Федорова Екатерина: другие произведения.

Четырнадцатая дочь. Начало.

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Создай свою аудиокнигу за 3 000 р и заработай на ней
📕 Книги и стихи Surgebook на Android
Peклaмa
Оценка: 6.36*44  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Отредактированное и подправленное начало.

  
  
   ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ ДОЧЬ.
  
   Бойтесь себя, других и без вас найдется, кому бояться.
   (Доброе пожелание.)
  
   А там, куда нас путь ведет,
   Тяжелый, горький, страшный,
   Таится добрый кукловод
   В высокой горней башне...
   Уленд Илазирский.
  
   Глава первая. "Кто стучится в дверь твою..."
  
  Таня читала японского классика.
  В чтении, надо сказать, вкусы у неё были простецкие - из книжек она предпочитала фэнтези, с непременным романтическим героем в центре. И с обязательной победой добра под конец.
  Но на филфаке, где Таня числилась студенткой, литература такого рода была не в почете. Продвинутые личности из её пединститута предпочитали Коэльо и Мураками. И начитавшись оных, нещадно обсуждали их повсюду - в институтском буфете, на переменах, на остановках перед институтом...
  Именно из-за них она и грызла сейчас гранит японской классики, вместо того, чтобы почитать что-нибудь романтическое. А то и вовсе пойти погулять. Очень уж хотелось в случае чего не отмалчиваться в уголке - а взять и сказать свое веское слово о восточной духовности. Причем красиво так сказать, эпично, со знанием дела и текста.
  День между тем был субботний, теплый и солнечный по майскому времени. В распахнутые окна квартиры, где проживала Таня, вольно задувал ветер. Городские птицы, что купались в воздухе, суматошно кричали у самого балкона. Природа, как сказал бы любой русский классик, ликовала... а вот она валялась на диване вниз животом и читала. Причем текст, по её мнению, был скучнейший.
  Дома Таня была одна, мать с дедом уехали в Коломну, навестить дальних родственников. И вернуться должны были лишь поздно вечером.
  Стоило ей осилить новеллу про ворота Росемон, как тут же раздался звонок. Книжка полетела на пол, а Таня радостным шагом промаршировала в прихожую. Где рывком распахнула дверь, не озаботившись посмотреть в глазок.
  За дверью стояла дама лет сорока, полная, но удивительно прямая. Внушительный бюст, подпертый животиком, вздымался ввысь. Сверху был наверчен широкий шарф на индийский манер, из синего шелка в белый цветочек. Снизу струилась до пола складчатая юбка из того же материала.
  Глаза у женщины были темно-голубые, с легкими морщинками в углах глаз, округлое широкое лицо выглядело ухоженным. Светлые кудряшки уплывали назад, образуя нимб.
  - Я ваша новая соседка. - Заявила дама с легким протяжным акцентом, растягивая губы в улыбке. Смотрела она при этом внимательно, изучающе. - Вот, сняла квартиру рядом с вами по соседству.
  И дама ткнула рукой в сторону двери справа.
  - Квартиру Натальи Львовны сняли? - С интересом спросила Таня. - А она что, уже её сдала?
  Наталья Львовна, соседка Дебриных, за последнюю неделю стала притчей во языцех для всего дома.
  Возвращаясь из расположенной по соседству школы, где трудилась от рассвета до обеда, преподавая математику, Наталья Львовна столкнулась с капотом роскошного "Мерседеса". И была сбита этим капотом наземь. От школы до её дома надо было пройти метров пятьсот, не больше. Состоял этот путь из внутренних подъездных дорог, везде, на всем протяжении окруженных тротуарами. Уж как там пересеклись пути "Мерседеса" и Натальи Львовны, осталось неизвестным. Известным было лишь то, что после столкновения из машины вышел красавец мужчина - брюнет, метр восемьдесят - и кинулся поднимать соседку с асфальта. Наталья Львовна не то что бы ушиблась, но сочла разумным изобразить страдания, травматические боли и легкие потери сознания время от времени. Она, старая дева с неприглядным сероватым личиком, думала выудить из брюнета и красавца хоть какое-то возмещение за легкий толчок бампером, полученный от "Мерседеса".
  Но финал у истории вышел совсем иной. Брюнет и красавец влюбился в страшноватенькую математичку тридцати восьми лет от роду. Прямо там, на тротуаре, перед капотом "Мерседеса", он признался ей в любви. В любви с первого взгляда, роковой и безумной. Воистину, неисповедимы пути стрел Амуровых...
  Наталья Львовна в тот же день переехала в особняк красавца и брюнета, который оказался ещё и банкиром. И уже на следующий день сделал предложение руки, сердца и банковского счета.
  Случился этот любовный нонсенс ровно неделю назад, а нынче Наталья Львовна уже и квартиру сдала. Видно, очень уж ей хотелось порвать все связи с позорящим её бедным прошлым. Да и соседкам-сплетницам показать, что назад не собирается.
  Дама пожала плечами. Сказала немного ехидным тоном:
  - Скоро ваша соседка станет супругой господина Жарского, который от недостатка жилья не страдает. И дворец на Рублевке у него стоит, и домик на Лазурном Берегу имеется. Будет где молодой хозяйке голову преклонить, будет где хозяйским оком поводить... А эта квартира Наталье Львовне больше не нужна, вот она её и сдает.
  - Понятно. - Пробормотала Таня. - Как-то быстро всё получилось...
  Дама прищурилась.
  - Вы правы. Все получилось очень быстро, дитя мое.
  От этого "дитя мое" повеяло старомодной изысканностью. Таня про себя решила, что у дамы наверняка какие-нибудь аристократы-дворяне в родне завалялись, вот она и выражается как по-писаному.
  - А я к вам с просьбой. - Продолжила женщина, и тон у неё стал просящим. - Знаете, мне нужно стол на кухне передвинуть. Но поясница что-то разболелась. Вы мне не поможете? Я вам хорошо заплачу.
  Таня эту старушенцию - а к старушенциям она причисляла всех женщин старше сорока - тут же по-человечески пожалела. Ну не заставлять же такое дряхлое созданье таскать тяжелые столы...
  - Да ладно вам! - По-благородному воспротивилась она, сдергивая ключи с гвоздика и запихивая ноги в новые тапочки, что стояли на особицу. Их её мамка держала исключительно для светских выходов в подъезд. Вот Таня и напялила роскошные шлепанцы леопардовой расцветки, чтобы не позориться перед новой соседкой в своих старых, затертых до дыр топтунах. - Ничего платить не надо. Я вам и так помогу.
  Она вышла, захлопнула дверь и направилась к соседней квартире. Дама сообщила из-за Таниной спины, чуть поотстав:
  - Да, забыла вам представиться. Меня зовут Арлена.
  Имечко у дамы было странное. Но в старые советские времена, как Таня слышала, детям давали имена и постраннее. Типа Трактора, Днепрогэса и Революции. Имя Арлена на этом фоне было ещё ничего. Возможно, оно представляло из себя аббревиатуру - что-то вроде сборки из слов Апрель, Революция, Ленин...
  - А меня Таней зовут! - Ответила она.
  И ввалилась в тесную прихожую, благо дверь квартиры справа была гостеприимно распахнута.
  - Таня означает Татьяна, не так ли? - Строго сказала дама. - Хорошее, звучное имя. Не стоит превращать его в Таню, это отдает простонародьем... Должна признаться, что Наталья Львовна мне о вас рассказывала. Она называла вас славной девочкой. Вы и вправду очень славная.
  - Очень приятно. - В полной растерянности бухнула Таня.
  Она не знала, как отвечать на такие старомодные комплименты. Славная девочка, надо же...
  Квартира Натальи Львовны нисколько не изменилась после отъезда своей владелицы. Все мебеля по-прежнему были на местах, и даже кружевные салфеточки привычно лежали на комоде в прихожей.
  Кухонный стол, который новоиспеченная жиличка Арлена решила передвинуть, стоял у боковой стенки на кухне. Тащить его следовало к окну.
  - Я сама. - Солидно заявила Таня, отодвигая Арлену, которая вцепилась было в край стола. - У вас же поясница болит. И потом, здесь тащить всего ничего - метр с сантиметром, не больше. Кухонька-то крохотная...
  Дама Арлена ничуть не воспротивилась, тут же отошла в сторону и принялась наблюдать за процессом перестановки на расстоянии. Стол был легкий - ясное дело, китайский спецзаказ, фанера и ДВП, дерева там ни в одном углу не было. Таня утянула его одним рывком к окну, и принялась поправлять клеенку, которую от Таниного рывка перекосило. В этот момент соседка Арлена громко сказала:
  - Вот гляжу я на вас, Татьяна, и прямо жуть берет - до чего же вы похожи на своего деда, на князя Вала Тарланя.
  - Это... это вы ошиблись. - Ответила Таня с секундной заминкой. - Моего деда Михаилом Семенычем зовут. Князей у нас в роду не име...
  Дама Арлена её перебила, с неожиданно жесткими нотками в голосе:
  - Михаил Семеныч является вашим дедом по матушке, Татьяна. А вот вашим дедом по батюшке является князь Вал Тарлань. Отец княжича Вера Тарланя, вашего родного отца. Это достаточно почетное родство, уверяю вас. У вас нет причин его стыдиться.
  У Тани после этих слов появилось стойкое подозрение, что дамочка сошла с ума. Кто этих сумасшедших знает, может, некоторым из них Наполеоны чудятся, а другим князья и их внучки мерещатся? Каждый имеет право на свой бзик, в конце концов. Она пожала плечами и сказала:
  - Вы меня с кем-то путаете. Отца моего зовут Алексей Иванович Алешин. Мне мама о нем рассказывала...
  - Его звали иначе. - Опять перебила Таню дама Арлена. - Вашим отцом был княжич Вер Тарлань.
  Таня стояла и исподлобья рассматривала Арлену. Мать её замуж никогда не выходила, отца своего Таня никогда не видела - и в свидетельстве о рождении у неё стоял долгий такой прочерк в графе "отец"... так что о нем она знала только со слов матери.
  Имя неизвестного родителя также назвала мама. Если подойти критически - а девятнадцать Таниных лет были вполне подходящим возрастом для критического подхода - то гражданин Алешин мог и не быть её папенькой. А то и вовсе не быть, то есть не существовать в реальности - это если уж подойти совсем критически...
   Но "княжич Вер Тарлань" звучало как имечко из низкопробного фэнтези. И вызывало в Тане законное недоверие и протест. Дамочка, похоже, скорбна разумом, как это обтекаемо именовали в старину.
  - Глупости. - Решительно подытожила Таня.
  И рванулась к выходу.
  Дама по имени Арлена перехватила её перед самой дверью кухни. Оттолкнула и встала в дверном проеме, ухватившись руками за косяки.
  Да она сумасшедшая, подумала Таня. И как мне отсюда выбраться? А если эта Арлена на всю голову шизанутая - и с маниакальными наклонностями? Жить-то как хочется, спасу нет...
  И что самое неприятное, находимся мы сейчас на кухне, мелькнула в голове у неё насмешливая мысль. Ножички, штопора и прочий маниакальный инвентарь - всё рядом, только руку протяни.
  - Прежде чем вы уйдете через эту дверь... - Торжественно сказала Арлена.
  Сумасшедшая квартирантка все-таки намерена её отпустить? Вот оно, счастье...
  - Вам придется выслушать то, что я имею вам сказать. - Закончила Арлена, и в речи её вдруг прорезался странный акцент.
  Таня кивнула головой. С радостью. Если все, чего желает новая сумасшедшая соседушка - это выговориться, то будем слушать. Даже в ладоши похлопаем, если что...
  В уме она поставила себе маленькую пометку - не отвлекать больше странную тетку репликами. Чем скорее та выговорится - тем быстрее её отпустит.
  - История вкратце такова. - Жестко сказала Арлена. - Существует мир по названию Анадея. В нем есть страна Эррона. Князи Тарлани были её властителями на протяжении тысячи с лишним лет, пока Совет Магов самым подлым образом не заполучил власть над Источником Силы. Затем Совет предпринял попытку убить вашего деда, Вала Тарланя, вместе со всей семьей. Но светлейший и часть Тарланьского дома сумели спастись, став изгнанниками на чужбине. Все это случилось давно, по вашему летоисчислению - целых тридцать два года назад. По нашему же календарю прошло двадцать шесть лет. Вам все понятно до этого момента, уважаемая Татьяна?
  - Все. - Послушно сказала Таня.
  - У Вала Тарланя был сын, Вер Тарлань. - Продолжила Арлена. - У него были и другие дети, и Вер Тарлань, как его третий сын, был бы ничем не примечателен, если бы не одно "но". Вер Тарлань очень любил посещать ваш мир. Местные дикарки никогда не умели защищать себя от магического воздействия, даже от самого простого, которое вы называете "приворотом"... Вер Тарлань на Земле развлекался. На родине такое было бы невозможно - там девицы живут под защитой заклинаний. А в вашем мире Вер Тарлань был волен делать что угодно - и увы, наделал кучу детей. Вернее, кучу дочерей...
  Таня воззрилась на Арлену с интересом. Даже если эта женщина была сумасшедшая, бред её, надо признать, был слаженным.
  - Одной из этих дочерей являетесь вы, княжна Татьяна. - Сообщила Арлена. - Кстати, я не исключаю, что ваша матушка и впрямь считает, что вашего отца звали Алексей Иванович Алешин. Должна заметить, что Вер Тарлань, подкатываясь к местным девицам, всегда называл им вымышленное имя. Соответствующее реалиям той страны, где проживал предмет страсти. В России он был Алеша, в Америке - Алекс...
  Бред у тетки был настолько занятный, что страх у Тани прошел. И она дерзко поинтересовалась:
  - А мой дед, который князь, может, ещё и меч особый имел? С цветной подсветкой, к примеру. Или со способностью по железу резать как по маслу...
  Раз уж у них там есть Совет Магов, то мечу-кладенцу сам бог велел быть.
  - Нахальное молодое поколение взрастила эта страна. - Надменно сказала тетка. - Но ничего. Когда вы покинете этот мир, Татьяна, я приложу все силы, что бы научить вас вести себя прилично. Достойно вашего происхождения.
  - О, так я ещё и этот мир покину? - Удивилась Таня.
  Ей опять стало страшненько. Уж не смертью ли ей тут грозят...
  Арлена одарила её строгим взглядом, скучно сказала:
  - А теперь я перехожу к сути. У нас в Анадее с давних пор существует одно пророчество. Собственно говоря, до недавнего времени никто не придавал ему особого значения. Сочинил его Алидориус Верейский, у которого сбылись далеко не все предсказания. Но зато те, которые сбылись, обессмертили его имя. Чего стоит только катрен о граде Иргене, что порастет ростками и зацветет цветами... Почти четыреста лет все считали это пророчеством о благополучии и многих летах града. Но вот сто шестнадцать лет назад кесарь Халкидии решил присоединить Ирген к своим владениям. Жители Иргена немножко воспротивились. Кесаря обуяло бешенство - у него в роду вообще было много сумасшедших. Браки с родными сестрами подействовали, не иначе. И он сначала захватил Ирген, а потом приказал сжечь весь город, руины его расчистить, а получившееся поле распахать и засеять. Когда на месте Иргена заколосилась пшеница, на которой ещё и васильки расцвели, только тогда все уразумели, что означали строки "Ирген Великий, потому как честь берег, ростками порастет и цветом зацветет". Наверное, лучше будет, если я зачитаю катрен, который относиться лично к вам...
  И приподняв глаза к потолку, как человек, который вспоминает что-то хорошо зазубренное, Арлена продекламировала:
  - Настанет день, которого сейчас никто не ждет.
   Великий княжий дом падет.
   Проклятье древних королей
   С окраин путь начнет.
   Белеет лист, чернеет цвет,
   Зима не к нам придет...
   Но что не смог найти никто,
   Четырнадцатая дочь найдет.
  - Чудненько. - Громко высказалась Таня, разом позабыв своё разумное намеренье молчать, чтобы сумасшедшая Арлена могла выговориться в полном спокойствии. - А меня это каким боком касается?
  Арлена раздвинула губы в улыбке и попыталась изобразить что-то вроде реверанса. Но при этом она продолжала держаться руками за косяки, так что реверанс принял форму легкого приседа на одной ноге.
  - Вы и есть та самая четырнадцатая дочь. Ваш почтенный отец, светлейший княжич Вер Тарлань, обзавелся здесь на Земле пятнадцатью дочерями. Вы по счету четырнадцатая.
  - Бред какой-то. - Сказала Таня. - Вас послушать, так у меня не отец был, а какой-то бык-производитель.
  - Он был светлейший княжич. - Величаво заявила Арлена. - И ему были свойственны порывы и желания, простительные юности... особенно когда эта юность столь высокого происхождения. Если бы Совет Магов не изгнал его семью из Эрроны, Вер Тарлань жил бы в Алом Замке. С официальной любовницей, одобренной придворным магом-лекарем, под охраной заклятья от нежелательной беременности. И от его излишней живости не осталось бы неприятных последствий в виде оравы незаконнорожденных дочерей...
  Вот в этом месте Таня разозлилась. Не то что бы она поверила в сказку о папаше княжеских кровей, но ей стало обидно. За то, что её назвали неприятным последствием и незаконнорожденной.
  - А самому вашему светлейшему княжичу в голову не приходило, что не стоит плодить детей направо и налево? - Холодно сказала она. И высокомерно вздернула вверх подбородок.
  - Вы правы. - Поспешно согласилась Арлена. Но сказала это как-то слишком быстро и равнодушно. - Княжича извиняет только тот факт, что во всем виноват Совет Магов.
  Таня оглушительно фыркнула. Хорошо, когда во всем виноват Совет Магов...
  - Поговорим лучше о пророчестве. - Почти умоляюще сказала Арлена. - О странном катрене Алидориуса Верейского мы вспомнили тогда, когда княжич Вер Тарлань обзавелся тринадцатым по счету потомком на вашей Земле. И все тринадцать, что примечательно, оказались девочками. До этого катрен о четырнадцатой дочери никак не толковался. Понимаете, пророчества вещь сложная. Иногда те, кто пророчествует, видят будущее как аллегорию, и пытаются передать увиденное метафорой. Видят аллегорически, описывают метафорически... в итоге невозможно понять, что же именно там предсказано. Но после вашего рождения немногие посвященные припомнили катрен Алидориуса Верейского. На удивление ясный и не требующий особого толкования. Княжий дом пал, а княжич этого дома породил четырнадцатую дочь. Оставалось ждать лишь "проклятья древних королей". Которое с окраин путь начнет и так далее.
  - Это все, что вы мне хотели сказать? - Сурово сказала Таня.
  - О нет, это далеко не все. - Быстро ответила Арлена. - Кстати, из всех дочерей вашего отца вы единственная, кто знает правду о своем происхождении. Остальные так никогда и не узнают, кем был их отец...
  - Ну прямо слезы наворачиваются. - Ехидно сказала Таня. - Сколько же они потеряли...
  Тут до неё дошло кое-что.
  - А почему был?
  - Княжич Вер Тарлань семнадцать лет назад погиб. Уже в нашем мире, на Анадее. - Сухо сказала Арлена. - Княжич был убит холодным оружием, это все, что мы смогли узнать. Но я вернулась сюда не для того, что бы сообщить, кем был ваш отец и кем является ваш сиятельный дедушка. Я пришла за вами. Татьяна, ваше время пришло. Вы нужны миру ваших предков. Мы должны отправиться туда немедленно.
  - Сейчас, бегу и падаю! - Строптиво ответила Таня. И про себя подумала, что сумасшествие новой соседки, должно быть, заразное. И на неё, Таню, перекинулось. Вот с чего бы ей воспринимать это предложение Арлены всерьез? И всерьез спрашивать, что там приключилось с её якобы "отцом"? Ведь ясно же, что мира с княжьими предками, о котором вещала больная на всю голову соседушка, не существует. Не может существовать. Это все лишь плод фантазий сильно скорбного ума. Нет бы согласиться, глядишь, сумасшедшая и успокоиться...
  - Но вы должны! - Дамочка глядела на умоляюще, страдальчески покусывая губы.
  Лучше бы эта особа страдальчески заламывала руки, мелькнула у Тани мысль. Тогда она смогла бы проскочить в щель между ней и косяком. И убраться из этой квартиры. Но нет, тетка по имени Арлена, хоть и страдала лицом, но руками по-прежнему цепко держалась за косяк.
  - На прошлой неделе в фамильном склепе вашей семьи треснула гранитная плита на могиле самого Дара Тарланя, вашего великого предка! - Торжественно провозгласила Арлена. - Треснула ни с того ни с сего. Так нам сообщили наши доносчики из Кир-Авэра, из столицы княжества. Это страшный знак! Странные случаи начали происходить на окраинах Эрроны, целые деревни превратились в кладбища, выживших нет. Дружинники Совета Магов, посланные туда, нашли лишь изувеченные тела. Никто не знает, что случилось. Ходят слухи, что вернулась голубая чума, несущая безумие...
  - Эпидемиологов пригласите. - Посоветовала Таня с ехидством. Потом в голову ей пришла мысль. - Вот давайте прямо сейчас позвоним по одному телефончику, и сразу же приедут врачи, и вам помогут.
  И вам помогут, и мне, подумала Таня. Тем, что натянут на вас смирительную рубашку...
  Но Арлена, увы, на предложение позвонить не повелась.
  - Я вас прошу... - Сказала она голосом несчастным до жути. Лицо её исказилось. - В Элиморе призраки выходят из могил и маршируют вдоль дорог. В Аретце жители вдруг уверовали, что в их бедах виноваты кошки. Они учредили братство Борцов с котами-вредителями и сожгли всех кошек в городе. А теперь это Братство, по слухам, принялось за людей... Кто-то наложил на весь город заклятье безумия, не иначе, потому как это массовое безумие.
  Тане стало не по себе. Ей даже жалко стало Арлену и весь выдуманный ею мир, в котором творятся такие ужасы. Несмотря на то, что этого мира не существует.
  Бедолага эта Арлена, подумала она. И небылицы придумывает, и сердцем за них болеет. Ох и плачет по тетеньке больница имени Кащенко...
  Арлена с жаром и напором продолжала:
  - Я вас умоляю. Согласитесь по доброй воле уйти в мир ваших предков. Ибо на вас вся наша надежда, Татьяна. Существует нечто, что может помочь нашей Эрроне... всему нашему миру! И только вы можете это найти. Это было предсказано самим Алидориусом Верейским...
  Видимо, у Тани на лице крупными буквами выписалось, что лично она ни в каких Алидориусов не верит, потому что Арлена возмущенно вскинула ровные бровки.
  - Вы мне не верите?!
  - Да верю я вам, верю... - Пробормотала Таня. И напомнила себе - сумасшедшим главное не перечить.
  Арлена возвестила:
  - И вам не кажется подозрительной история любви, случившаяся по соседству? Молодой красавец, богач, да и просто интересный мужчина влюбился ни с того ни с сего в страшную старую деву...
  - А любовь зла. - Заявила Таня. - Полюбишь и козла.
  Арлена насмешливо улыбнулась.
  - Ну прямо-таки девиз зоофила. Но, увы, у господина Жарского тяги к козлам никогда не было. А была у него любовница. И как раз на тот момент. Юное очаровательное создание, ваша одногодка, синие глаза, роскошная блондинистая грива до пояса...
  Наталья Львовна сравнения с подобным созданием не выдерживала. Лицо у соседки всегда было унылое, сероватое, с отечными веками - видно, почки пошаливали. И фигуру словно из геометрических фигур слепили - тело прямоугольное, без малейшего намека на талию, руки и ноги сухие, как палки.
  Но вот сердце у Натальи Львовны было доброе. И Тане она помогала по математике совершенно бесплатно в свое время. Сердечнейший человек была соседка, несмотря на то, что училка и математичка...
  Так что Таня решительно высказалась:
  - А может, этот банкир в нашей Наталье Львовне другие достоинства нашел. Душевные...
  - Дитя моё! - Назидательно сказала Арлена. - Душевные достоинства ищет тот, кто беден. Тот, кто богат, предпочитает исключительно те достоинства, за которые можно подержаться руками. Во всем, и в дамах тоже. Нет, это были не скрытые достоинства вашей соседки. Это были чары, и их наложила я. Ещё и дорогу в двух местах испортила, что бы господин Жарский направил свою повозку без лошадей в сторону вашего дома. И вот теперь богач и красавец готовиться к свадьбе с вашей соседкой, между нами говоря, страхолюдиной не первой свежести. А прелестная содержанка выброшена на улицу. Плачет, бедняжка, с утра до ночи, ищет нового покровителя. И все это ради того, что бы у меня была возможность завязать знакомство и пригласить вас сюда для разговора!
  Таня смутилась. Наталья Львовна и впрямь было неказиста. И то, что её суженным стал миллионер, банкир и красавец - да ещё так скоропостижно! - граничило с колдовством. Бабки на скамейке возле подъезда, кстати, именно такой вердикт и вынесли - "да опоила она его, бабоньки, как есть опоила и приворот наложила"...
  Арлена уловила на её лице некую задумчивость, но истолковала её по-своему. Заявила с жаром:
  - Найдите то, что напророчил вам найти Алидориус Верейский, и мы подыщем для вас жениха ещё лучше. Спасите мой мир, и я брошу к вашим ногам ваш! Я вознесу вас на те вершины, которые вы сами выберете, я... я многое для вас сделаю, обещаю.
  Таня, хоть и понимала, что все это бред чистейшей воды, но на минутку замечталась. Если бы эта Арлена и впрямь была ведьмой и могла сделать её богатой, очень богатой, что тогда? Миллиона два запросила бы, решила Таня. И в долларах. Нет, лучше десять. А потом съездила бы на юга, и мамку с дедом отправила на месяц-другой к морям и океанам отдохнуть. Ещё купила бы новую квартиру, просторную, не то что их маленькая двушка. А что ещё? Бутики каждодневно посещать и черную икру вкушать ложками - больно уж пошло.
  Таня вдруг поняла, что у неё не запасено ни одной мало-мальски приличной мечты на случай, если вдруг подвалит богатство. Вот Олечка Веденеева из их группы как-то раз полушутливо, полусерьезно заявила - мол, не знаю, как вы, девчонки, а я непременно когда-нибудь стану богатой. И куплю себе роскошную тачку, низкую такую, гоночную, у которой двери не вбок открываются, а вверх взлетают, как крылья бабочки. И ещё длиннющую горностаевую шубу. Буду выходить из этой тачки, а горностаевый подол будет за мной тянуться, пыль мести, как мантия... Таня представила себя вылезающей из гоночной роскошной машины, изящно вылезающей, с выкидыванием ног, как это делают модели. А потом бредущей к своему старенькому подъезду, причем по грязному асфальту за ней будет волочится шуба, на которую можно купить пол-квартиры...
  Таня фыркнула. И с раскаянием подумала - собственной мечтой к девятнадцати годам так и не обзавелась, а над чужой ржу. Нехорошо.
  - Итак, вы готовы отправиться со мной на Анадею? - С лихорадочным блеском в глазах спросила Арлена.
  Таня припомнила свое намеренье не перечить сумасшедшей соседушке, и сказала вежливо:
  - Ну раз уж вам без меня никак... Хорошо, ведите меня в этот ваш мир моих предков.
  И запоздало подумала - а что, если Арлена потащит её на балкон и предложит спрыгнуть, потому как вход в мир предков располагается именно под балконом? А что, вполне логичное продолжение истории про деда-князя и папу-княжича. И что тогда?
  Вот тогда я точно упрусь, решила Таня. И буду орать благим матом. Глядишь, кто-то из соседей вызовет полицию...
  Лицо Арлены в одно мгновенье из несчастного и подавленного стало бодрым и до ужаса энергичным.
  - Благодарю вас! - Воскликнула она.
  Затем наконец-то отпустила косяки, протянула руки, обняла Таню и притянула к себе.
  А сила-то у тетки недюжинная, с некоторым содроганием осознала Таня. При такой силе ей и ножички не к чему - руками обойдется...
  - Вас надо научить языку. - Пробормотала Арлена. - Вы должны знать анадейский, что бы разговаривать и понимать...
  Таня услышала, как Арлена шепчет непонятно что низким шипящим голосом. Потом она несильно шлепнула её между лопатками одной рукой. И сказала:
  - Энес лер гелто.
  Это не "энес лер гелто", с изумлением осознала Таня. Сейчас мы переместимся, вот что сказала Арлена. Но что за...
  Ладонь тетки легла ей на затылок и с силой пригнула буйную Танину голову к плечу Арлены. Она уткнулась лбом и носом в пухлое плечо, укутанное шелком.
  - Фенрихт! - Ни с того ни с сего вдруг выкрикнула Арлена. Сильно топнув ногой.
  И Таню охватил внезапный приступ тошноты. Может, от волнения? Она попыталась поднять голову с могучего Арлениного плеча. Надо дыхнуть воздуха, глядишь, и полегчает.
  Мощная ладонь буйной соседушки все ещё прижимала её затылок, не давая разогнуть шею.
  Потом Арлена разжала объятья. Таня глянула поверх её плеча - и застыла.
  Интерьер вокруг нисколько не напоминал квартиру Натальи Львовны.
  
   Глава вторая. "В аристократических кругах".
  
  Не было вокруг тесной маленькой кухоньки - семь шагов в длину и пять в ширину, со скромным зеленым кафелем на стенах, со стареньким холодильником в углу.
  Таня стояла в четырехугольном громадном помещении, размером с хороший спортивный зал. Освещали его шары-светильники в бронзовых оплетках, что свисали гроздьями из всех четырех углов. Стены покрывал золотой цветочный узор на багровом фоне. Потолок был высокий, густо-черный. То ли покрашено так, то ли черен был сам материал потолка.
  - Где я? - Изумленно спросила Таня.
  И посмотрела на Арлену.
  Пока Таня разглядывала зал, сумасшедшая жиличка из соседней квартиры отошла в сторону. И теперь вполголоса разговаривала с каким-то типом, весьма странно одетым - черные штаны, заправленные в черные сапоги, короткая куртка, подпоясанная ремнем из черно-серых металлических пластинок. Серебро с чернью? Куртка была травянисто-зеленая, замысловато расшитая серебряными шнурками. С которых там и сям свисали кисточки.
  В общем и целом весь костюмчик напоминал иллюстрацию к сказке, виденную Таней ещё в детстве. Где изображался, как ей помнилось, прекрасный принц...
  Арлена, прервав разговор с типчиком, сообщила:
  - Мы сейчас находимся в приюте изгнанного князя Тарланя. И тех немногих благородных людей Тарланьского дома, что смогли пережить Ночь Восставших Магов.
  Таня похолодела. Другой мир был налицо - а значит, все, сказанное сумасшедшей теткой, правда. Про отца. Про местного Нострадамуса по имени Алидориус, который что-то там сочинил. Про то, что ей здесь предначертано нечто найти.
  При этом Арлена разговаривала не на русском и не на английском, а на каком-то незнакомом языке. Однако Таня прекрасно её понимала. Как там дамочка сказала: "вы должны знать анадейский"...
  Ну, вот она и знает. Вот только один неприятный момент - а оно ей надо?
  Чужие миры, лихорадочно припомнила вдруг Таня, приятным местом бывают только в романах. А на деле...
  Мужчина, оторвавшись от беседы с Арленой, глянул на неё и сказал наглым голосом, совершенно не подходившим к облику прекрасного принца:
  - Это и есть незаконная внучка князя Тарланя? По лицу сразу видно, что мать из простонародья, от сохи да от лопаты, как говориться...
  И он окинул Таню долгим брезгливым взглядом с головы до ног. Арлена шикнула:
  - Орл, уймитесь, вспомните ваши манеры, вы же благородный человек, в конце концов...
  - Ах да. - С насмешкой сказал мужчина. И отвесил в сторону Тани короткий издевательский полупоклон. - Прошу прощения, милая девица. Как там поживает ваша мать-селянка?
  Мама у Тани селянкой никогда не была. Звалась она Вера Михайловна Дебрина, работала учительницей, родилась и выросла в городе - а село видела лишь по телевизору. Если показывали.
  - Моя мать не селянка. - Сообщила Таня на анадейском, запинаясь от непривычки на окончаниях слов. Со злым прищуром оглядела типа в костюмчике принца с ног до головы. - И лично для вас я не "милая".
  - Ого. - Заявил тип чуть ли не радостным голосом. - А наша курочка клюется. Квохчет в ответ. А петь умеет?
  - Орл! - Рявкнула Арлена. - Хватит! Ни слова больше!
  Тане не терпелось достойно ответить злобному типу... но увы, в голову ничего не шло, достаточно изысканного и едкого. А попросту слать матом по анатомическим направлениям не хотелось. Место, сильно похожее на дворец, к этому не располагало.
  Поэтому Таня ограничилась тем, что ожгла подлеца яростным взглядом, затем повернулась к Арлене и заявила:
  - Знаете что, Арлена... Я требую, что бы вы отправили меня домой! Сейчас же! Немедленно!
  - Татьяна, не обращайте внимания на Орла, он ещё не понимает, перед чем стоит наш мир...
  - Я в любом случае передумала! - Известила её Таня громким голосом. - Да я думала, что вы просто сумасшедшая! Вот и решила не перечить. Пожалела бедненькую, головкой стукнутую! Откуда я знала, что эта Анадея действительно существует? Требую, что бы меня отправили домой. Меня мама с дедом искать будут, всю полицию на ноги поднимут...
  - Страшно-то как! - Ехидно сказал типчик в зеленой куртке со шнурками и кисточками. - Наверное, и до нас доберутся, а?
  Таня, не глядя на Орла, бросила в сторону Арлены:
  - А не вернете, так я вам помогать не буду. И ничего искать не стану. Вы же меня на роль ищейки определили, так? Что бы я нашла то, чего не смог найти никто... Так вот - не буду и не стану!
  Арлена сложила пухлые ладони в молящем жесте, прижала их к монументальному бюсту. А типчик со шнурками и кисточками вкрадчиво сказал:
  - Собственно, их не так уж и много - тех, кто верит, что вам и впрямь суждено что-то найти. Алидориус Верейский мог иметь в виду другую четырнадцатую дочь. К примеру, в каганате Сэрендион у кагана Вакрифа есть не только четырнадцатая, но и сточетырнадцатая дочь.
  - Вот и отправьте меня домой! - Со злостью бросила Таня.
  Лицо Арлены стало трагичным, лицо Орла приняло презрительно-враждебное выражение - мол, понаехали тут. Тут послышался шум. Словно приближалась целая толпа народу. Затем распахнулись высокие двери.
  И в зал действительно ввалилась целая толпа народу.
  Это шествие походило на свиту - впереди шел седовласый старец в одеждах, напоминавших о расфуфыренных нарядах средневековья, по бокам у старца и сзади него шествовали четыре личности, одетые в черное, с привешенными к поясам мечами. Мечи были без ножен и по-злодейски сверкали обнаженной сталью.
  Сразу же за личностями шли дамы и кавалеры. Именно дамы и кавалеры - иначе не назовешь. Дамы были в длиннющих юбках, которые тащились по полу. Каждая дамочка обеими руками придерживала подол - чтобы не наступить ненароком. На кавалерах красовались затейливые короткие куртки, в вышивке и с воротниками-стойками, перехваченные ремнями. На ремнях висели мечи - поменьше размером, чем те, что имелись у четырех личностей вокруг старца. Но всяко превосходящие по размерам кухонные ножи. Неширокие штаны заправлялись в ботфорты до колена...
  Старец остановился, отчего вся процессия, шествовавшая у него по пятам, застыла. Внешность у старца была величественная. Голову украшала грива седых волос, аккуратно подстриженная серебряная бородка окаймляла скорбно поджатые губы. Тело облекал черно-алый камзол, длинный, до колен, с пышными рукавами.
  Но там, где рукава кончались, не было кистей. И сами пышные, фонарями пошитые рукава, болтались очень уж безвольно. Наводя на мысль, что рук-то в этих рукавах и не было...
  - Дитя мое! - Провозгласил старец. Пустые рукава слегка качнулись. - Пади ж на грудь страдающего деда своего!
  Орл при появлении старца склонился в глубоком поклоне. Арлена выполнила замысловатый реверанс. После чего в два быстрых шага вернулась к Тане, шепотом сказала:
  - Иди к князю! И пади на его благородную грудь, ну! Чего тебе стоит?
  Таня отступила от Арлены и заявила:
  - Ни на чьи груди падать я не собираюсь!
  Арлена рядом с Таней ахнула. В толпе кавалеров и дам, что торчали столбами позади старца, начались возмущенные шепотки. Но старик только один раз мотнул головой - и шепотки тут же умолкли.
  Старец сказал:
  - Юная дева права. Мое поведение есть невежество по отношенью к ней... Я не представился, и это мое упущенье. Итак, я его исправлю. Я Вал Тарлань, низложенный князь Эрроны, опальный владетель Алого Замка, отец несчастного княжича Вэра Тарланя. И твой дед, милая девушка...
  Таня так и предполагала, что величавый Дед Мороз в шмотках аля-Средневековье есть родитель её блудного папочки.
  Низложенный князь сказал, внимательно глядя Тане в лицо:
  - К сожалению, твой отец, мой бедный сын, уже не может ввести тебя в тот круг, к которому ты принадлежишь по праву рожденья. Но я сделаю это вместо него. Отныне и навсегда признаю тебя дочерью Тарланьского дома. И нарекаю тебя Татьяной, княжной Тарланьской...
  - Я и без вас уже девятнадцать лет как Татьяна! - Возмутилась Таня. - И в кличках, которых вы тут к именам прилагаете, не нуждаюсь!
  Старый князь потемнел лицом. Тане почему-то стало стыдно. Как говаривал её дед, Михаил Семеныч - упавших топтать смелости не надь. Бедолаге, если разобраться, и так досталось, со всех сторон и по первое число. Из собственной страны выгнали, власти и трона лишили. Рук нет, сына злодейски убили - в общем, не жизнь, а сплошное страдание! И невесть откуда притащенная внучка хамит в придачу...
  Но потом обида взяла верх над жалостью. Дед с папенькиной стороны захотел её увидеть потому, что у них тут начались всякие беды. А некий Алидориус Верейский все это когда-то предрек - и присовокупил, подлец, ссылку на четырнадцатую дочь. То бишь указал её порядковый номер в ораве детей блудливого папочки. Не ею лично интересовался этот старик, а порядковым номером... После мыслей об этом Танина жалость улетучилась, и она вспомнила о том, что время, собственно, идет. И мать с дедом вечером вернуться домой. Начнут её искать - а найдут лишь сотовый и валяющегося на диване японского классика...
  Таня вмиг представила себе, что будет потом. Мать в слезах начнет глотать валерьянку и запивать её флаконами пустырника. А ещё будет непрерывно звонить в полицию. Дед сначала потрет грудь с левой стороны - у него давно пошаливает сердце, но он это скрывает. То есть от мамы скрывает, которая занята работой в школе и частными уроками. А от Тани скрыть невозможно, она из института возвращается после обеда и все видит. Потом дед накинет на плечи куртку и побежит на обход района. Ещё и Танину фотографию с собой прихватит...
  Таню обдало холодом.
  Только что обретенный дедушка смотрел на неё печально. У свиты за его спиной лица были потрясенные.
  Таня свела брови на переносице, вскинула голову и заявила:
  - Требую, чтобы меня немедленно отправили домой. У меня там мать, если вы не знали. И дед тоже есть. Причем нормальный дед, который всю жизнь был рядом. Который в садик меня водил, и подарки на день рождения дарил... не то что некоторые! И дед с мамой вот-вот вернуться домой. А меня нет!
  - Дитя. - Изрек старец. Голову склонил, посмотрел этак мягко, подлец, умоляюще. - Не беспокойся за свою почтенную мать. И за своего достойного деда. Благородная Арлена, вы сделали то, что положено было сделать?
  Благородная Арлена чуть ли не на пол бухнулась в очередном реверансе.
  - О да, ваше пресветлое княжье могущество! На дверь дома княжны Татьяны я нанесла чары. Как только её почтеннейшая матушка проследует через эту дверь, она забудет о существовании дочери. То же случиться с её достойнейшим дедом. И другие лица, будь то сродственники или друзья-знакомые, пройдя через эту дверь, позабудут о княжне Татьяне. Словно её и не было.
  - Глупости. - Убежденно сказала Таня. - У меня там фотографии по всей квартире развешаны. Где я с дедом, с мамкой, во всех видах и даже на нашей даче... И документы мои там, и одежда. Как будут прибираться, так и найдут. А уж туфли и вовсе по всем полкам в прихожей растыканы. Размерчик у меня, кстати, побольше, чем у мамы. Так что мою обувку за свою она точно не примет.
  - Нету. - Спокойно сказала Арлена. - Нету там больше ни ваших туфель, ни бумажек от властей, ни этой ужасной одежды, что вы носили в вашем мире. Я, уж простите, оставила на двери вашей квартиры ещё и заклинание на уничтожение всех следов живого человека, помимо чар на забывание. Все, что вам принадлежало в том мире и в той квартире, больше не существует. Помните, что было, когда вы вышли из вашей двери? Вы пошли вперед, не оглядываясь, а я задержалась сзади на секунду. Сказать, почему?
  Таня глянула на неё хмуро.
  - И чары на забывание, и заклинание на уничтожение следов я прочла возле двери заранее. - Поучающим тоном сказала Арлена. - Ещё до того, как нажала на звонок. А потом, когда вы вышли, я двумя прикосновениями к косяку влила Силу в чары и заклинание. Как только вы переступили порог вашего дома, путь назад был отрезан, княжна Татьяна.
  - Ну вы вообще звери... - Обескуражено выдохнула Таня.
  В голове у неё мелькнуло - что это за Сила такая? Но уже через секунду Таня переключилась на другое. Удивительно, но факт - ей стало легче оттого, что дед с мамкой искать её не будут. Пусть она для них исчезнет - но зато не будут сходить с ума от страха. А в том, что Арлена и вправду способна колдовать, она уже не сомневалась. Сумела же та за одну секунду перетащить её в другой мир? Значит, и на прочее способна. Тем более что по всему видно - не хвастается Арлена перед своим князем, а чинно ему докладывает.
  И забудут про Таню на Земле, как есть забудут...
  - Я ещё в институт хожу. - Припомнила она. Не то чтобы с надеждой - просто в слабой попытке хоть как-то уесть оппонентов. - Вот когда ректоры с деканами к нам домой названивать начнут, мол, где эта Татьяна Дебрина, мать с дедом сразу же про меня вспомнят!
  И будет это вовсе ни к чему, с грустью подумала Таня, закончив речь. Потому что как только её вспомнят, так сразу же кинуться искать. И все пойдет по тому же сценарию - валерьянка, звонки в полицию, дед дрожащими руками надевает куртку...
  Старец только бровью повел в сторону Арлены, и та зачастила:
  - Ах да, институт, это дом наставников, к которым ходила княжна Татьяна. Туда я тоже нанесла визит. Сегодня, как только княжна покинула дом. Представилась теткой Татьяны, сказала, что её мать тяжело больна, и девочке придется оставить учебу. Мне сразу поверили, вычеркнув её изо всех списков. Правда, что-то начали говорить о книгах из библиотеки. Пришлось дать местных денег одной особе, что бы та не искала княжну. Вот и все...
  Затем Арлена повернулась к Тане и наставительно произнесла:
  - Вы и представить себе не можете, как легко вычеркнуть одного-единственного человечка из вашего мира...
  - Не торопись. - Буркнула Таня. - У нас есть ещё такая великая вещь, как бюрократия! Я у себя в квартире прописана, на меня квартплата начисляется. Как только квитанция придет, мама сразу же увидит, что у неё в квартире ещё кто-то проживает.
  - Уже нет. - Нараспев сказала Арлена. - Я в свое время немного пожила у вас. Так что правила и законы вашего мирка знаю. Я побывала в ЖЕКе и паспортном столе. Вы больше нигде не прописаны, нигде не живете. Вас нет. Нашим заклинаниям - и вашим деньгам - все паспортистки до ужаса покорны...
  Таня ожгла Арлену яростным взглядом. Но та только насупила светлые бровки и ответила пламенным взором. Мол, моё дело правое, я за родину борюсь.
  - И при всех этих обстоятельствах... - Очень мягко произнес старец. - Для тебя, юная дева, будет разумнее с нами не ругаться. Ибо мы не звери какие-нибудь, а лица, к тебе сердечно привязанные. Хочешь вернуться на родину - да пожалуйста! Как только найдешь то, что предписано найти, мы тут же отправим тебя назад. С почетом и чувством неизбывной благодарности в сердце. Обещаю, что восстановим все, что изменили. Память твоей матушки, прочее... но сделаем это после того, как ты найдешь то самое, чего никто из нас найти не может. И никакие твои мольбы и уговоры тут не помогут...
  - Какие мольбы, какие уговоры? - Разъярилась Таня. - Я вам как дважды два объясняю - не буду я вам ничего искать! Нашли тут поисковую овчарку... Отправьте меня домой, вам же лучше будет! Я, когда злюсь, очень даже неприятная!
  Седоволосый старикан чуть сдвинул брови. Склонил голову, рассматривая Таню.
  - Вижу, княжна Татьяна, что вы приняли свое решение. А мне в ответ придется принять свое. Арлена, отведите княжну в комнату. Заприте там. Никаких посещений, держать на хлебе и воде, пока не одумается.
  Таня глянула на дедулю зло и растерянно.
  - То есть вы меня под замок сажаете?! В застенок?! Я вам что, рабыня?
  Старый князюшка ласковым голосом возвестил:
  - Вы в полной моей власти здесь, княжна Татьяна. Как и всякая другая девица Тарланьского дома.
  Такого диктата Таня снести не могла. А посему, немного потеряв самообладание, выкрикнула в лицо внезапно обретенному дедушке:
  - Ах вы аристократы недоделанные, уроды с родословными, да какое вы имеете право, чучела титулованные...
  Неизвестно, какие ещё перлы она могла бы выдать, но Арлена что-то буркнула, ткнув Тане рукой меж лопаток.
  И её лицо враз онемело. Из горла вырывался только сип. Хотя она пыталась, изо всех сил пыталась много чего ещё сказать...
  - Мы увидимся позже. - Нахально заявил старый князь. Даже благообразно улыбнулся, подлюга. - И несмотря ни на что, дитя моё, я был крайне рад встрече с вами. Вы так похожи на моего потерянного сына... в немалой степени - благодаря вашему неукротимому нраву. До встречи. Помните, вам надо всего лишь сказать, что вы согласны. И ваше заточение тут же прекратится.
  Его княжье могущество стремительно развернулось и вышло из зала. Дамочки из сопровождения подхватили подолы и засеменили следом. Кавалеры сопровождали их бойким шагом.
  Таня стояла на месте, с разинутым ртом, сжав кулаки. Да так, что ногти вонзились в мякоть ладоней. Во рту ощутимо горчило - наверное, от чувства собственного бессилия...
  - Пойдемте, княжна. - Строго сказала Арлена.
  Таня сделала шаг назад. Орл, оставшийся в зале после ухода князя, тут же ввернул:
  - Бросьте, благородная Арлена, вы же слышали, что она говорила. Такая по доброй воле не пойдет. Я не удивлюсь, если она наброситься на вас с кулаками.
  Он, увы, был прав - Тане до ужаса хотелось влепить Арлене пару пощечин. Раз уж не было возможности наорать. Останавливали её лишь два довода - это ничего не изменит и старух бить нехорошо.
  Арлена торопливо заявила:
  - Думаю, будет лучше, княжна, если я вас перенесу в вашу комнату. Мин кунишу...
  Орл гадко хихикнул.
  Таня дернулась было, решив бежать из этой залы, но Арленина рука стремительно коснулась её плеча. Танины ноги мгновенно прилипли к полу. Да и руки не отзывались, их вроде как парализовало.
  Чертова магия, яростно подумала Таня. Два непонятных словечка, одно касание - и вот вам результат...
  Арлена снова что-то буркнула, шлепнула её по руке, и Таня замороженной статуей воспарила над полом. Арлена зашагала вперед. Таня плыла по воздуху за ней, словно на невидимом, но крепком поводке.
  
   Глава третья. "В глуши, во мраке заточенья..."
  
