы. При всей внешней прочности своего положения уверенности князь не ощущал. Да, его любили с каждым днем все больше, но это была не та любовь и не от тех людей. Те, чье расположение он хотел получить, опять замолчали и спрятались, не подавая о себе вестей. Марина, верный стойкий воин, мужественно сражалась за честь Димитри плечом к плечу с Афье да Юалем, не позволяя превратить его в следующего Гаранта, а сам он не мог сделать ничего или почти ничего. Люстрации были не его заботой. Единственное, в чем он ограничил процесс - потребовал права выбора для служащих силовых ведомств края, попадающих в списки на люстрацию. Эти люди должны были иметь возможность тихо уйти за звезды, если не были готовы подписаться под своей позицией и списками деяний. Марина была более чем недовольна этим, рассказывала страшные истории из прошлого страны, гражданином которой в край вернулся Исиан Асани, предрекала неприятности и пророчила беды. Если бы не Дейвин, Димитри пришлось бы туго. Только граф и смог ей объяснить чрезмерность ее опасений, причем так, что впечатлились даже безопасники: да Айгит всегда был книжником не меньше, чем воином. Он успел добыть какие-то старые записи и свидетельства и с час доказывал Марине при свидетелях, что ничего хуже, чем уже было в мае двадцать шестого года, не произойдет, поскольку культурные нормы никто не отменял, и Озерный край не может сразу и вдруг повести себя, как Латинская Америка. И доказал - аргументированно, со ссылками на даты и источники.
   Сразу после этого граф выступил миротворцем в споре Димитри и Марины снова, теперь уже развеивая беспокойство сюзерена по поводу сомнительной для него дружбы Полины Бауэр с Исианом Асани. Князю пришлось согласиться и с этим, хотя история с Алисой саднила, как полузажившая царапина от морской воды, и признать за сайхом успех в том, что должен был сделать сам Димитри, было тяжело. Девушка даже не вышла на парапет набережной, к выясняющим отношения мужчинам, каждый из которых брал на себя ответственность за нее когда-то. Хотя отчасти причиной была и она тоже. Но на самом деле стычка началась не из-за нее и даже не из-за Полины. На плитах набережной столкнулись два раненых достоинства - сайхского принца и сааланского князя. И Димитри было больнее. Прошедшая осень принесла ему много тяжелых осознаний, среди которых было и то, что на Дейвина свалилась самая грязная часть работы, что не могло не сказаться на отношении вассала к сюзерену. Нет, Дейвин по-прежнему был верен, исполнял приказы, обязательства и обещания до буквы и с избытком, но Димитри видел, что граф изменился и к нему, и к службе и завел свою собственную жизнь, похожую на ту, что была у самого князя на Кэл-Алар, хоть и не имеющую отношения к морю. И вернуть Асану тоже было не в силах князя, как бы он этого ни хотел. Их пути разошлись окончательно, и не он теперь был главным мужчиной в ее жизни. Хорошо хоть расстались по-доброму, и ее муж не ревнует к князю свое сокровище. Да и толку ему ревновать: он - не маг, не властелин и не владетель - сделал для нее больше, чем смог сам Димитри. И значил он для нее, конечно, тоже больше, как бы ни было неприятно князю признавать это.
   А самым большим укором для него стала судьба Полины, и вот с ней он вообще не знал, что делать. Она, смертная, оказалась игрушкой в распрях магов. И хотя ей удалось сохранить честь и имя, цена, заплаченная ею, оказалась непомерной и для нее самой, и для тех, кто ее в это впутал. И если с Алисой все было относительно ясно - маги между собой всегда разберутся, времени у них довольно, - то по отношению к Полине, кажется, промашку совершил каждый хотя бы по разу. Инициатора репрессий в край прислал Эрве. Димитри, спасая положение империи в крае, решил громкое дело частным образом, и от этого заварилась каша, которую расхлебывали полтора имперских года. Алиса в этой истории была, конечно, тоже хороша: "мне нужна эта жизнь, я кроме нее ни от кого ничего хорошего не видела" - как будто речь идет о сайни, а не о старшей подруг