Эмануилов Рахамим Яшаевич, Яшлавский Андрей Эдуардович: другие произведения.

Террор во имя веры: религия и политическое наси-

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
  • Аннотация:
    В монографии на основе широкого круга источников раскрыва- ются идеологические основы "религиозного терроризма", рас- сматриваются региональные особенности и политическая по- доплека экстремистских движений от ХАМАС до "Аль-Каиды" и других в тесной связи с глобальными процессами в современ- ном мире. Авторы анализируют религиозные террористиче- ские группировки с 40-х годов ХХ в. до наших дней. Особо ис- следуются истоки экстремистских и сепаратистских течений на постсоветском пространстве, формулируются принципы и методы противодействия их распространению. Для историков, политологов и широкого круга читателей.

Рахамим ЭМАНУИЛОВ

Андрей ЯШЛАВСКИЙ ГЕШАРИМ ИЕРУСАЛИМ

Рахамим ЭМАНУИЛОВ Андрей ЯШЛАВСКИЙ

МОСКВА МОСТЫ КУЛЬТУРЫ

Фонд

"Взаимодействие цивилизаций"

Эмануилов Р. Я., Яшлавский А.Э.

Террор во имя веры: религия и политическое насилие. - М.: Мосты культуры, 2011. - 344 с.

ISBN 978-5-93273-343-8

В монографии на основе широкого круга источников раскрываются идеологические основы "религиозного терроризма", рассматриваются региональные особенности и политическая подоплека экстремистских движений от ХАМАС до "Аль-Каиды" и других в тесной связи с глобальными процессами в современном мире. Авторы анализируют религиозные террористические группировки с 40-х годов ХХ в. до наших дней. Особо исследуются истоки экстремистских и сепаратистских течений на постсоветском пространстве, формулируются принципы и методы противодействия их распространению.

ISBN 978-5-93273-343-8

Для историков, политологов и широкого круга читателей.

? Эмануилов Р. Я., Яшлавский А.Э., 2011 ? Фонд "Взаимодействие цивилизаций", 2011 ? Мосты культуры/Гешарим, 2011

Введение

В списке глобальных вызовов, угрожающих современному миру, международный терроризм, вероятно, может стоять под номером один.Введение

Введение

22

21

Террористическая угроза не является исключением, пожалуй, ни для одного государства - крошечной страны или супердержавы, государства с деспотическим правлением или с почти неограниченной демократией. Наряду с другими вызовами, стоящими перед человеческой цивилизацией - проблема распространения оружия массового поражения, наркоугрозой, экологическими проблемами, голодом и бедностью в странах третьего мира и другими, - терроризм несет не только непосредственную угрозу своими конкретными проявлениями, но и скрывает далеко идущие последствия для самых разных сфер человеческой жизни. Принимая в целом мысль, что терроризм есть оружие слабых, приходится в то же время признать, что это сильное оружие, несущее огромную угрозу. Согласимся с мыслью, что "сила слабого максимальна, когда она деструктивна. Раньше малочисленные силы могли устроить убийство, менявшее ход истории, но никогда им еще не удавалось так потрясти современный мир" Пенн М.Дж., Залесн Э.К. Микротенденции: маленькие изменения, приводящие к большим переменам. М., 2009. С. 488.. Будучи проявлением асимметричного насилия, идущего "снизу", терроризм конца ХХ - начала ХХ! столетия качественно отличается от терроризма предшествующего времени. На фоне процессов глобализации, распространения новых способов массовой коммуникации, угрозы неконтролируемого распространения оружия массового поражения проблема экстремизма и терроризма приобретает совершенно новое звучание, становясь значительным фактором не только внешней и внутренней политики большинства государств, но и повседневной жизни миллиардов людей на всей планете.

Что такое современный терроризм? Детище нашего времени или же просто модернизированная форма политического насилия, древнего как человечество? Существует ли генетическая связь между последователями Усамы бен Ладена и левацкими боевиками немецкой "Фракции Красной армии" или между шиитскими боевиками ливанской "Хезболлы" и русскими народовольцами? Или, может быть, феномену "Аль-Каиды" следует искать объяснение в недрах исламской религии? Без четкого осмысления корней терроризма крайне трудно (да и возможно ли вообще?) понять это явление, ставшее в последние десятилетия главным вызовом мировой безопасности. А без понимания невозможно и эффективно бороться с террористической угрозой. Где и когда именно родился феномен терроризма - вопрос очень спорный. Ясно одно: место его рождения не в песках Аравии, не в оазисах Магриба, не в стенах медресе Центральной Азии... К этому мы еще вернемся, а пока надо задаться другим вопросом.

Вообще, когда мы говорим о терроризме, мы должны четко понимать: а что, собственно говоря, такое терроризм? На первый взгляд особых вопросов тут быть не должно. Терроризм (от латинского terror - страх, ужас) - незаконное использование насилия (убийства, взрывы, захваты самолетов, зданий, заложников и т.д.) или угрозы насилия на негосударственном уровне против личностей или собственности для запугивания или изменения курса правительства, гражданского населения или любой его части для достижения политических или социальных целей. Казалось бы, довольно четкое и ясное определение. Но и оно вызывает немало вопросов. Немного слов чаще употребляются каждый день сотнями средств массовой информации, чем слова "терроризм", "террористический", "теракт", "террористы". Но за этим частым употреблением не теряется ли истинный смысл этих понятий? Существует масса определений терроризма в словарях, справочниках, научных монографиях. Одни из них приближаются к сущности этого феномена, другие блуждают где-то далеко. И вопрос этот далеко не ограничивается чисто академическим интересом. Поиск четкого определения этого понятия имеет и вполне прагматическое, прикладное значение для самых различных сфер - от международных отношений до уголовного права.

Тут следует согласиться с теми авторами, которые указывают на то, что, в частности, "отсутствует криминологическое понятие терроризма, а его определение в российском уголовном законе вызывает серьезные сомнения. Не полностью выписана феноменология терроризма, не выделены его отдельные проявления и в целом отсутствует его типология, несмотря на то что некоторые разновидности террористических актов обладают весьма специфическими чертами, не присущими другим. Неразработанность типологических вопросов препятствует адекватному пониманию природы и причин рассматриваемого явления, социальных и психологических механизмов его реализации" Антонян Ю.М. Терроризм: криминологическое и уголовно- правовое исследование. М., 1998. С. 5.

См.: Силантьев Р.А. Ислам в современной России. Энциклопедия. М., 2008. С. 141-146.. Соответственно без четкого определения феномена терроризма значительно затрудняется противодействие ему на государственном, межгосударственном и юридическом уровнях.

Отсутствие четкого определения понятия "терроризм" хорошо иллюстрирует пример палестинского Исламского движения сопротивления (более известного как ХАМАС). Это движение в Израиле, США, странах ЕС и т.д. занесено в список террористических организаций. И, надо думать, не без оснований. Однако, будучи легальной политической силой в Палестинской автономии, более того, одержав победу на парламентских демократических выборах, ХАМАС воспринимался Россией уже не в качестве террористической организации, а как потенциальный участник переговорного процесса на Ближнем Востоке, что вызвало резкую критику со стороны Израиля и стран Запада. В то же время в России решением Верховного суда РФ (14 февраля 2003 г.) запрещена деятельность таких организаций, как "Хизб ут-Тахрир" и "Братья-мусульмане", признанных террористическими3. Тогда как в ряде других стран эти организации не признаются в качестве террористических группировок. Если бы существовало общепринятое четкое определение слов "терроризм", "террористический", то была бы и ясность в конкретном вопросе отношения к ХАМАС, "Хизб ут-Тахрир" и "Братьям-мусульманам".

Понятие "терроризм" далеко от нейтральности - оно имеет политическую и эмоциональную окраску. А это приводит к тому, что точное определение этого феномена оказывается затуманенным. Существуют десятки, если не сотни определений слова "терроризм". С нашей стороны, было бы чрезмерно самонадеянным претендовать на поиск некоего универсального определения. Однако при этом хотелось бы расставить некоторые акценты, которые, как нам представляется, приближают к лучшему пониманию данного феномена.

По сути дела, единственными не подлежащими сомнению фактами остается признание терроризма злом и необходимость борьбы с этим злом. Однако необходимо четкое понимание, что же такое терроризм.

В этой связи можно вспомнить статью бывшего министра иностранных дел Великобритании Дэвида Миллибэнда, опубликованную в январе 2009 г. в газете "Гардиан". В статье, озаглавленной "Война с терроризмом была ошибкой", глава британского внешнеполитического ведомства признал, что поддержанная ранее Великобританией американская концепция "войны с терроризмом" war on terror как с единым врагом была ошибочной: "Идея "войны против террора" давала впечатление об объединенном, транснациональном враге, воплощенном в фигуре Усамы бен Ладена и "Аль-Каиде". Реальность состоит в том, что мотивации и особенности террористических группировок несопоставимы. "Лашкар- и-Таиба" имеет корни в Пакистане и озабочена Кашмиром. "Хезболла" утверждает, что выступает за сопротивление оккупации Голанских высот. Шиитские и суннитские повстанческие группировки в Ираке имеют мириады требований. Они столь же многообразны, как и европейские движения 1970-х (ИРА, группа Баадера-Майнхоф и ЭТА). Все использовали терроризм и иногда поддерживали друг друга, но их цели не были едиными, а их сотрудничество было оппортунистическим. Так обстоит дело и сегодня" Milliband D. "War on Terror" Was Wrong // The Guardian. 2009. 15 Jan. http://www.guardian.co.uk/commentisfree/2009/ jan/15/david-miliband-war-terror. В этом замечании есть немалый смысл. В конечном счете, для того чтобы правильно вести войну, надо четко понимать - против кого и против чего она ведется. И потому-то расплывчатое war on terror никакой ясности не привносит.

Зачастую проблема определения терроризма возникает из-за смешения двух взаимосвязанных, но отнюдь не равнозначных понятий - "терроризм" и "террор". Ситуация усугубляется и тем, что прилагательное "террористический" относится к обоим этим родственным, но не тождественным понятиям.

Достаточно емким кажется определение терроризма как систематическое, социально или политически мотивированное, идеологически обоснованное использование насилия либо угроз применения такового, посредством которого через устрашение физических лиц осуществляется управление их поведением в выгодном для террористов направлении и достигаются преследуемые террористами цели Петрищев В.Е. Заметки о терроризме. М., 2001. С. 11.. Но следует заметить, что важной сущностной характеристикой терроризма является его направленность, идущая "снизу". Иными словами, субъектом терроризма являются личности или структуры, не обладающие достаточной долей легитимности для осуществления политического насилия. В этой связи представляются неверными утверждения о терроризме, когда речь заходит о терроре, осуществляемом государством. (Уместно вспомнить знаменитое ленинское определение государства как "аппарата насилия".) В этой связи уместно обозначить как по меньшей мере дискуссионную правомерность выделения при классификации терроризма так называемого "государственного терроризма" (в случаях, если государство практикует насилие в отношении оппозиции, групп, категорий или целых слоев населения инспирируется самим государством и реализуется через силовые структуры под предлогом защиты государственных, общественных или общенациональных интересов или же если терроризм является одним из методов реализации внешней политики государства, причем эти методы состоят на вооружении спецслужб или финансируемых государством террористических центров и организаций).

Впрочем, следует оговориться, что эта тема остается спорной и требующей детального изучения и обсуждения. Является ли проявлением терроризма операция израильских спецслужб "Гнев Божий" по ликвидации организаторов террористического нападения на израильских спортсменов во время Мюнхенской Олимпиады 1972 г.? Или можно ли расценивать как терроризм убийство одного из лидеров палестинской группировки ХАМАС Махмуда аль-Мабхуха в январе 2010 г. в Дубае - предположительно агентами израильских спецслужб? С формальной точки зрения действия спецслужб по "манере исполнения" носили характер террористического акта. Но, будучи "освящены" легитимностью государства, вряд ли они могут быть отнесены к разряду терроризма. В то же время возникает вопрос о том, как расценивать террористические акты против мирных граждан, которые осуществляются за рубежом спецслужбами других государств (или, во всяком случае, приписываются им)? К числу таких терактов можно отнести взрыв самолета компании PanAm над шотландским городом Локерби (декабрь 1988 г.), ответственность за который Запад возложил на ливийские спецслужбы, или приписываемый им же взрыв на дискотеке в Западном Берлине в 1986 г. Если предположить, поскольку причастность Ливии к этим терактам не доказана, что эти преступления были осуществлены спецслужбами Джамахирии, то возникает проблема дефиниции этих насильственных акций, которые по всем признакам могут быть проявлениями терроризма - за исключением той самой важной сущностной характеристики этого феномена, который предполагает направленность терроризма "снизу". Проблема соотношения феномена терроризма с действиями тех или иных государств усложняется таким явлением, как "государства - спонсоры терроризма", широко эксплуатируемого на Западе, прежде всего США. Очевидно, что ряд государств, исходя из различных побуждений, действительно оказывает разнообразную поддержку (финансовую, материальную, учебную, логистическую, идеологическую и т.д.) различным экстремистским группировкам, действующим в других странах. Соответственно эти государства несут часть ответственности за действия спонсируемых ими экстремистов. В то же время нельзя не учитывать того, что порой понятие такого спонсорства выглядит довольно размытым и чаще используется в качестве ярлыка по отношению к недружественным государствам, на которые другие государства желают оказать международное давление. Так, США характеризуют Иран в качестве одного из главных государств - спонсоров терроризма (при этом Тегерану вменяется в вину поддержка таких группировок, как ливанская "Хезболла", палестинский ХАМАС и т.д.). В свою очередь, Иран обвиняет американцев в поддержке экстремистов, действующих против иранского правительства (в частности, организации "Муджахедин-э- Хальк" и суннитской группировки "Джундалла").

Равным образом дискуссионным является вопрос соотношения терроризма и партизанской войны, тем более что эти феномены не только тесно соседствуют друг с другом, но и имеют тенденцию перетекать друг в друга. Можно ли применять понятие "терроризм" к партизанской деятельности (герилье)? Несмотря на то что партизаны зачастую прибегают к террористической тактике против войск, сил безопасности или полиции противника, ответ на этот вопрос будет скорее отрицательным. Хотя грань, отделяющая террористическую деятельность от партизанской войны, порой кажется настолько условной, что ее невозможно уловить.

Некоторые исследователи вообще сомневаются, что применительно к современной ситуации разумно использовать термины "терроризм" и "террористы": мотивируется это тем, что эти понятия слишком размыты и неопределенны. Некоторые авторы предлагают вообще отодвинуть в сторону слово "террорист" и заменить его понятием Violent Non- State Actor (Насильственный негосударственный актор, или субъект). Однако и этот термин не совсем корректен при соотнесении с феноменом терроризма. Под это определение попадают как субъекты, строящие свои насильственные действия на идейной (политической и/или религиозной, к примеру) основе, так и те структуры/лица, которые совершают насилие из соображений главным образом материальной выгоды (организованные преступные группировки). С другой стороны, можно ли причислять к феномену терроризма деятельность экстремистских молодежных групп типа скинхедов, деятельность которых вполне можно рассматривать в контексте понятия Violent Non-State Actor. Более того, насильственные акты, предпринимаемые "бритоголовыми", имеют идеологическую мотивацию (расовое превосходство и т.д.). Однако вопрос отнесения скинхедов к разряду террористов остается крайне сомнительным. Таким образом, понятие "насильственного негосударственного субъекта" представляется чересчур широким, не в полной мере учитывающим специфику терроризма как феномена.

Как справедливо отмечает американский исследователь Роберт П. Бэрнидж, еще одним камнем преткновения для всестороннего понимания террористической угрозы является проблема соотношения понятий "террорист" и "борец за свободу" - "то, что для одного терроризм, для другого - борьба за свободу" Barnidge (Jr), Robert P. Non-State Actors and Terrorism. Applying the Law of State Responsability and the Due Diligence Principle. The Hague, 2008. Р.41.. Этот автор предлагает в качестве отправной точки для различения этих понятий задаться вопросом, можно ли квалифицировать данных конкретных негосударственных насильственных акторов как борцов за свободу. "Если они считают себя таковыми, значит, они должны соблюдать международное гуманитарное право", здесь, в частности, подразумевается вопрос, пытаются ли различать эти акторы военные и гражданские "мишени". По мнению судьи Международного суда Питера Хендрика Койманса, "преднамеренные и неразборчивые атаки против гражданских лиц с намерением их убийства - сердцевидный элемент терроризма"'.

Не менее спорным и трудно поддающимся четким определениям является характеристика "политического экстремизма", несомненно более широкого феномена, чем терроризм, который, собственно, "произрастает из политического экстремизма(...). По существу, терроризм является частью экстремизма, так как из широкого ряда его проявлений (мятеж, создание параллельных структур власти, выдвижение ультиматумов, акции гражданского неповиновения, вооруженное сопротивление конституционным органам и т.д.) вобрал в себя наиболее жесткие методы достижения политических целей, допускающие как физическое уничтожение государственных, политических, общественных деятелей, так и убийства рядовых граждан, уничтожение различных материальных объектов" Петрищев В.Е. Заметки о терроризме. М., 2001. С. 11.. Обращает на себя внимание определение экстремизма через его агрессивное поведение, "наиболее существенными референтами которого являются, во-первых, нетерпимость к мнению оппонента, ориентированного на общепринятые в данном обществе нормы; во- вторых, склонность к принятию крайних (силовых) вариантов решения проблем; в-третьих, неприятие консенсуса как ценности и делового инструмента каждодневной деятельности и, в-четвертых, неприятие прав личности и ее самой как самоценности" Цит. по: Верховский А, Папп А., Прибыловский В. Политический экстремизм в России. М.: Ин-т экспериментальной социологии, 1996. С. 12.. Все эти черты присущи и терроризму как одной крайней форме политического экстремизма.

Что остается в сухом остатке? Терроризм - это использование преднамеренного, политически и идеологически мотивированного насилия или угроза применения такого насилия; причем это насилие осуществляет негосударственный субъект - и осуществляет его в отсутствии состояния войны (особенно конвенциональных военных действий). Проявления терроризма весьма разнообразны по своим масштабам, исполнителям, целям, формам, методам, природе и т.п. Террористические действия предпринимаются в целях принуждения, запугивания или передачи обществу или власти некоего "мессиджа" (и это отличает терроризм от организованной преступности в личных целях).

Сам по себе этот термин относительно "молод" - в лексиконе он появился во времена Великой французской революции. Но тогда, в конце XVIII в., словари определяли терроризм как "систему, режим террора". Иначе говоря, речь шла о "терроре сверху" - в данном случае, о якобинском терроре. Но когда мы говорим о терроризме, мы подразумеваем "терроризм снизу". У современных террористов можно отыскать немало предшественников, действовавших в далекие эпохи. Это и греческие философы, искавшие оправдание "тираноубийству". Это и секта сикариев, убивавшая в I в. н.э. представителей еврейской знати, сотрудничавших с римлянами. Это и средневековая исмаилитская секта ассасинов, наводившая ужас как на крестоносцев, так и на мусульманских владык. Это и многочисленные цареубийцы в Европе (начиная с хрестоматийного Брута до выстрелов в Сараеве в 1914 г.), прибегавшие к кинжалу, пуле или яду, чтобы устранить неугодного им монарха. Даже знаменитое "бостонское чаепитие" 1773 г., с которого началось восстание американских колонистов против британского владычества, теоретически можно рассматривать как теракт - уничтожение собственности в политических целях.

Но вряд ли можно считать перечисленные выше примеры прямыми предтечами современного терроризма (хотя косвенное влияние они явно оказали). Многие исследователи считают, что как систематическое явление терроризм начинается со второй половины XIX столетия. Это время, когда произошел всплеск террористической активности в России ("Народная воля" и ее последователи), в Ирландии, Македонии, Сербии, турецкой части Армении, Франции, Италии, Испании и США.

Расцвет терроризма был связан с ростом идей демократии и национализма. Старые методы угнетения со стороны господствующих элит делались все более нетерпимыми. Радикальные борцы с существующим миропорядком искали максимально эффективные, на их взгляд, методы борьбы. Немецкий радикал Карл Гейнцен писал в 1848 г., адресуясь к своим потенциальным последователям: "Если потребуется взорвать полконтинента и пролить море крови, чтобы уничтожить партию варваров, пусть не мучит вас совесть". (Многие современные идеологи терроризма могли бы подписаться под этими словами.) Гейнцен считал, что той мощи, которой обладает власть, следует противопоставить такое оружие, с помощью которого небольшая группа людей способна создать максимальный хаос. В этом тоже можно увидеть перекличку с современными адептами терроризма. А другой радикал Иоганн Мост выступал с идеей, что революционеры должны для борьбы с варварской системой использовать варварские же методы. Его слова о том, что уничтожение полицейских - не есть убийство, поскольку они не люди, вполне соотносятся с логикой террористов начала XXI века.

Возможно, самой знаковой террористической организацией второй половины XIX века стали русские "народовольцы". Пиком их успеха стало убийство 1 марта 1881 г. императора Александра II - после чего террористическая активность "народовольцев" упала, чтобы в начале ХХ века возродиться под знаменем партии социалистов-революционеров.

За пределами Российской империи основными движущими идейными факторами терроризма стали анархизм (особое распространение он получил в Испании и Италии) и национализм (ирландский терроризм против британского господства, армянский терроризм против Османской империи, македонский национализм - против турок, а затем и против Югославии и т.д.). В конце XIX - начале ХХ века анархистами-террористами были совершены такие громкие акции, как убийство австрийской императрицы Елизаветы (1898 г.), президента Франции Карно (1899 г.), короля Италии Умберто (1900 г.). Помимо "адресного" террора в этот период совершаются и теракты, направленные против случайных невинных людей. Одним из первых таких актов стал взрыв в парижском кафе "Терминус", осуществленный Эмилем Анри и повлекший за собой гибель 20 человек. Сам террорист свои действия объяснил тем, что среди его жертв "невинных не было". В подобной логике можно обнаружить перекличку с мотивацией террористической деятельности современных экстремистов, вдохновляющихся исламистской идеологией.

Вторая половина XIX века становится периодом всплеска национализма в различных странах - причем национализма зачастую сепаратистского толка. И по сей день террористические группировки, выступающие под флагом этнического сепаратизма ("Ирландская республиканская армия", "Фронт национального освобождения Корсики", баскская группировка ЭТА, "Тигры освобождения Тамил Илама" и др.) представляют значительный сегмент современного терроризма. Этнонационалистические террористические организации подразделяются на две категории. Первую составляют группировки, ведущие антиколониальную борьбу (см., например, антифранцузскую борьбу в Алжире). В этих случаях террористическое насилие часто является частью более широкой герильи (партизанской войны). Вторая категория включает организации, борющиеся за независимость или автономию тех или иных этнических групп в границах одного государства (реже двух и более): например, баски в Испании, палестинцы в Израиле и т.д. Иногда эта борьба может достигать уровня полноценной гражданской или сепаратистской войны, но обычно главным средством ведения борьбы остается терроризм Law R Terrorism: A History. Cambridge, 2009. P. 179-180..

Мощный всплеск современного терроризма произошел после Второй мировой войны. С одной стороны, этот всплеск был связан с началом постколониальной эпохи. В то время как одни колонии получали независимость мирным и относительно безболезненным путем, в других упорству метрополии противостояла ожесточенная борьба сторонников суверенитета.

Этнонациональный терроризм, использовавшийся сепаратистскими движениями, стал серьезным фактором событий в послевоенной Палестине, на Кипре, в Алжире, в Кении. К террористической деятельности в антибританской борьбе прибегали, в частности, боевики еврейской националистической организации "Иргун". Одной из ее самых громких террористических акций был взрыв в иерусалимском отеле "Царь Давид" (1946 г.). Широкое применение еврейскими боевиками террористических методов антиколониальной борьбы дает основание некоторым авторам заявлять, что "Государство Израиль родилось из терроризма против Британии и народа Палестины" BarghothiJ. International terrorism in historical perspective // Comparative criminal justice: traditional and non-traditional systems of law and control. Prospect Heights, IL, 1996. P. 84.. Опыт антибританской борьбы в Палестине использовался и борцами за деколонизацию принадлежавшего тогда Великобритании Кипра боевиками "Национальной организации борцов за свободу Кипра" (EOKA).

В мотивированном этнонационалистическими и сепаратистскими соображениями экстремизме отчасти может быть обнаружен прообраз религиозно мотивированного экстремизма - в той степени, в какой та или иная конфессия играет отличительную роль для идентификации того или иного этнического сообщества. Например, соединение арабского национализма с исламскими компонентами проявилось в Палестине на примере таких группировок, как ХАМАС; ирландский национализм ИРА сочетается с приверженностью католической церкви (тогда как экстремисты из числа "лоялистов" демонстрируют свою протестантскую идентичность); на национализм еврейских экстремистов весьма логично накладывается сильное влияние иудаизма; из чеченского националистического сепаратизма выросло салафито-джихадистское движение на Северном Кавказе. Примеры можно продолжать, хотя, конечно, не всегда эт- нонационалистический и сецессионистский экстремизм может иметь конфессиональное измерение (так, в частности, оно не выражено в случае с баскской группировкой ЭТА или курдскими сепаратистами). В то же время имеется ряд примеров, когда деятельность экстремистов сепаратистского толка базируется главным образом на конфессиональной основе. К таковым относится, в частности, борьба сикхских экстремистов за создание на территории индийских штатов Пенджаб, Химачал-Прадеш и других сикхского государства Халистан.

С другой стороны, рост левых (более того, левацких) настроений в молодежной, студенческой и интеллектуальной среде на Западе, особенно начиная с конца 1960-х гг., привел к тому, что основным идейным содержанием терроризма этого периода была левизна - будь то националистического (например, ольстерского, баскского, палестинского) или интернационального (наднационального) толка. Хотя к террористической деятельности прибегали - пусть и в значительно меньших масштабах - представители праворадикального спектра, характерной чертой этого периода стало наличие ярко выраженных симпатий значительной части левой интеллектуальной публики на Западе по отношению к террористам-левакам. В 1960-е гг. на Западе большую популярность завоевывают пришедшие из стран третьго мира понятия сельской партизанской войны (теоретиками ее являются Мао Цзэдун, Хо Ши Мин, Эрнесто Че Гевара) и городской герильи ("классиком" считается бразильский ультралевый террорист Карлос Маригелла, написавший "Мини-учебник городской герильи"). Эти теоретические разработки наложили отпечаток и на идеи, равно как и на деятельность прежде всего западноевропейских экстремистов ультралевого толка.

В это время возникают террористические группировки как в индустриально развитых странах ("Фракция Красной армии" в ФРГ, "Красные бригады" в Италии, "Красная армия" в Японии и др.), так и в странах третьего мира ("тупа- марос" в Уругвае, аргентинские "монтанерос", маоистская организация "Сияющий путь" в Перу, палестинские левона- ционалистические группировки и т.д.). Случайно или нет, но самые мощные террористические группировки левацкого толка 1960-1980-х гг. на Западе возникли в тех странах, которые составляли в годы Второй мировой войны силы "Оси" - в Германии, Италии и Японии.

Именно в этот период - в 1960-1980-е годы - терроризм начинает приобретать международный, транснациональный характер. Выражалось это не только в сделавшемся более доступном и легком перемещении террористов из одной страны в другую. Возникали связи между различными террористическими группировками в разных странах. Именно это позволило говорить о рождении некоего "террористического интернационала". И в этом смысле светские террористические группировки леворадикального и/или националистического свойства стали в известном смысле предтечами транснациональной деятельности адептов "глобального джихада" в 1990-2000-х гг. Объединенные группы немецких и палестинских террористов участвовали в захвате участников саммита ОПЕК в Вене в 1975 г. и в угоне в 1976 г. самолета Air France в Энтеббе (Уганда). Японские ультралевые террористы совместно с арабами из "Народного фронта освобождения Палестины" устроили кровавую бойню в аэропорту Лод. Это только самые яркие примеры проявления на практике террористического интернационализма.

Причем "кооперация" не ограничивалась сотрудничеством внутри одного политического спектра (не случайно западногерманские террористы из группы Андреаса Бааде- ра и Ульрики Майнхоф именовали себя "Фракцией Красной армии" - подразумевалось, что существует "всемирная" Красная армия, еще одной фракцией которой были отличавшиеся особой жестокостью бойцы "Японской Красной армии"), возникало взаимодействие группировок с разными идеологическими мотивациями. Политически мотивированные покушения и убийства (как конкретных личностей, так и случайных людей), похищения людей, захват заложников, взрывы в общественных местах, захват транспортных средств (от поездов до самолетов), даже суицидальный терроризм (так, трое террористов из "Японской Красной армии" совершили теракт 31 мая 1972 г. в израильском аэропорту Лод, жертвами которого стали 26 человек - в большинстве христиан-паломников из Пуэрто-Рико. При этом "красные камикадзе" перед терактом поклялись друг другу умереть и сознательно расстреливали друг друга) - все эти проявления были характерны для этого периода. И, забегая вперед, отметим: с этой точки зрения исламистские террористы конца ХХ - начала ХХ! века в практику терроризма не принесли много принципиально нового. Весь практический "инструментарий" фактически достался им "по наследству" от террористических группировок, выступавших под светскими лозунгами.

Даже с точки зрения теории и идеологических построений, как это ни парадоксально, между секулярными (чтобы не сказать атеистическими) ультралевыми террористами и возводящими набожность во главу угла сторонниками "глобального джихада" конца ХХ - начала XXI века. существует немало сходных черт на структурном уровне. Та же ненависть и непримиримость к инакомыслию, то же манихейское видение мира, четко разделяемого на "добро" и "зло", такое же неприятие западных институтов и телеологичность (если в случае тоталитарных идеологий левого спектра борьба ведется за приближение бесклассового будущего, то в другом случае - за создание идеального халифата).

Еще одним - и, быть может, первостепенно важным - фактором, характеризующим особенности развития терроризма в 60-80-е годы минувшего столетия, стала взаимосвязь между терроризмом и приобретшими доселе не виданную мощь средствами массовой информации. Еще в 1978 г. американский исследователь Дж.Б. Белл отмечал, что "по сути дела между террором и его освещением возник симбиоз. Методом "проб и ошибок" террористы научились режиссировать такие идеальные с точки зрения средств массовой информации "новости", что эти средства просто не могут устоять перед соблазном немедленного освещения" Терроризм в современном капиталистическом обществе. Вып. 1. М., 1980. С. 57.. Волей- неволей СМИ превратились в тот рупор, через который террористы разносили свой "мессидж" по всей планете. Если в прежние времена террористы, без сомнения, рассчитывали на общественный резонанс от своих "акций", то в нынешние, с массовым распространением радио и телевидения, а в более поздний период - и Интернета, террористические группировки принялись использовать возможности массме- диа в полном масштабе, заявляя о себе во весь голос, рекламируя себя, знакомя самые широкие аудитории со своими идеологическими установками и практическими требованиями, и что еще более опасно, рекрутируя себе новых сторонников - прежде всего из молодежной среды. С развитием информационных технологий террористическая деятельность все больше превращается в PR-проект, а возможности экстремистов пропагандировать свою идеологию, распространять нужную им информацию и дезинформацию благодаря Интернету и другим коммуникационным технологиям становятся поистине безграничными.

Вполне можно согласиться с теми авторами, которые считают, что терроризм не принадлежит к числу "открытий" ХХ века, но именно "в терроризме новой волны стал проявляться принципиально иной подход, немыслимый ни в XIX, ни в первой половине ХХ столетия. Этот терроризм направлен не против отдельных государственных деятелей, в большей или меньшей степени ответственных за политику, а против мирных жителей. Это изменение порождено тем, что после Второй мировой войны на Западе постепенно ушли в прошлое все авторитарные режимы. Демократия поставила политиков в большую зависимость от народа, а потому кровь, безвинно проливаемая этим самым народом, стала стоить гораздо дороже, чем раньше" ЖаккарР. Именем Усамы бен Ладена. М., 2002. С.13.. Действительно, смысл действий большинства современных террористов состоит вовсе не в физическом уничтожении конкретных личностей (хотя применяется и террор в отношении тех или иных политиков - убийство в 1981 г. президента Египта Анвара Садата, убийства Индиры и Раджива Ганди, убийство премьер-министра Израиля И. Рабина, убийство президента Чеченской Республики А. Кадырова, покушение на президента Ингушетии Ю. Евкурова в 2009 г. и др.), и даже не в причинении максимально большого ущерба обычным людям, а в сеянии в тех или иных общностях (от ограниченных социальных групп до глобальных масштабов) атмосферы страха, неуверенности и недовольства правящими элитами.

Традиционно терроризм подразделялся по характеру влияния на межгосударственные отношения и в зависимости от гражданской принадлежности субъектов террористической деятельности на внутренний терроризм (когда к нему причастны граждане собственной страны, а последствия и ущерб от их действий не выходят за ее рамки) и терроризм международный, акции которого, осуществляемые гражданами одной или нескольких стран, направлены на подрыв конституционного строя иных государств либо международный правопорядок или международные отношения в целом. Это разделение так или иначе существует и по сей день, но к числу характеристик, определяющих лицо современного терроризма, относится все большее размывание границ между международным и внутренним терроризмом. Согласимся с мнением, что "большинство даже тех группировок, цели которых локальны (тамильские, курдские, кашмирские, палестинские, центральноазиатские или северокавказские террористы), все чаще интернационализируют многие аспекты своей деятельности" Степанова Е. Транснациональное джихадистское движение и локально-региональный исламистский терроризм в 2005-2006 гг. // Год планеты: ежегодник. Вып. 2006 г. М., 2007. С. 65.. И это тем более так, когда речь идет о террористических группировках, декларирующих универсальные цели. "Основной формой современного глобального терроризма стала активность ячеек транснационального джихадистского движения" Там же., представляющего весьма сложный феномен.Введение

Задающий тон на современной сцене "исламистский терроризм", будучи, с одной стороны, явлением качественно новым (прежде всего с точки зрения мотивации своей экстремистской деятельности, а также тех возможностей, которые дают террористам глобализация и технологические достижения), с другой стороны, в структурном плане не привнес в практику мирового терроризма принципиально новых элементов, развивая, по сути дела, тенденции, заложенные идеологически или этнонационалистически мотивированными террористами предшествующих десятилетий. Это касается и транснационального, универсального характера деятельности, и характера террористических операций (даже приписываемые исламистам в качестве особо присущего им элемента суицидальные теракты не являются их изобретением), и умелого использования возможностей массмедиа и т.д. ""Новый" терроризм вышел за пределы национальных границ и объявил своим врагом весь современный западный мир. Причем удары наносятся уже не обязательно по королям и президентам: жертвой может стать любой турист, прохожий, пассажир, покупатель в любом из государств"16, - эти слова полностью могут быть отнесены к воинствующим адептам "глобального джихада" XXI века, но были сказаны о других террористах - тех, что действовали в 1960-1970-е гг., среди которых не встречалось еще тех, кто выступал под мусульманскими знаменами.

16 Терроризм в современном капиталистическом обществе. Вып. 1. М., 1980. С. 58-59.ГЛАВА 1

ИСЛАМИСТСКИЙ ТЕРРОР: НОРМА ИЛИ ИЗВРАЩЕНИЕ?Глава 1

Исламистский террор: норма или извращение?

40

39

27

К

онец ХХ - начало ХХI века ознаменовали новую страницу в истории терроризма. На авансцену выходят террористические и экстремистские организации, в основе деятельности и идеологии которых лежит прежде всего религиозная мотивация. При этом такие группировки имеют тенденцию к доминированию в общемировом террористическом процессе. По подсчетам, приводимым исследователем Брюсом Хоффманом, в 1990-х гг. рост числа религиозных террористических групп в соотношении со всеми действующими международными террористическими организациями не только продолжился, но и значительно ускорился. "К примеру, в 1994 году треть (16) из 49 известных международных террористических групп, действовавших в тот год, может быть отнесена к религиозным по своему характеру и/или мотивам; а в 1995 году, по которому имеется наиболее полная статистика, их число снова выросло, составив около половины (26, или 46%) из 56 известных действующих международных террори-

17

стических групп" Хоффман Б. Терроризм - взгляд изнутри. М., 2003. С. 109..

Характерно, что в подавляющем большинстве многочисленных исследований феномена терроризма, относящимися к 1960-1980-м гг., речь даже не заходит о религиозном мотивированном терроризме, а тем более о терроризме, базирующемся на исламистском видении мира. Между тем теоретическая база исламизма была разработана в конце 1960-х гг. такими идеологами, как Маудуди в Пакистане, Кутб в Египте и Хомейни в Иране. Маудуди и Саид Кутб оказывали влияние на мусульман-суннитов, а аятолла Хомейни - прежде всего на шиитов. Но все трое разделяли взгляд на ислам как на политическое движение и призывали к установлению исламского государства. Выступая против секулярного национализма, эти идеологи также были против тех представителей традиционного ислама, которые политической борьбе отводили второстепенное место Kepel G, Roberts A.F. Jihad: the trail of political Islam. L., 2005.

Р. 5.. Но до применения теоретических разработок на практике потребовалось немало времени.

