Егоров Валентин Александрович: другие произведения.

Сага о Скаре главы 13 -16

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фанфиков на Фикомании
Продавай произведения на
Peклaмa
 Ваша оценка:


   Сага о Скаре
  
  
  
   Часть 1.
  
   РАБСТВО.
   Глава 13.
   ххх
   Вот уже который месяц "Весенняя Ласточка" без устали бороздила желтые воды Внутреннего океана Тринидада. Каждый вечер наша бирема швартуется у какого-либо пустынного пирса, загружается непонятным, скрытым от глаз рабов-гребцов грузом и тут же снимается со швартовых, чтобы покинуть это место. Бирема никогда подолгу не задерживаясь в одном месте, море было ее домом, она ходко летала по морским волнам и под парусом, и под веслами. Ночь была ее лучшей подругой, чем темнее был небосклон, тем было лучше для шкипера и его экипажу проворачивать свои делишки. Загрузка "Весенней Ласточки" производилась одними только ночами, а в светлое время суток она близко не подходила к берегу, а под всеми парусами или под веслами неслась к очередному месту разгрузки или погрузки.
   В таких местах на борт биремы сначала взбираются странные и подозрительные личности, с повадками или манерой поведения контрабандистов или, возможно, таинственных пиратов. Но все эти люди не были контрабандистами или пиратами. Несколько раз я становился невольным свидетелем того, что грязным и рваным верхнем платьем этих людей сверкали золотые позументы дорогих камзолов и оружие, украшенное золотом и драгоценными камнями. Шкипер всегда встречал таких людей у трапа, проводил их на верхнюю палубу, беседовал или переговаривался с ними громким шепотом, а затем между ними производился обмен маленькими или большими замшевыми мешочками. Разносившийся при обмене звон из этих мешочков, собой напоминал звон золотых или серебряных монет. После осуществления такого звонкого обмена, на борт и в трюм "Весенней Ласточки" заносились большие коробки, ящики и тюки, а иногда вместо груза мы перевозили людей. Как только погрузки заканчивалась, матросы экипажа старались, как можно быстрее, поднять паруса биремы и во мраке ночи исчезнуть с этого места.
   Я обратил внимание на то, члены экипажа "Весенней Ласточки" и ее рабы-гребцы никогда не принимали участия в погрузке или разгрузке груза биремы. Матросы экипажа не были чистоплюями или белоручками и особо не чурались тяжелой работы на палубе или на мачтах с парусами. Любое приказание шкипера исполнялось молниеносно и воспринималось матросами, как закон, во всех случаях обязательный к исполнению. Но матросы близко не подходили и пальцем не прикасались к грузу, они только следили за тем, чтобы носильщики или подносчики груза укладывали груз в точно обозначенное шкипером место в трюме или на верхней палубе биремы.
   Шкипер, будучи полновластным распорядителем "Весенней Ласточки", с большим уважением относился к матросам экипажа, никогда зря их не погонял и никогда не тыкал им, а только требовал четкого и точного выполнения своего приказа или распоряжения. Матросы отвечали шкиперу уважением, не понибратствовали с ним, а делали свою работу так, чтобы четко выполнить его указания. Эти установившиеся взаимоотношения шкипера с экипажем биремы "Весенняя Ласточка, мне очень напоминали взаимоотношения, существующие на военных флотах между офицерами и рядовыми матросами. Иногда под вечер мне приходилось наблюдать весьма странные вещи, когда члены экипажа биремы разбивался на двойки и тройки и с ножами в руках оборонялись или нападали друг на друга, временами матросы с одними только ножами в руках демонстрировали, как производить абордаж по захвату другого судна. Причем, каждый матрос экипажа имел собственный нож или маленький кинжал, с которым они не расставались ни на минуту, о что касается владения ими, то пускали в дело не задумываясь и управлялись с ними не хуже любого профессионального солдата или наемника. Помимо личного оружия матросов, ножей и кинжалов, на биреме имелось и другое оружие, которое хранилось в специальной к\аюте, кличи от которой шкипер держал при себе.
   Пока еще мне не удалось понять и разобраться, чем же конкретно бирема "Весенняя Ласточка" занимается. Но высокий рост позволял мне наблюдать за тем, что происходит на верхней палубе биремы. Когда мы с соседом не работали веслом и у нас появлялось свободное время, то каждый из нас начинал заниматься своим делом. Сосед становился к борту биремы и бесконечно долго всматривался в морские волны, а я разворачивался лицом в противоположную от моря сторону и наблюдал за тем, что происходит на верхней палубе биремы. Наличие рабского ошейника и тупая невыразительность моего лица, заставляли матросов экипажа предполагать, что мы с соседом по каморке друг друга не переносим, как это происходило и в других каморках, вот и разделились интересами, каждый из нас смотрит в свою сторону, чтобы не видеть соседа. Поэтому они не обращали внимания на мое лицо, глупо таращившее глаза на все, что происходило на палубе биремы "Весенняя Ласточка". Один только шкипер, все и всегда вовремя примечавший, что происходит на его биреме и который, по всей видимости, запомнивший мое лицо из-за этой порки, каждый раз, проходя мимо моей каморки и видя мое лицо, говорил:
   - Что опять зыркаешь по сторонам, недобиток чертов! Убери рожу и никогда не высовывай ее ко мне под ноги. Так и хочется, ботинком съездить по твои гляделкам.
   Но я оставался равнодушным к этим его словам и не сгибался и не убирал своего лица. Что может понять раб из слов другого человека, когда рабский ошейник лишил его право думать и размышлять. Шкипер чертыхался еще раз и проходил мимо меня, он прекрасно знал, как работает ошейник и не предполагал от меня другого отношения к его словам. Мне, иногда казалось, что этот старый пройдоха шкипер все-таки подозревает меня в том, что я не такой раб, как другие рабы на биреме. Рана на моей спине зажила слишком быстро для нормального человека, вот он, на всякий случай, и проверяет мою реакцию на его слова, а вдруг проколюсь и отреагирую, чем черт не шутит. Но первым прокололся сам шкипер, а не я. В тот день дела у шкипера, по-видимому, шли не лучшим образом и мужик был сильно раздражен, ему нужен был повод, на ком-то сорвать свою злость. Когда он снова увидел меня, то решил, по крайней мере, выговориться:
   - Опять отовсюду видна твоя немытая рожа, подонок! - Громко орал старый шкипер, а за его спиной один за другим прошмыгивали матросы, всеми силами стараясь, чтобы не попасть ему на глаза. - Спрячь башку, нагнись и сиди до скончания веков в этом положении, постарайся больше никогда не попадаться мне на глаза. Тогда я быстрее забуду, что это ты убил Чистена, неплохого матроса и парня. А то, куда не повернешь головы, везде твоя рожа видна, а злость при виде ее так и будоражит мое сердце. Когда-нибудь злость возьмет вверх над разумом и тогда тебе, раб, не поможет твой хозяин и мой господин, тебе придется раз и навсегда закрыть эти глупые буркалы. - Шкипер проорал эти слова, будучи совершенно уверен в том, что я бессловесная скотина, а не человек, и ни слова не пойму из его бормотания под нос.
   В этот момент шкипер заставил меня вспомнить слова Дейла о моей неспособности пользоваться языком при общении с людьми, а полагаться обмен мыслями. Судовой кузнец на практике мне продемонстрировал, как это могло бы осуществляться, поэтому в самый разгар шкиперского высказывания попытался пролезть ему в голову. Но все мои попытки натыкались на непонятную преграду, которая чистым и ясным языком мне говорила, что я не вправе и не имею права доступа к информации, собранной и находящейся в данном хранилище. Я только удивился этим словам и оставил шкипер в покое, а тот схватился за голову и глазами бешеной собаки уставился на меня. Прекратил ругань и, пошатываясь, отправился в свою нору, где проводил ночи.
   ххх
   До момента попадания рабом на "Весеннюю Ласточку мне никогда не приходилось бывать или плавать на морских или речных судах, самое большое в этой связи, что случалось в моей жизни, так это было катание на катерах по городской реке. Пользуясь памятью земного жителя, "Весенняя Ласточка" напоминала древнегреческую или древнеримскую военную галеру или, вернее, бирему - морское судно способное плавать под парусами или под веслами, оно было около сорока пяти метров в длину и восьми метров в ширину с двумя мачтами, по бортам судна располагались два яруса весел. На каждое весло приходилось по два гребца, каждое весло весило около восьмидесяти килограмм. Вдоль борта проходил первый верхний ярус гребцов, в котором веслами работали двадцать четыре раба, каждая пара была отделена от других пар деревянными стенками. Высота этого закутка для двух гребцов, который я назвал каморкой без крыши, была равна моему росту, если бирема находилась в спокойном положении и я стоял лицом к верхней палубе, то мои глаза сантиметров на десять были выше настила этого палубы. Что в свою очередь и вызывало известные нарекания со стороны шкипера биремы, который терпеть не мог видеть мое лицо над палубой. Нижний ярус гребцов, который также насчитывал по два раба на двенадцать весел, работали в более худшем, чем мы положении. Хотя они и имели крышу над головой и их не заплескивали морские волны или дожди, но работать им приходилось сидя в полусогнутом положении. Из-за такой работы эти рабы-гребцы имели большие проблемы с болезнями ног и непропорционального развития мускулатуры. Весла гребцов первого яруса опускались в море через уключины планшира борта биремы. Весла же гребцов второго яруса выходили в море через специальные люки с кожаными манжетами, не позволяющими морской воде проникать в трюм судна даже в сильнейший шторм.
   "Весенняя Ласточка" была крепко сбитым, но быстроходным судном, стремительной и весьма грациозной в движении. При попутном ветре с двумя поднятыми парусами, она делала двадцать пять узлов в час, очень большая скорость по тем временам. Когда же бирема шла под веслами, то ее скорость равнялась двенадцати-тринадцати узлам. Иногда она казалась мне одушевленным существом, слушалась малейшего приказания шкипера и действий палубной команды, умела мгновенно замирать на месте и стремительно уноситься вперед только по движению брови шкипера. Даже в сильнейший шторм, бирема "Весенняя Ласточка", не вступая в прямую борьбу с волнами и ветром, отлично слушалась штурвала, не трещала шпангоутами и не скрипела форштевнем, а сливалась с мощью шторма и становилась его неотъемлемой частью. Она то взлетала на вершину волны, то опускалась в глубины, провалы между валов с тем, чтобы вновь и вновь взлетать на вершину пенящегося морского вала. Бирема была полна жизни и не отказывалась делиться своими частичками со всеми, кто составлял ее экипаж и, в частности, с нами - рабами гребцами.
   Особенно красивой "Весенняя Ласточка" становилась в предвечернее время, когда Желтый Карлик только начинал катиться за горизонт, своими лучами высвечивая каждую волну, каждую отдельную капельку воды, на глазах превращая ее в драгоценный камешек. В этот момент предвечернего заката ярко-желтые паруса биремы приобретали дополнительный оттенок и становились ярко выраженного апельсинового цвета, воспринимая спектр заходящего солнца, а черный корпус судна под этими апельсиновыми парусами грациозно скользила по аквамариновым волнам Внутреннего океана.
   Работа раба-гребца была неблагодарной и очень тяжелой. По соответствующему сигналу ошейника оба раба поднимались на ноги и становились к веслу. К работе с веслом также приступали по соответствующему сигналу этого же рабского ошейника. Приходилось, напрягая мускулы спины, живота, рук и ног, вырывать лопасть весла из объятий морской воды и поднимать его точно на определенную высоту от поверхности моря, чтобы лопасть сильно не задевала верхушки волн и не тормозили бег судна. Затем сконцентрированной тягой мускулов спины, живота, рук и ног перенести лопасть весла назад, для чего мне с соседом приходилось делать шаг вперед в согнутом положении. Опять таки это движение следовало совершить таким образом, чтобы лопасть весла скользила над верхушками волн, не касаясь и не задевая их пенистых вершин. Затем ты должен был опустить лопасть весла в воду на определенную глубину и, не роняя его очень глубоко, сильным жимом мускулов спины, живота, рук и ног тянуть рукоятку весла на себя, одновременно делая шаг назад, чтобы сделать гребок лопастью весла и чтобы бирема двинулась вперед.
   Казалось раб-гребец должен совершить простые движения телом, в основном рассчитанные на его грубую мускульную силу, но бирема не сдвинется с места, если каждая такая пара рабов-гребцов будет работать веслом, не согласовывая свои действия с другими парами. Бирема двинется с места и заскользит по волнам только в том случае, когда пятьдесят пар рабов-гребцов будут работать синхронно, в одном ритме и в унисон друг с другом. Подобную сработанность можно было бы достичь только месяцами тренировок, а в жизни немало бывало случаи, когда весельные галеры попадали в такое положение, что только скорость могла спасти их экипажи. Поэтому шкиперы и экипажи галер к рабам-гребцам относились несколько своеобразно, вовремя кормили, поили следили за чистотой и порядком в их каморках, но предпринимали неимоверные усилия, чтобы рабы-гребцы были социально разделены и чтобы даже напарники по веслу не могли между собой общаться.
   ххх
   Ошейник на шеях рабов-гребцов, гадюкой обвивавший мою шею, помимо того, что был символом рабства, он еще являлся и магическим артефактом, позволяющим владельцу точно знать, где находится и чем занимается его собственность, раб. В случае неповиновения или некачественного исполнения рабом порученной работы его владелец имел право жестоко наказать своего раба или даже убить его посредством этого ошейника. Рабский ошейник был принимающим и одновременно передающим магическим устройством. Через ошейник хозяин мог, в случае необходимости, даже пообщаться со своим рабом. Через него раб получал все указания и распоряжения, слышал бой барабанов, ритм которых задавал ритм движения рабов-гребцов. К тому же этот ошейник подавлял и держал в повиновении их человеческий разум и волю, выбивая из рабов все присущее человеку и превращая их в бессловесных тягловых животных.
   В моей голове прошелестел приятный женский голос с сексуальными интонациями, проинформировавший о том, чтобы все гребцы через минуту были бы готовы приступить к работе. Женский голосок начал вести отсчет истекающего времени, когда время ожидания истекло, начал работать барабан. Перед началом работы этот же приятный женский голос заявил частоту гребков в минуту, которой должны придерживаться рабы-гребцы. А также голос напомнил о возможности, при простом желании, переключить звучание барабанов на звучание пастушьей свирели. Затем в дело вступили барабаны, ударный ритм которых принуждал мое тело и мускулы рук и ног двигаться в соответствие с заявленной частотой гребков веслами. Никто меня не спрашивал, хочу ли я быть гребцом галеры, хочу ли работать веслом, мое тело работало самостоятельно без участия моего же головного мозга.