  Двери сами по себе растворились, выпуская их из зала. Коридор за дверями состоял из нескончаемой вереницы каменных колонн. Все они стояли на странных пятипалых основаниях, напоминавших птичьи лапы. Сверху смыкались острые готические арки. Окон не было, коридор освещали горящие факела, воткнутые в стальные держаки на колоннах.
  Таня плыла по воздуху вслед за Арленой - и мрачно разглядывала реалии чужого мира. Реалии, кстати говоря, были грязноваты. Между колонами занавесками висела паутина, у оснований валялся мусор. Только середина коридора была относительно чистой.
   Тропинку в грязи, должно быть, вымели своими юбками дамочки из свиты князя, зло подумала Таня. Вот оно, преимущество длинных подолов - и снизу не задувает, и пол выметен...
  А потом она пригляделась к факелам.
  Их пламя было почти как настоящее. Только языки у него не бились, не взлетали и не опадали, как это бывает у живого огня. Пламя висело в воздухе застывшим цветком, не шевелясь и не меняясь.
  И тут магия, констатировала Таня. С печалью констатировала, ибо перед всеми этими магическими чудесами достижения её родного мира, техногенные и громыхающие, несколько блекли...
  Длинный коридор свернул направо и уткнулся в двустворчатые двери. Те, в свою очередь, опять распахнулись перед Арленой сами по себе.
  И Таня выплыла под небеса чужого мира.
  На желтом небе сиял диск раза в два побольше земного Солнца. От него исходил мягкий зеленоватый свет. На Анадее время явно близилось к полдню, лучи лились почти отвесно.
  Вокруг простирался громадный двор, четырехугольный, тянущийся вдаль и замощенный серым камнем. Его окружали высокие здания, возведенные без зазоров, впритирку одно к другому. Строения были самыми разными - тут попадались и круглые башни с романтическими зубцами, имелись квадратные зиккураты самого мрачного вида, стояли прямоугольные здания, кубические... И все они отличались разной отделкой. Где красовалась облицовка из цветного камня, где лепнина, а где во всю ширь и высь фасада разворачивались впечатляющие скульптурные панно.
  Здания роднило только одно - удручающее отсутствие окон. Лишь кое-где виднелись небольшие прямоугольные отверстия, скважинами уходящие в толщу стен. Видно, такая у них тут была фишка в архитектуре - здания по типу блиндажей.
  Арлена, не оглядываясь на Таню, свернула влево и отшагала вдоль строений метров двести. Вошла в высокий вытянутый дом, крышу которого украшали каменные фигуры дев и вьюношей, скрюченных в замысловатых позах.
  Таня летела следом.
  Сразу от входа начиналась широкая лестница. Они поднялись на третий этаж - Арлена пешочком, Таня дрейфуя над ступенями. На третьем этаже вдаль уходил коридор, с одной стороны тянулись через равные промежутки двери из дерева, украшенные резьбой. В конце коридора Арлена остановилась, оглянулась.
  - Это ваши покои, княжна Татьяна.
  Она толкнула дверь, зашла - а следом за ней покорно вплыла Таня.
  Комнату освещали все те же замороженные факелы. Темные стены в их ярком свете поблескивали сколами на каменных блоках. В дальнем углу стояла узкая койка, у стены напротив торчали два резных деревянных стула. Между стульями на манер стола притулился высокий деревянный сундук с узорчатыми накладками. Судя по цвету - из бронзы.
  Окон не было. Совсем.
  Арлена что-то сказала приглушенным тоном, хлопнула Таню по плечу. Та приземлилась на пол.
  - Так. - сказала Арлена. - В молчанку мы играть не будем. Княжна Татьяна, я верну вам возможность двигаться и говорить, но только прошу вас не делать глупостей.
  Она провозгласила, опять-таки приглушив голос, но на этот раз Таня её расслышала:
  - Милишу. Кунишу.
  Могучая Арленина рука дважды хлопнула Таню по спине.
  И она пошевелилась. Потом облизала пересохшие губы - за Арленой лететь приходилось с полуоткрытым ртом. Выпалила:
  - Как вы могли! Притащили меня сюда, что бы на хлеб и воду, под замок... Феодальша бесстыжая! Дед этот полоумный, вы с вашим Афигидориусом...
  - Алидориусом. - Поправила её Арлена. - Успокойтесь, княжна, право, ни к чему так плеваться словами. Просто весы так расположились, не в вашу пользу. На одной чаше ваша свобода, на другой - жизни людей моего мира.
  - А что, если я не та самая четырнадцатая дочь? - Рявкнула Таня.
  - Это выясниться. Когда-нибудь. - Холодно ответила Арлена. - Но вы можете быть и той самой, а это дает нам некий шанс... или по крайней мере надежду на этот шанс. На вашем месте, княжна Татьяна, я бы расслабилась и попыталась прижиться в нашем мире. Все равно другого выбора у вас нет.
  Таня яростно сверкнула на неё глазами. Но промолчала. Потому что благородная зараза Арлена была кое в чем права. Раз уж она по собственной глупости - и по Арлениной подлости - очутилась здесь, то надо попытаться выжить. А потом найти возможности вернуться.
  У неё мелькнула было мыслишка о побеге, но Таня её задушила на самом корню. За стенами замка никто не ждал с распростертыми объятьями. Уж лучше княжной побыть. Хоть кормить будут и защитят при случае.
  Арлена по-светски улыбнулась.
  - Давайте сделаем вид, что мы только что познакомились. Княжна Татьяна, добрый день, как вам ваши покои?
  - Как каменный мешок. - Зло сообщила Таня, чувствуя себя узницей замка Иф.
  Арлена хмыкнула.
  - Мы в Фенрихте, в замке, построенном адельбергскими магами ещё в Эпоху Ненасытного. Тогда от магических нападений защищались хорошими каменными стенами. Окон избегали. Считалось, и не без основания, что окна более уязвимы перед чужой магией, чем сплошные стены... При возведении стен, кстати, творились кое-какие обряды. В скрепляющий раствор замешивали человеческую кровь, что бы усилить защиту. А в фундамент самого замка непременно замуровывали какую-нибудь девственницу.
  - Шутите? - Пораженно спросила Таня.
  - Нисколько. - Спокойно ответила Арлена. - Довольно часто в коридорах и покоях Фенрихта можно встретить благородную девицу Аделину дер Фонрайт. Встречается она ближе к полуночи, одета в платье того времени. Такое, знаете ли, свободное одеяние, запоясанное под грудью, с длинными рукавами, волочащимися по земле. В те времена длина рукавов говорила о благородстве происхождения. Чем длиннее рукав, тем благороднее персона... Именно тело Аделины дер Фонрайт лежит в фундаменте этого замка.
  - Нет, вы точно не шутите? - Выдохнула Таня.
  - Какие шутки. - Ровно сказала Арлена. - Кстати, у Аделины дер Фонрайт рукава такие, что приходиться думать о её родстве с королевским домом тех времен... Платье светлое, так что вы легко различите её на фоне каменных стен. Не пугайтесь, Аделина безобидна. Немного плаксива - многие слышали, как она всхлипывает. И любопытна - всегда приходит посмотреть на нового человека. Думаю, и на вас придет посмотреть сегодня ночью.
  - Во как... - Дрогнувшим голосом сказала Таня. - А тень отца Гамлета у вас тут имеется? Для комплекта.
  На полном лице Арлены появилась усмешка.
  - В приличном замке не держат привидений, мечтающих о мести, княжна Татьяна. Раньше здесь бегали целые стада призраков, как-никак замку полторы тысячи лет, в его стенах бывало всякое, и убивали здесь по-всякому. Но князь Вал Тарлань, поселившись в Фенрихте, первым делом очистил замок от привидений, которые могли повредить его людям... то есть нашей прислуге, которая и так немногочисленна. Для самих Тарланей призраки не страшны.
  К этому моменту Таня уже оправилась от изумления и потому ввернула:
  - Ну да, у каждого свой страх. У прислуги призраки, у Тарланей - Совет Магов.
  Арлена хмуро глянула.
  - Совет Магов теперь и ваш враг, поскольку вас признали и нарекли княжной Тарланьской... Показать покои? Правда, не знаю, интересно ли вам, где спрятаны ванна и туалет.
  Таня яростно фыркнула. Но промолчала. Гнев её спадал. Сколько не рычи на Арлену, ситуация не меняется. Она в чужом мире, в чужом дворце, и следует хоть чему-то научиться. Хотя бы - куда и как ходить по нужде...
  Она втянула носом воздух и напряженно потребовала:
  - Покажите мне покои.
  Арлена приподняла светлые бровки и улыбнулась с намеком, как училка, ждущая от ученицы правильного ответа.
  Таня зло добавила:
  - Прошу вас...
  Лицо Арлены озарилось приятнейшей улыбкой.
  - Понимание есть добродетель последняя по счету, княжна Татьяна, но отнюдь не последняя по значению. Она замыкает ряд добродетелей в кольцо, творя тем самым вечный круг. Приятно видеть у вас признаки именно понимания...
  Затем, стремительно развернувшись, подошла к пустому углу справа от двери и хлопнула ладонью по темной кладке.
  В стене тут же прорезался четырехугольный проем. Камни подернулись легкой серой дымкой и превратились в деревянную дверь.
  Арлена пояснила:
  - Здесь ваша уборная, княжна Татьяна. На дверь наложен морок, ибо место, где благородная дама совершает свой туалет, следует скрывать от посторонних глаз. При хлопке морок спадает, и дверь обнаруживается.
  Таня зашла вслед за Арленой внутрь. Здесь тоже не было окон, свет шел от двух факелов на стене. Напротив двери красовалась ванна, бронзовая, снабженная с одной стороны длинной спинкой. Над ней из стены торчала тонкая труба. Таня присмотрелась. Это был кран, ничем другим это быть просто не могло! Без вентиля, но кран. А кран предполагал наличие водопровода и канализации.
  Она не поленилась и заглянула под ванну, стоявшую на массивных бронзовых лапах. Снизу имелась ещё одна труба, пошире, уходящая в пол. Значит, слив имеется. Вот тебе и средневековье с частичными удобствами.
  Таня ощутила нешуточное облегчение. Все-таки нашему человеку без водопровода и канализации жить неуютно.
  Прочие удобства напоминали те, что были в её московской квартире. У одной из стен стоял стульчак, прикрытый резной деревянной крышкой, на другой стене висело зеркало. Под зеркалом примостился столик с глубокой чашей.
  - Поглядите сюда, княжна Татьяна. - Величаво сказала Арлена. - Итак, чтобы принять ванну...
  Из рассказа Арлены, очень подробного, выяснилось следующее - почти всё в этой комнате было как на родине. Но имелись и отличия.
  Чтобы заработал кран или слив ванны, следовало хлопнуть по ним ладонью. До простой пробки или задвижки на кране здесь ещё не доросли, поэтому все трубы открывались и перекрывались исключительно магией.
  К чаше под зеркалом надо было прикоснуться пальцами, и она наполнялось водой. В ней ополаскивали руки и лицо. После чего следовало хлопнуть ладонью по столику, и вода утекала в трубу, утопленную в стене за чашей.
  По обеим сторонам зеркала имелись два углубления. В одном из них была налита густая масса для обтирки зубов, в другом - жидкость для умывания рук и лица.
  Жидкое мыло и зубная паста, перевела для себя Таня. Она сунула палец в углубление с мылом, понюхала. Жидкость была густой, маслянистой, и пахла цветочками. Над ванной тоже имелось углубление с этой штукой.
  До шампуней и бальзамов здесь ещё не доросли. Впрочем, наличие мыла уже радовало. Пахло оно вроде ничего...
  На роль полотенца предназначалась простыня, висевшая на крюке рядом с ванной.
  Они вернулись в спальню. Арлена, переступив порог, хлопнула по стенке рядом с косяком. Дверь снова обрела вид каменной стены. Таня запомнила фокус - и то место, куда Арлена била. А то придется ночью спросонья вставать по нужде - и будешь колотиться в стенку до утра, ища заветную точку...
  - Вот и все. - Почти жизнерадостно сказала Арлена. - Может, вы уже передумали, княжна Татьяна? И готовы жить вместе с нами, бороться и искать...
  Таня насупила брови.
  - Что ж. Особа благородной крови - а вы безусловно особа благородной крови - не может так скоро отказываться от своих слов, сие было бы просто неприлично. - Церемонно сказала Арлена. И присела в глубоком реверансе. - Прошу прощенья, княжна Татьяна, если я оскорбила вас, предположив, что вы уже передумали. Хлеб и воду вам будут приносить трижды в день. Не пытайтесь выйти из двери - все равно не получиться. А теперь я удаляюсь...
  И она вышла.
  Таня, поразмыслив, решила сначала принять ванну для успокоения нервов и души.
  Точка, которая разоблачала дверь, нашлась сразу же. Она зашла, двумя пальцами осторожно хлопнула по трубе. Вниз рванулась струя, весело зажурчала. Вода была приятно горячая. Следовало ополоснуть ванну на предмет чистоты - но бронзовые стенки сияли в свете факелов таким надраенным блеском, что она решила не мучить излишней гигиеной ни себя, ни блестящее чудо.
  Таня залезла в воду и пролежала там чертову прорву времени, то и дело спуская остывшую воду и подливая горячей.
  Когда она вышла, на резном деревянном сундуке напротив кровати стояла тарелочка, расписанная бордовыми листьями и синими птичками. На тарелке стопкой лежали три куска хлеба. Рядом стоял серебряный кувшин с водой и такой же серебряный стаканчик.
  - А я не барыня. - Гордо сказала Таня в пустоту комнаты. - Я и хлебом могу быть сыта. Так что свои ананасы и рябчики держите для себя, буржуи недобитые. Дворяне недоделанные.
  Высказавшись, Таня взяла кусок хлеба и надкусила. Хлеб был пышный, солоноватый и сладковатый одновременно. Интересно, кто принес сюда тюремную пайку? Увижу в следующий раз, подумала она. И улеглась на узкую койку, снова и снова прокручивая в голове события этого дня.
  Понемногу она все больше и больше понимала то, что внутренним чутьем осознала с самого начала - сдаться все равно придется, рано или поздно. Домой не отпустят, ибо на кону у здешних стоит самое святое - покой родимых хат, которым грозят древние проклятья.
  А также, согласно гаду Афигидориусу, под угрозой срыва вот-вот окажется местный природный цикл. И цветочки с листочками в неестественные цвета перекрасятся. По всем этим причинам её скорее заживо здесь сгноят, но не выпустят. Ибо не пожалеть живота дальнего своего (а Таня, как выходец из чужого мира, к ближним причислена быть не могла) - ради того, чтобы собственную родину защитить, сие есть мечта всякого толкового патриота...
  Она вдруг подумала о другом. Сколько можно просидеть на воде и хлебе без ущерба для здоровья? Две недели, три, четыре? Точных сроков Таня не знала, но помнила, что от такой диеты рано или поздно начинается цинга. Что там у нас по цинге... десны кровоточат, зубы гниют и выпадают. Замечательно. Она представила себя без зубов. И впечатлилась.
  И так в красавицах не ходила, а без зубов будет и вовсе на чуду-юду смахивать...
  Но сдаваться так просто, без боя, было неприятно. Претило ей быстро сдаваться. Значит, что? Значит, будем держаться, пока силы есть. И жубы не шшатаются...
  Таня расстроено повернулась на бок и задремала.
  Проснулась она от звука открывающейся двери.
  На это стоило посмотреть. Объемистую талию Арлены теперь стискивал тугой панцирь корсажа. От талии отходило столько складок, что юбка стояла колоколом. Все это великолепие было пошито из сияющего синего атласа и украшено пышными серебряными кружевами по линии громадного декольте. Подол волочился по полу. Светлые волосы, раньше окружавшие лицо простым полукругом, теперь свисали с макушки пучком блондинистых спиралек. Голову украшала диадема с крупными синими камнями.
  Теперь Таня знала, как будет выглядеть кукла Барби после того, как проживет много-много лет и съест много-много котлет...
  В руках у Арлены был поднос с кувшином и тремя кусками хлеба.
  - Так это вы у меня в тюремщиках... - Хмуро сказала Таня.
  Арлена присела в реверансе.
  - Добрый вечер, княжна Татьяна.
  Она сгрузила хлеб на тарелку, в придачу к недоеденному. Заменила кувшин. Сказала:
  - Знаете, на улице сейчас вечер, княжна Татьяна. Прекрасный такой закат, совершенно изумрудный... Через полчаса у нас ужин, после него - танцы. Мы тут в нашем изгнании время от времени устраиваем сами для себя скромные семейные вечера. Кузен Арентил чудесно играет на скрипке, стоит послушать...
  - Не искушай... те. - Пробормотала Таня. - Не уступлю, и не надейтесь.
  Арлена вздохнула.
  - Ах да, по правилам вашего мира девице сразу же уступать не положено. Что ж, потяните время, княжна Татьяна. Все легче будет потом, когда наконец согласитесь.
  Она улетучилась с лукавой улыбкой, а Таня встала и взялась за хлеб. Желудок урчал. Она умяла все пять кусков, три свежих и те два, что остались с прошлого раза, запила их водой. Потом упала в койку, представляя, что было сегодня на ужин у мамки с дедом.
  В гастрономических мечтах Таня и уснула.
  Проснулась она от странного звука. Села на кровати, прислушалась.
  Из середины комнаты доносился непрестанный шелест, негромкий, но заполняющий всю комнату и плещущийся в ушах, словно рокот отдаленного прибоя. Таню обдало холодом, сердце стремительно заколотилось. Потом вспомнились слова Арлены о призраке королевского происхождения.
  Она попыталась успокоиться. Подумаешь, призрак! Да к тому же плаксивый. И неопасный, как было сказано. Для местных - самое привычное явление, по словам Арлены.
  Да, но она-то местной не была...
  Минута тянулась за минутой, но призрак не появлялся. И шелест не умолкал. Таня бдительно осматривала комнату, каждую секунду ожидая, что сейчас из какого-нибудь угла появиться унылая личность, волочащая за собой длинные рукава.
  В какой-то момент, оправдывая её ожидания, в углу возле двери вылепился лоскут серого тумана. И начал понемногу оформляться в смутную фигуру.
  Сердце у Тани остановилось, а потом заколотилось в бешеном ритме. Она глотнула воздух широко открытым ртом - и только тогда осознала, что несколько мгновений вообще не дышала...
  У Аделины дер Фонрайт было мелкое туманное личико и рукава, облачно-серыми шлейфами стелющиеся над полом. Распущенные волосы прядями вились по воздуху.
  - Узнай, незнакомая дева, как страшно сей мир меня предал! - Печально провозгласила гостья.
  И хоть Арлена говорила, что призрак кисейной барышни опасности не представлял, Таня ощутила в животе холодный тяжелый ком.
  Аделина дер Фонрайт надрывно вздохнула. Вздох у девственного призрака был совершенно не девичий. Словно железо об железо скрежетнуло.
  - Проклятый мир! - Возвестила она. - Который одних возносит на башни замков, а других погребает под этими замками! Что ты скажешь на это, о дева?
  - Мир, он такой. - Прошептала Таня, косясь на факелы.
  Почему-то ей казалось, что сейчас они горели слабо. В то время как ей хотелось света, да поярче. Было полное ощущение, что тьма в комнате становилась все гуще. А фигура призрачной гостьи, напротив, вроде как начала испускать свет.
  - Фундамент сего замка строился с одного камня. - Слезливо сказала Аделина. - На один камень поставили два. На два - ещё четыре...
  - А на них восемь? - Предположила Таня.
  Призрак на её слова внимания не обратил, и продолжил заунывно:
  - А потом, когда фундамент стал достаточно широк, привели меня. Я была в платье невесты, рукавчики в десять локтей длины, как и положено...
  - Чудная картинка. - Сглотнув, подтвердила Таня.
  Ей никогда в жизни не приходилось разговаривать с призраком - и потому дыханье сбивалось на каждом слове. Она и сама не знала, почему разговаривала с Аделиной. Наверно, от страха.
  Последние слова Аделина дер Фонрайт расслышала.
  - Что? О да, я была как картина, лучшая картина кисти мастера Ярера. Я шла тихо и безмятежно, как это и положено девице из рода Фонрайтов. Но моя душа кричала проклятье, проклятье тем, кто принес на нашу землю свои ритуалы, свою проклятую волшбу, которую они называли магией.
  - Полностью с вами согласна. - Выдавила Таня. - Меня саму сюда притащили с помощью этой самой... проклятой волшбы. Которую ещё называют магией. И заточили здесь, как узницу.
  Девица распахнула призрачные очи.
  - И тебя тоже хотят замуровать в этом замке, о незнакомая дева?
  - От меня кое-чего ждут. - Испуганно выдавила Таня. - Но замуровать - нет. Надеюсь, что нет!
  - А... - Аделина дер Фонрайт подняла к груди укрытые рукавами ладошки, сложила их молитвенно. - Но если тебя все-таки поведут муровать, отнесись к этому смиренно, дева. И с достоинством ступай к своему последнему покою. Как это сделала я...
  Она скользнула к центру комнаты и растаяла там. Факела тут же засияли с прежней яркостью. То ли призрак своим появлением приглушал их, то ли просто в присутствии этой персоны воздух темнел...
  Таня ещё какое-то время лежала, косясь взглядом в центр комнаты. А потом погрузилась в тяжкий сон, наполненный непонятными и пугающими сновидениями, которые потом даже не смогла вспомнить.
  Наутро хлеб принес молодой парень с черными кудряшками. На звук открывающейся двери Таня проснулась мгновенно. Помедлила, лежа под одеялом, поглазела на симпатичного парнишку, что дошагал до сундука, избегая глядеть в сторону кровати. Парень заменил пустую тарелку на другую, с хлебом. И поменял кувшин.
  Когда кудрявенький развернулся к двери, Таня решилась. Рывком села в кровати, позволив одеялу упасть на колени. Прогнулась, что бы грудь - она у неё была маленькая, но все же имелась - гляделась пообъемистей. И сказала, улыбаясь во все тридцать два зуба:
  - Здравствуйте! Скажите, а на воле сейчас что, вечер или уже утро?
  Умом она понимала, что сейчас там наверняка было утро. Или полдень - в зависимости от того, сколько она проспала. Но надо было повалять дурочку, и она её честно валяла.
  - Не... - Сурово начал было парень, глядя перед собой. Потом взгляд его скользнул на Таню и на её грудь колесом.
  Старенькая застиранная футболка, в которой она вчера вышла из дома, натянулась очень даже откровенно.
  - Не велено разговаривать! - Выпалил парень. И рванул к двери.
  У неё мелькнула мысль выскочить следом. Но куда бежать потом? Здесь она была чужая среди чужих. Да и парнишка тревогу поднимет, не будет же он столбом стоять.
  Парень переступил через порог комнаты, и только тогда Таня заметила нечто, чего не видела прошлым вечером, когда приходила Арлена. Воздух в дверном проеме, пропуская кудрявого, подозрительно блеснул. Синеватым отсветом. Надо думать, что и тут имела место магия. Проклятая волшба, как это охарактеризовала Аделина...
  Она откинулась на подушку, и несколько минут предавалась унынию, приправленному ностальгией и тоской по дому. Потом решила с этим унынием бороться. Руками и ногами.
  К тому времени, когда Арлена принесла ей обеденную пайку, Таня успела сделать три зарядки и принять долгую ванну. Для взбодрения духа.
  - Княжна. - Арлена поприветствовала её легким приседом. - Как вам спалось, как настроение? И - ай-яй-яй, княжна. Не беседуйте больше с мальчиком, что будет приносить хлеб по утрам, пока я занята своим завтраком. В следующий раз он вам не ответит. Тюремщик, болтающий с заключенным - это почти посетитель. А сие князем строжайше запрещено. Я буду вынуждена доложить светлейшему, он будет вынужден ещё больше ужесточить условия содержания...
  Таня, которая собиралась рассказать о приходе Аделины, прикусила язык. Стало быть, они решили лишить её не только свободы и человеческой еды - но и человеческого общения? Ну ничего, чихали мы на это. Будем общаться с Аделиной.
  - А что же вы сами со мной беседуете? - Спросила Таня и медовенько улыбнулась.
  Арлена глянула, сложила губы в усмешке.
  - А я добрая тюремщица, каковая должна вас, узницу, просвещать и на путь истинный наставлять. Княжна Татьяна, не пора ли, отринув детскую гордыню, пойти навстречу вашей семье? Светлейший князь спрашивал о вас и вчера за ужином, и сегодня...
  Таня встала. Гоголем прошлась к тому месту, где в каменной кладке была сокрыта дверь в определенную комнату. Хлопнула по стене с оттяжечкой, пояснила через плечо:
  - Живот прихватило. Вы уж меня извините, но от ваших наставлений меня чегой-то пучит. Если желаете, дверку оставлю приоткрытой, будете и дальше наставлять. Пока я занята неотложным делом...
  Арлена вздохнула и удалилась. А Таня пошла к сундуку за хлебушком. После зарядок аппетит разыгрался.
  Потянулись дни.
  Первые четыре дня она изводила себя зарядкой. Физическая усталость хоть как-то отвлекала от хандры.
  На пятый день ей это надоело. Единственное, что Таня продолжала делать, так это принимать ванну по шесть раз на дню. Арлена всякий раз вопрошала, не готова ли княжна воссоединиться с сиятельным дедушкой, льющим слезы по непокорной внучке.
  Таня бросала четкое "нет". Арлена вздыхала, расписывала, что делалось в замке - на обед приготовили серрского оленя, его грудинка особенно хороша под соусом из кислых яблок, приходил торговец с вуалями из Серендиона, рассказывал, какие в той стороне нравы и дамы...
  Таня отворачивалась к стенке, но парадного променада в сторону нужника не повторяла. Ей и за прошлый раз было стыдно, ибо попахивало пошлостью.
  Аделина приходила по ночам и слезливым голосом рассказывала все то же, что и в первую ночь - фундамент, её ведут в платье с рукавчиками положенной длины, проклятые маги с их проклятой волшбой. Таня слушала, поддакивала, даже радовалась. В её полном уединении и жалующийся призрак стал приятной компанией...
  Так прошло ещё несколько дней. Всех их Таня помечала, макая палец в местное кремообразное мыло и рисуя черточки на зеркале. Живот втянулся, глаза запали. Хотелось есть. Но не надоевшего хлеба, а мяса, молока, картошки с маслом...
  На двенадцатый день она перестала принимать ванны. И поняла, что пора сдаваться.
  Арлена заявилась в обед, распространяя аромат неизвестных духов и шурша пышными юбками зеленого шелка. Таня выдавила, не дав ей даже подойти к сундуку:
  - Согласная я...
  Арлена победно улыбнулась, рассыпалась мелким бесом:
  - Моя княжна! Какая радость, вы одумались! Сейчас я призову вашего дедушку, он упоминал, что бы его немедленно известили, как только вы примете правильное решение. И конечно же, вам нужно съесть что-нибудь... что-нибудь человеческое.
  
   Глава четвертая. "И свобода вас примет радостно у входа".
  
  Арлена умчалась и вернулась в сопровождении пышнотелой особы с румяными щечками. На особе было синее платье, открывающее щиколотки. Голову украшал пышный берет из белой ткани, из-под которого выбивались каштановые кудряшки.
  Руки кудрявой особы оттягивал поднос, нагруженный едой.
  - Только хлеба не надо! - Выдохнула Таня, узрев поднос.
  - Нет там хлеба. - Доброжелательно сказала Арлена.
  Её запихали в постель, чему она сопротивляться не стала. А то ещё унесут поднос назад - мол, не перевоспиталась в должной степени, не окняжилась, так сказать...
  У подноса оказались ножки и его установили над Таниными коленями.
  Здесь стояла тарелка с мясом, причем мясо было двух видов, варенное и печеное, в обуглившихся черных корочках. В тарелке поменьше возвышались здоровенные ломти сыра, дырчатого, усаженного слезками. Имелось ещё что-то, похожее на пирог. В мисочке на манер салата лежала горкой кружавчатая темно-красная травка. Прямо на подносе, между тарелками, была втиснута гроздь ярко-алого винограда...
  И сиял вишневыми бликами бокал вина.
  - Для укрепления сил. Пейте! - Распорядилась Арлена. - А я посижу, составлю вам компанию.
  Она кивнула головой особе в синем платье, та исчезла. Арлена опустилась на стул напротив кровати.
  - Может, вы тоже перекусите? - Предложила Таня. Ибо кушать в одиночестве, когда на тебя смотрят, было как-то не по-нашему.
  Арлена качнула головой.
  - Я уже завтракала. Ешьте.
  Таня немного помялась, и принялась за еду.
  Она жевала, когда раздался стук в дверь, почти тут же дверь распахнулась, и в комнату влетел дедушка. За ним топал мрачного вида субъект с мечом на поясе. На этот раз один.
  Арлена при появлении князя встала и привычно присела.
  - Дитя мое! - Провозгласил дедуля. - Как я рад! Ты одумалась! И готова стать той, кем тебе предназначено стать! Воистину, смирение и послушание -добродетели доброго дитяти!
  Таня мрачно глянула сначала на деда, потом на Арлену.
  - Вижу, дитя, ты побаиваешься будущего, что тебя ждет. - Не унимался дедушка. - Не бойся, благородная Арлена тебя подготовит.
  Арлена стояла со спокойным и расслабленным лицом.
  Таня глянула в её сторону и решила скопировать эту расслабленность. Так, на всякий случай, чтобы не приставали с воплями о смирении и послушании. Но, очевидно, перестаралась. Дедуля, увидев мину на её лице, моргнул, сказал с сочувствием:
  - Вижу, ты ещё не пришла в себя. Ешь, набирайся сил. Я увижу тебя попозже. Благородная Арлена, вверяю свою внучку в ваши благородные руки...
  Он резво повернулся и вышел, сопровождаемый субъектом с мечом. Таня продолжила опустошать поднос.
  Увы, но осилить все, наложенное на тарелки, она не смогла. В какой-то момент Таня откинулась назад, печально глянула на слегка пощипанный виноград, оттолкнула от себя поднос.
  Арлена тут же объявила:
  - Сейчас вам следует отдохнуть...
  - Я готова. - Пробормотала Таня и зевнула. После съеденного клонило в сон.
  - Дева благородного происхождения... - Непреклонно сказала Арлена. - Даже ко сну должна отходить в одежде, подобающей её рангу. Мелта!
  Пышнотелая женщина, должно быть, поджидала у дверей, потому что явилась тут же. Через руку у неё был перекинут розовый балахон.
  С Тани содрали все - и облекли в ночную рубашку до пят, обшитую рюшами и воланами. Затем запихали в постель. Таня все терпела. Воспротивилась она только тогда, когда особа в синем платье попыталась унести её домашнюю одежду.
  - Стой! - Завопила Таня и выпрыгнула из постели. Воланы взвились облаком. - Дай сюда! Пожалуйста!
  - К чему вам эти лохмотья? - С неудовольствием спросила Арлена.
  - Память о доме. - Сообщила она.
  Арлена глянула косо, сказала с оттенком брезгливости:
  - Ну тогда хоть в сундук это спрячьте, что ли...
  Мелта улетучилась вместе с подносом, забрав заодно хлеб с водой, принесенные Арленой до этого. Таня собрала свое домашнее в охапку и пошла к сундуку.
  Что-то звякнуло, выпав из кармана спортивных брюк. Она наклонилась, подняла, ощутив внезапно нахлынувшую волну ностальгии и светлой печали.
  Это были ключи. Ключи от дома в России, сиречь от московской квартиры. Толстая такая связка. С красивым крупным брелком из ограненного черного агата - подарок матери. С двумя ключами от входной двери. Их Таня сунула в карман, когда вышла из дома, что бы помочь новоявленной соседке...
  Арлена уже подняла крышку сундука. Таня запихала своё домашнее поверх пышных кружавчатых ворохов, лежавших в сундуке. Но ключи оставила. Ограненная слеза из агата приятно холодила ладонь. В ней было что-то успокаивающее. Так что Таня решила подержать её при себе. Как талисман. А что? Как-никак это был ключ от родного дома...
  Со связкой в кулаке Таня залезла в постель, и сунула её под подушку. Арлена сказала:
  - Кстати, совсем забыла вам сказать. Светильники в нашем мире гаснут, если сделать вот так...
  Она два раза подряд несильно топнула ногой по каменному полу. Бестрепетные факелы погасли.
  - Двойной клик ногой. Я запомню. - Сонно сказала Таня в темноте. И подумала, что Арлена могла бы и раньше просветить на этот счет, но не захотела. Одиннадцать ночей сна при ярком неугасающем свете, как ещё один фактор давления...
  Она провалилась в сон.
  Проснулась Таня неизвестно когда - при отсутствии окон время определить было невозможно. Факелы опять ровно пылали. Арлена сидела в комнате, удобно опершись о спинку стула кудрявым шиньоном на макушке. То ли не уходила вообще, то ли только что пришла. Внушительный бюст обтягивал искристо-черный панцирь корсажа.
  - Вечер. - Объявила она без всяких предисловий. - Ваш дедушка снова желает увидеть вас. Но прежде ужин.
  В дверях комнаты возникла давешняя пышнотелая особа в синем платье, с подносом в руках.
  Таня поела, кося глазом в сторону задумчивой Арлены, изучавшей что-то на каменном полу. Потом Мелта забрала поднос и улетучилась. Арлена тут же сообщила, оторвав взгляд от каменных плит:
   - Займемся вашим одеянием. Мелта сейчас принесет платье.
  Ждать пришлось недолго. Упомянутая Мелта - служанка, судя по всему - влетела в комнату, держа на вытянутых руках гору зеленого шелка.
  - А обязательно напяливать эти ваши средневековые балахончики? - С унынием в голосе спросила Таня. - У них подолы по пыли волокутся, никакого понятия о гигиене...
  - Длина подола определяет, кто вы! - Тут же возвестила Арлена. - Подол выше щиколотки носят исключительно простолюдинки. Подол по щиколотку дозволяется женам торгашей. И только благородные дамы имеют право одевать юбку ниже щиколотки. Но ни одна из них никогда не наденет мужские штаны! Запомните это, княжна Татьяна!
  - Ой, как же у вас тут женский пол закабален... - Сморщилась она.
  Арлена строго качнула головой, распорядилась:
  - Вы оденете это платье, княжна Татьяна! Его подол ровно на две ладони ниже пятки. Только такая длина и подобает дочери великого княжеского дома Тарланей...
  - А чье оно? - Настороженно спросила Таня.
  - Его сшили для вашей кузины, княжны Элерии. Но когда его закончили, княжны Элерии в замке уже не было - она уехала в... в небольшое путешествие к родственникам. Так что платье отправилось прямиком в кладовую. Его никто не носил, чтобы вы знали, княжна Татьяна.
  Ясно было, что Арлена чего-то не договаривает, но Тане было не до кузины.
  Она со вздохом откинула одеяло. Контроль над собственной жизнью стремительно уплывал из рук. Отправлять домой не желали. Одеться предлагали по средневековому. После чего, ясен пень, и жить заставят по тому же шаблону. Сюда не ходи, девица Татьяна, туда не посмотри, не то падет на твою башку позор и отправим тебя в монастырь. Или в башне запрем. Одно запиранье уже имело место...
  Кстати, есть здесь монастыри или нет? Таня решила, что пора поинтересоваться устройством этого мира. И его религией.
  Арлена отошла к сундуку, деликатно отвернулась.
  Мелта, не слушая Танино оханье, содрала с неё ночнушку и натянула тонкую рубашку. Потом велела Тане поднять руки и обрушила на неё сверху водопад из прохладных зеленых юбок.
  Затем Таня покорно просунула руки в рукава, покосилась с замираньем сердца на нечто жесткое и пластинчатое, косо стоящее перед её грудью. Так вот ты какой, незастегнутый корсаж...
  Мелта крутнулась, очутилась за спиной и принялась стягивать края корсажа шнуровкой. Таня сказала:
  - Кстати, Арлена... А насчет религии у вас тут как? Во что вы верите, как молитесь?
  В то, что здесь был атеизм, она не верила. Раз существует табель о положенной длине подолов, значит, прогресс до атеизма ещё не дорос. Где есть запреты на одежду, там всегда имеется какая-нибудь религия.
  - Я рада, что вы понимаете, как много вам следует узнать о нашем мире. - Со значением сказала Арлена. И продолжила: - Итак, пока вы будете одеваться, я расскажу...
  И она принялась просвещать, по-прежнему стоя к Тане спиной.
  Почти все страны Анадеи, по её словам, совместно веровали в Семь Богов. До того, что Бог един, здесь ещё не додумались. Тане это показалось странным - реалии Анадеи сильно смахивали на земное Средневековье. А оно произрастало из монотеизма. И управлялось им же.
  Впрочем, местное многобожие отличалось от земного. На родине во времена оны все божественные сущности были приставлены к конкретному делу - приглядывали за земледелием, кузнечным промыслом, за воинским сектором... на худой конец, просто олицетворяли Солнце, Луну и прочие планеты.
  А тут божества заведовали ни много ни мало качествами души. Эригу Честный, Зойден Скромная, Унхор Воздержанный, Велата Сострадающая, Коэни Милосердный, Йалди Любящая, Алор Понимающий... Честность, Скромность, Воздержание, Сострадание, Милосердие, Любовь, Понимание. В речи Арлены эти слова звучали с большой буквы. Божественные ипостаси и все такое...
  Пока Таня слушала эти откровения, Мелта закончила с платьем. От юбок тянуло незнакомым ароматом, горьковато-цветочным.
  Арлена между тем вещала:
  - Честность ведет к скромности, ибо честный осознает свою незначительность. Скромность ведет к воздержанию, ибо скромный не требует многого. Воздержание ведет к состраданию, ибо отринувший блага жалеет тех, у кого этих благ нет. Сострадание ведет к милосердию, ибо сострадающий дарует милость. Милосердие ведет к любви, ибо милосердный умеет любить. Любовь ведет к пониманию, ибо истинно понять может лишь любящий. И наконец, понимание ведет к честности, потому что понимающий не нуждается во лжи.
  Таня вздохнула разок-другой полной грудью. Какое счастье, что у них тут корсажи не затягивают по самое по не могу. И в них вполне можно дышать.
  Арлена повернулась, подошла к Тане, расправила складки пышных юбок. Сказала мягким тоном:
  - Вам удивительно к лицу этот фасон, княжна. Вы мне напоминаете о тех далеких днях, когда юные княжны дома Тарланей шествовали по залам Алого Замка...
   Складки под рукой Арлены улеглись ровным веером, на них зажглись ленты шелковистого сияния. На Таню снова пахнуло волной аромата.
  - А теперь... - Сказала Арлена. - Я прочту вам нашу главную молитву к семи богам.
  Таня передернула бровями, но смолчала. Её согласия на чтение Арлена не спросила. А стало быть, возникать не следовало.
  - От честности к скромности, от скромности к воздержанию, от воздержания к состраданию, от сострадания к милосердию, от милосердия к любви, от любви к пониманию, от понимания к честности. Да будет вечен круг от честности до понимания. Да не прервется он вовек... - Пропела Арлена все тем же мягким голосом. - У нас есть и другие молитвы, но эта, о круге, есть основа и столп, так сказать... не желаете выучить, княжна Татьяна?
  - А зачем? - Упрямо сказала Таня.
  Арлена пожала плечами.
  - А на всякий случай. Кто знает, может, это пригодиться в какой-то момент. Кстати, обращаясь к дамам и кавалерам в нашем мире, следует именовать их "благородный" или "благородная". Добавляя имя. При обращении к незнакомому лицу высшего сословия следует говорить "благородная госпожа" или "благородный господин"...
  - А молитву я все равно учить не буду, благородная Арлена. - Насупилась Таня. - Я, что бы вы знали, атеистка. В богов не верю...
  Арлена глянула с интересом, усмехнулась.
  - Что ж, не буду настаивать. Если наши боги захотят вручить вам дар веры, то в один прекрасный день, княжна Татьяна, вы непременно почувствуете их прикосновение. И уверуете. А если нет - значит, вы богам и не нужны. И кто я такая, чтобы сомневаться в решении богов?
  Таня промолчала, не зная, что сказать. Арлена, державшаяся невозмутимо, пропела:
  - Не желаете взглянуть на себя в зеркало?
  Она подошла к стене возле двери, бросила:
  - Катревтисон.
  И хлопнула по стене ладонью.
  По камням словно разлилась лужа темной воды. Лужа тут же просветлела и стала зеркальной.
  Таня, уже привыкшая к чудесам, чиркнула взглядом по месту, где каменная стена переходила в зеркало. Зеркальную пластину словно вплавили в камни.
  Подол платья вольно разлегся по полу - как и обещала Арлена, он был на две ладони длиннее Таниных ног. Рукава у платья были пошиты пышными длинными фонарями. У запястий рукава присборялись, а сборку унизывали крупные бусины темно-изумрудного тона, прозрачные на просвет. Неужто изумруды? Учитывая, что платье шилось для княжны, очень даже может быть...
  В общем и целом платье Тане понравилось. Дивной красавицей оно её не сделало, но определенное благородство облику придало.
  - Ох! А ноги-то у княжны босые! На ноги же ничего не одели... - Вдруг вскинулась Арлена.
  Мелта всплеснула руками и кинулась к сундуку. Покопалась внутри и выпрямилась. Таня покатилась со смеху. На руках у женщины болтались длинные, телесного цвета чулки. А ещё там имелся комплект тесемочек весьма шаловливого розового цвета и пара черных тряпичных тапочек.
  - Оденьте это, княжна Татьяна. - Кротко попросила Арлена. - Ваша домашняя обувь не подходит для нашего мира. А без чулок благонравной девице не следует выходить из покоев...
  Таня скрипнула зубами и натянула чулки. С прилагавшимся к нему комплектом старинных подвязок, которые по запутанности и сложности в одевании больше напоминали лошадиную упряжь. Мелта сунулась было ей помочь, но Таня вскинулась с оскорбленным видом. Не дай бог ей так окняжиться, чтобы посторонние помогали натягивать нижнее белье...
  Потом её усадили на один из стульев, вытащив его на середину комнаты. Мелта, вооружившись гребенкой, расчесала Танины недлинные - чуть ниже плеч - каштановые пряди. Повздыхав, что волосы очень уж короткие и приличной прически из них не сделать, она начала укладывать их сзади прихотливыми кренделями.
  Как только Мелта отступила назад, Таня подскочила к зеркалу, повертела головой. В каштановых крученных прядях на затылке поблескивали изумрудные бусины, нанизанные на шпильки. Простонародное и округлое Танино лицо по неизвестной причине вытянулось, обретя налет аристократичности. Она и впрямь смахивала теперь на княжью внучку, аристократскую дочь...
  Арлена знаком отпустила служанку, сообщила:
   - Пойдемте, княжна. Князь ждет нас. Голову держите высоко, спину прямо, а язык - на привязи...
  И вышла. Таня, кое-как подхватив спереди многослойные юбки, собралась последовать за Арленой. Но тут в комнату заскочила Мелта с кипой аккуратно сложенной ткани в руках, с самым деловым видом направилась к кровати.
  Смена постельного белья? Мелта сгрузила кипу на кроватную спинку, шагнула и ухватилась за подушку.
  На простыни блеснула черная слеза. Рука Мелты двинулась к ней.
  - Стойте! - Таня, перехватив юбки одной рукой и задрав их повыше, в три прыжка подлетела к кровати. Схватила ключи, зажала в кулаке.
  - Да я же только переложить. - Ошарашено сказала Мелта. - Благородная княжна, вы же не подумали...
  Недосказанное "вы же не подумали, что я сворую" повисло в воздухе.
  Таня с силой сжала связку. Ребро одного из ключей больно впилось в кожу. Надо было выкручиваться.
  Она заискивающе улыбнулась.
  - Что вы, Мелта! И в мыслях не было. Просто... просто я всегда ношу эти ключи с собой. Навроде талисмана. А тут забыла. Вот и кинулась.
  - А. - Односложно сказала Мелта. Присела в реверансе. - Так я продолжу менять постель, с вашего позволения? Моя благородная княжна...
  Лицо у неё было вышколено-вежливое, тон любезный. И не поймешь - поверила или нет.
  - Да оставьте тут простыни, я потом сама поменяю. - С готовностью предложила Таня.
  - Как можно. - Обиженно заявила Мелта. - Вы не подумайте, я хорошо меняю. Все честь по чести застелю, все уголочки у простыней натяну.
  Таня вздохнула. Она снова её задела? Ох и тяжела ты, княжеская доля...
  - Я всего лишь хотела помочь. - Предприняла она последнюю попытку. - Извините, если что не так.
  Мелта не смягчилась. Строго сказала:
  - Идите, благородная княжна, вас светлейший князь ждет. И не говорите служанкам впредь, мол, дай-ка помогу. Не так вас поймут...
  Таня прикусила губу. Неуклюже отвесила реверанс - у Мелты округлились глаза - и понеслась догонять Арлену. Злополучные юбки пришлось держать обеими руками, чтобы не споткнуться об длиннющий подол.
  Хотя она спускалась по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки, Арлену удалось нагнать только во дворе. Та вышагивала целеустремленно, не оглядываясь. Таня пристроилась сзади, отстав на несколько шагов.
  Злополучные ключи она сунула в корсаж. Карманов на пышных юбках не имелось.
  
   Глава пятая. Родня близкая и дальняя.
  
  Снаружи был вечер. По громадному двору протянулись длинные зелено-бронзовые тени от окаймлявших его зданий, небо из желтого стало охристым. Слева в дальнем конце двора неспешным шагом шла по своим делам стайка из дам и кавалеров. До Таниных ушей долетел взрыв хохота. Потом дамы принялись о чем-то шушукаться, раза два издав дружные изумленные возгласы. Таня, успевшая было отвернуться, снова перевела на них взгляд.
  Так и есть. Компания теперь едва плелась, и лица всех были повернуты в её сторону.
  Арлена, шагавшая впереди, бросила через плечо:
  - На первых порах вы будете привлекать много внимания, княжна Татьяна. Это в порядке вещей. Ведите себя скромно, не давайте повода подумать или сказать о вас плохо... и со временем все успокоится.
  От этого заявления у Тани почему-то похолодело в животе.
  Покои князя располагались в здании с другой стороны двора. Лишенное окон строение сложили некогда из громадных каменных блоков, светло-серых в голубых прожилках.
  Через единственную дверь, металлическую с чернью, они вошли в небольшой холл, где стояло несколько мужчин. Двое были одеты подчеркнуто неброско, в черное. Остальные сияли многоцветьем тканей и камней.
  Компания вполголоса что-то обсуждала. При появлении дам мужчины смолкли и вразнобой поклонились в сторону Арлены. На Таню посмотрели с хмурым любопытством.
  Арлена ответила на поклоны простым кивком и повернулась к двери в боковой стене. Таня молча последовала за ней. Длинный коридор без окон привел их к распахнутой настежь двери.
  Комната за дверью была кабинетом. Об этом говорил длинный письменный стол, заваленный потрепанными книгами всех размеров - от гигантских, в пол-метра по длине и ширине, до крохотных, в пол-ладони величиной. Из кучи кое-как сложенных томов торчали свитки. Напротив имелась ещё одна дверь, тоже открытая, и Таня со своего места могла видеть большую кровать резного дерева, укрытую вишневым покрывалом. Спальня.
  В нескольких метрах от двери в спальню находился камин, где сияло и потрескивало самое настоящее, живое пламя. Пахло смолистыми поленьями и дымом.
  У огня стояли два кресла, в одном сидел князь. Пышные пустые рукава безвольно свисали с наружной стороны подлокотников.
  При виде её дед поднял голову и кивком указал Тане на второе кресло. Она послушно села. Арлена, отвесив привычный реверанс, тихо пристроилась на стульчике в дальнем углу кабинета.
  Светлейший некоторое время изучал Таню в полном молчании, затем сказал:
  - Ты несколько бледновата. Сиденье взаперти вредно для молодых людей, я всегда так считал, и никого не запирал без серьезного на то основания... Но мы все исправим. Благородная Арлена, вы слышали о селенье по имени Ярг?
  - Увы, нет, ваше пресветлое княжье могущество. - Церемонно ответила Арлена из своего угла.
  - Вот и напрасно. - Пожурил её князь. - Впрочем, я и сам о нем впервые услышал час назад. Это на закатной стороне Керсы, в низовьях реки Кароты. Там случилось нечто... нечто очень странное, как сказал герцог Франц. Его сиятельство в недоумении, герцогский маг тоже... съездите, благородная Арлена, поглядите, что там стряслось. Сегодня уже поздно, так что отправляйтесь завтра. И княжну с собой возьмите. Ей пойдет на пользу прогулка. Свежий воздух полей и садов, дивный вид на некогда славное село, ныне странным образом вымершее...
  Не прост был дедушка, ох не прост.
  - Ваше княжье могущество, я отправлюсь с утра. Однако будет ли разумным везти туда княжну? - Высказалась Арлена из своего угла.
  Старикан ответил:
  - Франц меня заверил, что "это" - чем бы оно ни было - уже закончилось. И кто угодно может поехать и полюбоваться на последствия. Если хотите, возьмите с собой Орла. Врата там имеются, доберетесь без проблем.
  Он поддался вперед, впился в лицо Тани острым взглядом.
  - Дитя мое... я знаю, у тебя нет причин питать ко мне родственные чувства. Поэтому я их не прошу и не требую. Но благородная Арлена должна была сообщить, что в случае успеха наша благодарность будет значительной. И весьма значительной.
  Тане вдруг стало горько. Непонятно почему. Она нахмурилась, бросила:
  - Говорят, я могу оказаться вовсе не той четырнадцатой дочерью. Что тогда?
  Скорбно сложенный рот дедушки растянулся в гримасе неудовольствия.
  - И кто же это говорит?
   - Орл. - Ровно ответила Таня.
  Старик недовольно крякнул. Отвел глаза в сторону книг на столе.
  - Я с ним разберусь. - Пообещал он книгам. - Мальчишка уж слишком... слишком болтлив.
  - А если он прав? - Не отступала Таня. - Что тогда?
  Старикан слегка пожевал нижнюю губу.
  - Думаю, что скоро всё выясниться. Через несколько месяцев, самое большее - через год. И если ты не та самая четырнадцатая дочь, тебя отправят назад. Возместив твои душевные переживания. Удачного брака, надеюсь, будет достаточно?
  - Посмотрим. - Туманно сказала Таня.
  Она попыталась представить себя дамой с Рублевки, законной супругой некоего миллионера. Особого восторга это не вызвало. Наверное, надо было потихоньку начинать мечтать о горностаевой шубе и гоночном автомобиле. Чтобы войти во вкус и подготовиться...
  Дедушка кивнул.
  - Я рад, что мы нашли общий язык. Ты славное дитя, княжна Татьяна, хоть и склонна к необдуманным решениям. После поездки мы снова увидимся. А сейчас доброй ночи.
  Он медленно повел головой в сторону двери. Арлена бесшумно возникла сзади, шепнула:
  - Пожелайте его сиятельству спокойной ночи, сделайте реверанс и следуйте за мной...
  Таня так и сделала. Но на пороге остановилась и обернулась.
  Старый князь сидел в своем кресле, разом обмякнув, ссутулившись и глядя на собственные ноги в мягких туфлях. Силуэт его на фоне пылающего камина был темен, почти черен. Тане он напомнил больную птицу.
  Она спросила с порога:
  - Я действительно похожа на своего отца?
  - О да. - Тяжело сказал князь. - На моего Вера. Ты славная девочка с глазами моего мальчика.
  Арлена дернула её сзади за юбки, прошипела:
  - После прощального реверанса следует уходить...
  Таня выдавила, глядя на фигуру в кресле:
  - Мне жаль, что его... что он умер. Правда.
  И после этого она сделала то, что следует делать после прощального реверанса - ушла.
  Снаружи изумрудное солнце садилось за кромку зданий напротив. Небо над головой отливало терракотой.
  Они вышли из здания и буквально через несколько метров их окликнули:
  - Благородная Арлена!
  Таня обернулась вслед за Арленой и увидела Орла, идущего от соседнего здания. Сегодня он был одет в костюм вишнёвого цвета, с черным шитьем по рукавам и плечам. Каштаново-рыжие пряди Орл на этот раз зачесал назад. И видно было, что лоб у него высокий, хорошей лепки. И нос ровный, и скулы красиво очерчены, и подбородок с ямочкой... вот только брезгливая мина, появившаяся при виде Тани, все портила.
  - Орл. - Без предисловий сказала Арлена. - Это хорошо, что вы мне встретились. Завтра я и княжна Татьяна по приказу князя едем в Ярг, какое-то керсийское село. Нам нужен кто-то для сопровождения...
  Лицо Орла скривилось.
  - Сопровождать?! Мне - эту особу? Дочь простолюдинки?!
  Таня, сохранившая об Орле самые худшие воспоминания, не сдержалась:
  - Ты, отрыжка благородного сословия! Сидишь тут...
  Арлена коснулась её лица, что-то буркнула, и Танин рот застыл на середине вопля. Разинутый и перекошенный.
  - Княжна Татьяна. - Величественно сказала Арлена. - Не должно княжне ругаться, как торговка с базара. Сейчас я сниму с вас чары немоты и позволю ещё раз выразить свое негодование благородному Орлу. Но негодуйте по-княжески. Достойными словами, что не будут позорить ни вас, ни меня, вашу спутницу. Вы все поняли? Не вынуждайте снова лишать вас голоса.
  Она бросила:
  - Милишу. - И коснулась её подбородка.
  Губы расслабились, Танин рот захлопнулся.
  Орл с ленивой улыбкой обронил:
  - Решили из вашего булыжника выгранить алмаз, Арлена? Боюсь, даже магу вашего уровня с этим не справиться...
  Таня облизнула губы. Собрала в памяти все, что помнила о манерах и благородных дворянах. Увы, собралось ничтожно мало, да и то благодаря читанному в детстве Дюма. Вложив в голос - в подражание Арлене - столько льда, сколько смогла, она выпалила:
  - Орл...
  Арлена сбоку метнула предостерегающий взгляд, Таня со злостью поправилась:
  - Благородный Орл. Специально для вас сообщаю - быть простолюдином не самая худшая участь. Простые люди, по крайней мере, заняты делом. А у вас единственным занятием за весь день являются смена одежды и укладка волос. В оставшееся время вы гоняетесь за мной, чтобы рассказать, насколько неприятно мое общество лично вам. Но даже это не отличается разнообразием... жалкое занятие для мужчины вашего возраста, не находите?
  Закончив, она вздернула нос. Хоть осталась недовольна сказанным. Не умела она по-благородному негодовать. Выпад был неудачный, фразы не хлесткие, слова не едкие...
  Но Орл тем не менее запунцовел от ярости и открыл рот, готовясь ответить.
  - Хватит. - Жестко сказала Арлена. - Довольно, Орл. Хотите, что бы я доложила князю о ваших нападках на княжну? Какого демона вы брызжете слюной, как только она попадается вам на глаза?
  Орл зло глянул сначала на Таню, потом на Арлену. Ответил:
  - Я - слюной?! Не надо так со мной, Арлена. Просто это несправедливо. Почему она? Почему не кто-то из нашего мира?
  - Вы ещё скажите - почему дочь, а не сын. И необязательно четырнадцатый. - Спокойно сказала Арлена.
  Орл хищно ощерился.
  - А что? Разве потомки Дара Тарланя по мужской линии менее достойны, чем какая-то незаконнорожденная деваха?
   Ух ты, с испугом подумала Таня. Выходит, этот Орл тоже из Тарланей? С такой родней и врагов не надо.
  Арлена яростно сказала:
  - Прежде чем завидовать чужой ноше, хорошо бы пощупать свою спину - а выдюжит ли? Чему вы завидуете, Орл? Думаете, исполнять предсказания Алидориуса Верейского - это как тортик под серендийское вино на башенке вкушать? Алидориус мелкими бедами не озадачивался, у него каждый катрен - предвестник страшных событий. Вспомните-ка судьбу Бароссы Форнского. Есть там чему завидовать? И потом, вы же сами сказали - она может быть совсем не той четырнадцатой дочерью!
  - Но если она та, то... то её имя пребудет в веках. - Слегка дрогнувшим голосом возразил Орл. - Почему ей, за что? Она даже не из нашего мира.
  - Не завидуйте, Орл. - Тяжелым голосом сказала Арлена. - Ещё ничего не известно. Мы не знаем, что она найдет - если это вообще её предназначение. И чем все кончится. В общем, подождите, пока прояснится хоть что-то - и тогда уж начинайте сохнуть от зависти, Рьяг Ненасытный вам в помощь. А пока... в вашем сопровождении мы не нуждаемся.
  Орл с ненавистью покосился на Таню, прошипел:
  - Как вам будет угодно.
  И отбыл по своим делам быстрым шагом.
  Арлена вздохнула, глядя ему вслед. Глянула на Таню и предложила, непринужденно улыбаясь:
  - Прогуляемся?
  Они двинулись по вымощенному камнем двору.
  - Скажите, Арлена... - Спросила Таня, глазея на окружающий её мир -ленту зданий вокруг двора, небо. - А свет у вас всегда такой зеленый?
  - Что? - Её собеседница глянула на заходящее солнце. - Ах да, наше светило несколько зеленовато по сравнению с вашим. Но этот свет вам не повредит, не бойтесь, княжна Татьяна.
  - А как называется светило? - Полюбопытствовала Таня.
  - Элсил. И упреждая другие ваши вопросы, княжна Татьяна... год наш больше вашего, в нем пятьсот с лишним дней, каждый месяц состоит из сорока одного или просто сорока дней. Всего месяцев четырнадцать - наши зима и лето дольше на один месяц. Сутки делятся на двадцать восемь силов. В каждом силе семьдесять силуянов, в каждом силуяне семьдесят си-силуйнов. Си-силуйн, кстати, чуть короче вашей секунды.
  - Ух ты. - Впечатлилась Таня. - А сейчас у вас что, лето?
  Воздух во дворе был прогретым и теплым.
  - Сейчас первый месяц осени, гимень. - Задумчиво сказала Арлена. - Ещё немного, и на полях поспеет урожай, потом настанет время зимы. Которую в этом году я буду ждать с особым трепетом - из-за катрена Алидориуса Верейского. Кстати, урожаи у нас собирают два раза в год, погода благоприятствует. Я вас предупреждаю, княжна Татьяна, вам вполне может понравиться наш мир. Анадея - рай среди миров.
  - Рай. - Легко согласилась Таня. - С большим количеством несчастных случаев. И я зачем-то вам понадобилась...
  Арлена молча отвела глаза.
  Из здания, опоясанного каменными барельефами с цветочными мотивами, прямо на них выпорхнула стайка дамочек. Перешепнулись, с улыбочками присели, и улетучились в следующее здание.
  Арлена ответила простым кивком, не обременяя себя ответным реверансом. Похоже, в здешней табели о рангах благородная Арлена стояла на особицу. Доверенное лицо светлейшего князя, а учитывая её поездки на Землю - ещё и лазутчица? Местная Мата Хари, благородная дама плаща и кинжала...
  Арлена глянула на заходящее солнце, от которого поверх зданий торчал теперь лишь сияющий зеленый край. Предложила:
  - Хотите посмотреть на мир за пределами замка?
  - И вы ещё спрашивает? - Изумилась Таня. - Я на все хочу посмотреть. И на ваши леса, и на сады...
  Арлена качнула головой.
  - Деве вашего положения не положено бродить по лесам. Или садам. Ещё за крестьянку примут.
  Таня глянула искоса, но промолчала.
  Здание, к которому её подвела спутница, было высокой башней из буро-ржавого камня. Вход закрывала решетка затейливой ковки. При их приближении она сложилась гармошкой. От порога начиналась идущая по спирали лестница с перилами изумительной работы, в железных цветах и завитках. Замыкал лестницу люк, который опять же откинулся сам.
  С площадки башни открывался вид на окрестности Фенрихта.
  Таня подошла к самому краю. Замок стоял на гребне, окаймлявшем исполинских размеров котловину. Та уходила вниз гигантской вогнутой чашей, склоны густо облепляли черепичные крыши домов, утекавшие вниз потоками улиц. По гребню вровень с замком тянулась стена бордового леса, Справа и слева Таня видела вознесенные вверх кроны. А над всем этим царило небо, терракотовое над её головой, густо-зеленое с изумрудом на закатной стороне, и коричневое с горчичным отливом с другого краю. В небе загорались льдисто-желтые звезды...
  - Ух ты... - Выдохнула Таня, благоговейно глядя на чужой мир.
  Арлена рядом молча улыбнулась.
  Таня обернулась, глянула на сам Фенрихт. Громадный четырехугольный замковый двор походил на плот, плывущий по лесу. По периметру неровной лентой тянулись крыши зданий.
  - Чудный вид. - Обронила Арлена. - Не правда ли, княжна Татьяна? Одно из правил хорошего тона гласит, что неприятные беседы следует затевать в исключительно приятном месте. Чтобы собеседнику было на что отвлечься.
  - Это намек на то, что вы сейчас будете со мной беседовать? - Хмуро сказала Таня. - Дайте угадаю - на тему моего некняжеского поведения? В частности, с Орлом?
  Арлена коротко фыркнула.
  - Нет. Орл получил по заслугам. И даже недополучил. Правда, вам стоит поработать над техникой, чтобы издеваться, а не ехидничать. Поверьте, первое жалит гораздо больнее, чем второе. Но я бы хотела поговорить о другом. Княжна Татьяна, город перед нами - Тарус, столица Керсы. Здесь правит герцог Франц, о котором вы уже слышали. Его сиятельство из милости дало нам приют... и много лет терпит нас в этом замке. Да, мы не бедствуем, но увядаем. Наши сердца скорбят о Кир-Авере, об Алом Замке, об Эрроне...
  - Сочувствую. А где здесь неприятное лично для меня? - Спросила Таня.
  Арлена глянула на неё и отвела глаза.
  - Алидориус Верейский так и не уточнил, что именно должна найти четырнадцатая дочь. И многие в этом замке верят, что таинственное нечто должно всенепременно помочь дому Тарланей. То есть - вернуть нас домой.
  - Вот как. - Таня прикусила губу и провела рукой по прохладному камню башенного парапета. - Ну а если это не так?
  - Вы сообразительны. - Арлена вздохнула, затем повернулась спиной к парапету и удобно оперлась об него пышным задом. Складчатая юбка из жесткой ткани, черной с серебряной искрой, протестующее зашуршала, сминаясь. - Лично я уверена, что наш мир ждет нечто более ужасное, чем падение одного княжеского дома, пусть даже столь великого, как наш. И четырнадцатая дочь рано или поздно будет вынуждена исполнить пророчество. Я также верю, что дева из пророчества - это именно вы. Но тут, княжна, мы переходим к неприятному. Вместе с исполнением пророчества - каковое навряд ли будет иметь отношение к нашему роду - вам придется озаботиться ещё одним делом. А именно, возвращением Тарланей в Кир-Авер.
  - А если я не озабочусь? - Не слишком ласково спросила Таня.
  Арлена вздохнула, с некоторым трудом скрещивая руки под пышной грудью.
  - Тогда, увы, наш род не озаботиться вашим возвращением на родину. Вы же хотите вернуться? Учтите - между мирами могут путешествовать лишь маги дома Тарланей. Совет магов давно пытается открыть наш секрет, но пока что безуспешно...
  - А если пророчество все-таки не про меня? - Поинтересовалась Таня.
  Арлена поморщилась.
  - Я не могу предсказывать, я не Алидориус, но... той другой четырнадцатой дочери придется совершить нечто и впрямь эпохальное, чтобы Тарлани это заметили. И перестали ждать от вас чуда. Самая большая беда, которая может постичь этот мир, по мнению моей семьи - это если мы так и не вернемся в Алый Замок.
  Моя семья, мы? Арлена - тоже Тарлань? Вот и ещё одна родственница.
  - Но старый князь обещал мне... - Начала Таня.
  - Его светлейшество и впрямь очень старый. - Оборвала её Арлена. - Причем в этом замке живут его близкие. Двоюродные племянники, троюродные внуки, дети племянников и внуки дядей. Это все, что осталось от его рода. И он вместе со всеми надеется и ждет чуда, которое вернет дом Тарланей в Алый Замок.
  - А вы? - Резко спросила Таня.
  - Я считаю, что вам предопределено нечто другое, - Спокойно сказала Арлена. - Кстати, вашему отцу я приходилась троюродной кузиной. Как ваша тётя в дальнем колене, я прошу и советую - занимаясь тем великим, что вам предопределено, уделите чуточку внимания и дому вашего отца. Вот и все, собственно...
  Таня, насупившись, глядела на замковый двор. В бронзовом сумраке, заполнившем его, уже зажглись редкие огоньки, помечавшие входы в здания. Причем огоньки были не везде. Если предположить, что освещались лишь те входы, что использовались - негусто было выживших Тарланей.
  Для рода, благоденствовавшего на престоле в течении тысячи с лишним лет - так, кажется, сказала Арлена - жалкий итог. Похоже, Тарланям и впрямь досталось в Ночь Восставших Магов...
  Что-то похожее на жалость шевельнулось внутри Тани. Она нахмурилась и напомнила самой себе, что эти Тарлани, по сути, обманом увели её из родного мира, родную мать с дедом заколдовали...
  В общем, никакой жалости к иномирским захватчикам.
  - Не желаете что-нибудь спросить? - Арлена выжидающе глядела на неё.
  - Желаю. - Ответила Таня с неожиданной для себя резкостью. - А где в этом замке ворота на выход?
  - Бежать собрались? - С интересом спросила собеседница.
  Таня приподняла брови. Вслед за бровями почему-то вздернулся и нос.
  - Надо же мне знать, через какие ворота выводить Тарланей на Алый Замок, строем по двое...
  Арлена хмыкнула.
  - Ворот в вашем понимании здесь нет. Все - и пешие, и конные - выбираются и попадают в Фенрихт через Вратную Башню. Завтра вы её увидите, княжна Татьяна.
  Они постояли ещё немного. Изумрудное зарево на закатной стороне погасло, место сияющей зелени занял горчичный просвет, небо налилось кофейной мглой, и Арлена распорядилась:
  - Уходим, княжна Татьяна. Скоро ночь, уже холодает...
  По площадке и впрямь свистнуло прохладным ветерком.
  Они спустились по лестнице, вышли во двор. Сделав несколько шагов, Таня сказала:
  - Послушайте, Арлена... - и поправилась, не дожидаясь укоризненного взгляда со стороны спутницы. - Благородная Арлена. А не могли бы вы как-то приструнить этого Орла? В счет моих будущих трудов во славу Тарланей, разумеется. А то озверел ваш благородный, зависть ему в голову бьет, струей и непрерывно...
  Арлена вздохнула.
  - Не судите его так строго, княжна Татьяна. Орл благородный человек, просто здесь, в Фенрихте, он ведет бесцельную, а потому довольно несчастную жизнь. В свое время у Орла тоже были мечты. И тоже во славу Тарланей, как вы изящно выразились. Но, увы... триумфального возвращения в Алый Замок так и не произошло. И вот появляетесь вы. Юная, глупая...
  Таня сморщилась. Но Арлена, словно не заметив этого, безжалостно продолжила:
  - Несведущая в магии, ничего не понимающая. Но - четырнадцатая дочь. И вам, возможно, предстоит изменить судьбу этого мира. Просто потому, что повезло родиться четырнадцатой по счету в веренице незаконнорожденных дочерей. А Орлу, которому уже под сорок, судьба такого подарка не сделала. Она вообще ему никаких подарков не сделала. Разве это не обидно?
  Таня вздохнула. И впрямь жалко дядечку...
  Хотя, мелькнула у неё гаденькая мыслишка, мог бы плюнуть на все, уйти прочь и поискать себе удачи на просторах этой ихней Анадеи. Мужик он или что? Вот и следовало решаться - и вперед.
  Но Таня эту мыслишку отогнала. Может, у них тут условия такие, что далеко не уйдешь. Не зря же они в этом замке сидят.
  Мысль эта раззадорила её любопытство, и она спросила:
  - Арлена... то есть благородная Арлена. А почему вы живете все вместе? Столько лет?
  - Хороший вопрос. - Сказала Арлена. - Фенрихт приютил нас двадцать лет назад. По вашему земному летоисчислению с того момента прошло тридцать два года... Вскоре после нашего спасения Совет магов уведомил князя Тарланя, что для него будет нежелателен всякий переезд. Это же касается и других Тарланей. Несколько вольнолюбцев, которые пытались жить в других местах, закончили печально. Поговаривают, кстати, что ваш отец тоже был в их числе... вы меня понимаете?
  - Вот как. - Таня споткнулась об подол, который в задумчивости выпустила из рук. - Ну а мне-то что делать? Если он будет и дальше ко мне подбегать, и болтать всякое...
  - Я с ним поговорю. - Пообещала Арлена. - И князь с ним поговорит. Его светлейшее княжье могущество к вам благоволит, вы ему напоминаете сына. Правда, к Орлу он благоволит тоже... но не волнуйтесь, все будет хорошо.
  Она довела Таню до её комнаты. Там ждала Мелта - и очередной полный поднос.
  