Ситуация начинает резко меняться с 1980-х гг. Только отчасти этот процесс связан с ближневосточным конфликтом (хотя арабо-израильское противостояние сыграло и продолжает играть огромную роль в становлении новой фазы террористической деятельности). Несомненно, Ближний Восток сделался в определенный момент средоточием террористической активности различных группировок - прежде всего тех, которые провозгласили своей целью борьбу с Израилем не на жизнь, а на смерть - ради создания Палестинского государства. В определенном смысле можно говорить, что из национально- освободительных движений, действовавших от имени арабского народа Палестины, в конце концов проклюнулись всходы и исламистского терроризма в регионе (прежде всего - ХАМАС в Палестине и "Хезболла" в Ливане).

Но даже террористическая деятельность разнообразных палестинских группировок в 1960-1980-е гг. носила прежде всего национально-освободительный характер, а исламский фактор если и присутствовал в ней, то лишь на втором плане. Конечно, и в более ранний период в исламском мире существовали радикальные и экстремистские группировки вроде "Братьев-мусульман". Но говорить собственно об "исламском этапе" палестинского сопротивления можно лишь с появлением группировки ХАМАС в 1987 г. на волне первой интифады. Несомненно, критическую роль в появлении нового феномена - исламистского терроризма - сыграло несколько факторов. Это исламская революция 1979 г. в Иране, война в Афганистане и распад биполярной мировой системы (когда старые идеологические направления уступили место религии в качестве мотива для террористической деятельности). В конце 1980 - начале 1990-х гг. происходит практически полное отделение чисто исламистского экстремизма от разных наслоений (типа левизны или правизны). Во многом этот процесс связан с крушением в это время биполярной системы миропорядка. Именно благодаря такому миропорядку существовавшие уже в то время зачатки исламистского терроризма не выпячивались, а вполне вписывались в идеологические рамки "холодной войны". Примером, который приводится чаще всего, служит Усама бен Ладен, воевавший в Афганистане на стороне моджахедов против советских войск и пользовавшийся косвенной поддержкой со стороны американских спецслужб.

Было бы вернее заметить, что названные выше факторы - лишь некие вехи, обозначившие проявление феномена глобального исламистского терроризма. Однако было бы неправильно сводить этот феномен исключительно к этим факторам. На самом деле он есть сочетание целого ряда "ингредиентов" как религиозного, так и сугубо светского характера, и представляет собой следствие множества долговременных и кратковременных процессов как внутри исламского мира, так и за его пределами. В том числе движения, ратующие за "глобальный джихад", надо рассматривать в контексте процессов глобализации, имеющей наряду с позитивными и негативные эффекты. "Сопутствующие ей информационная революция и революционные технологические изменения позволили негосударственным субъектам играть существенно более заметную роль в международной политике. При этом возникновение новых субъектов действия далеко не всегда укладывается в рамки парадигмы формирования "глобального гражданского общества". Обратной стороной "неправительственного порядка" можно считать широкое распространение транснациональных террористических организаций" Соловьев Э.Г. Террористические сети и оружие массового поражения // Современные политические процессы и имидж России. М.: ИМЭМО РАН, 2007. С. 87..

Следует отдавать себе отчет, что выходу на передний план экстремистов, выступающих под зеленым знаменем ислама, если и был для многих неожиданностью, то ему предшествовало немало событий и процессов, готовивших почву для этого выхода.

Существует немало подходов, объясняющих появление в качестве субъекта мировой политики экстремистов и террористов, выступающих под религиозными (в данном случае мусульманскими) лозунгами. Это экономические объяснения (чаще всего - и не бесспорно - утверждается, что исламский экстремизм порождается бедностью, низким социально-экономическим уровнем жизни в мусульманских странах и т.д.), политические (господство репрессивных режимов, коррупция, клановость, невозможность политического участия в общественной жизни и т.д.), идеологические (распространение салафитских идей нетерпимости), бихейвиористские (как специфический тип поведения, основанный на исключении и нетерпимости к инакомыслящим), психологические, функционалистские (религия как орудие для достижения политических целей) и др. Подробно об этих подходах и объяснениях см.: Наум- кин В.В. Исламский радикализм в зеркале новых концепций и. Очевидно, что часть из этих объяснений может быть ошибочной или явно преувеличенной. Приходится согласиться с мнением, что продуктивной окажется комбинация нескольких объяснений.

К числу вышеупомянутых процессов, несомненно, следует отнести ярко проявившиеся процессы религиозного возрождения - в данном случае в исламском мире. Ряд авторов помещают его в рамки глобального возрождения религии на фоне экономической и социальной модернизации во второй половине ХХ века. "Это возрождение, la revanche de Dieu, как назвал его Жиль Кепель, проникло на каждый континент, в каждую цивилизацию и практически в каждую страну. В середине 1970-х, как заметил Кепель, курс на секуляризацию и замирение религии с атеизмом "развернулся в обратную сторону. Появился новый религиозный подход, ставящий своей целью уже не принятие светских ценностей, а возвращение священных основ для организации общества - изменив для этого общество, если необходимо. Выраженный множеством способов, этот подход пропагандирует отказ от претерпевшей неудачу модернизации, объясняя ее провал и тупиковое положение отходом от Бога"21. Отчасти эти процессы оказались связанными с глубоким кризисом, в котором очутились доминировавшие прежде секулярные идеологии, особенно на фоне окончания "холодной войны". Общая тенденция нашла свое отражение и в смене идеологических приоритетов экстремистских групп. Как замечает Б. Хоффман, "религия стала куда более распространенным мотивом для террористической деятельности в эпоху, последовавшую за окончанием "холодной войны", чем старые идеологические направления, чью несостоятельность продемонстрировал развал СССР и крушение коммунистической идеологии, в то время как щедрые обе-

подходов // Наумкин В.В. Ислам и мусульмане: культура и политика. Статьи, очерки, доклады разных лет. М.-Н. Новгород, 2008. С. 459-471.

21 Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. М., 2003. С. 139.

щания либерально-демократических капиталистических государств, торжествующих по поводу того, что Фрэнсис Фукуяма в своем знаменитом изречении назвал "концом истории", никак не выполняются во многих странах по всему миру" Хоффман Б. Терроризм - взгляд изнутри. М., 2003. С. 109110..

Исламистские группировки действовали - а некоторые и весьма активно - и в 1950-е, и 1960-е, а тем более в 1970-е годы, однако их деятельность носила скорее локальный характер. События на Ближнем Востоке в 1945-1967 гг. раз за разом демонстрировали неудачи секулярного арабского национализма, что в немалой степени способствовало росту популярности альтернативных проектов - прежде всего в виде радикального исламизма.

Панарабизм, развивавшийся с конца XIX века на фоне требований арабских националистов выхода арабских стран из состава Османской империи, усилился после Первой мировой войны. Общим стремлением было создание объединенного арабского государства на территории Аравийского полуострова и Ближнего Востока. Как известно, надежды панарабистов на возникновение такого государства не оправдались: секретное британско- французское соглашение Сайкса-Пико (1916 г.) нарушило обязательства, взятые англичанами о создании после разгрома турок независимого арабского государства. Раздел арабских земель, устроенный европейскими державами после Первой мировой войны заронил семена раздора на многие десятилетия вперед. Вместо единого арабского государства, о котором мечтали деятели арабского национального движения, возникло несколько небольших государств, попавших в сферу влияния Запада.

Второе дыхание панарабизм приобрел благодаря распространению в арабском мире левонационалистических идей в середине XX века. Особое влияние на развитие па- нарабистского движения оказали палестинский вопрос и создание еврейского Государства Израиль. В ряде стран панарабизм был возведен в ранг государственной идеологии, усилилось влияние панарабской партии "Баас" (Партия арабского социалистического возрождения).

Но попытки панарабских сил разрешить арабо-израильский конфликт, обеспечить хотя бы видимость арабского братства и единства терпели крах. На этом фоне в арабском мире начинает зарождаться растущая популярность исламизма. В становление и разрастание современного исламизма, несомненно, внесли свою лепту такие события, как Шестидневная война 1967 г., следствием которой стало унизительное поражение арабских армий; как Война Судного дня 1973 г., тоже не слишком удачная для арабских стран; и мировой нефтяной кризис. Однако, пожалуй, самыми значительными вехами этого процесса стали победа исламской революции в Иране и сопротивление вводу советских войск в Афганистан. Конец 1970 - начало 1980-х гг. знаменовался также другими событиями, которые наложили отпечаток на развитие исламизма как мощной силы, приобретающей не только региональное, но и глобальное измерение (можно вспомнить захват Великой мечети в Мекке исламистскими фанатиками, провозгласившими одного из своих лидеров - Абдаллу Хами- да Мохаммеда аль-Кахтани - "Махди", спасителем ислама; убийство в 1981 г. египетского президента Садата; исламистский мятеж 1982 г. в Сирии).

События, происходившие в конце 1980 - начале 1990-х гг., похоже, окончательно закрепили успех исламизма - и исламизма воинствующего - как нового актора на мировой политической арене. Здесь критическую роль сыграл вывод советских войск из Афганистана, воспринятый как унизительное поражение, нанесенное моджахедами сверхдержаве. На этом фоне война в Персидском заливе, сопровождавшаяся присутствием иностранных войск на священной для мусульман земле Саудовской Аравии, вызвала немалое недовольство в исламском мире, в том числе у многих иностранных ветеранов "афганского джихада". Масла в огонь подлил израильско-палестинский мирный процесс, воспринятый многими как капитулянтство со стороны Организации освобождения Палестины - вследствие чего начинает расти популярность исламистов из ХАМАС.

Во многом как следствие этих событий на авансцену международного терроризма выходит исламистский фактор.

Религия - один из важных источников групповой идентичности, которая может обеспечивать единство в сообществе. Религиозная мотивация находится в числе самых древних обоснований для политического насилия в мире. "Религиозные войны и крестовые походы были среди самых опустошительных конфликтов в истории... В некоторых религиозных войнах ясным намерением было уничтожение другой религиозной группы. Завоевание или обращение не рассматривались как реальные оп- ции" Martin G. Understanding terrorism: challenges, perspectives, and issues. L., 2006. P. 183.. Сегодня, на рубеже ХХ и XXI столетий, мы являемся свидетелями того, как "терроризм во имя религии стал господствующей моделью политического насилия в современном мире. Это не предполагает, что он является единственной моделью, так как национализм и идеология остаются действенными катализаторами экстремистского поведения. Однако религиозный экстремизм стал центральной проблемой для глобального сообщества"24.

Наиболее значительные (с точки зрения как политических предпосылок, так и последствий или числа пострадавших) теракты 1990-2000-х гг. имели значительный религиозный подтекст и/или мотивировку, что подтверждает выделение религии как главной движущей силы в международном терроризме в этот период. К числу таких террористических актов относятся следующие: применение японской религиозной сектой "Аум Синрикё" нервно-паралитического газа зарин в токийском метро (март 1995 г.); взрыв в федеральном здании в Оклахома- Сити (апрель 1995 г.), осуществленный "христианскими патриотами"; взрывы в Нью-Йоркском центре международной торговли (1993 г.), устроенные исламистскими радикальными террористами; убийство израильского премьер-министра Ицхака Рабина (ноябрь 1995 г.), осуществленное еврейским религиозным фанатиком; подрыв исламистами заминированного грузовика в казармах американских ВВС в Дахране (Саудовская Аравия) в 1996 г.; череда антиизраильских терактов, устроенных террористами-смертниками из палестинской группировки ХАМАС (февраль-март 1996 г.); нападение исламистов на иностранных туристов в Египте (апрель 1996 г.) близ отеля "Каир"; убийство террористами из египетской группировки "Гама аль-исламия" 58 иностранных туристов и четырех египтян у храма царицы Хатшепсут в Луксоре; серия взрывов заминированных машин в Бомбее (февраль 1993 г.), в ходе которых погибли более 250 человек; взрывы близ американских дипломатических представительств в Кении и Танзании (август 1998 г.), приведшие к гибели 224 человек; теракт против американского военного корабля Cole в йеменском порту Адена (октябрь 2000 г.). Апогеем проявления религиозного экстремизма стала приведшая к гибели нескольких тысяч человек серия терактов 11 сентября 2001 г. в США, в организации которых обвинена исламистская сеть "Аль-Каида". Масштабные теракты, имевшие в той или иной мере религиозную мотивацию, продолжились и в "пост-9/11" эпоху. К их числу относятся взрывы на индонезийском курорте на о-ве Бали, жертвами которых стали более 200 человек (октябрь 2002 г.); осуществленные группировкой "Салафия Джихад ия" теракты в Касабланке (Марокко); серия взрывов в поездах в Мадриде (11 марта 2004 г.), повлекшая гибель 191 человека; трагедия с захватом заложников в школе в Беслане (Северная Осетия) в сентябре 2004 г.; убийство амстердамским джихадистом голландского режиссера Тео ван Гога; осуществленная террористами-смертниками серия терактов в Лондоне, в итоге которой погибли более 50 человек (июль 2005 г.); повлекшие многочисленные жертвы взрывы на египетском курорте Шарм-эль-Шейх (июль 2005 г.); взрывы в Мумбаи (Индия) в июле 2006 г., жертвами которых стали более 200 человек; серия терактов в Мумбаи в ноябре 2008 г. Вышеприведенный перечень терактов далеко не полный. Тем не менее он хорошо иллюстрирует мнение экспертов, утверждающих, что "терроризм, мотивируемый в целом или отчасти религиозными взглядами, зачастую приводил к более жестоким актам насилия, в ходе которых гибло большее число людей, чем при менее массовых и гибельных актах насилия, совершенных "светскими" террористическими организациями" Хоффман Б. Терроризм - взгляд изнутри. М., 2003. С. 111..

Действительно, ситуация, при которой переплетаются политическое насилие и религиозная вера, представляется крайне опасной. Религиозно мотивированный терроризм является более опасным и смертоносным, чем традиционный (секулярный) терроризм - в немалой степени из-за разницы в системе ценностей и способах легитимизации. Терроризм во имя религии, выражаясь словами М. Рансторпа, "беспрецедентен не только сферой своей деятельности и выбором объектов нападения, но также своей смертоносностью и неразборчивым характером" Цит. по: Al-Khattar A.M. Religion and terrorism: an interfaith perspective. Westport, 2003. P. 26.. По мнению Б. Хоффмана, "ограничения, накладываемые другими [светскими] террористами на творимое ими насилие из желания заручиться поддержкой возможных сторонников, не распространяются на религиозных террористов. Более того, отсутствие потенциальных сторонников в представлении религиозных террористов ведет к санкционированию почти неограниченного насилия, творимого в отношении неограниченного числа мишеней, то есть любого, кто не исповедует одну с террористами религию или не входит в их религиозную общину. Это объясняет риторику, присущую лозунгам "священной войны", называющим лиц, не входящих в религиозное сообщество террористов, унизительными и умаляющими человеческое достоинство словами" Хоффман Б. Терроризм - взгляд изнутри. М., 2003. С. 113..

Для "религиозных" террористов насилие (или терроризм) - божественный долг, оправдываемый Священным Писанием (будь то Библия или Коран). Насилие, легитимизируемое религией, делается самоподдерживающимся, поскольку насильственные действия сами по себе рассматриваются как "санкционированные" Богом. Более того, религиозно мотивированные террористические группировки показывают повышенную живучесть в сравнении с террористическими структурами, использующими другую мотивацию (ультралевую, ультраправую, националистическую, сепаратистскую и т.д.). Есть данные, что из всех террористических группировок, действовавших в мире в период с 1968 г. по 2006 г., примерно 62% прекратили свое существование, тогда как этот показатель для религиозных террористических группировок составляет лишь 32%. Впрочем, как показывает практика, ни одной религиозной террористической группировке в период с 1968 г. не удалось достичь полной победы Seth J.G. How terrorist groups end: lessons for countering Al Qa'ida / Seth G. Jones, Martin C. Libicki. RAND, 2008. P. XIV..

Религиозную мотивацию под насильственные действия террористического характера подводят не только адепты радикального прочтения ислама.

Есть мнение, что к числу первых религиозных террористических организаций относится действовавшая в I в. иудейская секта зилотов (сикариев), которая сражалась против римской оккупации Палестины и совершила много террористических актов во имя иудейской религии. Эта секта осуществляла кампанию индивидуальных покушений и групповых убийств, отравляя используемые римлянами колодцы и устраивая саботаж в снабжении Иерусалима водой. Будучи в немалой степени проявлением национально-освободительной борьбы против иностранной оккупации, это насилие было в то же время религиозно мотивированным Al-Khattar A.M. Religion and terrorism: an interfaith perspective. Westport, 2003. P. 26.. Как отмечает исследователь Дэвид Рапопорт, природа мессианской доктрины сикариев одновременно предполагала цель террора и разрешала методы, необходимые для ее достижения. Как результат, можно идентифицировать две цели иудейского терроризма, практиковавшегося этой группировкой: сделать репрессии столь нестерпимыми, чтобы восстание стало неизбежным" и срывать любую попытку примирять противоборствующие стороны Rapoport D. Fear and Trembling: Terror in Three Religious Traditions // American Political Science Review. 1984. ? 3. P. 669.. Некоторые авторы указывают на то, что сикарии стали "ролевой моделью для многих современных еврейских террористических группировок". Современный терроризм, имеющий религиозную мотивацию в иудаизме, начался в первой половине ХХ века в Палестине, где некоторые еврейские группировки использовали террористические методы в борьбе против британских сил (хотя здесь трудно провести четкую грань между национально-освободительной антиколониальной борьбой и религиозной мотивацией). Проявления политического насилия во имя иудейской религии случались и после образования Государства Израиль. В 1990-е гг. был отмечен ряд террористических актов, имевших религиозную мотивацию и обращенных не только против иноверцев (в частности, арабов-мусульман), но и против светского характера современного Израиля. Так, 1 января 1997 г. израильский солдат расстрелял арабов-покупателей на заполненном людьми рынке в Хевроне, утверждая, что он "получил миссию от Бога". Сходным образом обосновывалось нападение на молящихся арабов в мечети Ибрагима в Хевроне, осуществленное еврейским фанатиком Барухом Гольдштейном в 1994 г., а также убийство израильского премьер-министра Ицхака Рабина (1995 г.) экстремистом, который использовал религиозные взгляды в качестве оправдания этому теракту. Все эти акты, по утверждению их исполнителей, проводились как религиозные миссии с целью установления "нового религиозного царства на земле".

Взрыв в небе над Ирландией самолета индийской авиакомпании Air India в 1985 г., который до терактов 11 сентября 2001 г. считался рекордным по числу жертв терроризма на воздушном транспорте (погибли 329 человек), приписывается экстремистам-сикхам из сепаратистской группировки "Баббар Халса", выступающей за создание государства Халистан. Ранее, в 1984 г. сикхскими экстремистами была убита премьер-министр Индии И. Ганди.

В современном мире существуют различные экстремистские группировки, действующие под флагом той или иной христианской конфессии (например, противоборствующие католические и протестантские группировки в Ольстере, различные христианские фундаменталистские ультраправые экстремисты в США), иудаизма (например, экстремистская еврейская организация "Кахане хай"), японской синкретической секты "Аум Синрикё" или наводящей ужас на Уганду также синкретической "Армии сопротивления Господа", сочетающей в своей идеологии элементы христианства и местных африканских верований. В Соединенных Штатах действует ряд церквей и групп верующих расистской ультраправой направленности, объединенных понятием "Христианской идентичности". Часть их последователей состоит в организациях, относящихся к разряду террористических. "Многие из правых группировок, действующих в США (...), имеют элементы религиозного пыла, которые помогают объяснить их деятельность. Христианские группировки в США и других странах озабочены опасностью, исходящей, по их мнению, от секулярного гуманизма, отрицающего законность любого Высшего Существа. Христианские религиозные верования используются для оправдания расизма, антигомосексуальных взглядов и ксенофобии во многих странах" Lutz J.M., Lutz B.J. Global Terrorism. L., 2008. P. 71..

Проявления ксенофобии, экстремизма и политического насилия, оправдываемого религиозными соображениями, не редкость, увы, и среди православных христиан в России. Хотя "Патриархия никогда и ни в какой форме не одобряла насилия по отношению к другим конфессиям и религиям (...) такую сдержанность проявляют отнюдь не все, кто собирается бороться за православие" Верховский А.М., Михайловская Е.В., Прибыловский В.В. Политическая ксенофобия. Радикальные группы. Представления политиков. Роль Церкви. М., 1999. С. 113.. Так, в 1990-е гг. (да и впоследствии) фиксировались нападения на кришнаитов, представителей различных протестантских сект и т.д.

Но нельзя не заметить, что экстремистско-террорис- тические проявления, использующие в качестве мотивации иудейскую, христианскую, индуистскую религию или апеллирующие к различным нетрадиционным религиозным культам, носят чаще всего одиночный, несистемный характер. А в ряде случаев религиозная мотивация, хоть и присутствует в идеологии тех или иных группировок, не является единственной и доминирующей, сочетаясь, например, с национализмом и ксенофобией (так несмотря на мнение профессора Стива Брюса, что "североирландский конфликт является религиозным конфликтом", а хоть социально-экономические проблемы также играют значительную роль, "но фактом является то, что соперничающие группы населения в Ирландии придерживались и продолжают придерживаться соперничества религиозных традиций, которое придает этому конфликту его продолжительный и неподатливый характер" Bruce S. God Save Ulster. Oxford University Press, 1986. P. 249., трудно не заметить, что противостояние ирландских католиков и протестантов носит не столь межрелигиозный, сколь меж общинный характер).

Этого не сказать о терроризме, выступающем под флагом ислама. В силу целого ряда субъективных и объективных причин именно мусульманская религия чаще всего рассматривается сегодня в контексте проблем экстремизма и терроризма в современном мире, так же как и терроризм зачастую помещается в контекст ислама. Эти темы широко эксплуатируются (причем далеко не всегда добросовестно и беспристрастно) различного рода экспертами, официальными лицами и более всего - средствами массовой информации.

Что стоит за этой связью? Случайность или закономерность? Мутация или "генетическая предрасположенность"? И есть ли эта связь вообще, не надуманна ли она, как утверждают некоторые авторы?

Трудно не согласиться со словами главного редактора спутникового канала "Аль-Арабия" Абделя Рахмана аль- Рашада, заявившего: "Совершенно очевидно, что не все мусульмане - террористы, но точно так же очевидно, что почти все террористы - мусульмане, и это прискорбный факт..." Цит. по: Олбрайт М. Религия и мировая политика. М., 2007. С. 242. Что никоим образом не делает обязательным вытекание терроризма из сущности ислама, великой мировой религии с многовековой историей. Даже беглый исторический экскурс в прошлое терроризма показывает, что это скорее западный "продукт", взятый на вооружение исламистскими экстремистами в последние десятилетия. Исходя из этого, представляется нецелесообразным использование термина "исламский терроризм", более точным является определение "исламистский терроризм".

"Вызван ли современный джихадистский терроризм исламом или он присущ ему? - ставя этот вопрос, американский исследователь Дэвид Аарон отвечает на него. - Не более чем "Арийские нации" "Арийские нации" - ультраправая неонацистская группировка, основанная в 1970-х гг. в США как крыло группировки "Христианская идентичность". Считается первой в США террористической сетью национального масштаба. являются неизбежным продуктом христианства. В то время как правда состоит в том, что все джихадисты считают себя мусульманскими фундаменталистами, мало кто из мусульман, и даже фундаменталистов, являются джихадистами. Фанатизм и насилие - не уникальны для ислама и религии вообще" Aaron D. In Their Own Words. RAND, 2008. P. 8..

Следует иметь в виду, что участники современного джи- хадистского движения во многом испытали сильное воздействие со стороны идей так называемого "исламского Возрождения", проявившегося на Ближнем Востоке со второй половины XIX века. "Истоки этого прежде всего арабского возрождения могут частично рассматриваться как реакция на закат Османской империи и на колониальное правление британцев и французов, начавшееся в XIX веке и особенно после Первой мировой войны по мандатам Лиги Наций. К тому же ключевым элементом является создание в 1948 г. Израиля на части Палестины - бывшей провинции Османской империи, и оказываемая

Израилю поддержка со стороны западных государств и прежде всего США" Springer D.R., Regens J.L., Edger D.N. Islamic radicalism and global jihad. Wash., 2009. Р. 19..

В массиве представлений о взаимосвязи (или отсутствии таковой) ислама и современного терроризма можно выделить несколько основных комплексов утверждений.

Первый комплекс включает утверждения, которые так или иначе сходятся в одном: ислам не имеет никакого отношения к терроризму, а эти понятия нельзя ставить рядом друг с другом. При этом сторонники такого взгляда ссылаются на слова пророка Мухаммада: "Не относится к нам тот, кто призывает к нетерпимости, тот, кто сражается, побуждаемый нетерпимостью, и тот, кто умер в своей нетерпимости".

"Может ли быть возможным, что ислам, чей свет положил конец Темным векам в Европе, сейчас выдвигал пришествие эпохи террора? Может ли вера, у которой по миру насчитывается более 1,2 млрд последователей (...), действительно оправдывать убийства и причинение увечий невинным людям? Может ли ислам, само название которого подразумевает "мир" и "покорность Богу", вдохновлять своих последователей нести смерть и разру- шения?" http://whyislam.org/SocialOrder/BrochureIslamonTerro- rism/tabid/125/Default.aspx - эти риторические вопросы, которые ставит один из исламских веб-сайтов, отнюдь не являются просто фигурой речи. Эти вопросы действительно нуждаются в ответе, найти который совсем не просто.

В СМИ и массовом сознании на Западе довольно распространено заблуждение, что мусульманские религиозные лидеры и авторитеты не осуждают террористические акты. В действительности же существует большое количество фетв и заявлений с осуждением терактов против невиновных людей, однако они нередко остаются незамеченными со стороны массмедиа. Целый ряд известных мусульманских ученых (таких, как Фетхулла Гюлен, Ахмет Акгундуз, Харун Яхья и др.) выступают с утверждениями, что истинный мусульманин, понимающий все аспекты исламской религии, не может быть террористом Fethullah Gulen. 'A Real Muslim cannot be a Terrorist". http:// www.fethullahgulen.org/press-room/nuriye-akmans-interview/1727-a- real-muslim-cannot-be-a-terrorist.html. Проживающий в Великобритании уроженец Пакистана влиятельный исламский проповедник доктор богословия Тахир Кадри, комментируя совершенные террористами- смертниками теракты в Равалпинди в декабре 2009 г., заявлял, "что атаки смертников не дозволены в исламе, эти действия суть неисламские... Убийство людей, принадлежащих любой религии или стране, и терроризм во всех его проявлениях, полностью противоречат учению ислама" Цит. по: In Pakistan, anguish and questions // The Washington Post. 2009. Dec. 6. http://www.washingtonpost.com/wp-dyn/con- tent/article/2009/12/05/AR2009120503001.html. В марте 2010 г. Тахир Кадри выпустил 600-страничную фетву, содержащую "абсолютное" осуждение терроризма безо "всяких оправданий или отговорок". В частности, богослов утверждает, что "терроризм есть терроризм, насилие есть насилие и ему нет места в исламском учении и никакого обоснования ему быть не может, ни оправданий, никаких "если и но"". Фетва Кадри приравнивает террористов и участников суицидальных терактов к неверным.

Употребление понятий "джихад", "шахид", "моджахед" по отношению к террористам, согласно точке зрения, отказывающейся признавать связь между исламской религией и политическим насилием, абсолютно недопустимо, а ислам - это религия мира и любви. Такую точку зрения высказывают адепты секулярного, "официального" исламского мейнстрима как в России, так и за ее пределами. К примеру, председатель Совета муфтиев России муфтий Равиль

Гайнутдин считает неправомерным использование исламских терминов в отношении террористов. По его словам, "употребление таких религиозных терминов, как "шахид", "моджахед", "воин Аллаха" и других в отношении террористов в корне неверно и направлено в первую очередь на дискредитацию Ислама. Слова "шахид" и "моджахед" означают истинно верующего, богобоязненного человека, для которого убийство собратьев по вере или людей иной религии является самым большим грехом". По мнению муфтия, использование этих терминов в ином, отрицательном смысле, в частности при наименовании начиненных взрывчаткой поясов террористов-смертников "поясами шахида", искажает истину и вносит путаницу в общественное сознание. "К большому сожалению, журналисты, политики, работники правоохранительных органов употребляют подобные выражения, не зная ни принципов, ни морали, ни идей мусульманской религии, - отметил Равиль Гайнутдин. - Как следствие, общество видит в мировой религии - Исламе - чуть ли не угрозу всему цивилизованному миру. Это очень опасная тенденция, которую немедленно надо остановить", - считает муфтий РИА "Новости". 11.08.2003. www.rian.ru.Глава 1

Исламистский террор: норма или извращение?

48

49

Глава 1

22.

41

В целом сходные взгляды выражает Харун Яхья (Аднан Октар), турецкий мусульманский автор, написавший более 200 работ по религиозной, научной и политической тематике: "Тот факт, что террористы, совершающие те или иные злодеяния, имеют христианские, мусульманские или иудейские имена, не дает обществу права высказывать глубоко неверные суждения и заключения о сути того или иного вероисповедания. Даже если в графе вероисповедание этих нелюдей написано "мусульманин", нельзя называть преступления, совершенные ими, "исламским терроризмом"" Яхья Х Ислам проклинает террор. Астана, 2002. С. 11.. По мнению турецкого ученого, "терроризм... - полный антагонизм вере, он ставит своей целью беспощадность, насилие, убийства и страдания людей... Поэтому истоки всех террористических актов следует искать не в богобоязненности и вере, а в безбожии и ересях. Корни подобных явлений следует искать среди людей, выросших в обществе, где им внушалась идеология фашизма, коммунизма, расизма, или иных форм материалистического мировоззрения. (...) Если человек хладнокровно убивает ни в чем не повинных людей, то он не верующий, он безбожник" Яхья X. Там же. С. 11-12.. Отчасти с такой точкой зрения можно согласиться, однако нельзя закрывать глаза на то, что террорист, выступающий под флагом той или иной религии, субъективно оправдывает свои действия именно интересами этой религии.

Тем не менее нельзя не согласиться с доводами тех авторов, которые указывают на то, что моральные принципы Корана основаны на любви, милосердии, сострадании, уважении и самопожертвовании. Коранические цитаты говорят, в частности, о недопущении убийства ни в чем не повинных людей ("Тот, кто убьет живую душу не за душу, и не за нечесть на земле, тот как бы всех людей погубит. А кто оживит ее [не допустив ее убийства], тот как бы оживит всех людей" Коран. Сура "Трапеза", 5:32.), о запрещении идеологического давления на людей ("Нет принуждения в вере. Поистине, ведь уже ясно различима истина от заблуждения..."; "Теперь ты напоминай, ведь ты - только увещеватель напоминающий! Ты не можешь принудить их." Коран. Сура "Корова", 256; сура "Покрывающее", 74: 21).

Довольно красноречив в этом смысле пример, приведенный немецким политологом сирийского происхождения Бассамом Тиби: "На встрече на высшем уровне, посвященном борьбе с терроризмом, в египетском городе

Шарм-эль-Шейхе в марте 1996 года главы исламских государств высказались против попытки своих западных коллег включить понятие "исламский терроризм" в заключительное коммюнике, аргументируя это тем, что терроризм ненавистен исламу и поэтому у него не может быть исламского лица" Тиби Б. Политизация религии // Международная политика. 2000. Февраль. Вып. 2..

Возглавляемая известным исламским ученым шейхом доктором Юсуфом аль-Кардави Международная ассоциация мусульманских ученых (IAMS) в своей фетве, призывающей к сопротивлению оккупантам в Ираке, в то же время указала на недопустимость убийства лиц, не участвующих в боевых действиях, даже если они являются гражданами стран-оккупантов. Но при этом оговаривается, что исключением являются те случаи, когда эти люди принимают непосредственное участие в боевых действиях. Подчеркивая, что ислам не разрешает агрессию против невинных людей (независимо от их положения и общественного статуса), будь то посягательство на их жизнь, собственность или честь, улемы напомнили о необходимости иметь в виду, что в мире действует огромное количество сил, "желающих очернить образ Ислама". Улемы отмечают, что "под лозунгами сопротивления группами, вероятно связанными с сионистами или с иностранными спецслужбами, совершаются кровавые преступления" Международная ассоциация мусульманских ученых о ситуации в Ираке, Палестине, Судане и Афганистане. [2004-11-29]. http://www.islam.ru/pressclub/fetv/iams/.

В своей фетве "Каков взгляд Ислама на насилие и агрессию?" шейх Юсуф аль-Кардави утверждает, что "без сомнения, агрессия против ни в чем не повинных людей является тяжким грехом и чудовищным преступлением, независимо от религиозной принадлежности, национальности и гражданства пострадавшего. Подобное не вправе совершать никто, поскольку Всевышний Аллах запретил агрессию". Богослов напоминает несколько принципов ислама, основанных на Коране и Сунне: ислам запрещает агрессию против невиновных людей; согласно исламу, каждый человек отвечает лишь за свои поступки, а не за поступки других ("Поэтому очень прискорбно видеть людей, называющих себя мусульманами и делающих ни в чем не повинных граждан "козлами отпущения" за политику, проводимую их правительствами. Какое преступление совершили простые люди? Убийство считается в Исламе одним из самых тяжких грехов"); в исламе нет места концепции "цель оправдывает средства" ("Считается недопустимым стремиться к добру, совершая злодеяния"). Исходя из этого, автор фетвы делает вывод, что "согласно всем источникам шариата - Корану, сунне, фетвам мусульманских ученых - агрессия и нарушение прав человека категорически запрещены. Кроме того, мусульманские ученые должны делать все, что от них зависит, чтобы направить людей в этом смысле на верный путь" Шейх Юсуф аль-Кардави. [2004-03-16] Фетва Ю. Кардави. Каков взгляд Ислама на насилие и агрессию? http://www.islam.ru/ pressclub/fetv/agressia/.

Похожих взглядов на проблему соотношения исламской религии и политического экстремизма придерживаются и многие светские неисламские исследователи. В частности, вполне можно согласиться с мнением российского исследователя Г. Мирского о том, что "ислам как таковой не является верованием, которому внутренне присущи экстремистские и тем более террористические интенции. В нем, как и в любой религии, можно найти постулаты, которые при особом желании нетрудно интерпретировать в качестве призывов к нетерпимости, к борьбе с "неверными" и даже к насилию, однако, если задаться иной целью, то точно так же можно подобрать и прямо противоположные положения. "Исламский фундаментализм" - не порождение мусульманской религии, а скорее политическое следствие целого комплекса исторических и социально-экономических факторов" Мирский Г. Ислам и нация: Ближний Восток и Центральная Азия // Полис. 1998. ? 2..

В целом, подобный подход к проблеме представляется разумным. Однако нельзя полностью игнорировать того факта, что большая часть наиболее опасных современных террористов возлагает на себя именно роль борцов за исламскую веру, главных и единственных защитников интересов мусульман, более того - именно себя они считают истинными мусульманами. И именно ислам (другой вопрос, насколько правильно интерпретируемый) выступает у них идеологической основой и руководством к действию.

И это подводит нас к двум другим точкам зрения на проблему соотношения ислама и терроризма, исходящим из противоположных идеологических лагерей, но которые тем не менее по своей сути совпадают друг с другом. Разница состоит в том, какие расставляются знаки - "плюс" или "минус". Один из этих лагерей использует воинственную интерпретацию Корана и исламской истории для легитимизации и оправдания своих действий. Другой же, в котором отношение к исламу варьируется от критического до откровенно исламофобского, - для того, чтобы "доказать" изначально присущий исламу воинственный, насильственный характер. Смысл обеих позиций фактически сводится к унификации ислама и деятельности террористов.

Один из этих комплексов представляет собой точку зрения радикальных исламистов. Кратко ее можно выразить так: то, что говорят "мунафики" (лицемеры) об исламе - ложь, а понятия "джихад", "шахид", "моджахед" значат, согласно таким взглядам, именно то, что значат - непримиримую борьбу, войну с неверными до победного конца. Так, один из основателей и вождей группировки"Египетский исламский джихад" Абдалькадер бин Абда- льазиз утверждал, что "терроризм - это часть ислама, и всякий отрицающий это - неверный", а иракский шиитский клирик Мухаммад Алузи выступал с идеей о том, что терроризм является неотъемлемой частью джихада50.

Исходя из этой логики, ислам оправдывает террористические действия моджахедов. Такой точки зрения придерживается ряд исламистски настроенных авторов, находящих оправдание действиям террористов в Коране и Сунне. Достаточно ознакомиться с дышащими воинственным духом текстами и видеороликами, размещенными на экстремистских радикальных сайтах в Интернете, чтобы в этом убедиться.