   Рабский ошейник оказался мощнейшим магическим артефактом, который, воздействуя на нервные окончания и рецепторы различных мускулов в моем организме, заставлял меня выполнять различные движения руками, ногами, наклоняться, распрямляться, шагать вперед и назад..., без какого-либо участия моего головного мозга и центральной нервной системы. Словно существовал некто, кто дергал за определенную веревочку и мое тело в соответствии с этим подергиванием веревочки и, подобно марионетке в кукольном театре, послушно выполняло все эти движения, заставляя бирему двигаться по волнам с определенной скоростью. Только мне хотелось бы добавить ко всему вышесказанному, что та марионетка, которая дергалась в соответствии с указаниями кукловода, это все был не я, а тот а безмозглый биологический робот, который ел спал и работал, а на все остальное у него просто не хватало мозгов. В те минуты, когда рабы-гребцы отдыхали, ошейник забивал их умы различной тарабарщиной и музыкой, чтобы они только не думали и ни чего не планировали и, разумеется, не общались бы между собой. Главный хозяин биремы частенько пользовался рабским ошейником, наказывая своих нерадивых слуг, а также непоследовательных соратников, чтобы в течение определенного срока они проходили бы курс перевоспитания "Весенней Ласточке", но об этом я узнал гораздо позже.
   Подключение к этому рабскому механизму прошло для меня незаметно.
   Когда ошейник потребовал встать к веслу вместе со своим напарником, то для меня эти движения повредили кожицу, начавшую покрывать рану на спине, и в результате по спине снова заструились тонкие ручейки крови. Два последующих дня надолго сохранятся в моей памяти. Из-за режущей боли в спине я не мог вовремя согнуться или разогнуться, из-за чего нарушился ритм движения моего напарника по веслу и десинхронизировалась работа гребцов всего верхнего яруса. За плохую работу и за то, что мешал работать другим гребцам меня наказали. Нет, на этот раз меня не бросали на козлы и не били кнутом, а наказание осуществили келейно, не привлекая внимания других гребцов и матросов экипажа.
   Я стоял у края верхней палубы и с безразличным видом наблюдал, как экипаж биремы занимался своими делами. В этот момент в глубине моего тела появилась боль, которая стала разрастаться и разрастаться и которая, в конце концов, так скрутила всего меня, что я не устоял на ногах и свалился на пол каморки, где долго дергался в судорожных спазмах психогенной боли. Боль заглушала все и мне казалось, что с жизнью все кончено и ко мне приближается смерть, но вскоре боль отступила и исчезла. С большим трудом я поднялся на ногу и выпрямился, руки и ноги дрожали, выпрямился и, держась руками за перегородку, несколько раз вздохнул морского воздуха. Рана на спине снова начала кровоточить, мне пришлось сосредоточиться и, не обращая внимания на звуки, издаваемые ошейником, мысленными импульсами начал наращивать новый слой кожи на ране. Около часа я простоял в полной неподвижности, занимаясь своей раной на спине, мой сосед по каморке в это время сидел на чурбаке и, прислонившись плечом к борту, сладко похрапывал. Никто из матросов, которые по палубе проходили мимо моей каморки, не обратили внимание на мою неестественную позу.
   Мне повезло, полных три дня после этого наказания бирема "Весенняя Ласточка" простояла у причала в незаметной бухточке в ожидании какого-то важного груза, а я в это временно усиленно занимался лечением раны на спине, вызывал по ночам кибер-доктора, который в основном впрыскивал мне лекарственные препараты. Когда экипаж биремы погружалась в сон, а вахтенные спали стоя, чтобы шкипер их не прихватил н не наказал бы, я входил в транс и путешествовал по своему телу, изучая его анатомию. Вначале предпринимал слабые попытки воздействовать, корректировать свое тело, но они приносили малый результат, но со временем методом проб и ошибок я сумел ускорить ход заживление раны на спине. К выходу биремы в море, я добился того. Что мне стала не страшна работа роботом-гребцом, кровотечений не было, спина немного побаливала, но не так страшно, как в первые дни.
   ххх
   В комнате Придворного Мага было очень чисто, прибрано и вещи аккуратно расставлены по своим местам. Маг всегда проветривал свое помещение, всегда перед сном раскрывал окно для свежего воздуха, вот и сейчас оно было распахнуто и откуда задувал свежий ветерок. При дворе Айрон Филдинг слыл педантом и аккуратистом, он тщательно следил за тем, как работает прислуга и не допускал ни малейшей оплошности в уборке своего жилища. Каждая вещица и каждый предмет домашнего обихода в комнате были строго расставлены по своим местам, где они, по его мнению, и должны были находиться. Большая кровать была разобрана на ночь, но оставалась девственно чистой и нетронутой. Кружка с сидром и маленькая шоколадка в ней, по-прежнему, находились на прикроватном столике.
   Сам Придворный Маг сидел за рабочим столом, безвольно свесив руки вдоль тела, а его голова лежала на поверхности стола. Со стороны казалось, что маг устал и прикорнул на минуту за рабочим столом. Стол был идеально вылизан, на его поверхности ни пылинки, ни одной бумажки. Одна только небольшая странность, сразу бросавшаяся в глаза, нарушала эту тишины и спокойствие, - рукоятка кинжала, торчащая из спины мага под левой лопаткой. То, что это была рукоятка кинжала мог бы определить любой человек, но странность с этим предметом заключалась в том, что на белом махровом халате мага не было заметно ни одного кровавого пятна, удар кинжалом был нанесен таким образом, что из раны не пролилось ни капли крови. Эта странность обращала на себя внимание и бросалась в глазу любому человеку, зашедшему и заглянувшего в комнату Придворного Мага.
   Быстро осмотрев внутреннюю обстановку комнаты своего старого друга, в которой никогда прежде не бывал, и в душе поразившись тому обстоятельству, насколько она соответствовала его характеру, Эль-Нассар кивнул головой маркизу Алистану, чтобы тот и его люди принимались за свою работу. А сам вместе с Боргом прошел в дальний угол комнаты, где они устроились в креслах, чтобы со стороны понаблюдать за работой команды маркиза. Алистан. Через минуту комната заполнилась множеством людей, каждый из которых молча занялся своим делом. Один осматривал обстановку комнаты и заносил свои мысли в тетрадь. Другой занимался телом Придворного Мага, не прикасаясь руками к телу. Он тщательно осматривал и зарисовывал позу и положения головы, рук и ног тела. Третий человек обследовал орудие убийства, также делая зарисовки в тетрадь. Людей маркиза в комнате было много и каждый находил, чем заниматься. Люди работали быстро и профессионально, мимо их глаз не прошел ни один предмет или уголок помещения. Проделав работу, человек подходил к маркизу Алистану и кратко докладывал о полученных результатах, чтобы тут же незаметно исчезнуть, а его место занимал другой специалист. Эль-Нассар только сейчас обратил внимание на то, что все эти люди маркиза Алистана своими лицами, цветом волос, одеждой и манерой поведения во многом напоминали друг на друга, словно они близкими родственниками или родными братьями.
   Эта организованная суета в комнате Придворного Мага продолжалось более часа, но наступил момент, когда она обезлюдила и в ней прекратилось движение людей и наступила тишина. Тело Придворного Мага было завернуто в большую простыню и вынесено из комнаты, бесследно исчезли следователи и специалисты, только что беспорядочно мельтешившие в комнате. Маркиз Алистан, оставшийся в единственном числе, что-то торопливо дописал в бумажке и вскоре с этой же бумажкой в руках направился к Эль-Нассару.
   - Позвольте доложить, мой Повелитель. - Заговорил маркиз голосом, в котором одновременно звучало напряжение и тупая усталость. - Нам удалось немного продвинуться в расследовании убийства Айрона Филдинга, придворного мага султаната Гурам. Сейчас мы можем подтвердить факт убийства мага. Его убили кинжалом, который убийца преднамеренно оставил в спине покойного. Мы знаем, что кинжал, торчащий из его спины, - это орудие убийства, но не можем дать его точного описания, так как этот кинжал невозможно изъять из тела. По мнению нашего мага, любое действие по изъятию этого кинжала, может привести к магическому взрыву, который будет такой силы, что разнесет всю эту комнату и тогда были уничтожены оставшиеся в ней все свидетельства убийства. Мой Повелитель, прошу извинить меня, за этот несколько бестолковый и невнятный доклад, но мои следователи установили, что в этом помещении побывало существо или человек, обладающий неимоверной магической силой и мощью. Данное существо или человек сумело нейтрализовать волю и умственные способности мага, подойти к нему и нанести смертельным удар кинжалом. Оно попыталось уничтожить свои следы пребывания в этом помещении, но не смогло этого сделать, видимо, очень спешило. В этой связи оно или он специально оставило орудие убийства в ране жертвы, чтобы спровоцировать следователей на необдуманное действие, на его изъятие из раны. В случае такого действия, произошел бы магический взрыв, который уничтожил бы тело, кинжал и эту комнату, не оставив следователям никаких свидетельств преступления. Возможно, это существо или человек надеялось, что и вы, мой Повелитель, оказались в эпицентре этого взрыва. - Добавил, после секундной паузы, маркиз Алистан. - Мой маг не обладает достаточными знаниями в области магии, чтобы произвести действие по изъятию кинжала из тела жертвы и тщательно его изучить. Нам придется дожидаться нового придворного мага, чтобы под его контролем осуществить эту операцию. - После этих словах маркиз Алистан снова сделал передышку, просмотрел бумаги в своих руках и продолжил. - Убийца изъял или уничтожил все бумаги и документы, которые должны были бы находиться в комнате Придворного Мага. Но мы обнаружили вот этот листок пергамента, который случайно оказался под стулом мага. - С этими словами маркиз Алистан протянул Эль-Нассару исписанный листок пергамента.
   - Спасибо. - Кратко отреагировал на доклад маркиза Эль-Нассар, взял пергамент в руки и пробежал глазами текст. Прочитав текст, он задумался и вновь начал его перечитывать, затем побледнел, протянул бумагу обратно маркизу и сказал. - То, что здесь написал, Айрон говорит о том, что он нашел ответ на некоторые вопросы, связанные с появлением чужака-незнакомца в белых песках и его исчезновением из тюрьмы. К сожалению, этот клочок пергамента не дает конкретного ответа на то, что именно происходило в налоговой тюрьме во время пребывания в ней чужака из белых песков, но он содержит в себе ключ к пониманию всей этой мистерии. Если Айрон прав, а это нам еще придется доказывать, то он узнал, с кем чужак беседовал во время своего завтрака, а мы его собеседника не видели и наша магия не зарегистрировала его появление в камере чужака. Похоже и на то, что Айрон сумел докопаться и до сути того, что сейчас происходит в нашем Пограничье. Разумеется, наш бывший министр Хусейн Файез не мог осуществлять руководство военными операциями такого масштаба, но Файез, наверняка, встречался с тем лицом. Маркиз Алистан, прошу вас, срочно займитесь допросами бывшего министра Файеза и постарайтесь выяснить, кто стоит его спиной, кто нарушает благоденствие султаната Гурам?
   Маркиз Алистан молча склонил голову в знак согласия.
   - Но, маркиз, - продолжил свою мысль Эль-Нассар. - пожалуйста, не доводите процесс выяснения обстоятельств предательства Файеза, до финала, когда станет невозможным продолжение всего этого процесса. Не позвольте убийце проникнуть в его камеру, пока не выясните роль бывшего министра в этих предательских играх за нашей спиной. Мне хочется встретиться с Файезом и лично задать несколько вопросов, но пока еще не время для такой встречи. Мы мало что знаем о подоплеке его предательства и об истинном положении дел в Пограничье. Нам потребуется некоторое время, чтобы получить новую информацию и разобраться в хитросплетениях этой интриги. Если у вас в ходе допросов Файеза появятся серьезные проблемы, то вам следует дождаться приезда нового придворного мага, запрос на которого мы уже отправили в Лигу Серых Магов. - В это момент Эль-Нассар повернулся в сторону Борга и поинтересовался у него. - Борг, не хотите ли вы что-либо добавить или поправить меня?
   - Нет, ваше сиятельство. - Ответил только что назначенный министр внутренних дел султаната Гурам. - По-моему, вы упомянули обо всем, чтобы маркиз Алистан мог бы немедленно приступить к работе.
   - Скажи, Борг. Обратился к министру Эль-Нассар, когда за маркизом закрылась дверь и они остались вдвоем. - Как тебе удалось создать службу дознания маркиза Алистана, и чтобы об этом не знали ни я и ни Файез? Мне это даже понравилось, иметь такую сильную сыскную службу в смутные времена.
   - Все очень просто, мой Повелитель. - Ответил бывший капитан призрачной стражи Борг, а ныне министр внутренних дел султаната Гурам. - Эта служба постоянно существовала в призрачной страже с давних пор и ее основной задачей была борьба с контрабандистами, бандитами, ворами в столице и населенных пунктах султаната. Но постепенно цели и задачи службы расширились и территория ее влияния охватила территорию всего султаната. Когда мне удалось отыскать Алистана, он тогда еще не был маркизом, и поставил его во главе этой службы, то эффективность службы резко пошла в гору. Ведь, вы сами, Повелитель, собственноручно подписали указ о его производстве во дворянство и даровании ему наследного титула маркиза всего полгода назад.
   - Не помню такого указа и такого имени. - Нерешительно мотнул головой Эль-Нассар. - В свое время приходилось подписывать столько подобных указов, многие сановники просили за своих родственников и протеже. И я не помню, чтобы среди них была и твоя просьба, обычно ты ни о чем не просишь, а все делаешь сам. Ну, да ладно. Я хочу поблагодарить тебя, Борг, за твою верную службу в призрачной страже, за маркиза Алистана и его службу. За все, чем ты помог мне в сохранении спокойствия и благоденствия в султанате Гурам. А главное, за то, что, когда наступает день испытаний для государства и меня лично, ты не бросаешь меня, а становишься рядом со мной. Если желаешь, то я могу исполнить любую твою просьбу, чего бы ты не попросил - новый титул, денег, поместье. Но об этом позже, а сейчас, пока мы вдвоем и нас никто не беспокоит, давай обсудим проблему превращения призрачной стражи в гвардию, новое воинское подразделение султаната Гурам. Призрачная стража сегодня одно из лучших подразделений, но пока это милицейское, добровольное формирование, а нам нужна армия и, желательно, профессиональная. Призрачная стража должна стать основным ядром этой новой, зарождающейся армии. И как ты верно догадываешься, Борг, у нас остается очень мало времени для этих дел.
   Глава 14
   ххх
   Постепенно я начал привыкать к работе раба-гребца биремы "Весенняя Ласточка", у меня хорошо развились мускулатура рук, ног, живота и плеч, но я не превратился в тягловое животное, способное только на одно - работать с веслом биремы. Когда эта бирема шла под веслами я работал в паре со своим соседом, с которым с момента своего появления в этой каморке и до настоящего времени так и не перемолвился ни единым словом. Рабский ошейник заставлял нас сгибаться и разгибаться в едином ритме вместе со всеми рабами-гребцами "Весенней Ласточки", которых насчитывалось более двухсот человек. Ошейник контролировал работу моего тела, но не мой разум, он наблюдал за тем, чтобы тело работало в полную силу и синхронно с остальными рабами гребцами, ни на секунду не выбиваясь из задаваемого ритма. В такие моменты возникала уникальная ситуация, тело функционировало под контролем ошейника, а разум, оставался свободным и независимым, он размышлял, получал информацию, ее анализировал и принимал решения, которые претворялись в жизнь, когда тело возвращалось под его контроль. В результате, тело накачивалось физической силой, а разум совершенствовал свои умственные и мыслительные способности.