  
   Глава шестая. "Ярг уходит в небо."
  
  Проснулась Таня оттого, что чья-то сильная рука тряхнула её за плечо и укоризненный голос возвестил:
  - Вставайте, княжна Татьяна! Благородная Арлена вот-вот спустится и будет ждать вас внизу. Просыпайтесь же!
  Таня разлепила веки, узрела Мелту. Зевнув, уселась. За спину ей тут же натолкали подушек, а на колени плюхнули поднос.
  В высоком бокале плескалось зеленоватая жидкость, кисло-сладкая, напомнившая Тане подкисший яблочный сок. На тарелке лежали ломтики сыра и копченного мяса, сбоку громоздились горячие ещё плюшки, усыпанные крупными желтыми зернами. Таня отколупнула одно зернышко, надкусила. Маслянисто-ореховый вкус заполнил рот.
  - Княжна Татьяна, вы булочку-то кусайте, нечего тут поклевывать. - Тоном ворчливой нянюшки распорядилась Мелта, раскладывая на одном из стульев платье темно-серого бархата. - Вам сегодня за город ехать, и ещё неизвестно, когда вернетесь. Так что ешьте про запас. Фелоде, нашей кухарке, булочки с ирбисом всегда удаются.
  Таня подхватила с подноса плюшку. Булочка с ирбисом - местная разновидность ореха, судя по вкусу - и впрямь таяла во рту. Она жевала и думала.
  Благородная страдалица Аделина дер Фонрайт в эту ночь так и не пришла. Возможно, призрак бледной девы все же являлся, но Таня, налопавшись на ночь деликатесов с вечернего подноса, спала как убитая. И деликатных всхлипов благородного привидения не расслышала.
  Она решила на этом остановиться и особо тему не скрести. Ибо второе объяснение, что страдалица Аделина была-таки казачком засланным и приходила припугнуть несговорчивую внучку по просьбе самих Тарланей - ей не нравилось. Таня по-прежнему злилась на все Тарланьское семейство, но некоторое сострадание к изгнанникам все же начала испытывать. А Аделину и вовсе жалела...
  Занятая раздумьями, Таня незаметно для себя умяла штук пять булочек и выпила весь подкисший сок. Больше в неё не лезло, поэтому она взялась за ручки подноса, чтобы поставить его на кровать.
  Мелта налетела вихрем, поднос исчез, а Таня была вздернута на ноги и отправлена в ванную. Когда она вернулась, в руки ей сунули чулки и увесистые ботинки.
  - Дорожная обувь. - Пояснила служанка.
  У ботинок была толстая подошва и шнуровка по короткому голенищу. Обутки имели армейский, коричнево-зеленый цвет. Но на ноги они налезли легко и ступню облегали так, словно сшили их по Таниной мерке.
  Её облачили в серое платье, более скромное, чем вчерашнее зеленое - складок меньше и корсет свободнее. Вместо шнуровки имелся ряд пуговичек спереди. Вот только подол опять волочился по полу. Таня вздохнула. Придется снова держать на весу это юбочное изобилие, а не то наступишь на собственный подол, и пол в башка попадет...
  Мелта зачесала Танины волосы в тугой узел на затылке, приколола шарф из тончайшего серого кружева к крохотной фигушке, что вышла из недлинных Таниных прядей.
  - Готово, княжна Татьяна. - Объявила под конец. И протянула ей кожаный мешочек на серебристой цепочке. - Это для вашего талисмана, того самого, что с собой носите. А то вы его за корсаж на голое тело суете, того и гляди поцарапаетесь...
  Таня покраснела. И, чувствуя себя немножечко свиньей, под внимательным взором Мелты достала ключи из-под подушки, куда засунула их с вечера.
  Длины цепочки хватило как раз на то, чтобы запихнуть мешочек в ложбинку между грудей.
  Арлена ждала её внизу, облаченная в темно-зеленое платье, обшитое золотой тесьмой. Вокруг неё утреннее светило красило в золотисто-оливковые тона каменные плиты, покрывавшие двор. Над крышами зданий плавали лимонные облака, а над головой, в зените, чистое небо сияло яичным желтком.
  Ни в жисть не виданные и не слыханные Таней птицы истерично вскрикивали где-то в высоте.
  - Доброе утро, Арлена. - Выпалила Таня. И поправилась: - благородная Арлена.
  - Доброе! - Благожелательно отозвалась та. - Карета ждет, идемте.
  И она устремилась вперед бодрым шагом. Таня заторопилась следом, задрав повыше серые юбки.
  Местное средство передвижения ожидало их на другом конце двора. Карета была темно-вишневая, лакированная, вся облепленная серебряными завитушками. Пара лошадей, запряженных в карету, щеголяла попонами того же глубокого темно-вишневого оттенка, что и стенки кареты, упряжь облепляли серебряные цветочки. В общем, блеск и красота, выезд принцессы Сиси. Рядом с каретой стояло двое мужчин, облаченных в темные куртки и штаны. Кучера.
  Таня шла вслед за Арленой и чувствовала, как колотится сердце. Её ждала экскурсия в неведомый Ярг, где произошло нечто удивительное и необъяснимое. Настолько необъяснимое, что даже местные, навидавшиеся чудес, от Ярга пришли в недоумение.
  Сейчас её переполняло дикое любопытство. Это тебе не фэнтези почитать в картонном переплете. Перед ней был чужой мир с магией - и она вот-вот поедет по нему в самой настоящей карете...
  Арлена остановилась возле экипажа, Таня встала рядом и огляделась.
  В двадцати метрах от кареты возвышалось объемистое здание из темного камня. С распахнутыми настежь громадными двустворчатыми дверями.
  Люди в темных куртках отвесили по поклону в сторону Арлены с Таней. Один открыл дверцу кареты, откинул складную подножку из двух ступенек, что была заправлена внутрь экипажа. Арлена обернулась, пригляделась к Тане с некоторой тревогой. Сказала назидательно:
  - Не стоит так сильно задирать платье, княжна Татьяна. Подол должен лишь чуть-чуть приподниматься, иначе прислуга разглядит все вплоть до коленок. А колени княжны Тарланьской не есть зрелище для прислуги.
  И она выразительно покосилась на задранное выше щиколоток серое платье.
  Таня, скрепя сердце, позволила юбкам упасть, прикрыв ботинки. Раз не велено прислугу баловать, значит, не будем, мрачно подумала она. Хоть это и есть ущемление женских прав и свобод...
  Арлена сразу же смягчилась в лице, возвестила:
  - В наших правилах есть смысл, княжна Татьяна. Благородные люди должны требовать с себя больше, чем простолюдины. А благородные дамы должны вести себя строже, чем простолюдинки. Длинный подол не прихоть. Длинный подол - знак того, что вы строги в своей морали...
  Она сделала назидательную паузу, и тут двор осветила короткая яркая вспышка, сверкнувшая внутри здания. Створки ворот на мгновенье залило красным сиянием, по плитам двора полыхнуло розовыми отливами.
  Таня присела от испуга, стрельнула глазами по двору. Вспышка до подозрительности напоминала взрыв, вот только звука не было. Взрывная волна опять же не прилетела. И никто из присутствующих, ни Арлена, ни ребята в темном - и бровью не повел в ответ на красные отблески.
  Стало быть, не взрыв. Что же тогда?
  Арлена нахмурилась.
  - Я забыла вас предупредить, княжна Татьяна. Мне самой только утром это сообщили... В Ярг нас будет сопровождать сын и наследник герцога Франца, благородный Рут Бореск. Называйте его "наследник Рут". Можете также именовать "ваша милость". Главное, не упоминайте, кто вы и откуда. Вообще говорите как можно меньше, все, что нужно, за вас скажу я. Просто согните хоть немного колени, пока я буду делать реверанс.
  Покончив с кратким наставлением, благородная дама отвернулась к зданию и застыла, глядя в пустой проем ворот.
  - А что это было? - Спросила Таня. - Красная вспышка?
  Арлена немного раздраженно двинула плечом.
  - Потом я все объясню. А пока прошу вас помолчать. Договорились?
  Таня мотнула головой в знак согласия и приготовилась молчать.
  Из ворот показался всадник, подъехал поближе, в нескольких шагах от них соскочил с коня и отвесил легкий полупоклон. Арлена тут же присела в реверансе, Таня неуклюже последовала её примеру.
  - Доброе утро, наследник Рут! - Звучно провозгласила благородная дама.
  Она выразительно покосилась на Таню, и та послушно промямлила:
  - Доброе утро, ваша милость.
  - И вам того же, благородные дамы. - Глуховатым баском ответила его милость.
  Наследник Рут оказался молодым парнем, чуть постарше самой Тани. Одет он был в куртку и штаны бурого цвета. Невысокий, но крепкий, с хмурым лицом, под курткой явно мускулы, а не бутафорские подплечики. Волосы какие-то серые, вроде как присыпанные пылью.
  Таня пригляделась. Брови кустистые, потому и кажется, что парень все время хмуриться. Не красавчик - но и не урод.
  Арлена осведомилась о здоровье герцога и герцогини, получила в ответ заверенья в их полном здравии. Затем кивнула на Таню.
  - Наследник Рут, это княжна Татьяна, одна из девиц дома Тарланей. Она будет сопровождать меня в Ярг...
  Его милость окинул Таню внимательным взглядом, в котором не было ни капли мужского интереса. А было лишь въедливое любопытство естествоиспытателя перед букашкой, доселе не известной науке.
  - Она тоже маг? - Резко спросил он.
  - О, она просто оказывает любезность престарелой родственнице. - Пропела Арлена. - В последнее время мне нездоровится. Боюсь, в какой-то момент мне может потребоваться ослабить корсаж - а ни вас, ни моих кучеров о такой любезности я попросить не смогу, не решусь, знаете ли...
  Хмурый Рут Бореск глянул на Таню с легким пренебрежением. Склонился в поклоне перед Арленой.
  - Если вы готовы, благородная Арлена, мы можем отправляемся.
  Он успокаивающе погладил по шее здоровенного черного жеребца, дико косившего глазом на лошадок, запряженных в карету. Арлена повернулась к Тане, тихо сказала:
  - Полезайте в карету, княжна Татьяна. И прошу вас, забираясь туда, будьте осторожны с вашими юбками. Негоже задирать их перед герцогским сыном...
  Таня застыла. Кровь бросилась в лицо, даже мочки ушей, и те загорелись от жара. Ну вот не любила она, когда ей указывали при посторонних. И вообще не любила, когда указывали...
  Она стиснула зубы, подхватила платье двумя руками, ухарски задрала его и направилась к подножке кареты.
  Арлена за спиной зашипела:
  - Все семь богов! Опустите подол пониже! Какой позор... и это при наследнике герцога!
  - Не беспокойтесь из-за меня, благородная Арлена. - Произнес сзади наследник герцога. Тон у него был слегка сдавленный, словно он душил смех. - Если бы я оскорблялся из-за каждого задранного подола, тогда позор, несомненно, был бы на мне...
  Таня разозлено отпустила юбки и нырнула в карету. За ней, пыхтя, с помощью кучера залезла Арлена, села напротив.
  Парень в темной куртке собрал подножку и уложил её на пол кареты, у порога. Потом с гулким стуком захлопнул дверь, и экипаж медленно покатил вперед. Таня отдернула с окошка вишневую шторку, почти не гнущуюся из-за густого серебряного шитья. Увы, со скамейки, на которой она сидела, был виден лишь двор позади кареты. Пробормотав сдавленное "извините", Таня быстро переметнулась на скамейку напротив. Арлена недовольно охнула, но отодвинулась, давая ей место.
  Они въезжали в то самое здание, из которого недавно выехал наследник. Строение изнутри напоминало каменный ангар, сработанный средневековыми мастерами. Потолок высоченный, ширина под стать - внутри вполне мог поместиться небольшой самолет. Но при этом потолок поддерживали готические арки, опирающиеся на частые колонны. Повсюду сияли все те же странные факелы, в которых пламя горело, но не билось...
  А в дальнем конце здания возвышалось нечто, похожее на косяк огромной двери. Два идеально ровных четырехгранных столба из черного камня поднимались вертикально вверх, их венчала такая же балка. Проем, образованный столбами, был метров пять в ширину, и метров семь в высоту.
  Шоколадные рысаки под вишневыми попонами сонно шагали к черной прямоугольной арке.
  - Что это? - С изумлением спросила Таня.
  Арлена, у которой лицо все ещё было кислым после выходки во дворе, ответила сухо:
  - Переходные Врата.
  - А что это за штука? - Не унималась Таня.
  - Через Переходные Врата мы перемещаемся по нашему миру. - Все тем же сухим тоном сообщила Арлена. - Говорят, что первые Врата установил когда-то на Анадее именно ваш великий предок, пресветлый князь Дар Тарлань.
  В её тоне было некое назидание - вот мол, предок-то каков был! Он Врата устанавливал, а ты даже юбку правильно поднять не можешь... Таня сморщилась. Ехидно ответила:
  - Ну почему только мой? Как я поняла, великий и сильномогучий Дар Тарлань был и вашим предком.
  Арлена обронила:
  - Лично я достаточно взрослая. И в моральном костыле в виде памяти о великом предке, дабы поступать правильно и достойно, не нуждаюсь. В то время как вам, княжна Татьяна, не мешало бы почаще напоминать самой себе, чья кровь течет в ваших жилах. И мыслями к великому предку обращаться, как к образу и образцу... Завтра же я подберу книги, и вы начнете изучать историю первого князя нашего дома, великого и добродетельного Дара Тарланя.
  Таня поспешно вернула разговор к теме, которая интересовала её больше, чем великий и добродетельный предок:
  - Что такое эти ваши Переходные Врата?
  - Устройство для перемещения. - Бросила Арлена. - Сродни кристаллам Силы, и тоже несут в себе магическую энергию. На пороге Врат царит Безмирье. Всякий, ступая на порог Врат, оказывается в этом Безмирье, и уж затем попадает в нужное место.
  - То есть это мгновенная телепортация? - С замиранием сердца спросила Таня. Добавила с наигранной печалью: - Так вы, стало быть, продвинутые. Жаль, а то я подумывала, не научить ли вас строить паровозы...
  - Нам... - Четко и раздельно сказала Арлена. - Изделия столь примитивного уровня не потребны. И на лошадях мы ездим исключительно в силу традиций. Должен же благородный человек хоть как-то отличаться от простолюдина. Вот и приходиться заезжать во Врата или верхом, или в экипаже. В то время как простолюдины входят в Безмирье пешком. Все ясно?
  Таня кивнула и снова уставилась в окно.
  Возле Врат стоял стульчик. На гнутых ножках, с высокой овальной спинкой. На нем посиживала личность с волосами, обрезанными скобкой, в куртке - наверное, это следовало именовать камзолом - из темного материала, густо расшитого серебром. Едва лошади доехали до личности, карета встала. Расшитый камзол поднялся. Поклонился карете, потом отвесил ещё один поклон куда-то назад. Похоже, герцогский наследник Рут, собиравшийся их сопровождать, ехал следом за каретой.
  Арлена рядом с Таней громко сказала, не двигаясь с места:
  - Это я, Флор. Мы едем в Ярг, по приказу светлейшего.
  Расшитый камзол кивнул и ещё раз поклонился. С передка кареты соскочил мужчина в темном, потопал к пустому проему из темного камня, приложил руку к вертикальной балке. Громогласно объявил:
  - Ярг!
  Потом быстрым шагом вернулся к карете, и упряжка шоколадных рысаков тронулась. Проем между балками оставался темным. Если где-то там и пряталось Безмирье, то оно никак себя не выдавало.
  Неожиданно средневековый ангар осветился бликами, и Таня, ойкнув, высунулась из окна. Вспышки света шли от Врат. В темном проеме сияли алые жилы, прихотливо сплетенные в пульсирующую сеть.
  И шоколадные рысаки, мерно ступая, уходили в неё.
  Арлена дернула Таню за юбки, почти силком усадила на скамейку. Задернула на оконце жесткую занавеску.
  - Я же посмотреть хочу! - Обиженно сказала Таня.
  Из-под краев покачивающихся занавесок пробивались красноватые всплохи.
  - В Безмирье не на что смотреть. - Отрезала Арлена. - Кроме того, всякий, смотрящий в Безмирье, слепнет. Мгновенно. Эти занавески совсем не случайно такие плотные. Они отбрасывают Свет Безмирья.
  Таня молча ткнула пальцем в один из всполохов.
  - Это не опасно. - Успокаивающим тоном сказала Арлена. - Опасен лишь прямой свет, бьющий прямо из Безмирья.
  - А как же кучера? И лошади?
  - У лошадей на глазах шоры. А люди всегда имеют при себе повязки. Мы пользуемся Переходными Вратами уже больше тысячи лет, княжна Татьяна. И сообщу вам кое-что удивительное - мы научились это делать, не калеча себя, как раз тысячу с лишним лет назад. Сами, без помощи пришельцев.
  В её голосе была явственная ирония, так что Таня почла за лучшее заткнуться.
  Экипаж медленно катился вперед. В какой-то момент из-под занавесок ударил такой мощный поток красного света, что белое лицо Арлены словно залило кровью.
  - Все. - Сказала благородная дама. - Переходные Врата мы миновали. Кстати, алая вспышка, которую вы видели во дворе Фенрихта, ни что иное, как остаточный след завершившегося перехода. И сейчас над Яргом сверкнула такая же. А теперь я попрошу вас об одном одолжении, княжна Татьяна - хотя бы на выходе из кареты не задирайте юбку до высей небесных, хорошо?
  Взгляд Арлены был ледяным, тон - приказным. Таня угрюмо насупилась. Тут карета остановилась, и она, обиженно фыркнув, толкнула дверцу кареты. Сзади послышалось:
  - Особа княжеского рода сначала ждет, чтобы кучер открыл ей дверь, откинул подножку, затем предложил руку, дабы опереться, и лишь затем...
  Она подхватила юбки и выпрыгнула из кареты.
  Вокруг вишневого экипажа простирался чужой мир. Сверху нависало яичное небо, по нему бежали охристые и лимонные облака. Под ногами был желто-бурый проселок. По обочинам росла рыже-коричневая трава, утыканная там и сям белыми цветочками. Вдаль уплывали громадные холмы в розоватой дымке, наползающие один на другой. А по волнистой линии горизонта тянулась зубчатая оторочка туманно-бордового леса.
  Склоны холмов были возделаны. Их покрывали крупные лоскуты полей, желтых, коричневых, темно-красных. Ближе к вершинам склоны становились круче. Их опоясывали ленты террас, утыканные деревцами и кустарниками. Уютный такой, красивый крестьянский мир - в желто-красных тонах...
  Резкая вспышка залила все вокруг красным сиянием, и Таня глянула в направлении задка кареты, откуда она прилетела. На некотором расстоянии сзади возвышались три черные балки, сложенные гигантской буквой "П". Переходные Врата.
  И от них неспешно отъезжал Рут. На голове наследника был черный шарф, закрывавший пол-лица. Рут содрал его с головы, потом потянулся вперед, к лошадиной морде. Таня вдруг поняла, что на глазах у лошади тоже была повязка. Наследник дернул, и черная полоса, разворачиваясь, упала вниз, повисла на одном из ремней уздечки.
  Арлена спустилась из кареты как положено - дождавшись появления кучера, который откинул подножку и предложил ей руку для опоры. Утвердившись на земле, благородная дама сообщила:
  - Не туда смотрите, княжна Татьяна. Ярг впереди, там, где лошади.
  Таня крутнулась.
  В двух сотнях метров, в седловине между двух громадных холмов лежало селение. Возведенные близко друг к другу дома напоминали помесь деревенского сарая с замковой башней, и почти не имели окон. Стены разных оттенков бежевого венчали острые крыши.
  Арлена спросила у Рута:
  - Вы уже были здесь, ваша милость?
  Лицо наследника было замороженным. Бледно-серые глаза блуждали по верхушкам холмов вдали.
  - С того момента, как пришли вести о случившемся, прошло три дня. - После долгой паузы ответил он. - Все это время я был здесь, с герцогскими волками. Мы сидим и караулим тела... то есть то, что от них осталось. Правда, вчера вечером я покинул Ярг, чтобы повидаться с родителями. Заодно заехал в Фенрихт за вами.
  Арлена глянула на него, пробормотала:
  - Думаю, нам лучше дойти до деревни пешком. Без экипажа. Княжна Татьяна, вы не против?
  Княжна Татьяна была всячески за. С вершины холма, на котором они стояли, вниз к деревне вела проселочная дорога, слегка петляющая по крутому склону. Его милость герцогский наследник зашагал первым. Арлена решительно засеменила следом. Третьей двигалась Таня, парочка конюхов замыкала отряд. Один раз Таня оглянулась, посмотрела на них мельком. Лица у парней были зверски решительные, прищуренные глаза обшаривали окрестную траву с таким видом, словно в низких, по колено, рыжих зарослях мог кто-то прятаться. С такими лицами да такими глазами - ох, что-то сомненья её брали, что ребята занимались исключительно лошадками при дворе её деда...
  Выстроенные по кольцу высокие деревенские дома становились все ближе. Приглядевшись, она поняла, что скаты крыш были сложены из тонких каменных плит. Которые шли внахлест, и каким-то чудом держались вместе, не рассыпаясь. Наверно, и тут поработала магия...
  Метрах в тридцати от околицы - и в двадцати от дороги - стояло несколько палаток, между ними лениво курился костерок, возле которого сидели два темных силуэта. Ни Рут, ни Арлена на палатки не обратили ни малейшего внимания.
  Пока они подходили к Яргу, в траве возле дороги жужжали и гудели незнакомые Тане насекомые. С неба доносились переливчатые свисты - какая-то из птах упражнялась в пении.
  Но в самой деревне не было слышно ни насекомых, ни птиц, словно что-то отсекло все звуки, как только они ступили внутрь первого кольца домов.
  - Наследник Рут!
  От угла строения поодаль к ним спешил человек, одетый в камзол и штаны из тонкой черной кожи. С длинного лица, самую малость опущенного вниз к земле, смотрели янтарно-желтые глаза. Смотрели устало и печально.
  - Привет, Энгер. - Довольно тепло сказал герцогский наследник, шедший впереди. И остановился. - Как у вас тут, все тихо?
  Таня тоже остановилась и огляделась. Обстановочка пахла средневековьем. Дома, скорее всего, были каменные, побеленные бежевой штукатуркой. При домах были дворики, огражденные невысокими заборчиками. Во дворе слева сушилось белье, развешенное на веревке - белые рубахи, коричневые штаны, что-то навроде длинных носков грязно-желтого цвета...
  Белье выглядело вполне сухим и полоскалось по воздуху от легчайших дуновений ветерка. Таня вспомнила слова Рута. С того момента, как пришли вести о случившемся, прошло три дня, сказал хмурый герцогский сын. Значит, белье было повешено самое малое трое суток назад. А теперь будет висеть на веревке, пока не истлеет...
  - Все спокойно, наследник Рут. - Ответил человек в черной коже. - Правда, ветер этот неприятный...
  Человек по имени Энгер замялся. Рут крутанул головой, изучая близлежащие дома. Спросил коротко:
  - А что не так? Дует слабо? Так здесь холмы, сильного ветра ждать не приходиться.
  - Сегодня на рассвете Леланду из второй тройки послышалось, что ветер слова какие-то шепчет. - Нехотя сказал Энгер. - Потом и мне почудилось. То ли шорох, то ли шепот... А я не барышня с чувствительными нервами, мне просто так не слышится и не чудиться. Что-то начало меняться сегодня с утра.
  Человек по имени Энгер на барышню и впрямь не походил. Лицо у него было вылеплено из углов и выступов мышц, шея в распахнутом вороте черного кожаного камзола казалась сплетенной из жил и мышечных жгутов. И размах плеч был соответствующий, приятный женскому взору...
  - А что именно шептал ветер, вы не расслышали? - Деловито спросила Арлена.
  - Нет, благородная госпожа. - Спокойно ответил Энгер, бросив на неё и на Таню быстрый изучающий взгляд.
  - А Леланд что-нибудь расслышал? - Продолжила расспросы Арлена.
  - Только одно слово. - Нехотя ответил Энгер. - Отмщение. Хотя он не совсем в этом уверен.
  Рут быстро сказал:
  - Раз так... Благородная Арлена, благородная княжна, может, вам лучше вернуться?
  - Нет. - Ответила Арлена. - Ваш сиятельнейший отец попросил наш дом об услуге, и светлейший князь Тарлань поручил мне осмотреть здесь все. И я не уйду, пока этого не сделаю.
  - Здесь может быть опасно. - Сообщил Рут. Несколько пренебрежительно глянул на Таню. - Вы-то владеете боевой магией, благородная Арлена, но вот ваша подопечная...
  - И все же мы останемся, ваша милость. Обе. - Отрезала та. И обратилась к Энгеру. - Кроме вас двоих, кто-нибудь ещё слышал шепот? В какой момент это началось?
  Энгер запрокинул длинное лицо к небу, глянул на Элсил, местное солнышко, висевшее над домами и заливавшее деревню мягким зеленовато-желтым светом.
  - Началось с рассвета, примерно три сила назад. Услышала неясный шепот треть моих волков. Правда, только Леланд расслышал словцо. Все остальные уловили какие-то неясные дальние разговоры. Слова, что шепчут, вроде как знакомы, а различить не получается. Но учтите, госпожа, что Леланд самый юный у меня в отряде. Ему могло и почудиться.
  - Или же только он и мог расслышать что-то, по причине своего возраста. - Задумчиво протянула Арлена. - Дети и юные отроки ощущают куда больше нас, натура их более чиста...
  - Прикажете притащить сюда младенца? - С хмурой иронией спросил Рут. - Что бы тот послушал шепот в ветре и рассказал, в чем дело?
  Арлена снова обратилась к Энгеру:
   - А сколько лет вашему Леланду?
  - Двадцать два. - Ответил тот. - В герцогскую стражу можно вступать только после двадцати двух, благородная госпожа.
  Арлена повернулась к Тане:
  - Нет нужды тащить сюда младенца, потому что у нас есть особа, которая только что вышла из нежного детского возраста. - Она глянула с укоризной, сообщила назидательно: - И не расставшаяся при этом с детскими повадками. Княжне Татьяне всего девятнадцать, меньше, чем Леланду. Может, она что-нибудь услышит?
  Добавила, обращаясь уже к Тане:
   - Вы поняли, княжна Татьяна? Обо всем, что почудиться или послышится, тут же рассказывайте мне. Незамедлительно.
  Она послушно кивнула, и Арлена вновь переключилась на Энгера:
  - А что говорит об этом герцогский маг?
  Человек в черной коже хмыкнул.
  - Ирили? Он прибыл вместе с нами, заглянул в два-три дома, сказал, что все в порядке, и что Сила, которая это сотворила, уже ушла. После чего вернулся в Вагран. Его мудрейшество собирался найти в архивах записи о похожих случаях. Но никаких сведений мы так и не получили. Как только Леланд разобрал слово "отмщение", я передал весть об этом по блюдцу. А Ирили полсила назад соизволил ответить. Мол, на нас действует обстановка. Нам почудилось. А ещё намекнул, что некоторые из боевых волков герцога стали чувствительными, ну прямо как девицы на выданье...
  Голос Энгера дрогнул, выдавая обиду.
  - Что ж, давайте глянем. - Сказала Арлена с непроницаемым лицом.
  Они зашли в первый дом слева - тот самый, во дворе которого на веревке полоскалось белье. Впереди шла Арлена, за ней Таня. Конюхи со взглядами заправских бодигардов как-то незаметно оттерли Рута с Энгером назад, и теперь шагали в середине процессии.
  За входной дверью сразу же шла комната, исполнявшая роль и спальни, и столовой. В одном углу виднелась дверь, ведущая вглубь дома, в другом была кровать. В центре комнаты стоял стол с двумя лавками. Его застилала вышитая скатерть, по лавкам лежали подушки. Уютный такой деревенский дом из чужого мира...
  А на кровати, застеленной красно-коричневым покрывалом, лежал громадный ком, по формам напоминавший гигантского снеговика. Слепленный из лоскутов телесного, серого, белого... На месте головы был странный бесформенный ком, затем шло вздутие чуть побольше, переходившее в гигантское, бесформенное пузо. От него тянулся толстый хвост. По причине расстояния и скудности света, падавшего из раскрытой двери, Таня никак не могла разобрать, что же лежало на кровати. Окон в комнате не было, царил полумрак.
  Арлена решительно двинулась вперед, Таня последовала за ней. Каменный пол за столом был залит коричнево-красной массой. Воняло. В массе виднелись комочки.
  По краям красно-коричневого пятна тянулись отпечатки сапог.
  - Что это? - спросила Арлена.
  Рут ответил сзади:
  - Кровь. Рвота. Все, что выходило из людей, пока с ними творилось это.
  Арлена, наплевав на приличия, задрала подол на Танин манер, чуть ли не до колена. И осторожно двинулась в обход кроваво-бурой массы.
  Она нерешительно пошла вслед за ней.
  Дама-маг остановилась в полуметре от кровати, вытянула руку над комом, повернула ладонь кверху и выдохнула несколько слов. Тряхнула рукой. Над растопыренными пухлыми пальцами тут же засиял шарик света.
  Засиял и озарил то, что лежало на кровати.
  Первое, что разглядела Таня в бесформенном коме, венчавшем гигантского снеговика, было лицо. Лицо ещё не старой женщины, повернутое вниз и почти утыкающееся носом в покрывало.
  А сверху, над женским лицом, торчал профиль мужчины. Вокруг росли неровной полосой черные волосы. Остальная часть кома была слеплена из тряпиц, торчащих локонов и лоскутов чего-то телесного.
  Она вгляделась.
  Эти лоскуты телесного цвета были кусками человеческой кожи. С неровной сеткой морщин там и тут. Кое-где на этих лоскутах имелось кое-что ещё. Вон там, несомненно, был плотно зажмуренный глаз, тут - сплющенный, примятый нос...
  - Сюда гляньте, княжна Татьяна. - Бестрепетно сказала Арлена и указала пальцем пониже.
  Второй ком, тоже слепленный из кусков плоти и тряпок, был украшен головкой младенца. С зажмуренными глазками и разинутым в крике ртом. Вот только крика не было слышно.
  В третьем коме явственно угадывалось женское бедро в складках юбки. Его обвивало тело ребенка постарше, лет шести. Раскинутые руки врастали в юбку, над складками ткани торчал вихрастый затылок. А дальше снова шли лоскуты кожи и тряпок.
  Снизу под третьим комом был хвост из переплетенных и сросшихся между собой ног, мужских и женских. Одна из женских ног была прикрыта до колена задравшейся юбкой...
  И прилепится человек к жене своей, и будут оба едина плоть, вдруг всплыло в голове у Тани.
  Её затошнило, и она опрометью выскочила из домика, едва не опрокинув по дороге двух конюхов. Рут с Энгером успели посторониться.
  В себя она пришла лишь в углу двора, за бельем, развевающимся по легкому ветерку. Рот сводило от горечи, а весь завтрак лежал, извергнутый, на каменных плитах двора.
  Арлена подошла сбоку, протянула фляжку из серебристого металла.
  - Выпейте, княжна.
  Таня слабыми пальцами приняла, сделал глоток. Вода показалось сладковатой после желчи, наполнявшей рот.
  - Сначала прополощите и сплюньте, потом отпейте. - Распорядилась Арлена.
  Таня так и сделала. Спросила хрипловатым голосом:
  - То, что было в домике... это семья?
  - Семейная чета, - кивнула Арлена, - ещё родители одного из супругов и двое детей.
  Из-за длинной рубахи, полоскавшейся по ветру, появился герцогский сын. Глянул на Таню изучающее.
  - Как себя чувствует благородная княжна? Нам пора идти дальше, домов ещё много. Если только вы не передумали...
  Таня сцепила зубы, вернула Арлене фляжку. Та отрицательно качнула головой.
  Два кучера ждали за развешанным бельем. С непроницаемыми лицами. Арлена на ходу спросила у герцогского наследника:
  - В селе остался кто-нибудь живой?
  Рут зло дернул уголком рта.
  - Все мертвы. Правда, почему-то не разлагаются.
  - Стало быть, это ещё не конец. - Арлена нахмурилась.
  Они ходили по деревне ещё около полутора часов. Здесь было не больше семидесяти дворов. И везде повторялась одна и та же картина - слепленные в комья люди в домах, безмолвные дворы.
  Они смотрели на этот ужас от порога и уходили.
  Где-то на полпути Арлена, запыхавшись от быстрого шага, спросила:
  - Ваша милость, наследник Рут, а как же живность? Куры, козы, собаки с кошками...
  - Кошки, моя благородная госпожа, в некоторых домах слиплись в единое целое с их хозяевами. - Ответил Рут, не сбавляя шага. - Очевидно, оказались рядом в момент, когда все началось. Та же участь постигла кое-где и собак. Куры и свиньи, что были в загонах, слиплись между собой, невзирая на породу. Кто не был заперт, сбежал и бродит сейчас в холмах. Но к деревне никто не приближается. Кстати, деревенское стадо было на выпасе, когда это случилось. Мы видели мычащих коров у дальней речки. Видно, что не доены несколько дней. Пытались подманить хлебом, но они взбрыкивают и убегают.
  Арлена ровным тоном заметила:
  - Странно, что животные до сих пор перепуганы. Силы здесь больше нет, в этом Ирили был прав...
  - А пастушок? - Спросила Таня. - При всяком стаде ведь должен быть пастух?
  Рут ответил:
  - Кто его знает. Может, он что-то увидел, побежал домой и сейчас где-то там, в одном из домов. А может, вернулся в село уже после всего - и сбежал с перепугу. Если так, то скоро он объявиться и будет рассказывать, какой ужас случился в Ярге. Думаю, поживем - услышим...
  Они уже свернули на улицу, в конце которой виднелся дворик с развевающимся на веревке бельем - тот самый, где Таню стошнило. Между домами вдалеке просматривалось ржаво-красный склон холма за околицей и ленточка дороги, взбирающаяся по нему ввысь. Арлена мягко спросила:
  - Вам ничего не послышалось до сих пор, княжна Татьяна?
  Таня отрицательно мотнула головой.
  - Хочу заметить... - Вмешался Энгер. - Шепот слышался моим людям только тогда, когда они оставались одни. По нужде отходили, ну или ещё как.
   - Понятно. - Задумчиво сказала Арлена. И с сомнением глянула на Таню. - Моя княжна, не могли бы вы...
  - Да чего уж там. - С тяжелым вздохом сказала Таня. - Отойду, ладно.
  Она повернулась спиной к остальным и пошла по улице. Легкий ветерок овевал её лицо и шелестел в проходах между домами.
  После всего, что она видела, в животе лежал туго сжатый ледяной ком. И коленки слегка подрагивали.
  Она шла и оцепенело размышляла. Неудивительно, что герцогским воякам послышался шепот. Нагляделись местных кошмаров, вот и наступил у них массовый психоз. А началось все с того парня, который первым пошел отлить. Что-то там ему показалось, он сказал об этом второму, тому тоже что-то почудилось - и пошло-поехало. Если бы первому вояке привиделись призраки, танцующие канкан, всем остальным померещилось бы то же самое.
  Занятая этими мыслями, она брела посередине дороги. И чуть не споткнулась, когда услышала шепот.
  Ветер сначала приулегся, а потом дунул с новой силой. Причем с разворотом, прямо Тане в ухо. Она расслышала слова.
  "Отмщение Нисайе". Слова были произнесены достаточно четко. Чей-то мужской голос вскрикнул "Нет!". И десятки голосов, мужских и женских, начали шептать ей в ухо.
  Но вот слов разобрать в этом шепоте она уже не могла.
  Таня застыла на месте. Первое, что ощутила, было изумление. Значит, шепот и впрямь был?
  А потом в доме слева что-то скрежетнуло. Причем сильно. По коже побежали ледяные мурашки. Вспомнились слова Арлены - события в Ярге ещё не закончились...
  Развернувшись, она опрометью понеслась туда, где стояла Арлена. Чертовы юбки пришлось задрать и прижать чуть ли не к животу, но они все равно мешали.
  Дама-маг встретила её усталым вздохом и укоряющим взглядом. Взгляд Рута был одобряющий. Устремлен он был на Танины коленки.
  Энгер тоже увлеченно пялился на её ноги, украшенные грубыми ботинками и шелковыми чулками.
  - Княжна Татьяна! - Провозгласила Арлена. - Немедленно опустите юбки вниз! На вас смотрят!
  Таня остановилась как вкопанная.
  - Арлена, я слышала слова!
  К чести Рута и Энгера, они тут же позабыли про её ноги и уставились ей в лицо.
  - Какие? - Спросили хором Рут с Арленой.
  - "Отмщение Нисайе". А потом какой-то мужик закричал "нет!". И ещё вопли были, но их я уже не разобрала. - Выпалила Таня.
  И, помявшись, добавила:
  - А ещё я слышала скрежет в доме рядом. Сразу же после этих слов. Как будто дерево заскрипело.
  - Уходим немедленно! - Бросила благородная дама.
  Она подхватила свои юбки, развернулась и размашисто зашагала по дороге, ведущей из деревни.
  Таня устремилась за ней. Рут, Энгер и кучера замыкали отступление.
  Они все-таки не успели. В какой-то момент штукатурка на заборчиках, что тянулись вдоль дороги справа и слева, стрельнула ветвистыми трещинами. В воздухе пронесся странный тяжкий скрежет. Потом стремительно обросли трещинами фасады домов, глядевшие на дорогу...
  В одно мгновенье штукатурка растрескалась, осыпалась мелкими кусками. Из-под неё показались камни - и камни эти начали торжественно воспарять в воздух, начиная с верхних рядов кладки.
  Они застыли на месте, наблюдая за действом. Потом Рут схватил Таню за руку и поволок по дороге. Следом бежал Энгер, таща на буксире задыхающуюся Арлену. Двое ребят в темном, до этого справно изображавшие кучеров, разделились. Один выскочил вперед и понесся в авангарде. Другой замыкал отступление.
  Камни поднимались в воздух и зависали там правильными рядами. Ряды повторяли очертания построек, в стенах которых прежде лежали грубо обтесанные валуны. Четырехугольные каменные облака повисли на месте бывших домов и амбаров, многоярусные линии с изгибами отмечали место, где по земле проходили заборы...
  Она оступилась, засмотревшись на стаи камней. Чертовы юбки, которые приходилось держать одной рукой - потому что за вторую её волок Рут - освободились. Таня споткнулась об собственный подол, начала падать, но Рут дернул её на себя и подхватил, разворачиваясь. Она взлетела вверх. И за дальнейшим наблюдала, болтаясь на плече Рута, перекинутая через него самым позорным образом, как мешок с картошкой.
  Взмыли в воздух камни из нижних стенных кладок, стряхивая с себя нехитрый людской скарб - мебелишку, шкафчики, рукомойнички. С тяжким стоном воспарили камни полов. Вместе с ними вверх на долю секунды взлетели столы, стулья, кровати с останками бывших хозяев. А потом все это посыпалось вниз.
  И дрогнула земля. Ввысь взметнулись камни фундаментов...
  Потом каменные стаи ожили. Ряды дернулись, свились между собою, закружились в воздухе громадным адским клубком, повисшим над центром Ярга...
  Кипенье клубка порождало неумолчный каменный стук, глухой и размеренный. Со стороны его дунул ветер, погладил Танины щеки струей горячего жара. Температура у воздуха была такая, словно там, над поверхностью, бушевал пожар.
  Они уже выскочили за пределы бывшей деревни, границы которой отмечали лишь черные ямы опустевших фундаментов. Таня, свисавшая с плеча герцогского наследника головой назад - а задом, как ни печально, вперед - вдруг увидела нечто небывалое.
  Каменные ленты в клубке стремительно переплелись между собой на новый лад, разошлись, снова сомкнулись... и на месте деревни, точнее, в воздухе над ней, возник замок.
  Он просуществовал лишь несколько мгновений, а затем камни разошлись, ломая стены и башни. Вновь закружились, создавая свитый из каменных лент клубок...
  Который просуществовал считанные секунды - и тоже распался. Камни опять прилипли друг к другу, являя миру четыре громадные башни, связанные стенами и переходами. Поверх стен шел каскад тонких башенок.
  - Гляньте! - Завопила Таня, шлепнув ладонью по пояснице Рута. Нужно было перекричать грохот камней, и она возвысила голос так, что горло заболело. - Нет, ну гляньте же! Назад!
  Рут и человек в черном, бежавший прямо за ним, остановились. Глянули. Затем Рут рывком сгрузил Таню на землю.
  Арлена и Энгер тоже встали. Повернулись к замку, который то возникал, то исчезал в шевелящемся каменном комке.
  - Велата Сострадающая... - Глухо сказала Арлена. - Что это, во имя всех семи богов?!
  Никто ей не ответил.
  Было нечто завораживающее в том, как камни строили и разрушали замок под неумолчный грохот камней. Они все пятеро стояли и смотрели. Первой очнулась Арлена.
  - Уходим! - Громко, во всю мощь легких рявкнула она. - Княжна Татьяна, бегите отсюда!
  Благородная дама бросила в воздух ещё два словца, которых Таня не поняла. Резко наклонилась, так что на корсаже сзади лопнул один из швов. С размаху ударила ладонью по земле. Потом выпрямилась и полоснула её разъяренным взглядом - дескать, почему стоим, команда в ушах заблудилась?
  Она послушно развернулась и побежала. Субъект в черном, якобы кучер, проскользнул мимо, понесся впереди. Энгер крупными скачками двигался справа. Сзади слышалось тяжелое дыхание Арлены. В самых задах процессии бежал Рут и второй кучер.
  Они поднимались в гору уже не по дороге, ломились напрямую через заросли травы, чтобы укоротить путь. Сбоку, от палаток, наперерез им несся отряд из мужчин. Черные силуэты налетели, окружили. Кто-то схватил её за руку и поволок вверх по склону холма.
  Лишь у самой кареты отступление остановилось. Все встали - и повернулись к Яргу.
  Замок, слепленный из бывших домов, жил своей пульсирующей жизнью. Появлялся из кипящего каменного клубка и вновь растворялся в нем.
  Таня, наглядевшись на пульсирующий замок, повела глазами вбок. Вокруг стояли мужчины разных возрастов - тот самый отряд, что присоединился к ним по пути. Все были одеты в черную кожу, как и Энгер. Куртки и штаны из кожи имели один покрой - форма? А форма есть первый признак воинского соединения. Те самые "боевые волки герцога", о которых упоминал Энгер и наследник Рут?
  Запыхавшаяся Арлена подошла к Тане. Сказала:
  - Я все-таки ощутила силу. В тот самый последний момент, когда стены уже трескались. Но что это за сила...
  Рут, стоявший чуть поодаль, спросил, хмуря кустистые брови:
  - И откуда она пришла?
  - Не знаю. - Отозвалась дама-маг. - Также я не знаю заклинанья, которое может сотворить такое с целым селом. Я способна лишь предполагать...
  - Именно ради этого вас сюда и позвали, благородная Арлена. Ради предположений. - Рут слегка наклонил голову.
  Та устало выдохнула:
  - Я знаю, что Совет магов занимается созданием новых мощных заклятий. Может, мы сейчас видели результат их нового достижения?
  - А смысл? - Резко сказал Рут. - Зачем его применять здесь? Будь это Совет магов, они раскатали бы по камушку замок Фенрихт, где квартируете вы с вашим князем. Или наш Вагран, за то, что дали вам приют. Но несчастное село на окраинах Керсы? Кому нужны эти крестьяне, что их смерть принесет Совету магов?
  Арлена промолчала. То ли впала в задумчивость, то ли не знала ответа.
  Таня, тихо стоявшая рядом, вдруг заметила высокие оранжевые языки между черными шрамами фундаментных ям. И сказала растерянно, ткнув пальцем в сторону седловины меж холмами, где жил своей жизнью замок:
  - Горит... там горит!
  - Всего лишь сработало мое заклинанье "бегущего огня". - С ноткой неудовольствия просветила её Арлена. - Я запустила пламя за околицей, где мы останавливались.
  - Зачем? - Односложно спросил Рут.
  - Останки людей. - Столь же кратко ответила дама. - Негоже оставлять их непогребенными. А соваться обратно в Ярг опасно. К тому же... с останками тоже могут происходить разные метаморфозы. Кто знает, может, даже это - ещё не конец.
  - Теперь вы намекаете на магию эпохи Ненасытного, основой которой являлась плоть людей? - Спросил Рут, вытягиваясь как струна. - Но ведь адельбергские маги уничтожены давным-давно, в древности. Как раз вашим предком Даром Тарланем...
  - Не все, чем пользовались адельбергские маги, исчезло вместе с ними. - Сухо сказала Арлена.
  Таня втянула со свистом воздух, набираясь смелости, и спросила:
  - А чего эта штука так пульсирует-то? Прямо как время отмеряет!
  Благородная дама глянула почти что с испугом, Рут настороженно. Потом Арлена пробормотала:
  - Я уже говорила, что даже это, возможно, ещё не конец. Вот и наша юная княжна подтверждает это. Девицы, они как младенцы, склонны предчувствовать. А иногда и предвидеть. Отмеряет время, вот как? Интересно, перед каким событием...
  Замок продолжал своё пульсирующее бытие, а на земле пожар пожирал переломанную мебель и останки жителей Ярга.
  - Что ж... - Хмуро сказал наследник Рут. - Не смею задерживать вас дальше, благородная Арлена. Ваше мнение мы учтем.
  Благородная Арлена чуть слышно фыркнула.
  - Мое мнение - здесь произошло непонятно что... и это ещё не конец, но чего ждать, я не знаю. Это мнение вы собираетесь учитывать, ваша милость?
  - И малый камень укрепляет стену, как говорил когда-то мой учитель. - Мрачным тоном возвестил наследник Рут. - Если в Ярге случиться что-то ещё, мы непременно вновь обратимся к дому Тарланей за советом. А теперь мне следует отправиться в Вагран, чтобы лично известить обо всем отца. Вам, моя благородная госпожа, тоже лучше вернуться...
  - Разумеется, наследник Рут. - Мягко сказала Арлена. Присела. - Мои наилучшие пожелания их сиятельствам...
  
   Глава седьмая. "Призраки Элимора".
  