50

Один из интернет-сайтов северокавказских исламистов, к примеру, разместил статью арабского исламиста шейха Абдуля Кадира ибн Абдуль Азиза под недвусмысленным названием "Террор является частью ислама". Этот автор вполне откровенно утверждает, что "тот, кто утверждает, что Ислам не причастен к террору, и тем самым хочет разделить эти два понятия, тот впал в неверие. (...) Сегодня те, кто утверждает, что хотят бороться с терроризмом на самом деле воюют с Исламом. Борьба с терроризмом означает борьбу с Исламом, они просто искажают истину для невежд"51. Этот же автор фактически подводит теоретическое обоснование под террористические акты в отношении гражданского населения ("Будет неправильно считать гражданских лиц мирными жителями. Большинство мужчин и женщин из них являются военнообязанными. И что говорить о них, если результаты социальных опросов показали, что после тех взрывов

Aaron D. In Their Own Words. RAND, 2008. P. 87.

51 Шейх Абдуль Кадир ибн Абдуль Азиз. Террор является частью ислама. Дата публ. 04.06.2009. http://www.islamdin.com/index. php?option=com_content&view=article&id=426:2009-08-14-19-18- 50&catid=4:2009-02-04-14-07-09&Itemid=28большинство американского населения поддержало акты возмездия Джорджа Буша в Афганистане? Дело не ограничилось Соединенными Штатами, операцию поддержали все остальные страны-"крестоносцы", такие, как Канада, Британия и др."), более того, он утверждает, что "нет греха в неумышленном убийстве настоящих мирных жителей во время операции: детей или мусульман, которые присутствовали там по уважительным причинам" Шейх Абдуль Кадир ибн Абдуль Азиз. Террор является частью ислама..

Утверждения мусульманских богословов о том, что джихад может быть понимаем не только как военные действия, вызывают резкое неприятие у воинствующих экстремистов. Один из идеологов джихадизма на российском Северном Кавказе Саид Бурятский (Александр Тихомиров), ссылаясь, в частности, на хадис "Тот, кто не сражался и не призывал свою душу к этому, скончался на доле из частей лицемерия" (Бухари и Муслим), указывает: "В тексте этого хадиса Посланник Аллаха (а.с.с) использовал глагол "газа", что можно перевести только как ведение сражения, чтобы никто не мог истолковать его как борьба со своими страстями, шайтаном и пр." Саид Бурятский: "Взгляд на джихад изнутри, по прошествии года". Опубл. 18 мая 2009. // http://www.kavkazcenter.com/russ/ content/2009/05/18/65689.shtml. Статья Саида Бурятского "Взгляд на джихад изнутри, по прошествии года", из которой взята приведенная выше цитата, во многом направлена как раз против тех мусульманских авторитетов, которые призывают не участвовать в джихаде, интерпретируемом как военные действия.

Сходным образом лидер "Аль-Каиды" Усама бен Ладен обрушивался с критикой на мусульманских ученых, придерживающихся отличной от его точки зрения: "Фетва любого официального ученого не имеет для меня ценности. История полна такими учеными, которые оправдывают ростовщичество, которые оправдывают оккупацию Палестины евреями, которые оправдывают присутствие американских войск на земле Двух Святынь. Эти люди поддерживают неверных ради своих личных целей. Истинные ученые поддерживают джихад против Америки. Скажите мне, если индийские войска вторгнутся в Пакистан, что бы вы стали делать? Израильские войска оккупируют нашу землю, американские войска на нашей территории. У нас нет другого условия кроме начала джихада" Quotations from Osama Bin Laden. By Brad K. Berner. New Delhi, 2007. Р. 35..

Большой импульс восприятия джихада не только как оборонительной войны (а уж тем более не как одного только внутреннего борения со злыми страстями - как интерпретируют джихад некоторые мусульманские богословы), но прежде всего как войны наступательной придал "отец" современного революционного исламизма египтянин Саид Кутб, оказавший неоценимое влияние на представителей экстремистских исламистских течений конца ХХ - начала XXI века. Кутб, в частности, утверждал: "Ясные строки Святого Корана, наследие пророка (да благословит его Аллах и приветствует!), побуждавшего и призывавшего к джихаду, войны, которые вел ислам на ранних стадиях своего существования, более того, вся история ислама, изобилующая описаниями джихада, -это неоспоримые свидетельства, наполняющие сердце любого мусульманина презрением к рассуждениям тех умников, которые поддались давлению неблагоприятных обстоятельств и лживой пропаганде востоковедов".

"Эта религия, - писал Кутб об исламе, - не пытается искать ответа на практические запросы в абстрактных теориях, но и не прибегает в разных жизненных ситуациях к одним и тем же, неизменным приемам. Те, кто рассуждает о системе религиозного джихада, ссылаясь на строки Священного Корана, не учитывают этой особенности. Они не отдают себе отчета в том, что разные ступени развития джихада имели разную природу и суть, и не осознают, что и различные стихи Корана относятся к разным стадиям этого движения. Потому подобные знатоки рассуждают о системе исламского джихада весьма неуклюже, смешивая разные уровни его развития и тем самым искажая самую сущность понятия "джихад"" Цит. по: Саид Кутб. Война, мир и исламский джихад // Отечественные записки. 2003. ?5-13. http://www.strana-oz.ru/Pnumid =14&article=677. Ему вторил лидер "Аль- Каиды" Усама бен Ладен: "Сражение - часть нашей религии и нашего шариата. Те, кто любит Бога, и пророка, и эту религию, не могут отрицать части этой религии... Всякий, кто отрицает самый малый принцип религии, совершает тягчайший грех в исламе" См.: Gerges Fawaz A. The Far Enemy: Why Jihad went global. Cambridge Univ., 2005. P.4..Глава 1

Исламистский террор: норма или извращение?

58

57

Глава 1

343.

50

Другой комплекс представлений о соотношении террористического насилия и исламского учения исходит, наоборот, от людей, негативно или критично настроенных к исламской религии и утверждающих, что ислам и терроризм - если и не синонимы, то тесно связанные друг с другом феномены. Так, британско-американский современный историк-востоковед Бернард Льюис считает, что понятие "исламский терроризм" заслуживает права на жизнь, мотивируя это тем, что ислам имеет, по существу, политический характер с самого его основания и до нынешнего дня Lewis B. Islamic Terrorism? // Terrorism: How The West Can. В то же время, справедливости ради, заметим, что тот же Бернард Льюис в своей последней книге "Ислам: религия и люди" указывает на то, что в исламской традиции нет свидетельств использования терроризма, что "мусульманам предписывалось не убивать женщин, детей или стариков, ни подвергать пыткам и дурному обращению пленников", что появление ныне распространившейся практике суицидального терроризма - это следствие ХХ века и что мусульманская терпимость к инаковерующим была гораздо лучше, чем у христиан до подъема секуляризма в XVII векеWin. Ed. by Netanyahu B., Farrar Straus Giroux, 1987, P. 66..

Согласно мнению части авторов, действия террористов предопределены всей логикой ислама, а то, что мы видим сейчас, - проявление глобального противостояния исламской цивилизации и христианско-иудейской цивилизации. Такого взгляда придерживаются авторы прежде всего на Западе (в самом широком понимании этого слова, в том числе и в России). "Самые опасные столкновения в будущем, скорее всего, будут происходить из-за заносчивости Запада, нетерпимости ислама и сионской самоуверенности", - прогнозировал в своем знаменитом труде апологет идеи "столкновения цивилизаций" С. Хантингтон, утверждающий, что "основная проблема Запада - вовсе не исламский фундаментализм", а "ислам, иная цивилизация, народы которой убеждены в превосходстве своей культуры и которых терзает мысль о неполноценности их могущества"59. При этом тот же Хантингтон, рассуждающий о "предрасположенности мусульман к насилию в конфликтах", без тени сомнений утверждает, что "на какой бы периметр ислама не взглянуть, мусульмане никак не могут ужиться со своими соседями" Хантингтон С. Указ. соч. С. 416, 418..

Попытки изобразить противостояние исламистского терроризма и мирового сообщества как проявление "столкновения цивилизаций", столкновения исламского мира и Запада - при всей их соблазнительности и даже некоторой на первый взгляд логичности - не выдерживают критики, будучи опровергнуты самой жизнью. Эта

58 Lewis B., Churchill B.E. Islam: The Religion and the People, Wharton School Publishing, 2008, P. 145-150.

59 Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. М., 2003. С. 281, тема, как уже говорилось, пользуется особенной популярностью в двух, казалось бы, совершенно непримиримых лагерях - в джихадистской среде и среди явных или латентных исламофобов на Западе. В реальной истории, в реальной политике существует масса примеров того, как вполне осязаемые политические и экономические интересы берут верх над межконфессиональными и межци- вилизационными различиями, которые, несомненно, существуют и зачастую служат причинами конфликтов (однако не имеют при этом фатального характера). Так, один из излюбленных мотивов в пропаганде современных салафито-джихадистов - изображение войны в Ираке как акта агрессии "крестоносцев и сионистов" против исламского государства. Несомненно, действия США в отношении Ирака по меньшей мере сомнительны с моральной точки зрения, не говоря уж о соответствии их нормам международного права. При этом из вида совершенно выпускается то обстоятельство, что к 2003 г. Ирак возглавлялся вполне секулярным режимом Саддама Хусейна и светской панарабской партией "Баас", у истоков которой стоял араб-христианин Мишель Афляк. Далее, те, кто говорит о примере Ирака как об эпизоде противостояния по линии ислам - Запад, не замечают или не хотят замечать того, что далеко не все страны Запада, включая традиционных евроатлантических союзников США, поддержали американскую агрессию против Ирака. Достаточно вспомнить ту дипломатическую активность, которую развернули против планов Белого дома вторгнуться в Ирак такие страны, как Франция, Германия, Бельгия, не говоря уж о России. Вдобавок нельзя не заметить мощного антивоенного протестного движения, развернувшегося в странах, принявших участие во вторжении в Ирак. Наконец, не следует забывать, что террористическое насилие, практикуемое джихадистами в Ираке, обращено в первую очередь не против военнослужащих возглавляемой американцами коалиции, а главным образом против иракских же мусульман. О какой войне между Западом и исламом может идти речь в иракском случае? То же самое можно сказать и о многих других конфликтах, происходящих в мире, куда вовлечены представители различных религий, культур и государств, но которые в реальности имеют мало отношения к глобальному межцивилизационному противостоянию.

Некоторые западные авторы заходят настолько далеко, что фактически открыто обвиняют ислам как таковой в деяниях выступающих под его флагом экстремистов и террористов. По логике таких авторов, как Роберт Спенсер, современные исламисты, агитирующие за глобальный джихад, не извращают сущность ислама (в чем джихадистов обвиняют сторонники умеренного ислама), а напротив, выражают ее См.: SpencerR. The Political Incorrect Guide to Islam (and the Crusades). Washington, Regnery Publ., Inc., 2005.. Названия частей его книги "Неполиткорректный путеводитель по исламу" носят безапелляционный и откровенно провокационный характер: "Мухаммад: пророк войны", "Коран: книга войны", "Ислам: религия войны", "Ислам: религия нетерпимости" и далее в том же духе. Свои выводы и теории подобные авторы строят на следующем фундаменте: пророк Мухаммад не учил своих последователей миру и терпимости, зато возглавлял армии и приказывал убивать его врагов, причем Мухаммад учил тому, что нет ничего лучше и более священного, нежели военный джихад; Коран велит мусульманам вести войну против иудеев и христиан (при этом не берутся во внимание коранические суры, в которых содержится призыв к миру и терпимости); войны, которые вели мусульмане времен Мухаммада, были не оборонительными, а наступательными, а то, что называется сегодня "исламским миром", возникло в результате серии жестоких завоеваний земель, населенных немусульманами.

Очевидно, что это весьма однобокая интерпретация и священных текстов, и исторических событий. При этом сторонники такого подхода, кажется, упускают из вида "молодость" ислама относительно других мировых религий. А ведь мусульманская религия находится в таком "возрасте", который примерно соответствует тому возрасту христианства, когда по всей Европе во имя Бога пылали костры инквизиции. Кроме того, не следует забывать, что и в иудео-христианской традиции священные тексты содержат порой противоположные по смыслу идеи. В Библии, как и в Коране, можно найти цитаты, далекие от проповеди мира и человеколюбия. Например, в книге Второзакония (20:10-20) говорится: "Когда подойдешь к городу, чтобы завоевать его, предложи ему мир; если он согласится на мир с тобою и отворит тебе ворота, то весь народ, который найдется в нем, будет платить тебе дань и служить тебе; если же он не согласится на мир с тобою и будет вести с тобою войну, то осади его, и когда Господь Бог твой предаст его в руки твои, порази в нем весь мужеский пол острием меча; только жен и детей и скот и все, что в городе, всю добычу его возьми себе и пользуйся добычею врагов твоих, которых предал тебе Господь Бог твой; так поступай со всеми городами, которые от тебя весьма далеко, которые не из числа городов народов сих. А в городах сих народов, которых Господь Бог твой дает тебе во владение, не оставляй в живых ни одной души, но предай их заклятию: Хеттеев и Аморреев, и Хананеев, и Ферезеев, и Евеев, и Иевусеев, [и Гергесеев,] как повелел тебе Господь Бог твой, дабы они не научили вас делать такие же мерзости, какие они делали для богов своих, и дабы вы не грешили пред Господом Богом вашим. Если долгое время будешь держать в осаде [какой-нибудь] город, чтобы завоевать его и взять его, то не порти дерев его, от которых можно питаться, и не опустошай окрестностей, ибо дерево на поле не человек, чтобы могло уйти от тебя в укрепление; только те дерева, о которых ты знаешь, что они ничего не приносят в пищу, можешь портить и рубить, и строить укрепление против города, который ведет с тобою войну, доколе не покоришь его".

Приходится констатировать, что точка зрения, согласно которой современный терроризм и экстремизм джи- хадистского толка есть логическое следствие исламской религии, в немалой степени оказывается востребованной частью западного общества. Как показывают опросы американского общественного мнения, в частности проведенные исследовательским центром Pew, отношение американцев к исламу и мусульманам становится все более отрицательным. Если в марте 2002 г. 25% опрошенных считали, что ислам в большей степени, чем другие религии, "призывает своих последователей к насилию", то летом 2003 г. так считали уже 44%. И это невзирая на громкие заверения американского руководства о том, что "врагом Америки не являются наши многочисленные мусульманские друзья" Речь Президента США Дж. Буша-младшего в Конгрессе США по вопросу терроризма. // Цит. по: 11 сентября 2001 г. Первый день новой эры. М., 2001. С. 83.. Тем не менее если в ноябре 2001 г. (т.е. через два месяца после событий 11 сентября) положительно относилось к своим соотечественникам-мусульманам 59% опрошенных американцев, в марте 2002 г. - 54%, то летом 2003 г. - уже 51% Данные цит. по: Pipes D. Islam's Image Problem // New York Post. 2003. 29 July.. Исследователь Дэниел Пайпс объясняет эту возрастающую неприязнь прежде всего непрекращающимся терроризмом, "наполненными ненавистью заявлениями мусульман" и другими проблемами, связанными с воинствующим исламом во всем мире. "Но частично это проистекает из того, что воинствующим исламом контролируются многие институты мусульманской жизни в Америке" New York Post. 2003. 29 July.. Проведенные в декабре 2002 г. - январе 2003 г. организацией "Гэллап пол" в партнерстве с телекомпанией CNNи газетой US Today опрос общественного мнения в США и в 9 мусульманских странах (Ливан, Турция, Кувейт, Иордания, Марокко, Саудовская Аравия, Иран и Пакистан) показали наличие взаимной антипатии у населения США и мусульманских стран. 24% опрошенных американцев имели положительное мнение о мусульманских странах, 41% - отрицательное Долгополова Н.А. Правые республиканцы в Вашингтоне. М., 2003. С. 62.. На фоне всего сказанного выше становятся более понятными мотивы попыток нового американского президента Барака Оба- мы сломать лед недоверия между США и исламским миром (см. выступление Обамы в Каирском университете). Но вряд ли этот лед будет сломан в условиях, когда в самих Соединенных Штатах нет консенсуса насчет отношения к исламу. Тому свидетельством служат, например, яростные дебаты, устроенные в 2010 г. сторонниками и противниками строительства исламского общинного центра и мечети в Нью-Йорке недалеко от места, где были совершены террористические акты 11 сентября 2001 г. Явно не способствуют взаимопониманию и миру между людьми демарши вроде тех, какие предпринял представляющий небольшую евангелическую церковь Dove World Outreach Center американский пастор Терри Джонс из Флориды, объявивший в 2010 г. о намерении устроить сожжение Корана в годовщину терактов 11 сентября (сам Джонс вынужден был отменить эту святотатственную акцию, однако два пастора в штате Теннесси устроили все-таки сожжение Корана).

В Европе отношение к исламу во многом определяется страхами как перед терроризмом, так и перед возрастающим количеством иммигрантов из мусульманских стран. Некоторые исследователи склонны рассматривать исла- мофобию как новую форму расизма в Европе, указывая на появление в прессе таких выражений, создающих негативный образ ислама, как "исламский терроризм", "исламские бомбы", "насильственный ислам". В 2002 г. Европейский центр мониторинга расизма и ксенофобии выпустил доклад "Суммарный отчет об исламофобии в ЕС после 11 сентября 2001 г.", отмечавший рост в европейских странах количества инцидентов, имеющих отношение к исламофобии. В 2008 г. генеральный секретарь Совета Европы Терри Дэвис со ссылкой на результаты исследования Центра Пью заявил, что в Европе стало больше антисемитизма и нетерпимости к исламу, в некоторых странах почти половина граждан высказывают негативные взгляды в отношении евреев и мусульман ИТАР-ТАСС - Планета. 19.09.2008.. Подобные проявления имеют различный характер - от бытового до политического, от латентного до экстремистского.

Опросы общественного мнения показывают, что в реальной жизни межконфессиональные отношения в Западной Европе далеки от политкорректного идеала. Как свидетельствует опрос, проведенный летом 2010 г. среди 500 британцев, не исповедующих ислам, исследовательской компанией DJS Research специально для Британской академии исламского образования и исследований, три четверти немусульманского населения Британии негативно характеризуют влияние ислама на общество, 63% респондентов считают, что "мусульмане - террористы", а 94% - что "мусульмане угнетают женщин". Характерно при этом, что 80% от общего числа опрошенных признались, что почти ничего не знают об исламе, 40% не смогли сказать, кого называют Аллахом, а 36% затруднились с ответом на вопрос, кем был пророк Мухаммад. И пугающе выглядят данные о том, что 60% опрошенных сказали, что не желают получать никакой информации об исламе, а 77% считают, что приверженцам этой религии не следует учить немусульман своей вере Интерфакс. 3 августа 2010. www.interfax.ru. Другой опрос, проведенный в Великобритании чуть раньше, тоже продемонстрировал настороженность британцев в отношении ислама. Онлайн-опрос, проведенный компанией YouGov по заказу британского мусульманского фонда "Изучая ислам", выявил, что 58% респондентов (в опросе приняли участие 2152 человека) увязывают ислам с экстремизмом, а 69% считают, что эта религия поощряет притеснение женщин Опрос: британцы связывают ислам с экстремизмом. BBC Russian. 7 июня 2010 г. http://www.bbc.co.uk/russian/uk/2010/ 06/100607_britons_islam_survey.shtml. На вопрос, оказывает ли ислам позитивное влияние на британское общество, 4 из 10 опрошенных ответили отрицательно. Половина респондентов увязала ислам с терроризмом, только 13% высказали мнение, что эта религия несет мир, и 6% сказали, что ассоциируют ислам со справедливостью. В то же время опрос выявил, что британцы нередко меняют свое представление об этой религии, после того как начинают лично общаться с мусульманами. Около 60% признали, что они не очень много знают об исламе, но треть опрошенных сказала, что не против узнать больше.

Как справедливо отмечает итальянский историк Ф. Кардини, "общественность в Европе все еще очень плохо информирована о многих религиозных и культурных особенностях исламского мира, и употребительные схематические определения (например, "светский" и "интегристский", как и прочие, столь же нечеткие) выглядят совершенно неадекватными. Скудная информация посредственного качества, которая заполняет средства массовой информации, в сочетании со стойкими - и абсурдным образом воспроизводящимися - предрассудками препятствуют формированию стойкого представления об исламе, отмеченного терпимостью" Кардини Ф. Европа и ислам: история непонимания. СПб., 2007. С. 285..

Современные многочисленные стереотипы в массовом сознании относительно ислама суть, с одной стороны, порождение современности, когда в глобализованном мире чаще происходит соприкосновение (не доходящее, однако, до взаимопонимания) носителей различных культур и религий. С другой - ложные представления Запада (в самом широком понимании его) об исламе уходят в глубь веков - как и, наоборот, искаженные представления о Западе в мусульманском мире. Еще в XII-XIII века "едва ли существовала для западноевропейского сознания более острая проблема, чем определение отношения к исламскому вероучению, а также традициям и культуре мусульман. Воображению западных христиан ислам рисовался то как учение Антихриста, то как царство идолов, юдоль грехов и соблазнов" Лучицкая С.И. Образ Мухаммада в зеркале латинской хрони- стики XII-XIII вв. // Одиссей. Человек в истории. Картина мира в народном и ученом сознании. М., 1994. С. 182.. В принципе проблема зачастую неадекватного восприятия Западом ислама (и в не меньшей степени исламом Запада) проистекает из извечных проблем "я/ другой", "мы/они", "свои/чужие".

Три приведенные выше взаимоисключающие точки зрения на проблему соотношения мусульманской религии и политического экстремизма широко распространены. Убедительность той или иной точки зрения подкрепляется ее адептами весомыми примерами, цитатами из кора- нических текстов, ссылками на исламских богословов. В то же время очевидно, что каждая из них, будучи частично верной, ни в коем случае не может претендовать на объективное отражение реальности. Где же истина? Логичнее всего предположить, что истина (если допустить вообще существование одной истины) лежит где-то посередине.Глава 1

Исламистский террор: норма или извращение?

71 Цит. по: Зин эль-Абидин Бен Али. Великие перемены. Речи и

выступления. М., 2003. С. 411.

60

61

В пользу того, что терроризм не присущ изначально исламу, не вытекает напрямую из этой религии, говорит хотя бы то обстоятельство, что выступающий под "зеленым знаменем" терроризм - есть явление современное, и на фоне четырнадцативековой истории ислама вряд ли является показательным. Попытки некоторых исследователей указывать на "исламские" корни терроризма, ссылаясь на пример средневековых ассасинов, малоубедительны. Речь шла все-таки об относительно невеликой по численности, если угодно, маргинальной секте, против которой, случалось, совместно действовали христианские государи и мусульманские правители.

В то же время, если рассуждения тех, кто пытается показать прямую взаимосвязь современного терроризма с исламской религией, строятся на крайне зыбкой почве, вопрос соотношения политического насилия с исламом не так прост. В отличие от господствующего в современной западной политической мысли разделения религиозной и политической сфер, в исламе религия и политика рассматриваются как часть одной и той же сферы. Если представителям исламского мейнстрима удается более или менее сглаживать эту дихотомию, то исламистские группировки (как ненасильственной, так и насильственной ориентации) активно пользуются религиозным словарем для выражения своих политических идей.

Проблема усугубляется тем, что ислам, в отличие от, скажем, христианства, не имеет определенного центра, который решал бы доктринальные проблемы. В исламе интерпретация Корана и Сунны проистекает из консенсуса среди выдающихся исламских ученых (улемов). Но четких норм, которые определяли бы авторитет того или иного богослова, нет.

Следует оговориться: зачастую, когда речь заходит об исламском факторе в политике, в массовом сознании происходит смешение различных понятий: исламские фундаменталисты, радикалы-исламисты, террористы-исламисты. По словам тунисского профессора Зухара Мадхаффа- ра, "нужно делать различие между фундаментализмом и так называемыми экстремистскими политическими мусульманскими движениями, которые считают, что религия должна являться основой для политики государства, и призывают к радикальным изменениям всего существующего общества и политических режимов и к образованию на этой базе исламского государства... Этот феномен проявляется в одной из двух форм: первая призывает к достижению своих целей мирными, культурными и социальными средствами, в то время как вторая применяет и одобряет насилие как метод насаждения своих взглядов"71. Некоторые исследователи выделяют такую разновидность джихада, как "ирредентистский джихад", который служит предметом соперничества между националистическими силами, которые менее склонны расценивать свою национально-освободительную борьбу как джихад, и исламистами, ставящими религиозный фактор выше националистических соображений как мотивацию для ведения борьбы. Более того, в "ирредентистском джихаде" может существовать соперничество и внутри исламистской среды - между местными и глобальными элементами: например, между афганскими моджахедами и "афганскими арабами" или между иракскими суннитским повстанцами и иностранными боевиками из "Аль-Каиды", действующими в Ираке.

Необходимо четко проводить разницу между мусульманами как таковыми и исламскими фундаменталистами. Не менее важно понимать разницу между мусульманскими фундаменталистами и относительно небольшой группой тех, кто пропагандирует и осуществляет насилие во имя религии, выступая под флагом ислама. При этом хотелось бы отказаться от широко распространенного, нередко в угоду извращенной "политкорректности", утверждения о том, что у террористов нет религии и национальности. Но ни в коем случае нельзя соглашаться и с утверждением о генетической взаимосвязи между исламской религией и терроризмом.

Рассуждая о взаимосвязи между религией (как таковой) и террористическим насилием, профессор Марк Юргенс- майер утверждает, что в этой связи "религия - не является невинной. Но она не ведет обычно к насилию. Это происходит только при срастании специфического набора обстоятельств - политических, социальных и идеологических, - когда религия начинает смешиваться с насильственными выражениями социальных стремлений, личной гордости и движений, выступающих за политические перемены" Juergensmeyer M. Terror in the Mind of God: The Global Rise of Religious Violence. Berkeley, 2004. P. 9.. Даже если условно принять за допущение, что ислам несет определенную долю ответственности за деяния террористов, прикрывающихся религиозной мотивацией, надо сразу же задаться вопросом: "Какой именно ислам?" Ислам - явление весьма многоликое и неоднородное. Это трюизм, но по ряду причин о нем "забывают" многочисленные авторы, обвиняющие эту мировую религию в порождении терроризма. В этой связи вполне можно согласиться с мнением, что "ислам, возможно, самая непонятая религия в мире. Люди говорят об исламе, но не пытаются даже понять, что такое настоящий ислам" Islamic terrorism: myth or reality (in two volumes) / editor M.H. Syed. Delhi: Kalpaz Publications, 2002 . P. 9..Глава 2

Исламистский террор: норма или извращение?

64

75 Islamic terrorism: myth or reality (in two volumes) / ed. by

M.H. Syed. Delhi, 2002 . P. 49.

63

Глава 1

74 Умм Атайа. Об исламской нации и этническом национализ

ме. 28.03.2009. http://guraba.net/rus/content/view/357/44/

62

Как и любая мировая религия (шире - как мощная идеологическая система), ислам являет собой настолько многоплановый феномен, что позволяет трактовать его по-разному. Более того, противоречия, заключенные внутри ислама, вообще не позволяют говорить о нем как о некоем "монолите" (а значит, априори нельзя увязывать эту религию целиком с деятельностью экстремистов). Противоречия между суннитами и шиитами могут быть порой острее и болезненнее, чем, скажем, между мусульманами и христианами. В политическом измерении существуют глубинные противоречия между умеренным исламом, исламским фундаментализмом и исламизмом, между революционным фундаментализмом и фундаментализмом консервативным - не говоря уж о противоречиях внутри уммы между различными нациями и государствами (а это и традиционное соперничество арабов и персов, и противостояние Саудовской Аравии и Египта амбициям Ирана быть лидером мусульманского мира и т.д.). Даже внутри такого течения, как ваххабизм, существуют серьезные внутренние противоречия. Это позволяет ряду исследователей отмечать даже, что между господствующим в Саудовской Аравии официальным ваххабизмом и салафитско- джихадистскими ваххабитскими течениями (типа террористической сети Усамы бен Ладена) нет прямой связи.

Более того, сами адепты салафитского джихада признают порой, что как привержены "чистого ислама" они составляют лишь небольшую часть мусульманского населения. "Несмотря на многочисленность тех, кто именует себя мусульманами, лишь единицы соблюдают таухид [Единобожие. - Авт..]", - констатируется на одном из исламистских сайтов74.

Как мы уже говорили, одним из внешнеполитических факторов, сыгравших роль в появлении на авансцене терроризма, рядящегося в "зеленые" одежды, стала Исламская революция в Иране. Ряд стран до сих пор открыто возлагает едва ли не весь груз ответственности за террористическую деятельность на всем Ближнем Востоке на "происки Тегерана". Нередко волей-неволей выстраивается некая "логическая" цепочка: террористы из ливанской "Хезболлы" или палестинского ХАМАС - иранские муллы - исламская революция - исламский фундаментализм - ислам вообще. Ущербность такой "логики" хорошо видна, если вместо Ирана в эту схему подставить другое государство, которое также обвиняется Западом в спонсорстве террористов в Ливане и Палестине - а именно Сирию. Светский режим в Дамаске даже при очень большом желании нельзя ассоциировать с исламским фундаментализмом.

Безусловно, иранские власти заинтересованы в определенном развитии событий в регионе, а также в утверждении своей гегемонии. Однако такие амбиции встречают в большинстве случаев неприятие и сопротивление со стороны большинства как светских и умеренных акторов, так и консервативно-фундаменталистских режимов на всем Большом Ближнем Востоке. Не случайно многие авторы обращают внимание на то, что претензии победившей в Иране Исламской революции 1979 г. быть "путеводным светочем" в исламском мире и общественно-политической моделью для всей уммы фактически были сведены на нет началом ирано-иракской войны 1980-1988 гг.: "война с Ираком идентифицировала иранскую революцию с шиизмом и иранским национализмом. Арабские массы отвернулись от этой версии. Экспорт революции случился только - и то частично - в шиитские гетто Ливана, Ирака и Афганистана"75.

Несостоятельность попыток возложить вину за экстремизм и терроризм на ислам красноречиво демонстрирует целый ряд примеров, когда силы, так или иначе отождествляемые с террористическими, находятся по разные стороны баррикад.

Иранские фундаменталисты во времена правления исламского движения "Талибан" в Афганистане были одними из наиболее яростных и последовательных противников афганских талибов. Выступающие под знаменем ислама группировки от левацких (типа "Муджахедины народа

Ирана") до салафитско-джихадистских ведут борьбу против режима Исламской Республики Иран. Спонсируемая Тегераном палестинская радикальная группировка ХАМАС включилась в 2009 г. в вооруженное противостояние с еще более радикальными исламистами, провозгласившими создание в секторе Газа "исламского эмирата".

Силам, заинтересованным в преодолении террористической деятельности - в данном случае религиозно окрашенных проявлений экстремизма и терроризма, необходимо осознать, что силовые методы способны лишь подавить симптомы этой "болезни", тогда как по-настоящему эффективными должны быть более глубокие методы.

Проблема соотношения религии и экстремизма нуждается в самом тщательном и всестороннем изучении как с академической, так и с прикладной точек зрения. Исследовательский и медийный интерес к исламистским движениям зачастую остается политизированным, а потому, как правило, создает картину, лишь частично отображающую этот невероятно сложный и многослойный феномен. Как результат исламистские движения часто изображаются либо как отдельные группировки и движения, имеющие немного общего друг с другом, или как широкое движение без различительных признаков (теоретических и практических) внутри него.Глава 1

Исламистский террор: норма или извращение?

79 PashwanD. The spectrum of Islamist movements. Vol. 1. Berlin,

2007. Р. 16.

70

69

Исламистский террор: норма или извращение?

77 Understanding Islamism // International Crisis Group. Mid

dle East / North Africa Report. 2005, 2 March. - N37. См. Наумкин В.

Ислам и мусульмане: культура и политика. М., 2008. С. 478-479.

69

Существует несколько основных точек зрения на причины роста исламистского возрождения на Ближнем Востоке. Одна из них рассматривает международный исламизм как реакцию на произраильскую политику США на Ближнем Востоке. Другая теория рассматривает возрожденческое движение как фундаментальное ядро "столкновения цивилизаций" между мусульманами и Западом (эта теория была громче всего озвучена прежде всего С. Хантингтоном). Теория столкновения цивилизаций, по сути дела, наклеивает на весь исламский мир ярлык враждебного по отношению к Западу. И эта теория не может предложить реального решения проблемы терроризма. Еще один подход постулирует, что исламское возрождение - это культурно-психологический ответ политическим, социальным и экономическим влияниям современного Запада, который "мутит" спокойные воды прошлого на Ближнем Востоке и в других регионах.

Приходится признать, что немалую роль в радикализации исламизма зачастую играет непродуманная и невзве- шенная политика Запада (в самом широком понимании этого слова). Действительно, как одну из причин распространения исламистских течений надо рассматривать широко бытующее в исламском мире "убеждение, что Запад виноват в отсталости мусульман из-за культурных моделей и моделей развития, которые они ввели. В результате, на их взгляд, Запад ограбил их страны и поставил их в такие рамки, что они не могут найти альтернативу и специфические модели развития. Более того, они считают, что Запад является ответственным за образование Израиля в регионе, который все мусульмане считают святым, и за поддержку его во всех войнах, которые он ведет" Цит. по: Зин эль-Абидин Бен Али. Великие перемены. Речи и.

Одна из классификаций суннитского исламизма (активизма) - так как, по мнению ее авторов, шиитский активизм остается гомогенным течением, - подготовленная Международной группой по кризисам International Crisis Group в 2005 г., предполагает наличие трех типоввыступления. М., 2003. С. 413.. Политический тип представлен такими движениями, как "Братья-мусульмане", Партия справедливости и развития в Турции и т.д., ставящими перед собой задачу завоевать политическую власть в своих странах; движения этого типа действуют в рамках конституции, принимают концепцию национального государства, как правило, избегают насилия и т.д. Миссионерский тип представлен организациями, ставящими задачу обращения в ислам с помощью миссионерской работы (да'ва), - к ним относятся движение "Таблиг", а также сильно разобщенное движение салафитов. Главной задачей для движений миссионерского типа является не завоевание политической власти, а сохранение исламской идентичности, веры и морали от влияния "сил неверия". Третий тип - джихадист- ский - функционирует в трех видах: внутренний (противостоящий правящим режимам в мусульманских странах), ирредентистский (борьба за возвращение территорий, находящихся под немусульманским управлением или под оккупацией) и глобальный (противостояние Западу). Как замечает, комментируя эту классификацию В. Наумкин, "эта схема полезна для выработки общего подхода к исламскому активизму, но она не исчерпывает всей сложной мозаики исламских структур и организаций" Наумкин В. Ислам и мусульмане: культура и политика. М.,.

Означенная схема вполне коррелируется с проделанной египетским исследователем Д. Рашваном попыткой классифицировать разнородные исламистские движения современности. Их предлагается подразделить на две основные группы, объединенные только тем фактом, что они связывают себя с исламом, но с глубокими различиями в подходе к тому, как они видят и интерпретируют свое отношение к этой религии. Первую из этих групп составляют религиозные исламистские движения, вторую - общественно-политические объединения с исламистской платформой2008. С. 480..

Религиозные исламистские движения основаны на специфическом прочтении ислама и Корана. При этом члены общества или государства рассматриваются такими движениями исключительно сквозь призму доктриналь- ной аутентичности или правильности. Для этих движений основная, и вероятно, единственная проблема - установление истинной религии, как они ее видят. По существу, вера людей, обществ и стран - единственная тема, характеризующая их мысль и деятельность. Для таких групп источник идей представляют Коран, хадисы и некоторые избранные тексты богословов. Названия этих группировок, их терминология, организационная структура, поведение их членов соотносятся со временем пророка Мухаммада и "праведных халифов", которое является единственной их исторической отсылкой. Они воспринимают современные общества сквозь призму этого прошлого. Основная задача этих групп - реисламизировать общества и государства и людей, поскольку с точки зрения этих движений они в той или иной степени отклонились от ислама. Между религиозными исламистскими движениями существует разница в сравнении настоящего времени со временами Мухаммада. Одни из них полагают, что мы живем во время, более всего напоминающее эру раннего распространения ислама в Мекке, до исхода в Медину. Другая группа считает, что к современной ситуации ближе Мединская эпоха и то, что последовало за ней. Различие между мекканским и мединским периодами нашло отражение, в частности, в сочинениях видного средневекового исламского богослова ибн Таймии, оказывающего немалое влияние на современных радикальных исламистов. В частности, он писал: "Когда Аллах приказал Его пророку, да благословит его Аллах и приветствует, призывать людей к Его религии, Он не разрешал ему убивать или бороться с ними по этой причине до тех пор, пока пророк, да благословит его Аллах и приветствует, и первые мусульмане не переселились в Медину. После Он дал ему такое разрешение: "Дозволено тем, против кого сражаются, сражаться, потому что с ними поступили несправедливо. Воистину, Аллах способен помочь им. Они были несправедливо изгнаны из своих жилищ только за то, что говорили: 'Наш Господь - Аллах'. Если бы Аллах не позволил одним людям защищаться от других, то были бы разрушены кельи, церкви, синагоги и мечети, в которых премного поминают имя Аллаха. Аллах непременно помогает тому, кто помогает Ему. Воистину, Аллах - Всесильный, Могущественный' (22:39-40). И возложил на мусульман обязанность джихада со следующими словами: "Вам предписано сражаться, хотя это вам неприятно. Быть может, вам неприятно то, что является благом для вас. И быть может, вы любите то, что является злом для вас. Аллах знает, а вы не знаете" (2:216). Аллах подчеркнул эту команду и прославил джихад во многих Мединских сурах и назвал тех, кто без объективных причин не принимает участия в джихаде лицемерами, в сердцах которых болезнь" Шейх ибн Таймия: Религиозная и этическая концепция Джи.