   Именно благодаря последнему, а также крупицам информации, полученной от болтовни проходящих мимо меня матросов экипажа биремы, я узнал, что головной мозг людей, населяющих Тринидад, имел некоторую специфику, он легко подчинялся звучанию ритмических звуков. Когда начинал бить барабан или петь свирель, то из-за их ритмического звучания отключались сила воли местного человека, мышление и, наслаждаясь ритмикой, головной мозг не принимал решений, ритмическая музыка была своего рода наркотиком, превращающая человека в животное. Но я не был рожден на этой планете и мой головной мозг был лишен такой специфики. Он в нормальном порядке функционировал при исполнении любой ритмической музыке, иногда, правда, если исполняемая музыка оказывалась шедевром музыкального искусства, то отключался на краткий период ее звучания. Поэтому моим головным мозгом сохранялась способность думать и размышлять, а когда бирема находилась на швартовке в портах и гаванях, то он восстанавливал контроль и над телом. Снять ошейник я не мог, любое действие, направленное на то, чтобы снять ошейник или попытаться испортить его, вело к немедленному наказанию или к смерти раба. Это в свою очередь позволяло мне внимательно наблюдать за всем, во что вовлекалась бирема "Весенняя Ласточка" и ее экипаж.
   Однажды, в одной из тихих гаваней, когда время приблизилось к полночи, я стал невольным свидетелем одного события, который надолго запал в мою память. После завершения трудового дня физических сил, особенно в первые недели рабства, оставалось только на то, чтобы поужинать и свернуться клубком на ночь на полу каморки и поспать. Сосед сворачивался клубком вдоль борта биремы, а мне приходилось укладываться к боковой стене палубы, места не хватало, чтобы вытянуться во всю длину тело, вот и приходилось сворачиваться в клубок. Сегодня, когда я уже устраивался на ночь на полу каморки, к этому моменту мой сосед уже негромко похрапывал у борта, когда с берега донесся непонятный и непривычный для слуха звук. Я посмотрел на соседа, его глаза были закрыты и он не прореагировал на этот звук, а продолжал свой негромкий храп. Я осторожно, чтобы случайно не звякнули кандальные цепи, поднялся на ноги и даже поднялся на чурбак-скамейку и, приподняв голову над бортом биремы, стал всматриваться в темноту ночи, в ту сторону, откуда прилетел звук. Но с биремы было невозможно рассмотреть, что происходило на берегу. Красавицу Эллиду прикрывали плотные облака, над морем и берегом стояла сплошная темень.
   В памяти всплыли некоторые рекомендации моей прекрасной Эллиды по отношению ночного зрения и дальневидения, после некоторых усилий головного мозга я начал видеть в темноте и увидел суетящихся на берегу людей. Небольшая группа людей толпилась потухшего костра, вдали виднелась коновязь с несколькими верховыми животными на привязи, а по берегу были беспорядочно разбросаны повозки и круглые дома. Меня удивили верховые животные, они очень напоминали земных лошадей, но имели более вытянутые шеи и рога вместо ушей на головах, а повозки и круглые дома оказались кибитками и юртами кочевников. Вместе со зрением обострился и слух - стал слышать биение волн о берег, гортанные возгласы людей, когда они общались между собой, рев верховых животных. И вновь послышался этот женский голос, полный тоски и отчаяния, отголосок которого не дал мне заснуть. Это был девичий голос или голос очень молодой женщины, наполненный страданием.
   - Я не хочу и никогда не хотела этого делать. - Прозвучал в моих ушах отчаявшийся девичий голосок. - Где мой отец? Что вы сделали с ним? Это неправильно и несправедливо по отношению ко мне и Ребекке, я не хочу и не буду так поступать, как вы хотите. Не заставляйте меня делать этого?!
   Только голоса того человека, который разговаривал с девушкой мне не было слышно, поэтому я не знал, что этот человек хотел от нее и что он заставлял ее делать. В этот момент люди на берегу внезапно засуетились и бегом стали переносить к берегу различные тюки, ящики и мешки, чтобы затем их перегрузить в только что подошедшую к берегу шлюпку. Они быстро перегрузили вещи в шлюпку, которая, как подсказали мои глаза, я знал знакомые лица матросов, сидевших за веслами, была с нашей биремы. Вскоре шлюпка отошла от берега и по волнам быстро побежала к биреме, помимо матросов в шлюпке были еще четыре человека, которые одеждой и лицами очень походили на восточных людей. Именно эта четверка и занялась разгрузкой шлюпки и переносом вещей в трюм "Веселой Ласточки". Когда шлюпку разгрузили, то восточные люди остались на биреме, а шлюпка отправилась за новой партией груза. Пять раз шлюпке пришлось ходить за очередной партией груза к берегу, а на шестой раз на бирему шлюпка доставила какого-то старика и молодую девушку. Я не видел лица ни старика, ни этой девушки, только бросились в глаза ее медно-рыжие волосы.
   ххх
   Шлюпка, перевозившая с берега груз и людей, давно уже была поднята и принайтовлена к борту биремы, весь экипаж которой давно уже смотрел вторые сны после утомительной дневной и вечерней работы, а ко мне сон все никак не приходил, поэтому я стоял и любовался морскими просторами, прислушиваясь к шуму волн. Внезапно на палубе послышались шаги человека, совершенно инстинктивно и не раздумывая, я пригнулся и спрятал голову за фальшборт, притворяясь спящим. В этот момент я почувствовал, как из нутрии меня поднимается ужас, который начал сковывать руки, ноги, все тело и холодной змеей стал заползать в душу и головной мозг. Шаги, вызвавшие такую реакцию моего организма, приближались со спины, я только плотнее прижался к фальшборту и еще плотнее прикрыл веками глаза, но в тоже время мне очень хотелось чуть-чуть повернуть голову и незаметно подсмотреть, что именно происходит за спиной. Но внутренняя сила удержала меня от этого столь необдуманного шага и, возможно, этим я спас свою жизнь. Я выдержал паузу, не шевельнулся и не повернул головы, только сильнее зажмурил глаза. Чей-то взгляд скользнул по моей спине и был он весьма тяжел и болезнен любого удара кнутом Махмуда. Взгляд на долю секунды задержался на моем лице, а мне показалось, что лезвие сабли скользнуло по черепу и располосовало в клочья обе щеки. Волосы на голове вставали дыбом от страха и ужаса, охватившего меня в тот момент. Я даже не попытался, приоткрыть свои глаза из-за того, что у меня после этого взгляда не стало сил. Я не мог шевельнуть веком, чтобы, приоткрыв глаз, посмотреть на того, кто в данный момент с палубы смотрел на меня.
   - Не шевелись, Скар, и ни под каким предлогом не открывай глаза, тебе еще рано встречаться с этим творением дьявола. Сегодня оно во много раз сильнее нас и нужно проявить выдержку, чтобы, со временем набравшись сил и опыта, вступить с ним в поединок. - Прошептал нежный голос Эллиды, почти год мне не удавалось пообщаться с ней. - Эту ночь тебе следует запомнить, впервые лицом к лицу ты столкнулись со своим врагом.
   По всей очевидности, этот ужас, в ту памятную ночь обрушившийся на меня и мертвым холодом сковавший мои внутренности, конечности, тело и голову, неким образом вверг меня в магический транс. Я оказался в состоянии, когда мой разум, словно отключился от реальности, в тот момент я ничего не понимал, не ощущал и не помнил, что со мной конкретно происходило и чего так испугался. Тот, кто стоял тогда надо мной и с палубы любовался тем, как я и мой сосед спим, излучал такие сильные эманации жестокости и зла, что с громадным трудом мне удалось удержаться на месте и продолжать притворяться спящим человеком, а не вскочить на ноги и броситься бежать, куда глаза глядят. Тогда я совершенно забыл о том, что ноги мои скованы кандалами, а сам я двумя цепями прикован к неподъемному чурбаку, так что в тот момент никуда не смог бы убежать от этого настоящего исчадия ада.
   Но почему тогда прекрасная Эллида ограничилась одним только предупреждением, а не вмешалась в ход развития этого события и одной только своей святостью и божественностью не прекратила этого безобразного насилия над моей волей... человека, не покарала этого исчадие ада. Может быть, это было непосредственно связано и с тем, что целый год с борта биремы "Весенняя Ласточка" я неоднократно взывал к богине с мольбами о помощи, но она оставалась глуха к этим просьбам раба?! Я думаю, что в самый критический момент моей встречи с исчадием ада она сумела воздействовать на мое внутреннее состояние и не позволила мне совершить смертельную ошибку, открыть глаза и посмотреть, кто или что стоит моей спиной на палубе биремы. Разумеется, мне очень хотелось увидеть лицо того, кто стоял надо мной, каждый человек хотел бы знать своего врага в лицо. Но в этот момент человек на палубе развернулся на каблуках и отправился к палатке с красными полосами, установленной в корме биремы. Единственное, что мне удалось более или менее хорошо разглядеть, так это был восточный халат, красные сафьяновые сапоги на мягкой подошве. Я обратил внимание на то, что каблуки его сафьяновых сапог были сильно стоптаны, особенно левый каблук, а когда этот человек шел по палубе, то он слегка прихрамывал на левую ногу. Как только человек удалился на безопасное от меня расстояние и растворился в темноте ночи, я поднялся на ноги и долго смотрел ему вслед.
   К этому времени прекратилось действие магического ночного зрения и дальневидения, поэтому, как бы я не напрягал свое зрение, в этой ночном темноте мне ничего не удавалось рассмотреть. Человек пропал, исчез из моего поля зрения, так и не дойдя до палатки с кранными полосами или до закутка, где обычно ночевал шкипер. На палубе остались двое вахтенных матросов, которые, совершив проход вдоль бортов биремы, встречались у центральной мачты. Несколько минут переговорив, они снова расходились по бортам. Мне после пережитых волнений совершенно не хотелось спать.
   После этой памятной ночи, две недели в кормовой части биремы на палубе была растянута палатка, белого цвета в красную полоску, тщательно охраняемая парнями из экипажа биремы. Время от времени медноволосая девушка покидала палатку и прогуливалась по палубе биремы. Причем, эти прогулки всегда производились, когда вечерние опускались на палубу, все остальное время девушка проводила в палатке и чем она там занималась было совершенно непонятно. Когда она одна выходила на прогулку, то ее по пятам сопровождали два матроса из экипажа биремы. Меня всегда удивляло, зачем матросы повсюду сопровождали девушку, скажите, куда эта слабое создание могла бежать, когда кругом раскинулось одно только море, а берег был едва заметен глазу. Но матросы-амбалы не отходили от нее ни на шаг, при этом ни разу даже словечком с ней не перемолвившись. Я обратил свое внимание и на то, что даже этот известный всем грубиян шкипер особо близко к девушке не подходил и не лез к ней с расспросами или советами, которые он так любил давать, а лишь скалился на девчонку издали, временами с грустью покачивая головой.
   Иногда на палубе вместе с девушкой появлялся и смешной старичок в длинном до пят и стеганом ватном халате, под которыми виднелись сафьяновые сапоги, только синего цвета. По поведению экипажа и шкипера можно было пять, что на биреме девчонке разрешалось свободно общаться только с этим старичком, но она всегда старалась держаться от него подальше. Даже со стороны было хорошо заметно, что, если девушка и обращалась к старику, только в крайнем случае. Шкипер к этому старику относился, словно тот был членом его экипажа, и однажды привычно его облаял и потребовал, чтобы тот постоянно сидел бы в своей палатке и носа не показывал бы на палубе. На что старичок смешливо фыркнул и, не обращая внимания на шкипера, продолжал по вечерам выходить на прогулки с этой рыжей девушкой. А девчонка с каждой прогулкой днем становилась все более молчаливой, глаза становились все более заплаканными, и она начала закутываться во все более теплую одежду. Это рыжеволосая девчонка вызывала у меня искреннюю симпатию, но, к своему глубокому сожалению, находясь на скамейке раба-гребца, я ничем не мог ей помочь. Да и вести за ней наблюдение из моей каморки становилось все более труднее, особенно я остерегался шкипера, последние дни он мгновенно вскипал и даже с кулаками набрасывался на людей.
   ххх
   Две недели "Весенняя Ласточка", казалось бы, бесцельно моталась вдоль побережья, шарахаясь от встречных судов. Когда марсовый в бочке на верхушке мачты замечал на горизонте парус другого судна, то поднимал громкий крик, а шкипер немедленно менял курс "Весенней Ласточки", уводя бирему подальше от берега, чтобы избежать ненужной встречи. Когда парус чужого судна исчезал из вида, суматоха на судне завершалась и жизнь на биреме возвращалась в размеренное русло.
   А с рыжеволосой девчонкой становилось все хуже и хуже, чувствовалось, что она серьезно заболела. К тому же она плохо переносила морскую качку, не раз я видел, как кок биремы из палатки возвращался обратно с полным подносом еды, которую он приносил, чтобы покормить ее и старика. Все это сказалось на здоровье девчонки, когда она однажды появилась, что погулять, то едва передвигала ноги и все время держалась за старика, то я не выдержал этого ее состояния и мысленно попросил своего кибер-доктора заняться ее здоровьем.
   Утром следующего дня в палатке поднялась настоящая суматоха, из нее выскочил слуга-старичок и начал, словно молодой лось, носиться по палубе, останавливать встречавшихся матросов экипажа биремы, заглядывать им в глаза, делать пассы руками и нашептывать заклинания. Результат, как и должен, получился отрицательным, остановленные им матросы оказался ни в чем не замешены и ни в чем не признавались. Тогда старик ринулся к шкиперу, стал орать на него, одновременно показывая рукой на палатку, но шкипер все отрицал и грубо прервал разговор со стариком, повернувшись к нему спиной. Но старик оказался въедливым человеком и стал обходить деревянные каморки рабов-гребцов, расположенные по обоим бортам биремы, он оставался стоять на палубе и сверху внимательно что-то в них разглядывал. Но и эти его попытки потерпели полную неудачу, он ничего, кроме полного безразличия, не увидел в глазах безвольных рабов с ошейниками. До нашей каморки этот старичок так и не дошел, он отошел к мачте, оперся об нее спиной и закрыл глаза. В этот момент, он, по всей очевидности, мысленно связывался со своим начальником и докладывал ему о ночном происшествии. Я хотел проследить за тем, с кем он связывался по телепатическому каналу, но в последнюю секунду передумал. Любой сильный маг моментально мог бы установить, что его подслушивают, и определить, кто именно занимается этим делом, После разговора старик, пошатываясь и держась рукой за сердце, побрел в палатку, на него жалко было смотреть. Видимо, ему сильно досталось от хозяина за допущенную промашку.
