# И она простила

Аноним L++

Аля, Наташа, Лола, Ирэн

Таксист не поддался на уговоры дамочки и сдал Наташу с рук на руки - мужу вместе с тортом.

Такой сумасшедшей недели у старшенького Димы не было давно. Он все это назвал весенним обострением - он смутно вспоминал, что позапрошлой весной было нечто похожее. Если бы у него был телефон Али, он позвонил бы тем же вечером.

Наташа не звонила. Держала паузу? Пробовала перемолчать Алю? Ну-ну...


"Ну-ну" - улыбалась про себя Ирэн. Ей было хорошо. Натали без споров приняла сначала платье, потом костюм. Туфельки купила сама, но выбирали вместе. Она позволяла заниматься ее гримом. С ней опять стало не стыдно появляться на людях... Они с Натали были в Большом... Они с Натали были на модном вернисаже... Знакомые ее уже спрашивали, можно сказать поздравляли: "Вы будете не одна?"

С ней Натали держала свой норов в узде, и только по этому Ирэн понимала, что та знает: с Алей у нее все еще впереди... Ах, как это звучит, когда тебе за сорок: "все еще впереди".


А знала бы она на сколько... Сколько ей еще насыплется этого счастья... За благословенные шесть лет...


"Нет! - орала Аля на Лолу. - Я не буду ей звонить! Я тебе говорила, что она все поймет?! Говорила?! А если я ей не нужна такая, то другой меня нет!"


Директор "Карата" с самого начала подозревал худшее. Отказать принять девочку он, конечно, мог. На каждую мафию есть другая мафия. А своя - так гораздо ближе к телу. Но всегда спокойнее и другую мафию держать в своих друзьях... Ну, пусть не друзьях, ну пусть только иметь с нее самый небольшой должок... Тем более, девочка в камнях разбиралась и как с ними обращаться - знала тоже. Да и корочки какие-никакие, а есть.

Но Алька чуть не покалечила охранника. Чего тот бугай хотел - только урвать поцелуйчик или просто под общую ржачку немножечко пощупать задницу у новенькой девочки - осталось неизвестным... Новенькая резко присев, вырвалась из его объятия и провела апперкот... Как вы понимаете, не в подбородок... Некоторые всерьез утверждали, что, когда она отпрыгнула к стене и встала в стойку, с нее сыпались искры. Парни озверели тоже. Хорошо, что все это было на глазах Олега - его начальника охраны, он выхватил пистолет и предупредил, что прострелит ногу первому, кто шевельнется... помогло... Не шевельнулась даже эта сумасшедшая.

Скорая увезла парня в больницу.

Но одного урока оказалось мало. Через два дня, когда она проходила мимо их толпы, другой придурок решил ее попугать и просто "в шутку" резко бросил руку в ее направлении... Она не поняла, что это шутка. Она перехватила и сломала ему палец. Понимаю, звучит несолидно... особенно когда средний палец выламывают не у вас...

И опять та же мизансцена: она с созвездием искр у стены - в стойке, вокруг озверелая охрана, и орущий Олег с пистолетом...

И опять - скорая, больница...

А кто больничные оплачивает, вы догадываетесь?

А вы догадываетесь, что сейчас неспешно планирует бравая моя охрана? Включая Олега. И под его руководством. В моем детстве это называлось - "темная". А если "темнить" будут - молоденькую девчонку, а "темнить" будут - здоровые мужики? А если некоторые из них прошли "зону"? А ответные меры, и совсем уж не детские, той, "другой" мафии вы просчитать можете? Я не могу. Я и не хочу их считать! Никакой ювелирный магазин не потянет самую маленькую мафиозную войну.

Я попробовал поговорить с Олегом, но он "не понимает, о чем речь". А напрямую он подчиняется не мне, как вы догадываетесь. Выходить на то начальство из-за девчонки-оценщицы? Чтобы там улыбнулись? Так там у них ведь чувства юмора нет! У них там смех - это смерть. Как минимум - деловая. А улыбка - это уже позыв к смеху. Ведь так?

Я попробовал поговорить с Алькой. Но ее молчание - это не вата, это даже не железобетон, это нечто мистическое. Хотел бы я так же вот промолчать, когда жена в следующий раз обнаружит следы губной помады у меня на майке...."