Вышеупомянутая разница в подходах делит религиозные исламистские движения на два различных лагеря: мирные, экстремистские движения и насильственные, джихадистские движенияхада. http://www.kavkaz.tv/russ/content/2009/10/11/68493.shtml.

"Мирные, экстремистские движения" (по определению Д. Рашвана) считают, что современные общества весьма напоминают доисламское общество Мекки после того, как пророк Мухаммад начал свою миссию, но до его исхода в Медину. Это значит, что для них современные общества, личности и страны в исламском мире - суть неверные или, в лучшем случае, живущие в состоянии полного невежества (джахилии), подобно тому, что господствовало в Мекке и на Аравийском полуострове до исхода пророка в Медину. Эти движения считают, что еще не время вовлекаться в политику, строить исламское государство или сражаться (осуществлять джихад), поскольку ничего из этого не было предписано маленькому, слабому меньшинству в

Мекке. Эти движения в подражание первым мусульманам в Мекке не вовлекают себя в насилие против их неверных обществ или личностей.

К таким движениям относятся группы, известные как "Такфир и Хиджра". Они считают современное общество подобным мекканскому обществу непосредственно перед исходом в Медину: нет более никакой надежды на руководящих людей и это общество состоит лишь из неверных. Поэтому члены группы должны избегать этого общества в той или иной форме. Сами себя они считают единственными мусульманами, а всякий, кто к ним не присоединяется, - неверный. Исход может принять форму создания закрытой общины в более широком обществе, или группа может перебраться в пустынные или периферийные районы. Другая подгруппа включает все те движения, которые считают, что современные общества схожи с мекканским обществом вскоре после того, как пророк начал свою миссию. Призвание неверных обратиться к Богу - или, точнее, призыв их вернуться к Богу - это главная миссия этих групп, как это было у первых мусульман. Информирование людей об этой миссии (tabligh) и призыв их к исламу (da'wa) - единственный путь, при помощи которого эти группы взаимодействуют с современным неверным обществом. Самая известная из этих групп в мире - al- Tabligh wa al-Da'wa. Они не изолируются от общества и не вступают с ним в насильственный конфликт. Несмотря на крайнюю воинственность своих суждений о современных обществах и личностях, они являются мирными ненасильственными группами.

"Насильственные, джихадистские группировки" (по классификации Д. Рашвана) считают, что сегодняшний мир - зеркальное отражение мединской фазы ранней истории ислама, той временной точки, когда вера и религия смешались с идеей государства для сотворения политики. Для этих движений современные общества и государства вернулись в состояние джахилии, которая господствовала в доисламские времена. Их приверженцы утверждают, что правительства в мусульманских странах отвергли ислам и ответственны за состояние невежества, переживаемое их обществами и за сопротивление силам единства, которые, как полагают эти общества, они представляют. Согласно такому взгляду на общество, эти группировки не считают возможными распространение вновь ислама и призыв к обществам к этому, в этом взгляде нет места спокойному мекканскому дискурсу призыва людей к исламу, скорее они стремятся господствовать над обществом и реисламизировать его по тем же принципам, на которых строилось мединское государство. Религиозное насилие или джихад - это единственное средство для достижения поставленных задач, через постоянные попытки расширить число своих членов. Они расценивают сами себя как "группы верующих", которые несут ислам обратно в свои страны и отражают агрессию иностранных врагов. В зависимости от различных обстоятельств, в которых возникают насильственные джихадистские движения, их можно подразделить минимум на три разные категории82.Глава 2

Глава 2

68

71

Исламистский террор: норма или извращение?

83 PashwanD. The spectrum of Islamist movements. Vol. 1. Berlin,

2007. Р. 20.

84 Ibid.

75

Во-первых, это локальные группировки, действующие в исламском мире, исходя из принципа, что более целесообразно сражаться против "ближнего врага" (т.е. "отступнических" правительств в мусульманских странах), чем против "врага дальнего" (прежде всего, Запада). Для этих движений первоочередная задача - свержение вооруженным путем правительств их собственных стран. Хотя джихад - это долг мусульман по защите их веры и религии от нападок внешнего немусульманского врага из "Дар-эль- харб", этот тип насильственных джихадистских движений обращает джихад против собственных властителей, ведя против них подрывную деятельность и пытаясь сменить их исламским режимом. Поскольку трудно теоретически классифицировать их собственные страны как "дар аль- харб", они для описания и легитимизации как джихада своего религиозно-политического насилия создали новый концепт "смешанного дома", в котором ислам соседствует с джахилией и неверием. Такое понимание этими движениями джихада против своих правительств отражает их уверенность, что эти правительства - "неверные" и враждебные исламу. Наиболее известные примеры локальных джихадистских группировок - "Гамаа аль-Исламия" и "Джихад" в Египте, "Вооруженная исламская группа" в Алжире и "Сражающаяся исламская группа" в Ливии.

Во-вторых, это сепаратистские движения в тех регионах, где мусульмане составляют меньшинство в немусульманских по преимуществу странах. Наиболее известные примеры движений этого типа можно увидеть в Кашмире, Чечне (Дия Рашван также относит к этому типу Афганистан времен советского вторжения83). Для этих группировок концепт джихада против внешнего немусульманского врага, контролирующего территории, которые они надеются освободить, пересекается с концептом национально- освободительной борьбы и самоопределения. Как и другие насильственные джихадистские движения, сепаратистские джихадистские группировки считают, что их общества живут в состоянии джахилии и их первая задача после получения независимости или освобождения состоит в реислами- зации и установлении исламского государства.

В-третьих, это международные джихадистские движения, которые строятся на тех же базовых идеях, что и два вышеназванных типа, но отличаются в некоторой части концепта джихада и приоритете, который придается борьбе с "ближним" и "дальним" врагом84. Этот тип движений принимает концепт джихада против тех, кого они считают внешними врагами ислама, в частности оборонительный джихад для защиты "дар аль-ислам" от любой иностранной немусульманской агрессии. В отличие от локальных движений, эти движения придают больший приоритет противостоянию удаленному врагу, нежели ближнему, хотя согласны, что "ближний враг" (правительства мусульманских стран) - "неверные" правительства. Этот тип движения появился в последнее десятилетие в нескольких регионах мира, включая Боснию и Чечню, а до того в Афганистане, колыбели международных джиха- дистских движений, родившихся в период сопротивления советским войскам в 1979-1989 гг. Эти движения часто являются смешением исламистов с джихадистскими тенденциями из разных стран исламского и неисламского мира.Глава 1

Исламистский террор: норма или извращение?

63

Вторая большая группа исламистских движений, по классификации Д. Рашвана, представлена общественно- политическими движениями с исламистской платформой PnshwanD. Op.cit. Р.21-22.. Этот второй основной тип исламистского движения придерживается другого прочтения ислама, чем это принято религиозными движениями. Прежде всего, они рассматривают свои общества как исламские страны и расценивают живущих там людей как истинных мусульман. Вопрос истинности или аутентичности их ислама не является проблемой. Для этих движений главная проблема - реструктуризация их обществ и государств на исламских принципах, которые, как они считают, могут быть основаны лишь на исламском законе, с исключением других юридических систем или западных политических систем. Эти движения принимают социополитическую платформу, основанную на концепте шариата. Этот тип исламистского движения не ограничивает интерпретацию священных текстов буквальным значением, а принимает во внимание смысл закона, всеобщее благосостояние, контекст откровения, независимые интерпретации юристов. Это делает их прочтение более исторически и социально обоснованным, нежели буквальное прочтение священных текстов, предпочитаемое религиозными исламистскими движениями. Вдобавок источник исторического авторитета для этих движений не ограничивается эпохой пророка и праведных халифов, а включает всю исламскую историю и ее четырнадцативековое наследие. Для этих движений ислам - это цивилизация, религия, история, откуда они извлекают взгляды на то, как организовать общества и государства. Тем самым их социопо- литическая платформа отличается от других неисламистских общественных движений только их специфическим компонентом. Общественно-политические исламистские движения можно подразделить на две группы: мирные движения, добивающиеся политической власти, и вооруженные национально-освободительные движения.

Мирные движения открыто стремятся к политической власти для реализации своей исламистской социополи- тической платформы, чьей целью является прогресс и развитие в их странах и обществах. Для достижения этой цели такие движения используют все возможные доступные мирные и политические средства. Они могут видоизменять свои позиции и перелицовывать альянсы с государством или другими социополитическими силами в своих интересах, что составляет глубокое отличие от всех типов религиозных движений, чей единственный социальный компонент предполагает разделение на правоверных и неверных. "Братья-мусульмане" в Египте и других арабских странах, Nahda (Партия возрождения) в Тунисе, "Исламский фронт спасения" в Алжире - наиболее известные примеры этого типа движения.

Другую группу составляют общественно-политические исламистские движения, в силу иностранной оккупации их стран вынужденные принять национально- освободительную платформу, в которой первоочередная позиция принадлежит вооруженной борьбе. Эти движения впервые появились среди "Братьев-мусульман" во время войны 1948 г. в Палестине, было продолжено египетским национальным сопротивлением британским оккупационным силам в зоне Суэцкого канала, начавшимся в 1951 г. Ныне ХАМАС и "Исламский джихад" в Палестине, также как "Хезболла" в Ливане - наиболее известные примеры этого типа движения. В отличие от локальных джихадистских религиозных движений, эти вооруженные исламистские движения, как правило, не вовлечены во внутренний вооруженный конфликт с их политическими и идеологическими врагами в их собственных обществах, несмотря на глубокие различия по многим вопросам между ними. Мишенью их вооруженного насилия являются обычно иностранные силы, оккупирующие их страны. Хотя, надо признать, что вовлеченность палестинского ХАМАС в вооруженное противостояние со светской группировкой "Фатх", а также с ультрарадикальными исламистами в секторе Газа, а также участие в той или иной степени "Хезболлы" во внутриливанском противостоянии, несколько выбивается из этой схемы.

Если принять предлагаемую Д. Рашваном вышеприведенную классификацию, то сделать это следует с той важной оговоркой, что типы, группы и подгруппы исламистских современных движений не существуют изолированно друг от друга, а обладают свойством взаимодействовать друг с другом (причем не исключено, что во враждебном смысле тоже), оказывать друг на друга влияние, перетекать из одного в другое и т.д. Данная классификация не является чем-то статичным, а напротив, демонстрирует внутреннюю динамику этого невероятно сложного феномена, который обозначается словом "исламизм".

Думается, эта сложная "мозаичность" исламизма служит яркой иллюстрацией несостоятельности попыток - не важно, откуда они исходят, - "причесывать под одну гребенку" не только весь ислам, но и ту его часть, которую можно назвать "политическим исламом".ГЛАВА 2

ИДЕОЛОГИЧЕСКИЕ КОРНИ РЕЛИГИОЗНОГО ТЕРРОРИЗМА: САЛАФИЗМ И ДЖИХАДИЗМ

81

81

З

начительное влияние на современную джихадистскую мысль оказал и создатель ваххабистского течения в исламе - Мухаммад ибн Абд аль-Ваххаб (1703-1792), на чьи воззрения оказали, в свою очередь, влияние взгляды одного из крупнейших исламских философов Ибн Тай- мии. Идеология аль-Ваххаба строилась вокруг двух основных концептов: таухид (единственность Бога) и ширк (буквально: придание Аллаху товарищей (равных) или поклонение чему-либо помимо Аллаха). Главный принцип ваххабизма - единобожие - категорически отрицает поклонение мусульманским святым и героям, также не признаются дервишество, суфийские ордена, нововведения в мусульманском обряде и т.п.Глава 2

Идеологические корни религиозного терроризма

76

77

Глава 2

88 См., например: Хантингтон С. Столкновение цивилизаций.

М., 2003. С. 164-165.

82

Аль-Ваххаб осуждал за развращенность распространенные традиционные верования и обычаи племен Аравийского полуострова, обвиняя их в возвращении к состоянию джахилии Джахилия - от араб. "невежество", "неведение". Доисламский период жизни арабов - до того, как людям не было ниспослано откровение Корана. Эта эпоха описывается мусульманскими историками как время одичания людей и распространения пороков (идолопоклонство, кровная месть, пьянство, межплеменные войны и т.д.).. Проповедуя жесткую форму ислама, основанную на буквальном и строгом толковании Корана, он выступал против идолопоклонства, которое видел в поклонении святым, святыням, священным могилам и т.д. Ваххаб нашел убежище в Неджде (на территории современной Саудовской Аравии). Недждский правитель Мухаммад ибн Сауд заключил союз с аль-Ваххабом. Ваххаб создал идеологически-религиозную основу для попыток династии Саудов объединить племена Аравии под эгидой борьбы с джахилией.

После создания в ХХ веке Саудовской Аравии ваххабитская версия фундаменталистского ислама стала государственной религией в королевстве. До определенного времени влияние ваххабизма не выходило далеко за пределы Аравийского полуострова. Распространение идей ваххабизма в исламском мире стало во многом следствием скачка цен на нефть в середине 1970-х гг., когда Саудовская Аравия, ставшая крупнейшим в мире экспортером нефти, получила возможность тратить десятки миллиардов долларов на продвижение ваххабизма. На саудовские деньги осуществлялось распространение книг, учебников, создание учебных центров, строительство мечетей по всему мусульманскому миру. Согласно иной версии, усердие Саудовской Аравии по продвижению ваххабистской идеологии были связаны с победой Исламской революции 1979 г. в Иране и страхами саудовской монархии, что воинствующий шиитский революционаризм станет доминирующей силой в исламском мире Thomas R. Mockaitis. The "new" terrorism: myths and reality..

Главный вклад Мухаммада ибн Абд аль-Ваххаба в джиха- дистское движение - создание пуританской версии ислама, которой придерживаются современные адепты джи- хадизма. К слову, небезынтересными, хотя не исключено, что и небесспорными, представляются параллели между ваххабизмом в исламском мире и протестантской Реформацией в ЕвропеР. 73..

В современном мире - и в частности, в России - понятие "ваххабизм" стало своего рода жупелом, используемым в политическом дискурсе и в СМИ для обозначения едва ли не всего комплекса религиозного экстремизма на территории РФ. Более того, фактически проводится знак равенства между ваххабизмом и крайними формами исламизма. Здесь заслуживает внимания точка зрения исследователя А. Малашенко, утверждающего, что "не с ваххабизма началось формирование исламского радикализма. Му- хаммад ибн Абд аль-Ваххаб был одним из звеньев в долгой цепи проповедников "чистого ислама". Абсолютизировать сам этот термин, применяя его ко всем сторонникам исламского возрождения, поборникам политической ангажированности ислама все-таки некорректно, хотя бы по той причине, что далеко не все они отождествляют себя именно с ваххабизмом. Так, к ваххабитам не относят себя ни "Братья-мусульмане", ни иранские радикалы, с ваххабизмом не идентифицирует себя и большая часть известных идеологов фундаментализма" Малашенко А. Исламские ориентиры Северного Кавказа. М., 2001. С. 73-74..

Самими приверженцами ваххабизма это понятие в качестве самоназвания не используется. Согласно его последователям, ваххабизм представляет собой не одно из учений внутри ислама, а сам ислам (и единственно возможный ислам) Boase R. Islam and global dialogue: religious pluralism and the pursuit of peace. P. 184.. В современном мире ваххабизм предпочитает выступать под знаменем салафизма (от арабского "салаф" - древний, предшественник, предок - относящегося к сподвижникам пророка Мухаммада). Аль-Ваххаб выступал с утверждением: "Наш путь - путь салафа" Aaron D. In their own words: voices of Jihad: compilation and commentary. RAND, 2008. P. 50.. Идеологи сала- физма проповедуют восстановление истинного ислама и отвергают традиции и практику современного исламского мира как отклонения от пути Аллаха. Возникновение сала- физма относят к IX веку, но наиболее широко он был истолкован в XIV в. Ибн Таймией. В XVIII столетии одна из версий салафизма была развита в идеях аль-Ваххаба, призывавшего к возврату к очищенному от позднейших нововведений изначальному исламу. Начало использования понятия "салафизм" для обозначения возрожденческого движения в исламе относится к середине XIX века, когда оно стало употребляться в Египте в среде интеллектуалов каирского университета Аль-Азхар (в частности, Мухаммад Абдух, Джамаладдин аль-Афгани, Рашид Рида). Эти исламские реформаторы признавали необходимость исламского возрождения. Абдух утверждал, что первые поколения мусульман (салаф ас-салихин) создали энергичную цивилизацию, поскольку творчески толковали Коран и Хадис в соответствии с нуждами того времени.Глава 2

Идеологические корни религиозного терроризма

94 Наумкин В.В. Исламский радикализм в зеркале новых кон

цепций и подходов. С. 455.

78

98 Seyyed Vali Reza Nasr. Mawdudi and the making of Islamic reviv

alism. P. 85.

79

Идеологические корни религиозного терроризма

93 In Their Own Words: Voices of Jihad Compilation and Com

mentary. P. 71.

85

Салафизм - более широкое понятие, чем это может показаться на первый взгляд, включающее в себя различные стратегии: от ненасильственной проповеди до глобального насильственного и наступательного джихада. (Впрочем, как отмечает В.В. Наумкин, "в любом случае обе версии салафизма - джихадистская и неджихадистская - объединены доктринальной концепцией такфира - обвинении в безбожии (куфре), анафеме, являющейся оправданием жестких карательных акций против мусульман-отступников, которые, хотя бы и в незначительной степени, отошли от практики, предписанной шариатом" Наумкин В.В. Исламский радикализм в зеркале новых концепций и подходов // Наумкин В.В. Ислам и мусульмане: культура и политика. Статьи, очерки, доклады разных лет. - М. - Н.Новгород, 2008. С. 453..) Салафизм в ненасильственной личной и неполитической форме проповедовало созданное в 1927 г. в Индии "Общество распространения ислама" (Джамаат Таблиги). Создатель "Джама- ат Таблиги" Мухаммед Ильяс убеждал своих сторонников путешествовать по миру и продвигать идею да'ават (призыв к исламу), призывающую мусульман примкнуть к истинному исламу. Ненасильственная политическая форма салафизма предполагала мирную политическую деятельность для изменения общества через органы власти. Стратегия мирного салафитского реформирования встретила во многих мусульманских странах неприятие властей и репрессии со стороны государства, убедившие многих адептов салафизма в нежизнеспособности мирных стратегий да'авата и политических реформ. С этой точки зрения показательны события в Алжире в 1991 г., которые сыграли, возможно, косвенную, но тем не менее весьма значительную роль в радикализации исламизма во всем мире. После того как сторонники светского алжирского правительства потеряли в результате выборов большинство мест в парламенте, уступив Исламскому фронту спасения, военные отменили второй тур выборов 1991 г., в которых победа ИФС была фактически предрешена, и запретили деятельность религиозных политических партий. Исламисты ответили на это всплеском насилия, вылившимся в гражданскую войну. Несомненно, алжирский опыт был воспринят многими исламистами как свидетельство невозможности мирными и демократическими средствами завоевать политическую власть. Как эхо алжирского примера звучат слова воинствующего джихадиста Аймана аз-Завахири, относящиеся к 2001 г.: "Новое осознание все больше развивается среди сынов ислама...; а именно, что нет решения кроме джихада. Распространение этого понимания пополнилось провалом всех других методов, которыми пытаются избежать груза джихада"93.

По мнению В. Наумкина, "салафизм" должен употребляться как "общий термин для обозначения всех фундаменталистских течений в исламе (в отличие от термина фундаментализм, это слово относится к явлению, характерному только для ислама). Естественно, что в рамках салафизма могут существовать другие, дробные деления, выделять те или иные оппозиции (джихадистский - неджи- хадистский, консервативный - обновленческий и т.п.)"94.

В контексте салафитского обновленчества надо рассматривать деятельность пакистанского исламского деятеля Маулана Абу аль-Аля Маудуди (1903-1979), автора более 120 книг и брошюр, создателя "Джамаат-и Исла- ми" в Индии (в то время находившейся под британским господством) как авангарда праведного сообщества, который должен служить ядром истинно "возрожденных" мусульман. Политическая деятельность Маудуди началась с участия в халифатском движении, агитации после Первой мировой войны среди индийских мусульман в поддержку независимости Индии от Великобритании. В соответствии с этим мировоззрением, джихад для Маудуди был сродни войне за освобождение, в то время как исламское правление означало свободу и справедливость (даже для немусульман). В согласии со взглядами Маудуди джихад ассоциировался с антиколониализмом и "национально-освободительными движениями". По выражению американского исследователя Дугласа Стрейзанда, "подход Маудуди вымостил дорогу для того, чтобы арабское сопротивление сионизму и Израилю стало называться джихадом. В этом духе ректор каирского университета Аль-Азхар утверждал в 1973 г., что все египтяне, включая христиан, должны участвовать в джихаде против Израиля. Хотя концепция Маудуди открывает дверь секулярной и националистической интерпретации джихада, ни он, ни его последователи не пошли через эту дверь. Такие исламисты, как Хасан аль-Банна и Саид Кутб, следовали акценту Маудуди на роли джихада в установлении истинно исламского правительства. Для них, как и для ибн Тай- мии, джихад включает свержение правительств, которые не применяют шариата. Джихад здесь вновь соотносится с идеей революции" Streusand D.E. What Does Jihad Mean? // Middle East Quarterly. September 1997. http://www.meforum.org/357/what-does-ji- had-mean.

В представлении Маудуди исламское государство выступает как идеологический инструмент, направленный на установление "суверенитета Бога" (Al-Hakimiyyah) на земле. "Это была первая и также наиболее разработанная теоретизация исламского государства. Для Маудуди задача исламского государства - выполнение воли Аллаха, что достигалось применением шариата в качестве закона. В представлении Маудуди демократия подчинялась шариату" Encyclopedia of government and politics. Vol. I. Ed. by M. Haw- kesworth & M. Kogan. London. 1992. р.275. Исламское государство рассматривалось Маудуди как "полная антитеза секулярной западной демократии". Западная демократия основана на народном суверенитете, где люди или нация пользуются абсолютной законодательной властью и поэтому способны принимать законы, которые могут противоречить религии и морали. Поэтому, "в исламе нет следа западной демократии... Он отказывается иметь дело с философией народного суверенитета и строит свою политику на основах суверенитета Бога и его наместника (khilaphah) из числа людей" Цит. по Esposito J.L. Islam and politics. Syracuse, 1998. P. 153.

Несмотря на то что Маудуди, как и большинство исламистских теоретиков, отвергает западную демократию, а "его спор с западной политической мыслью был антагонистическим, но он также ассимилировал западные идеи в свою интерпретацию ислама и исламского государства"98.Глава 2

Идеологические корни религиозного терроризма

82

101 Bascio P. Defeating Islamic terrorism: an alternative strategy.

Wellesly, 2007. P. 88.

81

Глава 2

99 Esposito J.L. Islam and politics. Syracuse, 1998. P. 153

80

Вряд ли случайно Маудуди оперировал при обозначении идеала исламского государства понятиями "демократический халифат" или "теодемократия". Маудуди использовал этот термин, чтобы обозначить различие исламского государства как "царство Божие" от западного значения теократии, которое подразумевает правление религиозных классов или духовенства99.

Маудуди, в частности, отвергал существующий в мире принцип господства человека над человеком, "этой попытки человека сыграть роль Божества". По его мнению, "тирания, деспотизм, невоздержанность, неправедная эксплуатация и неравенство безраздельно царят повсюду, где установлены владычество и господство (улухийят и рабубийял) человека над человеком". Это Маудуди воспринимал как единственную причину бед и конфликтов, от которых человек страдал на протяжении долгой человеческой истории. "Единственное средство, - утверждал Маудуди, - от этого ужасного недуга состоит в отрицании и отвержении человеком всех господ и в открытом признании им Всемогущего Бога единственным его хозяином и господином". Основными характеристиками исламского государства, которые выводил Маудуди из положений Корана, являются следующие: "Ни один человек, класс, ни одна группа, ни даже все население государства в целом не может притязать на верховенство: единственно Бог - подлинный властитель; все остальные - всего лишь Его подданные. Бог - истинный законодатель и истинная власть безусловного законодательства, коим Он облечен. Верующие не могут ни прибегать к совершенно самостоятельному законодательству, ни изменять любой закон, низведенный Богом, даже если желание осуществить такое законодательство или внести изменения в Божественные законы будет единодушным. Исламское государство должно быть во всех отношениях основано на законе, низведенном Богом через Его пророка. Правительство, которое управляет таким государством, будет обязывать народ к повиновению в своем качестве политического органа, созданного для того, чтобы претворять в жизнь законы Божьи, - но лишь в той степени, в какой оно будет действовать в этом качестве. Если правительство пренебрежет законом, ниспосланным Богом, его распоряжения не будут для верующих обязывающими" Сайид Абуль Аля Маудуди. Политическая теория ислама //.

В практическом плане Маудуди во времена раздела бывшей Британской Индии выступал за создание в Пакистане не государства для мусульман (на чем настаивал ряд лидеров Мусульманской лиги), а исламского государства. Несмотря на то что идеи созданного Маудуди "Джамаат-и Ислами" в большей или меньшей степени были восприняты при создании Исламской Республики Пакистан, сам Маудуди подвергался гонениям со стороны пакистанских властей, подвергаясь арестам. Невзирая на то что взгляды Маудуди широко критиковались частью мусульманских богословов и даже объявлялись еретическими, влияние идей Маудуди получило широкое распространение в мусульманском мире. В частности, он оказал известное влияние на воззрения египетских исламистов Хасана аль-Банны и Са- ида Кутба. Роль Маудуди в формировании идеологических воззрений многих современных исламистских экстремистов довольно красноречиво выразил один из американских исследователей: "Маудуди ведет нас к Саиду Кутбу; Кутб ведет нас к Абдалле Аззаму; Аззам ведет нас к Усаме бен Ладену; Усама бен Ладен ведет к Айману аз-Завахири; Завахири ведет к Заркауи в Ираке"Отечественные записки. 2003. ? 5 (13)..

По мнению некоторых авторов, именно у Маудуди Кутб позаимствовал и развил концепт "джахилии" и необходимости создания исламистского революционного авангардного движения. Оказали влияние взгляды Маудуди и на идейное развитие шейха Абдаллы Аззама, в свою очередь сыгравшего немалую роль в идейном становлении молодого Усамы бен Ладена. Показательно, что взгляды Маудуди в определенной степени воспринимались и шиитскими исламистами (в том числе аятоллой Хомейни).

Как отмечает А. Малашенко, "сегодняшняя салафийя существует в контексте двойного противостояния - Восток (мусульманский) против Запада и "истинный ислам" против ислама "испорченного". Однако антитеза "плохие - хорошие мусульмане" (или еще более жесткий вариант "мусульмане - те, кто сошел с пути ислама") вновь стала доминирующей и превратилась в водораздел внутри мусульманского общества. Внутрирелигиозная напряженность может достигать высокого уровня и превосходить

напряженность межрелигиозную" Малашенко А. Исламские ориентиры Северного Кавказа. М., 2001. С. 68..

* * *

В формировании теории и практики "глобального джихада" огромную - если не решающую - роль сыграли египетские радикалы.Глава 2

Идеологические корни религиозного терроризма

105 См.: фон Эрффа В. Террористический интернационал //

Международная политика. 2003. ?5.

84

85

Идеологические корни религиозного терроризма

104 Добаев И.П. Неправительственные религиозно-политичес

кие организации исламского мира // Мировая экономика и между

народные отношения. 2002. ? 4.

83

Панисламизм стал одним из столпов идеологии суннитского транснационального движения, которое действует во многих арабских странах - и прежде всего в Египте, который "традиционно является питательной средой для мусульманского экстремизма" Springer D.R., Regens J.L., Edger D.N. Islamic radicalism and global jihad. Wash., 2009. Р. 21.. Речь идет об организации "Братья-мусульмане" (Аль-Ихван аль-Муслимун). Это старейшая и крупнейшая в мире исламская политическая группировка, которую в 1928 г. основал египетский школьный учитель Хасан аль-Банна в городе Исмаилия вместе с шестью работниками компании Суэцкого канала. Кредо новорожденного движения стало: "Аллах - наша цель, Коран - наша конституция, пророк - наш вождь, джихад - наш путь, смерть во имя Аллаха - высочайшая из наших надежд". Изначально деятельность "Ихван аль-Муслимун" была направлена на построение "справедливого исламского общества", основанного на принципах ислама в качестве единственного источника идеологии, законов и морально-этических норм.

Заявленной целью "Братьев-мусульман" было внушение, что Коран и Сунна представляют собой "единственные отсылки, предписывающие порядок жизни мусульманской семьи, личности, общины и государства". Аль-Банна призывал вернуться к истинному исламу и следовать таким исламским реформаторам, как Мухаммад Абдух и Рашид Рида. Согласно его взглядам, современный ислам потерял свое общественное значение и господство, так как большинство мусульман развращено влиянием Запада. "Братья-мусульмане" выступали под лозунгами защиты прав египетских рабочих против тирании западных монополий, движение создавало больницы, аптеки, школы. "По форме это было политическое движение, сочетавшее в себе черты спортивной организации, культурно- просветительского союза, экономической компании"104. Возникшая как небольшая группа, организация "Братья- мусульмане" быстро расширилась, завоевав популярность во всех слоях египетского общества. "Мусульманское братство" считается материнской идеологической организацией суннитских исламистов. "Братство", резко настроенное против британского контроля над Египтом, сначала выступало за независимость от колониальных властей. В начале 1950-х гг. "Братьям-мусульманам" как организации антикоммунистическом ориентации оказывали поддержку Соединенные Штаты105.

После гибели в 1949 г. Хасана аль-Банны в рядах "Братьев-мусульман" произошел раскол - в движении выделились три основных течения: умеренное, правоэкстремист- ское и тяготеющие к исламскому социализму "исламские демократы".

Военный переворот 1952 г., организованный офицерами-националистами во главе с Насером и приведший к свержению прозападного правительства короля Фарука, поначалу был с воодушевлением воспринят "Братьями- мусульманами", которые рассматривали монархический режим как неисламский и зависимый от Британии. На Июльскую революцию египетские исламисты смотрели как на "нашу революцию". Многие члены "Мусульманского братства" надеялись, что Насер установит исламское правление, но эти ожидания оказались обманутыми. Подчеркнуто секулярная и националистическая политика новых властей продемонстрировала, что у нее нет точек соприкосновения с исламистскими воззрениями "Братьев- мусульман". Отношения между властью и исламистами были испорчены - а после попытки покушения на Насера в 1954 г. правительство нанесло сокрушительный удар по "Братьям-мусульманам". Многие члены движения (среди них и Саид Кутб) были брошены в тюрьмы, а организация оказалась фактически вне закона.

С самого начала своей деятельности "Братья-мусульмане" декларировали свою позицию неприятия политического насилия. Ими, в частности, были осуждены теракты против Америки 11 сентября 2001 г. Хотя, справедливости ради, надо признать, что насилие "Братья- мусульмане" все-таки допускали - это было и в рамках арабо-израильского конфликта в Палестине, и во время восстания исламистов против светского режима партии "Баас" в Сирии. Египетское правительство обвиняет оппозиционных ей "Братьев-мусульман" в ряде убийств, осуществленных во время и после Второй мировой войны. В частности, "Братьям-мусульманам" приписывают убийство египетского премьер-министра Ахмеда Махера, премьер-министра Махмеда Фахми Нуграши, ряда судей и т.д. Mannes Aaron.. Profiles in terror: the guide to Middle East terrorist organizations. Р. 78.. В 1940-1960-е гг. элементы "Мусульманского братства" не чурались заигрываний с политическим насилием, был создан так называемый "секретный аппарат", полувоенная подпольная организация - что дало властям Египта повод для жестокого подавления деятельности этой орга-

низации Gerges F.A. The Far Enemy: Why Jihad went global. Cambridge Univ., 2005. P. 2..

Как заявлял Хуан Сарате, заместитель советника по национальной безопасности в сфере борьбы с терроризмом при администрации Буша-младшего, ""Братья-мусульмане" - группировка, которая беспокоит нас не из-за ее философских или идеологических взглядов, а из-за того, что она защищает использование насилия против гражданских лиц".Глава 2

Идеологические корни религиозного терроризма

88

89

Глава 2

109 Wright L. The Looming Tower: Al-Qaeda and the Road to 9/11.

NY, 2006. P. 332.

86

Судя по всему, вопрос об отношении "Братьев-мусульман" к насилию остается противоречивым, не только с точки зрения сторонних наблюдателей, но и внутри самого движения. Во всяком случае, с начала 1970-х гг. "Мусульманское братство", самое мощное в исламском мире политическое исламистское движение, все более и более сдвигалось в сторону политического мейнстрима, выступая за исламизацию государства и общества мирными средствами. "Традиционные "Братья-мусульмане" проповедовали да'ават в рамках усилий по мирному преобразованию гражданского общества в массовое движение, которое сможет успешно потребовать перемен и воплотить исламское государство в жизнь. Хасан аль-Худайби, верховный лидер "Братьев-мусульман", защищал эту долгосрочную стратегию, делающую акцент на переменах, порожденных движением "снизу". Он отверг призыв Кутба к насилию" Сейджман М. Сетевые структуры терроризма. М., 2008..

Во многом именно разногласия по вопросу насилия стали причиной того, что от "Братьев-мусульман" откололись откровенно экстремистские группировки "Гамаа аль-Исламия" или "Аль-Такфир валь Хиджра". Некоторые эксперты полагают, что не так много общего существует между "Братьями-мусульманами" в целом, с одной стороны, и джихадистскими теориями и действиями некоторых неконтролируемых ультрарадикальных членов "Братства", с другой. Есть мнение, что современный терроризм, выступающий под зеленым знаменем, имеет свои истоки не в идеях "Братьев-мусульман", а в ваххабитской идеологии.

Если отвлечься от вопроса, связаны ли напрямую "Братья-мусульмане" с политическим насилием, а тем более терроризмом, то нельзя закрывать глаза на то, что из недр именно этого движения вышли теоретики, оказавшие влияние на формирование воззрений многих практиков исламистского терроризма.

Влиятельным деятелем "Братьев-мусульман" был Саид Кутб (1906-1966), автор трудов, послуживших теоретической основой современного воинствующего исламизма. Некоторые авторы, указывающие на влияние идей Кутба на идеологию "Аль-Каиды", утверждают, что "без его сочинений не было бы "Аль-Каиды""С. 34..

По словам одного из главных идеологов "Аль-Каиды" Аймана аз-Завахири, "призыв Саида Кутба к верности

Единобожию и признанию исключительной власти и суверенитета Бога был той искрой, которая воспламенила исламскую революцию против врагов ислама на родине и за границей" His Own Words: Translation and Analysis of the Writings of Dr. Ayman Al Zawahiri. By Laura Mansfield. 2006. Р. 48.. Этот человек проделал большой путь от вполне светского автора, знакомого с западной культурой и испытавшего на себе ее воздействие, до одного из столпов политического исламизма. К "Братьям-мусульманам" Кутб присоединился в надежде найти для Египта альтернативный путь, который был бы лишен излишеств и недостатков капитализма и коммунизма.

Но именно в египетской тюрьме во времена Насера Саид Кутб делается по-настоящему радикальным исламистом. Существует точка зрения, которая утверждает даже, что корни событий 11 сентября 2001 г. следует искать в египетской тюрьме и что пытки заронили жажду отмщения сначала у Саида Кутба, а затем и у его духовных последователей, включая человека ?2 в "Аль-Каиде" Аймана аз-Завахири. С именем Кутба связывается введение в понятийный аппарат радикальных исламистов концепта "ближнего врага" и "дальнего врага". Под "врагом ближним" понимаются существующие правительства в мусульманском мире, под "дальним" - западный мир в самом широком его понимании. В частности, Кутб утверждал, что начатая в Турции Ататюр- ком секуляризация и вестернизация - это начало борьбы с символами ислама по всему миру См.: IbrahimM. Abu-Rnbi'. Intellectual Origins of Islamic Resurgence in the Modern Arab World. Albany, 1996.. Идеи Кутба насчет необходимости борьбы с "ближним врагом" активно используются в идеологическом инструментарии джихадистов конца ХХ - начала ХХ1 века. Некоторые авторы указывают на перекличку тем, звучащих в сочинениях С. Кутба, с темами, эксплуатировавшимися фашистскими движениями в Европе в ХХ веке (темы упадка западной цивилизации, бесплодности демократии; апелляция к "золотому веку" и стремление к его восстановлению через построение всеобъемлющей социальной, политической и экономической системы; конспирологические темы; насильственная революция для устранения чужеродного влияния и установления господства некоего сообщества). Просматривается в учении Кутба о центральной роли исламского "авангарда" также и влияние большевистской мысли.