   Когда вечером этого же дня юная красавица появились на палубе в своей красоте и полном здравии, то я окончательно убедился, что причиной утреннего переполоха было ночное выздоровление девчонки, она выглядела великолепно и впервые ее глаза были не заплаканы.
  
   Ночная жизнь на биреме пошла своим чередом, матросы экипажа занимались своими делами, а "Весенняя Ласточка" ходко шла под парусом в северном направлении. На этот раз она держала курс в точно определенное место на побережье. Незадолго до захода Желтого Карлика старик встретился и что-то нашептал шкиперу биремы, а тот тут же отправил на реи матросов поднимать паруса. Вскоре желтые паруса уловили попутный ветер и бирема, форштевнем разрезая аквамарин волн, легко понеслась вдоль берега. Видимо, приближался момент расставания с пленницей. На палубе вновь появился слуга-старичок и небрежно сунул в руки шкипера увесистый замшевый мешочек, из которого послышался звон монет. В мою душу закралась грусть по поводу предстоящего расставания с прекрасной незнакомкой, не я не влюбился в эту девчонку, но вот уже более года я наблюдаю за всем, что происходит на палубе "Весенней Ласточки" и она стала вторым человеком, при виде которой мне становилось легко на душе. А первого своего друга, судового доктора, я давно уже не видел и даже не знал, остался ли он на борту биремы или его перевели в другое место.
   Этой же ночью история с рыжеволосой красавицей завершилась.
   Ровно в полночь "Весенняя Ласточка" на одних парусах приблизилась к берегу и легла в дрейф в зоне видимости какого-то замка, построенного на скале, угрюмо возвышающейся над заливом. Единственное, что могу сказать об этом замке, то он выглядел мощным и мрачным сооружением. Когда бирема вошла в залив, то в одной из бойниц замка несколько раз мелькнул свет факела.
   От биремы тут же отошла шлюпка с четырьмя матросами гребцами и двумя пассажирами. Вскоре шлюпка скрылась во мраке ночи.
   ххх
   Новый придворный маг прибыл в столицу султаната Гурам ранним утром, когда желтый диск Желтого Карлика всплыл над линией горизонта. В воздухе еще сохранялась приятная ночная свежесть, утренний туман светлой полосой накрывал крестьянские поля и луга. Пока еще было время, когда даже крестьяне только просыпались, отрывали головы от подушек и только собирались выйти во двор, чтобы подоить коров и выгнать домашнюю скотину в поле на выпас. Поэтому крестьянские поля и улицы столицы султаната Гурам еще были безлюдными.
   Столица султаната имела уникальное географическое положение, с трех сторон она омывалась двумя полноводными реками, которые сливались в единый поток, как бы за спиной этого небольшого городка. Реки были настолько полноводным, что по ним могли ходить морские суда, которые, минуя портовые перевалочные пункты на побережье Внутреннего океана, доставляли в столицу грузы из других государств океанского побережья. С юга, запада и севера эти две реки делали подступы к городу неприступными, едва ли нашелся бы человек, решившийся вплавь перебраться через эти реки. Только с востока несколько дорог подступали к столице султаната, все они объединялись в единый тракт, который подводил к мощным крепостным стенам города. В самом центре этих стен высились городские ворота, у которых двадцать четыре часа в сутки дежурила рота городских стражников.
   Эта городская стена окружала внешние обводы Гурама, так называл свою столицу народ султаната, внутри которой располагались три больших холма. На двух из этих холмов аккуратными рядами стояли дома жителей столицы, четко разграниченные квартальными межами, в которых проживали представители одного ремесла - пекари, сапожники, кузнецы, гончары кожевник. Малый, но самый высокий холм занимал замок Повелителя султаната, который с семьей постоянно проживал в этом замке.
   . Городская стража внешних столичных ворот беспрепятственно пропустила этого мага в город, как только он продемонстрировал свой фирман, даже не потребовав оплаты входной пошлины и не задавая лишних вопросов. Но призрачная стража, охранявшая замок Правителя, оказалась более придирчивой и, отказалась беспрепятственно пропустить мага в замок в такое раннее время. Воины призрачной стражи вызвала на свой пост своего капитана стражи. Ждать появление капитан пришлось очень долго, он появился на посту только через полчаса. Когда капитан призрачной стражи вышел из ворот замка, то он выглядел заспанным человеком. Но, увидев невзрачную фигурку мага, закутанную в широкую накидку с глубоким капюшоном на голове, капитан приободрился и, широко заулыбавшись, потребовал предъявить сопроводительные бумаги.
   - Ваша милость, - сказал капитан призрачной стражи, - не изволите показать мне вашу подорожную и другие сопроводительные бумаги. Только тогда я смогу доложить Повелителю о вашем прибытии и вам устроят достойную согласно вашего придворного чина встречу.
   - Вы что под этим имеете в виду, капитан Фенрих? - Из-под капюшона послышался голос, лишенный каких-либо эмоций и человеческих интонаций. - Этими словами, капитан, вы хотите мне сказать, что все время, пока вы будете докладывать и показывать мои сопроводительные бумаги Повелителю, я буду стоять у ворот и ожидать вашего возвращения. К тому же, капитан, вы, вероятно, понимаете, что вручая Повелителю мои бумаги, вы тем самым берете на себя мое официальное представление монарху, а я не смогу при этом присутствовать. Да, вы за кого меня принимаете, капитан, за мальчика на побегушках?! Как вообще вам могла эта мысль прийти вам в голову? Конклав Лиги Серых Магов общим собранием и тайным голосованием рекомендовал меня на пост придворного мага султаната Гурам, который по своему статусу является вторым лицом правящей иерархии всего султаната. Мой вам совет, капитан Фенрих, если вы желаете и далее занимать пост начальника призрачной стражи, отдайте распоряжение стражникам о моем пропуске в замок и лично сопроводите меня к Омару Эль-Нассару, который, несмотря на столь раннее время, уже не спит и со смотровой площадки замка наблюдает за нами.
   - Он, что так и не ложился спать?! - Машинально воскликнул капитан Фенрих и поднял голову, чтобы посмотреть на смотровую площадку донжона замка, которая находилась чуть в отдалении и высоко над головой, где в этот момент виднелась одинокая фигура человека. Но, сообразив, что перед этим сморозил глупость с предложением магу, молодой капитан призрачной стражи задумался на мгновение и вновь учтиво обратился к магу, не выказывая при этом удивления тем обстоятельством, что магу известны его имя и звание, которое Повелитель присвоил ему только два дня назад.
   - прошу извинить меня, ваша милость, я готов сопроводить вас к Повелителю, но я не видел никаких бумаг, подтверждающих, что вы это вы, а не кто-нибудь другой, и я еще не видел вашего лица. - Виноватым тоном произнес молодой капитан и вопросительно посмотрел на мага.
   - Хорошо. - Сказал нечеловеческий голос. - Я с удовольствием помогу вам решить эти проблемы.
   Перед глазами капитана Фенриха внезапно развернулся большой пергаментный свиток, исписанный каллиграфическим почерком и большой и красной сургучной печатью на витом золотом шнуре. На пергаменте отличным каллиграфическим подчерком был следующий текст:
   "Г-ну Омару Эль-Нассару,
   Повелителю султаната Гурам,
   Восточная Империя.
   Настоящим письмом конклав Лиги Серых Магов рекомендует мага одиннадцатого разряда Ивонн Де ля Рунж на должность придворного мага султаната Гурам.
   Сим письмом подтверждается, что Ивонн Де ля Рунж обладает всеми необходимыми профессиональными знаниями и личными качествами для исполнения указанной должности.
   Архимаг и верховный магистр Лиги Серых Магов,
   Арцивиус (собственноручная подпись).
   Настоящее письмо подтверждено и заверено официальной печатью, хранящейся в канцелярии Лиги Серых Магов".
   Капитан Фенрих три раза перечитывал содержание фирмана и хотел было взять его в руки, но свиток, словно живое существо, осторожно отодвинулся от его рук на безопасное расстояние и, свернувшись в рулон, нырнул в руки магини. Только что возведенный в капитанскую должность и получивший дворянское состояние молодой парень совершенно по-крестьянски почесал пятерней затылок, затем низко поклонился магине и, сделав широкий жест рукой, приглашая ее следовать за ним и первым направился к воротам замка.
   Вскоре эта пара поднималась по узкой мощеной брусчаткой улочке цитадели к главной башне, донжону, замка. Капитан Фенрих был человеком молодым, но крупного телосложения и высокого роста, поэтому ему приходилось подстраиваться под мелкие, семенящиеся шажки магини, чтобы она не отставала от него.
   Эль-Нассар, которому действительно не спалось из-за переживаний по поводу смерти близкого друга и неприятностей на границе султаната, давно заметил встречу нового капитана призрачной стражи с путником. Сейчас он пребывал на смотровой площадке донжона замка, видел одинокого путника перед воротами замка и его встречу с капитаном Фенриха. Из-за дальнейшего развития этого события он понял, что капитан ведет гостя к нему на встречу и теперь ожидал прибытия обоих на смотровую площадку. Когда парочка, состоящая из большого и рослого капитана призрачной стражи и этой небольшой фигурки путника с головой под капюшоном, поднялась на смотровую площадку, Эль-Нассар кивком головы поблагодарил капитана за службу, одновременно здороваясь с ним, после чего вопросительно посмотрел на путника.
   - Извините капитана за неповоротливость и проявленную недогадливость. Фенрих пока еще молод и неопытен, но у него еще впереди вся жизнь. - Первым нарушил молчание и начал разговор Эль-Нассар. - Капитан простой парень, но все-таки быстро сообразил, что в чем-то не прав и сумел исправить положение. - Затем Эль-Нассар замолчал на минутку и после паузы продолжил. - Я догадываюсь, кто вы и зачем пришли ко мне и я очень рад, что Лига Серых Магов прислушалась к моей просьбе и положительно решила мою проблему. Но прежде чем вы приступите к своим служебным обязанностям, я хотел бы первоначально перекинуться с вами парой слов. Вы должны понять, что Айрон Филдинг, который до вас занимал должность придворного мага, был для меня не просто человеком из моей команды управляющих делами султаната Гурам, он был нечто большим, чем просто магом. Он был моим другом, мы с ним дружили, но никогда широко на публике не афишировали этих своих отношений, мы понимали друг друга с полуслова или полувзгляда. Перед мной и вами сейчас стоит большая задача найти общий язык, а вам, как можно быстрее, вникнуть в дела, которыми занимался Айрон, чтобы вы могли присоединиться ко мне по делам рассмотрению и вынесения решений гражданских и государственных проблем. Но об этом более детально мы с вами переговорим позже, когда вы отдохнете после утомительного, я полагаю, путешествия к в столицу султаната Гурам. Завтра проведем официальную церемонию вашего представления и вступления на должность придворного мага нашему двору, правительству и народу султаната Гурам. А пока отдыхайте и набирайтесь сил работы, которая, это я могу вам гарантировать, будет тяжелой и напряженной. Наш султанат вошел в полосу кризиса и ваша помощь будет неоценима. Что касается сегодня, то, если у вас имеется на то желание и вы сохранили достаточно сил, я и министр внутренних дел Борг могли ввести вас в курс основных государственных проблем и дел,
   - Позвольте поблагодарить вас, Омар Эль-Нассар, за сердечную встречу и открытый разговор. - Послышался в голове Эль-Нассара беспристрастный, лишенный каких-либо интонаций голос. - Я глубоко вам признателен за подобную открытость и надеюсь, что сумею занять достойное место в вашей команде единомышленников и соратников. Да, вы правы, мне хотелось бы отдохнуть после долгой дороги и я, вероятно, пару часов посвящу отдыху. Но мне также хотелось сказать, что приложу все силы, свое умение мага и профессиональный опыт, чтобы стать достойной заменой Айрона Филдинга.
   - Вы знаете истинное имя погибшего мага?!
   Воскликнул Эль-Нассар, сейчас его несколько обеспокоил подобный поворот только что начавшейся беседы. Никогда ранее ему не приходилось знакомиться с людьми вот в такой ситуации, когда ты даже не знаешь с кем именно имеешь дело и ведешь беседу, эта скрытая плащом фигура и укрытая капюшоном голова человека, лишенная каких-либо интонаций речь и намеки не некоторые обстоятельства.
   - Да, вы абсолютно правы. - Продолжил искусственно воссозданный голос. - Эта скрытая плащом и капюшоном фигура, беспристрастный, лишенный эмоций голос вызывает определенные подозрения. Нет, Повелитель, вы только не подумайте, что я слышу и читаю ваши мысли. Иногда, скажем, когда это требуется, я могу и прочитать мысли другого человека, но тогда передо мной находятся люди другого порядка и характера. Все дело в том, Омар, что я... я женщина.
   С этими словами фигурка сбросила с плеч плащ и капюшон. Перед Эль-Нассаром предстала женщина средних лет и среднего роста, с хрупкой и женственной фигуркой, с длинными светло-каштановыми волосами и с бездонными глазами-изумрудами. Она была очень красива, но не красотой юной девицы или расцветающей красотой девушки, вступающей во взрослую жизнь, это была зрелая, аристократическая красота тридцатилетней женщины, не раз сталкивающейся и решавшей жизненные проблемы.
   Эль-Нассар, разумеется, был захвачен врасплох той метаморфозой, которая произошла на его глазах, когда мужчина-маг, многие люди полагали, что магами могут быть одни только мужчины, в одно мгновение превратился в прекрасную женщину. Ему потребовалось определенное время, чтобы взять себя в руки, и определенные усилия воли, чтобы долгое время не выглядеть дураком в глазах этой магини-красавицы. Он стоял и смотрел на женщину, не в силах ответить или прокомментировать ее слова. От любой встречи с магом можно было ожидать чего угодно, маг есть маг, они непредсказуемы в мыслях и в своем поведении. Эль-Нассар не ожидал, что Лига Серых Магов окажется столь неучтивой и в султанат Гурам направит женщину магиню на такую высокую должность, как придворный маг, второе лицо в государстве. Изумление на лице Эль-Нассара медленно сменялось на досаду, раздражение, а затем начало перерастать в гнев. Мир Тринидад пользовался в основном услугами мужчин магов, ни одно государство Восточной Империи не имело на своей службе женщин магинь, правда, до Эль-Нассара доходили слухи о том, что пара графств Западной Империи имели министрами иностранных дел женщин, но это было в Западной Империи. А его султанат входит в состав Восточной Империи, которая управляется Верховным Правителем, поэтому Эль-Нассару было бы позором принять на службу эту магиню.