  Копыта Люра цокнули по камню, и Рут понял, что выехал из Переходных Врат.
  В Безмирье, что царило за Вратами, ступать приходилось по мягкому. Никто не знал, чем выстлано то небольшое пространство, которое пересекали люди и лошади за порогом арки из черных кристаллов. Но таинственное нечто, что кидало под ноги и копыта (а также под колеса) Безмирье, всегда пружинисто прогибалось при движении. И никогда не издавало звуков, словно ступаешь по болоту, которое даже не чавкает.
  Рут сдернул с глаз шарф, развязал повязку на морде Люра. Черный жеребец благодарно фыркнул.
  Внутренность Вратной башни заливал свет из одиннадцати высоких окон, идущих по кругу - она была выстроена в форме громадного цилиндра. Рут обернулся к крохотной башенке у левого косяка Врат. В амбразуре выложенного из камней внутреннего укрепления торчала хмурая физиономия Глера, одного из старейших боевых волков герцога. Рут кивнул.
  - Как там Энгер? - Спросил Привратник, косо улыбнувшись.
  Когда-то ему выбили зуб в трактирной драке, и с тех пор он улыбался только одной половиной рта.
  - Командует. - Спокойно сказал Рут. - А ещё грозится поймать того, кто сотворил с Яргом такое, и выпотрошить. Причем так, что серендионские палачи заплачут от зависти.
  Глер одобрительно хмыкнул. Рут спешился, взял под уздцы Люра и пошел к стрельчатой арке, за которой открывался выезд на мост, соединявший Вратную башню с замком Вагран.
  Арочный пролет висел в воздухе на высоте четвертого этажа, укрытый настилом и навесом. Снизу громкими голосами перекликалась городская улица, вливавшаяся в расщелину между замком и отдельно стоявшей башней. Там, где мостовой настил из толстых досок ложился на край стенного проема, белели лица. Сторожить въезд в замок всегда ставили парней, ещё не достигших совершеннолетия. Целая стайка угловатых молодых эрни, брякающих даренными дедовскими мечами, выглядывала сейчас из проема.
  Рут и сам недавно был на их месте, поскольку двадцать два ему исполнилось всего три месяца назад. Он перекинулся с парнями приветствиями. Кто-то спросил:
  - Как там в Ярге?
  Рут пожал плечами, уклончиво ответил:
  - Тихо. И невесело.
  Первым новости должен был услышать отец. К тому же на сегодня он навидался достаточно мрачных лиц, а бывшие товарищи по стенным дозорам выглядели такими беззаботными...
  Попрощавшись с ними кивками, Рут двинулся вперед. Мощную, толщиной в десять шагов замковую стену прорезал широкий коридор. В конце его из стены выступала длинная каменная плита, больше похожая на язык. Отсюда широким завитком вниз падала дорога на подмостках.
  Рут спустился, ведя Люра в поводу. Конюшня Ваграна стояла в середине передней части двора, в трех десятках шагов от спуска. Рут дошагал до её распахнутых дверей, вручил поводья конюху и направился к Главной башне, стоявшей в самом центре замка.
  Стены Главной прорезали частые окна - Борески, которые построили Вагран, любили свет, хотя многие считали их порождениями тьмы.
  За дверями навстречу ему попалась служанка. От неё он узнал, что герцог сейчас в зале для приемов, принимает посетителей. Рут пересек нижнюю залу, дошел до тяжелых двустворчатых дверей в дальнем углу. Вышел на лестницу.
  Ступени, вымощенные плитками белого и черного камня, складывающимися в узор "келдиг", шли широкими пролетами. Рут поднялся на четвертый этаж, скользя взглядом по узору. Толкнул резную дверь, ведущую в приемную залу, и вошел.
  Здесь царили бело-красные тона - молочный потолок, вишневый пол, тонкие колонны из знаменитого мраморного дерева, белого в кровавых разводах. Стену в дальнем конце зала прорезали частые окна, идущие почти сплошь.
  У входа в зал стояло несколько стариков в темных камзолах - старшие рода, которые всегда присутствовали, когда герцог принимал официальные посольства. Рут присоединился к стоявшим. Самые крайние обменялись с ним быстрыми кивками.
  Отец сидел на красной герцогской скамье у стены справа, чуть склонив голову - знак того, что он внимательно слушает. Перед ним на скамьях просителей сидели служители Семи Богов, одетые в традиционные плащи.
  Цвет одеяний был не привычно серый, а бело-желтый. Рут пригляделся и решил, что это шелк. В Керсе служители предпочитали лен, спряденный с шерстью. А в холодное время года и вовсе чистую шерсть. Значит, все семеро - не из Таруса.
  Лица сидевших были усталыми, с опухшими веками. Лобные перевязи несли знаки Богов. Рут пробежался глазами. Знак надорванного снизу сердца - служитель Эригу Честного. Сердце, разомкнутое сверху - служительница Алора Понимающего.
  К перевязи слуги Унхора крепилось сердце с вписанным в него треугольником основанием вниз, знак воздержанности. Служитель Йалди единственный нес на лбу целое сердце, без дополнений, так как любви приличествует только такое сердце.
  Служитель Велаты - слеза в сердце. У служительницы Зойден Скромной на знаке было сердце, расколотое сверху вниз. Слуга Коэни Милосердного имел поверх сердца треугольник основанием вверх.
  Ещё никогда на его памяти к отцу не приходили служители всех Семи Богов одновременно. Да ещё и издалека. Рут обратился в слух.
  - Мы решились на небывалое. - Резко сказал служитель со знаком Велаты Сострадающей. - Мы пришли умолять вас, герцог... ваше сиятельство...
  - Что есть мои титулы перед лицом Семи Богов? - Герцог ещё ниже склонил голову. - Называйте меня Франц. Великая честь, если так меня назовут люди, с которыми говорят сами Боги.
  - Боги говорят мало, но много слушают. - Вступила в разговор невысокая женщина с сердитым лицом - служительница Зойден Скромной. - Я уверена, герцог, что Богиня оценит вашу скромность. Но все же мы будем именовать вас герцогом, чтобы явить ей и нашу скромность...
  - Да будет так. - Торопливо вмешался служитель Сострадающей. - А теперь, может, поговорим о событиях в Майлоке? Все началось с двух мертвецов, которые вернулись домой после похорон, герцог. Мы их похоронили заново, и вновь освятили могилы камнем и ветвью. Но на следующую ночь они восстали опять. А вместе с ними поднялись семь похороненных в тот день... и девять похороненных за день до того. Каждую ночь мертвых поднималось все больше. Через декаду люди устали закапывать заново трупы и начали их жечь. Мы надеялись, что несчастные наконец обретут успокоение - но увы. Они вернулись в обличье призраков. С ними пришли свежие мертвецы и скелеты. Нам не оставалось ничего другого, как жечь всех, кто мог гореть...
  - Весьма разумное решение. - Пробормотал герцог Франц. - По крайней мере, вы избавили город от заразы. И от вони.
  - Это так. Хоть что-то нам удалось. - Согласился с некоторым облегчением в голосе служитель Велаты. И добавил после короткой паузы. - Герцог, беда не только в том, что призраков становиться все больше...
  - Мне всегда казалось, что призраки довольно безобидный народ. - Заметил герцог. - Как-никак у них нет рук, чтобы творить зло, и ног, чтобы пинать упавших.
  - Обычные призраки - да, безобидны. - Служитель Велаты вскинул голову. - Хотя при таком количестве... если ночью в каждой комнате кто-нибудь толчется, светя в глаза, а на улице светло, как днем, от этих гнилушек, что летают туда-сюда...
  - Брат, - резко оборвал его служитель Коэни Милосердного, - будь милосерден и пожалей этих несчастных, вместо того, чтобы обзывать их гнилушками...
  - Или вспомни, что бессонная ночь - это всего лишь воздержание от сна. - Поддержал его служитель Унхора Воздержанного. - А Воздержание ведет к Состраданию, к ипостаси твоей собственной Богини.
  - Это я помню. - Огрызнулся служитель Велаты. - А вы лучше припомните, из какого места вышли некоторые из этих несчастных!
  Служители Милосердного и Воздержанного дружно вздохнули и положили руки на камни из храма Семи, что висели у них на шеях.
  - Начавшись в столице, бедствие расползлось дальше. В итоге в Элиморе восстали все призраки за последнюю тысячу с лишним лет. - Мрачно сказал служитель Велаты. - Они заполонили страну. Мы перестали спать по ночам... но это был ещё не конец. Начали восставать те, кто жил в эпоху Ненасытного. Из бездн Семи Демонов вынырнули адельбергские маги. Призраки кровавых колдунов творят ужасы по всему Элимору. И мы не знаем, как их остановить!
  - Что именно они творят? - Быстро спросил герцог Франц, поднимая голову.
  Вокруг его рта пролегли две скорбные складки. Он знает, догадался Рут. Он уже знает, что ему сейчас расскажут.
  - Они входят ночами в тела людей. - Сказал служитель, и голос его дрогнул. - А те встают и идут творить черную магию. Кружевница Далина была первая, кто видел своими глазами призрака, вошедшего в её мужа. Он встал и ушел, а поутру в соседнем доме нашли тела. Мы думаем, что там было совершено гаданье на крови. Если судить по последним телам, призраки колдунов уже перешли от гаданий к простеньким обрядам. Что потом? Они возродят свою магию, вернут свою Силу - и на Анадее вновь настанет эпоха Ръяга Ненасытного?
  Остальные служители тут же склонили головы и зашептали:
  - От честности к скромности, от скромности к воздержанию, от воздержания к состраданию...
  Герцог Франц дождался, пока они закончат. Спросил:
  - И что же вы хотите от меня?
  Горестные складки вокруг его рта стали ещё глубже.
  Он догадывается, что они хотят от него, осознал Рут. Догадывается - но ответит отказом.
  - Вы - эрни! - Бросил служитель Велаты. - Вы были детьми Триры Мстительной, одной из Семи Демонов. Вы владеете умениями, недоступными простым людям...
  - Да. - Согласился герцог Франц. - А Семь Богов владеют силами, которых боятся даже эрни. Ты - служитель, и знаешь о клятве, что мы принесли когда-то Богам. Ни один эрни никогда не использует своего дара против людей...
  - Не против людей. - Тихо, со значением, сказал худой жрец Сострадающей. - Мы просим применить ваши силы и дар против призраков. Это не противоречит обету, не так ли, герцог?
  Он искушал его. Это понял Рут, но сам служитель навряд ли знал, какое большое искушение он только что предложил герцогу Францу. Испробовать силу эрни на привидениях - такого и впрямь не было в клятве, которую каждый эрни знал с пеленок. Испытать силу эрни на призраках. Ощутить, что такое их дар в полной мере. Узнать, каково быть истинным эрни.
  Несколько долгих мгновений в зале висела тишина.
  - Нет. - Наконец сказал герцог. С тенью сожаленья в голосе. - Пусть призраки и бестелесны, но они являются посмертными личинами когда-то живших людей. Пока сами боги не явятся ко мне и не скажут, что я не должен считать их людьми, мой ответ будет "нет". Я не могу рисковать судьбой моего рода.
  - А если зараза выйдет за границы и дойдет до вас? - Тихо спросил старик с простодушным лицом, служитель Йалди Любящей. - Вы и тогда будете твердить "нет"?
  Герцог вскинул кустистые, как у Рута, брови, ответил:
  - У меня есть небольшая надежда. В земле Керсы нашли последний приют очень многие эрни. Думаю, войско наших родичей поднимется ещё до того, как восстанут адельбергские маги. Предки не оставят свой род в беде. Я в это верю.
  - А если все будет, как во времена Ненасытного? И Демон вернется? - Ожесточенно бросил служитель Велаты.
  Тут он допустил оплошность, и герцог мягко пожурил его:
  - Велата Сострадающая, главенствующая над Богами, царит над нами всеми. Никакой Демон - а уж тем более побежденный в прошлом - не может изменить этого. Или вы не верите во всемогущество вашей Богини-покровительницы?
  - Верю. - Огрызнулся служитель.
  Прочие шесть слабо откликнулись:
  - От воздержания к состраданию, от сострадания к милосердию...
  Герцог Франц выждал, пока речитатив завершится. Предложил:
  - Пригласите магов из Кир-Авера. Уверен, в их арсенале найдутся заклятья, способные усмирить колдовских призраков...
  Служитель Велаты вскинул подбородок.
  - Четыре члена Совета Магов уже посетили Элимор в начале этой декады. Они провели у нас одну ночь. А наутро убрались через Врата в свой безопасный Алый Замок. Оказалось, что заклятья, действующие на обычных призраков, на наших не действуют.
  - Это печально. - Взгляд герцога скользнул над головами служителей к окнам, прорезавшим дальнюю стену. Сквозь синеватые стекла виднелся верх замковой стены с бойницами, и город Тарус, стекающий по склонам холмов потоком желтых черепичных крыш, с купами деревьев в крохотных садах, с беседками и фонтанами. - Но мы не можем помочь вам. Ничем. Я сожалею.
  - Не так, как мы. - С горечью сказал служитель Йалди Любящей.
  Служители поднялись, трое из них все-таки нашли в себе силы, чтобы пробормотать на прощанье:
  - Благословенье Семи на ваш дом, герцог, на ваш род и вашу семью...
  - Да помогут вам Семеро. - Пожелал герцог в спины, укрытые желтоватыми плащами.
  Старшие эрни, кучкой стоявшие у входа, подались в разные стороны, пропуская уходящих служителей. Рут, не отрываясь, глядел на них.
  По лицам было видно, что элиморцы не спали много ночей. Шли они тяжело и медленно. Как люди, которым некуда идти.
  Когда за последним некрашеным плащом захлопнулась дверь, герцог обратился к старшим:
  -Вы слышали. Если кто из рода не согласен с тем, как я ответил на просьбу служителей, пусть скажет.
  Старшие стояли неподвижно. Один сказал ровно:
  - Обет нерушим.
  - Вовеки. - Кивнул герцог. - Я рад, что вы согласны со мной, уважаемые отцы. Теперь я желал бы остаться с сыном.
  Те согласно склонили головы, разворачиваясь. Самый старый из них, Латр, проходя мимо Рута, поинтересовался:
  - Как там, в Ярге?
  Рут смешался на мгновенье, не зная, с чего начать. Случившееся в окраинном селе нельзя было описать в двух словах, оно требовало пространного повествования... а времени не было, отец ждал, чтобы поговорить наедине. Из замешательства его вывел сам Латр, спросивший с гримасой печали:
  - Настолько плохо?
  Рут кивнул. Латр задумчиво прищурился, собрав вокруг глаз сеточки морщин, и молча похромал в дверь. Его мучила подагра с прошлой весны.
  - Рут. - Отец кивком указал на скамью рядом с собой.
  Рут сел, чуть склонив голову, бессознательно повторяя отца. Спросил:
  - Ты знал о призраках магов до прихода служителей из Элимора?
  Герцог поморщился.
  - Хорош бы я был, если бы не знал последних слухов и сплетен, что ходят по рынку Таруса. К тому же утром, когда ты отправился в Фенрихт, ко мне приходил другой посол. Даур Гонса, из благородных людей Элимора, приближенный тамошнего властителя. Он рассказал то же самое, вот только не просил меня отправляться на бой с призраками. Властитель Гуар Валер устами Даур Гонсы просит у нас убежища.
  Рут глянул на отца искоса.
  - Он хочет бросить свою страну, своих людей - и бежать?
  - Возможно, он просто желает отослать из Элимора семью. - Ответил герцог. - В Керсу уже несколько дней прибывают люди из Элимора, как простые, так и благородные. Я не могу отказать властителю в том, в чём не отказываю простым гражданам. Да, а что в Ярге? Ты здесь, значит...
  - Там плохо. - Сказал Рут.
  Он описал, как они шли по Яргу, слова, услышанные княжной Татьяной. И то, как все село по камешку взлетело в воздух. Слова Арлены, что это ещё не конец. Герцог Франц слушал молча, с неподвижным лицом. Рут закончил. В зале на какое-то время воцарилась тишина.
  Потом герцог пошевелился, пробормотал:
  - Да пребудут с нами все Семь Богов... Бедное село. А кто такая княжна Татьяна, что услышала "отмщение Нисайе"?
  Рут вдруг осознал, что до сих пор почти ничего не сказал о юной родственнице Арлены Тарланьской. Замок в небе над Яргом занимал его больше, чем какая-то девица.
  - Одна из княжон, живущих в Фенрихте. Благородная Арлена взяла княжну Татьяну с собой, опасаясь, что ей вдруг понадобится ослабить корсаж. Эти благородные дамы так утягиваются ...
  Рут смолк, не зная, что ещё сказать.
  - Для этого берут служанок, Рут. - Тихо сказал герцог Франц. - Твой учитель истории говорил тебе, кто в доме Тарланей имеет право именоваться княжной?
  Рут слегка покраснел.
  - Мы не очень много времени уделяли Тарланьскому дому. Они низложены и изгнаны...
  - Те, кто изгнан, иногда опаснее тех, кто остался, Рут. Княжна - это та, кого от светлейшего князя отделяет не более трех поколений. От нынешнего ли светлейшего князя, от прежнего ли, не имеет значения. И если одна из этих девиц сопровождает благородную Арлену, одну из лучших магов дома Тарланей, под таким унизительным предлогом, то это по меньшей мере странно. Причем странно не только это...
  Рут склонил голову ещё ниже.
  - Когда я последний раз был на званом ужине в Фенрихте, - задумчиво сказал герцог, - там насчитывалось одиннадцать княжон. И шесть просто благородных девиц Тарланьских. Но Татьяны среди них не было.
  - Может, она только что вышла из детской? - Предположил Рут.
  - В детской замка Фенрихт тогда было восемь детей. - Заметил герцог Франц. - Полгода назад самым старшим был мальчик, Мар, сын Инга Цирал-Тарланьского. Очень разумный парень для своих четырнадцати лет. Если только его не переодели в женское платье и не нарекли новым именем...
  - Нет. - Мотнул головой Рут. - Эта Татьяна девица. У неё на платье был вырез, в нем виднелись... доказательства.
  Про то, что означенная княжна Татьяна ещё и юбки в его присутствии задирала два раза, и ножки под юбками были вполне женские, он решил не упоминать. Это были мелочи. Наличия груди достаточно.
  - Вот как.
  Герцог встал, размашисто дошагал до ряда окон напротив, толкнул тяжелую створку, крикнул:
  - Ирили ко мне!
  И пожаловался, возвращаясь к Руту:
  - Вот вроде бы герцог, а чтобы кого-то призвать пред мои герцогские очи, приходится бегать к окну. Говорят, во дворце кагана Серендиона в каждой комнате висят шнурки. Дернешь за такой шнур, а в комнатах прислуги внизу тут же начинает звонить колокол. И кто-нибудь из слуг сразу мчится узнать, чего изволят наверху. У них много чего есть, они это именуют простой магией...
  - Я могу сегодня же распорядиться. - С готовностью сказал Рут. - Шнур пропустим через окно, колокол повесим во дворе.
  Отец улыбнулся краем рта.
  - Месяц назад я беседовал по блюдцу с сиятельным верховным Герго из Совета Магов. И он мягко намекнул мне, что Кир-Авер не потерпит распространения простой магии. По неизвестной причине Совет Магов не хочет, чтобы мы вешали шнурки и колокола. А вот и наш маг...
  За дверями зала послышались шаги. Ирили летящими шагами подошел к скамье, склонил голову перед герцогом, косо глянул на его сына.
  Боится, что я привез новости о событиях, которые он не сможет объяснить - после того, как не смог предугадать, подумал Рут.
  Придворный маг герцога, лет тридцати с небольшим, черты лица имел приятные - ровный нос, аккуратный подбородок и гладкий лоб без морщин. Торс туго обтягивал фиолетовый камзол со свободными полотнищами вместо рукавов - эта мода недавно пришла из Халкидии. Пышные штаны до колен делали фигуру странно женственной. На голове у мага была перевязь с пером и брошью, тоже в халкидикийском стиле.
  - Ирили, друг мой. - Сказал герцог. - Я помню, вы когда-то любили хаживать в Фенрихт...
  Ирили приподнял одну бровь, по гладкому лбу пошла рябь морщинок.
  - Ваше сиятельство, стоит ли об этом говорить?
  - О некоторых случаях говорить не стоит, но вспоминать нужно. - Равнодушно заметил герцог. - Тут до нас дошли слухи, что во времена, когда вас пускали в Фенрихт, вы поглядывали как на княжну Элерию, так и на другую особу. Мне называли такое забавное имя - Татьяна, кажется...
  - Это ложь! - Возмутился Ирили. - Этот полоумный Тарлань просто не знает, как бы содрать с меня ещё один серебряк! Никакой Татьяны у них в Фенрихте не было!
  - Вот как? - Тоном чуть глубже прежнего спросил герцог. - Стало быть, мне наврали? Ах эти люди, они так, гм... лживы. Но вернемся к нашим делам, Ирили. Мой сын принес вести из Ярга. Неутешительные вести.
  Рассказ герцога был значительно короче рассказа Рута. Из него исчезла не только княжна Татьяна, но и слова, что она услышала. Закончив, его сиятельство спросили с легкой печалью:
  - Ирили, у вас есть какие-нибудь идеи?
  Ирили глянул на герцога с мрачным воодушевлением.
  - Конечно, есть, мой повелитель. Князь Тарлань, я уверен, давно замышляет отплатить вам злом за добро. Хотя Тарланьский дом и не владеет более единолично Источником Силы, у него имеется кое-что из прежней эпохи. Вы знаете, как Тарланьский дом избежал полного уничтожения в ночь Восставших Магов? Они применили нечто, что Дар Тарлань тысячу с лишним лет назад забрал у адельбергских магов, основу их злой магии...
  - Да-да. - Перебил его герцог Франц. - А как вы думаете, Ирили, зачем им понадобилось уничтожать Ярг?
  - Они потеряли свой престол, а теперь зарятся на вашу герцогскую скамью! - Выпалил Ирили. - Ярг был пробой, мой герцог. Теперь Тарлани убедились, что наследие злых магов может уничтожать людей внутри строений, и от этого нет защиты. Мой повелитель, на вашем месте я бы срочно покинул Вагран. В любой момент Тарлани могут применить здесь то, что опробовали в Ярге...
  - Звучит разумно. - Задумчиво ответил герцог. - Но вы же понимаете, Ирили, если я уйду отсюда, я потеряю свою герцогскую скамью. С другой стороны, оставшись, я могу потерять жизнь. Знаете, Ирили, мне надо подумать над этим. Благодарю вас за совет и предупреждение. Ступайте, я буду размышлять.
  Ирили поклонился и вышел.
  - Он и вправду верит, что мы можем сбежать из Ваграна? - Спросил Рут с плохо замаскированным изумлением.
  Вокруг глаз его сиятельства собрались насмешливые морщинки.
  - Ирили верит в то, во что ему хочется верить. С другой стороны, я два года искал среди выпускников Академии Магов именно такого, как он. Насмешек над ним я не потерплю. Маг, которым можно управлять - это достояние. Обычно они сами стараются управлять своими властителями...
  Рут сдвинул брови, шевельнулся на скамье.
  - А история с княжной Элерией? Как-то это слабо соединяется со словами "можно управлять".
  - Я управляю магом, Рут. А вот мужчиной, в котором этот маг обитает - нет. Но поговорим лучше о Нисайе.
  - То есть это слово - или имя - вам знакомо? - С расстановкой спросил Рут.
  - И тебе должно быть знакомо. Помнишь, как я упоминал о тайной комнате библиотеки? И о том, что каждый наследник должен заглянуть в лежащие там записи первых Боресков с кровью эрни? В них есть и история с королевой Нисайей.
  Рут прикусил губу, глянул в окно, потом снова на отца.
  - Отец... я до этих записей ещё не дошел. Тренировки на мечах, с кристаллами и без. Часы, которые я должен провести в управах. Другие дела...
  Другими делами были поручения герцога, которые он начал выполнять три месяца назад, после совершеннолетия. Причем поручения занимали большую часть дня. А когда его послали в Ярг, так и весь день. О тайной комнате библиотеки Рут даже не задумывался - некогда.
  - Ты теперь совершеннолетний, Рут. - Заметил отец. - Если завтра со мной что-то случиться, на скамью сядешь ты. И будущему герцогу следует знать, как мы заняли этот престол. Даже теперь, по прошествии пятьсот восьмидесяти шести лет, история с королевой Нисайей - тлеющий уголь под моей скамьей. И под всем родом эрни. Да, мы сделали все, чтобы люди не помнили эту историю - но это не значит, что и нам следует забыть её.
  - Я сегодня же... - Рут виновато кивнул. - Исправлю свое упущение. Мой герцог.
  - Сегодня ты будешь занят. - Отозвался герцог Франц. - Твоя мать желает тебя видеть. Кроме того...
  Он на мгновенье задумался.
  - Кроме того, вечером мы отправимся в Фенрихт. Вдвоем. Я хочу посмотреть на эту княжну Татьяну. Ты с ней уже знаком, вы вместе были в Ярге. Это дает тебе право заговорить с княжной. Посмотрим, что она из себя представляет...
  - Воля герцога - закон. - Рут склонил голову.
  Отец хмыкнул.
  - Энгеру я сообщу, чтобы обошелся без тебя. Все равно мои волки там просто сидят и глядят, как я понимаю.
  - Долг ваших подданных - сидеть там, где вы прикажете, и глядеть туда, куда вы прикажете, ваше сиятельство.
  - Не ерничай. - Поморщился герцог Франц. - А историю королевы Нисайи я тебе расскажу сам. Потому что неизвестно, когда ты доберешься до потайной комнаты...
  Рут ещё ниже склонил голову.
  Взгляд герцога снова уплыл за окно, к панораме Таруса, раскинувшегося над стенами Ваграна.
  - Когда-то Керса была не герцогством, а королевством. И правили здесь короли Борески. Они, кстати, наши предки по материнской линии - то есть по одной из материнских линий. Однако они были людьми по крови. А эрни тогда были изгоями.
  Рут глянул на отца исподлобья. Тот ответил спокойным взглядом.
  - Все началось при короле Кенлоке, у которого был сын, Хадрат. Старая королева умерла. Наш предок упоминает о слухах, винивших в её смерти Кенлока. Но доказательств тому не было, да их и не искал никто, самоубийц не нашлось - король славился крутым нравом. После смерти жены Кенлок женился на девице по имени Нисайя, которая вскоре родила девочку. Кенлок на радостях отписал принцессе несколько имений в приданое. Однако их он отрезал от земель, что когда-то сам передал во владение наследнику Хадрату. Королева Нисайя, едва оправившись от родов, тут же забеременела снова. Несправедливость отца, плодовитость юной королевы - и то, что Хадрат устал дожидаться трона - все это привело к гибели короля...
  - Милая добрая старина? - Рут насмешливо блеснул глазами из-под густых бровей.
  - Добрыми бывают сказки, а милыми девки. - Наставительно сказал герцог. - Истинная же история каждого государства обычно неприглядна. И местами даже пованивает. Так вот, после радостного известия о второй беременности король с королевой отбыли в провинцию. Решили дождаться появления ребенка в одном из королевских замков, подальше от столицы. А Хадрат тем временем сговорился с илазирским королем. В одну из ночей наследник с несколькими полками, что пришли из Илазира через Врата, обложил замок Альцен. Маги Илазира поставили сплошной заслон вокруг замка, и король не смог призвать себе помощь по блюдцу. Силы его собственных магов уступали илазирским. Осада длилась несколько месяцев. Хадрат подкупил командующего королевскими войсками, и тот отсиживался на границе Керсы с Веантом...
  - И что, никто в королевстве ничего не заподозрил? - Недоверчиво спросил Рут. - С королем же были придворные. Их семьи должны были поднять тревогу.
  - Поднимали. - Ответил герцог Франц. - И исчезали. Тогда, без малого шестьсот лет назад, в Керсе произошла смена поместных властителей. Очень многие линии благородных вдруг пресеклись. По разным причинам - пожар в замке, разбой на дороге. Дальние родственники, в один день унаследовавшие чужие поместья, тревогу уже не поднимали.
  - Замок пал? - Спросил Рут.
  Герцог кивнул.
  - Кладовые Альцена не были рассчитаны на то, чтобы долго кормить толпу народа. Внутри стен оказалась заперта не только королевская чета, но и маги-медики, поварихи, горничные, белошвейки, две роты охраны. Начался голод. Что точно случилось в Альцене, неизвестно, но в одну из ночей ворота открылись изнутри. Сделала это королева Нисайя.
  - Её можно понять. - Медленно сказал Рут. - Она была беременна, с ней было дитя, они голодали...
  - Король Кенлок этого не понял. - Герцог, прищурившись, поглядел на сына. - Хадрат хотел объявить, что отец его скончался от некой болезни - и похоронить его публично, с выставлением тела в главном храме. Поэтому Кенлока обрекли на мучительную смерть. Его привязали к королевскому ложу и оставили без воды и еды. Через трое суток король скончался. Хадрат отдал илазирскому королю две провинции и сел на трон.
  Рут слушал, покусывая губу. Герцог сделал паузу и продолжил:
  - Умирая, король Кенлок проклял жену за предательство. Он пожелал, что бы пища, за которую она его продала, не пошла ей впрок. Проклятье сбылось. Королева Нисайя ела без остановки, и при этом мучилась от голода. Она умерла, родив мертвого ребенка и отощав так, что походила на скелет. Так, по крайней мере, сказано в записях нашего предка. Его, кстати, звали Олер.
  - То есть... - с расстановкой спросил Рут. - Кенлок своим проклятьем обрек на смерть и ребенка?
  - Есть люди, которые любят своих детей ровно настолько, насколько они льстят их самолюбию. - Ответил герцог. - Думаю, король относился к этой категории. Он любил дитя от юной королевы, потому что оно доказывало - он ещё мужчина. А когда пришел смертный час, все это ушло. И осталась лишь обида на женщину, что посмела поставить собственную жизнь и жизнь детей выше его жизни и смерти.
  - Итак, Хадрат стал королем... - задумчиво сказал Рут.
  Он попытался представить, как это было - принц въезжает в Тарус, развеваются знамена чужеземных полков, маги короля-соседа сгрудились вокруг отцеубийцы, чтобы в нужный момент заслонить его от летящего копья или стрелы. А где-то сзади, на богато украшенном возке, трясется тело отца, которого сын обрек на смерть...
  - И он стал довольно неплохим королем. - Заметил герцог. - Плохо лишь то, что при Хадрате гонения эрни достигли апогея. Хадрат решил искупить грех отцеубийства перед Семью Богами, преследуя детей одного из демонов. Он сжег шесть сел эрни, после чего оставшиеся в живых сбежали в соседние государства. Но и там нашим предкам не сильно обрадовались. И эрни поняли, что жить спокойно они смогут лишь в той стране, которая принадлежит им самим.
  - Звучит несколько самонадеянно. - Сказал Рут.
  - Отчаянный план. - Кивнул герцог. - Но то были отчаянные времена, и жили в них отчаянные люди... Время шло. Маленькой принцессе, дочери Нисайи, исполнилось шестнадцать лет. Она знала, что брат лишил её отца, а отец - матери. Король Хадрат поселил сестричку в Фенрихте - и от столицы близко, и от двора далеко. За ней приглядывали две служанки и четыре роты стражников. Как-то раз к ней пришли двое торговцев из Серендиона - на самом деле это были двое эрни, которые коверкали язык, изображая серендионский акцент. Они предложили девочке некий план, и та согласилась. Через три дня Хадрата и его двух сыновей не стало. Их убили во время торжественного шествия. Не помогли ни маги-защитники, ни три ряда стражи. Те трое, что сделали это, проходили выучку не на плацах, а в ночных отрядах эрни. Убийцы спрыгнули на короля и принцев с крыши дома, возле которого проезжал королевский кортеж. Своих жертв они прикончили одним ударом - боковой в шею, лучшее при нападении сверху.
  Это хороший удар, подумал Рут. Хороший, но требующий непрестанных тренировок. Если месяца два не практиковаться, хотя бы на чучелах, поставленных под деревьями, точность удара при прыжке пропадает.
  Но те, кто пошел на это, наверняка тренировались непрерывно.
  - Понятно, что стража растерзала убийц на куски - но дело было сделано. - Взгляд герцога слегка затуманился. - И дочь Нисайи, принцесса Янзель Бореск стала наследницей трона и последней из династии Боресков. Конечно, никто бы не позволил малолетней принцессе править. Её перевезли в королевский замок Таруса, что стоял тогда на месте Ваграна. К ней приставили уже шесть рот стражников. Но на рассвете следующего дня в замок пробрались восемьсот эрни, завязалась короткая битва, в которой победили наши предки. Когда наступил день, принцесса выехала на площадь перед замком верхом на кобыле с белой гривой. Именно на такой лошади должна выезжать новобрачная знатного рода в первый месяц после свадьбы. Она объявила о том, что вышла замуж. И что избранником её стал один из эрни, которому она, как наследница трона, даровала титул герцога. Её супруг взял родовое имя жены, чтобы никто не смел кричать об узурпации власти. Так вместо королей в Керсе появились герцоги. Правда, тоже Борески.
  - А местные благородные не взбунтовались? - Спросил Рут.
  На юную принцессу в древней Керсе у кого-то имелись виды и планы, раз её содержали под стражей...
  - Разумеется. - Герцог улыбнулся. - Но предкам некуда было отступать. Они держались сплоченно, а их противники грызлись между собой. Решали, кто жениться на принцессе, когда та станет вдовой. Эрни тем временем отворили королевскую сокровищницу и явили неслыханную щедрость керсийским магам и войскам. Так что победа - и принцесса - в конечном счете остались за ними.
  Рут немного помолчал, пытаясь представить, какой была принцесса Янзель, его далекая пра-пра-пра... в общем, его бабка с очень многими "пра".
  - А почему наследница выбрала именно нашего предка? Или у неё не было выбора?
  Герцог принял серьезный вид, но уголки губ подрагивали, словно он подавлял ухмылку.
  - Ну почему же? Выбор принцессе Янзель был предоставлен. Она выбрала сына того, кто убил её брата, короля Хадрата.
  - Плата за кровь...
  - Именно. - Сказал герцог. - А теперь хватит лирики, вернемся к нашему Яргу. В записках Олера сказано, что помимо проклятья королеве Нисайе, король Кенлок озвучил ещё два проклятья. Одно касалось принца Хадрата. Король предрек ему скорую смерть. Правда, оно задержалось на пятнадцать лет...
  Герцог Франц вдруг наклонился вперед, опер локоть правой руки о колено, утвердил на ладони этой руки свой подбородок. Сказал задумчиво:
  - Мне тут пришло в голову... может, проклятье и не задержалось вовсе? Скорая смерть - это ведь не только та смерть, что наступает на следующий день. Это ещё и быстрая смерть, то есть - молниеносная. Тогда отцовское проклятье сбылось в точности. Хадрата убили ударом в шею, думаю, он умер мгновенно...
  - Навряд ли король Кенлок желал именно этого. - Вставил Рут в паузу.
  - Будь внимательнее со словами, когда проклинаешь. - Заметил герцог, выпрямляясь. - Проклятье - дело тонкое. А третье проклятье короля касалось замка Альцен. Помню, там были напыщенные слова насчет того, чтобы замок никогда больше не служил приютом человеку. Но Хадрат уехал, увозя тело отца, а перед этим убил всех его людей. Так что Альцен опустел. Олер, наш предок, пишет, что после смерти королевы Нисайи перепуганный Хадрат приказал разобрать замок по камушку. Он боялся, что кто-то из его потомков забредет в замок, и стены вспомнят слова Кенлока.
  Гекрцог откинулся назад, помолчал. Продолжил:
  - Похоже, Ярг возвели там, где стоял Альцен. И дома построили из камней разрушенного замка. Село впервые упоминается в поселенских списках триста сорок один год назад, значит, крестьяне поселились там лет через двести после событий. Три с лишним столетья проклятье спало, а теперь проснулось. Почему? К тому же само проклятье простенькое и мало напоминает то, что случилось с поселянами. А камни, танцующие в воздухе, и сами по себе создающие замок, сюда и вовсе не вписываются.
  - Зато по крайней мере ясно, в какой замок они складываются... - медленно сказал Рут. - Альцен. И Нисайя, получается, тоже одна из наших прапрабабок...
  - Как мать принцессы Янзель, да. - Герцог повернул голову, глянул на сына. - Это одна из причин, по которым эта история должна хранится в потайной комнате. А теперь, после истории с Яргом - особенно.
  Рут изумился вслух:
  - А почему Энгер и другие из твоих "боевых волков" не вспомнили об этой истории? Кто-то же должен знать. У них тоже есть право доступа в тайную комнату...
  - Иметь право не значит использовать его, Рут. - Мягко отозвался герцог. - Они - мои "боевые волки", герцогская гвардия. Это означает, что они безупречны в бою, но я не требую от них тяги к знаниям. Те эрни, что имеют интерес к буквам, обычно идут в герцогские управы. Даже ты, мой наследник, тоже успевший получить право доступа в потайную комнату, почему-то не спешишь им воспользоваться...
  Рут попытался увильнуть:
  - Неужели и впрямь за пределами Керсы об этом никто не помнит? Я знаю, многие записывают в свои книги все, даже то, какая на дворе погода. Говорят, что потомкам пригодится. А уж такое событие...
  Герцог, словно бы ничего не заметив, ответил:
  - Олер - он, кстати, был сыном принцессы Янзель - упоминает, что уже при его отце делалось все, чтобы стереть из людской памяти эту историю. Книги выкупались, ученым давали взятки. Предки обнаружили, что ученым мужам тоже хочется кушать, а рукописи чудеснейшим образом горят. Кстати, мы не единственные, кто это обнаружил. Соседние государства тоже давно причесали свою историю - и убрали из неё нехорошие моменты. К примеру, в истории Илазира две керсийские провинции значатся как исконно илазирские земли, а помощь королю Хадрату расписана как небольшая освободительная война, в ходе которой доблестные илазирские войска победили злобную Керсу, подло захватившую перед этим две провинции. Именно после этого, дескать, презренные керсийские короли порастеряли свою спесь и стали называться герцогами...
  Рут фыркнул.
  - А теперь ступай к матери. - Объявил отец. И строго сдвинул брови. - Она все время жалуется, что почти не видит тебя. И вечером будь готов. На исходе восьмого вечернего сила мы отправимся в Фенрихт, поглядеть на эту Татьяну...
  Он поклонился отцу и отправился выполнять его приказание.
  
   Глава восьмая. "Указание путей".
  
  Герцогиня была в комнате для рукоделий, на втором этаже. Когда Рут вошел, она стояла у окна. Рядом на столе возвышалась кособокая корзина - и герцогиня задумчиво перебирала мотки цветной пряжи, горой наваленные в неё. Неизвестный мастер украсил бока корзины вензелями, грубо сплетенными из лозы. Начальные буквы имен герцога и герцогини переплетались за боковые дужки. Концы нескольких мотков, свесившись из корзины, успели за них зацепиться.
  - Очередное приношение? - Рут кивнул на корзину. - Добрый день, матушка.
  Он пригнулся, подставляя поочередно щеки и лоб под материнские поцелуи.
  Герцогиня Эвгалир была сорока трех лет от роду. Происходила она из рода поместных властителей с севера Керсы, не слишком богатых, но и не нищих. Лицо, некогда красивое, теперь увядало. Темно-каштановые волосы пронизывали серебряные нити седины. Серо-зеленые глаза смотрели тревожно и вопрошающе.
  - Как ты, мой мальчик?
  - Хорошо. - Ответил Рут. Недовольно поморщился - ну какой же он мальчик, он мужчина-эрни и наследник герцогства. Но матушка этого признавать не хотела, а отец не желал, чтобы её кто-нибудь огорчал.
  Вот и приходилось оставаться мальчиком, достигнув совершеннолетия. Рут подозревал, что в этой комнате и для этой женщины он пробудет мальчиком ещё лет сорок. Если не больше.
  - Ярг тебя вымотал. - Сказала с ходу герцогиня. - У тебя одни глаза блестят. Чем там кормят в лагере у Энгера - сухарями с солониной?
  - Там подают печенную оленину, дичь и похлебку. - Отрапортовал он, подавив мученический вздох. - Люди Энгера радуются каждой возможности сбежать из лагеря, так что свежатины хватает. У них даже подают десерт - краснику с окрестных холмов.
  - Я вообще не понимаю, зачем тебе там находится - да и им тоже. - Сказало её сиятельство, резко отодвигая корзину. Полированная столешница жалобно скрипнула под торчащими из дна концами лоз. - Сделать уже ничего нельзя. Эти люди погибли, и погибли безвозвратно. Да, ты спрашивал про это плетенное чудо... В прошлом году одна бедная вдова с немощным сыном обратилась ко мне за помощью. Я хотела дать ей денег, но Франц напомнил ваш девиз - "не помоги, но укажи путь". Так что я купила вдове несколько коз, чтобы у неё было молоко и шерсть на продажу, а сына пристроила в ученики к плетельщику. Эту корзину он сплел для меня, а матушка заполнила её цветной пряжей, которую спряла сама. Вот и думаю теперь, куда пристроить подарок...
  - Найдите бедную девицу, оставшуюся без попечения родных, и предложите ей заняться выделкой гобеленов. - С ходу предложил Рут.
  Герцогиня улыбнулась.
  - Попрошу Лирта найти такую. Увы, он приглядывает за управой немощных и оставленных без попечения слишком старательно. До меня добираются лишь единицы - он перехватывает всех бедолаг по дороге и безжалостно пристраивает их учениками и работниками в дома горожан.
  - Главное, чтобы помощь была оказана, матушка. - Рут пожал плечами. - А уж от кого она исходит...
  - Это так. - С легкой грустью согласилась герцогиня. - Но мне, знаешь ли, из-за него совсем нечем заняться. Помощь бедным - единственное развлечение для женщины моего звания и положения. Балы и приемы в моем возрасте уже не столько радуют, сколько утомляют, Рут.
  - Думаю, скоро все переменится, матушка. - С наигранной бодростью ответил он. - В Керсу стекаются беженцы из Элимора. Их становится все больше, рано или поздно работы в городе перестанет хватать на всех. И тогда вы сможете заняться благотворительностью вволю. Я бы даже сказал, вам придется ею заняться. Ибо Лирту одному не справиться.
  - Да. - Вздохнула герцогиня. - Элимор. Говорят, там лютуют призраки. И восстали адельбергские маги. Что-то близиться, Рут. А судя по знакам, что-то нехорошее.
  Она ухватилась за одну из ручек корзины и сжала её так, что костяшки пальцев побелели.
  - Матушка... - мягко сказал Рут. - Вам не о чем беспокоиться. Мы в Вагране, а Ярг на границе с Илазиром. Элимор ещё дальше. Это временные и далекие грозы. Они пройдут, вот увидите...
  О том, что случилось в Ярге, лучше не упоминать, подумал Рут. Пусть отец сам расскажет потом...
  Он провел с матерью ещё около сила, разговаривая о всякой всячине, далекой как от Ярга, так и от Элимора - о цветах, что она собирается посадить следующей весной на клумбах возле ристалища, о растениях, что цветут сейчас в дворцовой оранжерее. Даже выслушал с улыбкой краткий список "милых девушек, из благородных семейств, которых следует пригласить на ближайший праздник, ибо приглашение девушек в дом, где есть наследник без пары - это прямой долг его матери". Вытерпел утомительное перечисление качеств и талантов девиц. Мать казалась совершенно успокоенной, когда он собрался уходить.
  Но когда Рут, взявшись за ручку двери, обернулся, герцогиня снова стояла у стола, прижав к груди сжатые вместе ладони, и с мучительным страхом смотрела на него.
  Он жизнерадостно улыбнулся, успокаивающе помахал ей рукой и вылетел за дверь.
  Поскольку обеденное время давно миновало, а пообедать в лагере у Энгера ему так и не удалось, первым делом Рут отправился на кухню. Та помещалась на первом этаже Главной башни, слева от входа, и в любой сил дня была полна народу. Рут кивнул трем молодым эрни из управ, что сидели за угловым столом в компании двух молоденьких помощников конюха. Полные миски, стоявшие перед ними, стремительно пустели. Он поймал за локоть симпатичную служаночку, вертевшуюся вокруг ребят, и попросил её наполнить ещё одну миску, но уже для него.
  На обед сегодня было фрикасе в яичном соусе из молодого козленка и листьев огородной паляхи. Рут очистил миску, подтер её ломтем хлеба, зажевал все это пряно-кислыми листьями зерды, и запил стаканом красного разбавленного вина. Перед тем как выходить, он глянул на лучи Элсила, косо падавшие из высоких окон кухни. Лучи золотили облака кухонного пара, что поднимались от кастрюль и плавали над головами поварих.
  До вечера была ещё масса времени. Искать кого-то, чтобы потренироваться на мечах, не хотелось. Идти в библиотеку, чтобы засесть за тома потайной комнаты - тем более.
  Подумав, Рут решил отправиться в оранжерею, что возвышалась за Главной башней. Туда был проведен отводок от родника, снабжавшего Вагран питьевой водой. Под кусками стекла в частых окладах рам постоянно журчала вода, стекая по извилистому желобу из цветного мрамора, синего в бирюзовых искрах. В журчанье вплеталось чириканье птиц, что жили в большой вольере в центре оранжереи - иногда вразнобой, но иногда очень даже мелодично. Руту нравилось сидеть на скамеечках, стоявших у кустов рензеи. Ветви её клонились вниз под тяжестью больших алых ягод, так что скамейки прятались за ветвями, как за занавесом. В это время года, в разгар осени, оранжерея была полна плодов и цветов. Последним даже удавалось иногда заглушить стойкий запах птичьего помета, идущий от вольеры...
  Это место лучше прочих подходило для того, чтобы сесть там, расслабиться и попытаться забыть о Ярге. О домах Ярга. О людях Ярга.
  Он вышел из Главной башни и уже развернулся к оранжерее, когда кто-то схватил его за рукав. Рут обернулся.
  Заморенная девица в платье, висевшем на ней как на пугале, с потрепанной перевязью на голове, украшенной несколькими косыми стежками цветной нитью, протягивала сложенный листок бумаги. Рут вскинул брови, спросил удивленно:
  - От кого? И как к тебе попало?
  - На воротах остановил мальчишка. - Девица мотнула подбородком в сторону ворот Ваграна. - Дал и сказал, что это писулька от одной благородной к наследнику Руту. Просил доставить тут же...
  Он помедлил мгновенье, неспешно взял листок. Поинтересовался:
  - Что-то я тебя раньше не видел. Откуда ты?
  - Я... благородный господин Лирт велел, чтобы я помогала на вашей кухне. Сказал, чтобы сначала отъелась, а уж потом обещал пристроить в какой-нибудь дом.
  По сути, ответа на его вопрос - откуда она - девица так и не дала. Но Руту показалось, что заморенное создание едва сдерживает слезы, и он не стал настаивать на ответе.
  Все и так было ясно. В её речи слышался едва заметный чужеземный акцент - некоторые буквы она произносила в нос. Так разговаривают уроженцы южных стран - Халкидии, Элимора...
  - Лирт знает, что делает. - Пробормотал он. И попытался улыбнуться. - Раз так, беги на кухню. И начинай отъедаться. Тебе на это потребуется много времени, как я посмотрю...
  Изможденная девица ответила неуверенной улыбкой, в которой не хватало нескольких зубов, чуть присела, пробормотав:
  - Спасибо, ваша милость...
  И медленно побрела ко входу в Главную башню. Рут глянул на письмо.
  От него ощутимо веяло благовониями. Да не абы какими, а серендионскими, полученными из цветов и коры благовонных кустарников, растущих только на песчаных почвах Серендиона. Печати на сложенном листке не было. Рут развернул послание.
  "Жду вас в "Окороке и даме". Немедленно."
  Подписи на листке тоже не было, но это его не удивило. Когда отдаешь посланцу незапечатанное письмо, подписываться глупо.
  Он сжал хрупкий листок, задумался. "Окорок и дама" - так назывался довольно популярный трактир в двух кварталах от замка. Говорят, когда-то он звался "Ягнячье седло и красотка", и всякий мог заказать в нем и то, и другое в любой сил дня и ночи. Но время шло, хозяин трактира, начинавший как содержатель притона, разбогател и остепенился. Со временем он нанял вышибалу, который стал пускать в заведение только приличную публику. С девками было покончено. Потом хозяин решил, что название тоже следует облагородить, и заказал новую вывеску. Трактир стал называться "Окорок и дама". Теперь его клиентами были в основном влюбленные парочки, которым было чем расплатиться.
  Кем была отправительница письма? Многие поместные властители желали выдать за него свою дочь - но какая из них осмелела настолько, что решила лично устроить себе знакомство с наследником?
  Рут изучил бумагу. Дорогая, с атласным отливом. Почерк каллиграфически изящный. Женская рука, без сомнения.
  Что ж, как всякий эрни, он должен уважать смелость. Если она ему не понравится, он просто пожурит дурочку и отправит её домой. А если понравиться...
  Рут повернулся и торопливо зашагал к воротам. Не следует заставлять даму ждать.
  Вышибала у дверей "Окорока и дамы" узнал его сразу же, но не обронил ни слова, только поклонился подчеркнуто низко, открывая дверь. Рут вошел в трактир и огляделся. Хотя обеденное время уже прошло, за половиной столов сидели парочки самых разных возрастов. Перед входом в поварню устроился менестрель, который терзал струны походной арфы и напевал:
  - Ты не забудь, встав поутру,
   И у себя зажечь свечу.
   И пусть сгорят в огне свечи
   Обиды те,
   Что мы друг другу нанесли.
   Прибавь туда сомнений яд,
   Пусть с ним все горечи сгорят...
  Рут нетерпеливо обежал взглядом посетителей. Дама, что ждал его, должна была быть одна.
  Единственная одинокая фигура, закутанная в синий плащ, сидела за столом в дальнем углу. Он подошел, опустился на стул напротив, сказал, стараясь быть любезным:
  - Кто-то прислал мне записку, благородная госпожа. Уж не вы ли...
  Две белые руки взлетели вверх, капюшон плаща упал, и Рут уставился на перевязь с надорванным сверху сердцем. Служительница Алора Понимающего смотрела на него с поистине божьим пониманием во взоре. Одна из тех, кто приходил просить его отца разобраться с призраками. Одна из семи служителей Элимора. Если бы не набрякшие мешки под глазами, её можно было бы назвать хорошенькой. А в юности, наверно, она и вовсе была красавицей...
  - Вы. - Медленно сказал Рут. - Как я понимаю, теперь вы попросите меня помочь вам? Тайком от моего отца...
  Служительница качнула головой.
  - Нет. Я хочу всего лишь напомнить девиз вашего рода - "не помоги, но укажи путь". Не могли бы вы отправиться в Элимор и попробовать... просто попробовать указать нам путь? Я знаю, что эрни, хоть и не пользуются своим даром в полную силу, все же позволяют себе видеть и чувствовать, как им положено. Это могло бы помочь в понимании...
  - Нет. - Отрезал Рут. Он начал подниматься, чтобы уйти. Не слишком вежливо бросил: - прошу прощенья, но продолжать разговор нет смысла. Благословенье Семи на вас и вашу страну...
  - И на вашу тоже. - Откликнулась служительница. - Ибо её ждут большие потрясения. Вы знаете, что наш властитель Гуар Валер собирается бежать из Элимора, бросив все - и страну, и свой дворец? Так вот, он полагает, что сможет чудно устроится в вашем Вагране.
  Рут сел.
  - Посидите. - Благожелательно сказала служительница. - Сейчас принесут вина и сладких пирогов. Со сливками. И здешний менестрель, кажется, начинает новую песню...
  Менестрель и впрямь сделал паузу, а потом принялся терзать струны арфы в более быстром ритме. Затянул, возвысив голос:
  Прекрасней всех на свете Мерисья Олилер,
  У ней златые косы и вежество манер.
  У ней на стройной ножке высокий каблучок.
  И прелести безбрежные объять не в силах шелк.
  Глаза её большие и манят, и горят.
  От этих глаз все маги в сомнениях сидят.
  Они цвета меняют - зеленые с утра,
  К обеду лиловеют, а коль пришла беда,
  Глаза её пылают, как два больших угля.
  Чуть где какой корабль во тьме вдруг заплутал,
  Она скорей на берег, таращиться меж скал.
  И взгляд её горящий рассеивает мглу.
  И вот корабль спасенный уже стоит в порту.
  Уста её багряны, и личико бело.
  Она собой прекрасна и в деле ничего -
  Ногой дверь выбивает, руками стрелы бьет,
  Красой слепит драконов, а шаглам зубы рвет...
  - Впечатляет. - Сказала служительница. - Это у вас такие девы?
  - Это у нас такие песни. - Сердито сказал Рут. - Балладу о деве Мерисье поют только в трактирах. Пьяной публике все равно, что слушать, лишь бы ритм был позабористее. Вернемся к Гуару Валеру.
  - Да, действительно. - Согласилась служительница. - Вернемся к нашему властителю. Думаю, вы уже знаете, что он попросил у вас убежища. Готовьтесь, потому что вскоре он попросит и вашу герцогскую скамью. Правда, её он собирается выкинуть - то ли форма не нравится, то ли сиденье жестковато. Я слышала, что он собирается установить в вашей зале для приемов трон, который сейчас стоит в его замке. Чтобы сделать эту мечту явью, Гуар Валер уже вступил в сговор с вашими крайне многочисленными поместными властителями...
  Сбоку подлетел служка с подносом, уставил стол тарелочками со сладкими пирогами, взбитыми сливками и сливочным кремом. Поставил в центр столешницы кувшин с розовым вином.
  - Вы уж простите. - Сказала служительница. - Но у нас в Элиморе трудности с коровами, они, знаете ли, отчего-то перестали доиться. Не нравятся им светлые ночи в сиянии призраков, что поделать... Вот я и решила попробовать настоящих сливок и сливочного крема в вашей стране. Вы позволите?
  Рут, проклиная этикет - он был выше служительницы по положению, стало быть, она не могла приступить к трапезе без его позволения - сделал приглашающий жест рукой. Выждал немного, дав ей возможность проглотить кусок пирога, щедро намазанный сливками. Потом твердо сказал:
  - Говорите. Все о Гуар Валере. Все о тех потрясениях, что вы обещаете нашей стране. Ну?
  Женщина глянула на него с интересом, взяла кусок пирога с красникой, плюхнула сверху несколько ложек сливочного крема. Пробормотала с набитым ртом:
  - Это блаженство... попробуйте, наследник Рут, всячески рекомендую. Кстати, надеюсь, я здесь гостья вашей милости? Наши храмы, знаете ли, живут на пожертвования, а в Элиморе в последнее время люди разуверились в Семи Богах...
  - Вы гостья. - Ответил Рут едко. - Но как гостья, не забывайте, что долг гостя - развлекать беседой хозяина.
  Служительница по-девчоночьи облизнула пальцы и улыбнулась.
  - А что здесь говорить-то? Мне нравиться ваша страна. Народ у вас сытый, правитель честный, нет продажных чиновников... наверное, потому, что все высшие чиновники здесь эрни, дети Триры Мстительной. У вас, у эрни, род стоит выше семьи. И если линия какой-то семьи прервалась, кто-то из эрни должен тут же породить младенца, что вновь понесет в вечность имя прерванной линии. А также унаследует имущество, отомстит, если надо - конечно, не преступая обета, упаси нас Йалди Любящая, та, что когда-то предложила простить детей Мстительной и не стирать их с лица Анадеи...
  - Вижу, вы интересуетесь нашими обычаями. - Ровно сказал Рут.
  - Очень. - Улыбка сбежала с лица служительницы Понимающего, и она с сожалением посмотрела на тарелки перед собой. Вздохнула. - Истинное понимание своего тела проявляет женщина, когда отказывается от взбитых сливок. И медового пирога с красникой. При том, что этот медовый пирог вкуснее всего, что она когда-либо ела.
  Рут вскинул руку, сделал знак. Служка моментально возник у его плеча, низко склонился, выдохнул:
  - Чего изволите?
  - Приготовьте корзину. - Велел Рут. - И заполните её медовыми пирогами с красникой. Корзину заберет почтенная служительница. Счет за все, в том числе и за этот стол, принесите мне.
  - Раз так, то добавьте к пирогам ещё и горшок со взбитыми сливками. - Проворно ввернула женщина. - И да пребудет с вами благословение Алора Понимающего.
  Служка исчез.
  - И с вами оно пусть тоже пребудет, наследник Рут. - Заявила служительница. - Надеюсь, вы уловили, в чем нестойкость вашего положения в этой стране?
  - В том, что у нас все хорошо и чиновники не воруют? - Ответил он вопросом на вопрос.
  - Именно. - Служительница энергично тряхнула головой. - Ваши поместные властители глядят на благородных людей в других странах, и что же они видят? Что у тех есть возможность пристраивать своих детей к кормушкам. А здесь такой возможности нет, потому что вместо министерств и ведомств в Керсе всего лишь управы. И каждой управой заведуют двое-трое эрни. Которые вместо того, чтобы брать взятки и раздавать земли, смеют нахально и упорно выполнять свою работу. Одно слово - выродки демона...
  - И все равно не вижу... - начал было Рут.
  Женщина перебила его:
  - В вашей стране сейчас слишком много потомков благородных семей, которые хотели бы жить богато, как это положено благородным. Не прибегая при этом к труду, который детям благородных не положен. Но при нынешнем правителе - а точнее, правителях, ибо вместе с герцогом правит весь род эрни - это невозможно. Я знаю, что в вашей столице уже сейчас имеется три общества, куда спешно вербуют нищих выходцев из семей поместных властителей. Я знаю, что им рассказывают историю о том, как проклятые эрни захватили власть, после того как один из них силой принудил к замужеству последнюю из прежних Боресков...
  Рут сделал движение. Служительница сказала снисходительно:
  - Да, я знаю, что они перевирают истинную историю. У нас в храме сохранилась одна книжка - несмотря на все попытки ваших предков сначала выкупить, а потом и выкрасть её. Судя по записям в ней, принцесса Янзель горела жаждой мести и по доброй воле заключила союз, который затем перерос в брачный. Но благородным не интересна правда. Они хотят уничтожить всех эрни, прикрыть их управы, ввести более жирные налоги и зажить хорошо. А то, что это "хорошо" означает чье-то "плохо", их не волнует. Итак, что мы имеем в результате? Есть множество людей, желающих ухода слишком честного правителя, который не дает им воровать. Но эти люди бояться выступить открыто. Потому что герцог не один, за ним - его "боевые волки". Есть другой правитель, который хочет сменить свою страну на другую, с более спокойными кладбищами. У него есть гвардия, маги, кристаллы силы, наконец. И все это вместе взятое дает нам захват власти в одном отдельно взятом герцогстве...
  - Когда? - Коротко спросил Рут.
  Женщина с иронией подняла брови:
  - О, вот теперь я вижу полное понимание. Не бойтесь, наследник Рут, это случится не сразу. Но механизм уже запущен. Вы не сможете тронуть этих мальчишек, что бегают на собранья тайных обществ - они пока что ни в чем не виноваты, и их семьи возмутятся. А эрни не смогут вырезать эти семьи, потому что им далеко до людей, до того же Хадрата Отцеубийцы, который в свое время значительно проредил ряды местных благородных...
  - Зато мы можем не пустить Гуара Валера в Керсу. - Буркнул Рут.
  - Можете. - Кивнула женщина. Она отщипнула крошку от куска пирога, кинула в рот, посветлела лицом. - Правда, тогда он въедет в Керсу через Переходные Врата в каком-нибудь дальнем поместье. И будет там сидеть, управляя смутой. А события будут продолжать развиваться, с одной-единственной поправочкой - вы не будете знать, где засел ваш враг...
  Рут помолчал, спросил:
  - А что будет, если я все-таки отправлюсь в Элимор искать некий путь?
  Служительница виновато вздохнула, быстрым движением макнула ложечку во взбитые сливки, лизнула белопенную шапку сверху.
  - Предположим, вы находите некий путь. Указываете его нам. Мы, гм... решаем проблему с восставшими призраками. И Гуар Валер тут же возвращается в свою страну. Учтите, ему неизвестно, приживется ли он здесь. Благородные, что восстали против одного правителя, с такой же легкостью восстанут против другого, если тот им не угодит. Конечно, у него гвардия, маги и кристаллы, но благородных в вашей стране сейчас слишком много, как я уже сказала.
  - Вот так просто? - Неверяще спросил Рут.
  Его собеседница насмешливо улыбнулась.
  - Вам следует воспитывать в себе Понимание, наследник Рут. Иногда, чтобы избежать больших бед, нужны лишь крохотные шажки. Просто эти шажки нужно делать в правильном направлении.
  - А почему вы не сказали этого моему отцу? - Резко спросил он.
  Женщина слизнула остатки сливок с ложки, зевнула, не стесняясь Рута. Кинула ложку на стол, потерла лицо руками. Её клонило в дрёму.
  - Потому что это был бы шажок в неправильном направлении. Ваш отец или не поверит мне, или попытается решить проблему по-другому. Кстати, у нас в Элиморе есть пословица - не пытайся остановить бурю платком. А ваш отец и все эрни, исходя из моих наблюдений, как раз из тех, кто выходит на бурю с платками. Вы моложе, ум у вас ещё не закостенел от правил и законов, так что с вами у меня есть надежда.
  - Мы правим Керсой почти шестьсот лет... - с замороженным лицом бросил вполголоса Рут.
  - Для того, чтобы потерять страну, иногда достаточно одной ночи. - Сонно пробормотала служительница. - Тарланьский дом тому подтверждение. Правда, они потеряли неизмеримо больше, чем страну. Мне пора возвращаться в Элимор, наследник Рут. Мы будем ждать вас. Каждую ночь возле главных Переходных Врат Майлока, элиморской столицы, будет стоять прислужник из храма Семи. Подойдите, скажите "укажи мне путь домой" - и он проведет вас к нам...
  - А если я приду днем? - Хмуро спросил Рут.
  От дверей кухни уже несли громадную корзину с пирогами - и тащил её не абы кто, а сам хозяин заведения, судя по внушительному брюху и дорогому камзолу из халкидикийской парчи. Толстяк, сгибаясь под тяжестью ноши, ухитрялся на ходу кланяться. Парочки в трактире шушукались и оглядывались на угловой столик.
  Женщина хмыкнула.
  - Вы наследник герцогства, и ваши дни принадлежат вашей стране. Однако вы ещё неженаты, так что ваши ночи принадлежат вам. Для того, чтобы понять это, не нужна даже помощь Алора Понимающего. Вам придется приходить к нам по ночам, а к утру возвращаться - ибо только так это можно сохранить в тайне от вашей семьи...
  - Я приду, когда смогу. - Рут насупил брови.
  Служительница кивнула.
  - В ту ночь, когда сможете. Хорошо.
  - И если мне удастся что-то понять... - он помедлил. Выдохнул с внезапной злостью: - тогда вы отдадите мне книгу, которую не смогли выкупить у вас мои предки.
  - Сувенир на память? - Служительница чуть улыбнулась.
  - На забвение. - Отрезал он.
  Трактирщик бухнул на стол между ними тяжеленную корзину, почти полностью скрывшую служительницу Алора от Рута. Склонился перед Рутом:
  - Ваша милость, какая честь...
  Он сунул руку в крохотный карман, что был пришит к внутренней части ремня. Выудил крохотный кристаллик. Внутри дымчатых граней блестела ровная оранжевая искра.
  - Что вы, ваша милость! - Трактирщик опять с пыхтеньем перегнулся в поясе. - Для меня честь вас угостить. Все за счет заведения, только заходите ещё...
  - Бери и дай мне сдачу. - Ровно сказал Рут. - И не вздумай обсчитать ни меня, ни себя. Иначе уже завтра сюда придет Слер, что приглядывает за управой торговых дел и заведений...
  Он получил пригоршню серебряков, выложил несколько монеток на стол, попросив трактирщика послать служку, чтобы тот донес корзину с пирогами до Врат. Затем с трудом запихал оставшиеся серебряки в тот же поясной карман. Взмахом ладони отогнал трактирщика от их стола и встал, резко склонив голову:
  - Благодарю вас, что одарили меня своим пониманием, почтеннейшая госпожа...
  - До встречи. - Тихо сказала служительница. Вскинула руку, надвинула на лицо капюшон синего плаща, наверняка купленного сегодня в одной из лавок Таруса, специально для этого свиданья. - И благословение Семи на вас, наследник. Особенно - благословение Алора Понимающего.
  Рут вышел, не оглядываясь.
  До исхода восьмого вечернего сила времени было ещё много. Он вернулся в Вагран, хотел было разыскать ту заморенную девицу, но подумал и отказался от этого намерения. И так было ясно, что никакого мальчишки на воротах не было, а была лишь просьба верховной служительницы Алора с покинутой родины. Отказать которой девица никак не могла...
  Он подумал и направился в библиотеку.
  