Политические воззрения Саида Кутба строились вокруг осознания ислама как законченной системы морали, справедливости и управления, где единственной основой правления и всей жизни должны быть законы и принципы шариата. Во время своего тюремного заключения Кутб написал две самые важные свои работы - комментарий к Корану (Fi Zilalal-Qur'an, "В тени Корана") и манифест политического ислама - "Вехи". В этих работах были развиты антизападные и антисекулярные взгляды Кутба, основанные на его интерпретациях Корана, мусульманской истории и социально-политических проблем Египта. В самой известной своей книге "Вехи" (Ma'alimfi-l-Tariq), приобретшей репутацию "манифеста салафитского джихада", он призывает к возрождению ислама путем установления вновь шариатского закона и путем использования "физической силы и джихада для отмены организаций и властей джахилийской системы". Кутб считал необходимым установить исламское общество вместо "общества аль-Джахили", под которым он понимал современные особенности доисламского много- божного арабского общества.

Согласно объяснениям Кутба, для ислама правилом является мир, война - это исключение, результат несправедливости, деспотизма и коррупции. Но при этом война позволительна против безбожия, являющегося, по мысли Кутба, одной из худших форм несправедливости. Единственная оправданная с этой точки зрения война - эта та, которая гарантирует, что Слово Бога будет господствовать в мире. Таким образом, выражаясь словами Кутба, чтобы распространить "единственность Бога на земле и положить конец владычеству тех, кто словом или делом бросает вызов Его всемогуществу, ислам позволяет мусульманам сражаться". Более того, утверждает Кутб, долг мусульман "использовать силу, чтобы Слово Божье, абсолютное и полное, распространялось". По Кутбу, борьба за установление суверенитета Бога - есть джихад Ralph H. Salmi,Cesar Adib Majul,George Kilpatrick Tanham Islam and conflict resolution: theories and practices University Press of America, 1998. P. 144., своего рода перманентная революция против внутренних и внешних врагов, узурпирующих суверенитет Бога. Кутб стал первым современным радикальным мыслителем, который революционизировал понятие джихада и придал ему новое значение ("Исламский джихад не имеет отношения к современной войне, к ее причинам или к способу, которым она ведется. Причины джихада должны быть осмыслены в самой природе ислама и его роли в мире") Цит. по: Gerges F.A. The Far Enemy: Why Jihad Went Global. Cambridge Univ., 2005. P. 4..Глава 2

Идеологические корни религиозного терроризма

116 Gerges F.A. The Far Enemy: Why Jihad Went Global. Cambridge

Univ., 2005. P. 10.

92

91

Глава 2

90

Выпущенный в 1964 г. по просьбе иракского премьер- министра Абудл-Салама Арифы Саид Кутб уже через 8 месяцев был вновь арестован по обвинению в заговоре с целью свержения государственного строя и подготовке убийства лидеров Египта. Во время судебного процесса против Кут- ба были использованы в качестве свидетельства со стороны обвинения его же книги (прежде всего, "Вехи"). Кутб и еще шесть членов "Братьев-мусульман" были приговорены к смертной казни. Казнь в 1966 г. придала Кутбу в глазах его последователей большую харизму, многие воспринимают его не просто как идеолога исламизма, но и как мученика. Противоречивость ряда понятий, которые использовал в своих трудах Кутб, и невозможность автора в силу его казни разъяснить эти понятия, привели к радикальной интерпретации его работ. По этой причине противоречивые труды Кутба не следует интерпретировать в полностью буквальном смысле Musallam Adnan. From secularism to Jihad: Sayyid Qutb and the foundations of radical Islamism. Westport, 2005. Рлх, 202.. В то же время трудно оспорить мнение, что влияние Кутба "на салафитский джихад имело в целом определяющее значение", а "работы Кутба заполнили идеологический вакуум, образовавшийся после того, как катастрофическое поражение арабов в 1967 г. дискредитировало стратегии подражания и панарабизма, направленные на то, чтобы догнать Запад" Сейджман М. Сетевые структуры терроризма. М., 2008. С. 18..

Лидер "Аль-Каиды" Усама бен Ладен признавался, что во время университетской учебы он испытал на себе сильное влияние религиозно-политических идей ряда профессоров, тесно связанных с "Мусульманским братством" - в том числе идей Саида Кутба и его брата Мухаммада Кутба. Одним из учеников Мухаммада Кутба, перебравшегося после освобождения из египетской тюрьмы в Саудовскую Аравию и ставшего профессором исламских исследований, был Айман аз-Завахири, член "Египетского исламского джихада" и один из ближайших сподвижников Усамы бен Ладена.

В то же время есть свидетельства того, что взгляды Усамы бен Ладена не совпадали с идеологией "Мусульманского братства" - он находил ее "реформистской", "ненасильственной", "демократической" и "в первую очередь политической".

Если Саид Кутб с его идеологическими манифестами может считаться интеллектуальным архитектором современного джихадистского движения, то его наиболее влиятельный последователь египетский исламист Мохаммед Абдассалам Фарадж, один из организаторов покушения на президента Садата в 1981 г. и идеолог группировки "Тан- зим аль-Джихад" ("Организация джихада"), перевел проблему джихада в практическое русло. Фарадж проповедовал джихад в местных мечетях, рекрутировал джихадистов и строил планы по свержению правящего в Египте режима методами, аналогичными исламской революции в Иране. Небольшая брошюра Фараджа "Пренебрегаемый долг" (Al-Faridah al-Ghaibah) стала настоящим руководством для египетских джихадистов в 1980-1990-е гг. Под "пренебре- гаемым" долгом памфлет понимает джихад, который рассматривается здесь строго как вооруженная борьба против отступников от исламской веры. Как утверждал Фарадж, долг джихада более не соблюдается и даже оспаривается и отрицается многими улемами. Более широкая интерпретация джихада как духовного сопротивления злу разоблачается как "сфабрикованная традиция", имеющая целью "принизить ценность борьбы мечом, дабы отвлечь мусульман от сражений с неверными и отступниками". Это сочинение утверждает, что Египет управляется "отступниками" и что "отступник должен быть убит". Следовательно, "нет сомнения, что первое поле битвы для джихада - это уничтожение этих неверных лидеров и замена их подлинным исламским порядком". Под этим Фарадж понимал полное восстановление исламского халифата. Для установления исламского правления, по мысли Фараджа, необходимо оживление джихада и наполнение этого понятия подлинно мусульманским значением. В то время как классические концепции джихада требуют для установления исламского правления наличия исламской власти, Фарадж смотрит на джихад как на путь установления исламского государства. Согласно взглядам Фараджа, джихад есть персональный, а не коллективный долг, поскольку в настоящее время "ближний враг" оккупирует страну. Фарадж утверждал, что современные правители в мусульманском мире, в частности египетские правители, отреклись от своей религии, не исполняя шариата и беря себе "неверных" в союзники. Тем самым распространение джихада на "отступников", считающихся мусульманами лишь формально, есть личный долг каждого мусульманина, способного сражаться, пока "отступники" не раскаются или не погибнут116.

Визит египетского президента Анвара Садата в Иерусалим для встречи с израильским премьер-министром Мена- хемом Бегином в 1977 г., участие в кемп-дэвидском "сговоре" и его призыв 1979 г. к разделению религии и политики в Египте предрешили его трагическую судьбу. 6 октября 1981 г. исламистские террористы совершили покушение на Анвара Садата, в результате которого президент Египта был убит. Ответственность за покушение на себя взяла группировка "Джихад", известная также как "Египетский исламский джихад".

Египетские власти жестко ответили на попытки исламистских экстремистов расшатать ситуацию в стране, многие лидеры исламистов были брошены в тюрьмы и казнены. В какой-то мере это снизило активность египетских исламистских радикалов в стране, однако у них появилась другая точка приложения своих сил - война в Афганистане.Глава 2

Идеологические корни религиозного терроризма

118 Aaron D. In Their Own Words: Voices of Jihad Compilation

and Commentary. RAND, 2008. P. 4.

94

95

Идеологические корни религиозного терроризма

117 Сейджман М. Сетевые структуры терроризма. М., 2008.

С. 31.

101

Египетские последователи Саида Кутба дискутировали о том, должны ли джихадисты перебираться в безопасные места, чтобы собраться там с силами, - или, как настаивал Мохаммед Абдассалам Фарадж, оставаться вблизи от объектов своей борьбы и проникать в структуры враждебных отступнических правительств. Также существовала разница в подходах из-за вопроса, атаковать ли "ближнего врага" или "врага дальнего". Завахири, по сути, синтезировал эти конфликтующие точки зрения, указав на важность безопасной базы - такой, как Афганистан, откуда джихадисты могут осуществлять атаки против "ближнего" и "дальнего" врага. Он также пытался разрешить этот доктринальный диспут утверждением, что "дальний враг" является тем же самым, что и "ближний враг", поскольку США господствуют на Ближнем Востоке через своих местных марионеток путем того, что он называет "завуалированным колониализмом". Впоследствии, с началом войны в Ираке, различие между "ближним" и "дальним" врагом исчезло.

Тысячи египетских добровольцев отправились сражаться на стороне афганских моджахедов против коммунистов. В этом случае усилия "Братьев-мусульман", занимавшихся поддержкой моджахедов, звучали в унисон с усилиями египетского правительства, преследовавшего двоякую цель. С одной стороны, антикоммунистические и прозападные власти Египта в рамках "холодной войны" оказывали поддержку действиям США по борьбе с советским присутствием в Афганистане. С другой стороны, египетские власти рассчитывали переключить деструктивную энергию местных исламистов на другие страны, тем самым снижая градус напряженности в самом Египте.

В Афганистане египетские добровольцы радикализова- лись еще более, получили боевую подготовку и установили связи с исламистами из других стран. В 1990-х гг. египетские члены "Джихада" влились в организацию Усамы бен Ладена, а один из лидеров "Джихада", Айман аз-Завахири, стал одним из вождей "Аль-Каиды" и в некотором отношении фигурой, символизирующей переход от салафитско- го джихада против "ближнего врага" к глобальному сала- фитскому джихаду.

Именно египетские исламисты во многом сыграли определяющую роль в формировании "нынешней волны терроризма, направленной на дальнего врага" как "продуманной стратегии исламистского обновленческого движения"117.

В свете событий т.н. "арабской революции" 2011 г., когда в Египте был свергнут режим президента Хосни Муба- рака, возросла вероятность прихода к власти в этой стране представителей радикального ислама (прежде всего, "Братьев-мусульман", которых многие наблюдатели расценивают как наиболее организованную политическую силу на египетской политической арене). И развитие такого сценария чревато серьезными последствиями не только для ситуации в Египте, но и во всем ближневосточном регионе и за его пределами.

* * *

В современном терроризме, рядящемся в исламские одежды, центральным является понятие джихада, участием в котором они оправдывают свою террористическую деятельность. В связи с целым рядом драматических и трагических событий мировой истории конца ХХ - начала XXI века (террористическая атака на США 11 сентября 2001 г., взрывы в Москве, Лондоне, Мадриде, др., военные действия в Афганистане, Ираке, на Северном Кавказе и т.д.) это понятие прочно вошло в широкий оборот, во многом благодаря средствам массовой информации.

Совсем не случайно в литературе появилось обозначение "джихадисты" для наиболее экстремистского крыла радикального исламизма. "Джихадизм утопичен. Он стремится ни более ни менее как к созданию всемирного фундаменталистского исламского государства. Его последователи считают, что это может быть достигнуто лишь путем насилия. Оно нацелено как против правительств в мусульманских странах, так и против поддерживающего их Запада. (...) Как и ваххабиты и прочие фундаменталисты, они [джихадисты] настаивают на том, что единственно верный ислам - тот, который практиковался Мухаммадом и его ранними последователями, салаф, и поэтому они себя называют салафитами. Но джихадисты идут еще дальше, утверждая, что "священная война" - это центральный догмат и обязанность ислама"118.

Нетрудно заметить, что немалая часть обличительной риторики идеологов джихадизма обращена прежде всего не только против правительств мусульманских стран, но и против большинства верующих, не принимающих участия в джихаде (в том проявлении, как его понимают адепты салафитского джихадизма). Не случайно, памфлет египетского исламистского радикала Фараджа о джихаде носит название "Пренебрегаемый долг". Не случайно, шейх Аб- далла Аззам, пропагандировавший во время войны в Афганистане идею джихада, указывал в своем труде "Присоединяйтесь к каравану" на то, что "самая большая проблема Исламской Уммы, это малочисленность истинных моджахедов и борцов, несущих на своих плечах ответственность за всю Умму" http://islam01.narod.ru/prisoedinyaites_k_karavanu.htm. При этом утверждалось, что "те, кто не вышел на джихад, не будут иметь оправдания перед Аллахом, кроме калек, слепых на два глаза, детей и женщин" http://islam01.narod.ru/prisoedinyaites_k_karavanu.htm.

Вряд ли в идеологических построениях экстремистского исламизма есть еще такой концепт, который вызывал бы большее количество споров. Означает ли джихад форму морального самоусовершенствования - или же форму войны, в соответствии с исламскими предписаниями? На этот вопрос нет простого ответа, и прежде всего для мусульман, которые в течение ряда столетий расходятся во мнениях о значении джихада. Переводимое как "усилие, усердие" слово "джихад" в принципе означает усердную борьбу за веру. При этом выделяется несколько видов джихада: "джихад сердца" (борьба со своими собственными недостатками), "джихад языка" (разрешение одобряемого и запрещение порицаемого), "джихад руки" (наказание преступников и правонарушителей), "джихад меча" (также газават, вооруженная борьба с неверными, в которой павшие мусульмане обретают вечное блаженство) Гаврилова Ю.Б., Емельянов В.В. Ислам. Карманный словарь. СПб., 2002. С. 50..Глава 2

Идеологические корни религиозного терроризма

68

97

Глава 2

122 Кеннеди Х Великие арабские завоевания. М., 2010. С. 74-75

123 Там же. С. 75

96

Концепт джихада как священной войны восходит к временам возникновения ислама, когда пророк Мухам- мад вел борьбу с язычниками, контролировавшими Мекку и большую часть Аравийского полуострова. Даже такой непредвзятый по отношению к исламу историк, как Хью Кеннеди, отмечает, что "военные кампании Мухаммада в определенном отношении были началом мусульманских завоеваний. Его пример показал, что сила оружия - допустимый и важный путь защиты новой религии, а затем и ее распространения. Пример пророка доказывал отсутствие пацифистской тенденции, столь заметной в раннем христианстве". В то же время Кеннеди признает, что "тем не менее дипломатия, безусловно, сыграла более важную роль, нежели военные действия, в распространении влияния Мухаммада на Аравийском полуострове. Не столько мечи, сколько сеть контактов, созданная его племенем, привела к тому, что люди от самого Йемена и Омана присягали ему на верность. Военная сила обеспечивала существование мусульманской общины - уммы, но при жизни пророка, не играла роли в экспансии"122.

"Джихад, или священная война, - важная концепция ислама. И она же с самого начала вызывала продолжительные разногласия среди мусульман. Фундаментальные вопросы состояли в том, обязательно ли джихад должен сопровождаться физическим насилием, или он может проявляться просто в форме духовной борьбы, а также должен ли он ограничиваться обороной или законно использовать его для расширения границ ислама, и является ли он долгом каждого мусульманина или делом добровольным, возможно награждаемым, как духовная заслуга"123.

Из классических исламских авторов, оказавших мощное влияние на современную джихадистскую философию, в первую очередь следует выделить шейха Ахмада ибн Таймию (1263-1328), который среди исламских богословов прошлого, возможно, наиболее часто цитируется современными джихадистами. Живший во времена монгольских вторжений в мусульманские земли, Ибн Таймия полагал, что мусульманский мир страдал от монгольских завоеваний, поскольку отошел от своих заповедей и примера четырех праведных халифов. Ибн Таймия, проповедуя против "новшеств" в интерпретации Корана и Сунны, придавал большое значение такфиру, посредством которого он объявлял конкретных людей или группы людей, не являющихся более мусульманами, - фактически объявлял их неверными. Ибн Таймия провозглашал, что "джихад - прекраснейшее дело в этом мире и в мире последующем, и пренебрегать им значит потерять этот мир и мир следующий... Это значит: либо победа и триумф, либо мученичество и Рай". Показательно, что современные джихадисты, в том числе на российском Северном Кавказе, широко используют лозунг "Победа или Рай".Глава 2

Идеологические корни религиозного терроризма

102

101

Идеологические корни религиозного терроризма

107

shtml

Говоря о джихаде, ибн Таймия проводил разграничение между понятиями оборонительного и наступательного джихада: "Если борьба осуществляется по инициативе мусульман (наступательный джихад), то это - коллективная обязанность (фард кифая), которая должна быть выполнена таким количеством верующих, которого будет достаточно для победы. И именно таких Аллах возвысит над пассивными, как и сказал он о том в Коране: "Те из верующих, которые отсиживаются, не испытывая тягот, не равны тем, которые сражаются на пути Аллаха своим имуществом и своими душами. Аллах возвысил тех, которые сражаются своим имуществом и своими душами, над теми, которые отсиживаются, на целую степень, но каждому из них Аллах обещал наилучшее. Аллах возвысил сражающихся над отсиживающимися благодаря великой награде - ступеням от Него, прощению и милости. Аллах - Прощающий, Милосердный" (4:95-96). Но если враг напал на мусульман и захватил их земли, то сражение с ними становится индивидуальной обязанностью (фард 'айн) не только тех, кто подвергся агрессии непосредственно, но и всей уммы в целом. Как сказал о том Аллах Всевышний: "Если они попросят вас о помощи в делах религии, то вы должны помочь" (8:72)" Цит. по: Шейх ибн Таймия: Религиозная и этическая концепция джихада. http://www.kavkaz.tv/russ/content/2009/10/11/ 68493.shtml. Утверждая, что цель джихада состоит в том, "чтобы вся религия была посвящена Одному Аллаху (2:189, 8:39) и слово Его было превыше всего (9:40). С любым и каждым, кто стоит на пути к достижению этой цели, нужно бороться", ибн Таймия указывал, что женщины, дети, монахи, старики, слепые и инвалиды "из числа неверных" "не должны быть убиты, если только они не выступают против мусульман словами (например, пропагандой) и/или действиями (например, шпионаж)". Указывая, что существует мнение, что все они могут быть убиты на том простом основании, что они - неверующие, ученый писал: "Мы можем бороться только с теми, кто борется с нами, если мы хотим победы для этой религии. Аллах Всевышний сказал по этому поводу: "Сражайтесь на пути Аллаха с теми, кто сражается против вас, но не преступайте границы дозволенного. Воистину, Аллах не любит преступников" (2:190). Это подтверждается примерами из Сунны. Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, отправляя мусульман в военный поход, имел обыкновение говорить: "Не убивайте (без необходимости) стариков, детей и женщин" Шейх ибн Таймия. Указ. соч.. Что касается судьбы иноверцев, против которых ведется джихад, ибн Таймия заключал: "Меры, практикуемые в исламе в отношении побежденных противников, колеблются в зависимости от специфики конкретной ситуации. К примеру, если мужчина-неверующий взят в плен, то глава общины мусульман может сделать то, что он сочтет правильным: убить его, поработить, взять за него выкуп или освободить. Это - мнение большинства ученых, и оно находит подтверждение в Коране и Сунне. Что касается Людей Писания (христиане и иудеи) и последователей Заратуштры, то против них нужно бороться до тех пор, пока они либо не примут ислам, либо не будут выплачивать дань (джизью), будучи униженными. Для язычников выбор ограничен смертью или принятием ис- лама" Шейх ибн Таймия. Указ. соч..

На ибн Таймию неоднократно ссылаются в своих произведениях авторы, выступающие с джихадистских позиций. В частности, цитирование высказываний ибн Таймии о джихаде можно встретить у Хасана аль-Банны, основателя организации "Братья-мусульмане" ("Джихад означает приложение сильнейших усилий словом и делом; в шариате это борьба с неверными и включает все возможные усилия, необходимые для разрушения власти врагов ислама, в том числе избиение их, опустошение их богатств, разрушение их молитвенных мест и сокрушение их идолов"). Также у египетского радикального исламиста Фараджа, одного из авторов теории глобального джихада палестинца д-ра Аззама ("Когда враг вступает в исламские земли, нет сомнения, что обязанность тех, кто ближе всего к этой земле, защищать ее, и теми, кто вокруг них. поскольку вся исламская земля подобна одной стране"). Взгляды, развитые ибн Таймией, оказали большое влияние на взгляды лидеров группировки "Аль-Каида" The New Frontiers ofJihad: Radical Islam in Europe. Р. 28.. Ссылки на произведения ибн Таймии в изобилии содержатся на интернет-порталах северокавказских исламистов http: //www.kavkaz.tv/russ/content/2009/10/11/68493..

Среди различных интерпретаций джихада существует и такая, что не имеет отношения к военным действиям. Согласно этому толкованию, джихад, как "усилие", может быть борьбой, направленной вовнутрь (против зла в самом себе), или борьбой, направленной вовне (против несправедливости).

В современном исламе модернисты могут рассматривать концепт джихада как центральный в религии, но при этом расценивают его как осуществление любых форм политического и социального действия для установления справедливости. В этом контексте, как считает Д. Стрей- занд, джихад подразумевает не больше насилия, чем в современном языке понятие "крестового похода" Streusand D.E. What Does Jihad Mean? // Middle East Quarterly. September 1997..

Традиционный, классический взгляд на джихад рассматривает его как коллективный долг мусульман, который должен быть исполнен, если внешние враги угрожают мусульманским землям или вторгаются в них. Современный турецкий богослов Харун Яхья утверждает, например, что "согласно повелениям Корана, война представляет собой "нежелательную, вынужденную необходимость", к которой должно обращаться лишь в случае ее абсолютной неизбежности, при строжайшем соблюдении четко установленных моральных и гуманных законов и пределов" Яхья Х Ислам проклинает террор. С. 32.. При этом указывается, что "дозволенной в исламе является лишь оборонительная война" Яхья Х Указ. соч. С. 33.

Streusand D.E. What Does Jihad Mean? // Middle East Quarterly. September 1997.. Харун Яхья признает, что, наряду с идейными и духовными значениями джихада, война, как способ физической борьбы, также считается джихадом. "Но эта война. согласно повелениям Корана, может быть только оборонительной и вестись при строгом соблюдении моральных принципов Ислама. Использование же понятия джихада применительно к любым формам насилия, направленным против ни в чем не повинных людей, то есть для описания террора, является величайшей несправедливостью и искажением истины"132.

Проблема заключается в том, что адепты "глобального террора" даже наступательные действия могут интерпретировать как "оборонительную войну", оправдывая тем самым свою джихадистскую деятельность. Так, атаку 11 сентября 2001 г. на США идеологам "Аль-Каиды" было нетрудно преподнести как ответную, оборонительную меру на войну, которую "евреи и "крестоносцы" ведут против мусульман по всему свету". Тем более даже с "оборонительной" точки зрения экстремистам легко оправдать свою джихадистскую деятельность в других частях света (Ирак, Афганистан, Северный Кавказ, Палестина и т.д.).

Современные адепты и проповедники радикального прочтения ислама предпринимают усилия по поднятию статуса джихада в мусульманском сознании и уравниванию джихада с пятью столпами ислама. Так, египетский исламист Фарадж фактически возводил джихад в статус "шестого столпа" ислама. При этом понятию джихада, направляемого прежде всего против "ближнего врага", придается по-настоящему революционное значение. "Прежде чем обратить джихад против внешних врагов, мусульмане первым делом должны расправиться со своими правителями. Если такие лидеры, как Гамаль Абдель Насер и Ан- вар Садат, не истинные мусульмане, они не могут возглавлять джихад, даже против узаконенного объекта джихада (например, Израиля). Исламисты расценивают джихад как обязанность для всех мусульман, делая его индивидуальным, а не общественным долгом"133. По словам Усамы бен Ладена, "для установления исламского государства и распространения религии должно быть [пять условий]: группа, слушание, повиновение, хиджра и джихад. Те, кто хочет поднять ислам без хиджры и джихада во имя Аллаха, не понимают пути Мухаммада" Al Qaeda now: understanding today's terrorists. Edited by Karen J. Greenberg. NY, 2005. P. 230

Gerges Fawaz A. The Far Enemy: Why Jihad went global. Cambridge Univ., 2005. P. 3..

Со времен пророка Мухаммада в среде мусульманских улемов существовал консенсус о статусе джихада как коллективного долга мусульман (fard kifaya). Напротив, джи- хадисты всех расцветок считают джихад постоянной и персональной обязанностью мусульман fard'ayn) и одним из коренных столпов ислама. Усама бен Ладен говорил о джихаде как об индивидуальном долге каждого мусульманина, способного сражаться135. "Сегодня мусульманский мир находится под оккупацией, и высказывания наших ученых ясны: для каждого способного мусульманина сражение ради освобождения мусульманских земель является фард айном [индивидуальным долгом]", - утверждает йеменский проповедник джихада Анвар аль-Авлаки Анвар аль-Авлаки: "Вопрос о методе восстановления Халифата". http://www.imamtv.com/metod_ustanovleniya_halifata.htm.

Джихад - буквально означает приложение усилия. Понятие "джихад" во многих контекстах означает борьбу, сражение (хотя в арабском языке есть другие слова, которые более недвусмысленно относят к акту делания войны, такие, как qital или harb) Streusand D.E. Op. cit.. В собраниях хадисов "джихад" часто означает вооруженную деятельность. Достаточно прочитать классический сборник хадисов Сахиха аль- Бухари в той части, которая относится к джихаду, чтобы убедиться в том, что речь идет именно о военных действиях (например, главы "О том, кто будет ранен на пути Всемогущего и Великого Аллаха", "Совершение праведного дела перед боем", "Совершение полного омовения после войны и боя", "Неверный убивает мусульманина, а потом сам принимает ислам и начинает совершать благие дела, после чего убивают и его" и др.).Глава 2

Идеологические корни религиозного терроризма

139 Сейджман М. Сетевые структуры терроризма. М., 2008.

С. 12.

140 Там же. С. 12.

104

103

Идеологические корни религиозного терроризма

138 Aaron D. In their own words. Voices of Jihad. RAND, 2008.

P. 37.

111

Один из наиболее известных современных проповедников джихада египтянин Саид Кутб обосновывал необходимость джихада тем, что ислам неизбежно сталкивается с джахилией, "невежеством", царящим в мыслях и верованиях и формирующим весь строй повседневной жизни. Пакистанский исламистский философ Абуль Аля Маудуди считал, что джихад должен носить всемирный масштаб, имея задачей положить конец господству неисламских систем правления и заменить их исламским правлением.

Зачастую современные джихадисты по-своему истолковывают и даже извращают оригинальное значение текстов Корана и хадисов. Так, ярлык идолопоклонников и многобожников, о которых говорится в тех или иных цитатах, переклеивается на евреев, христиан, американцев, жителей Запада в целом и на мусульман, несогласных с

джихадистами138.

Даже в среде воинствующих джихадистов, похоже, нет полного единомыслия насчет того, каким должен быть джихад - исключительно оборонительным или же еще и наступательным.

Наиболее известная исламистская террористическая сеть "Аль-Каида" берет свое происхождение от так называемого "Бюро услуг" (Maktab al-Khidamat), своего рода логистического центра, основанного в 1984 г. Абдаллой Аззамом при финансовой помощи Усамы бен Ладена для поддержки арабских добровольцев, направляющихся для борьбы против советских войск в Афганистане. Одним из аспектов этой поддержки было издание журнала "Джихад", распространявшегося по всему мусульманскому миру для воодушевления прежде всего молодежной аудитории идеями джихада. Во время войны в Афганистане (1979- 1989 гг.) идею оборонительного джихада для защиты мусульман от "нападения неверных" с большим успехом проповедовал шейх Абдалла Аззам, палестинец по происхождению, ставший одним из первых арабов, примкнувших к антисоветской борьбе афганских моджахедов. В начале 1980-х гг. д-р Аззам опубликовал и распространил брошюру под названием "Защита мусульманских земель". В этом произведении утверждалось, что поддержка афганского джихада была индивидуальным религиозным долгом (fard ayn) для мусульман, так же как для мусульманского сообщества в целом fard kifaya), поскольку афганцы были беспомощны перед лицом вторжения. В то же время вряд ли можно считать поддерживавшуюся Аззамом идею джихада стопроцентно оборонительной. Священную войну в Афганистане он рассматривал как шаг на пути к отвоева- нию "всех земель, ранее бывших мусульманскими, чтобы ислам воцарился там вновь", приводя в качестве примера таких земель Палестину, Ливан, Чад, Эритрею, Сомали, Филиппины, Бирму, Южный Йемен, советскую Среднюю Азию и Андалузию (Испанию)139. В то же время Аззам ограничивался призывами к своего рода "мусульманской Реконкисте", но не призывал к свержению правящих режимов в мусульманских странах. По выражению американского исследователя Марка Сейджмана, "пропаганда Аззамом джихада была традиционной, хотя и агрессивной, требовавшей возвращения мусульманских земель"140. Вне зависимости от акцентов, расставляемых Аззамом в его призывах к джихаду, нельзя не видеть того, что его деятельность оказала огромное влияние на развитие идей глобального наступательного джихада. Помимо прочей помощи арабским добровольцам в "Мактаб аль-Хидамат" также предлагали религиозно-политическое обучение новым рекрутам, пытаясь доктринально вовлечь их в насильственное салафитско-джихадистское движение. В основе этого движения находится строгое утверждение единобожия, буквальное прочтение Корана и противостояние инновациям.

Саудовский исламист Усама бен Ладен откололся от Аб- даллы Аззама в конце 1980-х гг., присоединившись к египетским бойцам, таким, как нынешний соратник бен Ладена Айман аз-Завахири, с целью создания "Аль-Каиды". В этот момент внимание "Аль-Каиды" переключилось с сопротивления иностранным захватчикам (в Афганистане, например) на свержение так называемых "коррумпированных" арабских режимов. Например, аз-Завахири опубликовал свой собственный памфлет "Горький урожай" в 1991 г., в котором утверждал, что "исламские движения должны ответить на следующие вопросы: являются ли правители в мусульманских странах мусульманами или они кафиры [неверные]? Эти правители очевидно кафиры и муртады [отступники], поскольку они правят по закону, отличному от закона Аллаха. Тем самым индивидуальным долгом [fard ayn] является ведение против них джихада и устранение их с их постов" Цит. по: Cragin K. Understanding Terrorist Ideology. RAND, 2007. P. 3.. В "Горьком урожае" аз-Завахири высказывался за наступательный джихад против тех, кого он считал коррумпированными режимами в мусульманском мире - по контрасту с озвученными в 1984 г. Абдаллой Аззамом идеями оборонительного джихада. В более позднем своем труде "Рыцари под знаменем пророка" (2001 г.) Айман аз-Завахири выступал апологетом "глобальной битвы" между моджахедами и "объединенными силами неверных": "Эта битва сегодня не может осуществляться на региональном уровне, не принимая во внимание глобальной враждебности по отношению к нам" His Own Words: Translation and Analysis of the Writings of Dr. Ayman Al Zawahiri. By Laura Mansfield. 2006. Р. 20..Глава 2

Идеологические корни религиозного терроризма

106

145 Bukay D. Muhammad's Monsters: A Comprehensive Guide to

Radical Islam for Western Audiences. Green Forest, 2004. P. 63.

107

Глава 2

143 Сейджман М. Сетевые структуры терроризма. С. 13.

144 Малашенко А. Исламские ориентиры Северного Кавказа.

М., 2001. С. 69.

105

Еще более отчетливо разнообразие мнений среди джи- хадистских группировок иллюстрирует острая идеологическая полемика между "Аль-Каидой" и палестинским Исламским движением сопротивления (ХАМАС). В то время как идеологи "Аль-Каиды" (прежде всего, Айман аз- Завахири) ставят в вину ХАМАС участие в палестинских демократических выборах, руководство ХАМАС, признавая оправданность войны против "американского врага", выступило с резкой критикой "Аль-Каиды" за неразборчивые и неоправданные теракты против невиновных людей.

Все вышесказанное весьма красноречиво иллюстрирует отсутствие консенсуса в исламе насчет понятия "джихад". Отсутствие согласия на теоретическом уровне сказывается и на практике.

* * *

Салафитская идеология основывается на утверждении, что исламский мир пришел в состояние упадка, поскольку отклонился от праведного пути, и "чтобы вернуть славу и величие "золотого века", следует возвратиться к истинной вере и традициям предшественников, особенно пророка Мухаммада и его соратников"143. По мнению российского исследователя А. Малашенко, "сегодняшняя салафийя имеет четко выраженную компенсаторную функцию: содержащийся в ней призыв к возврату в "золотой век" является признанием неудач развития мусульманского мира, поиска новых (но взятых из прошлого, "старых") ориентиров. Основой преодоления трудностей должно стать восстановление "истинных" исламских понятий, а уж затем в полном соответствии с ними следует предпринимать практические действия"144.

Борьба экстремистских радикальных исламистов может включать в себя одну или несколько из перечисленных ниже целей. Во-первых, эта борьба нацелена на свержение светских режимов в странах с преобладающим мусульманским населением (более того, даже теократические и фундаменталистские правительства могут быть объектами нападок ультрарадикалов - как это происходит, например, в Саудовской Аравии). Во-вторых, эта борьба может быть направлена на достижение независимости для мусульманских меньшинств в странах, где ислам не является преобладающей религией (с последующим созданием независимых исламских государств). В-третьих, такая борьба может быть направлена на подавление этнокультурных меньшинств в мусульманских странах, требующих независимости или автономии. В-четвертых, эта борьба направлена на нейтрализацию влияния иных (прежде всего, западных) цивилизаций на линии соприкосновения с

исламской культурой145.

В идеологических построениях салафистов-джихадис- тов одно из центральных мест занимает антизападная угрожающая риторика, активно эксплуатирующая три основные темы. Во-первых, утверждается, что Запад неумолимо враждебен исламу и представляет для него смертельную опасность. В этой связи уместно указать на популярность в идеологических построениях воинствующих исламистов конспирологических теорий, прежде всего об иудейско-христианском заговоре против ислама. Во- вторых, исходя из "угрозы" со стороны Запада мусульманскому миру - единственный путь обращения к этой угрозе (и единственный язык, понимаемый Западом) - это риторика насилия. В-третьих, джихад - единственное условие для борьбы с Западом. По сути дела, идеологи джихадизма подхватывают мотивы популярной на Западе идеи "столкновения цивилизаций". В частности, Усама бен Ладен оперировал именно этим понятием, когда утверждал: "Эта борьба - борьба идеологическая и религиозная и это столкновение есть "столкновение цивилизаций". Они [США и Запад] стремятся уничтожить исламскую идентичность во всем исламском мире. Это их истинная позиция по отношению к нам..." Quotations from Osama Bin Laden. By Brad K. Berner. New Delhi, 2007. P. 34.

В идеологических разработках соратника Усамы бен Ладена - Аймана аз-Завахири - также четко артикулирована антизападная составляющая нового мирового салафитско- го джихада, представляемого как борьбу между исламом и враждебными мировыми силами (Западом и Россией), использующими "набор средств" (ООН, дружественные правители мусульманских стран, транснациональные корпорации, международные коммуникации и т.д.) Сейджман М. Сетевые структуры терроризма. С. 28.. Таким образом, аз-Завахири настаивает на необходимости ведения борьбы против "дальнего врага" ("Мы должны подготовиться к сражению, которое не ограничится одним регионом, к сражению, которое охватит внутреннего врага - отступников, и внешнего врага - союза евреев и кре- стоносцев" Цит. по: Сейджман М. Указ. соч. С. 30.).Глава 2

Идеологические корни религиозного терроризма

110

154 Habeck M.R.. Knowing the Enemy: Jihadist Ideology and the

War on Terror. Yale University, 2006. P. 9

111

Идеологические корни религиозного терроризма

150 Цит. по: Springer D.R, Regens J.L, Edger D.N. Op.cit.

108

Помимо задач тактических, в идеологическом арсенале радикальных исламистов имеются и стратегические, можно сказать, конечные цели. Такую конечную цель, достижимую путем глобального джихада, являет собой используемый идеологами "Аль-Каиды" и близких ей по духу исламистских группировок концепт халифата. При этом наиболее радикальные адепты салафитско-джихадистско- го видения мира рассматривают терроризм как базис действий, направленных на восстановление халифата. В этом контексте джихад представляется как апокалиптическая битва между силами "добра" и "зла". Атрибутом джиха- дистского видения мира является непрекращающаяся постоянная война, не ограничивающаяся месяцами и годами, а десятилетиями и веками. "Представляя джихад как космическую борьбу между "добром" и "злом", немногие джихадисты представляют "краткую войну", если только воля врага не будет сломлена удачными террористическими ударами, включая операции шахидов и атаки с большим количеством жертв в сочетании с войной на истощение. Вместо этого джихадисты представляют себе продолжительный и глобальный конфликт" Springer D.R., Regens J.L., Edger D.N. Islamic radicalism and. Концепт, предполагающий, что восстановление халифата путем джихада - есть долгая борьба, иллюстрируется цитатой из аз-Завахири: "Если наша цель - всеобъемлющее изменение и если наш путь, как показывают нам Коран и наша история, это длинный путь джихада и жертв, мы не должны отчаиваться из- за повторяющихся ударов и бедствий"global jihad. Wash., 2009. Р. 58..