   - Почему Лига Серых Магов осмелилась направить ко двору, Повелителя султаната Гурам, какую-то женщину с магическими способностями... ? - Задал вопрос Эль-Нассар с твердым придыханием и металлом в голосе, но его вопрос так и не был сформулирован до конца.
   Он запнулся и так не мог до конца сформулировать вопрос речь, так как был остановлен одним только взглядом зеленых женских глаз магини, в которых начала проявляться жесткая упрямость и непониманием того, почему настроение собеседника так стремительно поменялось. Любой мужчина, хоть один раз заглянувший в глаза этой женщины, моментально осознает, что не в силах противостоять их волшебной притягательной силе. Он вдруг начинает осознавать, что ему хочется погрузиться в их изумрудную бездну, чтобы навсегда там остаться. Услышав мягкий женский смех, Эль-Нассар сумел, приложив огромные усилия воли, вынырнуть из этой изумрудной бездны, отвести глаза от этих глаз обворожительной женщины, чтобы ощутит, как в его душе и сердце исчезают раздражение и обида.
   - Извините меня, я не должен был разговаривать с вами в таком тоне и с подобным раздражением. - Сами собой его губы прошептали эти слова.
   - Ну, что ты, Омар, тебе не стоит так волноваться по поводу того, что я одновременно женщина и магиня. - Послышался приятный голос собеседницы. - Все в порядке, в подобной ситуации все мужчины, как только узнают о том, что я женщина и магиня, реагируют аналогичным образом. Не думай ничего плохого о Лиге Серых Магов, в которой развернулась горячая дискуссия о том, кого из магов направлять тебе в помощь. В ближайшем время тебе и твоему султанату придется переживать тяжелые времена, поэтому многие маги Лиги хотели бы отправиться тебе в помощь. Собрался весь конклав Лиги Серых Магов для обсуждения этого вопроса, победила моя кандидатура по причине личной заинтересованности в получении должности придворного мага при твоем дворе в султанате Гурам. Но прежде чем рассказать в чем эта личная заинтересованность заключалась, позволь мне тебе представиться: мое полное имя Ивонн Де ля Рунж и я маг одиннадцатого разряда. В настоящий момент на всем Тринидаде существуют всего два мага такого ранга. Это Верховный магистр Лиги Серых Магов Архимаг Арцивиус и я, к вашим услугам. - В этот момент сделала небольшой книксен и продолжила свой рассказ. - Мы с Арцивиусом провели немало времени вместе, обсуждая проблемы и реальности мира Тринидад. В ходе этих обсуждений, пришли к пониманию, что этот мир ожидают смутные времена, причем, в ближайшем будущем. В Восточной и в Западной Империях появились реальные признаки, свидетельствующие о скорой дестабилизации государственности этих империй. Под этим понимается крах политической власти, крах экономики и промышленный спад, что может привести к распаду и последующему падению этих империй. И главное, все наши геополитические исследования показали, что этот смутные времена и процесс дестабилизации начнутся с нанесения первого удара по султанату Гурам, а затем цепочкой аналогичные события распространятся по обоим полушариям Тринидада. Именно в этот момент Лига получает информацию о загадочном убийстве Айрона Филдинга, придворного мага султаната Гурам. Таким образом, убийство нашего мага можно было бы рассматривать в качестве одного из первых шагов по дестабилизации власти в этом султанате. Это весть стала последней каплей в чаше нашего терпения и мы с Арцивиусом решили, что Лига Серых Магов не имеет права оставаться в стороне от начавших разворачиваться в этом султанате и обязана вмешаться, чтобы приостановить этот процесс. Вместе с Арцивиусом мы решили, что заменить Айрона Филдинга должна я, так как Арцивиус не вправе покинуть Лигу в такие серьезные времена. Я должна была поехать в султанат Гурам и потому, что Айрон Филдинг... был моим мужем и отцом моего ребенка. Филдинг был неплохим человеком, отличным магом, но плохим мужем и отвратительным отцом. Его несносный характер так и не позволил ему пережить тот факт, что я была магом десятого разряда, а он никак не мог подняться выше шестого разряда. Поэтому Айрон сбежал от меня и сына, много скитался по миру, пока не объявился в султанате Гурам, твоем султанате, Омар. Мы узнали об этом, когда он попросил Лигу Серых Магов прислать ему рекомендацию для его назначения на должность придворного мага. Айрон был свободным человеком и вправе был принимать любое решение. Но сегодня, когда его жизнь прервалась, я никогда не прощу себе тог факт, что позволила ему покинуть себя и принять смерть без меня. За это я, никогда не прощу и не пощажу его убийц, буду искать их и, когда найду, то их накажу по-своему, по-женски. Это все, что я хотела рассказать, Омар, тебе и одному только тебе. - Как бы в раздумье закончила свое рассказ Ивонн Де ля Рунж, магиня одиннадцатого разряда. - А сейчас я пойду, отдохну. Пришли ко мне капитана Борга часам к трем. - Добавила она и по лестнице стала спускаться со смотровой площадки.
   Омар Эль-Нассар долго смотрел вслед своему новому придворному магу, затем поднес руку с браслетом к губам и отдал распоряжение о размещении магини в покоях прежнего придворного мага и о выделении ей женской прислуги. Затем он связался с министром внутренних дел Боргом и маркизом Алистаном и передал им информацию о времени встречи с новым придворным магом, ни словом не упомянув при этом, что этот новый маг - женщина.
   Глава 15
   ххх
   Официальная церемония вступления в должность Ивонн Де ля Рунж прошла скромно, но в полном соответствии с придворным протоколом. Казалось бы, скучнейшая церемония представления нового министра привлекла внимание всех женщин султаната. Жены, дочери и официальные фаворитки высших сановников и придворных министров были взбудоражены циркулирующими по двору слухами о том, что новый придворный маг - женщина. Поэтому все женщины явились на эту церемонию в таком большем количестве, что церемония тут же превратилась в светское мероприятие, на котором те же женщины блистали своей красотой и фамильными драгоценностями. Они настолько увлеклись этой демонстрацией, что забыли о том, для какой цели проводилось это мероприятие, едва успели посмотреть на придворного мага, Ивонн де ля Рунж не произвела на них особо сильного впечатления.
   Но Повелитель султаната Гурам Омар Эль-Нассар ни на шаг не отходил от своего нового министра двора и ревниво следил за всеми сановниками и министрами, которые подходили знакомиться с Ивонн. По его мнению, Ивонн Де ля Рунж всех красавиц двора превосходила своей обворожительной красотой и непосредственностью. Он злобно ткнул кулаком в бок министра внутренних дел Борга, который увлекся и в течение нескольких минут вел светскую беседу с магиней о предстоящих делах и при нем договаривался о новой встрече. Почувствовав толчок, Борг обернулся и мгновенно разобрался в ситуации, сообразив, что это Повелитель проявляет ревность на его разговор с женщиной-магом, отошел немного в сторону и стал громко на весь зал приемов ржать, подобной лошадь на кавалерийском плацу. Этот случай не прошел мимо глаз других участников и участниц церемонии и был правильно понят и истолкован. С этого момента Повелитель мог в полной мере насладиться обществом прекрасной дамы и магини одновременно. У них нашлось много тем для обсуждения и разговоров, они не заметили, как пролетело время и завершились церемония и официальный прием по этому случаю. Никто из присутствующих не вмешивался в их разговоры и дальней стороной обходили магиню, чтобы Повелитель случайно превратно не оценил бы этот контакт.
   Следующим утром Ивонн Де ля Рунж встретилась с исполняющим обязанности министра внутренних дел Боргом и директором службы дознания маркизом Алистаном. Они прошли в дальний угол внутреннего двора замка и стали по узкой, скрипящей, винтовой лестнице спускаться в подземелье замка. Спуск по лестнице продолжался очень долго и Ивонн начала жалеть, что, второпях, легко оделась, а с каждой ступенькой вниз становилось все прохладнее. Да и к тому же коптилка в руках Борга освещала дорогу одному только ему, а ей и маркизу приходилось ногами нащупывать ступеньку, прежде чем ступить на нее. Она вздохнула, знобко повела плечами и щелкнула пальцами руки, помещение с лестницей осветилось мягким светом, а на плечи Ивонн упал полушалок. Оба мужчины вздрогнули, переглянулись, посмотрели на Ивонн и продолжили спуск по лестнице, никак не комментируя новые обстоятельства.
   Через пару минут спуск по лестнице завершился. Подземелье замка представляло собой круглое помещение с бетонным полом. Ивонна зябко переступала с ножки на ножку, на которых были легкие туфельки на каблуках и в сердцах ругалась про себя, решив, что в следующий раз, когда это мужичье пригласит ее прогуляться еще в какое-нибудь место, то она оденется в тяжелый и теплый мужской костюм и на ноги натянет зимние сапоги. Борг и Алистан, какими бы они не были увальнями, сумели прочитать и правильно понять выражение лица и глаз своей прекрасной дамы, но не дали чувствам взять вверх над реальностью и снова по-мужски гордо промолчали по этим обстоятельствам.
   Маркиз Алистан, ни слова не говоря, направился к одной из четырех дверей, выходивших на площадку. Только применив силу, он открыл ее и, повернувшись к остальным, сделал приглашающий жест рукой. Из комнаты сильно потянуло настоящим холодом, весь пол помещения, куда они вошли, покрывал лед, на котором лежала чье-то тело. Ивонн осветила комнату и перед ее глазами предстал Айрон Филдинг, лежащий во льду с закрытыми глазами и кинжалом, торчащим из спины. После многих лет разлуки он мало изменился, оставался тем же парнем, который так ей нравился и которому она подарила себя и сына. На его щеке, даже покрытой месячной щетиной виднелась родинка, которую она любила целовать. Ивонн осторожно протянула руку вперед и коснулась этой родинки. Ощущение огромной тяжести, словно молот рубануло ее по руке, которая тут же безвольно повисла вдоль тела.
   - Всем отойти в сторону и подальше от трупа. - Хриплым шепотом произнесла Ивонн.
   Краем глаза она заметила, как маркиз Алистан нерешительно положил руку на шпагу, но, взглянув на Борга, отказался от идеи и скользящим шагом отошел в сторону от ледника, но комнату не покинул. Борг же повел себя, как агнец перед закланием, он спокойно сделал шаг назад, но держась, как можно ближе к магине.
   - Труп нельзя трогать, его нельзя касаться руками живого человека, в нем что-то хранится, но информация будет передана тому, кто сумеет себя обезопасить и не дать телу погибшего низвергнуться в геенну огненную. У меня хватить сил обезопасить только себя, а вас обоих я не смогу защитить. Поэтому будьте добры держаться от меня и тела Айрона подальше, не подходите к нам ближе, чем на четыре метра. - Шептали сразу высохшие губы Ивонн Де ля Рунж, а глаза, вспыхнувшие алым цветом, дюйм за дюймом ощупывали пядь за пядью тело бывшего Придворного Мага. - Оставьте нас в покое и не обращайте внимания на то, что будет происходить в этом помещении.
   С этими словами Ивонн сделала легкое движение плечами и на пол упал цветастый полушалок. Затем она шагнула вперед и сбросила с ног туфельки. Борг было ринулся в комнату, чтобы схватить эти туфельки и снова их одеть на эти прекрасные женские ножки, которые сейчас босыми стояли на ледяном полу, но был остановлен жесткой рукой маркиза Алистана. Пока мужчины возились между собой, Ивонна уже кружилась в странном танце, напоминающим танцы дикарей вокруг костра. Тело женщины грациозно изгибалось и принимало прекрасные и недвусмысленные позы, а ноги принимали то одну, то другую танцевальные позиции, они - то резко взлетали вверх или отбрасывались под прямым углом в стороны. Танцующая женщина, превратившаяся в колеблющийся язычок пламени, неуловимым движением рук распустила свои длинные волосы и сбросила верхнюю одежду. Уже совершенно обнаженной она резко увеличила темп танца, ее движения стали сливаться в сложный магический орнамент, превращая реальность бытия в иллюзию безвременья. В комнате начал гаснуть свет, но Ивонн своим танцем не давала ему погаснуть до конца и дать ночи или злу возобладать над светом и добром.
   Трудно сказать, сколько времени продолжался этот танец обнаженной магини, когда в помещении послышался нарастающий звериный рев и на ноги стал подниматься Айрон Филдинг. С трудом поднявшись на ноги, он попытался начать танцевать, но танец ему не давался, но привлекаемый танцевальными па магини, он стал слепо следовать за ней и, широко расставив руки, пытался ее обнять, заключить в свои объятия. К счастью и большему облегчению Алистана и Борга, проделать этого ему никак не удавалось, зомби был слишком медлителен. Но Ивонн стала уставать, по выражению ее лица было хорошо видно, что она уже с трудом выдерживает темп танца и может свалиться на пол. Маркиз Алистан выхватил шпагу из ножен и стоял, в любую секунду готовый прервать танец женщины и встать на защиту женщины-мага.
   В какой-то момент комната все же погрузилась в темноту, но через мгновение вспыхнувший яркий свет пронизал тьму и мужчины увидели магиню, ничком и неподвижно лежащую на полу с кинжалом в руках, который имел зигзагообразное лезвие. Неподвижное тело Айрона Филдинга было также на полу, в глаза бросалось огромное кровавое пятно на его спине. Борг и Алистан рванулись в комнату, чтобы помочь Ивонн и забрать ее из этого ледяного помещения, но были остановлены неведомой преградой, возникшей в дверном проеме. Это задержка в дверях позволила им просмотреть с начала и до конца трехмерную картину изображения, возникшую над телом бывшего придворного мага.
   Изображение началось с искорки пламени, появившегося на острие лезвия кинжала и которая начала разгораться и разрастаться, пока не превратилась в громадный язык пламени. Мгновение ничего не происходило, но затем в пламени стали возникать и формироваться образы, поочередно сменяющие друг друга, - человек, сидящий за столом и пишущий на листах пергамента, еще человек, но уже в другом помещении, больше смахивающим на тюремную камеру и третий образ было существом, которое по определению было не человеком, но внешне очень похожим на него. В ходе развития сюжетной линии изображения это существо успело пообщаться и с человеком в тюремной камере, после краткого разговора отправив его на судно с парусами в море, и с пишущим человеком. В какой-то момент Алистан и Борг сообразили, что существо не разговаривало с этим человеком, а осторожно подкрадывалось к нему, далее их мнения разделились. Маркиз полагал, существо подкралось к пишущему человеку со спины и нанесло удар кинжалом, а Борг придерживался мнения, что существо упало на человека сверху, чтобы нанести смертельный удар в спину. Изображение завершилось кадрами, показывающими, как существо рыскает по помещению, торопливо собирая бумаги и другие предметы, и исчезает в короткой вспышке золотистого марева магического портала.
   Оба мужчины четко зафиксировали, что последнее, что захватило существо с собой был янтарный камень, который до смерти пишущего человека лежал перед ним на столе.
