Ночь торжественно вступила в свои права, в воздухе таял фиолетовый вечер, более густой фэнтезийный цвет космоса вплывал на улицы города. Словно регент, космическая мгла, по - хозяйски разожгла звезды над маленькой, но стойкой планетой Земля. Голубая ель , очень высокая, дремлющая , расположенная в центре жаркого южного города задышала космической прохладой,смешенной с морскими водоворотами, незаметными брызгами кружащимися по всему спящему городу. Ночные бабочки, заигрывали с каплями моря и танцевали в облаке света фонаря, отражаясь в глазах ночи все теми же далекими звездами. Мир и Город, засыпали в тайне нахлынувшего мягкого мрака вселенной, украшенного диаматами далеких россыпей непостижимых звезд и галактических скоплений.
И море послушало шепот той, которую древние и ушедшие эпохи считали своей богиней. Херсонес спал сном старика, море тихо качало его босые ноги - валуны. А под полуразрушенной аркой святи- лица Артемиды можно было разглядеть прозрачную женскую тень, облокотившуюся о колонну.
- Да Искра то все Божья, Искра! Хоть вы трижды академики, а такая красота как Софья, лестница эта беломраморна, чудеса дивные, на это только Искра Божья способна! - Да откуда она взялась - то, Клава? - анестезиолог возмутился. - Залетная видать, - пригорюнилась баба Клава, - небось давно по свету летала, хозяйку искала, да вот и нашла. - Ересь! - каркнул директор как-то неуверенно.