Несмотря на претензии джихадистских идеологов на "особость" своего проекта, их устремленность к восстановлению халифата как будущего справедливого общества вполне реально рассматривать в контексте утопической и апокалиптической традиции, присущей авраамическим религиям (не только исламу, но и иудаизму и христианству). Здесь можно принять точку зрения Д. Уилсона, утверждавшего, что "для побежденных или разрозненных людей будущее может быть мощным источником надежды и комфорта. Независимо от того, насколько плохи дела теперь, насколько уныла и гнетуща ситуация, в конце концов люди одержат победу и будут жить в мире, процветании и гармонии. Такое видение будущего восходит к еврейской апокалиптической традиции... Мотиву будущего как надежды родственно представление будущего как времени воздаяния, когда угнетаемый возвысится и уничтожит своих угнетателей, вместе со всеми конкурирующими этническими и религиозными группами, которых можно было бы обвинить в его несчастье. У этого представления также имеются библейские прецеденты. (...) Библейское оправдание воздаяния применялось бедными против богатых, христианами против евреев, католиками против протестантов и протестантами против католиков" Уилсон Д.А. История будущего. М., 2007. С. 30-31.. Не случайно некоторые авторы вводят в оборот понятие "апокалиптических джихадистских группировок" См., например: Bukay D. From Muhammad to Bin Laden: religious and ideological sources of the homicide bombers phenomenon. New Brunswick, 2008.. Более того, нетрудно провести параллели между джихадистской утопией и секулярными милленаристскими тоталитарными проектами ХХ века. Так, например, ряд наблюдателей сравнивает устремления исламистов по созданию глобального исламского халифата с большевистскими проектами всемирного коммунизма См.: Bascio P. Defeating Islamic terrorism: an alternative strategy. Wellesly, 2007. Р.211.

Целью религиозного движения, в основе которого лежит идеология глобального салафитского джихада, является упразднение в исламском мире национальных государств и восстановление былого величия исламского мира в едином государстве, простирающемся от Марокко до Филиппин, устраняющем существующие ныне границы.

Для исламистских группировок характерна точка зрения, что настоящий ислам существовал только во времена "золотого века", когда существовало созданное в Медине Мухаммадом государство, находившееся после смерти пророка под "праведным руководством" четырех первых халифов: Абу Бакр (632-634), Омар (634-644), Усман (644656), Али (656-661). Исторически халиф, часто называемый "амир аль-муминин" (предводитель правоверных), управлял территорией, именуемой "Дар аль-Ислам" (Земля ислама), контролируемой халифатом и подчинявшейся исламскому закону. Халифат был создан после смерти пророка Мухаммада, когда его соратник Абу Бакр стал первым "праведным халифом". Согласно логике исламистов, мусульмане должны вновь открыть для себя изначальные принципы религии, освободив их от инноваций и активно внедряя их в современном обществе.

Одно из объяснений нынешней ситуации джихадист- скими идеологами заключается в смене системы, существовавшей при "четырех праведных халифах" наследственной монархией. Эта беззаконная, по их мнению, система правления привела ко множеству интеллектуальных, религиозных и политических болезней исламского мира - в том числе привела к появлению деспотических правителей, которые создали свои собственные законы, применяя их, а не данную Богом систему шариата. Джи- хадисты утверждают, что эти правители, правя по своим законам, фактически сместили власть Бога и заняли Его место. Современные режимы в исламском мире - "суть духовные наследники тех первых наследственных правителей - и их поддерживают в их отступничестве США и другие западные страны, использующие их в качестве своих марионеток для подрыва ислама и разрушения Божьих законов на земле"154. Другие джихадисты считают, что проблемы начались в марте 1924 г., когда Ататюрк упразднил Османский халифат - этот акт, названный "матерью всех преступлений" одним из джихадистских авторитетов, положил, по их мнению, конец "истинному" исламу.

Конечная задача борьбы в этом контексте - установление обновленной всемирной исламской нации (уммы) под властью истинного халифа, полностью осуществляющего шариат. Большое число исламистских политических партий, а также экстремистских группировок призывают к восстановлению халифата путем объединения мусульманских народов, путем либо политических действий (как, например, "Хизб ут-Тахрир"), либо через насилие (например, "Аль-Каида"). При этом согласно джихадистским доктринам, любое правительство, организованное людьми, рассматривается как еретическое, поскольку оно устанавливает для людей свои правила. Джихадисты утверждают, что осуществление власти - это прерогатива Бога, а не людей. Соответственно они утверждают, что исламское государство будет охватывать умму и будет жить согласно исламским принципам.Глава 2

Идеологические корни религиозного терроризма

114

158 Цит. по: Кутб С. Война, мир и исламский джихад // Отече

ственные записки. 2003. ?5-13. http://www.strana-oz.ru/?numid=

14&article=677

115

Идеологические корни религиозного терроризма

155 Добаев И.П. Неправительственные религиозно-политичес

кие организации исламского мира // Мировая экономика и между

народные отношения. 2002. ? 4.

121

Несмотря на то что понятие уммы заложено в исламе изначально и представление о единстве мусульман всего мира и необходимости сплочения их в едином исламском государстве в том или ином виде присутствует давным- давно, лишь во второй половине XIX века были впервые выдвинуты панисламистские идеи, направленные на политическое объединение всех мусульманских стран. Выдвинул их Джемальаддин аль-Афгани (1839-1897) в трактате "Опровержение материалистов" и в статьях в газете "Аль-Урват аль-вуска" ("Надежная опора", 1884 г.). Ставший в определенном смысле предтечей и духовным отцом нескольких поколений исламистов различной окраски - от умеренной до крайне экстремистской - аль-Афгани выступал за объединение мусульман в борьбе против европейских держав и создание конфедерации мусульманских государств во главе с халифом. В Османской империи, султаны которой носили титул халифа (духовного главы всех мусульман), панисламизм особенно активно проповедовался султаном Абдул-Гамидом II и младотурками, стремившимися объединить под эгидой Турции мусульман мира (в том числе Афганистан, Персию, Египет, Северную Африку, а также населенные мусульманами британские колонии и территории Российской империи) под властью халифа. После ликвидации в 1924 г. в Турции халифата панисламистами был поднят вопрос об избрании нового общепризнанного халифа. В 1926 г. в Каире состоялся первый международный конгресс халифатистов (хотя в нем приняли участие представители многих мусульманских стран, там не были представлены Турция, Иран и Афганистан), однако конкретных предложений о халифе принято не было.

Тем не менее в идеологии возникшей в Египте в период между двумя мировыми войнами организации "Братья- мусульмане" немалое место занимала проблематика, сопряженная с восстановлением "золотого века" ислама (для чего необходима масштабная реисламизация всего мусульманского сообщества). А после провала попыток создать объединенное арабское государство "Братья" пришли к мысли о необходимости союза исламских стран под знаменем одной религии - иными словами, выступая за восстановление халифата. При этом "Братья-мусульмане" не отвергали патриотизм и национализм в рамках "малой родины" во имя ее освобождения от иностранного господства. А халифат, "великая родина" мусульман, виделся им в форме федерации мусульманских государств с ядром, состоящим из арабов с Египтом в качестве исламского центра, "поскольку именно это государство в свое время несло знамя борьбы против крестоносцев и монголов, а ныне оно призвано сыграть особую роль в возрождении исторической религии арабов"155.

Установление халифата, призванного объединить все страны мусульманского мира, является целью, провозглашенной международной панисламистской суннитской партией "Хизб ут-Тахрир" (Партия освобождения), причем этот халифат, по мнению идеологов партии, станет залогом стабильности и безопасности для всех населяющих его людей, как мусульман, так и немусульман. По сути дела, речь идет о возвращении к "золотому веку" ислама, существовавшему в период, предшествовавший европейским колониальным завоеваниям. Наиболее знаменитым теоретиком, выступавшим за возрождение халифата, был основатель "Хизб ут-Тахрир" Такиддин ан-Набхани, считавший, что до тех пор, пока британцы и турки не разрушили халифат, весь мусульманский мир находился под одним правлением. Критики его взглядов указывают, что "такие детали, как наличие трех одновременных халифов, Аббасидов в Багдаде, Фатимидов в Египте и Омейядов в Испании в X-XI веков, или длительные войны между мусульманскими империями и наличие многочисленных династий, таких, как Моголы в Индии и Сефевиды в Иране, не подходят к его утверждению, что единый халиф правил непрерывно с первого наследника пророка Мухаммада до 1922 г." Encyclopedia of government and politics. Vol. I. London, 1992. P. 274.. Создание халифата провозглашается идеологами "Хизб ут-Тахрир" религиозным долгом мусульман, "для "Хизб ут-Тахрир" понятие "исламского халифата" относится к утопической форме правления, существование которой "Хизб ут-Тахрир" связывает с начальными временами ислама... Это их мечта и их амбиция" Bascio P. Defeating Islamic terrorism: an alternative strategy. Wellesly, 2007. P. 209.. Отвергая демократию, как западный и неисламский феномен, "Хизб ут-Тахрир" в то же время выступает за выборность халифа мусульманами и подотчетность его. Эта партия продвигает программу создания исламистского государства, которое установит законы шариата и будет распространять ислам по миру. Это государство, по мнению идеологов "Хизб ут-Тахрир", положит конец "колониальной внешней политике" Запада, вмешательству со стороны США, войнам, инспирированным энергетической политикой, "марионеточным" правительством в мусульманском мире. В сочинениях идеологов "Хизб ут-Тахрир" можно найти, по крайней мере, намеки на то, что будущий халифат вряд ли ограничится нынешними границами исламского мира.

В идеологических построениях одного из основоположников "революционного джихадизма" Саида Кутба идее восстановления халифата придается скорее милле- наристское, утопическое звучание. Речь идет не столько о реставрации халифата, предводительствуемого "амиром правоверных", сколько об установлении, выражаясь западным языком, "царства Божия" на земле. В частности, по словам Кутба, "наша религия тождественна полной и всеобъемлющей революции против людской власти во всех ее проявлениях и разновидностях, включая все типы и формы государственного устройства. Она неуклонно восстает против любой системы, так или иначе основанной на человеческом авторитете, т.е. против любой формы узурпации власти человеком. Всякая система правления, в которой окончательное решение отдано в руки людей и где они обладают всей полнотой власти, в действительности их же и принижает, ибо ставит над ними "кого-то кроме Бога". Но утверждение, что власть и господство -исключительная прерогатива Бога, равносильно призыву вернуть Аллаху отнятый у него авторитет, который узурпировали создатели и изготовители самодельных законов и уложений, дающих им право властвовать над остальными и возносящих их в ранг господ, а других низводящих до уровня рабов. Короче говоря, провозглашая высшую власть и авторитет Аллаха, мы встаем перед необходимостью стереть с лица земли все людские царства, чтобы правил в мире его истинный Вседержитель"158.

Провозглашая "окончательное освобождение человека" как "идеальное воплощение исламской идеи", несводимое исключительно к философским или идеологическим построениям, но готовое иметь дело с повседневной действительностью, находя адекватный и достойный ответ на каждый вызов, Кутб утверждает, что "дорога джихада - одно из самых фундаментальных требований для осуществления столь революционной идеи. Выполнять это требование следует вне зависимости от того, царит ли на родине ислама (более точный исламский термин: Дар-уль- Ислам) мир или ей угрожают соседние державы. Борясь за мир, ислам не имеет в виду поверхностное поддержание безопасности приверженцев ислама на какой-то конкретной территории. Ислам жаждет мира путем воцарения ре-

лигии на всей земле" Цит. по: Кутб С. Война, мир и исламский джихад // Отечественные записки. 2003. ?5-13. http://www.strana-oz.ru/?numid= 14&article=677.

Один из наиболее известных идеологов "Аль-Каиды", испытавший большое влияние идей Кутба, Айман аз- Завахири, говоря об идеале, ради которого он сражается вместе со своими единомышленниками, утверждал, в частности, следующее: "Наша свобода - есть свобода Единобожия, морали и добродетели. Соответственно реформа, которой мы добиваемся, строится на трех принципах. Первый принцип - это шариатское правление. Шариат - это курс, которому мы следуем, поскольку он ниспослан Всемогущим Аллахом. (...) Второй принцип - это принцип, на котором должна быть основана реформа и она есть часть первого принципа, а именно - свобода мусульманских земель и их освобождение от любого захватчика, грабителя и вора. Мы не представляет осуществления никакой реформы, пока мы находимся под игом США и еврейской оккупации. Для нас невозможно осуществлять реформы, пока наши правители ради достижения своих личных интересов проводят политику нормализации отношений с Израилем и позволяют ему разрушать нашу экономику. (...) Третий принцип: (...) - освобождение людей" In Their Own Words: voices of Jihad : compilation and commentary. RAND, 2008. P. 72..Глава 4

Идеологические корни религиозного терроризма

122

123

Идеологические корни религиозного терроризма

161 In Their Own Words: Voices of Jihad Compilation and Com

mentary. Р.112.

116

По мнению такого столпа исламистской мысли ХХ века как Маудуди, ислам предусматривает установление исламского государства (идеал этого государства может быть обозначен как "теодемократия"), с соблюдением трех принципов (Единобожие, пророчество и халифат). Исламское государство, с точки зрения Маудуди, должно "сосуществовать с человеческой жизнью", в таком государстве, руководствующемся шариатом, никто не может рассматривать никакую сферу деятельности как личную и частную. По мысли Маудуди, суверенитет Бога и суверенитет людей взаимоисключаемы. По сути дела, он провозглашал исламскую демократию как противовес светской западной демократии, передающей суверенитет Бога людям.

По выражению одного из исламистских авторов, "халифат, к которому мы стремимся, не может быть сравним ни с одной из известных политических систем, созданных человеком"161.

Цель восстановления халифата - периодически повторяющаяся тема среди многих лидеров и идеологических сторонников "Аль-Каиды". Усама бен Ладен, в частности, выступал с призывами к мусульманам найти лидера, который объединил бы их для создания "праведного халифата", управляемого исламским законом и подчиненного исламским принципам финансового и социального поведения. В послании Усамы бен Ладена (июль 2003 г.), распространенном в Интернете, Усама обозначил отмену халифата в Турции в 1924 г. как историческое преступление и выдвинул воссоздание халифата как одну из центральных задач "Аль-Каиды": "Со времени падения исламского халифата возникли режимы, которые не правят согласно Корану. Если называть вещи своими именами, эти режимы воюют против закона Аллаха. Несмотря на распространение университетов, школ, книг, проповедников, имамов, мечетей и людей, цитирующих Коран, ислам отступает, к несчастью, ибо люди не идут по пути Мухаммада... Я говорю, что убежден, что благодаря Аллаху у этой нации есть достаточно сил для установления исламского государства и исламского халифата, но мы должны сказать этим силам, что это их долг" См.: Moghadam Assaf. The globalization of martyrdom: Al Qaeda, Salafi Jihad, and the diffusion of suicide attacks. Baltimore: The Johns Hopkins Univ. Press, 2008. Р.77.. Несмотря на то что идеологами джихадизма отмена светскими властями Турции халифата преподносится как "мать всех преступлений", идеалом будущего устройства для них является не османский коррумпированный и упаднический, с их точки зрения, халифат.

Известно, что Усама бен Ладен призывал стереть "искусственные границы, установленные "крестоносцами", и создать великое исламское государство от океана до океа- на" Al Qaeda 2007 Yearbook. Vol. I. P.365.. Именно в рамках этой идеи следует рассматривать и провозглашение афганскими талибами "Исламского эмирата Афганистан" в 1997 г. Модель будущего политического устройства виделась идеологам "Талибана" в форме идеального теократического государства или халифата. Издававшаяся при талибах кандагарская газета "Толу-йи афган" ("Афганский восход") писала в 1996 г., что в основе исламского государства лежит идеологическое, а не национально-географическое единство: "Наша заветная мечта - в том, чтобы все мусульманские страны мира в конечном счете объединились в единый, неделимый исламский халифат" Цит. по: Добаев И.П. Неправительственные религиозно- политические организации исламского мира // Мировая экономика и международные отношения. 2002. ? 4..

В том же контексте следует воспринимать также установление так называемого "Исламского государства Ирак", а также провозглашение воинствующими исламистами на российском Северном Кавказе "Имарата Кавказ" ("Кавказского эмирата"). Отчасти его можно рассматривать как размежевание националистически ориентированного сепаратизма "Чеченской республики Ичкерия" и радикально-исламистского проекта, направленного на отторжение от России всего Северо-Кавказского региона. В то же время создание "Кавказского эмирата" можно расценивать как шаг на пути строительства халифата.

Идеологи "Аль-Каиды" рассматривают воссоздание халифата не как непосредственную, а скорее как удаленную задачу (в отличие, например, от движения "Хизб ут- Тахрир", которая видит восстановление халифата в числе первоочередных своих задач). Ликвидация халифата рассматривается как одна из причин плачевного состояния мусульманского мира. Так, Усама бен Ладен утверждал, что "со времени падения исламского халифата возникли режимы, которые правят не согласно Корану. Если говорить правду, эти режимы воюют против закона Аллаха. Несмотря на распространение университетов, школ, книг, проповедников, имамов, мечетей и [людей, изучающих] Коран, ислам находится в отступлении, ибо эти люди не идут путем Мухаммада" Al Qaeda now: understanding today's terrorists. Edited by Karen J. Greenberg. NY, 2005. P. 230..

Тем не менее в посланиях Усамы бен Ладена встречаются упоминания о создании в будущем халифата как цели. В частности, в его выступлении от 16 февраля 2003 г. говорится: "Дух религиозного братства среди мусульман усилился, что расценивается как великий шаг по направлению к объединению мусульман под утверждением Единобожия с целью создания праведного халифата, иншал- ла". А в июле 2003 г. Усама бен Ладен заявлял: "Я убежден, что благодаря Аллаху у исламской нации имеются достаточные силы для установления исламского государства и исламского халифата, но мы должны сказать этим силам, что это их обязанность. Сходным образом нам необходимо сказать другим силам, которые ограничивают эти силы, что они грешат ограничиванием этих сил" Quotations from Osama Bin Laden. By Brad K. Berner. New Delhi: Atlantic Publ., 2007. Р.31..

Один из главных идеологов "Аль-Каиды" Айман аз- Завахири признавал, что восстановление халифата может быть искусственным, но тем не менее это является конечным намерением группировки: "Моджахедское исламское движение не восторжествует против мировой коалиции, пока не завладеет фундаментальной базой в сердце исламского мира. Все средства и планы, которые мы рассматриваем для мобилизации нации, остаются подвешенными без отчетливых достижений или выгод, пока не приведут к установлению халифатского государства в сердце исламского мира... Установление мусульманского государства в сердце исламского мира - нелегкая цель или легко решаемая задача. Но оно составляет надежду мусульманской нации на восстановление рухнувшего халифата и его славы" Цит. по: Moghadam А. The globalization of martyrdom: Al Qaeda, Salafi Jihad, and the diffusion of suicide attacks. Baltimore, 2008. Р. 78.. В этом контексте Ирак с 2003 г. играл растущую роль. В то время как Афганистан при талибах продолжает служить лучшей моделью того типа режима, который воображает "Аль-Каида", Ирак представил "Аль-Каиде" возможность установить такое исламское государство, которое послужит ядром будущего халифата в "сердце мусульманского мира" - и при этом в арабской стране. Более того, важность Ирака усиливается тем, что некогда он был местом Аббасидского халифата, на что обращал внимание Усама бен Ладен. Аз-Завахири фактически повторяет тезис Саида Кутба о том, что после ликвидации в 1924 г. в Турции халифата в настоящее время не существует ни одного мусульманского государства. При этом Завахири обращается не к халифату, существовавшему во времена Османской империи, а к временам четырех "праведных халифов".

Границы будущего халифата в представлениях идеологов джихада четко не очерчены, но очевидно, что они не совпадают ни с границами государства времен "праведных халифов", ни с пределами Османской империи. Более того, есть все основания предполагать, что конечной целью салафитов-джихадистов является не только установление халифата на всех территориях, населенных мусульманами (или некогда входившими в состав халифата, как Пиренейский полуостров), но и распространение его власти на глобальном уровне. В частности, эхо таких планов озвучил один из известнейших идеологов "Аль-Каиды" саудовец Луис Аттийя Алла (известный своей беспощадной критикой в адрес правящего режима Саудовской Аравии, а также Запада), призывающий к "восстановлению исламского государства": "Мы станем хозяевами мира, поскольку судьба мировой экономики зависит от нас, ибо у нас есть ресурсы, в которых мир нуждается, и все элементы контроля над миром в наших руках" The World According to Al Qaeda. By Brad K. Berner. P. 114.. В свою очередь, идеологи "Хизб ут-Тахрир", позиционирующей себя как всемирная исламская партия, придерживающаяся ненасильственных методов борьбы, рассматривают будущий халифат не только как идеальный государственный проект, но и как альтернативу господству сверхдержавы в лице США: "Это будет государство, которое не будет сеять террор и смуту, как это делают США, а государство, которое положит конец оккупации, станет гарантом стабильности и безопасности во всем исламском мире. Это государство, экономическая система которой поможет покончить с нищетой и принесет спокойствие всему миру" Слова Обамы не способны скрыть уродливое лицо колониализма Америки [Прокламация]. 07.06.2009. http://www.hizb. org.ua/ru/izdaniya/proklamacii/88-slova-obami-ne-zdatni-prihovati- olicha.html.

Учитывая специфику салафитско-джихадистской идеологии, все же трудно не заметить, что по своей структуре она нередко напоминает идеологические построения и практические действия адептов других идеологических конструкций, лежащих далеко за пределами исламского мира. На это, в частности, обращал внимание С. Хантингтон, находивший черты сходства между политическим проявлением исламского возрождения с марксизмом "своими священными текстами, видением идеального общества, стремлению к фундаментальным изменениям, неприятием сильных мира сего и национального государства, а также разнообразием доктрин, начиная умеренным реформизмом и заканчивая неистовым религиозным духом" Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. М., 2003. С. 164..

Осознавая, что зачастую практикуемое сравнение воинствующего исламизма (особенно в его джихадистской форме) с фашизмом, нацизмом и большевизмом, носит скорее эмоциональную окраску или выполняет пропагандистскую функцию, представляется небезынтересным обратить внимание на имеющиеся черты сходства между указанными течениями. При этом хотелось бы заметить, что, несмотря на очевидные черты сходства структур идеологии и практики джихадистских группировок с тоталитарными идеологиями ХХ века, использование применяемого рядом авторов появившегося с начала 1990-х гг. на Западе термина "исламофа- шизм" в отношении религиозно-экстремистских группировок представляется не совсем корректным и упрощающим, не учитывающим всю сложность того феномена, каковым является воинствующий исламизм. (Не говоря уж о том, что само понятие "фашизм" с трудом поддается всеобъемлющему определению, все более превращаясь в оценочный и политический термин.) Сторонники же применения данного термина настаивают на том, что "исламские фашисты противопоставляются исламским либералам, исламским консерваторам и исламским демократам" Berman R\.A. Freedom or Terror: Europe Faces Jihad. Stanford, 2010. P. 37.. Как утверждает

Рассел Берман, джихадизм - "это новый коммунизм в своем видении репрессивной социальной утопии и новый фашизм в своей милитаризации жизни и в своем хилиастическом желании смерти. Определение "исламофашизм" обозначает этот источник и эту брутальность"172. И все-таки, как представляется нам, это определение носит скорее эмоционально и политически окрашенный характер.

Конечно, довольно рискованно проводить прямую связь между тоталитаризмами, описываемыми нередко как "секулярные религии", и современными воинствующими салафитами, чья идеология строится прежде всего на религиозной основе. При этом следует признать, что в той мере, в какой секулярные тоталитарные идеологии ХХ века являлись квазирелигиозными феноменами, прослеживаются довольно четкие параллели между ними и проектами джихадистских идеологов (хотя, конечно, нельзя не признать, что у салафитского джихадизма и сталинского большевизма или гитлеровского нацизма совершенно разные истоки и составные части). Политолог М. Хабек, рассматривая взгляды на суверенитет Бога (hakimiyyat Allah) одного из отцов современного радикального исламизма Маудуди, утверждавшего, что поскольку Бог един и является Владыкой всего сущего, то ничего не может быть вовне прямого контроля Бога и Его Закона, видит в них прообраз "формы тоталитаризма с государством и правителем, выступающими в качестве представителей Бога на земле, уполномоченными регулировать все сферы как личной, так и общественной жизни. Результат этого убеждения, разделяемого многими джихадистами, так же как и некоторыми исламистами, можно было видеть в талибском Афганистане, Иране и Судане". По мнению Мэри Хабек, Маудуди (вероятно, в большей степени, чем аль-Банна и Кутб) испытал влияние современных ему политических идей, "так как, подобно фашистам и коммунистам, он тоже считал, что Запад обанкротился и загнивает... Он также

172 Ibid. P. 8.

размышлял о своей партии как об авангарде, который в лучших ленинских традициях возглавил бы революцию мусульманских масс. Он даже представлял себе исламское государство, которое управлялось бы небольшой группой коранически образованного и набожного духовенства - чем-то вроде Политбюро в советском государстве" Habeck M.R. Knowing the Enemy: Jihadist Ideology & the War on Terror. Yale Univ., 2006. P. 39..

Так же как тоталитарные движения ХХ столетия, джи- хадизм носит универсальный, наднациональный характер, ориентирован в конечном счете на подчинение всего мира. Если футуристический проект джихадистов направлен на разрушении "джахилии" и установление на земле "власти Бога", то и для тоталитарных идеологий ХХ века в качестве основной задачи ставилось разрушение старого мира и построение мира нового - своего рода "Царства Божия на обезбоженной земле" (в национал-социалистической Германии таким Царством должен был стать "тысячелетний рейх", а в СССР - коммунизм). С тоталитарным мил- ленаризмом связано манихейское видение мира, который четко делится на "мы" и "они" (что приравнивается к оппозиции "Добро" и "Зло"). Соответственно построение идеального общества возможно лишь при полном устранении Зла, носителями которого могут быть евреи, плутократы, марксисты (у национал-социалистов) или представители эксплуататорских классов (у коммунистов). Подобная схема служит оправданием перманентному террору в отношении реальных или вымышленных врагов.Глава 4

124

Идеологические корни религиозного терроризма

127

Нетрудно заметить сходство между "глобальным джи- хадизмом" и тоталитарной идеологией, использовавшейся диктатурами ХХ века качестве мифа избавления, спасе- ния Об этой стороне тоталитаризма см., в частности: Denquin J.-M. Introduction a la science politique. P., 1992. P. 45.. Согласно этой идеологии, определенная человеческая группа обозначается как единственно законное выражение человечества ("истинные мусульмане" в трактовке джихадистов, арийская раса у германских нацистов или пролетарский класс в СССР), однако эта группа находится во враждебном пространстве, где правит Зло, где другие группы соперничают с ней. Общественное зло имеет причину ("ближний" и "дальний" враг для джихадистов, евреи, коммунисты и плутократы для нацизма; капиталистическая буржуазия для коммунизма), существует и лекарство от него (уничтожение - в одном случае и революция с экспроприацией эксплуататорских классов и террор - в другом, военный джихад - в третьем), устранение врагов - носителей зла ведет к "золотому веку" (в случае воинствующих исламистов - это "глобальный халифат", где "неверным" будет представлен выбор либо принять ислам, либо платить джизью и принять подчиненное положение, либо погибнуть; "тысячелетний рейх" национал-социализма, где раса господ будет править в мире, освобожденном от "недочеловеков"; коммунистический идеал конкретизируется в бесклассовом обществе, где осуществлен лозунг "Каждому по потребностям"), следовательно, История имеет конец. В этом смысле джихадистская идеология, как и светские тоталитарные идеологии, утопична.

Мессианские мотивы, звучащие в риторике пропагандистов "глобального джихада" в целях установления в будущем халифата, также соотносятся с мессианизмом тоталитаризмов ХХ века, на который обращали внимание французский политолог Жан Лека Leca J. L'hipothese totalitaire//Totalitarismes. / Sous la dir. d'Hermet G. etc. P., 1984. Р. 215-237.. Суть его статьи "Тоталитарная гипотеза" сводится к тому, что в качестве мессианизма тоталитаризм является утопией и отказом от конкретных общественных разделений. Выделяя основные характеристики тоталитаризма, Жан Лека выводит тоталитарный синдром в следующих элементах. Тоталитаризм - монистический. Под этим подразумевается, что все образы познания и восприятия реальности взаимосвязаны и зависят от одного истинного познания, всякое расхождение сводится к оппозиции "истина - ошибка", далее к "верность - предательство". Для тоталитаризма история имеет смысл в себе самой, реальность конечна и политическая власть должна обеспечить правильную ее реализацию. Тоталитаризм революционен, ибо предполагает переделку общественных отношений и создание нового человека Leca J. Op. cit. P. 227.. Во всех этих признаках в той или иной степени очевидны параллели с мировосприятием современных джихадистов.

Осознание параллелей между религиозно мотивированным экстремизмом XXI века и тоталитарными идеологиями ХХ века помогает не только лучшему пониманию характера джихадистской идеологии, но и осознанию того, что в своей основе исламистский терроризм не слишком отличается от терроризма, мотивированного другими учениями. Естественно, специфическая исламская составляющая определяет лицо джихадистского экстремизма, но в той нетерпимости и том фанатизме, который демонстрируют миру террористы, вина не ислама. Сектантская, насильственная сущность экстремистов проявляется вне зависимости от того, под какими знаменами они выступают. "У истоков террора могут стоять "высокие" идеалы, мессианские абсолюты, вера в высшее благо. Невозможность иными средствами обратить других - и не просто других, а большинство - в эту веру, собственно и является в этом случае причиной обращения к террористическим методам"177, - эти слова были в свое время написаны применительно к ультралевым террористам, но их вполне можно отнести и к тем, кто называет себя бойцами глобального джихада.ГЛАВА 3

ПАЛЕСТИНА: ОТ ЛЕВОГО НАЦИОНАЛИЗМА ДО ИСЛАМИЗМАГлава 4

Палестина: от левого национализма до исламизма

132

133

209 Springer D.R.,, Regens J.L, Edger D.N. Op. cit. Р. 22.

137

О

дна из наиболее эксплуатируемых тем современного исламистского движения - решение палестинского вопроса. Ключевой вопрос ближневосточного урегулирования - обеспечение права арабского народа Палестины на самоопределение и создание независимого государства. Исход палестинских беженцев (al-Hijra al-Filasteeniya), воспринимаемый палестинцами и арабами в целом как катастрофа (Nakba), получил громкий отзвук во всем мусульманском мире. "Было бы наивным не признавать, что израильско-палестинский вопрос, вписанный в более широкий израильско-арабский конфликт, есть один из ключевых элементов продолжающегося противостояния между Западом и исламским радикализмом"178.

В идеологических построениях группировок типа "Аль- Каиды" палестинская проблема является одной из центральных для обоснования утверждений о борьбе, которую ведут "западные крестоносцы" и евреи против исламской уммы. Разгром в Первой мировой войне Османской империи и введение в Палестине британского мандата проложили, по мнению исламистских идеологов, дорогу к созданию в Палестине "сионистского образования" (т.е.

Государства Израиль), служащего плацдармом для крестоносного вторжения в исламские земли. Эта мысль, в частности, озвучена идеологом "Аль-Каиды" Айманом аз- Завахири: "Сионистское образование - авангард кампании США по господству в исламском Леванте. Это часть огромной кампании против исламского мира, в которой Запад под руководством Америки выступил в союзе с глобальным сионизмом" Pdedel B.O. The search for al Qaeda: its leadership, ideology, and future. Р.129.. Таким образом, Палестина предстает в восприятии исламистов как форпост противостояния не только между арабским народом и израильской оккупацией, но между исламом и Западом (прежде всего, в лице США). По словам Усамы бен Ладена, "атака на Америку помогает палестинскому делу и наоборот" См. выступление Усамы бен Ладена от 21 октября 2001 г. Цит. по: The World According to Al Qaeda. By Brad K. Berner. p.111.. А по выражению исламиста Абу Аймана аль-Хиляли, Усама бен Ладен своими антиамериканскими действиями служит палестинской проблеме, "поскольку Израиль - один из союзников Америки среди исламского мира, и нет различия между Америкой и сионизмом" The World According to Al Qaeda. Р.111..

Подобная интерпретация палестинской проблемы выглядит как минимум упрощенной, если не сказать извращенной. Запутанный узел трудноразрешимых и сложнейших вопросов, связанных с Палестиной, никак не может быть сведен к схеме противостояния по линии мусульмане/арабы - израильтяне/Запад.

Начало арабо-еврейского противостояния новейшего времени в Палестине относится к 1917 г., когда в Великобритании была принята Декларация лорда Артура Джеймса Бальфура, поддерживавшая идею "Еврейского национального отечества" и иммиграцию евреев в Палестину ("Правительство Его Величества относится благосклонно к восстановлению Национального очага еврейского народа в Палестине и приложит все усилия к облегчению достижения этой цели. Вполне понятно, что не должно быть предпринято ничего, что может повредить интересам как гражданским, так и религиозным нееврейским общинам в Палестине или правам и политическому статусу евреев в какой-либо другой стране".)

Декларация лорда Бальфура привнесла в повседневную жизнь Палестины серьезное беспокойство. В 1920-30-х гг. в Палестине происходили антисионистские беспорядки. В 1936 г. арабское восстание привело к рекомендациям Британской Королевской комиссии о разделе Палестины. После отмены установленного после Первой мировой войны британского мандата на Палестину Генеральная Ассамблея ООН приняла в ноябре 1947 г. резолюцию ? 181, по которой Палестина разделялась на два государства - еврейское (42% территории Палестины) и арабское (56% территории). Иерусалим и Вифлеем со святыми местами выделялись в самостоятельную административную единицу с особым международным режимом под управлением ООН через Совет по опеке. 14 мая 1948 г. было провозглашено Государство Израиль, однако арабского государства создано так и не было. Естественно, у каждой стороны конфликта есть своя точка зрения на то, кто виноват в таком развитии событий. И становиться на одну из них - было бы не совсем корректно, так как часто бывает, что истина лежит где-то посередине.

Со времени провозглашения Государства Израиль между ним и различными арабскими странами произошла серия войн. Первая арабо-израильская война (15 мая 1948 - 13 января/24 марта 1949) началась, когда ряд арабских государств (Египет, Трансиордания, Сирия, Ливан, Саудовская Аравия, Йемен и Ирак) начали военные действия против только что образованного Израиля. В результате этой войны большая часть территории, предназначавшейся для арабского государства (в том числе часть Иерусалима) была занята Израилем. Восточная Палестина (Западный берег реки Иордан), включая Восточный Иерусалим, была оккупирована Иорданией, а сектор Газа - Египтом. Осенью 1956 г. состоялась короткая вторая арабо-израильская война (29 октября - 4 ноября), в которой против Египта наряду с Израилем воевали Великобритания и Франция. Шестидневная война (5-10 июня 1967), в ходе которой Израиль занял Западный берег р. Иордан, сектор Газа, Синайский полуостров и сирийские Голанские высоты, знаменовалась катастрофическим поражением арабских армий, от которого они попытались оправиться в ходе "октябрьской войны" (или "Войны Йом-Кипура") в октябре 1973 г. Пятая арабо-израильская война была связана с израильским вторжением в 1982 г. в Ливан, где с 1978 г. базировались отряды палестинского сопротивления.

До начала 1990-х гг. палестинские арабы не признавали решения Генеральной Ассамблеи ООН от 1947 г. о разделе Палестины на еврейское и арабское государства и вели военно-политическую борьбу за освобождение всей Палестины. Эта борьба принимала различные формы (от партизанской войны и международного терроризма до народного восстания интифады на оккупированных Израилем территориях).

С начала 1950-х малочисленные группы палестинцев, называвших себя "федаинами", стали осуществлять вооруженные вылазки из лагерей беженцев на израильские территории. В итоге их деятельность настолько разозлила Израиль, что стала одним из поводов к началу Суэцкой войны 1956 г. Израильтяне планировали среди прочего ликвидировать на египетской территории базы по подготовке федаинов.

В мае 1964 г. на Западном берегу реки Иордан на встрече 422 палестинских представителей была основана Организация освобождения Палестины. Целью организации было провозглашено освобождение палестинских земель вооруженным путем. На первом съезде ООП в Каире сотни палестинцев собрались, чтобы "призвать к праву на самоопределение и защиту прав палестинского народа". Для достижения этих целей особая роль отводилась Армии освобождения Палестины.