   Магическая преграда в дверном проеме исчезла, когда окончательно погас язычок пламени, Борг сразу же влетел в помещение и схватил на руки Ивонн Де ля Рунж, а маркиз Алистан принялся осматривать комнату, надеясь разыскать и другие свидетельства, но был остановлен едва слышимом шепотом магини.
   - Здесь больше ничего делать, мы узнали все, что хотели и могли узнать. Все кончено. Айрон до последней минуты и после смерти оставался настоящим магом и мужчиной, он дал нам возможность живыми покинуть это проклятое место. Нам следует вернуться на поверхность, как можно быстрее, так как через мгновение здесь все сгорит. Айрон хочет в огне навсегда покинуть этот мир, а мы должны уважать его посмертное желание. Через секунду будет задействован портал переноса. - Голова Ивонн безвольно упала на плечо министра.
   Когда помещение покинули люди, тело Айрона Филдинга взорвалось ярким пламенем и через секунду все помещение превратилось в зону сплошного пламени, в этом магическом огне горел даже лед.
   ххх
   Жизнь на "Весенней Ласточке" шла по строгому расписанию.
   Если бирема находилась не в плавании, то сигнал утренней побудки рабов-гребцов подавался ошейником в пять часов утра и напоминал звучание горна в пионерском лагере. Матросы экипажа, разумеется, не слышали этого сигнала, они поднимались обычно в шесть часов утра. Примерно минут тридцать уходило на разминку и на разогрев мускулатуры рабов-гребцов. Они в своих закутках-кабинах ложились на спину на деревянный настил палубы, приподнятыми ногами упирались в стену и расслаблялись, а затем ошейники инициировали нечто вроде электронного массажа - по группам мускулов проходили различные электронные импульсы, стимулирующие бег по пересеченной местности, прыжки, физические упражнения для рук и ног, а также живота и спины. После массажа все рабы поднимались на ноги здоровыми и бодрыми людьми, готовыми приступить к работе в любую секунду.
   Затем в каморках рабов-гребцов появлялись контейнеры с завтраком и обедом одновременно. Их никто не приносил и не раздавал, а они сами собой возникали в точно определенное время перед каждым рабом. Причем каждый раб получил именно те блюда, которые ему предписывались неизвестным диетологом. Никто не интересовался его вкусами и пожеланиями, но каким-то образом все учитывалось. Не раз я пытался проследить, как контейнеры с завтраками и ужинами появлялись в наших закутках. Как только мой сосед и напарник по весла получал свой контейнер, я во все глаза следил за пространством вокруг меня, желая уловить мгновение появления контейнера, но все мои усилия и уловки были напрасными. Контейнер появлялся именно тогда и именно в том месте, от которого я только что отвел взгляд. Поняв, что мне не удастся обмануть провидение, я вскоре забросил это занятие и стал воспринимать появление контейнера, как должное и повседневное дело.
   Днем рабов вообще не кормили, а давали поужинать в районе шести-семи часов вечера. Но и утром и вечером кормили хорошо и плотно, никто из рабов -ребцов не страдал от голода. Практически всегда подавалось мясо или рыба, меню готовилось в зависимости от пожеланий раба, который абсолютно ничего об этом не знал и не ведал. Я очень любил рыбу и контейнер часто приносил мне рыбные блюда с картошкой, свежими или жареными овощами, а однажды мне дико захотелось кофе с сыром, на следующий день в утреннем контейнере я обнаружил коричневую бурду с непонятно какой жидкостью и тарелку, полную нарезкой различных сортов сыра. Там даже был настоящий земной итальянский пармезан, но сколько бы я потом не бился, контейнер ни разу не делал мне повторно подобного подарка. В лучшем случае я получал кружку молока и краюху кукурузного хлеба.
   Несколько слов о самом контейнере. Нет, он не был из пластика или другой известной мне синтетики. Основу материала, из которого изготовляли контейнер, составляла тканая материя, но пропитанная смолами, делающая этот контейнер непроницаемым для окружающей среды. Пища в нем могла в течение долгого времени сохраняться и оставаться горячей и свежей. Однажды нам только подали завтрак, но не успели мы вскрыть контейнер и позавтракать, как пришлось сесть за весла и отмахать веслами практически весь дневной день, но когда выдалась минута поужинать завтраком, то он оставался горячим и весьма питательным. Удивительным было и то, что, как только он оказывался в чьих-то руках, то крышка контейнера откидывалась сама собой. Но когда мой напарник попытался съесть мой ужин, то не смог открыть крышу контейнера. Опустевший контейнер через некоторое время растворялся, оставляя после себя небольшую маслянистую лужицу жидкости, которая сразу же впитывалась в дерево.
   Что касается столовых приборов, то все, чем я располагал, это была ложка в форме глубокого ковшика. Им было удобно пользоваться, но, если попадались куски мяса, то их приходилось разрывать зубами, так как ни ножа, ни вилки у меня не было и не появилось за все свое время пребывания на "Весенней Ласточке".
   Не было проблем и с физиологическими отходами человеческого тела, как только возникала необходимость появлялись темные контейнеры, по своей форме похожие на горшки, которые исчезали, не оставляя ни запахов, ни грязи, после использования по назначению.
   С момента появления на "Весенней Ласточке" я был прикован к бревну чурбаку в своей каморке и ни разу его не покидал, с раннего утра и до позднего вечера находился на рабочем месте и в полной готовности в любой момент приступить к работе. У меня имелся постоянный напарник, вместе с которым мы ворочали гигантское весло одновременно поднимая и опуская его в едином ритме со всеми гребцами нашего борта. Когда опускались паруса, то мы приступали к своей работе. Ошейник барабаном или другим ударным инструментом выдавал ритм гребков, частота которых зависела от ситуации. Если бирема не спешила и ей не нужно было скрываться, то выдавался размеренный ритм гребков, который позволял нам работать в течение долгого времени. Однажды мы три дня и три ночи шли под веслами, в то время на море стоял полный штиль, а шкипер спешил доставить груз к точно условленному сроку. После этой работы, он дал нам отдыхать полтора дня, в течение которых мы не прикасались к веслам.
   Если же бирема попадала в сложные ситуации или она скрывалась от погони, то частота гребков постоянно возрастала. В таких случаях не существовало верхней планки ограничения частоты гребков. К слову сказать, ошейник, хорошая кормежка, отличное физическое состояние рабов-гребцов творили чудеса, когда ситуация требовала, то наши тела могли выдавать любую частоту гребков, мы могли превратиться в отличный движитель для биремы. Слава богу, но подобное насилие над человеческим организмом осуществлялось только в исключительных случаях и только тогда, когда "Весенней Ласточке" угрожала смертельная опасность. Моя память хранит только один такой случай, когда ошейник отключил наше сознание и в течение второй половины дня на всю катушку использовал наши тела. Три четверти рабов-гребцов биремы так и не сумели обрести сознание и их трупы матросы специальными крюками повыбрасывали в море на съедение акулам. Шкиперу пришлось немало претерпеть и помучаться, прежде чем он нашел новых рабов на оставшиеся вакантными места в каморках рабов-гребцов, закалить организмы этих рабов и превратить их в живой движитель биремы.
   Три месяца бирема была не трудоспособна.
   В этом эксперименте погиб и мой напарник по веслу, с которым я так и не сумел перемолвиться и словечком. Только через неделю ко мне в каморку скинули нового раба, который был на голову выше меня и любившего поговорить. Он трепался, не переставая, пока наш судовой кузнец не набросил ему на шею рабский ошейник, он все пытался выяснить, как меня зовут и как живется на этой галере. Я не мог с ним разговаривать, а мыслеречи он не понимал. К тому же до появления кузнеца его охраняли два матроса пикинера, которые держали наготове свои пики в боевой готовности. Так они боялись этого мужика и настолько этот мужик был силен. Как только ошейник оказался на мужике, он сразу успокоился, а глаза потеряли блеск и он долго стоял в углу закутка, не поимая и не осознавая, что происходит с ним и где он находится.
   За этим редким исключением состав рабов-гребцов биремы "Весенняя Ласточка" поддерживался на штатном уровне и вел размеренный и здоровый образ жизни. Свежий морской воздух и регулярное питание. Через пару месяцев такой жизни и работы раб-гребец превращался в совершенный и в отлично отлаженный механизм с железным прессом и мускулатурой. Тело и мускулы раба наливались силой и здоровьем, его можно было бы бояться и уважать за одно то, что он был сильным человеком. Любое объединение этих рабов грозило страшными последствиями, ни при каких обстоятельствах ни матросы экипажа и ни другая военная сила не могла бы противостоять этим рабам в поединках или столкновениях.
   Но ошейник раба полностью контролировал поведение и мысли гребцов и подавлял их веру и волю в борьбе за свободу. Ошейник любого человека, рожденного на Тринидаде, превращал в раба. Он исключал любую возможность общения рабов между собой и свободными гражданами. Ошейник не ограничивал активность или действия раба, но контролировал их поведение, работу головного мозга и, обнаружив малейшее отклонение от нормы, наказывал. Наказание раба варьировалось от легкой электронной встряски до лишения жизни.
   Таким образом, как только такой ошейник оказывался на шее человека, этот человек немедленно превращался в раба и терял право на жизнь или смерть. Те люди, которые никогда не были зависимы от подобного магического устройства - ошейника, представить себе не могли, что в мире может существовать такая форма неволи. Человек с ошейником не принадлежал самому себе, а становился простым и дешевым биологическим механизмом, придатком к магическому артефакту. По всей видимости, это магическое устройство были вечным, я никогда не видел, чтобы на рабе заменяли ошейник, ремонтировали или его подзаряжали энергией.
   Рабы-гребцы являлись частью экипажа биремы "Весенняя Ласточка" и их не презирали или унижали, свободные матросы экипаж их просто не замечали, рабы-гребцы для них не существовали. На военных галерах гребцами становились солдаты, которые несли нелегкую службу морских пехотинцев на морских судах и которые в промежутках между основным занятием - воевать, работали веслами. Этим достигались две цели, солдаты не болтались бестолку по палубе во время морских переходов и поддерживали тела в отличном физическом состоянии. Но они никогда не теряли личной свободы, оставались свободными гражданами и были уважаемыми членами экипажа. Цивилизация планеты Тринидад достигла такой ступени развития, когда рабство еще сохранялось в отдельных государствах, но уже отступало и находилось на последней стадии существования. Графства Западной Империи давно отказалась от рабства, как неэффективной формы производственных отношений. Но на море существовали свои законы, которые существенно отличались от законов на суше.
   На торговых суднах гребцы частично набирались рабами, но в основном они были свободными людьми, которые получали оплату за свои труды. Раб-гребец на этих судах не получал оплаты, но через некоторое время мог потребовать свободы в качестве оплаты за свой труд, скажем, через год или два работы на веслах. Эти рабы не знали и не ведали, что такое ошейник раба. Из всего этого можно было сделать только один вывод, бирема "Весенняя Ласточка" принадлежала такому лицу, которое обладало большой магической силой, не так просто создать такой уникальный артефакт, как ошейник раба и систему по полному подавлению воли человека и который также мог устанавливать и блюсти свой собственный закон на море. Поэтому "Весенняя Ласточка" особо не стремилась подолгу задерживаться в крупных портах Внутреннего океана, а на ночь всегда останавливалась в тихих и неприметных гаванях побережья.
   Но эту ночь бирема собиралась провести в крупном порту.
   ххх
   Шкипер вел бирему "Весенняя Ласточка" по фарватеру, обозначенному вехами и большими валунами, торчавшими из воды, ловко лавировал среди суетливо снующих по акватории порта небольших лодок, шлюпок и рыбацких баркасов, направляясь к самому дальнему в порту пирсу. Весь путь к этому пирсу мы прошли на веслах, равномерно и ритмично работая ими, ошейник особенно не загружал нас. По резкой команде шкипера все гребцы опустили лопасти весел в воду и сделали пару гребков в обратном направлении, чтобы притормозить, а затем остановить скольжение биремы в воде. Это было проделано настолько виртуозно и профессионально, что, когда "Весенняя Ласточка" коснулась носом пирса, то инерция скольжения был погашена, и она замерла на месте и мирно закачалась на прибрежной зыби. Два палубных матроса соскочили на берег и носовой швартов принайтовили к кнехту на пирсе, затем они перешли к заднему швартову и повторили операцию.
   Бирема "Весенняя Ласточка" была пришвартована к пирсу большого порта, который находился на близком расстоянии от столицы султаната Гурам.
   На пирсе не было видно ни единого человека. Но он оставался пустынным не очень долгое время. Вначале объявилась таможенная полиция, которая потребовала судовые документы и опись груза. Когда один из полицейских заглянул в нашу каморку, то его глаза, увидев меня и моего напарника, выражали глубокое сострадание, но он не промолвил и слова, видимо, знал, как действуют наши ошейники, также молчаливо исчез. Мы же продолжали, как незадолго до этого потребовал ошейник, неподвижно сидеть на своем чурбаке и бездумно смотреть в стену перед нами. На появление таможенного полицейского мы не отреагировали ни изменением поз или движением глаз, тот и ушел, так как мы , даже будучи рабами, не пожаловались ему на свое положение или на плохое отношение к нам со стороны шкипера или экипажа, таким образом, ни единый закон султаната Гурам в нашем случае не нарушался.
   Только мой напарник по веслу время от времени проявлял внутреннее беспокойство, я обратил внимание на это обстоятельство только потому, что долгое время наблюдал за соседом и его поведением и уже замечал некоторые странности. Его мысли беспорядочно метались по голове и в его сознании временами возникло ощущение узнавания этого места. А я даже не попытался выяснить, чем было вызвано это беспокойство и что ему показалось знакомым, так как мое более основательное проникновение в его сознание, было замечено и зарегистрировано ошейником, а последствия в этом случае были бы непредсказуемы. Я продолжил наблюдение за его дальнейшим поведением. Сосед попытался привстать, чтобы еще раз взглянуть за борт и осмотреться, но не смог, видимо, в его действие вмешался ошейник, и здоровенный мужик мешком свалился на деревянный настил нашей каморки и, закатив глаза, потерял сознание.
   В этом состоянии он находился до позднего вечера. Я понял, что ошейник или тот, кто стоит за этим ошейником, специально отключил сознание этого раба на столь длительное время из-за того, что его боялся. Он боялся силу воли этого раба, и того, что, находясь в данном порту, мой сосед может вспомнить нечто такое, что может создать угрожающую ему ситуацию, поэтому решил не рисковать. А в моей голове, откуда из глубин сознания возникли ассоциации - зона белых песков, призрачная стража, тюрьма, султанат Гурам и имя Эль-Нассар. Если бы я мог переговорить со своим соседом по веслу и каморке, то, возможно, многое узнал бы, но время разговора еще не пришло, приходилось таиться и ждать лучших времен. Но с этого случая я решил не спускать глаз и ждать момента общения со своим соседом.