Наташа пришла к Але только в субботу вечером. Без звонка и предупреждения. Аля молча пропустила ее в комнату. Наташа не поздоровалась. Напряженная и отрешенная, она тихо и отчетливо произнесла:

- Я только на минуту. Я только спросить. Почему ты с меня никогда не брала деньги? Или сколько я тебе должна?

Аля наотмашь ударила ее по лицу, выбросила за порог, хлопнула дверью, опустилась на коврик и заревела.

С другой стороны двери на коврике ревела Наташа.


Через некоторое время, не выдержав шума, вышел сосед.

- Девушка, - начал он... он не кончил...

К счастью для него, у Натальи не было Алиного боевого арсенала, который два года нарабатывали на нее инструкторы, оплачиваемые сначала Лолой, а потом Борисом, Наташа просто заорала, как орут все женщины в русских селеньях, увидев, что на них скачет жеребец:

- Пошел вон, козел!!!

Аля, сквозь рев услышав, что на ее Наташу за дверью кто-то напал, распахнула дверь. Рядом с "козлом" уже стояла, подбоченившись, его коза-жена. Соседи - это страшнее мафии, участкового и свекрови. Это в крови, это в генах советских граждан. Даже теперь, когда Советского Союза уже нет. Соседи-то никуда не делись...

Аля втащила Наташу в квартиру и хлопнула дверью.

Они опять стояли друг против друга. Но Натали уже высказалась, выплакалась, выкричалась. Аля уже съездила ей по роже и тоже изрыдалась, да и неделя кое-какие стрессы снять ей помогла. Обе стали способны на элементарные мыслительные процессы.

Наташе вспомнились всю неделю вдалбливаемые в нее слова Ирэн:

"Никогда не состязайся с Алей в молчании! Никогда! И как со мной - будь с ней честной, если уж не можешь быть, как со мной, бережной".

Але вспомнились всю неделю вдалбливаемые в нее слова Лолы:

"Почему ты хочешь обделить любимую, тем, что давала последнему засранцу, который платил нашей конторе? Сработай ее! На все 500 долларов! Ну, хотя как со мной - на 400..."

И девочкам хотелось быть вместе. Они же, черт возьми, любили друг друга... И, видишь, она - вот...

Более опытная, наконец разглядела новые туфельки у Наташи, дорогое платье на Наташе, отметила остатки вечернего мейкияжа... "Все - новое... Неужели все - ради меня?" - - и решилась первой: "пусть будет как с ней - на 400 долларов".

Она беззащитно, тыльной стороной ладони оттерла слезы. Она сгустила молчание. Она потупила глазки. Она чуть двинула ножкой. Она прикусила губку. И жалобно поглядела на Наташу.

Более умная, наконец, услышала за дверью блеянье жены соседа и решилась тоже: "пусть будет как с ней - честно" :

- Я люблю тебя. - сказала она. И тоже оттерла слезы.

Тут не выдержала и Аля:

- Я люблю тебя.

Наташа охнула.


Еще Наташа опять успела пробормотать: "Только не оставляй следов, я прошу, ну, ради меня - никаких следов!". Лучше б она не успела... Лучше б она потом что-либо напридумывала мужу. Без чего-нибудь сумасшедшего в тот вечер Аля не могла. Она взяла подушку...

Что в садо-мазо экспериментах, хотя бы с одной стороны должна быть более-менее ясная голова - она знала. Теоретически. Потому что практически, ясная голова была раньше всегда - у нее. Раньше...

Наташа считает, что в тот вечер, задохнувшись, она едва не умерла...

Аля хотела сделать вечер незабываемым. Она добилась своего. Наташа и спустя шесть лет припомнит его Але. Писательница уверена - с обличающей интонацией... ('...ваша кровожадность, ваши садо-фантазии дали сто очков вперед моему скромному желанию придушить вас подушкой - следуя вашему же опыту. Вы делали это не однажды - а однажды так и вовсе реально и уголовно наказуемо... и на кого руку подняли?! ведь это же все равно что ребенка придушить... И даже имели наглость рассказывать об этом - преступника всегда влечет на место преступления.') Прочитав эти строчки, проститутка и спустя шесть лет сыто улыбнется.