Хартия ООП призывала к ликвидации Государства Израиль, возвращению палестинцев на их родину и создание демократического единого государства на территории Палестины. Изначальная хартия ООП (от 28 мая 1964 г.) гласила: "Палестина в тех ее границах, в которых она существовала в период британского мандата, есть целостная региональная единица". А также объявляла о стремлении "запретить... существование и деятельность" сионизма. Статья 18-я Палестинской национальной хартии заявляла: "Утверждения об исторических и культурных связях между евреями и Палестиной не согласуются с фактами истории или с истинной основой здоровой государственности. Евреи - это народ без независимой личности, поскольку они являются гражданами своих государств".

Также в документе содержались отсылки к праву палестинцев на возвращение на свои земли и самоопределение. О палестинской государственности изначально не упоминалось, но с 1974 г. ООП выступает с призывами к созданию независимого государства на территории бывшей подмандатной Палестины. На первых порах, под влиянием идеологии египетского президента Гамаля Абделя Насера, ООП выступала под флагом панарабизма - за то, чтобы все арабы были объединены в одно государство. К тому же ни Египет, ни Иордания не были готовы к тому, чтобы отдать контролируемые ими части Палестины палестинцам - хотя и выступали за то, чтобы палестинцы получили территории, входящие в состав Израиля. Поэтому статья 24-я хартии гласила, что ООП "не осуществляет территориального суверенитета над Западным берегом в составе Иорданского Хашимитского Королевства и над сектором Газа или районом Химма".

ООП никогда не была чем-то единым и целостным. Организация действовала и действует скорее как конфедерация различных группировок самого разного - но в основном левого - толка. Она объединяет и левонацио- налистический "Фатх", и прокоммунистический "Народный фронт освобождения Палестины", и испытавший на себе маоистское влияние "Демократический фронт освобождения Палестины", и просирийскую баасистскую фракцию "Ас-Саика" и т.д.

Входящие в ООП группировки включали как мусульман, так христиан и даже атеистов. Известно, что основатель и лидер второй по величине (после арафатовского "Фат- ха") фракции ООП - "Народного фронта освобождения Палестины", доктор Жорж Хабаш - выходец из христианской семьи. Более того, "Народный фронт", выступая под коммунистическими лозунгами, придерживался секу- лярной идеологии.

Между тем именно эта группировка совершила в 6070-е гг. серию очень громких террористических актов. Среди них - угон 23 июля 1968 г. самолета компании El Al, летевшего из Рима в Израиль. Самолет был развернут в Алжир, где три десятка его пассажиров и членов экипажа удерживались более месяца в качестве заложников. Боевики НФОП совершили ряд вооруженных нападений на пассажиров и работников израильской авиакомпании El Al, их "авторству" принадлежит взрыв бомбы в супермаркете в Иерусалиме (февраль 1969 г.), угон самолета компании TWA в конце августа 1969 г., который прославил знаменитую террористку Лейлу Халед (два израильских пассажира удерживались в заложниках более сорока дней). Также террористы из "Народного фронта" устроили взрыв самолета швейцарской авиакомпании Swissair, направлявшегося в Израиль, - в результате погибли 47 человек. 30 мая 1972 г. 28 пассажиров были расстреляны в международном аэропорту им. Бен Гуриона. Бойню учинили члены "Японской Красной армии" - в кооперации с "Народным фронтом освобождения Палестины". В 1977 г. боевики НФОП угнали самолет компании "Люфтганза", летевший из Пальма- де-Майорки во Франкфурт. Был убит пилот, самолет был отправлен в Сомали. Лишь благодаря действиям западногерманского спецназа пассажиры были освобождены. Пример НФОП рушит миф о "шахидах"-самоубийцах, с чьим зловещим образом прочно ассоциируется в массовом сознании исламистский терроризм. Боевики-марксисты, не связанные ни с исламом, ни с религией вообще, устраивали суицидальные теракты - несколько таких случаев были зафиксированы в 2002-2004 гг.

Случай ООП - один из наиболее ярких примеров, показывающих, как порой бывает нелегко провести четкую грань между национально-освободительной борьбой, партизанской войной и терроризмом. Вплоть до Мадридской конференции 1991 г. (то есть еще за два года до подписания в Осло исторических израильско-палестинских соглашений) ООП расценивалась Соединенными Штатами как террористическая организация. К этому времени Советский Союз (а затем и Россия) имел дипломатические отношения с существующим лишь на бумаге Государством Палестина, которое представляла именно ООП. Как справедливо заметил эксперт по терроризму Брюс Хоффман, "к концу 1970-х годов Организация освобождения Палестины, являвшаяся негосударственной организацией, имела формальные дипломатические отношения с большим числом стран, чем национальное Государство Израиль. Неясно, добилась ли ООП такого успеха, если бы не прибегала к международному терроризму" Хоффман Б. Терроризм изнутри. М., 2003. С.87-88..

С одной стороны, Организация освобождения Палестины была признана законным представителем палестинского народа (в конце концов, с этим согласился и Израиль). С другой - целый список деяний палестинских "борцов за свободу" безоговорочно следует расценивать как террористические акты. Это и резня в школьном автобусе в Авивим, устроенная в 1970 г. боевиками "Демократического фронта освобождения Палестины", входившего в ООП. В результате бойни погибли 9 детей и 3 взрослых, еще 19 человек были искалечены. Это и многочисленные угоны самолетов, которые осуществляла одна из крупнейших в ООП фракций - "Народный фронт освобождения Палестины" - в конце шестидесятых - начале семидесятых годов. Это и известная на весь мир, устроенная группировкой "Черный сентябрь" на летних Олимпийских играх 1972 г. в Мюнхене бойня. Это и захват боевиками "Демократического фронта освобождения Палестины" в 1974 г. школы в Израиле, в Маалоте - в результате чего погибли 26 учеников и взрослых. И осуществленный фат- ховцами в 1975 г. захват тель-авивского отеля "Савой". И устроенная "Фатхом" в 1978 г. резня на прибрежной дороге между Хайфой и Тель-Авивом, приведшая к гибели 37 израильских граждан.

Палестинская группировка "Фатх", основанная в конце 50-х гг. для вооруженного сопротивления Израилю, вскоре приобрела выдающееся положение в ООП. В 1969 г. лидером ООП становится руководитель "Фатха" Абу Амар, более известный как Ясир Арафат. Он выступает за партизанскую войну и превращает ООП в полностью независимую организацию.

После катастрофического поражения египетских, сирийских и иорданских войск в Шестидневной войне 1967 г. палестинцы с горечью осознали, что им нечего надеяться на арабские государства, а остается рассчитывать лишь на собственные силы. Свет панарабизма, символизировавшегося фигурой египетского лидера Насера, сильно меркнет. После Шестидневной войны многое меняется в палестинском движении - оно становится более радикальным.

Как следствие войны 1967 г. конфронтация между палестинскими партизанами, базировавшимися в Иордании, и правительственными силами привели к серьезному кризису. К началу 1970-х в Иордании активно действовали по меньшей мере семь палестинских партизанских группировок, одной из самых крупных из них был возглавляемый Жоржем Хабашем "Народный фронт освобождения Палестины".

На территориях лагерей палестинских беженцев в Иордании хорошо вооруженные благодаря помощи извне федаины фактически создали государство в государстве. С 1969 г. по сентябрь 1970-го ООП при попустительстве Иордании ведет против израильтян войну на изнурение - палестинские боевики устраивали артобстрелы израильских сельскохозяйственных поселений и кибуцев, на израильских граждан палестинские федаины организовывают нападения. В ответ Израиль наносит удары по палестинским лагерям на иорданской территории. Понятно, что в Аммане были недовольны таким положением вещей. Тем более что большая часть деятельности палестинских партизан (заметим, в большинстве своем с левыми политическими взглядами) сводилась не столько к вооруженным акциям против Израиля, сколько к противостоянию с иорданской монархией.

6 сентября 1970 г. боевики НФОП, среди которых была и Лейла Халед, захватили четыре пассажирских самолета компаний Pan Am, TWA и Swissair, а 9 сентября был захвачен рейс BOAC, летевший из Бахрейна в Лондон через Бейрут. Три угнанных самолета были посажены в Иордании (еще один сел в Каире). После того как всех пассажиров вывели из лайнеров, самолеты были взорваны боевиками НФОП под "прицелом" мировой прессы.

История с угонами самолетов привела к крайнему обострению и без того накопившихся противоречий между иорданцами и палестинцами. Все это вылилось в кровавые столкновения "Черного сентября". Десятидневная гражданская война между королевскими силами и палестинскими партизанами едва не выросла в новый региональный конфликт - в Иорданию фактически началось вторжение сирийских и иракских войск, в свою очередь, полную готовность ввязаться в ситуацию продемонстрировали Израиль и Соединенные Штаты. Потерпевшие поражение в открытом бою палестинские боевики продолжили противостояние с иорданским правительством, используя уже террористические методы.

События, начавшиеся 16 сентября 1969 г. в Иордании, когда король Хусейн бен Талал противопоставил военную силу попытке палестинских федаинов захватить власть в королевстве, дали имя одной небольшой, но очень громкой группировке - "Черный сентябрь". Возникла она, по- видимому, в среде членов "Фатха", которые изыскивали способы отомстить королю Хусейну и иорданским военным. К этим фатховцам примкнули и люди из "Народного фронта освобождения Палестины", из фракции "Ас- Саика" и других организаций.

28 ноября 1971 г. в Каире близ отеля "Шератон" был застрелен иорданский премьер-министр Васфи Тель- в отместку за изгнание палестинцев из Иордании. Четверо арестованных при покушении молодых палестинцев предстают как члены организации "Черный сентябрь". В декабре того же года у "Черного сентября" сорвалась попытка убить иорданского посла в Великобритании и бывшего главы королевского двора Зеида аль-Рифаи.Глава 4

Палестина: от левого национализма до исламизма

142

143

Палестина: от левого национализма до исламизма

183

После событий "Черного сентября" ООП и ее ответвления развернули международную кампанию против Израиля. В 1972 г. была устроена бойня на Мюнхенской Олимпиаде. В мае 1972 г. был угнан бельгийский самолет, летевший из Вены в Израиль. Осенью 1972-го израильским дипломатам были разосланы из Амстердама десятки писем с вложенной взрывчаткой. Одно из таких писем убило израильского советника по сельскохозяйственным делам в Великобритании. В марте 1973 г. было совершено нападение на посольство Саудовской Аравии в Хартуме (Судан) и убиты глава американской миссии в Судане, его заместитель и бельгийский поверенный в делах в этой стране.

Но самым громким терактом "Черного сентября" стало нападение на израильских атлетов в Мюнхене во время летней Олимпиады 1972 г.

Спустя два года после мюнхенской трагедии идеологи немецкой террористической "Фракции Красной армии" выпустили брошюру под названием "Черный сентябрь в Мюнхене", где пытались оправдать бойню, называя ее антифашистской акцией, устроенной как напоминание об Олимпийских играх 1936 г., проведенных в нацистской Германии183.

Насколько "Черный сентябрь" был связан с "Фатхом" и Ясиром Арафатом лично, - этот вопрос до сих пор является камнем преткновения для многих исследователей. Один из основателей "Фатх", Абу Айяд (Салах Халаф) в своей книге "Без государства" пишет, что "Черный сентябрь" "не был террористической организацией, а скорее был вспомогательным подразделением движения в то время, когда последнее было не в состоянии полностью осуществлять свой военный и политический потенциал. Члены этой организации всегда отрицали любую связь между их группировкой и "Фатх" или ООП". Но бывший член "Черного сентября" и высокопоставленный представитель ООП Абу Дауд (Махаммед Дауд Удех) утверждал в 1972 г.: "Нет такой организации как "Черный сентябрь". "Фатх" проводит свои собственные операции под этим названием, чтобы "Фатх" не выглядел как непосредственный исполнитель этой операции". Ясир Арафат обозначал стратегию "Черного сентября" как "ответственное насилие", но при этом всячески подчеркивал дистанцию между этой группировкой и ООП. Есть мнение, что "Черный сентябрь" возник как сила, призванная смягчить

Der Schwarze September in Muenchen. Frankf.-a-M., 1974. 147

психологические последствия разгрома палестинских фе- даинов в ходе их противостояния с иорданской армией. К тому же события "черного сентября" убедили многих палестинских борцов в том, что борьбу нужно продолжать из подполья. Свои действия члены "Черного сентября" обозначали не как террористические, а как "революционное насилие". Терроризм же, по их словам, "руководствуется субъективными мотивами и только делает вид, что заменяет борьбу". После арабо-израильской войны 1973 г. деятельность "Черного сентября" сходит на нет.

После того как палестинские боевики были изгнаны из Хашимитского Королевства, многие из них перебрались в Ливан - в том числе и ООП Ясира Арафата. В Ливане палестинские беженцы стали - как и в Иордании - "бродильным элементом", который в немалой степени способствовал разжиганию в этой многоконфессиональной стране гражданской войны, так и не затухшей полностью по сей день.

В качестве террористической группировки ООП считается уникальным феноменом - из-за ее последовательной "интернационалистской" ориентации. Деятельность входящих в ООП террористических организаций распространялась далеко за пределами Святой земли. "По некоторым оценкам, к началу 1980-х гг., по крайней мере 40 различных террористических групп из Азии, Африки, Северной Америки, Европы и Ближнего Востока прошли подготовку в лагерях ООП в Иордании, Ливане, Йемене и других местах... ООП стала одной из первых террористических групп, активно преследовавших цель накопления капитала и благосостояния в качестве организационных приоритетов" Хоффман Б. Там же. С. 100-101..

Организация освобождения Палестины стала еще одним классическим примером. Примером того, как организация, расцениваемая многими как террористическая, вливается в политический мейнстрим. В 1993 г. Арафат признал Государство Израиль в официальном письме к израильскому премьер-министру Ицхаку Рабину. В ответ Израиль признал ООП официальным представителем палестинского народа.

В идеологии и деятельности ООП практически не было места радикальному исламизму. Вообще, религиозный компонент в палестинской борьбе до начала 1980-х годов был выражен очень неотчетливо. Но исламистский фактор все-таки проник в палестинское сопротивление (чему в немалой степени способствовало воздействие исламской революции в Иране), играя сегодня значительную роль в ближневосточных процессах.

В среде палестинских студентов в Египте группа активистов, недовольных "бездействием" "Братьев-мусульман" и "ненабожностью" ООП, с энтузиазмом восприняли весть об исламской революции и об иранской модели. Их лидер д-р Фатхи Шакаки опубликовал получившую большое распространение работу "Хомейни: исламская альтернатива". Ссылаясь на иранский пример, Шакаки и его единомышленники критиковали национализм ООП, а также осторожность "Братьев-мусульман", которые отказывались от антиизраильской борьбы ради проповеди и благотворительной деятельности. При этом утверждалось, что путь к освобождению Палестины лежит через соединение в единый великий джихад вооруженной борьбы и борьбы за исламизацию. Фатхи Шакаки и его сподвижник Абд аль- Азиз Авда были вынуждены покинуть Египет после убийства исламистами египетского президента Анвара Садата в 1981 г. А в 1983 г. на волне иранской революции в секторе Газа Фатхи Шакаки создал группировку "Исламский джихад" (Харакат аль-Джихад аль-Ислами фи Филястин) - как "филиал" египетского "Исламского джихада". "Палестинский исламский джихад" был создан после того, как многие члены египетских "Братьев-мусульман" пришли к выводу, что их организация стала слишком уж умеренной и не проявляет достаточных усилий для поддержки палестинской борьбы.

В отличие от большинства других палестинских группировок, эта небольшая организация поставила себе целью не только уничтожение Государства Израиль, но и создание на его месте палестинского исламского государства. Джихад объявлялся идеологами группировки как акты борьбы против Израиля, при этом большинство режимов в арабском мире критиковались как недостаточно исламские и чересчур прозападные.

Боевое крыло "Исламского джихада" - "бригады Аль- Кудс" берет на себя ответственность за многочисленные теракты в Израиле, в том числе и за действия террористов- самоубийц. "Исламский джихад" значительно меньше, чем группировка ХАМАС, - и не располагает такой широкой социальной сетью, как хамасовцы. У "Исламского джихада" и ХАМАС есть немало общего - обе исламистские группировки, возникшие из ответвлений "Братьев- мусульман", ратуют за уничтожение израильского государства и восстановление истинной веры в мусульманском мире. Разница заключается в приоритетах - джихадисты более склонны рассматривать джихад как общий долг всех мусульман и предполагают прежде всего установить "чистый ислам" по всему мусульманскому миру, а по достижении этой первичной цели джихад должен быть обращен против Израиля. В свою очередь, ХАМАС видит в джихаде средство прежде всего к освобождению Палестины, а уж затем мусульмане должны направить свое внимание к делу восстановления истинной веры во всем исламском мире.

Следует особо заметить, что, несмотря на то что подавляющее большинство исламистских группировок самого различного толка в своей риторике постоянно упоминают о необходимости освобождения Палестины (что особенно важно в рисуемой ими картине противостояния ислама и "крестоносцев", так как современные события на Святой земле экстраполируются на времена Крестовых походов), фактически борьбу на оккупированных территориях ведут главным образом палестинские группировки (ХАМАС, "Исламский джихад"). Более того, здесь, несмотря на то что палестинский вопрос декларируется большинством исламистских группировок по всему миру как один из ключевых, практически не наблюдается притока иностранных моджахедов (в отличие от, скажем, Афганистана, Ирака, Чечни, Боснии и т.д.). Отчасти это результат того, что ХАМАС весьма ревностно охраняет свою независимость от внешних влияний (что не мешает ему пользоваться поддержкой Ирана или Сирии). Одновременно, более радикальные группировки, ратующие за "глобальный джихад", крайне критически относятся к деятельности в Палестине не только светского и капитулянтского,

по их мнению, "Фатх", но и ХАМАС.

* * *

Иногда очень бросается в глаза сходство между шиитской "Хезболлой" в Ливане и суннитским движением ХАМАС в Палестине. И это действительно так. Но между этими двумя движениями, сумевшими превратиться в самостоятельных игроков на региональной и даже глобальной арене, существуют и очевидные различия. Если возникновению "Хезболлы" в немалой степени способствовали, с одной стороны, специфика конфессиональной структуры Ливана и наследие гражданской войны вкупе с иностранной интервенцией, а с другой - экспорт иранской модели исламской революции, то "Исламское движение сопротивления" (Харакат аль-Мукавама аль-Исламийя Отсюда - акроним ХАМАС, означающий в переводе также и "рвение, усердие".) возникло на иной этнорелигиозной почве и при иных обстоятельствах. Конфессиональная и этническая структура Палестины выглядит в сопоставлении с ливанской более гомогенной. Сектор Газа, ставший очагом возникновения ХАМАС в конце 1980-х гг. и перешедший под контроль ХАМАС в 2007 г., - меньшая из двух частей Палестинской автономии. По плотности населения (3823 чел./1 км2) эта территория находится на первом месте в мире. Население сектора быстро растет - общий показатель фертильности превышает 5 детей на 1 женщину (по этому показателю Газа находится на 19-м месте в мире).

Несмотря на то что сектор - единственная часть территории, переданной под контроль Палестинской администрации, имеющая выход к Средиземному морю, Израиль сохраняет контроль за доступом к сектору с моря (так же как и контроль над воздушным пространством). Высокая плотность населения, ограниченность земельных ресурсов, строгие меры внутренней и внешней безопасности, эмбарго на экономическую помощь со стороны международного сообщества, введенное после победы на парламентских выборах ХАМАС, предопределяют низкий уровень экономического развития сектора, в том числе и в сравнении с более развитым районом Западного Берега. По данным CIA World Factbook, 60% населения сектора Газа живет за чертой бедности. В отличие от Западного берега, оставшегося под контролем "Фатха", в секторе Газа Израиль не имеет ни военных баз, ни еврейских поселений (с сентября 2005 г.). Односторонний вывод Израилем в 2005 г. еврейских поселений из сектора Газа сыграл в пользу имиджа ХАМАС, приписавшего это успехам насильственных антиизраильских действий, в глазах палестинцев.

Возникновение ХАМАС в 1987 г. в начале первой интифады тесно связано с именем шейха Ахмеда Ясина из палестинского крыла "Братьев-мусульман" и созданного им "Исламского центра" (Al-Mujama Al-I.slami), благотворительной сети религиозных, образовательных и социальных организаций, спонсировавшихся донорами из стран Персидского залива.

Созданная главой "Братьев-мусульман" в Газе и будущим лидером ХАМАС организация Al-Mujama Al-Islami была зарегистрирована израильскими властями как некоммерческая религиозная организация. Ходят слухи - и, видимо, небезосновательные, что немалую роль в становлении ХАМАС сыграли спецслужбы Израиля Концельман Г. Ясир Арафат. Ростов-на-Дону, 1997. С. 467.. Во всяком случае, на первых порах по отношению к молодому исламистскому движению, возникшему на базе Al-Mujama, в Израиле действительно не возникало особого противодействия. Палестинских исламистов рассматривали как средство противостоять влиянию ООП. Свою роль могла сыграть и совпадавшая с политикой кабинетов Бегина и Шамира оппозиция ХАМАС международной конференции по урегулированию палестинской проблемы187. Так или иначе, ХАМАС возник и проявил себя именно как сила, ставшая противовесом "Фатху" Ясира Арафата (а после его смерти - Махмуда Аббаса).

Являясь относительно новым и по преимуществу палестинским движением, ХАМАС тем не менее склонен рассматривать себя в более широком временном и пространственном контексте. В частности, в программе ХАМАС утверждается, что "Исламское движение сопротивления - одно из крыльев "Братьев-мусульман" в Палестине". При этом декларируется, что "движение "Братья- мусульмане" - всемирная организация, представляющая крупнейшее исламское движение современности" The Covenant of the Islamic Resistance Movement (Hamas). http://www.mideastweb.org/hamas.htm.

Возникший на волне первой интифады ХАМАС сумел привлечь к себе симпатии и в секторе Газа, и на Западном берегу реки Иордан многих палестинцев, разочарованных в политике ООП - коррумпированной, по их мнению, и неспособной решить "палестинский вопрос". Подобно ливанской "Хезболле", палестинский ХАМАС нельзя свести исключительно к одиозной террористической группировке. Это довольно сложное явление, чья деятельность охватывает самые разные сферы - от социально- благотворительной и образовательной до военной и откровенно террористической. ХАМАС для достижения своих целей использует как политические, так и насильственные методы. Как и многие подобные движения ХАМАС имеет военное и "гражданское" крылья. Политическое крыло, представленное ближайшими соратниками шейха Ахмеда Ясина, выпускало пропагандистскую литературу, рекрутировало новых членов. Военное крыло ХАМАС, известно как Бригады Иззаддина аль-Кассама (названо так в честь шейха Иззаддина аль-Кассама, погибшего в 1935 г. в борьбе с британцами).

За пределами палестинских территорий ХАМАС с начала 1990-х гг. получил известность прежде всего из-за своих атак, направленных против Израиля (в том числе суицидальные теракты). По количеству терактов, осуществленных смертниками, ХАМАС занимает третье место после действующей в Шри-Ланке группировки "Тигров освобождения Тамил Илама" и ливанской "Хезболлы". По подсчетам немецкого военного эксперта Удо Ульфкотте, в период с 1980 по февраль 2000 г. 168 терактов с участием смертников были совершены "Тиграми освобождения Тамил Илама", 52 - группировкой "Хезболла", 22 - движением ХАМАС в Израиле.

В ответ на террористическую деятельность ХАМАС израильские силовые структуры нанесли серию ударов как по боевикам, так и по верхушке "Исламского движения сопротивления". Однако гибель от рук израильтян лидеров ХАМАС - шейхов Ахмеда Ясина и Ахмеда Рантиси - не привела к ослаблению исламистского движения. Более того, ХАМАС сумел пробиться в лидеры на палестинской политической арене. После смерти Ясира Арафата политическое крыло ХАМАС выиграло на местных выборах в Газе, Наблусе и Калькилье. А в январе 2006 г. ХАМАС, выступивший под брендом избирательного блока "За изменения и реформы", одержал неожиданную победу на общепалестинских парламентских выборах, получив 76 из 132 мест (в то время как правящий "Фатх" получил всего 43 места).

Успех ХАМАС на демократических выборах оказался для многих на Западе неприятным сюрпризом. "Проведение 25 января свободных и справедливых выборов в Палестинский законодательный совет станет важнейшим шагом в процессе создания мирного и демократического палестинского государства", - заявила в преддверии выборов государственный секретарь США К. Райс ИТАР-ТАСС - Планета. 12.01.2006.

Предвыборная программа блока "За изменения и реформы" ХАМАС. http://www.palestine-info.ru/code/AFF/aff.php?id= 8447&categuorie=3. Однако после неожиданного успеха ХАМАС тональность американской администрации стала менее оптимистической. Президент Дж. Буш-младший заявил, что США не намерены вести дел с группировкой ХАМАС, если она будет продолжать отказывать Израилю в праве на существование. Успех ХАМАС на выборах 2006 г. стал свидетельством если не провала американской политики по демократизации "Большого Ближнего Востока", то, во всяком случае, сильнейшего удара по этому проекту. Усилия Вашингтона, направленные на приход к власти демократическим путем сил, ориентированных на диалог с Израилем и пользующихся расположением и поддержкой Запада, обернулись победой - все тем же демократическим путем - радикальных исламистов, выступающих не только с позиций резко антиизраильских, но и с антизападных вообще. Неудача на этом направлении усугубилась еще и той позицией, которую занял Запад и США, в частности, в отношении ХАМАС. По сути дела, Запад отрекся от проповедуемых им же демократических принципов, фактически игнорируя волеизъявление большинства палестинских избирателей. Ясно, что столь очевидное проявление двойных стандартов не способствует популяризации идей западной демократии в странах региона.

Основу геополитических амбиций движения ХАМАС составляет цель, закрепленная в хартии движения (1988 г.) - а именно ликвидация Государства Израиль и создание на его месте, а также на территории сектора Газа и Западного берега реки Иордан Палестинского исламского государства. Хартия ХАМАС призывает к созданию исламской республики на месте Израиля, причем эта устремленность рассматривается как исламский религиозный долг и пророчество, идущие из хадиса. С момента своего возникновения ХАМАС не признает Израиль как суверенное государство - в отличие от ООП - и именует его "сионистским образованием". Хотя во время избирательной кампании в преддверии парламентских выборов 2006 г. ХАМАС не прибегал к прямым призывам уничтожить Израиль, в речах ряда кандидатов от ХАМАС отмечалось, что хартия организации остается в силе и звучали призывы "стереть" Израиль с карты. Надо заметить, однако, что отдельные лидеры ХАМАС из тактических, вероятно, соображений в своих заявлениях выступают с менее категоричными формулировками. Так, в феврале 2005 г. Халед Машаль провозгласил, что ХАМАС может остановить вооруженную борьбу против Израиля при условии признания Израилем границ 1967 г., ухода со всех палестинских территорий и признания за палестинцами "права на возвращение".

В целом же позицию ХАМАС отличает резкое неприятие любого частичного решения "палестинской проблемы" и самого факта существования в Палестине еврейского государства. Большинством идеологов ХАМАС отвергается также и переговорный процесс в деле продвижения к палестинской независимости. "Нет иного решения палестинского вопроса иначе как путем джихада", - постулируется в программном документе ХАМАС. Как известно,

ХАМАС активно выступил против палестино-израильских договоренностей, достигнутых в Осло в 1993 г.

"Возвращение к исламу и исламской идентификации, которую мы считаем объединяющим фактором не только для палестинского народа, но и для всей арабо-исламской уммы" было провозглашено в январе 2006 г. блоком "За изменения и реформы" (ХАМАС) в качестве основополагающих принципов движения190. При этом в той же предвыборной платформе декларируется "приверженность национальным палестинским ценностям".

ХАМАС (так же как и "Палестинский исламский джихад", и "Хезболла") прежде всего фундаменталистская религиозная группировка, но она также вдохновляется этно- национализмом Gunaratna R. Suicide terrorism: a global threat. 20 October 2000. http://www.janes.com/security/international_security/news/ usscole/jir001020_1_n.shtm. Проблема сочетания религиозных и националистических установок разъясняется в хартии ХАМАС следующим образом:

Национализм с точки зрения Исламского движения сопротивления является частью его религиозного мировоззрения. Важнейшей и глубочайшей для национализма является ситуация, когда враг угрожает мусульманской земле. Сопротивление и подавление этого врага становится личным долгом каждого мусульманина, будь то мужчина или женщина. (...) Тогда как прочие националистические движения имеют материалистические, социальные или региональные основания, национализм Исламского движения сопротивления сочетает все эти элементы с еще более важными элементами, вселяющими в него душу и жизнь The Covenant of the Islamic Resistance Movement (Hamas). http://www.mideastweb.org/hamas.htm.Глава 4

Палестина: от левого национализма до исламизма

146

147

глАвА 3

144

Понятие "уммы" хотя и звучит в риторике ХАМАС, явно не является ключевым для идеологии ХАМАС (в отличие, скажем, от исламистских группировок, проповедующих "глобальный джихад"). По мнению многих исследователей, идеология ХАМАС представляет собой синтез "пана- рабских исламских религиозных идеалов и палестинского национализма" Schumer Ch.E. Hamas: The Organizations, Goals and Tactics of a Militant Palestinian Organization. http://www.fas.org/irp/ crs/931014-hamas.htm, а ХАМАС "следует описывать в понятиях религиозного национализма. Основная разница между фундаментализмом и религиозным национализмом - в том, что последователи фундаменталистских движений часто самоустраняются от участия в государственной политике, вдохновляются "золотым прошлым" и стремятся к созданию глобального религиозного движения" Nicolas Elliott. The Future Geopolitical Legitimacy of Islamism: The Case of Hamas. http://ecommons.txstate.edu/cgi/viewcontentc gi?article=1039&context=honorprog. В отличие от них, религиозные националисты, хотя и могут ссылаться на "золотой век" и символически соотносить свою идеологию с глобальным религиозным движением, все же ограничены (и в политическом, и в военном отношении) своей территорией (в случае с ХАМАС - Палестиной).

При этом с учетом специфики ХАМАС как религиозно- ориентированного движения, а также с учетом места Палестины (и, в частности, Иерусалима) в истории возникновения ислама палестинскому вопросу придается религиозное исламское звучание. В случае Палестины речь идет не просто о территориях, а о территориях, имеющих сакральное значение для многомиллионных последователей ислама (не говоря уж о сакральности Святой земли для христиан и иудеев). "Плохое отношение к любой части Палестины - это плохое отношение, направленное против части религии. Национализм "Исламского движения сопротивления" - это часть религии", - констатируется в хартии ХАМАС The Covenant of the Islamic Resistance Movement (Hamas). http://www.mideastweb.org/hamas.htm.

ХАМАС рассматривает Палестину (под которой подразумевается современная территория Израиля, сектор Газа и Западный берег) в качестве неотчуждаемого исламского вакфа, который не может принадлежать немусульманам. А борьба за восстановление контроля над палестинскими землями от израильского господства провозглашается религиозным долгом каждого мусульманина The Covenant of the Islamic Resistance Movement (Hamas). http://www.mideastweb.org/hamas.htm.

В идеологических построениях ХАМАС значительную роль играют конспирологические воззрения, в том числе ссылки на печально знаменитые "Протоколы сионских мудрецов". Вот весьма красноречивая цитата о мировой "закулисе" из программного документа ХАМАС:

При помощи своих денег они ["враги"] взяли контроль над мировыми СМИ, новостными агентствами, печатью, издательскими домами, радиостанциями и т.д. При помощи своих денег они возбудили революции в различных частях света с намерением добиться своих интересов и пожинать там свои плоды. Они стояли за Французской революцией, коммунистической революцией и большинством революций, о которых мы слышали и слышим то там, то здесь. При помощи своих денег они сформировали тайные общества, такие как франкмасонство, клубы Rotary, Lions и другие в разных концах света с целью саботировать общества и добиться сионистских целей HAMAS Charter. http://www.mideastweb.org/hamas.htm.

"Закулиса" обвиняется также идеологами ХАМАС в том, что именно она стояла за развязыванием Первой мировой войны, разрушением исламского халифата и принятием Декларации Бальфура, результатом которой в конце концов стало создание еврейского государства в Палестине.

В отличие от ливанского шиитского движения "Хезболла", созданного при активном участии Ирана, зависимость возникновения и функционирования ХАМАС от внешних сил не выглядит столь очевидной. Однако нередко можно слышать утверждения, что ХАМАС является клиентом Тегерана и Дамаска и играет определенную роль в реализации их геополитических амбиций.

Каков уровень зависимости ХАМАС от Ирана и Сирии? Безусловно, нельзя отрицать того, что ХАМАС получает ту или иную поддержку со стороны этих стран, позиционирующих себя как главные противники Израиля в регионе. Впрочем, поддержка идет не только от них. По данным Государственного департамента США, ХАМАС финансируется Ираном, а также палестинскими эмигрантами, частными благотворительными фондами Саудовской Аравии и других арабских стран.

Однако было бы явным заблуждением преувеличение степени поддержки палестинских исламистов со стороны Тегерана. "Хотя шиитский мусульманский истеблишмент в Иране неохотно выступал спонсором суннитских мусульманских фундаменталистских движений, оживление ближневосточного мирного процесса после войны в Персидском заливе 1991 г. породило готовность поддержать любую группировку, демонстрировавшую какую-то меру успеха в противостоянии Израилю" Gambill Gary C . Sponsoring Terrorism: Syria and Hamas// Middle East Intelligence Bulletin. October 2002. Vol. 4 No. 10. http:// www.meib.org/articles/0210_s1.htm. После поездки делегации ХАМАС, возглавляемой одним из лидеров организации Абу Марзуком, в Тегеран в октябре 1992 г. Иран начал предоставлять организации финансовые субсидии (ежегодно 30 млн долларов) и обучать боевиков в лагерях

Корпуса стражей исламской революции Aaron Mannes. Dangerous Liaisons: Hamas after the Assassination of Yassin. http://www.meib.org/articles/0404_pal1.htm. Иранская помощь ХАМАС продолжилась и после победы этого движения на палестинских выборах. Один из первых визитов главы хамасовского кабинета министров Исмаила Хании был нанесен именно в Иран. По данным министра иностранных дел автономии Махмуда аз-Захара (представителя ХАМАС), в 2006 г. возглавляемое ХАМАС палестинское правительство получило от Ирана финансовую помощь в размере 120 млн долларов.

Можно согласиться с теми, кто считает, что иранская внешняя политика имеет особое шиитское измерение: "Иран должен защищать интересы и права шиитских меньшинств в других государствах" Пертес Ф. Гордость и недоверие. Иранский взгляд на конфликт с Западом // Internationale Politik. 2005. ?1. Январь- февраль. С. 111.. Из этого логично вытекает активная поддержка Тегераном "Хезболлы", представляющей интересы ливанских шиитов. Поддержка же, оказываемая Ираном суннитскому ХАМАС, который не может служить геополитическим планам создания "шиитского пояса" от Ирана до Ливана, имеет несколько иную основу и главным образом вытекает из принципа "враг моего врага (читай - Израиля) - мой друг". С этой точки зрения совпадают крайние антиизраильские позиции иранского президента Махмуда Ахмадинежада, неоднократно публично заявлявшего о необходимости стереть с карты Государство Израиль, и широко декларируемые движением ХАМАС принципы непризнания Израиля.Глава 4

Палестина: от левого национализма до исламизма

152

153

глАвА 3

148

Определенную поддержку оказывает ХАМАС и Сирия, часть территории которой находится под израильской оккупацией. Объективно ХАМАС вполне справедливо рассматривается сирийцами как одно из орудий в войне против исторического противника. Однако, будучи религиозно-фундаменталистским движением, ХАМАС не может не вызывать настороженность у светского режима в Дамаске. С другой стороны, жесткие меры, предпринятые в начале 1980-х гг. сирийским правительством против "Братьев-мусульман", вызвали крайне резкую реакцию в среде палестинских исламистов. Характерно, что в 1983 г. председатель Высшего исламского совета Саад ад- Дин аль-Алами, выступая на массовом собрании в иерусалимской мечети Аль-Акса, провозгласил убийство сирийского президента Хафеза Асада долгом всех мусульман Gary C. Gambitt. Sponsoring Terrorism: Syria and Hamas // Middle East Intelligence Bulletin. October 2002. Vol. 4 No. 10. http:// www.meib.org/articles/0210_s1.htm. Взаимоотношения между ХАМАС и сирийским режимом могут быть отягощены еще одним обстоятельством: правоверные сунниты из ХАМАС вряд ли испытывают искреннюю симпатию к алавитам, составляющим верхушку сирийской власти и считающимся среди других мусульман еретической сектой. В свое время Сирия предприняла попытку вовлечь ХАМАС в созданную под эгидой Дамаска левоориентированную коалицию "Палестинский фронт национального спасения", призванную противостоять Арафату. Однако эта попытка кончилась неудачей. Активисты ХАМАС заявляли: "Люди Писания (т.е. евреи и христиане) ближе к нам, чем красные". Свидетельством того, что отношения с ХАМАС могут рассматриваться Дамаском как разменная монета в дипломатической игре, может служить письмо сирийского президента Башара Асада, направленное в декабре 2006 г. премьер-министру Израиля Эхуду Ольмерту с обещанием принять меры против ХАМАС и ливанской "Хезболлы" в обмен на возобновление мирных переговоров (прежде всего о возвращении Сирии оккупированных Израилем Голанских высот). В частности, речь шла о готовности Сирии прервать каналы коммуникаций между лидерами ХАМАС, живущими в

Дамаске, и представителями движения на палестинских территориях РИА "Новости". 19.12.2006..