   После ухода таможенных полицейских, которые, разумеется, никакой контрабанды не обнаружили и, получив причитающеюся им мзду, они навсегда исчезли из наших жизней. На смену им на борт биремы было сунулись мелкие торговцы, которых с палубы биремы шугнул шкипер и которые моментально попрятались за зданиями пакгаузов и складов. Долгое время нас никто не беспокоил, затем на пирс выкатила одинокая карета, которая поскрипывая всеми четырьмя колесами осторожно подползла к самым сходням. Из кареты появилась мужская фигура, закутанная до головы в плащ и, прихрамывая на левую ногу, подошла к сходням, по которым уже бежал шкипер. Разговор был коротким, беседу или вернее монолог вела фигура, а шкипер только слушал и подобострастно кивал головой. Вскоре раздался стук закрываемой двери, карета тронулась с места и исчезла за поворотом, а шкипер остался стоять, продолжая кивать головой и держа в руках большой замшевый мешочек.
   Вечер и ночь прошли шумно и в погрузке, то и дело без конца подъезжали телеги и на борт биремы поднимался очередной груз. Причем телег и груза было столько, что я потерял им счет. Было уже за полночь, когда мне хотелось спасть, глаза сами собой закрывались, а голова время от времени билась о дерево палубы. Этот стук головы о дерево не давал мне заснуть, но настал момент, когда глаза сами собой закрывались и заснул. Перед самым закрытием глаз я обратил свое внимание на то, что на биреме к этому времени спали все - весь экипаж биремы, рабы-гребцы и даже вахтенные матросы. Один только шкипер оставался на ногах, распоряжаясь погрузкой и за тем, как укладывался груз в трюме. Груза было столько, что часть была груза была размещена и закреплена на верхней палубе. К концу погрузки шкипер едва стоял на ногах из-за усталости, когда последняя телега отправилась восвояси. Но я этого уже не видел, так как крепко спал, сидя на чурбаке и головой прижавшись к деревянной перегородке.
   О том, что шкипер проработал всю ночь напролет свидетельствовал и тот факт, что он проснулся только к полудню, тогда как матросы экипажа поднялись в положенное им время, в шесть часов утра. Они тут же занялись своей работой, наводили чистоту и порядок на верхней палубе и в трюме, проверяли крепление груза и где требовалось, подтягивали крепежные канаты, подготавливая "Весеннюю Ласточку" к выходу в открытое море. Когда шкипер проснулся, то никуда не спешил и не отдавал приказа о выходе в море. Он даже решил устроить помывочный день для матросов и рабов-гребцов экипажа.
   Матросы со сменной одеждой небольшими группками отправлялись на берег и, примерно, через час - два возвращали чистыми, с румянцем на щеках. Ближе к вечеру к биреме подъехала телега с тремя большими бочками, наполненными водой. Двое грязных мужиков взобрались на верхнюю палубу, держа брандспойт в руках, а двое других на телеге начали качать водяную помпу. Мужики на палубе мощной струей стал поливать рабов-гребцов, которые сидели в своих каморках, некоторые из них даже спали. Вода была чуть тепловатой, но подавалась мощной, но, разумеется, не смертельной струей и к тому же она имела немного повышенную щелочность, которая за две минуты полива смывала с рабов всю накопившеюся на их телах грязь, отлично промывала волосы на голове. Обычно помывочный день нам устраивали раз в полгода по воскресным дням, но вода в те времена всегда была из моря, оставляя на теле и в волосах на голове солевую пленку, не создавая при этом у раба ощущения чистого тела и промытых волос.
   Моя набедренная повязка, единственный предмет одежды, имевшийся на моем теле, моментально просохла и я снова стал счастливым рабом, которого только что помыли в бане.
   Глава 16
   ххх
   "Весенняя Ласточка" Груза была перегружена и, словно беременная баба, едва ползла под парусами, а морские волны накатывались на палубу и заливали нас рабов-гребцов. Одна из таких наглых волн так сильно хлобыстнула брызгами по лицу соседа по веслу, шкипер берег наши силы, что тот от удивления едва не свалился на пол каморки и долго почесывал свой лоб. В последнее время этот неразумный раб время от времени совершал разумные действия и уже не казался мне таким уж неразумным рабом ошейника, но идти на контакт с ним было опасно, поэтому я вновь воздержался от разговора с ним.
   Лик прекрасной Эллиды прорезал пелену облаков ночного небосклона Тринидада и все вокруг засверкала и засияло волшебным изумрудным светом, а воздух наполнился приятной свежестью и желанной прохладой. Появление ночной богини я приветствовал, опустившись на колено и протянув к ней правую руку. Легкая улыбка тронула губы ночной красавицы и она благосклонно приняла мое ежевечернее приветствие и, как всегда, не ответила на него. Ошейник сильно мешал и не давал мне возможности спокойно переговорить с ней. Но я чувствовал, что в глубине души красавица по-прежнему интересуется мной и моим положением в неволе, но по каким-то причинам она не может общаться со мной. Поэтому приходилось проявлять терпение и ждать, когда исчезнут все препятствия для нашего спокойного общения. До появления ошейника на шее я несколько раз общался с ней и мы могли трепаться обо всем на свете. Однажды, во время одной из таких бесед я сделал величайшую на свете глупость и обидел девчонку, необдуманно заявив, что богинь на свете не существует. Эллида не просто обиделась, а перестала со мной разговаривать и обращать на меня внимания. Вскоре на мне оказался ошейник раба и вот уже который месяц я мысленно молю ее о пощаде и великой милости, снизойти до разговора со мной, но безуспешно, ошейник надежно блокирует мои магические способности и не дает возможности богине пообщаться со мной. Она мне очень нравилась, я не мог даже на кроткое время забыть о ее существовании и каждый вечер приветствовал ее появление на небосклоне преклонением колена.
   Марсовый из бочки на вершине мачты прокричал, что заметил огонек в море. Появление поблизости от биремы такого огонька могло означать, что рядом плывет чужое судно.
   На мокрой от брызг морских волн палубе появился заспанный шкипер и долго всматривался в морскую даль, приложив ладонь руки к переносице, он пытался высмотреть огонек, замеченный марсовым. Но так ничего и не увидел и тогда он решил взобраться в бочку к марсовому матросу, медленно переставляя руки и ноги он по веревочной лестнице медленно пополз к вершине центральной мачты. Шкипер долго отсутствовал и, когда спустился на палубу, то выглядел чрезвычайно встревоженным и расстроенным человеком. Собрав вокруг себя матросов экипажа, он что-то долго им разъяснял, а затем приказал из оружейной комнаты достать оружие, вооружиться и одеть броню.
   Хватило получаса, чтобы "Весенняя Ласточка" преобразилась, из перегруженной и беременной морской коровы она превратилась в военную галеру с насупленным и настороженным видом, но из-за перегруза сохраняла малую скорость хода. Матросы расчехлили подозрительные возвышенности на палубе и начали возиться в их внутренностях. Другие матросы расхаживали по палубе в кольчугах и доспехах, защищающие грудь, живот и ноги, и были вооружены короткими мечами, саблями и кинжалами, некоторые были с арбалетами. Это перевооружение и преображение биремы происходило в спокойной деловой обстановке, по всей очевидности, экипажу не раз приходилось бывать в аналогичных ситуациях. На верхней палубе не было и намека на панику, правда, все это происходило несколько в напряженной обстановке. Ошейники подали команду рабам-гребцам быть готовыми приступить к работе веслами.
   Никто из экипажа не знал, что за судно нас преследует, но бирема "Весенняя Ласточка" была готова во всеоружии встретить противника. Шкипер частенько посматривал назад по ходу движения биремы, ожидая, когда преследующее судно появится на виду. Очень скоро оно было видно и простым глазом. Еще задолго до этого момента мне удалось рассмотреть это судно при помощи дальневидения, оно во многом напоминала бирему "Весеннюю Ласточку", только у этого судна были три яруса весел и большее количество парусов. Оно медленно и уверенно нагоняло нашу бирему. Если бы "Весенняя Ласточка" была бы не так перегружена, то она давно бы оторвалась от этой триеры. Когда она приблизилась к нашему судну, то эта триера оказалась более древней конструкции и до встречи с нами, видимо, побывала в больших переделках. Но эта триера медленно, но верно догоняла нас, с палубы биремы было хорошо видно, что на ее палубе тоже сновали вооруженные матросы, которых было больше, чем матросов на нашей биреме. Вражеская триера и ее экипаж не скрывали враждебных намерений, они были полны решимости напасть и захватить "Весеннюю Ласточку" с ее богатым грузом. А нашей биреме, практически из-за этого проклятого груза лишенной быстрого хода и спрятаться в море было невозможно, в эту ночь моя Эллида развеселилась по крупному, ее лучи высветили все темные уголки в этом море десятки километров вокруг.
   В конце концов, шкипер не выдержал напряжения перед боем и приказал рабам-гребцам приступить к работе. Я с соседом встал за весло и вместе со всеми своими товарищами по рабству на бирему, сделали первый гребок. Затем гребки участились и приблизились к максимуму, я не мог оставить весло и взглянуть за борт, чтобы понять, насколько увеличилась скорость биремы. Но судя по отдельным восклицаниям матросов экипажа, бирема продолжала двигаться слишком медленно. Время от времени я посматривал на соседа по веслу, который работал в унисон со мной, сохраняя безразличный вид, он был настолько сильным человекам, что двигал веслом, слегка напрягая мышцы своего тела. Я все еще надеялся и ждал, когда в соседе пробудится человеческая мысль и интерес к событиям, происходящим вокруг биремы. Но пока мои ожидания и надежды пока еще оставались напрасными, этот раб гора, по-прежнему, был углублен в свои внутренние размышления и ни на что больше не обращал внимания.
   Возможно, вражеская триера и была старой рухлядью, но по своим внешним габаритам она была больше нашей маленькой "Весенней Ласточки". Сражаться между собой могли только свободные люди, если только у них была мотивация для этого. Часа через два триера встала борт о борт с биремой и ее матросы и солдаты стали готовиться абордажные кошки и вороны, чтобы кошками обе галеры стянуть вместе и по мостикам воронам перейти на нашу бирему.
   Но абордажа не получилось, ошейник барабанным боем и напевом свирели произвел небольшой маневр, мы рабы-гребцы дружно сделали два гребка, затем один борт рабов-гребцов опустил лопасти весел в воду и протабанили, заставив бирему развернуться носом к борту триеры. Тут же послышался щелчок внутри возвышенности в носовой части палубы биремы и в триеру полетело круглое тело, которое не торопясь разматывающее за собой огненный хвостик. Тело ударилось о носовой растр триеры и раскололся на глиняные черепки, блеснул огонек и носовая часть вражеской оказалось в огне, Я только ахнул от удивления, очень уж этот огонь был похож на напалм из моей прошлой жизни или, по крайней мере, на "греческий огонь". Но к счастью для неприятеля и к несчастью для нас, ядро ударилось и раскололось о самый край носовой фигуры и жидкий огонь стек в море, не причинив существенного вреда самой триере.
   Снова тренькнула струна и новое ядро прогудело над моей головой и ушло в сторону неприятельского судна. Каким-то внутренним чувством я понял, что, если не внести маленького изменения в траекторию полета ядра, то оно перемахнет через триеру и упадет в море. Стрелки сильно волновались, по всей очевидности, это был их первый бой и они неправильно рассчитывали натяжение барабана морской баллисты. Второй промах мог внести разлад в их последующие действия и они могли бы не успеть подготовить второй залп, а это означало бы верный захват "Весенней Ласточки" и гибель рабов-гребцов. Я слышал легенды, бродившие по Внутреннему океану, согласно которым люди верили в то, что рабы-гребцы на нашей биреме были демонами, которых изловили великие маги-волшебники и через посредство ошейника подчинили себе, поставив на службу добра. Разумеется, никто бы не захотел бы выпустил на волю живыми и невредимыми этих страшных и закованных в цепи демонов зла. Чуть шевельнув указательным пальцем правой руки я внес коррективы в траекторию полета ядра. Оно с громким треском ударилось о центральную мачту триеры и на палубу полился жидкий огонь, раздался жуткий крик и вой, начавших заживо гореть солдат и матросов триеры, которые забыли об абордаже и стали бросаться в море, так как в открытом море не было ничего страшнее, чем пожар на деревянном судне.
   С вражеской триерой было покончено двумя выстрелами морской баллисты, но шкипер приказал произвести еще два выстрела, чтобы враг побыстрее сгорел. Из-за этого залпа бирема задержалась еще минут на тридцать у горящей триеры, к тому же нас дополнительно задержали бросившиеся в море солдаты и матросы с триеры, которые, желая спастись, подплывали к "Весенней Ласточке" и пытались взобраться на ее борт. Десять матросов экипажа биремы, вооружившись длинными шестами и баграми по приказу шкипера отталкивали несчастных солдат и матросов обратно в воду.
   ххх
   Когда "Весенняя Ласточка" уходила с места морской схватки, то над горизонтом уже горделиво красовался Желтый Карлик, обещая очередной жаркий день. А навстречу нам из-за мыса вылетел узкий рыбацкий баркас, до краев заполненный молодцами, жаждущими крови и денег. Скорость баркаса была такова, что стрелки не успели даже снять матерчатые чехлы с баллист, как он уже был у борта "Весенней Ласточки", в который моментально впились железные кошки и остроги. В секунду оба судна были намертво связаны веревками друг с другом и к нам на борт неорганизованной толпой полезли пожилые рыбаки, парни и совсем безусые парнишки, у которых только-только пробивался пушок волос на верхней губе. Все они были вооружены острыми рыбацкими ножами с длинными лезвиями, которыми полосовали воздух вокруг себя, словно пришли подраться с ребятами из другой рыбацкой деревни. Но на этот раз перед ними была не деревенщина, а отлично подготовленные наемники-убийцы, которые привыкли не драться, а убивать.
   По всей очевидности, где-то неподалеку на берегу находилась рыбацкая деревня, жители которой заметили пожар на море и решили поживиться и захватить пленных и груз терпящих бедствие судов. В прошлом им не раз удавались подобные авантюры и они, понадеявшись на свою удачу, собрали ватагу и отправились в море на охоту. Около тридцати мужиков и парней из этой рыбацкой деревушки, которые высадились на бирему, лицом к лицу столкнулись с убийцами профессионалами. Разбившись на тройки, палубные матросы экипажа биремы стали одним за другим уничтожать малочисленного противника. Окружив втроем одного рыбака, они моментально расправлялись с жертвой, загоняя короткий меч или саблю в живот или спину, и молча наблюдали за ее корчами в агонии на палубе. Вскоре крови на палубе оказалось столько, что она уже не успевала впитываться в деревянный настил палубы, и стала маленькими ручейками затекать в рабские каморки.