   Глава девятая. "Белое платье и великий предок."
  
  Таня забралась в карету, поерзала, устраиваясь на скамеечке. На душе у неё было тошно. Она сцепила руки на коленях, пытаясь забыть стоявшие перед глазами картины из домов Ярга. Не выходило. Гнетущее молчание Арлены, сидевшей напротив, угнетало ещё больше.
  Хотелось услышать человеческий голос. Просто нарушить тишину.
  - Арлена... - начало далось тяжело, горло пересохло. Она сглотнула и упрямо продолжила: - то есть благородная Арлена. Что это за блюдца такие, по которым Энгер послал кому-то весть? И эти Переходные Врата - по какому принципу они работают?
  - Патент желаете? - С ехидцей бросила Арлена. - Не волнуйтесь, завтра же мы начнем изучать деяния великого Дара Тарланя. И там вы узнаете о вестовых блюдцах и Вратах. Но это завтра. А в данный момент, княжна Татьяна, я хочу помолиться. Ибо после того, что мы видели в Ярге, молится приличествует и подобает. Даже вам.
  - Я вашу веру не приму... - Сердито начала было Таня.
  - Хорошо. - Устало ответила благородная дама.
  И на этом разговор был окончен. Арлена сложила ладони на животе, прикрыв глаза. Лицо её расслабилось, стало отрешенным.
  Из-за занавесок мерно, в такт покачиванию экипажа, сверкали розовые отблески. Потом оттуда полыхнуло красным - и через минуту карета остановилась. Дверца с занавесками распахнулась, приглашая пассажирок на выход.
  Они снова находились в каменном дворе, перед зданием, в котором прятались Переходные Врата. А неподалеку стоял Орл, недобро ухмыляясь.
  - Ну и как прошел выгул нашей сиятельной крестьянки? Или сообразно с персоной лучше сказать - выпас...
  Стоял он вольно и одет был в бордовый камзол.
  - Орл, замолчите. - Властно сказала Арлена, грузно ступая с подножки на плиты двора.
  - А ну погавкай ещё на меня... - Тихо, но с нажимом сказала Таня, вылезая вслед за ней.
  Орл её достал. Так достал, что хотелось подойти и по-простонародному вцепиться когтями в физиономию. А потом полосовать эту гадкую морду на части, полосовать долго и с проявлением фантазии - когда сверху вниз, а когда и справа налево...
  После зрелища искореженного и поднявшегося в небеса Ярга внутри тлела злоба. Говоря словами из старого кино - хотелось рвать и метать. Причем рвать желательно живое, а метать далеко и наотмашь...
  Что-то почувствовавший Орл на этот раз промолчал. Только изобразил на морде лица презрительную мину.
  Она ушла со двора вместе с Арленой, высоко задрав голову. Благородная дама проводила её до комнаты, сурово сказала:
  - Княжна Татьяна, обеденное время миновало, поэтому я пришлю к вам служанку с подносом. Однако сегодня вы обедаете у себя в комнате последний раз. За ужином светлейший князь представит вас благородным Тарланьского дома. Затем вы начнете спускаться к обеду и ужину в трапезную, вместе со всеми. И каждый раз - прилично одетая и причесанная.
  - Может, не надо? - Тоскливо сказала Таня. - Я и в спальне могу столоваться, мне не в напряг...
  Арлена церемонно возвестила:
  - Вы более не затворница. Вы одна из нас... и это должно быть узаконено окончательно.
  Она ушла, блеснув прорехой в платье сзади.
  Таня, не дожидаясь Мелты, содрала с себя серое платье, сдернула с волос кружевной шарф вместе со шпильками. Раскрыла сундук и облачилась в свое домашнее - растянутые треники и потрепанную футболку.
  Хотелось снять с себя все анадейское. Жаль, что саму Анадею нельзя отбросить куда-нибудь в угол, как серое платье...
  Мелта явилась с подносом в руках, когда Таня уже направлялась к ванной.
  - Помыться хочу. - Заявила она, игнорируя недовольный взгляд служанки, брошенный на её штаны.
  - А обедать как же? - Ворчлива сказала та.
  - Поставьте где-нибудь поднос. Поем после ванны. - Равнодушно бросила Таня. После чего устыдилась своей невежливости - человек о ней заботится, а она отвечает командами, мол, оставь-поставь... и добавила для очистки совести: - а назад я его отнесу сама, чтобы вам не бегать. Где тут кухня?
  - Благородная княжна! - Возмутилась служанка. - Вы - и с подносом в руках?!
  - Да ладно. - Тоскливо сказала Таня. Ну не удается ей побыть здесь либеральной аристократкой, и все тут. - Как скажете. Пойду-ка я в ванну...
  Мелта поставила поднос на сундук, наказала обязательно скушать все, и выпорхнула из комнаты.
  Таня пролежала в ванне долго. От горячей воды тело расслабилось, а сознание утекло мыслями в другой мир, где пребывали сейчас мать и дед. К ним хотелось нестерпимо. На родину бы - и забыть эту чертову Анадею, как сон, как дурной кошмар...
  К обеду она так и не притронулась. Вышла из ванны и повалилась на кровать.
  Прибежавшая Мелта начала уговаривать съесть хотя бы кусочек, но Таня только поморщилась и, бормоча извинения, повернулась лицом к стене.
  Мелта, повздыхав, унесла поднос.
  Она смотрела в стену и думала о матери с дедом. По её подсчетам, дома сегодня была пятница. Если, конечно, анадейские сутки не слишком отличаются от земных. Конец рабочей недели... и завтра мама вернется домой рано. Будет печь что-нибудь или резать салатик по последнему рецепту, найденному в интернете. А может, они вместе с дедом поедут в Коломну, к тетке Анюте.
  Она всегда увиливала от коломенских визитов. Посиделки за чаем с вареньем и толстыми пирогами, сдобренные сплетнями и рассуждениями о ценах и временах, её ввергали в зевоту. Эх, навернуть бы сейчас Анютиных пирогов с вареньем, и послушать диспут о ценообразовании. Ну и что, что о глупостях - зато на русском языке, от родных людей...
  Вечерний ужин начался с появления Мелты, тащившей на вытянутых руках гору белого шелка.
  - Это что такое? - Несколько враждебно спросила Таня. - Свадебный наряд?
  Та строго качнула головой.
  - Что вы, княжна Татьяна. Просто вы незамужняя девица, а таким положено быть в белом, когда их представляют Тарланьскому дому.
  Через несколько минут она была вся в белом. И на ногах красовались матерчатые белые тапочки, от которых на душе стало и вовсе нехорошо...
  - Теперь причесываться! - Бодренько возвестила Мелта.
  И, усадив Таню, пристроила ей на макушку перевернутую корзинку из серебряной проволоки. В корзинку служанка вплела волосы, потом накрутила поверх всего гирлянду из белых бутонов, пахучих и живых. Кивнула на угол у двери, где в стене сияло серебряной проталиной зеркало, наколдованное Арленой.
  Девица, отразившаяся там, была вылитая невеста. Только человека в черном, сиречь жениха, не хватало сбоку для полного сходства. Единственное утешение - у пышных юбок, обшитых белым кружевом и хрустальными каплями, не было обручей.
  Вот и она познала скромную радость нарядиться Барби. Хорошо хоть, что блондинкой не была - а то вышло бы полное попадание в образ.
  Мелта сбоку присела, протараторила:
  - Княжна Татьяна, вы прекрасны в этом наряде, доброго вам вечера, позвольте, я пойду?
  Она кое-как изобразила ответный реверанс, пробормотала:
  - Да, конечно. И спасибо большое.
  Мелта поморщилась при виде её реверанса, но промолчала. Потом умчалась, хлопнув дверью.
  Волоча за собой юбки, Таня сделала несколько шагов и присела на койку. Было ощущение, что сил не было вовсе. Хотелось тишины и покоя. Почему-то тянуло в сон - хотя до этого черт знает сколько времени она пролежала с широко открытыми глазами...
  Веки сомкнулись даже раньше, чем голова коснулась подушки. Проснулась она от того, что кто-то немилосердно тряс её за плечо и ворчал:
  - В парадном платье! Спать на постели! Княжна Татьяна! Когда вы уже подготовлены к выходу, максимум, что можно себе позволить - это присесть на краешек стула, чтобы отдохнули ноги! Семь богов, посмотрите теперь на ваше платье!
  Таня разлепила глаза и увидела Арлену.
  - А что не так с моим платьем? - Хриплым со сна голосом спросила она.
  - Помялось! - Трагическим тоном возвестила Арлена.
  Таня равнодушно дернула плечом.
  - А у нас, знаете ли, платья специально мнут - эффект мятой ткани называется.
  Арлена протянула:
  - На первом представлении Тарланьскому дому вы будете помятая...
  - Зато не голая! - Сквозь зубы ответила Таня. - Ну, где там ваша трапезная? Ведите меня есть, я жрать хочу!
  На самом деле есть не хотелось вовсе. Но торчать здесь и выслушивать Арленины причитания было невмоготу.
  Как могла Арлена, подумала Таня яростно, как могла она после Ярга думать о платье?!
  - И это княжна из рода Тарланей... - Выдохнула та. Затем пошла к двери, не оборачиваясь.
  Таня, подхватив юбки, с мрачным лицом двинулась следом.
  Трапезная помещалась в том же самом здании, где проживал старый князюшка. Но если к покоям князя вела боковая дверь холла, то в трапезную - центральная. Перед дверью скучала парочка мужчин в черном - княжеские телохранители. Оба быстро поклонились Арлене с Таней. Дверь, что было уже привычно, распахнулась сама.
  Столы в трапезной стояли в форме буквы "П". За ними сидели дамы и кавалеры. Женщины щеголяли безбрежными декольте, в глубинах которых сияли драгоценности, кавалеры были поскромнее - их украшало серебряное и золотое шитье на камзолах.
  Все смотрели на них. На неё, если быть точнее.
  Арлена двинулась вперед, Таня шагала за ней. В центре зала дама остановилась и отвесила глубокий реверанс. Она повторила за ней присед, как могла.
  Орл сидел неподалеку, на краю торца перекладины, с брезгливой ухмылкой на лице. Таня демонстративно отвернулась, глянула вперед.
  Старый князь восседал в центре стола-перекладины. После их двойного реверанса он тяжело поднялся, провозгласил:
  - Я имею честь представить всем благородным Тарланьского дома княжну Татьяну Тарланьскую, дочь погибшего княжича Вера Тарланя. Я признаю её перед людьми, Богами и своей совестью как свою внучку. И запись о том да будет внесена в летописи Тарланьского дома. Долгих лет юной княжне.
  К тому, что последовало дальше, она не была готова. Все вскочили на ноги и заорали:
  - Долгих лет юной княжне!
  Даже Орл поднялся. Правда, не орал, лишь под конец слегка шевельнул губами, глядя на неё холодно и зло. Сидевшая с ним рядом парочка - юная дама и кавалер - тоже поглядывала нерадостно.
  Таня, стиснув зубы, отвесила по реверансу на все три стороны. Пусть ей тошно, но люди приветствовали, и хамить не следовало. Арленино лицо посветлело.
  Вот так становятся приспособленцами. И ничего не поделаешь - в любом обществе, что бы выжить, надо чем-то поступиться. К тому же отвешивать неумелые реверансы оказалось гораздо легче, чем читать японского классика...
  - Сядь рядом со мною, дитя. - Звучно сказал князь, дождавшись, когда умолкнут отзвуки вопля.
  По правую руку от него пустовало кресло - видать, заранее приготовили. Арлена быстро подсела к боковому столу. Тане пришлось одной шагать к месту за центральным столом.
  Откуда-то возник слуга в темной одежде, предупредительно отодвинул стул. Она нервно поддернула юбки вверх, села. Оглядела стол, уставленный тарелками и блюдцами. Обычный ужин здешних изгнанников - или пир в честь её представления?
  Сидевший рядом князь повернул голову, добродушно улыбнулся. Ей вдруг пришла в голову неприятная мыслишка - может, она должна кормить деда, раз сидит рядом? Он же безрукий...
  Словно отвечая на ее мысли, со стола взмыл один из кувшинчиков, и подрулил к бокалу, стоявшему перед князем. Склонился. В бокал ударила бордовая струя. Потом кувшинчик подлетел к бокалу, стоявшему перед ней. Наполнил и его, вернулся на свое место.
  Она с любопытством покосилась на дедулю. Тот шевельнул кудлатыми бровями. Бокал поднялся и прикоснулся к губам под аккуратно подстриженными усами, спланировал назад. С тарелки на смену ему взлетела вилка с куском мяса...
  Такому не требуется уход, такой безрукий может сам за другими поухаживать - налил же он ей бокал вина...
  Дед между тем прожевал мясной ломтик и спросил, повернувшись к Тане:
  - Каковы твои впечатления от поездки в Ярг, дитя мое?
  - Отвратительные. - Хмуро, зато честно ответила она.
  - Это прискорбное событие... - Со вздохом сказал старый князюшка.- Всех нас удручило. Сегодня после ужина я жду тебя на личную аудиенцию, дабы утешить твою скорбь.
  В утешениях от совершенно незнакомого старика Таня не нуждалась, но говорить этого не стала. Старикам положен почёт...
  Она подумала-подумала - и стала кушать. На одной из тарелок лежало мясо, запеченное кусками. На другой были куски крупно нарезанных бордовых листьев, политые густым коричневым соусом. Имелся сыр, хлеб, нечто вроде рагу кирпичного цвета в глубокой серебряной миске. На широком блюде возвышалась горка из пышной травки алого цвета. Она набрала себе всего понемногу.
  Мясо пахло дымом и похрустывало корочкой. Листья имели перечный вкус, травка - кисло-сладкий. Хлеб и сыр вкус имели великолепнейший...
  Она все ещё пробовала то, что наложила на блюдо, когда шум голосов в трапезной вдруг смолк. Таня подняла глаза.
  От двери шел немолодой мужчина. Волосы каштановые с серым отливом, подстриженная скобкой бородка подчеркивала квадратность нижней челюсти, камзол был темно-коричневый, без шитья. На шеё у него висела просто устрашающая в своем великолепии цепь из массивных блях, усаженных кроваво-красными рубинами. Рядом с мужчиной в рубинах шагал Рут, хмурый как всегда, одетый в темно-серое, с серебряной цепью в два пальца толщиной, разложенной по плечам. Увидев Таню, наследник едва заметно кивнул ей головой.
  И взгляд гостя в рубиновой цепи тут же переметнулся на неё.
  Старый князь, недовольно дернув уголком рта, поднялся, обратился к мужчине в рубинах:
  - Брат мой герцог, какое счастье видеть вас...
  - И для меня. - Коротко бросил на ходу тот. - Приветствую вас, светлейший собрат. Не подскажете, кто эта очаровательная дева в белом рядом с вами? Её лицо мне почему-то незнакомо...
  Дедушка казался расстроенным, но не слишком. Он повернулся к Тане, кивнул, приказывая ей подняться. Объявил:
  - Вы правы, ваше сиятельство, эту девицу вы никогда не видели. Увы, лишь недавно обнаружилось, что мой погибший сын Вер оставил после себя дитя, вот эту юную особу. Конечно, мы тут же приняли её под свою опеку. Как раз сегодня я объявил благородным моего дома, что признаю деву как дочь княжича. Отныне она - княжна Татьяна Тарланьская.
  - Вот как? - Сказал мужчина, блеснув глазами в сторону Тани. - Стало быть, мы пришли как раз к представлению? Какая необычайная радость. Поздравляю вас, княжна.
  - Благодарю. - Пробормотала она.
  Герцог уже стоял перед столом - и Рут с ним. Наступила тишина. После неловкой паузы князь, пожевав губами, предложил:
  - Присаживайтесь, брат мой герцог. Разделите наш скромный ужин.
  И указал Тане глазами на боковой стол - изыди, мол. Она с готовностью начала вылезать из щели между столом и стулом, волоча за собой юбки. Но тут мужчина в рубинах настойчиво сказал:
  - Прошу вас, брат мой, пусть княжна останется и составит компанию моему сыну Руту. А мы с вами побеседуем о своем, о стариковском.
  Дедушка, сузив глаза, метнул на Таню быстрый взгляд. Ответил негромко:
  - Уместно ли это? Увы, ваше сиятельство, моя внучка выросла среди простых людей. Её происхождение благородно, но должного воспитания она не получила. И боюсь, не сможет развлечь наследника Рута приятной беседой.
  - Мой сын, - герцог склонил голову, неотступно глядя на Таню. - Отзывался весьма лестно о некой княжне, что сопровождала благородную Арлену Тарланьскую в Ярг. Девица, которая не визжала и не падала в обморок при виде ужасов Ярга, несомненно, будет приятной собеседницей для наследника герцогства.
  Её похвалили?! Её похвалили... ну хоть кто-то в этом мире сказал о ней что-то хорошее!
  Таня залилась румянцем. Дедуля-князь быстренько пропел:
  - Княжна благодарит вас за теплые слова... садитесь же, брат мой герцог. И вы, наследник Рут.
  По его кивку дама, что сидела рядом с Таней, поднялась и ушла к боковому столу. Герцог сел по левую руку - место ему уступил блондинистый молодой человек. Слуга убрал за ушедшими, поставил свежие тарелки и серебряные приборы для новых гостей.
  Рут сел рядом, тут же спросил, хмуря кустистые брови:
  - Как поживаете, княжна Татьяна?
  - Лучше всех. - Не задумываясь, ответила она.
  Его милость наследник потянулся к тарелкам, кинул себе здоровенную ложку рагу кирпичного цвета. Сказал мимоходом, приглядываясь к блюдам и явно решая, что бы ещё положить:
  - Кстати, а ваша уважаемая матушка любит цветы? А то у нас в оранжерее растут удивительные экземпляры. Моя мать-герцогиня, уверен, с удовольствием пошлет вашей матушке несколько горшков. Куда мне отправить посыльного?
  Таня припомнила утренний наказ Арлены - не говорить ничего герцогскому сыну о том, кто она и откуда. Но в памяти вдруг всплыли слова деда об отсутствии у неё должного воспитания, и она выпалила, наслаждаясь маленькой местью:
  - А какая же уважаемая матушка цветов не любит, наследник Рут? Шлите всенепременно. На Москву, Дебриной Вере Михайловне, улица Шевцова, дом тридцать шесть...
  Рут оторвался от разглядывания блюд, глянул озадаченно.
  Дедуля-князь рядом вздохнул, посмотрел на Таню странным взглядом, в котором мешались укоризна и спокойствие. Сообщил после короткой заминки:
  - Брат мой герцог и вы, наследник Рут, долг хозяина повелевает мне быть откровенным с гостями. Я хочу открыть вам одну тайну. Я просто должен её вам открыть. Сегодня день, когда я вспоминаю своего сына, ибо его дочь вошла в Тарланьский дом. Но мой сын Вер оставил после себя не только эту девицу. Увы, всех его детей я не в состоянии приютить. С прискорбием сообщаю, что княжна Татьяна является четырнадцатой по счету дочерью княжича Вера.
  Наступила пауза. Молчал князь, глядя прямо перед собой. Молчал герцог, откинувшись назад и рассматривая Таню из-за спинки монументального княжеского стула. Молчал Рут, переводя удивленный взор с отца на Таню.
  И молчали все благородные Тарланьского дома, за всеми столами. Правда, если на лицах герцога и Рута было прописано изумление, то на лицах благородных была лишь легкая растерянность. Очевидно, никто не ожидал от князя такой откровенности.
  - Припоминается мне один катрен, из "Откровениий Алидориуса Верейского"... - протянул наконец герцог. Подался вперед, спросил у князя: - стало быть, вы думаете, что настало время для катрена Алидориуса о четырнадцатой дочери? И он начал исполняться?
  - Кто знает. - Князь пожал плечами. Пышные пузыри рукавов смешно и печально дернулись. - Конечно, княжна Татьяна далеко не единственная четырнадцатая дочь на Анадее. Так что катрен может и не иметь к ней отношения...
  Рут рядом пробормотал, с тоской в голосе:
  - Теперь ещё и это читать...
  Трапезная потихоньку оживала. За боковыми столами снова зазвенели вилки, ножи и бокалы, полились негромкие разговоры. Князь с герцогом заговорили о связи событий в каком-то Элиморе с катреном Алидориуса. Князь заявил, что и Ярг, возможно, тоже последствие одного из проклятий, о которых говорит катрен. Но герцог эту идею с жаром отверг...
  Рут мрачно терзал ножом птичью ножку. Потом спросил вполголоса:
  - Так где все-таки проживает ваша матушка, княжна Татьяна? Я непременно пошлю ей цветы...
  Князь, прервав разговор с герцогом, перебил Рута:
  - Матушка княжны Татьяны проживает в Москве, ваша милость. Это такой небольшой городок в самом центре Серендиона. Увы, но навряд ли вы сможете послать туда горшки из вашей оранжереи, поскольку Серендион не имеет Переходных Врат...
  - Стало быть, мать княжны Татьяны - серендионка? И сама княжна выросла там? - Сказал герцог Франц, сейчас надежно закрытый от Тани княжьим стулом, княжьим торсом и пышными рукавами. - А я и не знал, что Вер Тарлань заходил так далеко в своих странствиях.
  - Серендион - романтичное место. - Торжественно ответил князь. - Совет магов там не властен, а серендионки славятся своей красотой... Но не будем об этом, прошу вас. Княжна оставила свой дом и почтенную мать, это до сих пор её печалит.
  Наступила короткая пауза, которую прервал голос герцога:
  - Это печально... кстати, собрат мой князь, не кажется ли вам, что опустошения приграничных сел в Эрроне относятся к третьей строке катрена - "проклятье древних королей с окраин путь начнет"?
  - Очень даже может быть... - задумчиво ответствовал собрат князь, и беседа полилась снова.
  Рут больше ни о чем не спрашивал. Вместо этого он бросил несколько слов о погоде, пригласил Татьяну при случае посетить Вагран и пообещал, что замковая оранжерея ей понравится. Словом, пожалел несчастную. Что самое смешное, на его лице она и впрямь увидела тень сочувствия...
  Очень скоро герцог Франц поднялся, коротко поклонился князю и ушел вместе с сыном. Потом встал сам князь. Благородные за всеми столами тут же вскочили на ноги.
  Его сиятельство князь Вал Тарлань, прежде чем выйти из-за стола, кивнул Тане, чуть шевельнув бровями. Затем ушел, а она осталась на месте, не зная, что делать. Народ в зале снова сел. Все принялись есть дальше, благо еда на столах ещё была. Зазвучали разговоры, теперь гораздо более оживленные. За одним из столов радостно пиликнула скрипка.
  Тане есть не хотелось. Прочие Тарлани, сидевшие за тем же столом, только чуть поодаль, на неё не смотрели. И в беседы не вступали. А вот интересно, прилично будет встать и уйти, как сделал её дед? Она бы спросила у Арлены насчет тонкостей ухода княжьей внучки с княжьего пира - но та сидела слишком далеко и ответить не могла.
  Рядом вдруг возник слуга в темном. Тихо сказал, убирая прибор ушедшего наследника:
  - Княжна Татьяна, что же вы сидите? Вас же князь на аудиенцию позвал. Бровками-то он вам знак сделал, помните?
  - А! - Односложно сказала она. С готовностью вскочила с места, выпалила: - Благодарю!
  Слуга отвесил поклон. И Таня в ответ присела.
  Все, кто был в зале, оторвались от своих тарелок и теперь глазели только на неё. Кто с любопытством, а кто и с ехидным выражением на лице. А плевать мне на вас, подумала она сердито. Мои колени, перед кем хочу, перед тем и гну...
  И после этой прогрессивной мысли Таня поспешно двинулась на выход, не обращая внимания на Орла, зло скривившегося в её сторону. Арлена, сидевшая слишком далеко, оглянулась с тревогой на лице.
  Мужчины в черном, стоявшие прежде перед дверью трапезной, теперь охраняли боковую дверь холла. Оба поклонились, и один из них предупредительно распахнул перед ней створку. Дверь в кабинет в конце коридора была приоткрыта. Таня вошла.
  Князь опять сидел перед камином. Она опустилась в кресло напротив, выдохнула:
  - Я пришла.
  Дед приступил к беседе не сразу. Какое-то время он молча смотрел в огонь. Потом вздернул подбородок, и поленья в огне сразу же ворохнулись, меняя места. Пламя взметнулось и затрещало сильнее.
  - Дитя мое... - Мягко сказал старый князь. - Тебе и вправду так плохо из-за этой поездки? Пожалуй, Ярг впечатлил тебя сильнее, чем я рассчитывал. Милая Татьяна, я сожалею, что отправил тебя смотреть на эти ужасы.
  От этих слов князя у неё почему-то защипало в носу. Она даже позабыла, как совсем недавно он проходился по поводу её воспитания.
  Старик повелительно дернул подбородком. Из буфета у дальней стены выплыл хрустальный граненный бокал, наполненный зеленой жидкостью. Старый князь сделал три глотка, сморщился. Бокал проворно убрался назад.
  - И не пить нельзя, и пить горько... - Проворчал князь Вал Тарлань. - Однако зачем было рассказывать Руту, откуда ты? Он ведь наследник герцогства, значит, в его памяти есть названия всех сел и городов цивилизованной Анадеи. За исключением разве что Серендиона и прочих диких стран, где нет Врат. Должен отметить, ты своим откровением о Москве ввергла наследника герцога в недоумение.
  - А зачем нужно было так отзываться о моем воспитании? - Вопросом на вопрос ответила она.
  Князь вздохнул, глянул в огонь.
  - Отнюдь не затем, чтобы тебя обидеть. Я просто хотел отвлечь внимание, чтобы ты спокойно ушла из-за стола...
  - Врете. - Она встретила его взгляд, с жаром продолжила: - Такими словами внимание не отвлекают, а привлекают. А вообще-то вы меня удивили, милый дедушка. Раз Арлена велела не говорить, кто я и откуда, мне казалось, вы будете скрывать, что я четырнадцатая дочь.
  Глаза деда насмешливо прищурились.
  - А! Вижу, ты похожа на моего мальчика не только глазами. Что ж... Визит герцога несколько ускорил ход событий, но в любом случае весть о возможном приходе четырнадцатой дочери рано или поздно должна была уйти в мир. Так почему бы не сейчас? Однако ты ускорила ход событий. Из-за тебя пришлось поторопиться. Запомни на будущее - то, откуда ты, не тема для публичного обсуждения!
  Было у Тани подозрение, что вся Анадея не знает о способности Тарланьского дома шастать по чужим мирам - а теперь это подозрение подтвердилось.
  - Что-то вы, ваше сиятельство, странные вещи говорите. - Таня откинулась на спинку кресла. Серебряная корзинка на макушке уперлась в изголовье, шпильки царапнули по коже головы. - Мне что, следовало отвечать, что я ниоткуда? Из сельца Небывалово, да под градом Невидалово...
  Князь кивнул.
  - Ты права, дитя мое, это наша промашка. Давно следовало изобрести что-то навроде этой истории с Серендионом. И научить тебя, как отвечать. Просто мы не ожидали, что герцог навестит нас именно сегодня. Мы его ждали попозже.
  Таня уставилась на дедулю. Вот оно как. Стало быть, поездка в Ярг имела две цели - её впечатлить и герцога озаботить...
  - Что ж, теперь эта история есть. - Спокойно сказал дедушка. - Отныне всем, кто спросит, отвечай, что ты из Москвы, маленького городка в центре Серендиона. Благородная Арлена поищет заклинание, которое учит серендионскому языку, и расскажет все, что знает, об их обычаях.
  - Я смотрю, Арлена у вас мастер на все руки. - С легкой иронией заметила она. - И в Ярг на инспекцию её послали, и за мной на Землю, теперь ещё и учить меня будет...
  Князь посуровел лицом.
  - Благородная Арлена Тарланьская есть человек высокой учености. И многое повидавший. Помню, в ночь Восставших Магов она, тогда ещё совсем юная девица, младше тебя нынешней, замечу, дралась с хладнокровием воина. И лично спасла из северного придела Алого Замка двух детей нашего дома. Так что её многие знания не есть предмет для шуток. Идите спать, княжна. Вы устали, это заметно.
  Из-за двери мгновенно появилась Арлена, словно стояла там все это время. Отвесила реверанс, пропела:
  - Пойдемте, княжна Татьяна, я провожу вас в ваши покои.
  Она, не чинясь, пожелала спокойной ночи князю - тот в ответ что-то пробормотал - и пошла вслед за Арленой
  В спальне ждала Мелта. По кровати была расстелена белая ночнушка. Уже без воланов, но с богатым золотым шитьем по вороту и оплечью.
  Таня подавила зевок, спросила с насмешкой:
  - Это что, княжеская униформа для сна? А что же без аксельбантов? Между прочим, золотое шитье колется. Я ж не усну, всю ночь чесаться буду...
  - Это ночное одеяние, шитое заговоренной нитью. - Возвестила Арлена. - Не бойтесь, нить не колется. Блеск её происходит не от золота, а от Силы. Эту ночнушку одевают на всех княжон Тарланьского дома в первую ночь после их представления...
  - Ладно. - Устало согласилась Таня. - Давайте сюда это ваше шитое вместилище Силы. А то так спать хочется, что челюстей свести не могу.
  - Особа княжеского рода челюстей не имеет. - Величаво заметила Арлена. - Лишь уста.
  Таня сонно кивнула.
  - Ага, уста. Сахарные, медвяные и так далее. Раз уж я княжна, то непременно вся глюкозой брызжу - и члены тела у меня соответствующие...
  Мелта расшнуровала и стащила с неё белое платье. Потом скороговоркой пожелала спокойной ночи и удалилась. Но всего это Таня не слышала и не видела, ибо упала на койку и уснула...
  Арлена, уходя, погасила факелы.
  
   Глава десятая. "Путь-дорожка в Элимор..."
  
  Борески вернулись в Вагран.
  Угрир, что стоял на страже Врат в этот поздний час, кивнул, не выходя из своей башенки - и пробасил:
  - Мой герцог, просили передать, как придете. Тут от элиморского Гуара Валера весточка пришла. Говорит, через сил-другой явится к нам в Тарус. Ночной гость, одно слово...
  Сказанное Угриром было лишь началом старой керсийской пословицы - ночной гость к добру не идет. Рут напрягся.
  - Пойдем. - Отец тронул его за плечо, подтолкнул к выходу на мост.
  Он вслед за ним прошагал по гулкому настилу, спустился во двор Ваграна и направился к Главной. Только там, миновав зал первого этажа и ступив на лестницу, герцог спросил:
  - Рут, тебя что-то тревожит?
  В этот поздний сил в коридорах и на лестнице не было никого, поэтому они могли разговаривать открыто.
  - Приезд Гуара Валера. - Отозвался Рут. - Отец, а если элиморский властитель имеет далеко идущие планы? Я не верю, что он затаится в укромном замке, как бедолаги Тарлани...
  - Я бы на твоем месте не стал называть Тарланей бедолагами. - Заметил отец. - Они позволили побить себя своим же оружием, по своей же глупости - но у них есть ещё кое-что в запасниках. А если эта Татьяна и впрямь окажется той самой четырнадцатой дочерью...
  Придется зайти в библиотеку и поискать в "Откровениях Алидориуса Верейского" катрен о четырнадцатой дочери, подумал Рут. В свое время он пролистывал том "Откровений" по приказу учителя истории. Но в голове почти ничего не отложилось. Слишком много было катренов, а времени после уроков и боевых тренировок - слишком мало.
  Но признаваться в этом Рут не стал, а просто спросил:
  - И что тогда?
  - Тогда в мире опять будут перемены. - Медленно сказал герцог. - И кто знает, какие. Но вернемся к Гуару Валеру. Ты знаешь что-то конкретное - или это лишь предчувствия и страхи, как у твоей матушки?
  Они уже успели подняться и теперь стояли на площадке второго этажа, лицом к лицу. Рут немного подумал - и решился.
  - Отец, сегодня я был приглашен на встречу в "Окорок и даму"...
  Герцог приподнял брови, склонил голову.
  - Великая радость для отца узнать, что сына уже приглашают на свидания.
  - Я бы тоже радовался, но это было не свидание. - Отозвался Рут. - В трактире меня ждала служительница Алора Понимающего из Элимора. Она сказала, что Гуар Валер так скорбит от бед своей страны, что решился стать властителем нашей. Он уже сговорился с поместными властителями Керсы. Ещё она сказала, что в Тарусе есть целых три сообщества, куда набирают нищих потомков благородных родов, и нашептывают им, что проклятых эрни следует сместить. Это заговор, отец. Гуар Валер прибудет в Керсу со своими магами, с гвардией, с сундуками кристаллов.
  Брови отца сошлись на переносице.
  - Тебе следовало сказать мне об этом раньше. Я бы отказал ему во въезде.
  - Служительница предвидела это. - Отозвался Рут. - Она считает, что в этом случае Гуар въедет в Керсу через Врата в имении одного из его сторонников. И мы даже знать не будем, где он и что делает.
  - Слуги Понимающего и впрямь сверх меры одарены пониманием. - Проворчал герцог.
  Рут тихо сказал:
  - Проблема не столько в Гуаре Валере, как я понял, сколько в наших поместных властителях. Им хочется, чтобы страной правили... по-человечески. Чтобы были послабления в налогах и раздача казенных земель для богатых, хлебные места в управах для потомства.
  Герцог чуть слышно фыркнул. Ответил тоном, в котором слышалась веселая ярость:
  - Перебьются. Но хорошо, что служительница тебя предупредила. Я буду держать наготове волков, отзову из Ярга Энгера с его отрядом...
  Рут припомнил слова служительницы Алора - "не пытайся остановить бурю платком".
  Нужны были массовые казни. Или очень много несчастных случаев. Он глянул на черно-белый узор под ногами. "Келдиг", сложное смешение рваных линий. Говорят, он приносит счастье. Рут перевел взгляд на спокойное лицо отца. Чтобы остановить надвигающуюся бурю, Керсу следовало обрызгать кровью. Не омыть, нет - смерть трех-четырех сотен благородных оболтусов на купель не тянет. Но отец на это не пойдет. У него у самого мысль об этом вызывала отвращение...
  - Что ты предпримешь? - Тихо спросил Рут.
  Далеко в конце коридора мать вышла из своей музыкальной комнаты и направилась в опочивальню. Он слышал её шаги, неспешные, мягкие, сопровождаемые тихим шорохом от тянущихся по полу юбок. И знал, что мать сейчас слышит невнятные голоса на лестнице, но на таком расстоянии не может разобрать слов. А выступ коридора скрывал отца и сына Боресков от герцогини...
  - Буду наблюдать. - Спокойно ответил герцог Франц. - И как только они выступят, накрою всех. Вот тогда пощады не будет.
  Рут ощутил озноб.
  - Не лучше ли, - сказал он, тщательно подбирая слова. - Опередить врага? Мы можем арестовать этих мальчишек прямо сейчас, не дожидаясь больших бед...
  Герцог качнул головой.
  - И завтра же двор Ваграна будет полон отцов, просящих за своих сыновей, и вопящих матерей, умоляющих и проклинающих мою особу. А по стране поползет слушок, что проклятые эрни наконец-то сорвались с цепи и выказали свою демоническую натуру. Скажут, что я схватил этих бедных человеческих деток, чтобы принести их в жертву Демонам и прочее...
  - Может, арестовать тех, кто у них верховодит? - Предложил Рут.
  - Тут же найдутся новые. - Пожал плечами герцог. - Нет, Рут, тот, кто хочет отрубить голову змее, должен хорошо нацелить удар. Иначе она ускользнет. Будем ждать и следить. Рано или поздно все начнется - и вот тогда мы все это закончим. Одним ударом, потому как со змеями не играют. Все будет на законных основаниях, в честном бою - открытый мятеж против законного властелина...
  Герцог коротко и сожалеюще глянул в сторону коридора, в глубине которого пряталась дверь в герцогскую опочивальню.
  - Придется возвращаться. Пойдем со мной, Рут. - Распорядился он. - Нужно кое-что изменить в дозорах Вратных башен. Я знаю, что ты устал, но хочу, чтобы ты был при этом...
  - Конечно, отец. - Рут развернулся к ступеням, по которым только что поднимался. Добавил: - может, мне стоит лично отправится к главным Вратам Таруса, чтобы встретить Гуара Валера? Мне хотелось бы посмотреть ему в лицо. Из личного интереса.
  Герцог кивнул.
  
  Элиморский властитель въехал в город торжественно, под непрерывные алые всполохи из Переходных Врат - вслед за ним нескончаемой лентой шли все новые и новые люди, ехали крытые повозки. Под властителем беспокойно перебирал ногами угольно-черный конь, один из знаменитых скакунов Серендиона.
  Рут поклонился всаднику, следя за тем, чтобы на лице отражалось лишь почтение. Сообщил:
   - Сиятельный Гуар, для вас все приготовлено. Этот человек проводит вас к новому дому.
  Слер, глава управы торговых дел и заведений, шагнул вперед.
  - Вот как? - Сказал Гуар Валер, высокий мужчина с жестким, по-мужски красивым лицом под волной коричневых, блестящих волос. - Добрый вечер, точнее, доброй ночи, наследник Рут. А я, увидев вас, уже начал надеяться, что вы сами покажете мне мой новый дом и столицу.
  В словах Гуара была некая двусмысленность. Рут ровно ответил:
  - Я был бы рад сделать это, но герцог велел мне как можно раньше вернуться в замок. Завтра я должен отправиться в одну из провинций с инспекцией.
  Это было ложью, но эрни лгать не запрещалось. Запрещалось лишь быть истинными эрни. А упражняться во всем человеческом, в том числе и во лжи - да сколько угодно...
  - О! - Глаза Гуара Валера зажглись ленивым интересом. - Государственные дела, э? Смотрю, вас очень рано начали привлекать к управлению страной, наследник Рут. Я восхищен.
  - Вы очень добры ко мне, сиятельный Гуар. - Рут распахнул пошире глаза, простодушно улыбнулся. - Но право же, вам не стоит задерживаться ради рассказов о моих скромных радостях. Вы устали, вас ждет ваш новый дом.
  Он склонился в коротком поклоне. Сверху, с жеребца, донеслось:
  - А, да. Благодарю вас, наследник Рут. Надеюсь, мы увидимся в скором времени...
  - Непременно. - Ответил он, держа голову склоненной.
  И выпрямился только тогда, когда Гуар Валер отъехал. Лицо его было непроницаемым.
  Слер уже ушел. У выхода Вратной башни главу управы торговых дел ждал конь и элиморский властитель.
  Из Врат все полыхало. Рут постоял немного, разглядывая идущих людей. Это была гвардия, и притом несомненно побывавшая в бою - у многих лица помечены шрамами, локти привычно оттопырены, что бывает, когда долго упражняешься в чем-то. И навряд ли это "что-то" было вязанием на спицах...
  Любой маг-лекарь мог в два счета вывести подобные шрамы, за умеренную плату по серебряку за каждый. Но эти люди их оставили. Из гордости или на память? Как бы то ни было, понятно, что с собой в Тарус элиморский властитель взял только самых проверенных. И не боящихся драки...
  Местом пребывания элиморцу определили старое имение на окраине Таруса. Владелец его умер, оставив долги, и имение получили не наследники, а кредиторы. Поскольку покупателя на громадную, пусть и запущенную усадьбу все никак не находилось, она пустовала. Герцог ещё днем отправил к ним Даэрта, который заведовал государственной казной. И тот, не торгуясь, купил имение. Теперь оно принадлежало Борескам и роду эрни. Были даже посланы слуги, чтобы на скорую руку прибрать три мрачноватых особнячка старой постройки, почти без окон, со сплошными стенами, высящиеся в центре запущенного сада. Рут мрачно подумал, что они зря старались - этим воякам, судя по их лицам, глубоко плевать, в каких комнатах они лягут спать, выметенных или нет...
  У имения, помимо его окраинного расположения и множества комнат, запрятанных в особнячках, было и ещё одно достоинство - прямо напротив него стоял пустующий дом, сущая развалина по внешнему виду. С сегодняшней ночи он пустовать не будет, хотя никто из людей этого не заметит. Там залягут герцогские волки, чтобы приглядывать за усадьбой и Гуаром.
  Колонна элиморцев наконец кончилась. Рут повернулся к Шадру, который командовал сегодня отрядом стражи - в отличие от Вратной башни Ваграна, на охрану которой отряжали всего одного стражника, здешние Врата охраняло не менее десятка боевых волков.
  Впрочем, теперь и замковые Врата будут охраняться усиленным нарядом, с кристаллами силы на поясе - об этом гласило распоряжение герцога, отданное им в присутствие Рута не далее как полсила назад...
  - Шадр, мне нужно отправится в одно место. - Сказал Рут, следя, чтобы голос звучал слегка небрежно. - По тайному поручению отца.
  Отец сейчас спал, а Шадр должен был ему поверить.
  И поверил.
  - Так чего ждешь? - Глава стражи пожал плечами, широко улыбнулся. - Врата вон...
  Рут качнул головой.
  - Ты не понял. Это тайное поручение, и отправление должно быть тайным. Никто не должен знать, куда я отправляюсь. Пусть все выйдут. И ты, Шадр.
  Он чуть было не добавил под конец "прошу тебя", но вовремя сдержался. Тот, кто исполняет волю герцога, не обременяет себя вежливостью, а ему нужно выглядеть именно исполняющим...
  Шадр слегка удивился. Но не настолько, чтобы усомниться. Похоже, Алор Понимающий сегодня благословил Рута сверх меры. А вот Шадру благословения Понимающего не досталось вовсе, и он ничего не понял, не стал сомневаться...
  Глава стражи сделал знак. Все вышли, оставив Рута наедине с Вратами.
  
  Башня, в которой прятались главные Переходные Врата Майлока, высилась на набережной. Стражники в башне, что охраняли Врата, не задали Руту ни одного вопроса. Оно и понятно - какой же враг одуреет настолько, что полезет в город, из которого и свои-то бегут? Один из стражников заикнулся было о пошлине за вход, но другой, одетый в кольчугу с блистающим на левом плече кристаллом, велел ему заткнуться. И присовокупил, что на бегство великому Гуару они уже насобирали, так что...
  Запах соли и сохнущих водорослей Рут унюхал, как только вышел из Врат. Из-за стен звучал неумолчный плеск волн. Он неспешно дошагал до выхода из башни и огляделся.
  Море было позади, а дома начинались шагах в ста - перед башней лежала небольшая площадь, за которой поднимались приятные глазу особнячки. Принадлежащие явно не самым бедным в Майлоке людям. В нескольких домах ярко светились окна из мозаичного стекла, но на площади не было ни души. Точнее, души все-таки были - только мертвые. Подножия особнячков озарял неровный свет от толпы призраков, что плыли по своим призрачным делам, испуская лиловое сияние.
  Его ждали сразу два прислужника из Храма Семи, оба молодые, с усталыми лицами, кутающиеся в храмовые плащи из некрашеного шелка. Парни стояли по обе стороны выхода, прислонясь к каменным стенам. Он обернулся к одному из них, вполголоса произнес:
  - Укажи мне путь домой, брат.
  Взгляд прислужника из утомленного сразу стал радостным.
  - Ох, ваша милость! Вы все-таки пришли...
  - А что, кто-то сомневался? - Буркнул Рут, избегая смотреть в лица парней, полные надежды.
  Те надеялись на скорую и всенепременную помощь - а он вовсе не был уверен, что сможет помочь. Более того, Рут не был уверен, что ему следует быть здесь...
  Храмовые плащи на прислужниках топорщились с одной стороны. Очень характерно топорщились - так оттопыривать ткань могли только короткие боевые мечи. Рут мысленно одобрил. Город покинут властителем, его гвардия ушла вместе с ним, здесь без меча никак. И два-три кристалла не помешает иметь, с заранее нанесенными на них заклятьями.
  Сам он, к примеру, сегодня ушел из Ваграна с мечом на поясе, сунув в кармашек несколько кристаллов. Заклятий на них не было, но традиционную боевую триаду - заклинание заслона, заклинание обездвиживания и заклинание подъема - Рут знал наизусть.
  А вот чего он не одобрил, так это ношения меча под плащом. Пока эти вояки откинут полу, пока нашарят рукоять...
  На улицах не было людей - только сонмы призраков реяли над мостовой, заливая её гнилостным лиловым светом. И все имели четко различимые лица.
  - Разговаривать они могут? - Спросил Рут.
  - А как же, ваша милость. - Ответил один из прислужников
  И без всякого почтения схватил наследника за руку, принуждая того остановиться. Указал пальцем на пролетавшего мимо призрака.
  Фигуру в струящемся по воздуху коротком плаще украшала горестно склоненная мужская голова. И хоть она была прозрачно-лиловой, испускающей сияние, Рут различил крупно вылепленные лоб и подбородок, крючковатый костлявый нос, полузакрытые глаза.
  - Кто ты? - Спросил парнишка.
  Призрак застыл. Поднял голову, полузакрытые глаза слепо уставились в пространство над головой Рута.
  - Я достойный Вуур Филам, ювелир с Шестой улицы. Но мой дом пуст, в мастерской нет учеников, а дочь, которой я построил дом и дал в приданное десятую часть её веса в золоте, не желает меня видеть и говорить со мной. Где моя жена? Где мой сын, моя невестка, мои внуки...
  Парнишка дернул Рута за рукав, и они снова пошли.
  - Видите? - Сказал прислужник на ходу. - Они и помнят, и разговаривают.
  Рут хмыкнул.
  - А вы не пробовали спрашивать, почему они восстали?
  - Вон у того дома, ваша милость, крутится девица. - Сказал парень. - Дом на углу - бордель, а у красотки и юбка короткая, и корсаж грудь не прикрывает. Стало быть, она одна из местных работниц. Чтобы я вам долго не рассказывал, давайте подойдем да спросим. Так оно быстрее будет, да и вам нагляднее.
  - Я сам спрошу. - Бросил Рут.
  У парнишки в голосе почему-то зазвенела радость.
  - Конечно, ваша милость.
  Радуется, что я проявляю интерес - и сам лезу во все это, хмуро подумал Рут.
  У двери дома на углу сиял флиг, зачарованный факел. Девица, уперев кулаки в бедра, прохаживалась взад-вперед, шагах в трех перед дверью. Волосы её были собраны сзади в узел, из которого выбивалось несколько летящих по воздуху прядей, пышная грудь, подпертая снизу околышем корсажа, колыхалась при каждом повороте, короткие юбки взлетали и обнимали колени хороводом светящихся складок.
  Призрачная дева была на диво хороша, и даже в посмертном своем обличье смотрелась соблазнительно. Рут залюбовался ею на мгновенье, но тут же одернул себя. Любование призраками нормальным не назовешь. Вот люди, к примеру, на умерших не засматриваются, они их просто бояться. Всегда следует вести себя подобно людям, чтобы не пугать их своей чуждостью...
  Наверное, именно из-за этой внутренней отповеди самому себе он не стал расспрашивать, кто да что, а просто заступил дорогу призраку девицы и спросил:
  - Почему ты восстала из могилы?
  Бывшая мастерица постельных дел остановилась, глянула на него растерянно. Между тем бордельная выучка сказалась - она встала не абы как, а игриво, выставив вперед одно бедро, изогнувшись в талии и растянув полупрозрачные лиловые губы в зазывной улыбке.
  - Нас позвали, и мы восстали...
  - Кто позвал? - Поскольку девица мялась, не давая никакого ответа, Рут вытащил из кармана, подшитого к поясу, среднего размера кристалл. Подкинул его в воздух, поймал.
  Взгляд призрака скользнул вслед за кристаллом.
  - Красивые у тебя игрушки, молодчик...
  - Отдам. - Пообещал он.
  Привидение усмехнулось, выставило вперед прозрачные ладони.
  - Ты-то дашь, да я не возьму. Да и потом... не знаю я, кто нас позвал.
  - А здесь что делаешь? - Спросил Рут.
  Ладони призрачной девицы сжались в кулаки, и она спешно отдернула их.
  - Надеюсь... вдруг да вернется Аар Калана. Она, подлая, отдала меня тому Дауру с перебитым носом. Раз уж я здесь, хочу стать её кошмаром...
  Рут убрал кристалл, бросил вопрошающий взгляд на одного из прислужников, стоявших рядом. Тот сообщил:
  - Хозяйка борделя. Ходят слухи, что она собрала все, что могла, и сбежала в Аретц. В борделе теперь заправляет одна из её мастериц...
  Призрак отозвался эхом:
  - Аар Сагила, тоже гадина. Но у неё передо мной вины нет. А бордель принадлежит Аар Калане. Она ещё вернется - проверить счета, деньги забрать. И тут я её встречу...
  Рут предложил:
  - А если мы заключим соглашение? Предположим, ты в какой-то момент узнаешь, кто вас позвал, и сообщишь об этом... - он запнулся, глянул на прислужников. - Ну, скажем, одному из служителей Алора Понимающего, из главного столичного храма Семи.
  Парни одновременно кивнули. Рут продолжил, уже более уверенно:
  - Если ты скажешь одному из служителей о том, кто он, позвавший, я сам за тебя отомщу. Что ты можешь сделать этой Аар Калане, пальчиком ей погрозишь? А я живой и могу причинить неудобства... в том числе и те, что ведут к смерти. Могу и сделаю.
  - Слова. - Ответила призрачная дева пренебрежительно. - Думаешь, я мало слышала слов, пока была жива?
  Рут выкинул вперед правую руку. Вскинул левую и клятвенно положил её на запястье правой.
  - Клянусь своей рукой. Если ты, незнакомая дева, скажешь одному из служителей, кто призвал восстать мертвых Элимора, я отомщу за тебя Аар Калане, хозяйке борделя в городе Майлок, ныне живущей в Аретце. Если выясниться, что она и впрямь намеренно обрекла тебя на смерть, я обреку её на ту же участь.
  - Кто ты, чтобы кидаться подобными клятвами? - После заминки спросила девица.
  - Эрни. - Ответил Рут. - Я один из детей Триры Мстительной. Если ты слышала о нас, то знаешь, что для нас месть свята, а клятва о ней - пожизненный обет.
  - Ну... - Девица склонила голову. - Кто ж не слышал о демонском отродье? Пожалую, я приму твою клятву. Не то чтобы у меня был выбор...
  Она задрожала и подернулась мелкой рябью.
  - Надо будет спросить, может, те знают что-то о позвавшем.
  Призрак начал таять.
  - Кто те? - выкрикнул он. И дернулся в её сторону. но рука прошла сквозь исчезающее плечо.
  - Те, что умерли давно. - Ответил блеклый отсвет, оставшийся от девы, и исчез.
  Рут постоял мгновенье, безрадостно глядя на опустевшую мостовую, потом повернулся к храмовым прислужникам.
  - Как я понимаю, вы и до меня слышали от призраков то же самое...
  - Именно так, ваша милость. - Подтвердил один из них. - И тоже всякое им предлагали, чтобы они на призвавшего донесли - семейству помочь, детей одарить. Все соглашались, но никто ничего толкового не сказал. Правда, мстить мы ещё никому не обещали.
  - Каждый платит той монетой, что имеет. - Хмуро отозвался Рут.
  Другой прислужник заявил уверенно:
  - Что бы вы не сделали во имя Элимора, ваша милость, я уверен, боги будут на вашей стороне и простят вас.
  - А не боги, так их служители... - Пробормотал он.
  И они пошли дальше по улице.
  
  а задрожала и подернулась мелкой рябью.
  - Надо будет спросить, может, те знают что-то о позвавшем.
  Призрак начал таять.
  - Кто те? - выкрикнул он. И дернулся в её сторону. но рука прошла сквозь исчезающее плечо.
  - Те, что умерли давно. - Ответил блеклый отсвет, оставшийся от девы, и исчез.
  Рут постоял мгновенье, безрадостно глядя на опустевшую мостовую, потом повернулся к храмовым прислужникам.
  - Как я понимаю, вы и до меня слышали от призраков то же самое...
  - Именно так, ваша милость. - Подтвердил один из них. - И тоже всякое им предлагали, чтобы они на призвавшего донесли - семейству помочь, детей одарить. Все соглашались, но никто ничего толкового не сказал. Правда, мстить мы ещё никому не обещали.
  - Каждый платит той монетой, что имеет. - Хмуро отозвался Рут.
  Другой прислужник заявил уверенно:
  - Что бы вы не сделали во имя Элимора, ваша милость, я уверен, боги будут на вашей стороне и простят вас.
  - А не боги, так их служители... - Пробормотал он.
  И они пошли дальше по улице.
  
   Глава одиннадцатая. "Адельбергский след".
  