Но тогда возвращаться домой Наташа не могла. Не было у нее ни сил, ни желания, ни здоровья.

Позвонила домой:

- Димочка, я у Али. У нее и заночую, хорошо? Кажется, я смогла ее уговорить запечь нам завтра гуся с яблоками.

И восторженный рев старшенького на том конце провода смешался с восторженным визгом младшенького. А на этом - повесили трубку.

- Ты с ума сошла! Я ощипанного гуся не отличу от канарейки!

- Гусь он больше. Больше него - только страус. Но страусов у нас не продают.

- Да я не умею!

- У тебя вся ночь впереди...- и извернувшись всем телом, Наташа уставилась в глаза Але. - А правда, музыкальность фразы "вся ночь впереди" почти не уступает оной в словосочетании "гусь с яблоками"? Так что, ты можешь приступать... Только начни с чего-нибудь простенького, без всяких этих ваших профессиональных изысков - мы, честные девушки к ним, наверное, не очень приспособлены... - она хотела натужно кашлянуть, но получилось до ужаса натурально. - Вот видишь. - отдышавшись, сообщила она.

"Ну и зачем же столько слов?" - подумала Аля, тронула ее колено и повела руку выше, потом вернулась, потом посмотрела в лицо Наташе, потом опять - на колено, и опять двинула руку...


Приготовление гуся превратилось в некое подобие средневекового действа с масками, с шаманскими плясками, со сжиганием Пятницы и побиванием диавола камениями. Но гусь не поддавался. Ситуацию спасла бабушка, которую за передник привела Настенька. Ветеран партии возглавила штаб ставки, и гусь сдался.

Младшенький этот день помнит и сейчас.


В "Карат", бросив все свои дела, в понедельник с утра явилась Лола.

В кабинет Димыча опять вызвали Олега.

Это он с Димычем мог корчить невинность - Лола проехалась по нему, как паровой каток по свежевываленному навозу. Она объяснила не ему - Димычу, на него она и не смотрела - сколько проверок, инспекций и ревизий обрушится на магазин ( "у вас проверяли диаметр отверстий под канализацию на соответствие СНИПам? Которые ПОД вашими голубыми унитазами?!"), а ведь ей стоит только намекнуть кое о чем кое каким своим клиентам! А сколько у вас может быть дополнительных элитных продаж - если о совсем другом она намекнет другим, вы представить можете? Она минут 10 говорила, как любит свою девочку. Она спросила Димыча, а что бы он, Аристарх Дмитриевич, сделал, если бы какая деваха прилюдно начала хватать его за неприличные места? Она - "кстати" - поинтересовалась его мнением, а скольких зараз его доблестных охранников могла бы завалить ее воспитанница? Потом она кинула на стол пачку фотографий. "Вот эту узнаете? - Алечка, а вон тот - Борис Драгалов. Такого знаете? Еще помните? Ваш инвалид из больницы выходит? А если бы им занялись вот эти, остальные, которые вокруг них, его бы там отремонтировать смогли? А как вы думаете, им бы занялись, если бы узнали, что он, придурок, на подругу Бориса свои ручонки поднял?..."

И тут Олег не выдержал. Он спросил: "Она - та самая?"

Лола не стала вникать, что он имел в виду. Она просто ответила: "Да.". И стала собираться.

"А фото?"

"Алечке передадите".

Она уже совсем уходила... но на прощание сказала: "Конечно, я понимаю, что моя девочка хочет побыть скромной и незаметной, конечно я понимаю, что и алмазы можно использовать в... бурильном деле, но... не элитные же бриллианты... Когда мои клиенты на ваш эксклюзив смотреть придут, очень советую ее привлечь. Очень".

Димыч среагировал сразу: "Если... то 2% от дополнительных продаж будут - вашей девочки."

Лола хмыкнула: "Только не вздумайте в лицо назвать ее "девочкой", будут еще пострадавшие - ненавидит."


Олег проверил фотографии, и ему подтвердили: это - Борис Драгалов, эти - нынешняя верхушка его "фирмы", а девчонка - действительно "та самая".

Когда "инвалид" вышел из больницы, охрана в полном составе ввалилась в отдел приема. Олег предъявил ей охапку роз и попросил:

- Давай мириться.