   Схватка была молниеносной и практически закончилась так и не успев начаться. Убитые рыбаки уже через двадцать минут лежали в различных местах палубу в позах, в которых их застала смерть. Парни из экипажа особо не церемонились с ними и убивали их один за другим. Только трое рыбаков еще не сдались и продолжали бой, двое мальчишек, им было лет по шестнадцать, защищали спину пожилого рыбака, во-видимому, отца, который в недавнем прошлом был хорошим воином, и на острие юношеского клина, отражая атаки матросов экипажа биремы, словно берсерк, рвался к баркасу. Этот пожилой рыбак дрался в основном, чтобы защитить и спасти своих парнишек, которые, по всей очевидности, были его сыновьями. Мальчишки же, защищая спину отца, яростно бросались на противника, иногда не думая о последствии своих непродуманных атак и отцу приходилось возвращаться, чтобы исправить ошибку и поддержать сыновей. Наблюдая за боем со стороны, я вдруг осознал, что в живых остались только эти трое - отец и сыновья, а остальные рыбаки уже отдали богу душу и матросы "Весенней Ласточки" лишь имитируют атаки на эту родственную тройку, завлекая ее в западню, которую устроили на баркасе.
   Смерть неумолимо окружала и все ближе приближалась к отцу с его детьми и мне их стало жалко до слез и я решил им немного помочь.
   Солнечный свет отразил влажность в глазах моего напарника, который вместе со мной стоял на ногах и, вытянув шею, следил за ходом схватки. Присмотревшись я увидел, что это были простые человеческие слезы. Больше не скрываясь от соседа, я встал на чурбак и, выпрямившись, сделал несколько пассов кистью руки, пытаясь убедить сражающегося отца не рваться больше к баркасу, а искать спасение за бортом биремы, который находился в двух шагах от тройки. Мое внушение, видимо, дошло до адреса, отец резко изменил направление движение сражающегося клина и, ранив в плечо двух матросов, внезапно оказался у лееров правого борта, обеими руками он схватил сыновей и швырнул их за борт и сам, не теряя времени, красивейшей ласточкой последовал за ними.
   ххх
   Эль-Нассар знал, куда рано утром собиралась сходить Ивонн Де ля Рунж с министром Боргом и маркизом Алистаном, но был сильно поражен их внезапным появлением в его внутренних покоях, да еще с таким грохотом и в таком виде. Вначале был слышен громкий свист, переросший в завывание неизвестного чудовища, затем раздался сильный грохот, сопровождаемый яркой вспышкой света. Из-за вспышки света Эль-Нассар непроизвольно зажмурил глаза, а когда раскрыл их, то перед ним стояли покрытые грязью, копотью и гарью, с синяками и кровоподтеками на лицах маркиз Алистан и министр Борг с обнаженной женщиной на руках. Он не сразу признал в этой женщине придворного мага султаната, но когда узнал ее, то первое, что ему захотелось сделать, - это прикончить Борга. Министр крепко прижимал магиню к себе, а голова женщины покоилась на его мужественном плече. В эту минуту Эль-Нассар готов был отдать всю казну султаната, чтобы оказаться на месте Борга и держать на руках эту женщину, прижимая ее к груди, чтобы он, а не Борг был бы спасителем магини. Но в тот момент, отбросив в сторону мужское самолюбие, Эль-Нассар сообразил, что эта красивая магиня без сознания, что министра каким-то образом вырвал ее из лап смерти и доставил сюда, в его покои. К тому же она была ужасно грязной и избитой - волосы были влажными, растрепанными и слегка обожжены, ее тело с голову до ног было покрыто грязью, сквозь которую проглядывали царапины, кровоточащие порезы и множество ожогов.
   Не обращая внимания на находившегося в ступоре Повелителя, министр Борг прошел в глубь покоев и на неубранную постель Повелителя осторожно и бережно опустил безвольное тело Ивонн Де ля Рунж, накрыв ее атласным одеялом, которое своей чистотой и белоснежностью только подчеркивало, насколько лицо женщина было грязным и запятнано кровью. Эль-Нассар хотел уже позвать прислугу, чтобы навести в спальне порядок и отмыть женщину, но увидев замученные лица и выражения глаз своих подчиненных решил не спешить с прислугой и вначале их выслушать.
   Маркиз Алистан был лаконичен, в нескольких сухих фразах он передал суть произошедших утром событий в подземелье.
   Потрясенный Эль-Нассар внимательно слушал маркиза и, в душе не веря всему рассказываемому, сердцем понимал, что Алистан не шутит и не преувеличивает и что все произошло с этими людьми не дурной розыгрыш, а настоящая реальность. Когда рассказ завершился, он вопросительно посмотрел на министра Борга, который на этот взгляд только утвердительно кивнул головой, но не добавил ни слова. На некоторое время во внутренних покоях Повелителя султаната Гурам воцарилась тишина.
   - Борг, может быть Ивонн нужен целитель? Она выглядела такой слабой и разбитой и ей, наверное, пришлось многое выдержать в этой борьбе со злым колдовством. - Прервал тишину Эль-Нассар.
   - Не беспокойся, Омар. Через некоторое время я приведу себя в порядок и займусь своим здоровьем, а сейчас мне нужна теплая вода и одежда. - Раздался тихий женский голос. - Может быть, у тебя под рукой есть что-нибудь из одежды, что я могла бы накинуть на себя, и незаметно перебежать в свою комнату, не привлекая внимание прислуги.
   Мужчины посмотрели друг на друга и перевели взгляд на Ивонн, они сразу догадались, кому принадлежат этот слабый голос. После небольшой паузы министр Борг с маркизом Алистаном попрощались с Эль-Нассаром и решительно двинулись к выходу из покоев. По дороге Алистан остановился у столика и выложил на него зигзагообразный кинжал, который до этого момента все время держал в руке.
   Эль-Нассар направился к своему гардеробу, чтобы подобрать халат или какую-либо другую одежду для Ивонн Де ля Рунж.
   ххх
   После церемонии вступления в должность и событий, произошедших в подземелье замка, придворный маг Ивонн Де ля Рунж приступила к исполнению официальных обязанностей придворного мага султаната Гурам. Она, не теряя времени зря, стала организовывать и проводить встречи-беседы с министрами правительства, влиятельными сановниками двора. За короткое время нашла себе секретаря, которым оказался парень по своему внешнему виду более похожий на крестьянского парня, чем на утонченного дворянина, но он знал и понимал государственные вопросы и неплохо разбирался в придворной жизни. Первые встречи в основном носили ознакомительный характер, в ходе которых Ивонн пыталась определить значимость людей и вопросов, которыми они занимались. После завершения каждой встречи магиня вместе с секретарем-помощником в деталях рассматривали и обсуждали полученные результаты. Они ввели в практику правительства и служб двора готовить и отвечать на соответствующие запросы по состоянию того или иного дела или вопроса. Такой деловой подход к делам, в свою очередь породил стремительный рост официального бумага оборота между различными службами двора и департаментами правительства. Как это было не парадоксально, но бумажная активность положительно сказывалась и на поднятии эффективности работы всех этих служб и департаментов. Они словно пробудились от глубокого сна созерцания, происходивших в султанате событий, и стали активно не только вмешиваться, но и контролировать события и явления, происходившие в жизни султаната.
   Ивонн Де ля Рунж не ограничилась одним только написанием запросов и получением на них ответов, она стала активно участвовать в заседаниях правительства, ходить на встречи с лидерами политических партий и общественных движений, чтобы обсудить с ними насущные вопросы и проблемы политической и общественной жизни султаната. Все чаще и чаще она проводила встречи наедине с министрами Боргом, Шустером и другими. Ее стали узнавать в лицо, она приобрела солидный авторитет в среде важных персон и значимых фигур султаната и вскоре с ней и ее мнением начали считаться и принимать во внимание. Несколько раз она принимали приглашения крестьян помочь с неурожаем или излечить домашний скот от заразы.
   Однажды, Эль-Нассар, который в последнее время не так часто покидавший свой замок, решил вместе со своим придворным магом совершить поездку в деревеньку, которая находилась в дне пути от столицы и в которой ветер суховей который уже год уничтожал весенние посевы и притом таким образом, когда было поздно засевать поля во второй раз. Когда Ивонн приняла ходока из деревеньки и сказала ему, что обязательно приедет и поможет крестьянам, то ходок не поверил ее словам и сказал, что община запретила ему возвращаться домой без мага и что он останется в городе и только вместе с ней вернется в деревню. Никто не знал, где этот ходок проводил время, ночевал и чем питался, но когда Ивонн Де ля Рунж и Омар Эль-Нассар взбирались в седла рогатых верховых животных, чтобы отправиться на выполнение крестьянского заказа, то он, словно тень, возник у их стремян и вместе с ними отправился в дорогу.
   На околице деревни гостей встречал староста, больше похожий на медведя, чем на человека, который с достоинством поклонился Повелителю и придворному магу и проводил их в горницу своей избы. Изба была не хуже дома горожанина, с горячей и холодной водой, теплым отхожим местом, с плитой для хозяйки для жарки и готовки и громадной печью для тепла. Ивонн тут же нашла общий язык с хозяйкой и ее четверыми дочерьми, а Эль-Нассар разговорился с хозяином и минут через десять знал все основные сельские новости и проблемы, которые стояли перед сельчанами в этом году, что они сделали и что не успели еще сделать. Разговор получился тяжелым, но поучительным и теперь Повелитель понимал, где прокололась проводимая им политика по сельскому хозяйству, почему крестьянство в большинстве своем ему не доверяло и считало выскочкой со стороны. Его политика ориентировалась на обобществление государственных земель, создание крупных полупромышленных сельскохозяйственных объединений, которые подняли бы производство продуктов питания на не бывалую высоту. Основным проводником этой политики стал, как ни парадоксально, архимандрит Иоанн, который командовал людишками из департамента сельского хозяйства, как своими священниками в церкви. Эль-Нассар особенно не препятствовал ему в создании подобных объединений, которые на первых порах давали гигантскую прибыль, но в последнее время стали прихрамывать.
   Переночевав, Ивонн на женской половине, а Омар Эль-Нассар на мужской, ранним свежим утром они вместе со старостой выехали в поле, где Ивонн провела магический ритуал изгнания ветра злодея. Ритуал оказался скучным зрелищем и не привлек внимания большого количества народа. Придворный маг Ивонн Де ля Рунж рассыпала по полю порошок непонятного цвета и запаха, два раза вздернула руки вверх и на этом было все окончено. Посмотрев в глаза Ивонн и увидев в них пляшущих золотых чертиков, Эль-Нассар понял, что порошок и махи руками магиня просто выдумала и она выдала их ради публики, которая, правда, состояла из него, старосты-медведя и его дочерей, которые были без ума от нахождения в кампании столичных жителей. Стороны остались довольными друг другом и староста церемониально вручил Ивонн плату за проделанную работу - один золотой и две стотинки, все в медяках. Магиня поклонилась старосте и приняла плату.
   Поездка и люди, встреченные им в деревеньке, надолго остались в памяти Эль-Нассара и, встречаясь с Ивонн Де ля Рунж, он часто вспоминали отдельные фразы и слова старосты-медведя и его сородичей, а Эль-Нассар задумался о сельском хозяйстве и стал подыскивать человека, который смог бы возглавить соответствующий департамент в правительстве султаната.
   Каждый вечер, перед закатом солнца Ивонн Де ля Рунж встречалась с Эль-Нассаром на смотровой площадке замка, где можно было поговорить без свидетелей. Вглядываясь в городские кварталы столицы Гурама, подступившие почти к самым стенам замка-цитадели, они медленно расхаживали по площадке и, в приглушенных тонах, обсуждали тот или иной вопрос или аспект государственной политики или хозяйствования. Встречи позволяли им вникать в сущность рассматриваемых вопросов и помогали принимать решения, наиболее эффективным способом, решающие насущные проблемы. Довольно часто эти встречи проходили накоротке, время тратилось только на то, чтобы разобраться в сути вопроса и понять, что по нему думает визави.
   Ивонн Де ля Рунж перед началом разговора не забывала произнести короткое заклинание от подслушивания. Эль-Нассар иронически воспринимал эту процедуру и, дружески посмеиваясь над Ивонн, но никогда всерьез не противился этой процедуре. В этот вечер они хотели обсудить проблему реформирования войска султаната и Эль-Нассар пригласил министра внутренних дел Борга присоединиться к ним для обсуждения этого вопроса, но попросил его подняться на смотровую площадку минут на пятнадцать позже, оставив себе время пообщаться с Ивонн. Он смотрел на магиню и иногда не мог поверить своим глазам, как волшебно преобразилась эта женщина, которая стала настоящей красавицей и умницей. С ней можно было разговаривать на любые темы и ты всегда получал ответы, к которым стоило бы прислушиваться.
   Эль-Нассар никогда не мог забыть своей первой любви, матери Зульфии, которая приняла смерть, не суметь предать его и его любви к ней, но с тех пор прошло столько времени, в течение которого он не приблизил к себе ни одной женщины и никому не дарил своей любви. Но жизнь требовала своего, мужчина не мог долго быть без женщин и они изредка появлялись в его жизни, горя желанием занять свободное место на ложе или даже стать простыми наложницами. За это время Эль-Нассар мог устроить целый гарем из желающих, но сердце оставалось холодным. Однажды он предложил Ребекке, старшей фрейлине Зульфии, стать его женой, настолько он был благодарен этой женщине за заботу о его дочери и думал таким образом отблагодарить ее за эту заботу. Но Ребекка была разумной, хорошо чувствовала и понимала своего Повелителя и отказалась от предложения, предпочтя быть хорошим другом семьи, а не плохой женой.
   В момент воспоминаний о Зульфие и Ребекке его сердце тревожно забилось в груди, неделя назад пришло страшное известие, что они потерялись на пути в Западную Империю. Эль-Нассар хотел запрятать свою дочь от надвигающихся на султанат бед в какой-либо провинции или глухомани и Ребекка предложила увезти ее на свою родину, в графство Йоркшир Западной Империи, где она владела небольшим поместьем. План был прост и неплох, поэтому Омар принял его без возражений. Все шло совсем неплохо, обе женщины сумели незаметно исчезнуть из замка и покинуть столицу. Две недели поступали известия, подтверждающие, что они миновали тот или другой городок и достигли небольшого портового городка, чтобы нанять судно и уже морским путем проследовать в Йоркшир. А затем известия прекратили поступать, последнего гонца нашли мертвым, он упал с верхового животного и о камень разбил себе голову. Может быть это был несчастный случай, но при гонце не оказалось сумки с письмами и записками и именно этот факт наводился на горестные размышления.
   Услышав звук шагов, поднимающего по ступенькам министра Борга, Эль-Нассар улыбнулся и виновато посмотрел на Ивонн, стоящую рядом, смотрела на восходящую Эллиду и, ни единым движением не потревожив мысли Повелителя, думала о своем.
   По лестнице медленно поднимался министр внутренних дел Борг!
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик) К.Юраш "Процент человечности"(Антиутопия) Д.Сугралинов "Дисгардиум 3. Чумной мор"(ЛитРПГ) А.Светлый "Сфера 5: Башня Видящих"(Уся (Wuxia)) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) В.Коломеец "Колонизация"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"