  Столичный храм Семи Богов располагался в полусиле ходьбы от площади с Вратами. Громаду храма построили на пустыре в конце одной из улиц, и она замыкала её, поблескивая округлыми боками гигантских зданий из искристого черно-зеленого гранита.
  Храм Семи в Майлоке возвели по тому же плану, по которому строились все храмы Анадеи - семь молельных домов, каждое посвященное своему богу, шли по кругу, соединяясь стеной. Сейчас и стены, и молельни озарял снаружи неверный лиловатый свет, дробящийся на тысячи бликов в сколах гранитных валунов, уложенных в кладку. Призраков здесь было даже больше, чем на городских улицах и площади у Врат. Лишь шпили храма, по одному над каждым молельным домом, кутались в темноту, взлетая вверх. В вышине над ними парила мощная крона храмового дерева, подсвеченная снизу лиловым.
  Рут вслед за прислужниками прошел через круглый вход, прорезанный в стене меж двумя зданиями - молельней Честного и молельней Понимающего. Четверо служителей, стоявших у входа, поприветствовали его безмолвными поклонами. У них тоже были мечи под плащами. Рут измерил взглядом длину, оценил форму острия, обрисованного плащом. Божьи слуги были вооружены элиморскими поединочными клинками.
  Именно то, что нужно для обороны небольшого прохода, подумал он одобрительно. И ступил на помост, что возносился над двором, пряча корни тилатеи, дерева в центре храма. Корни тянулись к молельням, оплетая нижние части стен и соединяя все божьи дома в единое целое.
  Один из прислужников указал на молельный дом Алора Понимающего, пробормотав с элиморским акцентом "ваша милость". Рут развернулся в ту сторону. Парни, что его сопровождали, остались у входа.
  Сразу за дверью был громадный зал, со Стеной Молений в дальнем конце, покрытой изображения сердец, больших и малых, надорванных сверху - знак Алора Понимающего. Кое-где, подколотые к сердцам, висели белые лоскуты бумаги. С написанными на них мольбами тех, кто искал понимания...
  От Стены с сердцами до самого входа тянулись скамейки. На каждой сидело по нескольку человек, а сверху в бешеном хороводе кружились призраки, излучая гнилостный свет. У двери, что прорезала Стену Молений ровно посередине, стоял немолодой служитель, с круглыми, ястребиными глазами и бородкой клинышком. Он поймал взгляд эрни, кивнул.
  И Рут двинулся к нему, глядя на молящихся.
  Большая часть сидела с закрытыми глазами, не обращая внимания на сполохи, красившие лица людей в лиловый цвет. Лишь одна из молившихся, совсем молодая женщина, испуганно озиралась, прижав к груди стиснутые кулаки.
  Служитель при приближении Рута исчез в проёме, сделав знак следовать за ним. Вместе они вышли в маленький коридорчик, который привел их к лестнице, уходившей вниз одним единым пролетом. У лестницы служитель остановился, склонился в поклоне.
  - Дальше вы пойдете сами, ваша милость. Я должен вернуться к бедным людям, мой долг сторожить их, дабы души колдунов не могли на них покуситься. А вы спускайтесь до самого конца, там вас ждут...
  Он развернулся и быстро ушёл, а Рут полез вниз.
  Высокие металлические ступени гудели под ногами. Внизу, под полом молельного дома, призраков было на удивление мало - может, подземелья напоминали им могилы, из которых они недавно выбрались, поэтому умершие их избегали? Или здесь не было людей, к которым их явно тянуло...
  Лестница пронизывала два подземных яруса, спрятанных под молельней, заканчиваясь на третьем. Рут ступил на вымощенный камнем пол, огляделся.
  От лестницы отходил тоннель, в котором, несмотря на отсутствие флигов, темно не было. Сверху, из лестничного пролета, падали отблески света, в дальнем конце тоннеля сиял одинокий призрак, почему-то безостановочно кружившийся на одном месте. А в тридцати шагах из раскрытой двери падал сноп света.
  Он зашагал вперед. За проемом двери обнаружилась комната с широкими лавками вдоль стен, на которых что-то лежало, укрытое покрывалами.
  В центре комнаты стояли две женщины в храмовых плащах и тихо беседовали. Рут ещё в коридоре услышал, о чем шел разговор. В Халкидии элиморских беженцев лишили всего принесенного имущества, и по специальному указу халкидийского кесаря объявили лицами, взятыми под защиту кесарской длани. После чего разделили, отправив детей и женщин помоложе в бордели, а мужчин и стариков в рудники. Одна из беседующих сказала, что следует с утра отправить глашатая к Переходным Вратам, чтобы люди не шли в Халкидию...
  Рут вступил в комнату.
  - Доброй ночи.
  Говорившие обернулись, и он узнал в одной из них верховную служительницу Алора, с которой разговаривал в "Окороке и даме". Другая была намного старше. Выбеленная сединой голова не несла перевязи со знаком, но понимание отпечаталось на её лице так сильно, что и без того было понятно, кому она служит...
  Женщины поклонились, не слишком низко, правда.
  - Да услышат Боги ваше пожелание, и да будет воистину добра к нам эта ночь. - Отозвалась верховная служительница Алора, та, что помоложе. - Надеюсь, вы добрались до нас без трудностей, ваша милость... и надеюсь, что ваши родители пребывают в добром здравии, хотя бы пока. На этом, наследник Рут, я предлагаю покончить с приветствиями и перейти к делу.
  - Согласен. - Он кивнул.
  Верховная служительница молча сделала несколько шагов к лавке по левую руку от него и сдернула покрывало.
  Там лежало тело мужчины. Голова была запрокинута, отчего волевой подбородок с раздвоинкой нацелился в потолок, длинные волосы расплескались по лавке черным озерцом, одежда была темной от засохшей крови... а ещё у трупа не было рук. Обеих. Рут пригляделся к бледно-серой коже.
  - Умер от обескровливания. - Сказал он чуть дрогнувшим голосом, отводя взгляд.
  Не из-за страха. Просто смотреть там больше было не на что. Причину смерти Рут уже уяснил...
  - И другие тоже. - Бесстрастно сказала верховная служительница.
  По её знаку вторая женщина прошлась по комнате, сдергивая покрывала. Всего здесь было двое мужчин, один молодой и один седовласый. Три женщины - старуха и две девицы.
  И у всех отсутствовали руки, а высохшая кровь окрасила одежду в темно-бордовое и черное.
  - Этих несчастных нашли сегодня вечером. - Заметила верховная служительница. - C недавних пор элиморцам предписано ночью собираться по несколько человек, возжигать флиги и бодрствовать. Эти несчастные - одна семья. Они ещё днем пригласили к себе одинокую соседку, чтобы та провела ночь в их доме. Она их и нашла, незадолго перед закатом.
  - Снова адельбергские колдуны? - Поинтересовался Рут.
  Женщины кивнули в унисон. Верховная служительница сухо сказала:
  - До сих пор наши дни были безопасны. Призраки исчезали с восходом Элсила. Но теперь что-то изменилось. Нам придется спать по очереди.
  - А что говорят маги? - Живо спросил Рут. Поправился: - Если кто-нибудь из них остался в столице...
  - Остался. - Женщина кивнула. - Даур Юленор, старейший из магов Майлока. Он сказал, что слишком стар как для бегства, так и для участия в играх властителя. Мы приютили его в доме Йалди Любящей, там есть хорошие гостевые покои над молельным залом. Четверо служителей сторожат его денно и нощно, с кристаллами наготове, на которые самим Дауром Юленором нанесены заклятья обездвиживания и лишения речи. Кристаллы используют при первом намеке на то, что в мага вселился призрак. Все остальные шестнадцать магов ушли вместе с Гуаром Валером. Это и к лучшему. Случись хотя бы одному магу приютить в себе адельбергского колдуна, последствия будут не просто ужасные - ужасающие...
  Рут глянул на одно из тел, спросил:
  - А что сказал об этом Даур Юленор?
  - Он предположил, - медленно сказала служительница, - что над несчастными был совершен некий ритуал, дарующий мощь. Причем для этого нужен магический предмет по имени олекон. Ими пользовались адельбергские колдуны в эпоху Рьяга Ненасытного. Сам Даур Юленор об этом знает крайне мало... равно как и Совет магов, с которым мы связались по блюдцу. Они считают, что все олеконы были уничтожены, а до наших дней дошел лишь один, принадлежащий Тарланьскому дому. Но тут у нас сразу пять доказательств того, что олеконов осталось два, а может, и больше. Один уже обрел неведомую мощь...
  В уме Рута вдруг всплыли слова Ирили, герцогского мага. "Вы знаете, как Тарланьский дом избежал полного уничтожения в ночь Восставших Магов? Они применили нечто, что Дар Тарлань тысячу с лишним лет назад забрал у адельбергских магов, основу их злой магии..."
  И пустые рукава светлейшего князя Вала ему тоже вспомнились.
  - Получается, Тарлани единственные, кто что-то знает. - Медленно сказал он. - Значит, их и следует спросить. Однако не думаю, что они ответят на призыв по блюдцу. Княжества у них больше нет, сообщений ждать не от кого, и навряд ли в Фенрихте держат стражу у блюдца, Значит...
  - Значит, вам лучше отправится туда самому. Лично. - Оборвала его верховная служительница Алора. - Как-никак вы сын герцога Франца, который дал приют Тарланьскому дому, когда все остальные дома от него отвернулись. У вас единственного после герцога есть надежда получить хоть какой-то ответ.
  Он нахмурился.
  - Собственно, вы просили меня только попробовать узнать, почему восстали призраки...
  - Собственно, эти новые события представляют для всей Анадеи угрозу даже большую, чем призраки. - Холодно сказала его собеседница. - И мне, право, странно... как наследник герцога, вы должны понимать, что восставший адельбергский колдун, вооруженный мощью и магическим предметом своей эпохи, в теле обычного человека может запросто отправиться куда угодно, в том числе и в вашу обожаемую Керсу. Все, что для этого нужно - пройти через Врата. Я уж не говорю о том, что история с призраками изначально могла быть делом рук потомков адельбергских колдунов.
  - Зачем? - Спросил Рут.
  Служительница глянула насмешливо.
  - А вы полагаете, что на Адельберге не грустят о былом могуществе?
  Рут нехотя кивнул, признавая её правоту, затем коротко поклонился, насмешливо дернув уголком рта.
  - Непременно приведу ваши аргументы князю Тарланю. Надеюсь, они его устрашат так же, как и меня.
  - Осенние ночи длинны. - Изрекла вдруг старая женщина, молчавшая до сих пор. - Вы успеете возвратится до рассвета, наследник герцога. Несчастные, - Она взглядом указала на одно из тел, распростертое на лавке, - должны вот-вот восстать. Может, они расскажут что-то об их убийце, или убийцах. Немного знаний от старого Тарланя, немного от мертвецов, глядишь, что-то прояснится... Да пребудет с вами благословение Семи.
  Он снова поклонился, но на этот раз низко и почтительно.
  - Да свершиться круг от понимания до честности, почтенная мать. И для вас здесь, и для меня в Фенрихте.
  Парочка, что привела его сюда, снова увязалась следом, едва он вышел из храма. Они молча прошагали по пустым улицам обратно к Переходным Вратам. Несколько призраков, попавшихся по дороге, выкрикнули мольбы о мести. Рут не знал, было это простым совпадением, или его обещание мастерице постельных дел уже стало предметом обсуждений у призрачных господ...
  Он и прислужники шагали молча, не отвечая на крики, так что кричащие силуэты в конце концов отстали.
  В башне Переходных Врат уже не было никого из стражников, только ветер, залетающий через неприкрытые двери, гонял по полу какой-то листок. Рут поднял его.
  На муаровой бумаге с блестящими разводами, что было признаком бумаги дорогой, употребляемой лишь в особых случаях, темнела оттиснутая в сургуче круглая печать с корабликом и двумя башнями по бокам. Рут узнал герб элиморского Гуара. Сверху шли буквы: "Особый приказ. Городской страже в мое отсутствие повелеваю приглядывать за городом Майлоком, до особых от меня распоряжений. А если кто будет говорить недостойные или оскорбительные слова про мою персону, мою семью или приближенных, тех злодеев подвергать утоплению "инк луар" тут же, без суда и без разбору, прилюдно или нет..."
  - Какая забота о репутации... - Пробормотал Рут.
  - А стражники плюнули да и по домам разошлись. - Добавил один из прислужников, заглядывая ему через плечо. - И правильно. Гуар Валер наверняка всю казну с собой увез, о жаловании можно забыть. Кто ж будет задаром народ топить?
  Рут глянул косо, но говорить ничего не стал. Скомкал бумагу, чтобы зашвырнуть её в дальний угол башни, но передумал, расправил и сунул в карман - вдруг пригодится.
  Потом он задумался. Может, отправится сначала в Вагран или в башню главных Врат Таруса, чтобы предупредить своих о последних событиях? Рут вспомнил лицо отца, спокойное и неподвижное.
  Назавтра столица может заполыхать. Пока герцог вместе с родом эрни ожидают мятежа и выступления Гуара Валера, новые события в Майлоке их навряд ли заинтересуют. Не до дальних стран, когда в собственном доме беда.
  Значит, это его ночь, и все придется делать самому.
  Он уже собирался спросить у храмовых прислужников, как они поступят, возвратятся в храм, или подождут здесь - но повернулся, глянул на них и передумал.
  Посылать по улицам ночного Майлока двух доходяг - с мечами, которые она надежно спрятали под плащами - было опасно. И опасно для них самих, а вовсе не для тех, на кого они наткнуться.
  После короткой заминки Рут распорядился:
  - Пойдете со мной в Фенрихт. Если нет перевязей для глаз, чтобы пройти через Врата, накрутите на головы плащи.
  - Как прикажет ваша милость! - Откровенно возликовавшим тоном ответил тот прислужник, что был поразговорчивее.
  И они отправились к Тарланям.
  
  Стража Переходных Врат в Фенрихте состояла из одного-единственного мага - у Тарланей простых стражников почти не было. Данного конкретного мага Рут уже видел несколько силов назад, во время визита в Фенрихт ради выяснения личности княжны Татьяны. Он припомнил, как обращался отец к этому человеку. И сказал, отвешивая вежливый поклон:
  - Доброй вам ночи, благородный Улих. Могу я переговорить со светлейшим князем Валом Тарланем?
  Маг вернул поклон, тревожно блеснув глазами.
  - Уже поздно, ваша милость. Боюсь, великий князь уже спит. Кроме того, вы сегодня уже виделись с князем...
  - Да, я знаю. - Ответил Рут нарочито ровным голосом. - Но произошло нечто, не терпящее отлагательств. Мне необходимо поговорить с его светлостью о предмете, называемом олекон.
  Он с тайным удовлетворением подметил, как напряглось лицо мага, добавил:
  - Это по поручению отца... и по тому же поручению я должен действовать тайно, благородный Улих. Надеюсь, вы понимаете. О моем приходе никто не должен знать, кроме вас, меня, моего отца, вашего князя... ну и людей Храма.
  Он кивнул на парней в храмовых плащах, что стояли позади него.
  Маг вскинул голову. Глаза его изучили сначала лицо Рута, потом лица храмовых прислужников.
  - Хорошо. - Сдался он. - Правда, это будет трудно устроить. Вход в покои князя охраняет стража. Вам придется объяснить им...
  - Не придется, - перебил его Рут, - если вы лично сходите к князю. И он лично прикажет своей страже пропустить меня - а потом забыть о моем визите.
  - Я не оставлю Врата без охраны... - напрягшись, сказал благородный Улих.
  Глаза Рута уловили, как правая рука мага начала подниматься.
  - Я знаю, вы боитесь очередного нападения, и не верите никому. - Быстро выпалил он. - Но вот мое предложение - заключите Врата в сферу и обездвижьте нас, а сами сходите к князю. Вы же маг, вам для обездвиживания не нужны кристаллы, как нашей Вратной страже. И отчитываться за неоправданный расход кристаллов вам не придется...
  Маг кивнул, соглашаясь с его словами, шагнул вперед. Правая рука взлетела, блеснув одиноким перстнем.
  - Ук кунишу...
  Улих удалился с озабоченным видом, предварительно обездвижив всех троих. На прощанье он ещё звучно топнул по полу рядом с затейливым стулом, на котором сидел - видимо, заклинание непробиваемой сферы было нанесено именно там. Рут знал, что за его спиной Переходные Врата сейчас окутались едва заметным, синевато поблескивающим пузырем. Вследствие чего через Врата стало ни проехать, ни пройти... да и просто приблизиться к ним было невозможно.
  Застыв на месте, он ощутил мимолетный приступ легкой зависти - везет же некоторым, у которых есть их собственная Сила. Им не надо, выходя из дома, всякий раз проверять наличие кристаллов в подшивном кармане, пополнять их запас при нужде и объяснять казначею, куда ушли драгоценные камушки...
  Улих вернулся на удивление быстро. С серьезным лицом снял с Рута заклинание обездвиживания, склонился в подчеркнуто глубоком поклоне:
  - Князь ждет вас, ваша милость.
  - А мои спутники? - Рут оглянулся на парней в храмовых плащах.
  - Они подождут здесь, и именно в таком виде. Мы их не знаем, в отличие от вас. Великий князь не станет принимать в середине ночи незнакомых юнцов. Лишь сыну вашего отца оказано высокое доверие, вы должны понимать...
  Двор Фенрихта был темен и скудно освещен. Покои князя Рут нашел быстро, следуя указаниям Улиха - в том самом здании, где они нынче вечером ужинали с князем, в холле перед трапезной свернуть налево, и через боковую дверь выйти в коридор...
  Стражников не было видно нигде, похоже, князь их отослал.
  Светлейший Вал Тарлань ждал его в спальне, сидя на кровати. На плечи князя было неловко наброшено синее бархатное покрывало, шитое бордовыми цветами. Тощие оголенные ноги, торчавшие из-под подола ночной рубахи, тянулись к тапкам.
  Увидев Рута, князь досадливо поморщился, дернул бровями - и тапки, взмыв над полом, сами наделись на костлявые ступни с торчащими суставами.
   Рут поклонился.
  - Прошу прощенья, ваше светлейшество, что беспокою посреди ночи, но страшные события в одной из стран...
  - Наследник Рут. - Прервал его князь. - Давеча за ужином его сиятельство герцог Франц уже беседовал со мной об очень страшных событиях. Какова причина, ради которой он послал вас теперь? Посреди ночи?
  - Мы получили вести. В Элиморе нашли тела с отрубленными руками. - Быстро вымолвил он. И с удовлетворением увидел, как пошло глубокими морщинами лицо Вала Тарланя. - Старейший маг Майлока уверен, что это был ритуал. Дарующий, как он сказал, непостижимую для наших магов мощь - при наличии одного предмета, называемого олекон. Вы ведь знаете, что в Элиморе восстают призраки? И некоторые из них были когда-то адельбергскими колдунами?
   Он дал старому князю несколько мгновений, чтобы тот осмыслил все сказанное. Продолжил:
  - В свете этого, ваше сиятельство, мне нужны сведения. А именно - как проводится ритуал с олеконом, что за мощь он дает и как ей противодействовать. От имени моего отца я прошу и умоляю вас поделиться знаниями, ибо беда близко...
  - Какое вам дело до Элимора? - Проворчал князь.
  - Врата Элимора с этой ночи стоят без стражи. - Без запинки ответил он. - Любой человек или существо может пройти через них и очутится в Керсе. Мы должны быть готовыми к этому... точнее, мы должны быть готовы ко всему. Вы же понимаете, ваше сиятельство - пока стоят Врата, все мы слишком близки к Элимору. Включая и Фенрихт.
  Князь хмыкнул, шевельнулся, устраиваясь на кровати поудобнее. Один край синего покрывала слетел с плеча - и практически тут же вернулся на свое место.
  Рут успел заметить, как была пошита ночная рубашка на князе - мешком, без всякого намека на рукава...
  - Допустим. - Бросил князь все тем же ворчливым тоном. - Однако те знания, что вы у меня просите, единственное, что удерживает Совет Магов от действий против нас.
  Рут опустил взгляд, куснул нижнюю губу.
  - Моей клятве, что я никогда, ни при каких обстоятельствах не открою тайны, вы не поверите?
  - Мой дом, - очень ласково сказал князь. - Уже имел глупость довериться чужакам. Именно по этой причине я сижу сейчас в чужом замке, в чужой стране, безрукий, а из моих трех сыновей со мной остался один. Да и тот не в себе после одной страшной ночи...
  Скрипнула дверь и в спальню, позевывая, вошла Арлена Тарланьская. Наспех наброшенное домашнее платье было зашнуровано кое-как, одно из рыхлых плеч дамы обнажилось из-за сползшего рукава. Рут поклонился.
  - Доброй вам ночи, благородная Арлена Тарланьская. Умоляю дать мне ещё несколько минут на беседу с его светлейшеством.
  Арлена, подавив зевок, присела в безукоризненном реверансе.
  - Доброй ночи и вам, наследник Рут. А разве его светлейшее могущество ещё дало свой ответ?
  - Благородная Арлена права. - Чопорно сказал князь. - Я уже ответил. Я не вложу в ваши руки оружие, которое потом ударит по мне самому, наследник Рут. Второй раз такой ошибки я не совершу.
  - Но... - Он искал, что ещё сказать. Помимо его воли брови сошлись на переносице, как всегда бывало в моменты замешательства.
  - В любом случае мы благодарны вам за предупреждение. - Продолжил князь, чуть смягчив тон. - И непременно закроем Врата Фенрихта на некоторое время. Советую вашему отцу сделать то же самое со всеми Переходными Вратами Керсы. А там видно будет...
  - У нас четыреста двадцать девять Врат. - Мрачно сказал Рут. - Причем те, что стоят возле сел, не имеют стражи. Может, именно сейчас зло идет через одно из них...
  - Нам очень жаль. - Пропела Арлена, снова приседая. - Но вы можете послать своих боевых волков закрыть все Врата. Если снабдить их лошадьми, то максимум через две недели все вернуться обратно.
  И Тарус на несколько дней останется без половины своей гвардии. Подарок Гуару Валеру на новоселье.
  Арлена вместе с князем смотрели выжидающе и явно ждали его ухода
  - Послушайте! - Рут склонил голову. - Должно же быть что-то, что я могу предложить взамен...
  - Перебить весь Совет магов? - Предположил с любезностью в голосе старый князь.
  Рут моргнул.
  Там осталась целая страна, вдруг подумал он. Без правителя, наполовину обезлюдевшая, но все же страна. Не будь здесь замешан Гуар Валер, он бы предложил князю стать новым владыкой Элимора. Но Гуару Валеру нужно место, куда он сможет вернуться.
  Впрочем, осталась не только страна...
  - У меня есть предложение. Не выдавайте вашего секрета. - Рут склонил голову ещё ниже, блеснул исподлобья мрачноватой улыбкой. - Вместо этого отправьте со мной магов Тарланьского дома. Пусть они сами заберут олекон... или все олеконы, что найдут. Если магические безделушки удерживают Совет магов от нападения - подумайте, какими воспитанным он станет, когда Тарланьский дом заимеет два олекона. А то и три.
  Рут видел, какими взглядами обменялись светлейший князь и Арлена. Он был близок к победе, Трира всех побери...
  - А что получит от этого дом Боресков? - Спросила вдруг благородная дама.
  - Возвращение Гуара Валера. - Рут кривовато улыбнулся. - Он попросил у нас убежища. Мой отец его дал... но если элиморский владыка задержится в Керсе, то станет опасен для всех - для моего отца, для герцогства, для эрни. Не говоря уж о том, что история с восставшими призраками дурно пахнет после Ярга. Я... мы хотим, чтобы Гуар Валер мог мирно вернуться на свою родину. И готовы сделать для этого все.
  - Не понимаю, зачем столько церемоний. Убейте его. - Напевно сказала Арлена. - Конечно, придется постараться, но это возможно.
  Рут задержал дыхание. Она была права, но дело было не только в Гуаре...
  - Скажем, я решил побороться за мир во всем мире. - Неловко сказал наконец он. - Чтобы всем было хорошо.
  - А герцог Франц знает об этой борьбе? - Поинтересовалась Арлена, прищуриваясь. - Признаюсь, перед тем, как идти сюда, я зашла в башню Переходных Врат. И увидела там двух юнцов, что сопровождают вашу милость. Судя по храмовым плащам и загару, они из храма Элимора. Не думаю, что герцог отправил бы своего сына на такое дело в одиночку. Или под охраной служек из чужой страны...
  Рут на мгновенье ощутил себя пойманным на лжи ребенком.
  Но только на мгновенье.
  - Стоит ли об этом задумываться, благородная Арлена? - Он одарил её безмятежной улыбкой. - Да, мне помогают служители элиморского храма Семи. Лучше сосредоточьтесь на том, что важно для вас. Олеконы....
  - И они не побоятся действовать вместе с врагами Совета магов, то бишь с Тарланьским домом? - Задумчиво спросила Арлена, обращаясь больше к самой себе, чем к Руту.
  Он пожал плечами:
  - Думаю, сейчас они готовы призвать на помощь даже демонов, лишь бы спасти страну.
  - Надо решить, кто пойдет. - Тихо сказал князь.
  Арлена энергично присела в очередном реверансе:
  - Пойду я, ваш племянник Алвин, Гарт и Орл. Всем нам будет полезно дыхнуть воздуху за пределами Фенрихта, особенно Орлу.
  - Хорошо. - Пробормотал князь. - Теперь вот что. Если наши маги попросят вас, наследник Рут, удалиться, вы развернетесь и уйдете. И вообще будете делать все, что вам скажут. Кстати, думаю, вы должны узнать кое-что об олеконах.
  Он начал было поднимать правую руку для клятвы, но старик на кровати с усмешкой сказал:
  - То, что я открою, нам не навредит, даже если дойдет до Совета магов. Олекон набирает магическую силу после принесения жертвы. Отрубленные руки означают, что кто-то просит у Рьяга силу перемещать другие предметы и людей. Ноги означают просьбу о силе передвижения для просящего, голова - просьбу о силе предвидения. Дар Ненасытного вливается в олекон, и пожертвовавший может использовать его до конца жизни. Олекон, принадлежащий Тарланьскому дому, был омыт кровью и наполнен даром Ненасытного в ночь Восставших Магов...
  - Но у эрронских магов имеется то же самое. - С некоторым удивлением сказал Рут. - Заклятье перемещения, заклятье подъема. Лишь предвидения нет. Как вы выбрались?
  Князь хмыкнул.
  - Я снес к демонам все стены, что стояли на пути. Вместе с магами. Сила олекона намного больше силы заклятий нашего времени....
  - Раз сила олеконов больше, как смог Дар Тарлань победить адельбергских колдунов? - Не утерпел Рут.
  - А вот на это я не отвечу. - Буркнул старый князь. - Так вы обещаете слушаться моих людей?
  Рут таки вскинул правую руку в клятвенном жесте, коснулся левой рукой её запястья.
  - Клянусь.
  - Вот и прекрасно, - сказала Арлена, - а теперь поговорим о другом. В Майлоке есть только один адельбергский замок, Иракион. Вот с него и начнем поиски олекона и адельбергских колдунов.
  Рут согласно склонил голову. Потом, не удержавшись, спросил у князя:
  - Это, может, жестокий вопрос, но почему у вас...
  Он почти знал ответ.
  - Почему у меня нет рук? - Перебил его старый князь. - Нет, это не жестокий вопрос. Жертву приносят двумя способами. Можно отрубить руки другим, тогда для наполнения олекона силой потребуется несколько человек. Сколько - зависит от того, насколько ценными они покажутся Ненасытному. При втором способе приносят в жертву часть себя. Свои руки. Свои ноги. Рьяг, хоть и Демон, не лишен своеобразной справедливости. Тот, кто жертвует своим, получает силу несравнимо большую, чем тот, кто жертвует чужим...
  
   Глава двенадцатая. "Замковые тайны".
  
  Выйдя из княжеской опочивальни, Арлена мягко сказала:
  - Ваша милость, мне нужно переодеться в дорожное платье и разбудить тех, кто пойдет с нами в Элимор. Умоляю простить нас за задержку. Вы можете подождать нас у башни Врат...
  При всей любезности тона просьба подозрительно смахивала на приказ.
  Он молча кивнул. Благородная дама отвесила ещё один реверанс, затем направилась к темному зданию по другую сторону двора. Звезды сияли в полную мощь, окрашивая плиты Фенрихта в пыльно-желтый цвет. Фигура Арлены казалась силуэтом из черной бумаги, скользившим по прописанной светом и тенью картине замка.
  Рут на всякий случай запомнил, куда она направилась. Потом окинул взглядом здания Фенрихта. В одном из них спала сейчас княжна Татьяна, простолюдинка по воспитанию, не умеющая даже правильно подхватывать собственные юбки. Вспоминания о ней почему-то были приятны. Может, в этом был виноват подол княжны, который то и дело задирался? Он припомнил круглые колени и ровные крепкие лодыжки. Тонкие ноги изящных очертаний всегда рождали у него ощущение ломкости и недолговечности. У княжны Татьяны особого изящества не наблюдалось - зато, судя по коленкам, она вполне была способна взобраться пешком по одной из улочек Таруса, идущих в гору - а после ещё и спуститься вниз, не требуя передышки или мешочка с вонючей смесью, которую дамы почему-то называют ароматной. Или заклинания, возвращающего силы. Вслед за лодыжками плохо воспитанной княжны ему припомнилась тонкая белая кожа в вырезе серого дорожного платья, подцвеченная, точно мрамор, голубыми прожилками вен...
  Он обругал себя и ускорил шаг. Не время думать о лодыжках и прочем. Сегодняшняя ночь, возможно, станет спасением Ваграна - или не станет, но в любом случае для дум о девице она не предназначена. Даже о той, у которой хватило духу прогуляться в одиночку по улицам Ярга...
  Улих при его появлении поднялся со стульчика, на котором посиживал, склонился в поклоне.
  - Все в порядке, ваша милость? Верю и надеюсь, что беседа с великим князем была для вас доброй...
  - Она была плодотворной. - Сдержанно ответил Рут. - Мне велено ждать здесь ваших родственников, благородный Улих. Не могли бы вы снять заклятье с моих спутников? Под чарами неподвижности, как я помню, ноги со временем немеют до судорог.
  - Разумеется, наследник Рут. - Улих промаршировал до храмовых служек, стоявших застывшими истуканами, поочередно коснулся каждого, пробормотал заклинание.
  Отмерев, бедные ребята принялись разминать руки и ноги, приплясывая и испуганно поглядывая на мага. Улих глянул на них безразлично, предложил:
  - Не желаете ли присесть, ваша милость? Вот стул, покорнейше прошу...
  Но Рут сесть отказался. Впрочем, долго стоять не пришлось - во Вратной башне появились двое, мужчина лет тридцати со спокойным, на редкость добродушным лицом, представившийся княжичем Алвином, и Гарт, здоровяк с мощными челюстями. После чего явился Орл, красавец средних лет, одетый роскошнее прочих, в темно-пурпурный камзол с вышитыми на обеих плечах созвездиями летнего неба. Гранатовый бисер на серебряной нити, что пошел на вышивку, сыпал бордовыми искрами при каждом его движении. Рут, который так и не удосужился снять с себя официальное темно-серое одеяние наследника, в котором был на ужине - лишь титульную цепь содрал и оставил в Вагране - хмыкнул. Решил ли Орл пойти на бой как на праздник, или просто натянул то, что лежало в одежном сундуке сверху? Тайна сия велика есть...
  Облаченная в черное платье Арлена пришла в башню последней. Подол её одеянья был непривычно короток, что он одобрил. Магу в стычке лучше иметь руки свободными, там не до подолов...
  - Ну что, пошли? - Провозгласила дама.
  И они цепочкой ушли в проем Врат.
  Иракион возвышался во тьме трехъярусной громадой - в отличие от Фенрихта, этот замок имел три уровня, пирамидально возносящиеся друг над другом. Переходные Врата находились на самом нижнем уровне, без всякой башни, поскольку за всю историю древнего замка никто так и не удосужился её построить.
  Когда-то Иракион стоял в некотором отдалении от Майлока - возможно, для того, чтобы адельбергский клан, правивший Элимором в ту давнюю эпоху, мог дышать воздухом без миазмов большого города. Но время шло, Майлок рос, и ныне Иракион располагался на северной окраине столицы. Вокруг него теснились небольшие домики не слишком богатого люда. Все это Рут знал со слов своего наставника - как и то, что элиморские владыки давным-давно превратили Иракион в тюрьму для преступников.
  Сейчас замок казался пустым и заброшенным. Преступников, скорее всего, спешно выпустили... или спешно казнили. При мысли об этом Рут нахмурился.
  Побелённые стены замка освещало лиловое сияние нескольких призраков и ярко-желтые зерна звезд в коричневом небе.
  Арлена, вышедшая из Врат вслед за ним, распорядилась, обращаясь к Руту:
  - Ваша милость, мы сходим на разведку. А вы побудьте тут, на страже. Учтите, гости из Бездн Демонов могут явится в любой момент.
  Один из прислужников громко сглотнул.
  Тарлани с сосредоточенными лицами двинулись к темным дверным проемам в стене второго яруса. Прислужники замерли перед Вратами, чуть левее того места, где стоял Рут - и никакого желания последовать за магами не проявляли. Разумно...
  Его тренированный слух вычленял из тишины замка неровное, испуганное дыхание прислужников, шум шагов Тарланей, уходивших все глубже и глубже в каменное чрево Иракиона, а ещё доносящийся издалека переливчатый, задиристый стрекот - где-то там внизу, под замком, надрывалась неведомая птаха. Или это было насекомое? Он слышал от наставника, что в Элиморе водятся громадные шестиногие жуки, в ладонь величиной, громкостью пения не уступающие птицам.
  Ничего не происходило. Иракион был тих, стрекот под замком непрерывен, в глубинах замковых коридоров топали Тарлани, сопели служки, сосредоточенно разглядывая древний замок. Так что он расслабился, повернулся и пошел к краю яруса. Подковки на сапогах цокали по плитам, те гулко отзывались на шаги. Жаль, что сейчас ночь, и нельзя увидеть, из какого камня построен Иракион - не всякий камень способен так громко отзываться на поступь одного из эрни...
  Он встал у парапета и глянул на Майлок.
  Море темных крыш у подножия замка окутывала сеть светящихся лиловых жил - то были улицы, по которым плыли призраки. Дальше город подставлял взгляду не только крыши, но и куски боковых стен, поэтому тьму начинали пятнать разноцветные окошки. Ещё дальше и окошки, и улицы становились россыпью цветных огоньков в путанице лиловых ручьев. А там, где цветная россыпь кончалась, лежало море - кусок черноты в золотых отражениях звезд, вставленный в широкую рогатку из холмов, что подступали к столице справа и слева.
  Рут, насмотревшись на Майлок, повернулся, чтобы отойти от края, но тут под его ногой с недовольным хрюканьем просел край яруса. Он отпрыгнул, застыл в пяти шагах - а внизу тем временем с утомленным грохотом обрушился камень. Плиты перекрытия, что углами опирались на него, перекосились. Ровная как стол поверхность яруса ощерилась щелью.
  Прислужники за спиной Рута ахнули. Один остался на месте, а второй дробно затопал ногами - побежал спасать.
  - Стой, где стоишь! - Рявкнул Рут.
  И вскинул руку.
  Парнишка замер шагах в пяти, спросил, шумно дыша:
  - Что случилось? Вы оступились...
  - Упал камень. - Ответил Рут. Протянул задумчиво: - выпал из замковой стены, у меня под ногой...
  Прислужник выдохнул, замер. Вскинул руки - уши Рута уловили шлепок, с которым ладони легли на круглый дырчатый булыжник из гранита, подвешенный на груди. Камень, наряду с перевязями и некрашеными плащами, был знаком служения Семи. Вытесан он был из плит старых храмов, разобранных за ветхостью.
  - Да будет вечен круг от честности до понимания, и да защитят нас все Семь Богов, нас, избравших этот круг своим путем... - пробормотал парень.
  - Тихо. - Цыкнул Рут. - Думать буду.
  Прислужник перестал дышать. А он начал думать.
  Адельбергские замки не старели и не ветшали, это был закон. Они стояли уже второе тысячелетие, и были вечны, более вечны, чем скалы, ибо те рушились и сглаживались под ветрами и дождями, а замки колдунов нет. По крайней мере, до сегодняшнего дня Рут не слышал ни об одном адельбергском замке, который бы нуждался в ремонте.
  Но щель лыбилась на ярусе Иракиона, и скошенные плиты обрамляли её. Он покосился на провал и со вздохом принялся думать дальше.
  Замок рушится, стало быть, что-то изменилось.
  Древние замки охраняла магия. Основой её являлась жертва, уложенная когда-то в фундамент строения. Так считалось, так преподавалось, и знание это было одобрено магами... но недавно он узнал, что адельбергцы свои жертвы приносили не просто так, а над олеконами. Что, если именно олеконы хранят замки? А замурованные люди, принесенные в жертву, это лишь плата Ненасытному за сохранность?
  Из этого проистекал целый ряд выводов. Первый - Иракион сейчас лишен защитной магии и будет стремительно разрушаться. Оставаться здесь опасно.
  Далее - сколько там замков осталось от эпохи Рьяга Ненасытного? Семьдесят шесть по всей Анадее. Стало быть, именно столько олеконов уцелело в мире. И один из них уже изъят и заряжен кровавой жертвой. А когда очередь дойдет до остальных, восставшие колдуны станут серьезной силой...
  И если адельбергцы в телах людей способны проходить через Врата - Боги да хранят Анадею. Ибо люди её могут потерять.
  Он без особой радости припомнил, что на территории Керсы адельбергских замков имелось аж семь. Что означало семь олеконов...
  С другой стороны, уныло подумал Рут, все могло быть хуже. И олеконов могло быть больше. Почему все адельбергские замки стоят на городских окраинах или за городом? Ведь цитадель властителя обычно строится в центре поселения. А если в крупных городах замки имелись, но рассыпались в прах, лишившись своих олеконов в войне с Даром Тарланем? И уцелевшие адельбергские замки всего лишь загородные поместья?
  Потом он задумался о поведении Тарланей.
  Какие выводы можно сделать из поведения Арлены? Она пожелала посетить Иракион, чтобы глянуть, нет ли в замке восставших адельбергцев. Однако маги не озаботились ни осмотром периметра, ни разведкой ходов-выходов. Вместо этого они дружно отправились внутрь замка. Не оставив ни одного мага у Врат - для прикрытия в случае появления колдунов, для охраны пути отступления...
  Тарлани не могли быть настолько глупы или самонадеянны. Только не эта троица - Алвин, Гарт и Арлена. У них в жизни много чего было, он в этом уверен.
  Вывод прост - адельбергцы сюда не вернуться, и Тарлани это знают. Да и зачем им возвращаться? Они не дураки. Затаятся где-нибудь, имея на руках заряженный силой олекон. Обдумают в тишине и покое, что делать дальше, попытаются вступить в контакт с другими адельбергцами - если уже не вступили...
  Что из этого всего следует? Колдунов в Иракионе нет и не предвидится, но зато здесь имеется нечто, что крайне интересует Тарланьский дом. Не олекон - он уже изъят, и даже получил свои кровавые жертвы, благодаря тем убийствам в Майлоке. Нет, Тарлани ищут что-то другое.
  А замок между тем разрушается.
  - Возвращаемся к Вратам. - Повелительно сказал Рут, обращаясь к застывшему у него за плечом прислужнику.
  Тот выдохнул, спешно развернулся.
  - Не спеши. - Предупредил Рут. - Ступай мягко...
  И спросил, чтобы парень отвлекся:
  - Тебя как зовут?
  - Аар Касима.
  - Касима. - Сказал Рут, намеренно опуская приставку "Аар" - форму обращения к простолюдинам здесь, в Элиморе. Он помнил из уроков, что когда так поступал высокородный, это считалось у здешнего люда знаком благоволения. - Скажи мне, как много ты знаешь случаев с адельбергскими колдунами, вселившимися в тела людей?
  - Много! - Выдохнул Касима.
  Сапоги прислужника топали по каменному покрытию Иракиона - не очень сильно, парнишка помнил предупреждение Рута. Но все равно каждый шаг его отдавался гулом в каменной толще плит. А слух Рута теперь улавливал и тончайший скрежет снизу, из-под перекрытия...
  Иракион рушится - в этом он больше не сомневался. Магия олекона уже не хранила древний замок, и ему предстояло заплатить за все - за прошедшие века, за подмытое кое-где основание, за расшатавшиеся плиты фундамента. Конечно, весь он не падет, стены выстоят, но вот перекрытия навряд ли уцелеют...
  Нужно убраться отсюда раньше, чем пол проломиться под тяжестью Врат. Тяжелые кристаллы, образующие косяк, наверняка воткнули в свое время кое-как, не проверив, есть ли под ними опоры или колонны.
  Почему он сразу же не прислушался к камню под ногой? Почему не различил за шагами Тарланей тончайшего скрежета, подпевающего их топоту?
  Обида закупорила ему уши, вот почему, ответил сам себе Рут. Он был зол, что маги оставили его на вторых ролях, позади.
  Касима наконец дошел до Врат и застыл там, рядом со вторым прислужником.
  - А теперь стой на месте. - Спокойно распорядился он.
  И пустился к Вратам неслышной, скользящей походкой. Но плиты все-таки отвечали на каждый его шаг нехорошим гулом, пусть и тише, чем на проход Касимы.
  Рут встал в трех шагах от прислужников, спросил у второго парня, который все это время простоял у Врат:
  - А твое имя как?
  Тон его был нарочито будничным. Перепуганное лицо парня дрогнуло, ожило.
  - Аар Чорис.
  - Вот и славно. - Ровно отозвался Рут. - А теперь, Касима и Чорис, расскажите-ка мне о том, что вытворяли адельбергские колдуны в последнее время здесь, в Майлоке. И случались ли подобные события где-нибудь ещё в Элиморе. Но прошу, не гарцуйте при этом с ноги на ногу - у меня тонкий слух, его оскорбляет топот. Опять же надо прислушиваться, не подкрадывается ли к нам адельбергский колдун...
  Прислужники закивали с пониманием. Чорис, на лице которого страх сменился воодушевлением, заявил:
  - Сначала произошел тот случай с кружевницей Аар Далиной, верно, Касима? Её муж перерезал соседей, там по всему дому стояли чаши с кровью, а маги - они тогда ещё не успели уехать - заявили, что в доме было совершено гадание. Наутро дух колдуна из мужа кружевницы вышел, и он даже не помнил, что натворил...
  Касима кивнул, буркнул:
  - Угу.
  - Дальше. - Потребовал Рут.
  Словоохотливый Чорис продолжил:
  - А потом на улице Мерканта пропал горшечник Аар Игрим, а в соседнем доме на следующее утро нашли старика со старухой, что там жили. Их убили и зачем-то остригли... потом нашли остриженных людей на улице Гарифы.
  Он слушал, кивал, чтобы парни видели, как он внимает каждому слову. Маги не возвращались, так что время было.
  - Самого Аар Игрима нашли утопшим, в море. Ну а этим вечером обнаружили семью ткачей с улицы Раилы, вот и все. С отрубленными руками! - Выпалил Чорис. И глянул на Рута с торжеством во взгляде - вот мол, сколько я знаю!
  Лучше бы тебе этого не знать, хмуро подумал Рут.
  Навряд ли Чорис видел трупы лично - старшие служители наверняка не подпустили малолеток к телам. Для него все эти смерти так и остались ужасными историями из разряда тех, что рассказывают юнцы перед сном.
  Навскидку Рут дал бы ему лет восемнадцать, значит, Чорис был младше его самого года на четыре. Разница маленькая - и огромная. Двадцать два - время, когда ты уже что-то решаешь... правда, потом приходиться отвечать за свои решения. А восемнадцать - это когда ты рассказываешь с блестящими глазами об ужасах, что случилось не с тобой и не с твоими близкими...
  - В других городах Элимора что-то подобное происходило? - Строго спросил Рут.
  - В Деливре, там нашли убитых. И чаши с их кровью.
  - А остриженных бедолаг?
  - Нет. - Признал Чирос, разочарованно сверкнув глазами.
  Все сходилось. Деливра. Второй по величине город Элимора - и второй, в окрестностях которого стоял адельбергский замок. Ещё замки колдунов имелись под Виренью и Мадеском...
  Он услышал шаги, ушедшие возвращались.
  Лица Тарланей были спокойными, но некий азарт на них присутствовал, словно господа маги побывали на охоте и обнаружили след. Рут мягко шагнул вперед, вскинул руку, останавливая их.
  - Благородная госпожа Арлена, позвольте спросить...
  - У нас нет времени! - Возмутился Орл, дернув плечом. Шитое драгоценным бисером созвездье Летящих Псов возмущенно стрельнуло искрами с камзола.
  Княжич Алвин осадил родича:
  - Вы забываетесь, Орл. Наследник Рут выше вас по положению, и вы не должны его перебивать.
  - Я вас слушаю, ваша милость. - Поспешно сказала Арлена. - Но помните слова князя, и не спрашивайте многого.
  Рут прищурился.
  - Зачем вы пришли сюда, благородная Арлена? Только не говорите, что ищете некий предмет, имя которого я говорить не стану, по понятным причинам... - Рут указал глазами на замерших прислужников. - Нет, эту штуку вы искать не могли - колдуны её забрали и даже наполнили силой в Майлоке, об этом говорят убийства, случившиеся там. Адельбергцам сюда возвращаться незачем, вы это знаете.
  - Не ваше дело. - Огрызнулась Арлена.
  Слишком грубо. Даже Алвин удивленно приподнял брови. Раз так, тогда он тоже не будет церемониться.
  - Вы правы, мое дело адельбергские колдуны. Как насчет них? Вы будете искать то, что вам нужно, оставив колдунов в покое? Вы для этого отправились со мной?
  Он ругал себя последними словами - не вслух, разумеется. Надо было четче оговаривать, что будут делать этой ночью Тарлани, четче, яснее...
  Арлене хватило совести опустить глаза.
  - Ваша милость, мы не отступим от данного слова. Просто очередь колдунов настанет потом. Сначала надо лишить их возможности наложить лапу на... на ещё одну штуку.
  - Говоря о штуках, не думаю, что вы ожидали найти здесь хоть что-то. - Он, наоборот, смотрел на неё в упор.
  Разгадка странного поведения Тарланей вдруг мелькнула у него в голове. Рут выдавил холодную улыбку.
  - Благородная Арлена. Вы явились в Иракион, чтобы узнать, где именно был спрятан тот предмет? В этом проблема Тарланей? Вы не знаете, где и как спрятаны эти безделушки? Знаете только, что они есть.
  - Откуда вы... - Опешила Арлена.
  - Он эрни. - Желчно сказал Орл. - Думаю, он нас подслушивал. Известно, что в своем истинном облике эрни способны услышать писк ночной мыши на той стороне континента. Он нас подслушивал, все время, ещё с Фенрихта, когда вы нас будили... Арлена, он уже переступил обет, данный его родом Семерым!
  Рут досадливо поморщился. Слух у него был тонкий, но только вследствие тренировок. И не так уж далеко он слышал. Сила эрни была в другом, однако он не собирался рассказывать о сути этой силы каждому встречному-поперечному.
  Орл взбудоражено затоптался на месте. Рут распорядился свистящим, приглушенным тоном:
  - Стойте спокойно и не дергайтесь, благородный Орл. Несколько силуянов назад у меня под ногой на краю парапета обвалилась плита. Сами должны понимать - кое-что из замка ушло, и магия его больше не хранит.
  Орл замер.
  - Надо уходить отсюда. - Встревожено сказал здоровяк Гарт.
  - Непременно.- Согласился Рут. - Вот только сначала надо решить, куда мы направимся. И разговор, что я завел, имеет к этому самое непосредственное отношение. Пусть будет по-вашему - сначала безделушки, потом колдуны. Куда вы собираетесь отправиться после Иракиона, благородная Арлена? И способны ли вы теперь найти эти безделушки самостоятельно?
  - В замок под Деливром. - Быстро сказала та. - И да, теперь мы знаем, как и где искать эти... эти безделушки.
  - Поделюсь с вами знаниями - недавно в Деливре был проведен некий обряд. - Бросил Рут с непроницаемым лицом. - Трупы и чаши с кровью. Вам это что-то говорит? По лицу вижу, что да. Правда, мертвецов с обрезанными волосами там не нашли, но это ничего не значит. Возможно, выходцы из бездн стали благоразумнее и начали прятать свои жертвы. Боюсь, что Карель, замок под Деливром, так же пуст, как и Икарион.
  - И что вы предлагаете? - Поинтересовался княжич Алвин, даже сейчас не утративший добродушного выражения лица.
  - Имеются ещё замки в Вирени и Мадеске. Правда, они, как и замок в Деливре, не имеют своих Врат. - Рут не спускал глаз с лица Арлены. - Стало быть, от городских Врат до замка нам придется добираться пешком. Учитывая обстановку в стране, я бы предложил Вирень. Она меньше всех. Меньше шагаем - быстрее дойдем. Учтите, к рассвету Элимор может уже не принадлежать людям. Следует спешить.
  Арлена задумалась, но тут здоровяк Гарт переступил с ноги на ногу, и каменная плита под ним скрежетнула в своем гнезде. Орл выругался, прислужники зашептали молитву, княжич Алвин зачем-то раскинул руки в стороны, как канатоходец на проволоке. Зачем это ему было нужно, непонятно - плита под княжичем вела себя, как докладывали уши Рута, на удивление спокойно, покоясь как влитая в тех пазах, в которые её уложили тысячелетия назад. Должно быть, перекрытие под ней подпирала колонна...
  - Идем в Вирень. - Приняла решение Арлена.
  
  Вирень славилась на весь Элимор своими садами.
  Здешние дома стояли на нескольких улочках, притиснутые друг к другу, вывесив на улицу кокетливые балкончики, убранные кружевными решетками. В воздухе над Виренью витал аромат спелой рензеи и муруллы - кустарников с красными и желтыми плодами, блеск холодных звезд здесь смягчался, становясь из льдисто-желтого розоватым, а над городской управой, что стояла над рыночной площадью, возносилась громадная клепсидра, сиречь водные часы, неостановимо отсчитывающие время бегом хрустальных капель. Каждый день городской маг заполнял бак клепсидры водой из бассейна, что красовался у здания управы, и время Вирени продолжало бежать капелью по желобу из дымчатого обсидиана.
  Вода в бассейн попадала из источников Калейской горы, нависавшей над Виренью. На её же склонах росли сады, прославившие городок. Надо думать, сады росли здесь и тысячу с лишним лет назад, иначе с чего бы адельбергским колдунам строить в Вирени замок в те незапамятные времена?
  Шесть человек и один эрни вышли из Врат, стоявших посреди рыночной площади. Стражи нигде не было видно. Похоже, что местные вояки, также как и майлокские стражники, разбежались по домам.
  На некотором отдалении от Врат начинались торговые прилавки. Месяц был гимень, ранняя осень, самое время сбора фруктов. Со слов наставника Рут помнил, что в эту пору рынок в Вирени работал даже ночью - повозки с фруктами шли из садов непрерывно, а на площади их уже ждали перекупщики из других стран и городов. На рынке и в ночное время было светло как днем, ибо владельцы садов не скупились и охапками закупали флиги, зачарованные факела, для освещения торговых рядов...
  Теперь прилавки стояли пустые, ни флигов, ни торговцев не было, и все заливал призрачно-мертвенный свет привидений, снующих над площадью. Запах спелых фруктов, разлитый в воздухе, отдавал гнилью.
  Рут этого видеть не мог, но и воды в клепсидре над управой не было - время Вирени замерло...
  Кое-где в домах ярко светились окна, перепуганные горожане возжигали в комнатах по три-четыре флига зараз, чтобы разогнать сон и изгнать тени.
  Он обозрел площадь с домами, спросил приглушенным тоном:
  - Скажите, а чаши с кровью и остриженные мертвецы должны случаться до извлечения вашей безделушки или же после него? Потому как в первом случае достать из тайника эту штуку будет затруднительно - разве что вы сами поиграете в адельбергских колдунов и порежете народец...
  - После. - Поспешно каркнул Орл.
  Рут кивнул. Ну и то ладно...
  Шалюс, местный адельбергский замок, был построен на склоне Калейской горы. Он стоял над городом по правую руку от Рута, окутанный темно-коричневым шелком ночного неба, и лишь сиянье звезд намечало неровную линию его зданий и башенок. Шалюс был меньше Иракиона, и имел один уровень, как Фенрихт.
  - Мы задерживаемся. - Бросил княжич Алвин. Зябко передернул плечами и завернулся в плащ, который до этого висел у него за спиной.
  Гимень заканчивался, близился орень, второй месяц осени, а ночи в Вирени, приютившейся у подножия горы, были гораздо холоднее, чем в Майлоке, на который дышало теплое южное море.
  - Мы осматриваемся. - Поправил его Рут. - Я иду первый, вы за мной. И не спорьте - может, вы и маги, но слух у вас никудышный. Да и руки, гм... под стать. Больше привыкли вливать силу в заклинания, чем махать мечом.
  Сказав это, он ощутил маленькое, но удовлетворение - лицо Орла исказилось. Гарт лишь ухмыльнулся, Алвин ответил добродушным взглядом, а Арлену тема мечей и вовсе не интересовала.
  Шпилька, а приятно. Ибо неприязнь, которую питал благородный Орл Лен-Тарланьский по отношению к нему, Рут ощущал прямо-таки всей кожей. Вот только не знал, относилась эта неприязнь лично к его персоне, или же ко всему роду эрни, вместе взятому.
  Они зашагали по городским улицам, направляясь к замку - эрни впереди, следом Арлена с княжичем и прислужники. Замыкали их маленький отряд Гарт с Орлом.
  Призраки кружили вокруг лиловой каруселью, облетали слева и справа, пытались заговорить. Не зря говорят, что в провинциальных городишках народ общительнее - в отличие от Майлока, здесь заговаривать с ними пытался каждый встречный.
  Хорошо хоть никто не приставал к Руту с просьбами о мести.
  
   Глава тринадцатая. "Звеня мечом, разя кастетом..."
  
