# Искательницы приключений

Аноним L++

Искательницы приключений


- "А по его горизонтам стояли две армии. И ждали...", - тихо повторила Тина.

На улице погода никак не могла решить, что это - ещё одна поздняя оттепель или уже пришла весна, к настоящему теплу всё это или к последним морозам, к пасмури или к метели... И сверху капало, а внизу похрустывало неубранным кое-где ледком. И то ли дождь ещё притворялся последним снегом, то ли снег, не добравшись до земли, обращался туманом.

На улице было неуютно, как в квартире, из которой только что уехали гости, и надо уже возвращаться в будни - начинать уборку. На улице было, как утром с постылой любовницей, а здесь...

Пристанище...

Здесь не разнеживало домашним уютом, домашним теплом, домашней расслабленностью. Здесь были бы неуместны домашние тапочки и халаты, а словно бы - смокинги и декольте. Но ощущение безопасности... Словно бы бродяги сдали на входе свои шпаги и сюрикены, свои склянки с ядом, свои магнумы, узи и светошумовые гранаты и приготовились к празднику, приготовились... Приготовились к встречам, приготовились к чуду. Приготовились к роковым свиданиям...


Искательница приключений,

Искатель подвигов...


Ещё прошлой осенью здесь хватало свободных мест, но потом, когда я раз за разом пыталась застать здесь Ирину Дмитриевну, незанятых столиков становилось всё меньше и меньше, и вскоре уже начала опасаться, что, зайдя в очередной раз, останусь ни с чем, но местный метрдотель... метресса... как-то запомнила меня и уголок мне находила.

Нашла нам и сейчас.


Я закончила читать про ущелье заполненное водопадами и радугами, и Тина опять повторила последнюю строку:

- "А по его горизонтам стояли две армии. И ждали...", - и неожиданно жёстко добавила: - Не дождутся!

- Да, мне и самой уже хочется добавить, - улыбнулась я, - как... как в обеих армиях от напряжения дрожат колени, зудят зубы, чешутся кулаки, топорщатся перья; как над бесконечным номосом горит и никак не может догореть бесконечная заря; как миги обращаются секундами, секунды накапливаются в минуты, минуты каменеет часами; как истомляются руки, опускаются крылья, зарываются в грязь копыта; как, наконец, садится на кочку первая истомившаяся воительница; как первый бес тайком от сотника-дьявола хлебает, наконец, из запрятанной фляжки; как первая наставница сосланной бурчит: не завидую я тому нечистому; как номос доносит эти слова до противоположной армии, и первый друг сосланного бормочет: а я завидую; как заря всё наливается бесконечностью; а та, которая первая села - чего зря время терять: вечерний загар самый полезный - разделась, и кой-чего у неё прикрывало нынче лишь несколько перышек; а тот который выхлебал уже всю свою фляжку - уже дрался с друзьями за единственный бинокль, который, плюнув от сарказма, небрежно бросил на пенёк сотник; а жёлтая заря всё горит и горит, горит и горит, горит и горит...

Тина засмеялась и резко повернулась: за соседним столиком засмеялись тоже.


И говорила, и читала я негромко, да и джазовые вариации из невидимых динамиков скрадывали звуки посторонних компаний, но эта пара нас слышала. Больше - они нас слушали.

Это чувство - чувство публики, трудно объяснить, но, как женщина всегда знает, что на неё смотрят, так и тут, я давно почувствовала внимание слушателя. Слушателей. Как выяснилось - двух.

Тина гневно встала:

- Вы!...

- Уймись, смертная, - примиряюще проговорил мужчина.

- Вы?! - изумилась моя подруга, а я всё ничего не понимала.

- Мы не к тебе.

И он повернулся ко мне, и он взглянул на меня, и он улыбнулся мне.

Бездна.

- Не пугай девочку, - раздалось сбоку.

Так шелестят берёзы, так падают звёзды, так светятся розы... Так дышит флейта.

- Она не любит, когда её называют девочкой.

- Я знаю.

Так... так посреди воробьиной ночи вспыхивает небо.

Она угрожает ему? Мне?! Что ж... Я нашла взгляд того, кто выглядел как мужчина... Поначалу ничего не происходило, потом фортепьяно в динамиках угасло и заместо - расцвёл саксофон, потом ясно услышалось биение сердца... сердец... трёх! Потом...

- Уймись, смертная! - не выдержала та, которая выглядела совсем как женщина.

Что ж... Можно выдохнуть и остановить танец молчаний.

- Говорите.

Выдохнула и она, а он сглотнул... Потянулся к своей чарке... Буркнул:

- За прекрасных дам!

Одним глотком выпил. Поморщился:

- Просил же заказать для меня водку! - и обернулся ко мне: - Всего лишь тройка слов: Сафо выражает нетерпение.

А белокрылая добавила:

- Обещала же... Обнадёжила... Выполняй.

Темноликий повернулся к свой спутнице, дотронулся до её обнажённой руки:

- Разреши, я сделаю ей подарок.

- За что?

Показалась ли мне проскочившая от её кожи в его ладонь искорка? Почудился ли запах озона?

- За Ждокла. Он обхохочется, когда я опишу ему его драку за бинокль. Такая классная визуализация!

В ответ раздался смех, ну, совсем женский:

- Интересно, а Айруне понравится, как за ней подглядывали?! Разрешаю.

- Эй, - возмутилась я, - я ещё посмотрю, принимать ли мне ваши подарки!

- Да кто ж тебя спрашивать будет? - раздался ангельский голосок.

- Я просто ещё скажу, - дьявольски усмехнулся другой, - скажу ещё одно слово, назову крестильное имя твой подружки - Устинья.

- И что?

Моя подружка только обречённо махнула рукой.

- Да, она представляется последними четырьмя буквам своего имени, - опять усмехнулся дьявол.

- А как ты думаешь, как зовёт её её старшая сестра? - опять улыбнулась ангел и встала. - Всего хорошего!

Они обнялись, затуманились воздухом, мраком - исчезли.


Я стояла, смотрела на ту, которая и мне представилась по последним четырём буквам своего имени, а потом просто выделила четыре первых:

- Уста?!


*

*

*

повествование про девочку Алю подходит к концу. Так как оно по времени подзатянулось напомню истоки:


"кафе" - Полет пчелы от яблоневого сада и до ладоней дам

(http://samlib.ru/e/elx_e_e/ala41.shtml)


"Ирина Дмитриевна", "Сафо" - Это уже стало ритуалом

(http://samlib.ru/e/elx_e_e/ala491.shtml)


"Тина", "белокрылая", "темноликий", "две армии" - В миг полуосени-полузимы

(http://samlib.ru/e/elx_e_e/vmig-1.shtml)


"Уста" - Правило великого исключения

(http://samlib.ru/e/elx_e_e/aa03.shtml)


2