  Крик прилетел с рассветной стороны города, и сначала за стонами и бормотанием призраков Рут его не заметил. Но он повторился, жалобный, потрясенный, на пределе легких.
  Крик был женский. Или в тихом городишке завелись мародеры, или в Вирени началось то, что уже случилось в Майлоке - наполнение силой олекона. И тогда они опоздали. Адельбергцы их опередили, местный замок пуст.
  - Там! - Бросил он, не тратя времени на разворот к спутникам. Выдрал из ножен меч, махнул сверкнувшим лезвием на рассвет.
  Что примечательно, в той самой стороне возвышался и Шалюс. Что ещё больше утвердило его в мысли, что они опоздали.
  Призрак, по которому прошлось лезвие, отпрянул, заворчал возмущенно.
  - За служками приглядите! - Крикнул Рут, уже летя по улице.
  За Орла он был уверен - тот этого не сделает. Но Арлена и Алвин парней не бросят. По крайней мере, он на это надеялся.
  Мощенная камнем дорога стелилась под ноги. Он несся и радовался, что обул сегодня сапоги с гибкой стеганой подошвой, с набойками в виде крохотных подковок с шипами. Для бега на городских мостовых самое оно. Правда, подковки звонко цвиркали на камнях, но зато он не скользил. А в тишине он сейчас и не нуждался...
  Крик повторился ещё раз, оборвался визгом. Не успеваю, подумал в панике Рут. И понесся громадными скачками.
  Ориентиром ему, как это ни странно, служили призраки. Лиловые фигуры беседовали меж собой, указуя перстами и повернувшись лицом в ту сторону, откуда прилетел женский вопль. Если бы не призраки, Рут тот дом, вполне возможно, даже и не нашел бы...
  Он стоял в конце улицы, маленький, одноэтажный, с беленными стенами и узкими окошками из бесцветного стекла. Бедное жилище небогатых людей - что исключало мысль о мародерстве.
  Дверь слетела с петель, как только Рут пнул её.
  Ещё подбегая к домику, он уже знал, что опоздал. И знал, что людей жалеть не следует - этому его учил наставник, строгий Берд.
  Их ни к чему жалеть, раз уж они сами друг друга никогда не жалеют, говорил он...
  И он не стал жалеть, вот только дышать стало тяжело, и рот ощерился в подобие волчьего оскала.
  Те, кто должны были умереть в этом домике, уже умерли. С порога Рут увидел две пары ног, прикрученных к потолочной балке. Две неподвижные пары ног, принадлежавшие мужчине и женщине.
  Тел не было видно, потому что их заслоняли стоявшие.
  Стража вовсе не разбежалась по домам, как решил Рут, стоя на рыночной площади. Она была здесь - облаченная в кольчуги и с оружием. Сухопарый немолодой вояка со шрамом на нижней челюсти, толстяк, у которого внушительный разворот плеч не уступал по размерам пивному брюху... хотя это же была Вирень, так что брюхо было винным, а не пивным. И ещё в большой комнате, занимавшей практически весь дом, стояли пятеро мужчин помоложе, в возрасте от двадцати до тридцати. Все вооруженные мечами.
  И все мечи были обнажены, что примечательно...
  У пожилого со шрамом, у толстяка и у одного из молодых на обеих плечах сияли кристаллы нашитые на кольчугу. Но это не значило, что оставшиеся четверо камушков не имеют. Кристаллы можно прятать в поясе, или же в специальном кармане в рукаве кольчуги. Вирень была не бедным городом, и далеким от властителя, так что местная стража Врат наверняка имела свой неучтенный маленький доход с приезжих торговцев.
  Люди, занимающиеся такими вещами, обычно хорошо экипированы. А хорошая экипировка это не только большой-пребольшой меч...
  Рут выдохнул, вскинул на уровень пояса руку с коротким боевым клинком, которым был вооружен. Одновременно отвел левую руку назад, незаметно шевельнул пальцами. Из рукава в ладонь выскользнул далт - что-то навроде кастета, с длинным жалом, которому надлежало встать между указательным и средним пальцами, с кольцом и упором для большого.
  Он мысленно пробежался по собственному телу - все ли в порядке? Тело было готово. Одежда не жала, пояс, как и положено, затянут в меру - так, чтобы на выдохе пропустить три пальца.
  Мгновенье, в течение которого стоявшие в домике изумленно таращились на неведомо откуда взявшегося хмурого парня, истекли.
  Первым на него бросился сухопарый со шрамом. Рут увернулся от двух коротких рубящих ударов. И встретил ринувшегося с другого бока толстяка, приняв его меч на перекрестье у рукояти.
  Сухопарый явно побывал на одной из войн, что то и дело разгорались между Халкидией и Элимором, ибо рубился в типично халкидийской манере. Толстяк на войнах не был, но вырос в столице и ходил на поединки, о чем говорил его длинный колющий выпад.
  Рут скользнул между ними. Отбил рубящий слева, парировал удар толстяка, тут же стремительно махнул левой рукой, обманчиво пустой. Лишь в последний момент сжал кулак, обнажая жало далта. И ударил сухопарого в шею.
  Хитрость кастета была в том, что штырь острия обнажался лишь перед самым ударом. А все остальное время кисть висела расслабленно, и пальцы прикрывали жало...
  Сухопарый упал, блеснул лиловый свет - так вот как адельбергцы покидают занятые ими тела. Толстяк справа хищно оскалился и сделал выпад, пропоров Руту камзол и кожу на боку. Сбоку подлетел молодой стражник с кристаллами на кольчуге, махая мечом, попытался мазнуть по Руту сияющим камушком в руке. Губы его при этом не шевелились - стало быть, на кристалл уже нанесено подходящее заклятье. Скорее всего, обездвиживания...
  Он уклонился, пружинисто присел до пола и оттуда, с нижней позиции, рубанул толстяка под кольчугой. Но толстый успел снова занести меч, и колющий выпад, сделанный им уже по инерции, полетел в сторону головы Рута. Он махнул рукой с далтом, отводя удар вбок.
  И продолжил замах, качнувшись влево, под ноги молодому. Жало кастета пролетело под коленками вояки. Боковые грани острия далта не затачивались, но скорость в таких ударах решает все - ноги мужчины подломились. Рут рывком выпрямился, аккуратненько прыгнул к упавшему, целя набойками по запястьям. Послышался хруст, молодой дико завыл. Рут отступил, оставляя того корчиться на полу.
  Выживет, оклемается, снова станет человеком - и маги ему все залечат, мелькнула у него в голове отстраненная мысль.
  К тому же, ему нужны были живые пленники. Чтобы было у кого спрашивать, почему восстали мертвецы Элимора.
  Толстяк был ещё жив. И скреб пальцами пол, с ненавистью глядя на него. Навряд ли выживет, но помучается, констатировал Рут, даже не глядя в его сторону. Он и без того знал, куда ударил - в низ живота, глубоко. Хотя если до истечения ночи позвать к пузатому мага-лекаря - то он ещё попьет винцо и потопчет землицу. Если только в Вирени остались маги-лекари...
  В любом случае Рут не хотел его добивать. Ещё один пленник, способный говорить, никогда не помешает.
  Трое вояк обступили его, с мечами наперевес. Судя по тому, как они держали свои клинки, им не довелось побывать ни на войнах, ни на поединках. Но учитель фехтования у них был неплохой - тот самый сухопарый, решил Рут, парировав несколько рубящих ударов молодых стражников.
  За их спинами прятался четвертый, наверняка с кристаллами в руках.
  Этого обязательно нужно оставить в живых, подумал он. Раз прячется за спинами остальных - значит, душа колдуна, что вселилась в него, не последняя в их мертвяцкой компании.
  И он стал размазанным по воздуху вихрем, украшенным блестящим росчерком меча, что прорастал колючим шипом то тут, то там. На долю мгновенья. Рубящий здесь. Колющий там. Оглушающий лезвием плашмя.
  Вот так.
  Потребовалось всего несколько си-силуйнов - и два десятка ударов сердца Рута - чтобы все четверо упали. Один успел закричать. И лишь один продолжал дышать после схватки - тот, который хотел сковать его кристаллами.
  Дурак. Кристалл Силы - это хорошо. Но выйти с ним против того, кого много лет учили уходить от прикосновений гибельных камушков - это плохо.
  Все было кончено. Комнату наполняли раненные и трупы, он был единственный, кто остался стоять на ногах. И пытался прислушаться к себе.
  Рута с детства учили драться. И с детства готовили убивать.
  Но сегодня он убил впервые в жизни.
  Больше всего его пугало то, что он ничего не чувствовал. Наставник его предупреждал, что убить в первый раз - это как родиться заново. Сначала боль, печаль, отвращение - а потом ты осознаешь, что иначе было нельзя. Ибо эрни не убивают просто так, ради игр, развлечения или по глупости. Эрни - дети Триры Мстительной. Убийства, совершенные их рукой, должны служить справедливости, быть местью или же спасать кого-то. Иногда и самих эрни.
  Его сегодняшний бой был ради спасения целого Элимора. Но ни боли, ни печали, ни отвращенья он не испытывал - а потому у него было ощущение, что что-то не так.
  Он решил обдумать все потом. И огляделся.
  Теперь, когда в комнате остался стоять один Рут, тела владельцев домика ничто не заслоняло. Совсем молодая пара, у мужчины на бледных щеках даже щетина не загустела, женщина тоже выглядела почти девочкой. В углу на витых штырях висели свадебные венцы из ветвей храмового дерева. Семейная пара, а учитывая их юный возраст - поженившаяся совсем недавно.
  В стороне на полу валялось объяснение, почему женщина успела-таки закричать, прежде чем её схватили - использованный, опустевший кристалл. Совсем крохотный. Пожалуй, его хватило на один небольшой заслон, но потом её достали или сбоку, или сверху...
  Он вздохнул и принялся стаскивать в уголок комнаты троих выживших.
  Тот, у которого на кольчуге были нашиты кристаллы, с переломанными руками и подрезанными ногами, шипя и дергаясь, пытался коснуться Рута плечом с камушком. Рут уходил от соприкосновения, не глядя.
  Толстяк был бледен, брюхо его вздулось ещё сильнее. Но он не стонал, только кусал губы, с ненавистью глядя на Рута. Последний выживший, молодой стражник, прятавшийся за спинами троих дружков, лежал без сознания.
  Погибших он трогать не стал. Мертвым без разницы, где лежать.
  Самое интересное Рут обнаружил в углу напротив двери. Четыре большие чаши, полные крови, стояли, намечая квадрат.
  Отставшие маги наконец добрались, и даже сумели разыскать дом. Первым в дверь влетел Гарт - и застыл на пороге. Сзади на него тут же налетел Алвин, потом Орл. Арлена с прислужниками должна была быть где-то позади магов-мужчин, во всяком случае, Рут на это надеялся.
  Орл недобро покосился на него из-за плеча Гарта. Пересчитал взглядом тела на полу и в углу, пробормотал:
  - Семерых в одиночку... Не зря вас сжигали раньше целыми семьями. И охотились на вашу эрнийскую братию целыми армиями.
  Гарт недовольно повел плечом, заставляя Орла замолчать. Спросил деловито:
  - Ну и зачем было опрометью бежать сюда, ваша милость? Вы же сами сказали, что время не терпит, и к рассвету Элимор может перестать принадлежать людям. Наше дело - Шалюс и колдуны, а не всякие местные разбойнички...
  Рут молча отступил вбок, чтобы не заслонять чаши.
  Все три мага на мгновенье застыли, а потом ринулись в угол с кровавым квадратом. Теперь стало видно стоявшую за ними Арлену и две фигуры в некрашеных плащах.
  Тяжело дышащая дама, прежде чем двинуться к чашам, окинула Рута лихорадочно блеснувшим взглядом.
  - Вы ранены, ваша милость?
  У него и в самом деле по рукаву левой руки сочилась кровь, был слегка подпорот бок - но там кровь уже остановилась. И ныло правое бедро. Плата за слишком частые уходы вниз...
  - Я в порядке. - Сказал Рут. - Сейчас достану кристаллы, и буду как новенький.
  Арлена шагнула вперед, быстро коснулась плеча Рута, пробормотала заклинание.
  Бедро прошло, дышать вдруг стало легче. Заклинание, возвращающее силы, сообразил он.
  - Благодарю вас, благородная... - Церемонно начал Рут.
  Но Арлена просто кивнула и поспешно отошла к магам, уже сгрудившимся в углу.
  Прислужники, не решаясь войти в комнату, торчали на пороге, возбужденно озираясь. Одни и без пригляда.
  - Ко мне. - Распорядился он. - И будьте всегда рядом, смотрите друг за другом, мало ли что.
  В отличие от магов, забывших все при виде чаш, он помнил, что здесь только что погибли четверо носителей адельбергских душ. Под потолком всполошено метались лиловые фигуры - вполне возможно, кто-то из них и был адельбергцем. Если не все. Пожелай они реванша, и войди в ребят, будет весело, поскольку прислужники храма, хоть и не учились бою, но мечи имели. А меч, он и в Безмирье меч, и того факта, что удар в спину есть самое непобедимое оружие, ещё никто не отменял...
  Парни спешно подошли. Чорис спросил, восхищенно тараща глаза:
  - Это вы их, ваша милость? Один?!
  - Ну почему же один. - Буркнул он. - Со мной всегда пребывает благословение моей матушки...
  Его тренировали с трех лет, и как раз для такого случая. Точнее, для гораздо худших случаев, чем этот. К тому же повезло - сами стражники ему в ратном искусстве уступали, а адельбергские колдуны, похоже, были не великие бойцы. И олекон, если он тут имелся, не успел одарить их силой.
  Но мальчишкам он этого объяснять не стал. Просто развернулся и пошел к магам, застывшим у чаш, прислушиваясь на ходу к тому, что творилось у него за спиной. Вдруг да свершиться то, чего он опасался, и прислужники возьмутся за мечи. Хорошо хоть, плащи у них широкие, складчатые и до пят, наверняка будут путаться...
  Арлена изучала четырехугольник из чаш, присев на корточки. Княжич Алвин нависал сверху тяжкой глыбой, Орл глядел на чаши, как мышь на зерно - голодно и нахально.
  - Мнения, благородные господа? Выводы?! - С ходу спросил Рут.
  Орл от такой наглости чуть не подавился слюной. Даже Алвин и Гарт немножко посмурнели с лица.
  Рут смотрел на них равнодушно. Выбора у него не было. Дай им волю, так маги будут ползать вокруг сосудов до самого утра и замерять, на сколько пальцев отстоит один от другого.
  Арлена, лица которой он не видел, потому что оно было опущено к чашам, сказала задумчиво - он даже не был уверен, ему или себе самой:
  - Ни знаков, ни надписей нет. Ромб в основании равносторонний, с прямыми углами... олекон должен быть или здесь, или у этих вояк.
  Она резко запрокинула голову, глянула на Рута выпуклыми глазами - благородной толстушке явно нелегко было сидеть на корточках. Спросила:
  - Вы проверяли тех господ на наличие олекона?
  В ответ он молча и стремительно опрокинул носком сапога все четыре чаши.
  Господа маги дружно ахнули, инстинктивно дернулись назад от разлившейся лужи крови - а он тем временем нагнулся и подхватил с пола небольшой предмет, в детский кулак величиной. Штука, из-за которой все это свершилось, лежала в ближайшей к двери чаше...
  Скользкая и липкая от крови, поверхность олекона была ноздреватой, пористой. Он сжал пальцы и ощутил отвращение - поверхность пружинила в ответ на нажатие.
  - Что вы делаете, наследник? - Несколько фальшиво изумился Алвин.
  Навряд ли ему самому хотелось лезть в кровь и доставать оттуда вожделенный олекон...
  - Вот именно, что вы себе позволяете?! - Совершенно искренне возмутился Орл.
  - Ускоряю события. - Спокойно ответил Рут. - Легче опрокинуть четыре чаши, чем обыскать семь человек. К тому же нам пора допрашивать пленников.
  Арлена, которая чуть не упала, отпрыгивая от кровавого разлива, устроенного его ногой - её подхватил Гарт - с достоинством отдышалась и изрекла:
  - Вы поступили неразумно, ваша милость. Мы не знаем, сколько эта вещь должна была пролежать в крови. Боюсь, что вы нарушили процесс, повторить который мы уже не сможем. Ну разве что вы сами поиграете немножко в адельбергцев - и сами порежете народец...
  Она вернула удар, и он хмуро кивнул. Поинтересовался, оглядывая комнату:
  - Кстати, раз уж зашла об этом речь... что это за процесс? Мне говорили, что чаши с кровью нужны для гаданья. Что, эта штука ещё и гадает?
  Прислужники стояли тихо, и подозрительных телодвижений не совершали.
  Трое пленников в углу внимательно прислушивались к разговору, лежа в живописных позах, с закрытыми глазами - изображали потерявших сознание. Даже тот, которого он оглушил последним, попутно повредив ему руки, чтобы не ждать эксцессов, успел очнуться. Но предпочитал прикидываться полумертвым.
  Веки у всех троих чуть-чуть поддергивались, дыхание частило, и это их выдавало.
  - Маги, как всегда, судят о том, чего не знают, по аналогиям. - Тихо ответила Арлена. - Известно, что в Серендионе чаши с кровью применяются для гадания. Но здесь они служат другой цели. Это часть обряда очищения, ваша милость. Мы сами мало что знаем, мы больше предполагаем... все дело в том, что замковые олеконы не свободны, они наполнены охранной и защитной силой. Прежде чем наполнить их другой силой - и другой жертвой, следует очистить от прежней...
  - Причем теперь, - злобно сказал Орл, - этот олекон так и останется неочищенным! Вы нарушили процесс, ничего не зная о нем! А ведь нам обещали действующие олеконы в уплату за участие в этой истории!
  Рут, не отвечая, развернулся и пошел к пленникам.
  Трое стражников упорно продолжали изображать беспамятство. Он встал над ними, предложил почти вежливо:
  - Поговорим? Дыханье, кстати, у вас участилось. У всех троих. Оставьте этот балаган, вы не дамы, чтобы умело изображать обмороки. Я эрни, думаю, вы наслышаны о таких, как я...
  Три пары глаз, внезапно распахнувшись, окатили его взглядами, в которых кипела ненависть.
  Гарт, пришедший следом, деловито бросил из-за спины:
  - Вряд ли они скажут хоть слово по своей воле, наследник Рут. Пыткам вас обучали?
  В голосе мага наличествовало лишь любопытство, и ничего более.
  Рут мотнул головой, кинул на Гарта странный взгляд - и направился к небольшому столу, что притулился к одной из стен домика. Принес оттуда короткую скамью, молча грохнул её на пол перед пленниками. Уселся, перекинув ногу через шаткое сиденье.
  Затем медленно выложил на доску перед собой олекон. Глянул на него и оторопел.
  Потому что крови на этой дряни больше не было. На скамье лежал серый пористый шарик, больше всего походивший на аккуратно скатанный хлебный мякиш. Рут машинально бросил взгляд на собственные пальцы.
  Кисть по-прежнему пятнала чужая подсыхающая кровь, но кончики пальцев, которыми он касался олекона, были чистейшими. Ушли даже мозоли, наработанные долгими тренировками...
  Маги стояли кучкой в трех шагах и наблюдали за ним с неодобрением. Однако не вмешивались. И придерживали Орла, который то и дело порывался бежать к олекону.
  Навершие рукояти на эрнийском клинке Рута украшало стальное яблоко с растущим из него шипом. Он прихватил олекон двумя пальцами левой руки, вознес меч на уровень плеча.
  И нацелил шипастое яблоко на олекон.
  Алвин напрягся, он это почувствовал, даже не глядя в его сторону. Гарт запыхтел. Наверное, это и послужило причиной тому, что Орла они упустили. Тот выскользнул у них из рук, винтом выкрутился, и кинулся к Руту с воплем:
  - Что ты себе позволяешь, вшивый эрнийский щенок!
  Рут, не глядя, махнул левой рукой вбок. Орл улетел в угол - и на него тут же навалились прислужники, до этого никак себя не проявлявшие. Вот тебе и польза от людей храма...
  Но Орл легко их раскидал. Поднялся, завопил:
  - А вы что стоите?! Алвин, Арлена, хватайте его!
  - Благородный Орл. - Раздельно сказал Рут. - Послушайте вшивого эрни. Мне нужно узнать, почему проснулись спящие мертвецы Элимора. Не стойте у меня на пути, потому что я пойду до конца. Ибо от этого зависит не только Элимор, но и мой дом, покой моей матери, моей страны... и даже, возможно, существование всего моего рода. Пытать тех несчастных, в телах которых сейчас сидят адельбергцы, бесполезно. Они в этих телах гости - хотят придут, хотят уйдут. И тут, в нашем обществе, их удерживает только олекон. Который, кстати говоря, принадлежит мне, ибо это я прибежал сюда первым и одолел адельбергцев. Без вас. Не можете смотреть - уходите. Хотите остаться - молчите, потому что в следующий раз рука, которой я вас встречу, будет вооружена...
  Он повернулся лицом к пленникам. Те внимательно смотрели - и ещё более внимательно слушали. Спросил:
  - Вам все понятно?
  - Арлена!! - Жалко крикнул Орл. - Это же надежда нашего дома...
  Дама-маг грустно ответила:
  - Которую добыли не мы. Было бы бесчестьем отбирать этот трофей у его милости. И я не уверена, что стоит ставить под угрозу две страны ради одного дома. Пусть даже речь идет о нашем собственном доме...
  Рут отповеди Арлены почти не слушал, ибо его занимало другое. Тени адельбергцев, парящие под потолком, вдруг застыли. Все-таки началось. А он так надеялся, что обойдется...
  Уложив меч на колени, Рут выщелкнул из поясного кармана четыре кристалла. Зашевелил губами, спешно повторяя заклинание заслона. Крутнул свободной рукой три раза, не вставая с места.
  Невидимые щиты возникли спереди, слева и справа, сходясь у него за спиной углом. Последним Рут установил заслон сверху.
  Теперь вокруг эрни была клетка, пройти через которую не могли ни маги, ни люди - только тот, кто её установил.
  Гарт глядел непонимающе. Орл грязно выругался.
  Прислужники в углу кое-как поднимались, держась за стеночку и друг за друга.
  - Благородная Арлена права. - Высказался тем временем княжич Алвин, хоть и не слишком радостным тоном. - Поймите, Орл, для нас этот олекон бесполезен. Мы не знаем полного обряда очищения и не умеем его проводить. Мы все-таки маги Тарланьского дома, а не адельбергские колдуны...
  Лица стражников при последних словах перекосились.
  И настал момент, которого Рут ждал.
  Круг лиловых теней под потолком дрогнул, синеватые молнии ринулись к магам. По иронии судьбы, благородных господ из Тарланьского дома было ровно столько, сколько и убитых им стражников - четверо...
  Так что никто из адельбергцев не остался без вместилища.
  Прислужники в углу замерли и вжались в стены. Рут рявкнул:
  - Касима, Чорис, убирайтесь из дома! Бегите в местный храм!
  Потом, скривившись, достал ещё один кристалл. Наклонился, шепча нужное словцо, и быстро коснулся пола рукой, нанося заклинание и переливая Силу из кристалла в заслон...
  Теперь он был прикрыт и снизу - на тот случай, если призраки вдруг просочатся сквозь камень и землю, со стороны пола.
  Глядя со скамьи на то, что творилось в комнате, Рут понял, почему адельбергцы не атаковали раньше. Вхождение в чужое тело было не таким уж молниеносным, да и маги сопротивлялись - он видел, как по лицу Тарланей бежали гримасы отвращения, ярости, ужаса...
  Не будь он под защитой заслонов, мог бы запросто отправить всю четверку в беспамятство. Те не стали бы сопротивляться, момент у них был не тот, одна душа дралась с другой за власть над телом...
  Битва закончилась, и маги в ней проиграли. Рут наблюдал, как благородные Тарлани встают кругом вокруг его скамьи. Значит, он будет договариваться не со стражниками, а с этими.
  - Тварь! - Рявкнула Арлена. - Все равно мы тебя достанем! Заслонов не хватит надолго!
  - На два сила, не более. - Бесстрастно согласился Рут. - Но чтобы поломать вашу игрушку, мне времени хватит. Однако я могу поменяться. Вам олекон, мне - правду о том, кто поднял мертвых Элимора.
  - Когда эти два сила кончится, я разорву тебя голыми руками! - Пригрозил Гарт. - Как кусок мяса!
  - Вы отстали от эпохи. - Ровно сказал Рут. - В наше время мясо режут ножами, а людей убивают оружием. Голые руки - это дурной тон и признак дикарей. Впрочем, делайте со мной что угодно, олекона вы не получите.
  - Эрни. - Протяжно сказал Алвин. - При нас твои сородичи жили хорошо - ты знаешь об этом? Клянусь, когда мы полностью вернемся в этот мир, семья Лахег позаботится и о тебе, и о всем твоем роде.
  Рут молча глядел перед собой, положив одну руку на меч, что лежал у него на коленях. Алвин скривился.
  - Я знаю, что мы сделаем. - Арлена жутко оскалилась.
  Гарт и Орл исчезли из его поля зрения, и Рут едва успел подавить желание обернуться. Собственно, это было ни к чему, он и так все понял. Тарлани бросились к раскрытой двери домика. Он слышал, как они бегут по мостовой, топоча сапогами...
  Издалека прилетел вскрик. Потом грязное словцо, выплюнутое дрожащим мальчишеским голосом. Прислужники из храма не успели убежать далеко. Плохо. Даже слишком плохо...
  Мир вдруг стал ярче. Кровь запахла на несколько тонов, от Арлены пахло цветами храмового дерева, от прислужников, которых заволокли в комнату Гарт и Орл, несло страхом. От бордового камзола Орла разило неприятными духами, от Гарта - обильным потом. У Алвина на плече висел светлый волосок, уцепившийся за шитье из крученной черной нити. При виде этого волоска Руту вдруг вспомнилась княжна Ивара, которую он видел мельком в Фенрихте год назад. За волоском скрывалось многое. Достаточно было посмотреть как следует и понять...
  Алвин несомненно виновен - Ивара являлась его родственницей. А ещё она была несчастной девицей без приданого, выросшей в старом замке с кучей родственников. Скучная, унылая жизнь без проблеска надежды. Алвину, который был старше её и умнее, не составило труда обольстить юную кузину и склонить её к кровосмешению. Виновен. Виновен. Виновен...
  Темная сущность эрни рвалась наружу из глубин его души. Дыхание стало глубоким и размеренным, сердце на мгновенье замерло и пошло отсчитывать ровные, мощные удары...
  Он сцепил зубы, заставил себя посмотреть на все с человеческой точки зрения. Иваре скучно, и она вместе с Алвином провела несколько весьма приятных ночей. Над всеми благородными девицами читают заклинанье "пустоцвета", так что последствий от этой связи не будет. Ну и в конце концов, они не слишком близкие родственники - всего лишь двоюродные дядя с племянницей. Никто от этого не пострадал. А если нет пострадавшего, то и виновного нет...
  - Будем пытать мальчишек. - Рычала тем временем Арлена. С несвойственными ей интонациями. - И тогда ты, эрни, сам выйдешь из-за заслонов и отдашь нам...
  - Отец всегда предупреждал меня, что переговоры нельзя затягивать. - Оборвал её Рут.
  Он поднял меч и приставил его острие к доске за олеконом. Утвердил на рукояти обе руки.
  - Начинайте. - Предложил почти любезно. - А то я питаю какие-то глупые надежды, иллюзии, как это обзывал мой наставник по изящной словесности - вдруг да договоримся. Подтолкните меня, умоляю...
  - Когда храмовое быдло завизжит от боли, ты ещё пожалеешь об этом! Стократно! - Проскрежетала Арлена. - Давайте их сюда!
  Странно, подумал вдруг Рут. С душой Арлены или без, но дама-маг по-прежнему командовала своим маленьким отрядом. И выглядела при этом, как прежняя Арлена, только голос изменился. Нелегко мужчине рычать по-мужски, имея женскую гортань...
  Рядом с Арленой появился Орл, легко, изящно так державший заломленные за спину и вверх руки Чориса. Бедолага даже не пытался дергаться, шел оступаясь, перегнувшись в поясе. Некрашеный плащ тянулся по плитам пола.
  Вот уж на ком перемена душ отразилась больше всего, так это на Орле. Он был спокоен, не дергался, как раньше. И смотрел на удивление умным взором, казавшимся почти чужим на его холеном лице.
  - Ничего-ничего. - Пыхтел Гарт, таща волоком одного из парнишек. - Сейчас ты увидишь, и даже унюхаешь, твоя эрнийская милость. Пытать не умеешь? Мы тебя научим.
  Прислужники держались, не кричали. Но им было страшно.
  - Вы меня недооцениваете. - Твердо сказал Рут. - Как только вы начнете, я раскрошу ваш олекон в пыль и сниму свои заслоны. Выйду против вас, а дальше пусть решают Боги. Пока что решение за вами, но потом я вложу его в руки Семерых.
  Он опустил глаза и застыл, уставившись на олекон, намеренно не поднимая глаз. И поэтому не видел, как адельбергцы с лицами Тарланей поставили прислужников прямо перед ним. Где-то на краю его зрения колыхались и вздрагивали грязно-желтые складки храмовых плащей...
  Истошный вопль полоснул по ушам, и он повел меч вниз, на олекон.
  Пористая поверхность промялась вглубь под нажимом лезвия, но пореза он так и не увидел. Как резать эту дрянь? Может, пырнуть её шипом на рукояти?
  Крик прервался. И одновременно по переднему заслону плеснуло кровью, рванулись и повисли прямо в воздухе алые струйки. Рут усилил нажим.
  - Мы согласны. - Произнес кто-то голосом Орла. - Вам скажут, почему в этой гнилой стране восстали мертвецы. Слышите, наследник Рут? Мы согласны. Вспомните все, что можете потерять. Подумайте...
  Рут, стиснув зубы, надавил на лезвие изо всех сил.
  Там, где клинок касался олекона, на металле медленно таяли пятна темно-алой крови. Олекон уже почти разделился надвое, но пореза не было.
  На мгновенье он запаниковал - вдруг эта гадость не поддается стали? И её нельзя разрезать, невозможно уничтожить?
  Но будь это так, разве стали бы адельбергцы дергаться? Надо просто искать решение. Искать и найти...
  - Стой! - Рявкнул кто-то. Кажется, Гарт. - Ты не можешь! Ты не должен...
  Рут поднял глаза.
  Орл стоял в двух шагах от него, держа в одной руке меч, а в другой ровно отрубленную голову. Прихватив её пятерней за волосы.
  Рут заставил себя посмотреть на измазанное, окровавленное лицо.
  Касима. Почтенный Аар Касима, к мертвым нужно проявлять особое почтение. Особенно к безвинно погибшим, которых убили жестоко...
  Кровь которых взывает к отмщению.
  Виновен. Мертвый адельбергский колдун - виновен! Но как отомстить мертвому?
  - Уберите меч от олекона. - Потребовал Орл. Кивнул вбок.
  Рядом с ним трясся от ужаса Чорис, которого держал за горло стоявший сзади Гарт.
  - Вы убили Касиму. - Одними губами ответил Рут.
  Орл глянул на отрубленную голову, приподнял брови, чуть улыбнулся. Улыбался он совсем как прежний владелец тела.
  - Этого? Да. Увы, но вы вынуждали нас согласиться, и мне захотелось хоть как-то отомстить. Хоть самую чуточку. Понимаю, это слишком мелко, он был всего лишь ничтожной тварью, слугой. Но даже мелкая месть - это так приятно. Вы же эрни, вы должны меня понять.
  - Я понимаю вас. - Губы Рута его не слушались. - Ради Керсы и во имя Элимора...
  - Уберите меч. - Потребовал Орл. - Во имя этих самых двух провинций, которые вы тут упомянули. Кстати, мы когда-то звали их Карис и Элом. Оставьте олекон в покое - его хоть и сложно повредить, но при надлежащем упорстве все возможно.
  Рут сглотнул. Невероятно долгое мгновенье все лежало на весах, ярость Рута и его желание мести уравновешивал лишь вопль в глубинах его сознания "Керса! Элимор!"
  Керса и Элимор победили. Он снова положил меч на колени, сказал бесстрастно:
  - Мои условия - сначала вы поклянетесь мне священным чревом и жаждой Рега Владыки Всего Сущего, которого мы зовем Рьягом Ненасытным. Поклянетесь, что будете говорить правду и ничего, кроме правды. Затем скажете, отчего восстали мертвые в этой стране. И как я могу защитить мое тело от вас. Потом...
  Орл перебил его с ухмылкой:
  - Так в этом мире ещё помнят, как мы клялись! И что для нас священно! Это хорошо, меньше придется учить потом...
  - Просто у эрни очень долгая память. - Холодно сказал Рут. - И лично у меня очень хорошие наставники. Я продолжаю. Потом вы и ваши собратья покинете эти тела. Все, в том числе и тела раненых в углу. Отправитесь под потолок, и будете там ждать. Я оставлю олекон на скамье, под защитой заслонов. Через некоторое время, когда заслоны истощаться, он будет ваш.
  - Так не пойдет. - Твердо сказал Орл. - Вы отдадите нам олекон немедленно.
  Рут улыбнулся, не глядя на него. Приподнял меч, держа его строго вертикально, приставил острие к олекону, нажал.
  Выкованное в форме листа острие глубоко вмялось в пористую поверхность. Кровь, пятнавшая сталь у острия, начала исчезать.
  - Клянусь! - Зло выкрикнул Орл. - Священным чревом Рега Владыки Всего Сущего, его жаждой...
  - По полной форме. - Напомнил Рут, не отрывая взгляда от олекона. И по-прежнему вдавливая в него меч.
  Орл глянул с ненавистью, зачастил:
  - Клянусь священным чревом Рега Владыки Всего Сущего, что скажу правду, и да не отлучит он меня от чрева своего, дарующего мощь. Клянусь кровавой жаждой Рега Владыки Всего Сущего, что скажу правду, и пусть он выпьет меня, и да стану я никем и ничем, если нарушу клятву. А теперь слушай, проклятый эрни. В главном храме Элимора принесли мольбу, но попросили о помощи не одного из ваших Богов, а Демона. Ту, которую ты называешь Трирой Мстительной. Создательницу эрни.
  Рут резко выдохнул и слепо глянул в сторону Орла.
  - А кто её принес и почему, мне неизвестно. - Уже с издевкой в голосе сказал его собеседник. - Вот и все, собственно. Теперь ты знаешь столько же, сколько и мы. Клянусь тебе в этом.
  - Как мне от вас защитится? - Напомнил он, не спуская глаз с Орла, точнее, с того, кто сейчас прятался за его красивым лицом.
  - А ты уже от нас защищен, эрни. - Чужой в теле одного из Тарланей махнул рукой, в которой держал голову Касимы. Ткнул туда, где в луже крови валялись перевернутые чаши. - На твоих руках кровь, которую мы посвятили Регу Владыке Всего Сущего. Того, кто помечен священной кровью, не изберет для своего вместилища ни один из нас, это святотатство, которого Рег не простит...
  - Уходите. - Резко сказал Рут. И с натугой поднял меч.
  Там, где олекон касался стали, лезвие отливало теперь снегом и серебром.
  Лиловый свет над головами Тарланей озарил комнату. Он бесстрастно считал вспышки - один, два, три, четыре...
  Гарт, переменившись в лице, быстро отнял руку от горла Чориса, дико повел глазами. Увидел лежащее у его ног обезглавленное тело Касимы и содрогнулся.
  Орл нервно дернул ртом и непонимающе поглядел вниз, на руку с окровавленным мечом. Перевел взгляд на другую руку, в которой все ещё держал отрубленную голову. Взвыл, резко отшвырнул и то, и другое, едва не залепив Гарту мечом по ноге. Поднес к лицу окровавленные пятерни и застыл, разглядывая их.
  Алвин тяжело ворочал глазами, оглядывал комнату. И судя по лицу, понемногу понимал, что произошло.
  Спокойнее всех приняла случившееся Арлена. Быстро, почти деловито обвела взглядом труп, горестно сморщилась. Тут же шагнула к Орлу. Мягко коснулась его рук, что-то прошептала. Кровь, пятнавшая кисти, исчезла. Она материнским жестом притянула его голову к себе, погладила каштаново-рыжие кудри. Тихо зашептала. Судя по тому, как долго шевелились её губы, это было не заклинание, а просто слова утешения.
  Чорис, стоявший впереди всех, дрожал, и глаза его неотрывно смотрели в одну точку, где-то над головой Рута.
  В углу всхлипывали и стонали стражники.
  А под потолком кружились лиловой каруселью призраки, и на лицах их он видел злорадство...
  Рут встал, не вкладывая клинок в ножны. Перекинул ногу над скамьей и шагнул за пределы заслонов.
  Надо было уходить.
  - Благородные господа Тарланьского дома, должен вам сообщить неприятное известие - в вас только что побывали адельбергцы. - Резко бросил Рут. - Стойте спокойно, я должен кое-что сделать.
  И метнулся в угол, где окунул руки в кровь. Вернулся, пятью быстрыми движениями пометил каждого из стоящих.
  - Это то, что предохраняет от адельбергских душ. - Пояснил он в ответ на удивленные и даже разъяренные взгляды. - Мне удалось кое-что узнать, но об этом лучше поговорим потом. И не здесь. Нам надо уходить. Благородный княжич Алвин, примите у Арлены вашего родича и приглядите за ним. Из всех адельбергцев, что вселились в вас, ему достался самый...
  Он едва успел удержать рвущееся на язык грязное словцо. Ни к чему попусту злить тварей, реющих под потолком. Нужно уводить всех живых. И идти в главный храм Элимора.
  К тому же не в обычаях эрни разбрасываться обидными словечками. В их обычаях мстить - при этой мысли он ощутил, как в душе что-то ворохнулось и запело. Мстить.
  Как ни жаль, но все, что он может, это вернуть адельбергские души туда, откуда они выползли - в посмертную бездну Рьяга Ненасытного...
  - Самый опасный. - Закончил наконец свою фразу Рут. - Благородная Арлена, там, в углу, раненые. Помогите толстяку, иначе он не доживет до рассвета. Переломы лечить не надо, просто обезбольте их. Потом прочтите над всеми троими заклинание переноса. Заберем их с собой. Торопитесь!
  Арлена внимательно глянула на него, кивнула и ушла. Алвин по-братски обнял Орла за плечи, завздыхал.
  - Благородный Гарт, за вами Чорис. - Продолжал распоряжаться Рут. - Не отпускайте его.
  Гарт шагнул вперед, опустил на худые плечи Чориса мощную длань, повел вокруг тяжелым взглядом.
  Он ещё раз прогулялся к луже, измазал Тарланям лбы и тыльные стороны кистей. Сделал то же с Чорисом.
   Арлена отступила от раненых, и замолчавшие наконец стражники всплыли над полом. Она метнула на Рута вопрошающий взгляд.
  Он измазал кровью и этих троих, распорядился:
  - Выходим. Сначала Алвин с Орлом, потом Арлена со стражниками, Гарт и я. Вперед, быстро.
  - А как же олекон?! - Вскинулся вдруг Орл. - Вы оставите им их... его... после всего...
  Пористый мякиш лежал на скамье, надежно прикрытый заслонами от всех, даже от Рута - ибо из-за заслонов можно выйти, но войти за них снова уже нельзя. Нельзя дважды встать под защиту одного и того же заслона, таково свойство невидимых щитов...
  - Это часть сделки. - Хмуро сказал он. - Объясню потом. Уходим.
  
  До городских Врат они добрались без проблем.
  В маленьком отряде, что шагал по ночной улице Вирени, почти все пребывали в некотором оцепенении, а раненые стражники так и вовсе плыли по воздуху в полном беспамятстве. Рут, идя сзади, держал наготове обнаженный меч, и прятал далт в левой руке, на всякий случай.
  Но все было спокойно, призраки жались к домам, глядели на них, переговаривались... и кроме их болтовни и шагов своей маленькой колонны Рут ничего не различал.
  Так они и дошли до Переходных Врат, причем по дороге никто из них не проронил и слова.
  Площадь пестрела лиловыми силуэтами, но вокруг Врат словно кто-то очертил узкий круг, за который никто из умерших душ не заступал. Рут глянул вскользь, задумчиво приподнял бровь.
  Вывод напрашивался один - Врата чем-то пугают призраков. И дело навряд ли в кристаллах, что составляют конструкцию - они всегда имеются там, где живут люди. А вот Безмирье, что невидимо стоит за каждым из Врат, присутствует только тут.
  Почему я этого не заметил раньше, изумился он. Может, потому, что Врата Майлока от площади отделяла башня, и там это было не так наглядно? А по Икариону шаталось слишком мало призраков, для ясности...
  Они остановились у Врат, и только тогда Арлена церемонно спросила:
  - Как я понимаю, ваша милость, пока адельбергцы сидели в нас, вы достигли с ними некоего соглашения? Могу я спросить, какого?
  Орл при упоминании колдунов перекосился, Алвин и Гарт почти не переменились в лицах.
  - Они любезно освободили ваши тела и рассказали, почему восстали мертвецы Элимора, благородная Арлена. И как защититься от их вселения. - Хмуро ответил Рут. - А после дали мне клятву, чревом и жаждой своего божества Рега, что больше ничего не знают. Я в ответ оставил им олекон, под прикрытием заслонов, которые сила через два истощатся.
  Дыхание Тарланей изменилось - вот теперь оцепенение, в котором они пребывали после того злосчастного домика, точно ушло.
  Арлена пробормотала:
  - Клятва Регом, ну надо же. Я об этом читала, но не знала, правда ли это. А помазание кровью из жертвенных чаш защищает от вселения колдовских душ, не так ли? Следовало набрать этой крови, это же почти артефакт...
  - Можете вернуться потом. - Неласково буркнул Рут. - С тряпками для сбора и прочим.
  Арлена осуждающе покачала головой.
  - Все-таки вы поспешили с чашами, ваша милость. Так отчего восстали мертвые?
  - Кто-то принес в главном храме Майлока мольбу о мести. Одну-единственную, но, по-видимому, крайне удачливую. - Холодно сказал Рут. Помолчал и добавил: - мольба была направлена к Трире Мстительнице.
  Орл сделал именно то, чего он ожидал от него - вскинулся и заорал:
  - К Демону?! К вашему создателю?! Так вы сами замешаны во всем этом...
  Гарт наступил ему на ногу, а княжич Алвин напряженным шепотом посоветовал заткнуться.
  Рут пожал плечами, заметил равнодушно:
  - Врата перед вами. Мой путь лежит в Майлок, ваш - туда, куда захотите.
  Он повернулся к единственной здесь даме, обратился к ней, резко сменив тон:
  - Благородная Арлена, не могли бы вы забрать этих раненых в Фенрихт? Утром я пришлю кого-нибудь позаботится о них. Буду вам обязан и непременно когда-нибудь отплачу - услугой ли, кристаллами ли...
  Арлена вздохнула.
  - Какая приятная мысль - мне задолжает услугу сам наследник герцогства. Я перенесу их в Фенрихт немедленно. Но обещайте, что подождете здесь и без меня в Майлок не отправитесь. Я все-таки могу быть вам полезна, а в Майлоке, как я помню, имеется один полностью очищенный и заряженный олекон. Против него, кстати, вам без нас не выстоять...
  Алвин с Гартом переглянулись. Высказался за обоих один Алвин, обозначив поклон легчайшим наклоном головы:
  - Мы тоже настаиваем на том, чтобы пойти. Нас с Гартом вытащили из кроватей ради этого похода, и мы хотим увидеть, чем все закончится, ваша милость. Раз уж проснулись посреди ночи, догуляем до конца!
  - И я. - Желчно сказал Орл. - Вы думаете, я это так оставлю? Я хочу увидеть этих адельбергцев. На этот раз они не застанут меня врасплох! Я буду бить их, я... они сделали меня убийцей...
  И хотелось бы Руту отказаться от такого попутчика, но тут он был не вправе.
  - Месть благородное дело. - Нехотя согласился он. - К тому же Врата принадлежат всем, и я не смогу заслонить вам путь.
  Арлена тихо спросила:
  - Может, мне забрать в Фенрихт и прислужника?
  Рут глянул на Чориса - тот стоял вытянувшись, оцепенело глядя перед собой. Отвел глаза.
  - Идти он может, а мне нужен кто-то, кто знает Майлок. К тому же наша дорога лежит в храм Семи. Там ему станет лучше - родные стены, знакомые лица...
  Арлена кивнула и двинулась к Вратам. Троица раненных плыла за ней по воздуху, словно их тянул невидимый поводок.
  В ожидании дамы-мага Рут задумчиво обозревал свой меч. Серебряно-белые пятна на лезвии и острие беспокоили его. В лиловом свете, заливавшем площадь, они были почти не видны, но он знал, что они там.
  Рут из чистого любопытства постучал по ним ногтем, и звук чуточку отличался от звука на блескуче-серой части лезвия. Когда все закончится, надо будет показать меч оружейнику...
  Он представил, какую выволочку устроит ему отец, когда все закончится - и вздохнул. Прямо хоть начинай молиться, чтобы все подольше не заканчивалось...
  Однако речь не только о нем и его гордости, но и о жизнях людей. А их, как его учили с детских лет, надо ценить больше своих мелких неудобств.
  Из врат ударило красным, Арлена ступила на площадь, протянула магам черные повязки, которые те отдали раненным. Рут шагнул к громадному косяку из кристаллов, на ходу вытягивая из кармана широкую ленту плотного черного шелка.
  Тарлани встали отрядом у него за спиной, держа с двух сторон так и не пришедшего в себя храмового служку. Арлена нацепила на Чориса повязку, найденную у того в кармане.
  Рут завязал глаза, шлепнул по косяку. Сказал:
  - Майлок.
  И шагнул вперед.
  Но не ощутил под ногой привычного пружинисто-мягкого. Наоборот, набойки на его сапогах цвиркнули по камням...
  Он прошел по инерции два шага, уже понимая, что случилось. Содрал с глаз повязку. Вокруг по-прежнему высились дома Вирени.
  Сзади налетел Алвин, раздраженно сказал:
  - Какого Демона! Что случилось?
  Рут напряженно распорядился:
  - Снимайте повязки. Майлокские Врата закрыты.
  - Боюсь, они не просто закрыты, а уничтожены. - Добавила сзади Арлена, налетевшая на несчастного прислужника и теперь обнимавшая его двумя руками. Тот дергался и трясся, пухлая рука Арлены гладила его по голове. - Нам бы следовало догадаться раньше, что олекон в Майлоке заряжали силой перемещения не просто так. Они получили оружие и разрушили Врата, отрезая столицу от внешнего мира. Разумно...
  - Однако город и так практически принадлежит им. - Рут размышлял, что делать дальше. - Я там был. Властитель сбежал, стража разбежалась. А Врата, как я понял из разговора со служительницей, используются нынче лишь для бегства.
  - Именно. - Тихо сказала Арлена. - Беженцы. Живые тела, которые нужны адельбергцам. Где-то же им надо жить?
  Орл ругнулся. Княжич Алвин предложил:
  - Попробуем попасть в какое-нибудь село рядом с Майлоком?
  - У меня есть предложение получше. - Рут подкинул в воздух полосу шелка, которую все ещё держал в руках. Та взлетела, изогнулась в воздухе красивым зигзагом, опала в подставленную руку. - Икарион. Адельбергцы туда не сунуться, они знают, что замок опасен и вот-вот рухнет. Эта самая быстрая дорога к храму.
  - Но это риск, - сказал Гарт, - хотя, думаю, мы готовы рискнуть. Вот только как спускаться будем? Там даже самый нижний ярус выстроен на уровне Фенрихта, не ниже. И ни лестницы, ни спуска...
  - Есть идея. - Сказал Рут. - Надеюсь, вы, благородные господа, готовы немножко поступиться своим достоинством?
  
   Глава четырнадцатая. "Дорога в храм."
  
  Врата Икариона все ещё держались - хотя поверхность яруса уже щерилась дырами и провалами. Алый отсвет, хлынувший из Врат, высветил каменные плиты, и Рут облегченно вздохнул. Провалы были небольшими, и между ними можно было пройти.
  Он двинулся вперед, простукивая плиты длинным шестом, отодранным от навеса на виреньском рынке. За ним по воздуху летела Арлена, удерживаемая заклинанием переноса, которое Рут собственноручно наложил на неё, и закрепил Силой одного из последних своих кристаллов. А за Арленой плыли по воздуху все остальные маги, объединенные в цепь - ибо Арлена наложила заклинание на Орла, Орл на Гарта, Гарт на Алвина... княжич же, будучи последним магом, привязал к себе Чориса. Рут надеялся, что эти пятеро выживут, даже если он сам провалится - заклинание переноса, помимо всего прочего, удерживало предметы от соприкосновенья с твердью.
  Но цепь, получившаяся в результате, была неповоротлива. И приходилось напрягаться, чтобы привести её в движение. А также следовало быть очень осторожным в выборе плит...
  Он ступал только туда, где отзвук от шеста был глухим. И простукивание по углам выказывало устойчивость камня. Несколько раз приходилось перепрыгивать через две-три плиты разом. Бледно-зеленая полоса, пролегшая по рассветной стороне, заставляла его торопиться, потому что предвещала близкий конец ночи.
  Может, поэтому он и ошибся. А может, его вес просто нарушил некое равновесие, установившееся здесь. Сначала обвалилась плита рядом с той, на которую он ступил, и только потом рухнула его опора.
  В самый последний момент Рут успел рвануть шест, разворачивая его так, чтобы тот лег поперек узкого места провала. Ещё успел забросить руку на ближайший камень. Так и повис - одна рука на шесте, другая напряженным пауком вцепилась в плиту, а ноги висят в пустоте. Сверху парила цепочка из магов, самую малость не касавшихся ногами плит.
  - Ваша милость? - Встревожено окликнула Арлена.
  Ответа она не ждала, потому что Рут говорить не мог, на то имелись причины...
  Двое из магов тяжело и часто дышали, но сейчас он не мог понять, кто именно. Было не до распознавания.
  На камень, что под рукой, Рут вытаскивал себя по крохе, стараясь больше опираться на шест. Выполз из провала, и улегся на трех плитах сразу, при этом та, что была у него под животом, ощутимо поддалась.
  До края яруса оставалось ещё двадцать шагов. И тут с печальным, страшным хрустом подломился пол под Вратами, черная угловатая арка из кристаллов ухнула вниз, весь Иракион содрогнулся...
  И Рут понял - либо сейчас, либо ему не выжить.
  Он бросил себя вверх, рывком отталкиваясь от шеста, опиравшегося сразу на четыре плиты.
  Иногда все зависит от скорости. А иногда - от начального толчка. Его бег сейчас был скорее чередой прыжков, где главным стал самый первый - тот, что он сделал вначале. Рывок, придавший Руту и людской цепи за его плечами скорость и направление.
  Не будь у него за плечами этой самой цепи из висящих в воздухе магов, все могло бы и получиться. Потому что она его замедляла, и укорачивала прыжки.
  За три шага до края яруса везение Рута кончилось, и плита ему под ноги подвернулась и вовсе никудышная, рухнувшая едва ли не прежде, чем он опустил на неё ногу. Рут полетел лицом на следующую плиту, выбросил вперед руку, скребнул по камню, обламывая ногти...
  И все-таки вытолкнул себя к краю. За ним, едва не коснувшись ногами перекошенных плит, скользнула цепь магов.
  Тело Рута рыбкой перевалило за край яруса - и начало падать вниз, к земле. Уже в полете, головой вниз, он выплюнул то, что держал во рту все это время - кристалл с нанесенным на него заранее заклинанием прыжка. Молясь о том, чтобы камушек не угодил в провал, а ударил по одной из плит внешней обшивки Иракиона...
  Кристалл коснулся черной стены с сухим щелчком, алая искра, горевшая в нем, вспыхнула и погасла.
  И падение стало прыжком. Его отбросило от пролетающей перед глазами каменной стены шагов на десять вперед - сработала отдача от пришедшего в действие заклинания прыжка. Дальше он стал падать помедленнее, и по кривой. Живую цепь из магов мотнуло вперед по инерции - но она тут же вытянулась вслед за Рутом, повторяя в воздухе кривую, что очерчивало его тело.
  Они приземлились на крыше невысокой пристройки, что лепилась к одному из домов, стоявших вокруг заброшенного и рушащегося адельбергского замка. Точнее, приземлился он - а прочие зависли в четверти шага от крыши.
  - Ещё немного. - Пробормотал Рут. Вот теперь он мог говорить...
  Спуск с ветхой крыши оказался не таким уж и безопасным, как он надеялся. Старая черепица обломилась на первом же шаге, и удержал его лишь обломок гнилого стропила, попавшийся под ногу.
  Рут мягко, медленно скользнул по крыше, хрустя хрупкой как бумага черепицей. Спрыгнул в переулок и бормотнул заклинание, коснувшись Арлены.
  По цепочке пробежала волна движения, сопровождаемая шепотом. Маги отсоединялись, приземляясь на мостовую с высоты в пол-локтя. Последним заклинание сняли с Чориса, и Алвин тут же принял его в свои объятья, бережно поставил наземь.
  Похоже, долгий полет над пустотой на прислужника как-то подействовал, потому что Рут услышал, как тот ломким дрожащим голосом поблагодарил княжича.
  Они стояли в узком переулочке, и вокруг них теснились дома. Почти в каждом светилось одно, а то и два окна. Беднота не спешила покидать обжитые места - на чужбине жизнь придется налаживать заново, а это не всем под силу. Беднякам тяжелее всех стронуться с места...
  По переулку расхаживали призраки, судя по виду - бывшие обитатели этого же квартала. На появившихся лиловые личности внимания почти не обратили, удостоив их лишь несколькими взглядами. Что Рута вполне устраивало.
  Пока они осматривались и собирались в кружок, рядом, в боковом окне дома, мелькнул свет факела. Их появление не прошло незамеченным. Однако времена были тревожные, и никто не выглянул спросить, кого там носит ночью по крышам.
  Арлена поправила растрепавшиеся кудряшки, собранные сзади в узел, чинно сказала:
  - Я в восторге, ваша милость. Использовать заклинание прыжка, чтобы смягчить удар при падении - это весьма свежо и оригинально...
  - Честь открытия принадлежит не мне, благородная Арлена. - Рут пожал плечами. - Восьмой Илазирский конфликт, оборона приграничного Олгеля. Илазирский король тогда подкупил нашего мага и тот испортил Олгельские Врата, а также уничтожил все блюдца. И Нерг Левреск, предок Энгера Левреска, командира наших волков, предложил организовать атаку в ночное время. Волки попрыгали на головы илазирцам с башен пограничного форта, применив тот же прием, что и я только что. Атака увенчалась успехом, возникла сумятица... в ту ночь погибло больше половины илазирского войска. Хотя Нерг в своих записях упоминал, что многие из погибших были сражены рукой своих же, в хаосе, что возник. Как бы то ни было, наутро илазирцы ушли, и командир волков отправил посыльного в ближайшее село, где имелись Врата и блюдце...
  - Никогда не интересовалась военными историями. И похоже, зря. - Пробормотала Арлена. - Наследник Рут, когда мы вернемся в вашу славную столицу Тарус, не будете ли вы так любезны, э-э... ознакомить меня со всеми магическими моментами в ваших Илазирских конфликтах?
  - Почту за честь. - С легким поклоном ответил Рут. Отца наверняка позабавит такое почтение к их истории...
  Рут отбросил ненужные мысли и шагнул к прислужнику, который стоял, кидая испуганные взгляды в небеса, с которых только что сошел.
  - Нам нужно в главный храм, Чорис. Ты знаешь эти места?
  - Да... - Неуверенно сказал тот.
  И медленно огляделся. Посветлел лицом, заметив перекошенный угол крыши у дома неподалеку.
  - Это... это северная окраина. Мы с Касимой здесь покупали дешевые сласти у тетки Лины, у неё тут лавочка.
  Он скривился и бросил ко рту руку, заглушая рвущийся всхлип.
  - За все будет уплачено. - Быстро сказал Рут. Надо было чем-то отвлечь парнишку. - И за Касиму тоже - в свой черед, в своё время. Ты сможешь отвести нас к храму? Боковыми улочками? Надо спешить, время не ждет.
  Чорис несколько раз моргнул, утерся рукавом. Горестно сказал:
  - Да, Майлок в опасности... пойдемте, ваша милость.
  Они зашагали по переулкам, сворачивая то влево, то вправо. Дома потихоньку становились выше и богаче, толпы призраков - гуще и оживленнее. К ним уже начали приставать с вопросами. Но они брали пример с Чориса, отрешенно шагающего прямо сквозь лиловые тела, и шли молча, тесной группой.
  - Кстати, ваша милость, - вполголоса спросила Арлена на одном из поворотов, идя вслед за Рутом, - а почему вы решили двигаться по боковым улицам?
  - Потому что мы в захваченном городе, благородная Арлена. - Ответил он, ощущая некоторое смущение - уж больно картинно прозвучали эти слова. - А в захваченных городах небольшой группе лучше не ходить по проспектам. Считайте это моим предубеждением, что ли...
  Арлена кивнула. Сказала серьезно:
  - Кажется, у вас были очень хорошие наставники, наследник Рут. Поэтому к вашим предубеждениям мы отнесемся со всем почтением...
  Они продолжили шагать в полном молчании, и на одном из поворотов Рут вдруг увидел втиснутый между двумя крышами пухлый холм, высящийся над городом. Гигантскую крону храмового дерева заливал желтый свет ярких южных звезд. Силуэт кроны мелькнул и снова пропал, но Рут с этого места зашагал уверенней - ещё немного, и они будут у цели. Он даже немного расслабился, хоть и не до такой степени, чтобы вложить меч в ножны...
  И как выяснилось, правильно сделал.
  Напали на них недалеко от храма. Сначала из щели между двумя домами выскочил пес, поджарый, с длинной мордой. Черная шерсть лоснилась, ловя отблески лилового света от призраков, плывших неподалеку.
  Псина метнулась к ним, странно повела головой по воздуху, взвыла, громко, торжествующе. И тут же бросилась в атаку. Целью её стали те двое, что шагали первыми - Рут и прислужник. По несчастливому стечению обстоятельств, Чорис оказался ближе.
  Он едва успел отдернуть парнишку назад, развернулся, встречая оскаленную пасть острием меча.
  Полыхнуло лиловым. Голова пса, налетевшего на клинок, мягко развалилась надвое. А на острие клинка, на том месте, которым он недавно пытался продырявить олекон, стремительно выцветало пятно крови.
   В другое время он бы обязательно задумался над этим. Но откуда-то спереди и сзади наплывал странный шум, пробиваясь сквозь болтовню призраков, гуляющих по улочке. Словно множество запаленных глоток одновременно хватало воздух... и множество лап стучало по камню когтями.
  Что-то это ему напомнило. Но что?
  Псовую охоту, осознал вдруг Рут. При герцогском дворе гончих псов не держали, но у деда по матери, поместного властителя, гончие имелись. И дедовская свора на охоте дышала так же. Ну или почти так же. Хотя костяной дроби их лапы не выбивали - те псы охотились в лесах, а не в городе. Там, где шаг охотящейся твари почти не слышен...
  Ничего не подозревающие Тарлани столпились вокруг, с интересом рассматривая мертвого пса и меч в его руке. Рут поморщился, бросил:
  - Пес не взбесился, он кого-то искал. Думаю, именно нас. Сейчас сюда бегут псы, их много. Я бы посоветовал занять оборону...
  Лица у магов вытянулись. Гарт дернул Арлену, вынуждая отступить за его спину. Рут молча подтолкнул к даме Чориса.
  Звякнули мечи - Тарлани изготавливались. И тут Арлена рявкнула, голосом, который Рут слышал только у Энгера, командира герцогских волков:
  - Вы что, одурели? Ставьте заслоны! Спрячемся за ними, а там посмотрим! Вы же маги, а не громилы, вот и думайте как маги!
  "Громилы" - это в мою сторону камешек, мелькнуло у Рута. Но Арлена была права, если набежит стая остервеневших псов, из всей их компании отобьется разве что Гарт. Да и то - надолго ли его хватит?
  Маги в два счета поставили четыре заслона, отгородив их компанию с четырех сторон. Все сбились в центре, настороженно оглядываясь.
  - А сколько заслоны продержаться? - Робко спросил Чорис.
  - Сколько надо. - Буркнул Орл. - Надо будет, так поставим новые. Проблема не в них, а в том, что надо идти вперед. Нам нельзя надолго отлучаться из замка. А мы тут собачек развлекаем...
  - Одного не пойму, - бросил Рут, озираясь, - откуда у них столько псов в городе?
  Теперь уже и Тарлани слышали нарастающий топот. Гарт рядом с Рутом набычился, расставил ноги, перехватил поудобнее меч. Княжич Алвин с недовольным вздохом отпустил грязное словцо - такого перла он не слышал даже на керсийских рынках...
  - Я слышала, у элиморского властителя хорошие псарни. - Негромким голосом сообщила Арлена. - Значит, адельбергцы сторожат захваченный ими город. Псы для этого идеальный вариант - у них и нюх, и слух...
  Рут слегка склонил голову. Сказал ей в унисон:
  - А у самих адельбергских душ ещё и блюдце для связи. Иначе с чего бы им нападать на каких-то чужаков?
  Орл предложил с неприятным задором в голосе:
  - Может, подпустим огня? А, братья маги? Псы его боятся...
  - Здесь мостовая, её не подожжешь. - Практично сказала Арлена. - А поджигать дома вокруг неразумно. Там же люди. Нас призвали спасать, а не убивать...
  Призраки потихоньку исчезали с улочки, уходили, прячась перед тем страшным, что неслось сюда. Чем-то оно их пугало. Становилось все темней.
  - Так придумайте что-нибудь свежее и оригинальное... - Пробормотал Рут.
  Темная масса лентой выметнулась из-за поворота улочки. Арлена сзади забормотала заклинания, по воздуху поплыли огоньки, освещая то, что неслось к ним.
  Здесь были псы ловчие, гончие и даже те, которые использовались для собачьих боев. Черные, светлые с палевыми подпалинами, пятнистые бело-рыжие... и никто из них не лаял и не рычал.
  Стая налетела, псы заметались вокруг четырех заслонов, запрыгали, взбираясь друг на друга, пробуя высоту преграды. Лишь изредка взвизгивали, когда лапа одного чувствительно проходилась по шкуре другого.
  Арлена вдруг вскрикнула:
  - Есть! Алвин, Гарт! Свод строительных заклинаний, творение ямы под дом! Вспомните! Их можно просто засыпать землей! Но для этого кому-то придется выйти из-за заслона.
  Алвин сунул меч в ножны, объявил:
  - Выйду я.
  - Мы прикроем... - заволновался было Орл.
  Но Рут его оборвал:
  - Прикрывать княжича пойдем я и Гарт. Я справа, Гарт слева.
  Нелюбезно, но разумно, подумал он. Гарт крепче Орла, и не только на вид...
  Орл скорчил недовольную гримасу. Рут, не обращая на него внимания, распорядился:
  - Благородный Гарт, мы идем первые, расчистим пятачок. И только потом настанет черед благородного княжича Алвина. Благородный Гарт, не подпускайте псов близко, помните - охотничьи псы приучены кусать и отпрыгивать, но боевые, если вцепятся, уже не разжимают челюстей.
  Гарт кивнул, сказал почти радостно:
  - Не могли бы вы называть меня просто Гарт? Оставим титулы для гостиных и приёмов.
  - Поддерживаю. - Добавил Алвин.
  Рут кивнул.
  - Тогда уж и я - просто Рут.
  Гарт одолжил у хмурого Орла его меч, взял в левую руку. Рут смешался - сам он как-то не подумал о том, что стаю взбешенных псов навряд ли удастся удержать на расстоянии одним клинком. Слишком много челюстей, рядом с которыми рукой махать не следует... и его далт здесь будет бесполезен. Уши слегка загорелись, Рут раздраженно дернул бровями. Торопливо повернулся к Чорису, попросил, протягивая руку:
  - Меч.
  Прислужник потратил несколько мгновений, выпутывая оружие из складок плаща. Рут взял в левую короткий боевой клинок, взвесил в руке, качнул вверх-вниз. Рукоять коротковата, и на лезвии щербина. Впрочем, что имеем, тем и воюем...
  Он кивнул Гарту, и они одновременно встали у самой кромки заслона, невидимого, отмеченного лишь мешаниной собачьих тел по ту сторону. Взмах. Руки с мечами вырвались наружу.
  В четыре руки они выстригли небольшое пространство за заслоном. Воздух сиял от лиловых вспышек, адельбергцы покидали мертвые тела.
  - Шаг вперед! - Скомандовал Гарт.
  Между спинами и заслоном появился зазор...
  Княжич Алвин рванулся вперед, протиснулся между Рутом и Гартом где-то на уровне колен. Рут молниеносно ткнул в две морды, нацелившиеся на Алвина, и принялся левой зачищать пространство над спиной Тарланя, правой отбиваясь от тех, что наседали сбоку...
  И дрогнула земля. Впереди вдруг разверзлась темная яма, колодцем уходящая вниз, дальше по улице хлестнуло землей и камнями из мостовой.
  Воздух огласился воем и визгом, часть псов погибла, попав под земляной вал. От дома до дома пролег котлован в три человеческих роста глубиной. По бокам смутно виднелись обнажившиеся фундаменты. Между ямой и заслоном уцелел лишь небольшой перешеек земли, на котором они стояли, как на мостике.
  Не меньше двух третей стаи погибло под землей. Из высокого отвала на той стороне ямы вырывались нервно мечущиеся лиловые огоньки - адельбергские души покидали временные пристанища.
  Но часть собак осталась жива, и рвалась, что печально, к их глоткам. Правда, псов стало меньше, и нападали они уже только с двух сторон. Спереди зиял котлован, сзади стеной возвышался заслон...
  - И что теперь? - Рявкнул Гарт, перекрывая визг псов.
  Рут, стоя боком к заслону и защищая перешеек со своей стороны, крикнул:
  - Может, засыпать их до конца? Правда, улицу попортим!
  Рядом с ним за заслоном тут же возникло лицо Арлены. Дама-маг мрачно возвестила:
  - Дома могут обрушиться. Или тот кусок мостовой, на котором мы сами стоим. Нет, пойдем другим путем. Наследник Рут, у вас остались кристаллы?
  Он кивнул, работая мечом.
  - Тогда прыгайте на ту сторону, через яму им не перебраться! Сражаться не будем, будем уходить!
  Рут услышал, как Арлена выкрикнула два заклинания, потом ломко взвизгнул Чорис, причем у него над головой, а не сбоку. Отбиваясь от псов, норовящих прыгнуть прямо на плечи с кучи из тел собратьев, Рут на мгновенье скосил глаза.
  Дама-маг уже стояла на той стороне ямы, на вершине отвала. Чорис парил в воздухе рядом - похоже, Арлена прыгнула вместе с парнем, подцепив того заклинанием переноса.
  На гребне отвала появился Орл, потом Алвин. Гарт сзади закричал:
  - Уходи! Я маг, мне легче...
  И Рут решил не кочевряжится. Магам и впрямь легче, а у него в поясном кармане остался всего один кристалл. Что сужало возможности для маневра.
  Он спешно засунул собственный меч в ножны, перекинул в правую руку клинок Чориса. Вытащил камушек, продолжая отбиваться одной рукой. Швырнул его вниз, выкрикнул заклинание и прыгнул.
  На гребне уже было пусто - Тарлани спустились на мостовую, давая им место. Рут приземлился на полусогнутые ноги, Гарт прыгнул следом. Встал рядом, покачнувшись. Рут ухватил его за ремень, придержал. Маг в ответ благодарно кивнул, и запрыгал вниз по склону.
  Воссоединившись, Тарлани тут же организованно рванули по улице, прихватив с собой Чориса. Рут задержался на мгновенье, бросил взгляд назад.
  Уцелевшие твари стояли сзади, вокруг невидимой клетки из заслонов, смотрели молча на отвал. Не выли и не рычали, словно обдумывали что-то.
  Замешательство среди них длилось несколько си-силуйнов, не больше. Потом псы вдруг разом взвыли, и над их головами засияли лиловые вспышки. Освободившиеся собаки кинулись врассыпную по улице.
  Рут развернулся и понесся вслед за Тарланями. Сообщил на бегу, пристроившись в хвосте маленького отряда:
  - Псы разбежались. Адельбергцы их покинули.
  - Ушли?! - На бегу обрадовался Алвин.
  Арлена, хватая ртом воздух, одышливо поправила:
  - Не ушли, а отступили. И это плохо. Колдуны вернуться, но уже не в собачьих телах, а в людских. А крошить людей не так легко, как собак...
  - Значит, надо спешить. - Пробормотал Рут.
  Он цапнул Чориса за руку и поднажал, обходя Тарланей. Гарт и Орл подхватили с двух сторон Арлену, потащили её за собой.
  Храмовое дерево вздымалось за крышами домов - и четко виднелось на фоне начавшего светлеть неба. Ещё два раза пришлось свернуть, но с каждым шагом темный купол кроны подрастал. И Рут уже начал верить, что им удастся прорваться в храм без второго боя...
  Они ждали их на пустыре, что лежал перед громадой храма. Восемь человек. Опять стражники, облаченные в кольчуги с кристаллами, с мечами в руках. Их могло быть и больше, но за такое короткое время много не наловишь, и адельбергцам, по всей видимости, удалось заполучить и приволочь сюда лишь эту восьмерку.
  Рут поднажал, легко обходя Чориса. На бегу выхватил меч, держа его на отлете. Встряхнул левой рукой, чтобы далт улегся в кисть.
  Бой. С восьмерыми. Да снизойдет к нему Трира-Мстительница, майлокская стража наверняка держится за меч лучше, чем виреньская. Что ж, проверим...
  За спиной у стражников виднелся вход в храм. Круглый проем грубо и небрежно заполняли камни. Завалили с помощью заклинаний?
  Краем глаза Рут заметил жерло улицы, выходившей на пустырь слева. И похолодел. Оттуда текла толпа. В предрассветном сумраке белела рябь лиц. Люди шли молча.
  Он остановился резко, на бегу. Качнул левой рукой, уводя обратно в рукав далт. Перехватил освободившейся рукой бежавшего следом прислужника, остановил.
  Сзади набежали Тарлани, все ещё не видевшие изливающейся на пустырь человеческой массы. Первым рядом встал Гарт, сказал, тяжело хватая ртом воздух:
  - Хорошо, что подождал. Нечего лезть в драчки в одиночку, небось не Баросса Форнский. Дай и нам немного повоевать...
  Рут молча махнул клинком влево. Теперь он уже ясно видел, что в толпе есть и дети - несколько лиц белели на уровне пояса взрослых.
  - Демоново отродье, что б их все Семеро! - Выругался Гарт.
  Подтянулись остальные Тарлани.
  - Городите рвы. - Буркнул Рут. - Драться не будем, будем не пускать.
  - Используйте заклинание для рытья каналов. - Добавила Арлена. - Распределяйтесь по площади, надо мостить преграды по кусочку...
  Мужчины-маги рванулись, побежали наискосок через пустырь. Арлена осталась с ним. Нагнулась, хлопнула ладошкой. По прямой стрельнул первый ров. Полетели вывороченные из мостовой камни, самую малость не долетевшие до людей.
  Толпа рванулась, побежала, но отставший от группы Тарланей Орл уже бухнулся на колено, ударил с размаху по земле - и ещё одна линия рва соединилась с уже имеющейся, перечеркнув путь толпы. Ударил Гарт, Алвин. Арлена отбежала и снова наклонилась, прокладывая новый ров в другую сторону.
  Пустырь у храма стремительно превращался в перепаханное валами и ямами поле. Вернулся Орл, крикнул:
  - Давай отсюда!
  Припал на колено и проложил ещё один котлован у самых ног Рута, параллельно тому, что создала Арлена.
  Рут едва успел отпрыгнуть, дернув за собой Чориса, который стоял, изумленно крутя головой. Развернулся, приказал коротко:
  - За мной. Держись в десяти шагах. В драку не лезь, если что - беги к Тарланям.
  И понесся к стражникам.
  Учили их и впрямь хорошо - но все же похуже, чем учат на ристалище Ваграна. А маги все продолжали кидать рвы под ноги толпы, и земля содрогалась. Рут прыгал с одного камня качающейся мостовой на другой, бил и уклонялся. Два пятна, оставшиеся на лезвии меча после олекона, искрились снегом, и клинок пел тонко и нежно, встречаясь с мечами стражников.
  Он справился с четырьмя, потом рядом мелькнул Орл, кинулся в атаку со стиснутыми челюстями и совершенно безумным лицом. Слева в схватку врубился Гарт, бросил через плечо, работая мечом с той небрежной легкостью, что отличает мастеров клинка:
  - Не всех убил, и то спасибо. Остынь, парень, не быть тебе Бароссой Форнским - не позволим, нам тоже славы хочется...
  Ещё силуян, и перед ними уже никого не было. Трое тяжелораненых стражников хрипели на земле.
  - Хорошо дерешься. - Сказал Гарт, отдуваясь. - Жаль, что тебя не было рядом с нами в Ночь Восставших Магов. Или одного из ваших.
  Рут глянул искоса, ответил, насмешливо дернув уголком рта:
  - Мне тоже жаль, что Тарланьский дом не дал убежища моим предкам, когда на них начали охотиться...
  Впереди неспешно отваливались камни, освобождая проем, ведущий в храм.
  Дикая радость затопила Рута. Они дошли. И там, за храмовой стеной, оставались люди, свободные от адельбергских душ. Во всяком случае, он на это надеялся.
  Толпа сзади начала перебираться через последний ров, проложенный магами. Рут и его спутники рванулись к входному проему, все ещё до половины закрытому камнями. Нырнули в открывшуюся щель под круглым сводом. За их спинами тут же застучали валуны - люди храма снова замуровывали проход.
  
   Глава пятнадцатая. "Семь Бездн и Семь Садов."
  
  Храмовый помост был проломлен, края обломанных досок упирались в импровизированную каменную стену, перегородившую входной проем. Видно, сначала служители пытались соорудить преграду прямо на помосте, но он не выдержал, и им пришлось выкладывать стену уже с земли, от корней храмового дерева.
  Рут вслед за Тарланями и Чорисом спрыгнул на край помоста. Вокруг замурованного прохода толпились люди в храмовых плащах, усталые, с бледными лицами и кругами под глазами. Вокруг ствола храмового дерева кружились лиловые призраки с размытыми очертаниями - ночь шла к концу, время потусторонних гостей заканчивалось.
  Увы, к адельбергским душам это не относилось. Те разгуливали и днем.
  Тарлани отряхнулись, дружно возвестили:
  - Да пребудет с вами благословение Богов, почтенные служители...
  Рут отыскал взглядом женщину со знаком Алора на перевязи, шагнул к ней, склоняя голову. Правое бедро ныло, поэтому он решил обойтись без глубоких поклонов. Объявил усталым голосом:
  - Почтеннейшая, все это началось здесь.
  Тонкая рука выметнулась из-под желтоватого некрашеного плаща, коснулась губ - и только тогда Рут сообразил, что главные служители навряд ли захотят обсуждать его новости на виду у всех. Он осекся.
  Женщина поспешно объявила:
  - Я вижу, вы устали, ваша милость. Не желаете ли освежиться? У нас есть бодрящие отвары и целебные настои, кроме того, вам нужно присесть, перевести дыхание. - Гибко повернувшись, она махнула рукой в сторону одного из молельных домов, легчайшим наклоном спины обозначила что-то вроде поклона. Потом выпрямилась и глянула на Тарланей. - Вас, благородные господа, я тоже всячески умоляю снизойти к моему приглашению. Следуйте за мной, прошу вас.
  Чориса уже подхватили под локотки двое служек, повели в другую сторону.
  Они двинулись через толпу служителей, почтительно раздавшихся перед маленькой процессией. Рут ощущал на себе взгляды - испуганные, горящие надеждой, мрачные... разные. Было даже несколько ненавидящих, направленных лично на него. Ну да, проклятый эрни.
  Молельный дом, к которому они направились, принадлежал Йалди Любящей. На лавках, заполнявших молельный зал, сидели люди. Многие дремали, привалясь друг к другу. На задних рядах, где сидящих было мало, спали вповалку на полу, меж скамьями и под ними. Над спящими плыли по воздуху несколько бледных призраков. Какой-то ребенок устало и жалостно всхлипывал у самой Стены Молений...
  Вдоль которой стояли четверо служителей, не сводивших глаз с зала. Меры безопасности в храме были явно усиленны.
  Рут вслед за Тарланями направился к двери, ведущей во внутренние помещения дома. Задумчиво скользнул взглядом по Стене Молений, проходя через проем. Её серебряной чешуей покрывали знаки Йалди, большие и малые сердца. На крючках под знаками не осталось свободного места - всё усеивали мольбы к Любящей Богине. Кое-где висело даже по два листка...
  После короткого плутания по коридорам и спуска по лестнице они вошли в одну из подземных комнат храма. Со скудной меблировкой - от одной стены отходил дощатый длинный стол, с деревянными лавками по обе стороны, на трех стенах висели флиги. Больше в комнате ничего не было - этакое аскетичное подземное место встреч...
  Их пригласили сесть, обойдясь без слов, одними взмахами рук под складками некрашеных плащей. Тарлани гуськом заняли скамью напротив двери, Рут опустился на дощатое сиденье последним.
  С той стороны степенно примостились семеро главных служителей храма. Женщина со знаком Алора пропустила своих собратьев вперед и села с краю, очутившись напротив Рута.
  Все молчали. У худого служителя Велаты, разместившегося в центре стола напротив, губы стянулись в одну тонкую линию. Рут счел это знаком и тоже решил помолчать.
  Набежали служки, заставили стол кувшинами с отваром гафры, бодрящим кисло-сладким орехом, что рос только здесь, на юге, и стоил баснословных денег. Расставили бокалы, перед Гартом и Рутом на стол водрузили по чашечке целебного настоя. Рут склонил голову, пряча легкую ухмылку. Надо думать, нуждающихся в настоях служки определили по степени изодранности их одежд...
  Принесли тарелки с хлебом и старым, засохшим сыром. Гарт тут же ухватил по куску того и этого, зажевал. Его примеру последовали прочие Тарлани. Даже Арлена скромно отщипнула кусочек хлеба, пожевала со вздохом, поводя внушительным бюстом. Магия на свежем воздухе возбуждает аппетит...
  Рут налил себе отвар гафры, сделал несколько глотков.
  Прислужники исчезли, плотно закрыв за собой дверь. Главный служитель Велаты провозгласил:
  - Начнем же! - И хлопнул ладонью по столу.
  Тарлани оторвались от жевания, глянули на того не слишком ласково.
  - Ваша милость, наследник Рут, - зажурчала служительница Алора, - где вы были всю ночь? Кто ваши спутники?
  Она склонила голову в сторону Тарланей. Рут вдохнул побольше воздуха, представил магов и начал рассказывать.
  Когда он закончил, люди в храмовых плащах переглянулись. Женщина со знаком Алора побледнела. Круги под её глазами теперь выделялись, как нарисованные углем. Служитель Велаты грозно нахмурился, толстячок со знаком Коэни печально засопел.
  Арлена, воспользовавшись паузой, вкрадчиво спросила:
  - А скажите, адельбергцы у вас тут не появлялись? Я говорю про вселение душ...
  Люди в некрашеных плащах закачали головами. Служитель Сострадающей напряженно сказал:
  - Обычные призраки заходят, благородная, э-э...
  Он замялся, но тут служитель Унхора Воздержанного, сидевший рядом, качнулся в его сторону, что-то прошептал. Мужчина со знаком Велаты быстро поправился:
  - Благородная Арлена. Но адельбергцы в пределах наших стен ещё ни в кого не входили. Мы полагаем, что пробудилась хранящая магия древности, другого объяснения тут нет. Деревья, растущие в храмах, когда-то имели свою собственную силу, не похожую на Силу кристаллов, но также весьма значимую. Древнее право храмового убежища возникло не просто так...
  Княжич Алвин откинулся назад, с расстановкой произнес:
  - Значит, храмы могут служить убежищем от адельбергцев? Это радует.
  Рут вдруг осознал, что на лицах людей по ту сторону стола витает горестная задумчивость. Граничащая с обреченностью. Словно из его рассказа служители уяснили нечто нерадостное, пострашнее нынешнего восстания мертвецов...
  Он подался вперед, требовательно глянул на хмурых служителей. Потребовал:
  - Говорите. Вы что-то знаете, я вижу. В конце концов, мы пришли сюда по вашей просьбе. Хотите, чтобы вам и дальше помогали? Так вот, вслепую я это делать не намерен.
  Прозвучало немного нахально, но времени для словесных кадрилей у него не оставалось. В герцогском замке просыпаются рано, и его скоро хватятся. А надежда успеть домой до пробуждения родителей таяла ну прямо на глазах.
  Женщина со знаком Алора тихо сказала:
  - Сведения, что вы принесли, наследник Рут, напоминают события, изложенные в одном полуистлевшем свитке. Там описан конец эпохи Рьяга Ненасытного. Как раз перед тем, как миру явился предок сидящих здесь благородных господ.
  Она снова склонила голову в сторону магов и продолжила:
  - Тогда, как и сейчас, начали проявляться Силы прошедших эпох. Сейчас все опять повторяется. Исполнение мольбы, возложенной к Стене Молений, по сути есть магия времен Вирхара Хвастливого. Хранящая и оберегающая Сила храмового дерева, которая, похоже, хранит храм, пришла из эпохи Коэни Милосердного. Возможно, что храмовое древо хранило нас всегда, просто нынче мы смогли ощутить его силу на деле....
  Она на мгновенье смолкла, погладила напряженно согнутыми пальцами столешницу перед собой, и добавила:
  - Кроме того, из ваших слов ясно, что в нашей стране вновь используются олеконы, дар Рьяга Ненасытного. Итого три силы, из трех ушедших эпох. Тысячу с лишним лет назад проснулись четыре силы. Наследник Рут, господа... похоже, близиться нечто, перед чем все наши возможности, даже мощь нынешних магов, есть ничто. Грядет смена эпох. И время Велаты Сострадающей заканчивается.
  Он услышал, как рядом задохнулись Тарлани. Гарт и Орл вразнобой выругались.
  Рут молча склонил голову, задумался.
  Конец эпохи. Что он знал на эту тему? Да немного. Некогда в мир явился Дар Тарлань и победил адельбергцев. Уничтожил их магию - не до конца, как выяснилось - но по большей части. И тем самым установил власть Сострадающей.
  Кто придет сейчас? Чья эпоха настанет? И с кем будет бороться нынешний Дар Тарлань, вот в чем вопрос. С магами, подгребшими под себя наследие первого Тарланя? С его потомками драться уже вроде незачем. Правда, у них остался заряженный олекон, которого побаивается даже Совет Магов...
  Или же вестник грядущей эпохи пойдет против владык разных стран, потому как истинная власть на Анадее в их руках?
  Рут, не глядя, сгреб со стола чашку с целебным настоем, глотнул горьковатую жидкость. Опознал вкус сахеи - травы, которой поили раненых, чтобы вернуть силы. Быстро спросил:
  - Что нас ждет? И как скоро... как долго это продлиться?
  Худой служитель Велаты вскинул брови, провозгласил:
  - Ждать нас могут лишь ещё большие беды! Всколыхнется твердь земная, из глубин небытия...
  - Краткость есть сестра скромности, почтенный собрат, так будем же кратки. - Резко перебила его немолодая женщина с сердитым лицом, служительница Зойден Скромной. - Мы знаем немногое, наследник Рут. Сначала из небытия должна восстать забытая магия прошедших эпох. Также ослабнет магическая сила нынешней эпохи. Потом... ну, потом появится посланник и принесет в мир новую магическую силу.
  Рут снова отхлебнул из чашки. Он только что обнаружил, что горьковатый вкус замечательно прочищает мысли. Медленно сказал:
  - Для вас это мало что меняет. Ваш Элимор и без того на краю гибели.
  - Неразумный. - Рявкнул служитель Велаты. - Ты понимаешь, кто идет на смену Сострадающей Богине? Богу наследует Демон, а Демону Бог. Да, восстание мертвецов сокрушает Элимор, но ещё несколько силов назад у нас была надежда, что кто-то спасется, сбежит через Врата, обретет новую жизнь в других странах. Что некий эрни, наконец, найдет корень бед и остановит зло! А теперь мы знаем, что Анадее суждено утонуть в крови под властью Триры Мстительной. Есть ли смысл кого-то спасать?
  Рут нахмурился и в два глотка прикончил отвар сахеи.
  - Насколько я знаю, - спокойно заметил он. - Люди выжили при самых страшных Демонах. Не вижу причины, почему бы им не сделать это снова, под властью Триры.
  Его наградили несколькими разъяренными взглядами. Похоже, люди храма очень хотели скорбеть и горевать, а он им мешал.
  Служитель Унхора Воздержанного, перекосив рот, высказался:
  - Эрни до сих пор называют этого Демона своей матерью-прародительницей, не так ли? Так что вы не сможете нас понять. Вашему народцу с её приходом ничего не грозит, наоборот...
  Рут предпочел промолчать.
  Мысли его закрутились водоворотом. Прав ли этот дурень, говоря, что его роду ничего не грозит? Если придет Мстительница - простит ли она отрекшихся от неё эрни? Или уничтожит, отплатив за предательство?
  Гарт рядом звучно спросил:
  - Значит, Источник Сил в Алом Замке обречен?
  Старик со знаком Йалди Любящей на лбу посмотрел мягко, ответил:
  - Ну, навряд ли он полностью иссякнет. Хранили же проклятые олеконы все эти годы свои адельбергские замки? Но мощь его, несомненно, уменьшиться. И неизвестно, что с ним станет после прихода грядущего посланца Триры.
  Тарлани переглянулись. Арлена медленно протянула:
  - Что ж... пока этот посланец не пришел, давайте жить. И что-то делать, не сдаваться же просто так. Кто-нибудь ещё хочет спасти Элимор? Здесь, сейчас, сегодня?
  Большинство главных служителей плавало в своих горестных мыслях. Отозвалась только та, что несла на перевязи знак Алора:
  - Не знаю, возможно ли это...
  - Мы можем хотя бы попытаться. - Напористо сказала дама-маг. - Было бы неплохо осмотреть прямо сейчас все бумажки с мольбами в храме. И поискать среди них те, что обращены к Демонам, особенно - к Трире Мстительной. Кстати, как часто вы очищаете Стены Молений от старых листков? Есть ли вероятность...
  - Нет. - Тихо ответил старик со знаком Йалди Любящей на лбу. - С недавних пор листки со Стен собираются каждое утро. Элиморцы в отчаянии, и крюки под знаками заполняются непрерывно. Если только неизвестный проситель не пишет свою мольбу снова и снова, и не цепляет её каждый день заново в одном из домов храма, то...
  Он сделал красноречивую паузу.
  Служительница Алора поднялась, пошла к двери, бросив на ходу через плечо:
  - Я распоряжусь. Мольбы соберут, просмотрят, сюда принесут те, о которых вы говорили, обращенные к Демонам. Хоть это и против правил - читать людские прошения к Богам, все-таки это личное дело, между Богом и человеком... но в такие времена, думаю, мы можем пойти на некоторые прегрешения. Велата и прочие Боги нас поймут.
  Она вышла.
  Ненадолго повисла хрупкая, как стекло, пауза. Все сидели, погрузившись в свои мысли. Гарт крякнул, поднялся, подцепил сразу два кувшина с отваром гафры - и правой, и левой рукой. Щедрой рукой разлил оранжево-коричневую жидкость по бокалам. Предложил, улыбаясь, обращаясь сразу ко всем:
  - Раз все равно помирать, так пусть хоть отвар не пропадет. Пейте, почтенные и благородные. Полегчает...
  Тарлани и двое из служителей взялись за бокалы.
  Ушедшая женщина вернулась, села на свое место, с наигранной бодростью сказала:
  - Прислужники уже отправились собирать мольбы. Как только они закончат их перебирать, нам сразу принесут все богопротивное.
  Рут поразмыслил, спросил:
  - Кстати, а почему вы заложили вход? Если храм под защитой дерева, как вы утверждаете?
  Худой служитель Велаты словно очнулся, сгреб бокал. Ответил после внушительного глотка:
  - На всякий случай. Мы не знали, что выкинут проклятые колдуны, и решили поберечься.
  Арлена с жаром заметила:
  - Какое разумное решение! А за прилегающим пустырем вы следите?
  - Разумеется. - Пробурчал мужчина. - В крышах молельных домов есть смотровые оконца, там стоят на страже прислужники.
  Рут наклонил голову, предложил:
  - Вернемся к мольбе? Что такого там могло быть, что Трира Мстительница откликнулась?
  - Какое-нибудь кощунство. - Сморщился служитель Велаты. - Я уверен, что поганое моленье принесли не куда-нибудь, а в дом Коэни Милосердного, чья божественная сущность противоположна природе Мстительницы! Налицо сотрясение основ, осквернение устоев...
  - Ну, - не удержался Рут. - Если бы Демоны отвечали на каждую просьбу о мести и прочем, прилепленную к Стенам Молений, боюсь, четверть Анадеи уже легла бы в развалинах. И ещё четверть сравнялась с землей.
  Несколько служителей глянули на него возмущенно. Служительница Понимающего поперхнулась. Высокий мужчина со знаком Велаты на лбу едко провозгласил:
  - Не судите всех по себе, ваша милость. Не все желают зла другим!
  - Постоянно - нет. Но время от времени? - Пожал плечами Рут. - И я не сужу, почтенный служитель. У меня просто был хороший наставник по этикету и правилам хорошего тона. Из людей, кстати.
  Арлена прощебетала:
  - В словах его милости наследника Рута есть определенный смысл. Вирхар Хвастливый, конечно, гм... весьма одиозный Демон. Но боюсь, даже он не смог бы откликаться на всякую бумажку. Должно быть некое условие, какое-то ограничение. Не могли бы вы рассказать мне все, что знаете о магии эпохи Вирхара Хвастливого?
  - Зачем? - Резко спросила суроволицая женщина со знаком Зойден. И с некоторым подозрением глянула на Арлену.
  - О. - Пропела дама-маг. - Если мертвецы встали по мольбе одного, может, они улягутся по просьбе кого-то другого?
  - Да. - Поддержал её Орл. - В этом есть смысл.
  Рут, сидевший лицом к двери, вдруг заметил краем глаза три лиловые точки, проклюнувшиеся на поверхности толстых досок. Он вскинул руку, призывая к молчанию. Все смолкли, обернувшись туда, куда он смотрел.
  Через мгновенье верхняя точка превратилась в лицо, нижние две вылепились в женскую грудь. И Рут с изумлением - а также с налетом шальной радости - опознал в гостье проститутку, встреченную возле дома свиданий в начале ночи. Ту, которой он обещал совершить месть в обмен на кое-какие сведения. Лиловый силуэт, блеклый, но все ещё узнаваемый, оторвался от двери и поплыл по воздуху. Пряди уже выцвели, но слабо различимые складки юбки все ещё танцевали вокруг колен.
  Он услышал, как служители и Тарлани затаили дыхание. Пробормотал в их сторону:
  - Простите, ко мне дама...
  И встал, отвешивая подчеркнуто глубокий поклон. С сожалением подумал, что так и не удосужился узнать имени мертвой девицы.
  - Ждал меня, красавчик? - Просипело привидение. С наступлением утра, похоже, размывались не только силуэты, но и голоса. - Уж прости, то, чего ты хотел, я так и не узнала. Но кое-кто хочет тебя видеть. Прямо взвился весь, как услышал, что сюда заявился самый настоящий живой эрни. Он идет.
  Слабо светящийся абрис фигуры доплыл до середины комнаты и истаял, выдохнув на прощанье:
  - Помни...
  Рут напрягся.
  К подземной комнате кто-то шел. Гремели шаги, за дверью вскрикивали и гомонили человеческие голоса. Через дверь продавился следующий гость.
  На этот раз это был мужчина. Не блеклый, как приходившая до него девица. Тело и лицо лучились напряженным лиловым светом, с голубизной. Молодой, с раскиданными по плечам прядями длинных волос. Широкую крестьянскую рубаху перехватывал широкий ремень. В отличие от прочих призраков, виденных Рутом здесь, в Элиморе, он не плыл над полом, а шел по нему. Твердым, уверенным шагом.
  А на ремне, вложенные в петли-ножны, висели три далта. Эрни. То есть призрак эрни.
  Служители сидели тихо-тихо и смотрели на пришедшего не отрываясь. Рут не сомневался, что на лицах Тарланей за его спиной тоже выписано самое что ни на есть пристальное внимание.
  - Сородич. - Гулко сказал пришедший. На мгновенье чуть более темные точки зрачков на его лице дернулись вбок, в сторону стола и застывших там людей. По светящимся губам пробежала усмешка, потом зрачки снова нацелились на Рута. - Хороших тебе дней и мирных дорог...
  Он опознал старинное приветствие эрни. Поклонился, ответил:
  - Да будет твоя бездна садом.
  Традиционное напутствие мертвым у эрни...
  Призрак кивнул, чуть вскинул концы бровей и одарил Рута нахальной улыбкой.
   - Я пришел помочь собрату. Мое имя Пейт Лайрес.
  - Рут Бореск. - Представился Рут.
  Призрачный Пейт двинулся, кинул правую руку на пояс рядом с далтами. Сжатая в кулак левая продолжала висеть вниз, прижимаясь к бедру.
  - Не помню такого имени среди наших линий...
  - Имя моей линии Хедаск. - Ответил он. Не удержавшись, мазнул нерадостным взглядом по напряженным лицам служителей.
  Призрак взгляд заметил, уголки лилового рта насмешливо дернулись. Продолжил как ни в чем не бывало:
  - Эту линию я знаю. Точнее, знал когда-то... Говорят, ты хочешь знать, кто поднял из могил мертвых Элимора?
  Рут четко кивнул, не спуская глаз с призрачного собрата.
  - Исключительно потому, что это нужно тебе, сородич, - громыхнул призрак. - Я помогу. Мертвые восстали по зову и слову Триры...
  - Я знаю. - Коротко сказал Рут.
  Древний эрни вскинул брови повыше.
  - А почему, ты тоже знаешь?
  - Нет. - Признался он. Склонил голову, глянул исподлобья. - Если знаешь ты, то я буду рад выслушать тебя.
  - Цена вопроса? - Бросил умерший собрат.
  Рут честно ответил:
  - Моя страна. Судьба моего рода и моей семьи.
  - Рад видеть, что потомки нашего рода не дешевят, когда берутся за что-то. - Одобрительно сказал призрак. - Ради спасения рода я тебе и помогу. История началась три месяца назад. Великий властитель Гуар Валер отправился на охоту в приграничные владения. Охота затянулась, властителю сначала было весело, потом стало скучно, и он велел изловить приглянувшуюся ему крестьянку. Охранники, отлавливая непокорную, случайно прибили её сынка-трехлетку. Гуар Валер, как потешился, выпихнул бабенку за дверь комнаты - уж больно та стонала и всхлипывала, под такое не уснешь. С бабенкой позабавились принявшие её охранники. Когда крестьянин наконец получил свою жену обратно, та прожила не более суток. Он проклял всех Богов и решил обратится напрямую к Трире Мстительнице. Накатал у себя в хибарке, рядом с телом жены - сына он похоронил ещё раньше - записку. Отправился в Майлок и нацепил мольбу на крюк в главном храме, поближе к Гуару Валеру, что б уж наверняка.
  - И почему это сработало? - Рут не видел, но прямо-таки почувствовал, как подобрались Тарлани.
  - Семьсот лет назад на месте того поселения стояла деревушка эрни. - Легко ответил призрак. - Потом, как водиться, большую часть эрни убили. По случайному совпадению, хибарка крестьянина - а главное, стол в ней - стоит как раз на том месте, где семьсот лет назад сожгли трех эрни. Неотомщенная смерть, старая месть, новая месть... кстати, войском, что уничтожила деревушку нашего рода, руководил один из дальних предков Гуара Валера. Все совпало и пересеклось.
  Рут вскинул голову, глянул в светящееся лицо, по которому пробежала болезненная гримаса.
  - Ты один из тех, кто лег там?
  - Нет, меня убили здесь. - Отозвался Пейт. - Войско тогдашнего Гуара привезло в столицу двух эрни, обездвиженных магами. Властителю хотелось узнать пределы нашей выносливости. Наш сородич Алейр передает тебе привет, но он сюда не пришел - он не любит здешний люд. Я же решил, что надо помочь одному из нас.
  - Скажи сородичу Алейру - пусть его бездна будет садом. - Глухо сказал Рут.
  - Передам. - Беззаботно ответил Пейт. - И добавлю, что месть дело хорошее, но лучше обменять полудохлую месть на настоящие жизни. Тем более, если это жизни нашего рода. А мы с тобой именно это и сделаем. Скажи-ка этим людишкам, пусть выйдут из-за стола.
  Тарлани вскочили с лавки мгновенно - на лицах у всех плавало изумление и любопытство. Маги как дети, им только дай намек на новую магию...
  Трое из служителей заупрямились, но прочие их уломали, напирая на "жизни невинных элиморцев".
  - Стол прибери. - Сказал Пейт, поворачиваясь к столешнице.
  Рут шагнул, выхватил меч и одним длинным движением зачистил стол от кувшинов, тарелок и бокалов. Зазвенела бьющаяся посуда.
  - Так вот. - Сообщил мертвый эрни. Вскинул левую, ту самую, кулак которой все это время был сжат. Медленно развел пальцы.
  На столешницу высыпалась горка мелкого серого праха. Почти пыли.
  - Это прах нас обоих, меня и Алейра. - Пейт глянул в лицо Руту, смешливо прищурился. - Не будь я призраком эрни, мне бы не удалось дотащить его.
  Именно этого замечания не хватало Руту, чтобы встал на место последний камешек в мозаике.
  - Ты знал все ещё до прихода сюда. - С расстановкой сказал он.
  На лиловом лице опять загулял ухмылка. Такого весельчака среди живых сородичей Рут никогда не встречал. Похоже, древние отличались от нынешних эрни не только временами, в которых жили...
  - Может, мне захотелось поболтать с потомком?
  - А откуда прах? - Спросил Рут серьезно. - Я могу похоронить его с почестями, забрать с собой в Керсу...
  - Э, нет. - Светящийся эрни погрозил пальцем. - Как только весть о том, что здесь случилось, разнесется по миру, на мою могилу набежит толпа всяких жаждущих и страждущих. И покоя нам с Алейром не будет, так что лучше уж мы останемся там, где умерли. Ты понял, что нужно сделать? Принесите бумажку, и накарябайте свою мольбу поверх праха. А потом - на Стену.
  Лицо призрака вдруг посуровело, он посмотрел на Рута так, словно изучал его. Потом кивнул.
  - Сейчас я уйду, сородич. Ты ничего не хочешь у меня спросить, потомок одной из наших линий?
  - Что нужно написать, чтобы... - Он хотел сказать - "чтобы мертвецы улеглись обратно". И лишь в последний миг сообразил, что это будет невежливо. Подправил: - Чтобы ночи Элимора перестали гореть лиловым светом?
  - Да ты поэт. - Одобрительно сказал призрак. - Однако правильный вопрос не "что", а "кто". Чтобы ночи Элимора снова почернели, написавший должен поклясться, что отомстит Гуару Валеру, потомку того самого Гуара. Старая месть и новая месть. И упаси вас Трира не сдержать клятву...
  Пейт выдержал паузу, лица служителей, ожившие при его последних словах, снова застыли.
  - Потому что тогда в Элиморе не останется никого из тех, кого тревожит свет по ночам. - Он глянул на Рута, снова заулыбался. - Прощай, сородич. Передай всем прочим - наша бездна и вправду сад, пусть и каменистый...
  Он развернулся и пошел к двери.
  - Благодарю тебя, Пейт. - Рут отвесил от стола поклон. - И Алейра.
  Лиловый призрак ответил кивком, не оборачиваясь.
  Служитель Коэни, толстячок, стоявший с заломленными руками, нервно крикнул вдогонку:
  - Постой! А храмовое дерево и впрямь способно нас хранить? Великий дар Коэни жив?
  Призрачная фигура задержалась на мгновенье перед дверью, не оборачиваясь буркнула:
  - Да. Вот только этот дар не кормит, не греет, и не радует. А также благоразумно не трогает то зло, что твориться за его пределами.
  И Пейт Лайрес ушел в дерево. Загремели, удаляясь, шаги.
  
  После нескольких мгновений замешательства толстый служитель Коэни кинулся к двери и бросил несколько слов в темноту коридора. Вернувшись, сообщил:
  - Сейчас сюда принесут бумагу и пишущий стержень. Нам надо решить, кто...
  - Думаю, это должен быть я. - Негромко сказал Рут. - Сородич обращался ко мне, дар тоже преподнесли мне. Убить Гуара теперь мой долг.
  - Нет. - Твердо сказал женский голос.
  Служительница Алора.
  - Дело даже не в том, что страна, которая гибнет, моя. - Руки её откинули полы плаща и легли на храмовый камень, висевший на груди. Стиснули до побелевших суставов, хотя на лице при этом не наблюдалось и тени молитвенного экстаза. - Дело в другом. Вас могут не подпустить к Гуару Валеру близко. А если подпустят, то сначала прикроют его заслонами. В то время как я пройду беспрепятственно. Как главная служительница главного храма, которая пришла сообщить властителю, что мертвецы ушли и его страна спасена. Слабую женщину, да ещё и из людей храма, пропустят беспрепятственно.
  - Послушайте... - начал было Рут.
  - Нет, это вы послушайте! - Возвысила голос женщина. - Подумайте, что будет потом! Убийцу, возможно, растерзают на месте. Причем если говорить о вас, то ваше убийство скрыть не удастся - сын герцога, безусловно, слишком важная персона, чтобы просто взять и исчезнуть. Вас будут искать. Учтите, что сейчас нас слушают люди, кое-чем обязанные вашему дому...
  Она указала глазами на Тарланей.
  - Поэтому ваш отец рано или поздно узнает обо всем. Ваша кровь ляжет между Керсой и Элимором. Пусть даже герцог Франц согласиться, что вы сами приняли это решение, боюсь, он не откажется от мести...
  Женщина на мгновенье замолчала, продолжила чуть мягче:
  - Близиться эпоха Триры Мстительной, и Элимору, раз уж мы решили его спасти, не нужны проблемы с детьми Триры. Ни сейчас, ни в будущем.
  - Это невозможно. - Твердо сказал Рут. - Вы - женщина.
  - Точно. - Подтвердила та. - Именно поэтому я лучше всех подхожу для этого дела. Это не ваша страна и не ваша беда, наследник Рут. Это даже не ваш властитель, поэтому вы не имеете никакого права поднимать на него руку. Или каким другим способом посягать на его особу. Внутренние дела всякой страны должны улаживать люди этой страны, а не чужаки. Опять-таки вы уже помогли нам, за что мы премного благодарны вашей милости. И непременно отблагодарим, причем благодарность выразим вполне материально, в виде оговоренного ещё в Тарусе предмета.
  Она одарила его улыбкой, уголки губ в которой чуть подрагивали. Сказала почти по-матерински:
  - И советую вам в будущем брать пример с отца. К примеру, не ввязываться в конфликты, которые не касаются ваших наследных земель.
  Его изящно и мелко высекли, причем прилюдно.
  Рут вдруг ощутил, как противно и нудно ноет правое бедро. У границ сознания плясала темная пропасть дремоты - бессонная ночь давала о себе знать. Прошлый раз он спал позавчера, в лагере за околицей Ярга. Несколько несчастных силов на жесткой походной постели в палатке Энгера, после чего вот уже больше суток он куда-то шел, кого-то слушал, о чем-то думал.
  Его охватило нехорошее, но весьма устойчивое желание бросить все. Вернуться в Вагран, в темную прохладу собственной комнаты, окна которой выходили на купол оранжереи. Женщина права - это не его война.
  И не его народ, если уж на то пошло.
  Проклиная все, он склонил голову, сделал четко выверенный шаг назад, выдохнул:
  - Как вам будет угодно.
   Худой мужчина со знаком Велаты провозгласил:
  - Как низко мы пали. Месть, клятва Демону... Воистину темные силы веют над нами!
  Толстячок с пухлыми щечками, несший знак Коэни, закатил глазки и горестно опал с лица.
  - Гм. - Откликнулась на это заявление женщина со знаком Алора. - Думаю, все мы употребляем немного не те слова. Согласны ли почтенные собратья, что случай, описанный неким Пейтом Лайресом, прямо-таки вопиет о правосудии? А правосудие близко как Алору Понимающему, так и Эригу Честному.
  Щечки служителя Коэни снова надулись. Он важно провозгласил:
  - Правосудие также является актом Милосердия по отношению к несчастным жертвам, а посему сам Коэни Милосердный не только не отвергает его, но и зрит одобрительным оком...
  - Вот я и свершу это правосудие. - Просто сказала служительница Алора. - Во всяком случае, следует думать об этом именно так, почтенные собратья.
  В дверь стукнули. Один из служителей опрометью бросился туда, принес бумагу и стержень. Женщина подхватила их, шагнула к стола.
   - Стойте. - Сказал Рут. - А как вы убьете Гуара? Убийство дело нелегкое...
  Та улыбнулась, усаживаясь на лавку. Одним движением подгребла горстку праха к себе, припечатала сверху листком.
  - Ваша милость, понимание учит многим вещам, и у нашего дома есть свои секреты. Но ваша помощь вовсе не повод раскрывать их.
  Она начала писать, аккуратно, осторожно выводя буквы. Остановилась на мгновенье, подняла глаза на Рута, спросила:
  - Обращение "Великая Трира Мстительная" вашу прародительницу устроит?
  - Трира не Вирхар Хвастливый. - Буркнул Рут. Ему ещё никогда не приходилось разговаривать с человеком, добровольно идущим к смерти. С будущим мертвецом, по сути. Вот новое ощущение, без которого он легко бы обошелся. - Ей не нужны славословия, можно обойтись и без "Великая"...
  - Ну, теперь уже поздно. - Рассеяно сообщила женщина.
  Дописала и встала, бережно держа перед собой бумажку. Пальцы у неё подрагивали, но в целом и общем держалась она на удивление хорошо. Задумчиво сообщила:
  - Думаю, дом Коэни станет самым подходящим местом для этой мольбы. Хочу на всякий случай поклясться ещё и вслух, перед Стеной.
  Люди в храмовых плащах расступились. Служитель Велаты, худой и грозный на вид мужчина, сорвался с места, выбежал из комнаты. Начал отдавать приказы в коридоре. Послышались спешные шаги служек - им было велено расчистить путь к молельному залу Коэни. На всякий случай...
  Рут стоял у стола и молча глядел на уходящую женщину, сведя на переносице брови.
  Служительница Алора переступила порог, собратья по храму, кинув сожалеющие взгляды на присыпанную прахом столешницу, направились за ней. Тарлани двинулись следом, перешептываясь и оглядываясь на стол. Рут посторонился, пропуская...
  Над столешницей возник вдруг крохотный вихрь. Как раз там, где доски усыпала мелкая пыль, дар эрни. Спирально закрученные струи воздуха прошлись по доскам, всосали в себя прах, превратились в бурлящий серый узел. Метнулись к каменной кладке стены и там исчезли.
  Кто-то позаботился о прахе. Побледневшие Тарлани вылетели в дверь. Рут прошептал:
  - Да будет ваша бездна садом...
  Склонил напоследок голову в сторону стола и вышел.
  Роскошный камзол одного из Тарланей поблескивал впереди в свете редких флигов. Рут поднажал, пристраиваясь к хвосту процессии, змеей текшей по внутренним переходам дома Йалди. Где-то там, в голове змеи, шла служительница Алора...
  Они поднялись по лестнице, двинулись по недлинному коридору, прорезанному с двух сторон дверями. За одной сиял свет и звучали голоса. Проходя мимо, Рут кинул взгляд - и углядел сосредоточенных служек, склонившихся над высокими, по пояс человеку, корзинами. Люди храма вполголоса и вразнобой читывали мольбы, собранные в плетенки. Он даже уловил обрывок фразы, произнесенный тонким дрожащим голосом:
  - Файру Ненавидящий, уничтожь их...
  Рут на ходу слегка ухмыльнулся. Почтенные служители сегодня много чего узнают о своей стране и народе. А также о судах, благородных властителях, обнаглевших торговцах и прочем.
  Вслед за другими он переступил порог двери, прорезавшей Стену Молений в доме Йалди. На опустевших крюках уже висело несколько листков с мольбами. Двое из них, нанизанные на крюки рядом с выходом, затрепетали в потоках воздуха, что разогнала процессия.
  Идти предстояло недалеко - дом Коэни был следующим в круге храмовых зданий. Тарлани вслед за служителями исчезли за распахнутыми дверями, вокруг которых уже толпились служители рангом пониже, глазея на входящих с затаенной надеждой.
  Рут внутрь не пошел, рассудив, что там и без него народу достаточно. А увидеть, откликнется или нет Трира на клятву служительницы, можно было и снаружи.
  Следовало только найти наблюдательный пункт.
  Он приблизился к сооружению из камней, закрывавшему вход в храм. Преграду выложили в форме треугольника со скошенной вершиной. Рут выбрал один из двух боковых склонов, взбежал по крутой и шаткой лесенке, получившейся из граней и углов валунов. Подтянулся на руках и уселся боком на храмовой стене, над самым входом.
  Приведенные адельбергцами все ещё были здесь. На куске уцелевшей мостовой вокруг храма тесно стояли люди, упорно глядя на вход и темные башни молельных домов.
  Его заметили, пришлось чуть покачнуться, пропуская свистнувший рядом с щекой камень. По-хорошему, сидеть тут вовсе не следовало, но Руту очень уж хотелось своими глазами увидеть то, что должно было случиться. В конце концов, именно ради этого он и пришел в Элимор...
  Песочно-рыжее предрассветное небо над головой наливалось желтизной все сильнее, лучи встающего Элсила заливали все бликами цвета первой весенней травы. Именно на небе и появился первый знак того, что Трира-Мстительница откликнулась.
  Сначала свистнул ветер и разогнал легкие клочья облаков на закатной стороне. Небо вдруг исчертили тонкие линии, стремительно наливающиеся цветом и объемом. Рут бросил быстрый взгляд вниз - служительница Алора уже вышла из молельного дома с толпой собратьев. Лицо её было поднято вверх, на мгновенье она застыла и тут же кинулась в простенок между двумя домами. Кто-то принес лестницу, приставил шаткое сооружение из жердей к ограде прямо перед ней. Тарлани, шедшие следом, не мудрствуя лукаво, просто попрыгали и угнездились на стенах, как куры на насестах. Хорошо быть магом...
  Предрассветная болезненная желтизна неба выцвела. В небосвод, как в гигантское блюдо, кто-то опрокинул, предварительно перевернув, семь Бездн и семь Садов. Ясно и четко видимых. Как куски громадного пирога, расходились от центра - а центром стала крона храмового дерева - стесанные сверху исполинские горные кряжи. Свисающие вниз сталактитами. На плоских треугольных вершинах, утекающих за пределы горизонта, в бесконечность, курчавились коричнево-алые Сады, зависнув над городскими крышами. А между Садов темными треугольниками вклинивались Бездны. Тоже поросшие кое-какой растительностью, судя по скупым мазкам красных и бордовых тонов.
  Рут перевел взгляд на людей за стеной, застыл выжидающе. Камней уже никто не бросал - те тоже потрясенно таращились на небо...
  От толпы адельбергцев перед храмом отделилась крохотная лиловая искра. Несколько голосов яростно и громко закричали, на языке, которого Рут не знал. И тут же вслед за первой искрой от толпы рванулся вверх целый дождь из сияющих лиловых капель.
  Рванулся, пролившись на одну из Бездн, возносясь с земли. Души адельбергцев возвращались домой, к Рьягу Ненасытному.
  Люди в толпе падали, как подкошенные. Дождь полностью выкосил человеческие ряды перед храмом...
  И сразу же лиловые ливни забили из-за стены домов по ту сторону пустыря, расходясь кольцом по столице. Светящийся дождь орошал уже все небеса. Души возвращались в места, им предназначенные, кто в Сад, а кто и в Бездну.
  Он не знал, сколько это продолжалось - нескончаемые потоки лилового света, уносящиеся вверх, завораживали. И меняли ощущение времени Твердь, нависшая над головой, казалась более живой и реальной, чем серые силуэты домов, застывшие по ту сторону пустыря, чем люди храма, замершие внизу с поднятыми лицами. У Рута даже мелькнуло ощущение, что это он повис вверх ногами над чьим-то миром, разглядывая и рискуя вот-вот в него сорваться...
  А потом все кончилось, резко и внезапно. Последние капли втянулись в Сады и Бездны, бордовые деревца на вершинах и серые камни в глубинах вдруг налились яркостью, плеснули смесью густых цветов - и все исчезло, сменившись молниеносно, словно по чьей-то невидимой отмашке, яркой желтизной утреннего неба.
  С городских крыш напротив храма сорвались птицы. Пригоршнями черных меток метнулись через пустырь, закружились вокруг храмового дерева, истерично пересвистываясь.
  Люди, приведенные к храму адельбергцами, по одному поднимались с земли. Большая часть, оглядевшись, спешно уходила через развороченный пустырь к домам, сгорбившись и втянув голову в плечи. Двое или трое детей плакали, ковыляя вслед за взрослыми.
  Но кое-кто разворачивался к замурованному входу храма. Под стеной, на которой сидел Рут, уже собралась молчаливая толпа. Люди стояли, склонив головы, лишь некоторые глядели в сторону валявшихся на земле стражников, убитых Рутом и Тарланями.
  Набежавшие служки кинулись разбирать преграду, закрывавшую храмовый вход. Рут спрыгнул со своего насеста, скатился по груде валунов, выпрямился.
  Служительница Алора шагала к нему по помосту. Сбоку к ней подлетела старая женщина, которую Рут видел в начале этой ночи в подземельях храма. Передала что-то на ходу.
  Главная служительница, подойдя, протянула ему небольшую книжечку в кожаном переплете.
  - Вот обещанное вам за помощь. Вы даже не представляете, как много вы для нас сделали, и как мы вам благодарны. Да пошлют Боги все блага и долгих лет правления вашей милости.
  - Благодарю, почтеннейшая... - С неловкостью произнес Рут. Поклонился.
  Женщина устало заметила:
  - Учитесь принимать чужую благодарность, наследник Рут. Я предвижу, что в будущем это вам может понадобиться. Знаете, некоторые особенности характера так легко просчитываются... Можем, вы желаете что-нибудь ещё?
  Тарлани стояли тесной кучкой неподалеку. Всем своим видом и взглядами выражая, что им тоже следует получить свой кусок от благ и благодарностей.
  Рут перевел взгляд на служительницу. Честно признался:
  - Да. Скажите, что вам открыли люди, которых адельбергцы убили в Майлоке? Те, что лежали у вас в подземелье?
  - Ничего особенного. - Его собеседница измученно зажмурилась, потерла пальцами брови и лоб над ними. - Бедолаги опознали своих палачей, точнее, тех, в кого вошли адельбергцы. Один торговец из южного квартала, двое его сыновей и три прислужника. Больше ничего толкового убитые не сообщили, им было как-то не до подробностей, пока их убивали...
  - Как имя торговца, почтеннейшая? - Арлена возникла рядом, торопливо присела в неглубоком реверансе. - И нам очень хотелось бы узнать, где он жил. Видите ли, наследник Рут кое-что обещал Тарланьскому дому в благодарность за помощь. Но увы, обещания его милости так и остались обещаниями, что нас печалит сверх всякой меры. Речь, как вы понимаете, о некоем предмете...
  Служительница Алора кинула на Арлену оценивающий взгляд. Сухо сказала:
  - Обещания наследника Керсы будут выполнены. Вас прямо сейчас проводят к дому означенного торговца. - И добавила ещё более суровым тоном: - Можете также навестить Вирень с Мадеском. Бумагу к тамошним служителям, чтобы они оказали вам всяческое содействие в поисках неких предметов, вам выдадут.
  Женщина в храмовом плаще обернулась к главам домов, успевшим подойти и встать у неё за спиной тесной группкой. Те склонили головы, соглашаясь. Правда, не слишком дружно...
  Она нахмурилась, сказала ещё громче, вбивая между словами паузы:
  - Предметы, составляющие суть обещаний наследника Рута, слишком опасны. Пусть их забирает Тарланьский дом, освободив тем самым Элимор от дара проклятого Демона. Пусть уйдут отсюда те риски, что несет обладание ими. Но... вы позволите дать вам совет? Из благодарности?
  На лицах глав домов медленно разгоралось понимание. Благородная Арлена кивнула, сумев обойтись без снисходительности.
  - Не мстите Совету Магов. Забудьте мечту об Алом Замке, не пытайтесь вернуть себе Источник Сил. Оставьте эрронских магов посланнику, который должен прийти. Поверьте, ваше керсийское изгнание - это ещё не самая худшая участь. Я говорю это потому, что мне жаль детей Тарланьского дома. Знаете, о чем я иногда думала, когда изучала историю?
  Арлена по-аристократически надменно вскинула одну бровку - нечто среднее между вопросом и небрежно-милостивым позволением говорить. Её собеседница продолжила, уже более мягким тоном:
  - Я думала о том, что великий Дар Тарлань сделал с детьми адельбергцев. Ведь они были, не могли не быть... Раздал по семьям и приказал вырастить их простыми анадейцами? Отослал на древнюю родину, остров Адельберг, где эти дети были всем чужие, никому не нужные, и скорее всего умерли от рук местных жрецов, как приношения их божеству Рьягу Ненасытному? Убил? Стоит ли обрекать ваших собственных детей на подобное ради мести? И ради недолгого возвращения к удобствам Алого замка?
  Арлена опустила глаза, после короткой заминки пропела:
  - Я непременно передам ваши слова сиятельному князю Тарланю. Благодарю вас от имени всего Тарланьского дома за заботу и участие. Не могли бы вы дать мне теперь провожатого и ту самую бумагу, о которой говорили?
  Старик со знаком Йалди отделился от группы главных служителей, подошел к Арлене, тронул за рукав, неловко склонившись.
  - Следуйте за мной, благородная госпожа.
  И тут Рут понял, что Арлена слова служительницы восприняла очень даже серьезно, потому что отвешенный ею прощальный реверанс был подчеркнуто низким.
  Тарлани ушли вслед за стариком. Женщина со знаком Алора повернулась к нему, сказала, устало моргнув:
  -Наследник Рут, не хотите ко мне присоединиться? Я собираюсь позаимствовать лошадь у одного из наших горожан. И отправиться на ней в Ренло, в самую близкую отсюда деревню. Врата Майлока, как вы сами нам сказали, скорее всего разрушены, Врата Икариона похоронены в недрах самого Икариона, а в замке Гуаров Переходных Врат никогда и не было - властители Элимора издревле почитали это весьма опасным...
  - Почту за честь. - Рут склонил голову.
  
Оценка: 6.36*44  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Ефремов "История Бессмертного-4. Конец эпохи"(ЛитРПГ) Т.Сергей "Эра подземелий 4"(Уся (Wuxia)) Д.Сугралинов "Кирка тысячи атрибутов"(ЛитРПГ) А.Найт, "Капкан для Ректора"(Любовное фэнтези) Т.Ильясов "Знамение. Начало"(Постапокалипсис) Д.Сугралинов "Дисгардиум 3. Чумной мор"(ЛитРПГ) Т.Мух "Падальщик 2. Сотрясая Основы"(Боевая фантастика) М.Атаманов "Искажающие Реальность-7"(ЛитРПГ) А.Субботина "Проклятие для Обреченного"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"