Довольно запутанным выглядит вопрос о связи между ХАМАС и действующими на глобальном уровне группировками салафитско-джихадистского толка (прежде всего с "Аль-Каидой"). С одной стороны, налицо частичное совпадение ряда программных установок, а также террористических методов борьбы - что позволяет многим наблюдателям ставить ХАМАС и "Аль-Каиду" в один ряд. Масла в огонь подливают выражения поддержки ХАМАС со стороны лидеров "Аль-Каиды" (в частности, Айман аз- Завахири в разгар вооруженного конфликта между "Фат- хом" и ХАМАС летом 2007 г. заявил в своем обращении: "Мы должны поддержать моджахедов ХАМАС, несмотря на все ошибки его руководства" РИА "Новости". 25.06.2007.). Справедливости ради, надо отметить, что тот же аз-Завахири незадолго до того критиковал ХАМАС за соглашение о формировании палестинского правительства национального единства, достигнутое в феврале 2007 г. в Саудовской Аравии, заявив, что "движение завязло в болоте капитуляции". Но с другой стороны, ХАМАС является структурой, ориентированной на решение региональных, палестинских проблем, а не на "глобальный джихад", проповедуемый идеологами "Аль- Каиды". В этой связи показателен комментарий официального представителя ХАМАС в Бейруте Усамы Хамдана по поводу обвинений главы Палестинской национальной администрации Аббаса в адрес хамасовцев, захвативших власть в Газе, в том, что ХАМАС позволил сторонникам "Аль-Каиды" создать убежище в Газе: "Махмуду Аббасу хорошо известно, что ХАМАС всегда действовал в интересах палестинского народа, сопротивляясь израильской оккупации и отстаивая тем самым законные права палестинцев, а также выступал за внутренние реформы в Палестине, и проводить параллели между ним и "Аль-Каидой", по меньшей мере, некорректно" Там же. 10.07.2007.. Явно не прибавили доверия в отношения между палестинскими исламистами и "Аль-Каидой" события августа 2009 г., когда вооруженная салафитско-джихадистская организация "Джунд Ансар Аллах", идеологически связанная с "Аль-Каидой", совершила попытку взять контроль на сектором Газа. Духовный лидер движения шейх Абдель Латиф Мусса провозгласил создание на палестинских территориях "Исламского эмирата". При этом контролирующее сектор Газа движение ХАМАС обвинялось в неспособности применения законов шариата и в чуть ли не светской деятельности правительства. В результате вооруженных столкновений ХАМАС удалось нейтрализовать активность джихадистов, а их духовный лидер шейх Мусса погиб.

ХАМАС включен в список террористических организаций в Канаде, Европейском Союзе, Израиле, Японии, США. Организация запрещена в Иордании, Австралии и Великобритании. При этом ряд государств в том или ином виде поддерживал дипломатические контакты с ХАМАС. В то время как большинство западных стран выразили недовольство победой на выборах в Палестинское законодательное собрание движения ХАМАС, Россия объявила о готовности налаживать контакт с ХАМАС, мотивируя это тем, что движение пришло к власти путем демократических выборов, а также желанием Москвы работать со всеми структурами, задействованными в налаживании мирной жизни в регионе. США, причисляющие ХАМАС к разряду террористических организаций, на инициативы России отреагировали довольно прохладно, выразив, однако, надежду, что Москва даст ясный сигнал ХАМАС о необходимости признания Израиля и прекращения насилия. Наибольшую поддержку на Западе политика России в отношении ХАМАС получила от Франции. Французский премьер-министр Доминик де Вильпен высказал надежду, что контакты ХАМАС с российскими властями "приведут к эволюции позиции ХАМАС и к прогрессу в Ближневосточном регионе". Кстати, примерно в таком же духе отреагировал на готовность России к диалогу и интернет- сайт ХАМАС: "На международной арене шаг России по своему значению сопоставим с тем, как Запад распахнул двери перед Организацией освобождения Палестины, считавшейся в то время "террористической"" http://www.palestine-info.ru/code/AFF/aff.php?id=8479& categuorie=3.

Визит делегации ХАМАС в Москву в 2006 г. таких надежд не оправдал. Однако было бы неверным считать инициативы России по контактам с силой, победившей на парламентских выборах в Палестинской автономии, провальными. Надо иметь в виду, что никто и не ожидал непосредственного эффекта от московских переговоров.

Вне зависимости от итогов переговоров подобная позиция была призвана упрочить роль России как участника ближневосточного урегулирования. Было продемонстрировано стремление не "загонять в угол" движение ХАМАС, и без того попавшего в международную изоляцию (что только усиливает степень его радикализма), а попытаться превратить его в участника мирного процесса и способствовать "последовательной трансформации ХАМАС в политическую партию, ориентирующуюся на развитие демократических гражданских институтов, обеспечение законности и правопорядка на палестинских территориях".

К тому же было подтверждено уникальное положение России как коспонсора ближневосточного урегулирования с учетом имеющихся связей практически со всеми участниками конфликта (с Израилем, с одной стороны, и Сирией, Ираном или, в данном случае, ХАМАС - с другой). Не имея рычагов давления на ХАМАС, Россия в то же время получила возможность выступать в роли посредника между этим палестинским движением и другими заинтересованными силами. В какой-то мере "конкуренцию" России в данной роли могла бы составить Турция, чей премьер-министр Тайип Реджеп Эрдоган не исключал после победы ХАМАС на выборах в Палестинской автономии, что Турция может выступить в роли посредника между Израилем и ХАМАС. Однако Россия все-таки выглядит более равноудаленным посредником, нежели Турция с правящей исламистской партией.

От контактов с ХАМАС ожидалось и улучшение имиджа России в исламском мире. И, надо сказать, отчасти эти ожидания оправдались. Можно согласиться с мнением, что "...фактические предложения со стороны Путина стать посредником в диалоге ХАМАС (Палестина) или "Хез- боллы" (Ливан) с мировым сообществом, которое именует себя "антитеррористической коалицией", - сделать Россию удобным геополитическим союзником исламских государств, традиционно не опирающихся на поддержку США. (...) Есть большая доля вероятности, что симпатии исламского мира реально не принесут практической пользы, однако то, что такая "дружба" усиливает позиции России, - несомненно" Мухин А.А. Тайный правитель. М.:ЦПИ, 2007. С. 42.. Что касается практической пользы от контактов Москвы с ХАМАС, то можно смело утверждать, что они сыграли позитивную роль, например, в деле эвакуации из сектора Газа во время внутрипалестинского вооруженного конфликта лета 2007 г. находившихся там граждан РФ и некоторых стран СНГ.

Полный разрыв между ХАМАС и сторонниками Махмуда Аббаса сыграл на руку главе Палестинской национальной администрации, ибо позволил выйти из международной изоляции, в которую попали палестинские власти после прихода в правительство представителей ХАМАС. Аббасу удалось заручиться моральной и материальной поддержкой извне, в том числе со стороны Израиля, изъявившего готовность к диалогу с администрацией, не отягощенной более присутствием ХАМАС. Однако в этом кроется серьезная опасность и для "профатховской" палестинской администрации, которая приобретает с точки зрения арабской и исламской "улицы" капитулянтские и коллаборационистские черты - особенно по контрасту с принципиальной "патриотичной" позицией ХАМАС.

На волне успеха ХАМАС на парламентских выборах 2006 г. рядом наблюдателей прогнозировалось смягчение радикальных установок движения и постепенный его переход из разряда маргинальной организации в политический мейнстрим (на это были направлены и дипломатические усилия России, пытавшейся удержать ХАМАС в рамках ближневосточного диалога). Вдохновляющим здесь стал пример ООП, также не признававшей в свое время права Израиля на существование и не чуравшейся террористической деятельности, но сумевшей эволюционировать до участника мирного процесса.

В случае ХАМАС этого пока не произошло. И, по мнению ряда политиков и наблюдателей, этого не может произойти по определению - во всяком случае, в обозримой перспективе. Более того, неуступчивая позиция в отношении ХАМАС (которая оправдывается, в свою очередь, неуступчивостью ХАМАС) со стороны Запада и Израиля лишь способствует радикализации и маргинализации движения, а также укреплению в определенных сегментах исламского и арабского мира репутации ХАМАС как принципиального противника "сионистского образования".Глава 3

Лето 2007 года ознаменовалось не только обострением внутрипалестинских противоречий, граничащих с гражданской войной, но и фактическим расколом Палестинской автономии на сектор Газа, контролируемый движением ХАМАС, и Западный берег реки Иордан, оставшийся под контролем движения "Фатх". Давнее соперничество основных палестинских группировок получило свое территориальное выражение, обозначив не просто отделение части территории Палестинской автономии и существование де-факто двух правительств, претендующих на право возглавлять палестинцев, но и практическую попытку создания в секторе Газа исламистского "мини-государства", получившего в СМИ название "Хама- стан" Понятие "Хамастан" прозвучало еще в 2005 г. в интервью одного из создателей ХАМАС Махмуда аз-Захара, заявившего создание такого государства целью его движения. См.: http://www. terrorism-info.org.il/malam_multimedia/html/final/eng/eng_n/ hamastan_e.htm. (Хотя глава хамасовского правительства Исмаил Хания декларировал, что движение ХАМАС не намерено создавать собственное государство в секторе Газа: "Мы не будем создавать государство, отделенное от остальных палестинских территорий. Мы не приемлем создания палестинского государства, в которое не будет входить сектор Газа, но и не создадим государства, в состав которого не войдет Западный берег реки Иордан" http://www.newsru.com/world/19aug2007/xamas.html.)

По какому бы сценарию ни развивались события - сохранится ли status quo с территориальным разделением Палестинской автономии на хамасовскую Газу и фатхов- ский Западный берег, или "Хамастан" будет ликвидирован насильственным либо переговорным путем, или (что весьма маловероятно) под контроль ХАМАС перейдет и Западный берег, - последствия палестинской "гражданской войны" 2007 г. еще долго будут сказываться на ситуации во всем регионе.ГЛАВА 4

ИСЛАМСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ: ЭКСПОРТНЫЙ ВАРИАНТГлава 4

156

209 Springer D.R.,, Regens J.L, Edger D.N. Op. cit. Р. 22.

157

О

дним из событий последней четверти ХХ века, которому удалось превратить исламский фундаментализм в мощную политическую силу на всем пространстве от Марокко до Малайзии, стала исламская революция в Иране. "В особенности после продолжавшегося 444 дня захвата американского посольства в Тегеране сторонниками нового режима, в сочетании с провалившейся операцией администрации Картера по освобождению заложников, первая успешная исламская революция современности стала вдохновляющим примером для радикалов и вселила страх среди суннитских правителей по всему мусульманскому миру. Неожиданно группа верующих сумела установить контроль над своей страной, свергнуть светское правительство и создать исламское государство с клерикалами в качестве вождей. Хотя новый иранский режим был шиитским, он показал суннитским джихадистам, что политическое руководство, основанное на религии, может завоевать власть"209.

В январе 1978 г. в Иране начались первые крупные антишахские демонстрации. Забастовки и манифестации фактически парализовали страну во второй половине 1978 г.

В середине января 1979 г. шах Мохаммед Реза Пахлави покинул страну, а две недели спустя в Тегеран под восторженные приветствия миллионов иранцев триумфально вернулся из эмиграции аятолла Рухолла Хомейни. После того как сторонники революции нанесли поражение силам, сохранявшим лояльность шаху, был проведен национальный референдум, провозгласивший 1 апреля 1979 г. Иран Исламской Республикой. "Это необычное правительство, - охарактеризовал первое переходное правительство Ирана после свержения монархии аятолла Хомейни. - Это правительство, основанное на шариате. Противостоять этому правительству означает противостоять исламскому шариату... Мятеж против правительства Бога есть мятеж против Бога. Мятеж против Бога есть богохульство" Цит. по: Khomeini, Sahifeh-ye Nur, vol.5, p.31, translated by Baqer Moin // MoinB. Khomeini: Life of the Ayatolla, (2000). P. 204.. В декабре 1979 г. в стране была принята теократическая конституция, согласно которой Хомейни стал верховным лидером страны.

Для людей непосвященных - особенно за пределами Ирана - такое развитие событий выглядело чем-то неожиданным. На Западе Иран имел репутацию "острова стабильности" в неспокойном Ближневосточном регионе. Внешних признаков революционной ситуации в Иране не было - то есть не было военного поражения Ирана, не было финансового кризиса, значительных крестьянских волнений или недовольных военных. Режим к моменту революции располагал хорошо оснащенными спецслужбами и армией, но революционный вихрь смел их.

Возможно, одно из объяснений кроется в том, что шахский режим ждал опасности с другой стороны. Хомейнист- ское исламистское движение воспринималось как меньшая угроза в сравнении с марксистами и исламскими социалистами (такими, как прокоммунистическая "Партия Туде", партизаны-федаины, "Муджахедины народа" и др.).глАвА 3

Исламская революция: экспортный вариант

168

167

Исламская революция стала логическим развитием длительного исторического процесса, уходящего своими корнями в национальные и религиозные традиции Ирана. Шиитское духовенство имело значительное влияние на многих религиозных и традиционалистски настроенных иранцев - тех, кто противился процессу вестернизации. В Иране вследствие шиитских традиций религия всегда ускользала от контроля государства. Роль иранского исламского духовенства в противостоянии монархии проявилась задолго до выхода на авансцену Рухоллы Хомейни. Не в последнюю очередь стараниями духовенства был устроен так называемый "Табачный протест" (1891 г.), когда была успешно ликвидирована непопулярная концессия, предоставленная шахским правительством британской компании и дававшая ей монополию на торговлю табаком в Персии. На волне этого протеста в качестве едва ли не первого иранского религиозного лидера, вставшего в оппозицию монархической политике, расцениваемой как враждебная персидскому народу и исламу, приобрел известность Саид Мохамад Хасан Ширази. Именно Ши- рази возглавил "Табачное восстание", издав фетву, запрещающую употребление табака в любом виде, - и шах был вынужден отменить в январе 1892 г. концессию.

Недовольство исламских клириков властью росло в тридцатые годы ХХ века, когда отец шаха Пахлави, армейский генерал Риза Пахлави заменил исламские законы западными, запретил традиционную исламскую одежду, разделение полов и ношение женщинами хиджаба. Полиция силой срывала с женщин, нарушавших запрет на ношение хиджаба в общественных местах, чадру. В 1935 г. десятки людей погибли, сотни получили ранения, когда восстание разъяренных шиитов в самом чтимом шиитском святилище в Иране было подавлено по его приказу.

В 1941 г. Реза-шах был смещен, и на трон в результате ввода в Иран советских и британских войск посажен его сын Мохаммад Реза Пахлави. В 1953 г. иностранные державы (США и Великобритания) вновь пришли шаху на помощь. После того как шах бежал из страны, ЦРУ при помощи британской MI6 организовали переворот, отстранивший от власти демократически избранного премьер- министра Мохаммада Моссадыка. Шах Пахлави поддерживал тесные связи с правительством США. Как и режим его отца, режим шаха Пахлави был известен своей авто- кратичностью, сосредоточенностью на модернизации и вестернизации, а также пренебрежением к религии. Даже американские советники настойчиво пытались достучаться до шаха, указывая на необходимость более внимательно относиться к вопросам религии. Но, как писал известный арабский журналист-международник Мохамед Хейкал, с годами шах уверовал в свою "миссию цивилизовать иранский народ" Heikal M. The Return of the Ayatollah: The Iranian Reviolu- tion from Mossadeq to Khomeini. L., 1981. P. 41.. "Этот экстравагантный правитель, - выражаясь словами экс-госсекретаря США Мадлен Олбрайт, - оказался не только приверженцем диктаторских методов, но и страстным модернизатором" Олбрайт М. Религия и мировая политика. М., 2007. С. 58.. Именно это сочетание обеспечивало шаху самую злую критику как справа, так и слева. Оппозиционные группировки самого различного толка - левые, националистические и исламистские - критиковали шахское правительство за нарушение иранской конституции, политическую коррупцию и репрессии со стороны САВАК. Отсутствие демократических институтов в шахском Иране вело к радикализации оппозиционных настроений в самых различных слоях общества, в том числе в студенческой среде. "Студенческий радикализм в Иране питался из двух основных идеологических источников: марксизма в его различных формах и движения в исламе, которое можно назвать социалистическим шиизмом" Kepel G. Jihad: the trail of political Islam. P. 107. Для большинства населения радикальный дискурс студенчества оставался чужеродным и непонятным. Исходя из этого интеллектуального разрыва, ряд молодых иранских марксистов стал проецировать все мессианские ожидания коммунистов и народов третьего мира на революционный шиизм. Одним из самых известных представителей этого движения был Али Шариати, чья слава и влияние среди шиитов не имели эквивалента в суннитском мире. Социалистические шииты рассматривали смерть имама Хусейна от рук суннитского Омейядского халифа в VII в. как аналог современного подавления иранского народа шахом.

В 1963 г. начала восходить звезда будущего лидера иранской революции аятоллы Рухоллы Хомейни. Тогда он возглавил оппозицию шахской "Белой революции". Так называлась программа реформ, направленных на ограничение крупных землевладений (в том числе и принадлежащих религиозным структурам), на предоставление женщинам избирательного права и равенства в браке, а также на разрешение религиозным меньшинствам занимать правительственные должности. После того как Хо- мейни объявил шаха "жалким отверженным человеком", который "взялся за разрушение ислама в Иране", он был арестован. Три дня крупных беспорядков, прошедших по всему Ирану, привели к многочисленным жертвам среди демонстрантов. Через восемь месяцев домашнего ареста Хомейни был освобожден и продолжил свою пропаганду, осуждая тесное сотрудничество тегеранского режима с Израилем и расширение дипломатической неприкосновенности на американский правительственный персонал в Иране. В ноябре 1964 г. Хомейни был вновь арестован и отправлен в изгнание, где находился 14 лет вплоть до революции.

Из эмиграции Рухолла Хомейни сумел наладить постоянный канал связи со своей иранской аудиторией - через аудио-и видеокассеты он вел пропаганду, которая оказалась более действенной, чем все ухищрения шахского правительства стабилизировать ситуацию в Иране. В своих проповедях мятежный аятолла призывал армию и народ "выковывать исламскую солидарность", призывал солдат дезертировать. Хомейни развивал сформулированную им в иракском городе Неджефе идеологию "велаяте факих", правительства авторитетных мусульманских богословов и юристов (факихов) как о форме правления в исламском государстве. Эта идея правления, осуществляемого исламскими правоведами, пропагандировалась через книгу "Исламское правительство" ("Хокуматеислами"), проповеди в мечетях, записях речей Хомейни на кассетах, среди хо- мейнистской оппозиционной сети студентов, бывших студентов и лидеров традиционного бизнеса внутри Ирана. Согласно теории Хомейни, исламское правление осуществляется в качестве республики, которая основывается на власти факиха, конституционно закрепленной в виде принципа "велаяте факих" и исламских установок. "Валийе факих" - верховный толкователь божественных законов одновременно осуществляет наивысший контроль над светской государственной властью, армией и силами безопасности, а над ним же самим лишь власть Бога и "сокрытого" имама Махди.

Антишахская революция в Иране носила неоднозначный характер, отчасти она была популистской и националистической, а позже - шиитско-исламской. Частично она была консервативной реакцией против предпринимавшихся шахом попыток вестернизации и секуляризации, а также реакцией на социальную несправедливость и иные недостатки репрессивного и коррумпированного старого режима. Хомейни работал над объединением разнородной антишахской оппозиции под своим знаменем (за исключением нежелательных "безбожных марксистов"), фокусируя внимание на социально-экономических проблемах шахского режима (коррупция, неравенство в доходах и т.д.) и избегая при этом специфических проблем, которые могли бы раздробить оппозицию на фракции (в частности, в той части, которая касалась его проекта клерикального правления). Можно согласиться с мнением, что "исламистская победа стала возможной благодаря чрезвычайной способности Хомейни объединить различные компоненты, религиозные и светские, того движения, чьей единственной отправной точкой была ненависть к шаху и его правительству" Kepel G. Jihad: the trail of political Islam. P. 112.. По мнению одного из исследователей, "иранская революция - единственное исламистское движение, в котором решающую роль играло духовенство, а также оно было наиболее очевидно идеологическим: революционное движение третьего мира, порожденное необычайным альянсом между радикальной интеллигенцией и фундаменталистским духовенством" M. H Syed.. Islamic terrorism: myth or reality, V. 2. P. 111.. При этом в иранском исламизме было антиклерикальное течение, которое оспаривало религиозную монополию духовенства. Эту тенденцию, в частности, олицетворяли Али Шариати и такие группировки, как "Муджахедин-э- Хальк" ("Моджахеддины народа"), но она была отринута оппозицией, как только были установлены революционные институты Ibid. P. 112..

Итогом иранской революции стало установление в стране теократического правления, т.е. реализация на практике разработанной Хомейни идеи "велаяте факих". То, что на смену монархии и шаху пришли именно исламистские силы во главе с Хомейни, а не другие идеологические силы и лидеры, отчасти может быть объяснено распространением шиитской версии исламского возрождения, противостоящего вестернизации. С другой стороны, этот феномен может быть частично объяснен недооценкой хомейнистского исламистского движения как со стороны шахского режима, считавшего его меньшей угрозой в сравнении с марксистами и исламскими социалистами, так и секулярными противниками шахского режима, полагавшими, что хомейнистов можно оттеснить на второй план.

Победа исламской революции 1979 г. в Иране оказала огромное воздействие не только на внутреннюю жизнь иранского общества, не только на расстановку сил в регионе, но имела и глобальные последствия, затронув как весь мусульманский мир, так и мир немусульманский. Именно эта революция, по сути дела, дала "права гражданства" термину "политический ислам".

Иранская революция вышла за рамки локального и регионального явления. Она означала не просто смену формы правления в отдельно взятом государстве. Исламская революция превратилась в модель мирового значения. Этому в немалой степени способствовало то, что Рухолла Хомейни никогда не был лидером с локальными устремлениями - он обращался к своей аудитории не как шиитский аятолла, не как иранец, а как исламский лидер ко всем единоверцам. "Мы должны стремиться к разжиганию революции во всем мире и оставить все помыслы об отказе от нее. Так как Иран не только не признает какие- либо различия между мусульманскими странами, но и является заступником всех угнетенных народов. Мы должны сделать понятной нашу позицию относительно держав и сверхдержав и выразить им наш протест, несмотря на трудности, которые мы испытываем. Наше отношение к миру продиктовано нашими верованиями", - призывал в своей речи в марте 1980 г. аятолла Хомейни Цит. по: Хофман Б. Терроризм изнутри. С. 115..

Хомейни рассматривал ислам как нечто целое, делая акцент на невозможности разделения религии и политики, говорил об исламе как о международной силе. Аятолла выступал с осуждением любого правительства в мусульманском мире, которое отходит от канонов Корана. Отделения религии от правительственной деятельности, утверждал Хомейни, хотят "империалисты", желающие заставить думать, что религия - это лишь вопрос идеологии.

Претензия Исламской Республики быть примером для мусульман всего мира в возврате к фундаментальным принципам мусульманской веры и в противостоянии Западу отражает во многом особенности шиизма. "Начав с представления о том, что шииты много веков являлись меньшинством внутри ислама, преследуемым из-за особых, им одним лишь открытых знаний, они впоследствии заклеймили все светские правительства, как не имеющие законности. По этой причине законность может быть обретена лишь путем принятия исламского закона. В соответствии с этим, так как лишь Иран приступил к искуплению своей вины перед Всевышним, создав истинно исламское государство, это государство должно стать защитником угнетенных и притесненных народов во всем мире". В то же время, как утверждает Р. Сикоев, в основу хомейнистской доктрины "экспорта исламской революции" "была положена классическая идеологическая формула панисламизма Дж. Афгани. Хомейни, так же как Дж. Афгани, исходил из предписаний сур Корана, объявляющих всех мусульман братьями [Коран, 49:10(10); 3:98-103]. Поэтому Хомей- ни неоднократно повторял, что "приглашение к исламу равносильно призыву к единству" и что "верующие всего мира - братья по кораническому предписанию, а братья равны между собой" Сикоев P.P. Панисламизм: история и современность. М., 2010. С. 155-156..

На своем начальном этапе исламская революция в Иране как по-настоящему динамичное и революционное исламское движение пользовалась немалыми симпатиями среди оппонентов авторитарных режимов по всему мусульманскому миру, поскольку демонстрировала способность движения, состоящего из различных спектров общества свергнуть мощное правительство, пользующееся к тому же поддержкой такой сверхдержавы, как США. Как отмечает Жиль Кепель, "благодаря Хомейни пример иранской революции убедил многих наблюдателей в том, что ислам вытеснил национализм как главный фактор политической, социальной и культурной идентичности в некоторых странах" Kepel G. Jihad: The trail of political Islam. P. 118.. Хомейни проповедовал, что восстание и в особенности мученичество против несправедливости и тирании есть часть шиитского ислама и что мусульмане должны отвергнуть влияние как либерального капитализма, так и коммунизма (отсюда лозунг: "Ни Восток, ни Запад - Исламская Республика!").

Исламская революция привлекала к себе внимание еще и тем, что помогала в глазах многих политически активных мусульман противостоять чувству приниженности перед Западом, порожденной колониальным наследием, а также показывала пример массового движения мусульман в борьбе против империалистического влияния.

Несмотря на колоссальный отзвук, который имела иранская исламская революция во всем исламском мире, надежды иранских аятолл и мулл на разжигание мировой исламской революции не оправдались.

Период непосредственно после исламской революции был отмечен выраженными попытками Тегерана предпринять "экспорт революции" в страны Среднего Востока. Влияние иранской революции "сильнее всего ощущалось в шиитской среде в соседних странах: Ираке, государствах Залива, Афганистана и Ливане" Martin V. Creating an Islamic state: Khomeini and the making of a new Iran. Р. 188.. Вдохновленные иранским примером радикальные шиитские группировки (такие, как "Исламский фронт освобождения Бахрейна", "Организация исламской революции на Аравийском полуострове", "Высший совет исламской революции в Ираке") некоторое время действительно внушали серьезные опасения правительствам соседних арабских стран. Влияние хомейнистских идей не ограничивалось лишь шиитскими организациями: например, антиимпериалистическая и антизападная риторика, озвучивавшаяся идеологами Исламской Республики, находила живой отклик и радикалов- суннитов из "Мусульманского братства" в Египте. На арабском Ближнем Востоке хомейнистский революционный энтузиазм нашел свое выражение в заметной исламизации конфликтов в Палестине и Ливане. Как отмечает Р. Сикоев, "пример Ирана, где мечети взяли на себя роль опорных баз сопротивления шахскому режиму, а муллам удалось встать во главе революционных масс, оказался весьма привлекательным для радикально настроенной части исламского духовенства. Он способствовал активизации его деятельности в мусульманском мире, открыл новые горизонты для осуществления его давней мечты - соединения религии с политикой, т.е. в конечном счете обретения власти" Сикоев P.P. Панисламизм: история и современность. М., 2010. С. 162..

Несомненно, эхо иранской исламской революции в той или иной степени коснулось и мусульманского сообщества в Советском Союзе, прежде всего на Кавказе и в Средней Азии. Как утверждает ряд западных авторов, "некоторые аспекты иранской революции пробудили, в частности, сильное сочувствие в молодом поколении мусульманских интеллектуалов и многочисленных "религиозных фанатиков" Кавказского региона [имеются в виду и Советское Закавказье, и Северный Кавказ. - Авт.] (в том числе членов суфийских орденов). "Антиимпериалистический" аспект иранской революции - один из них. Легко провести параллель между "иностранным империализмом" американцев в Иране и "империализмом" русских на Кавказе и в Средней Азии" Bennigsen A., Broxup M. The Islamic Threat to the Soviet State. London, 1983. P. 115..

В то же время иранская революционная модель столкнулась с противодействием со стороны правящих элит в большинстве стран мусульманского мира. Обеспокоенность правящих режимов в ряде арабских стран иранским примером заставили их усилить религиозную риторику и роль исламского духовенства в жизни их стран. Попытки Тегерана играть главную роль в исламском мире вызвали резкую оппозицию прежде всего в Саудовской Аравии, которая с начала 1970-х гг. (после создания Организации Исламская конференция и нефтяного бума, вызванного арабо-израильской войной в октябре 1973 г.) доминировала в мусульманском мире в религиозном аспекте. "Но после 1979 г. новые хозяева Ирана стали рассматривать себя в качестве носителей стандарта в исламе, несмотря на их статус меньшинства как шиитов. С их точки зрения, правители в Эр-Рияде были узурпаторами, продающими нефть Западу в обмен на военную защиту - ретроградная,

консервативная монархия с фасадом показной набожно- сти" Kepel G. Jihad: The trail of political Islam. P. 119..

Соперничество за идеологически-религиозную гегемонию в мусульманском мире между революционным Ираном и ваххабитской Саудовской Аравией закончилось как минимум не в пользу Тегерана, чьи оппоненты настойчиво подчеркивали шиитский и персидский характер исламской революции в Иране. Начало ирано-иракской войны 1980-1988 гг., в которой светский режим Саддама Хусейна получил мощную поддержку от консервативных арабских режимов, по сути, знаменовало и начало конца попыток иранской гегемонии в арабо-суннитском мире. Более того, ирано-иракская война показала и несостоятельность надежд Тегерана на разжигание революции в среде шиитского большинства в Ираке, находившегося под властью суннитского (к тому же секулярного) меньшинства. Еще при жизни Хомейни было очевидно, что исламское и универсальное содержание иранской революции размывается национализмом.

Смерть такого харизматичного вождя, как аятолла Хомейни, нанесла мощнейший удар по амбициям Тегерана распространять иранскую модель в качестве примера по всему исламскому миру. "Паншиитские устремления иранского руководства, даже облаченные в одежды панисламизма, не только не встретили в большей части мировой мусульманской общины того энтузиазма, на который рассчитывали инициаторы "экспорта исламской революции", но и натолкнулись на противостояние" Сикоев P.P. Панисламизм: история и современность. М., 2010. С. 163..

Со времени провозглашения Исламской Республики иранское правительство обвиняется рядом государств в поддержке терроризма, включающей финансирование, снабжение оружием, обучение и предоставление убежища экстремистским группировкам. В частности, Корпус стражей исламской революции подозревается в связях с подпольными организациями, действующими на Ближнем Востоке. Американское внешнеполитическое ведомство утверждает, что эта организация осуществляет поддержку группировкам ХАМАС, "Хезболла" и палестинской "Исламский джихад", а также проводит обучение террористов, поддерживающих палестинское сопротивление. Кроме того, "пасдараны" подозреваются в помощи шиитским повстанцам в Южном Ираке. В сентябре 2007 г. Сенат США проголосовал за включение иранских "стражей революции" в список террористических организаций.Глава 4

Исламская революция: экспортный вариант

170

169

глАвА 3

158

С точки зрения Государственного департамента США Иран продолжает числиться "наиболее активным государством - спонсором терроризма". По утверждению Кондолизы Райс, государственного секретаря США в администрации Буша-младшего (2006 г.), "Иран стал страной, являющейся так или иначе чем-то вроде главного банкира для терроризма в таких важных регионах, как Ливан (через "Хезболлу"), на Палестинских территориях, и мы глубоко озабочены тем, что Иран делает на юге Ирака" http://www.cfr.org/publication/9362/.

Несмотря на то что Иран нередко изображается как едва ли не главный спонсор международного терроризма, степень его влияния - прежде всего идеологического - среди исламистских радикалов относительна невелика и ограничена главным образом шиитскими группировками, среди которых первое место занимает ливанская "Хезбол- ла". Отчасти под иранским влиянием (но, как представляется, весьма ограниченным в плане идеологии) находится и палестинская исламистская суннитская группировка ХАМАС. Не будет преувеличением сказать, что поддержка тех или иных экстремистских группировок со стороны Ирана имеет в гораздо большей степени внешнеполитические и геополитические основания, нежели религиозно- идеологическую мотивацию.

Признавая иранское спонсорство ряда радикальных группировок на Ближнем Востоке, нельзя закрывать глаза и на то обстоятельство, что Иран сам сталкивается с проблемой исламистского терроризма. В частности, речь идет о суннитской группировке "Джундалла" ("Солдаты Аллаха"), ведущей антииранскую подрывную деятельность в районах, населенных белуджами и связанной, по

некоторым данным, с сетью "Аль-Каиды".

* * *

Сильнейшее воздействие иранская революция на Ближнем Востоке оказала не столько на Палестину, где она была источником вдохновения для радикальных сторонников джихада, а на Ливан, где она придала одной из местных политических сил огромный импульс. Речь идет о группировке "Хезболла".

В августе 2006 г. на Ближнем Востоке разгорелся конфликт, которому некоторые эксперты поспешили приклеить ярлык "Шестой арабо-израильской войны". Армия обороны Израиля наносила удары по ливанской территории, а из Ливана на израильские города летели ракеты. При всем этом у израильских официальных представителей лейтмотивом проходила мысль о том, что Израиль не ведет войну против Ливана, а его действия направлены исключительно против движения "Хезболла". Немного времени потребовалось, чтобы из малочисленного и слабого шиитского движения, из внутриполитической и региональной силы "Хезболла" превратилась фактически в субъект международных отношений, формально оставаясь при этом одной из ведущих внутриполитических сил Ливана.

Специфику "Хезболлы" как актора происходящих в регионе процессов определяют геополитические особенности Ливана, в частности его соседство с Сирией и Израилем. Одним из лозунгов, при помощи которых "Хезболла" с 2000 г. оправдывает свои вылазки против Израиля, является освобождение удерживаемого израильтянами небольшого участка спорной между Ливаном и Сирией территории (т.н. "Фермы Шебаа").

Еще один фактор, предопределяющий роль "Хезбол- лы" как во внутриливанской политической жизни, так и в геополитических процессах на всем Ближнем Востоке, это демографические особенности Ливана, его конфессиональная структура и особенности политической системы. Уникальное место Ливану на Ближнем Востоке и в арабском мире обеспечивает его многоконфессиональный характер и наличие весьма высокого процента христианского населения (доля которого, впрочем, с течением времени имеет тенденцию к уменьшению по сравнению с мусульманским населением). По переписи 1932 г., христиане составляли 55% населения (в том числе марониты - 29%). В настоящее время, по оценке CIA World Factbook, мусульмане составляют большинство населения Ливана (около 60%). Причем шииты в 1990-х гг. составили около 35% населения страны. Фактически на сегодняшний день это крупнейшее конфессиональное сообщество в Ливане. Однако в стране продолжает сохраняться существовавшее ранее распределение высших государственных постов, не соответствующее реальной конфессиональной структуре ливанского общества: пост президента может занимать христианин-маронит, пост премьер-министра - суннит, шиитам отведен лишь пост спикера ливанского парламента. Вряд ли такое положение отвечает чаяниям все возрастающей в количественном отношении шиитской общины Ливана, превращающейся из конфессионального меньшинства в самую многочисленную общину страны.

Шииты - традиционно беднейшее сообщество в Ливане, если не считать палестинских беженцев. К тому же по сравнению с другими крупнейшими религиозными общинами у шиитов снижены эмиграционные возможности (в то время как христиане имеют широкие контакты с Европой, США и Латинской Америкой, а сунниты, составляющие большинство в арабском мире, могут без затруднений перебраться практически в любую арабскую страну).Глава 6

Исламская революция: экспортный вариант

182

183

Исламская революция: экспортный вариант

227 Фон Эрффа В. Террористический Интернационал // Меж

дународная политика. 15.05.2003 . ? 5.

187

Традиционно шиитское сообщество Ливана отличалось низким уровнем политической организации. Пробуждение политической активности ливанских шиитов связано с израильским вторжением в Ливан и исламской революцией в Иране. Хотя надо отметить, что истоки шиитского исламизма в Ливане ведут не к Ирану, как многие полагают, а к Ираку, где в шестидесятые годы ХХ века происходило шиитское религиозно-политическое возрождение в "кружках обучения" (hawzat al->ilmiya) в Эн-Неджефе, возглавляемых харизматичным аятоллой Мухаммадом Бакром ас-Садром. Эти кружки стали эпицентром шиитского активизма и фундаментом Партии исламского призыва (Hizb ad-Da>wa al-Islamiya), выступавшей с призывом к шиитскому сообществу в Ираке, Иране, странах Персидского залива и Ливане о необходимости революционного преобразования общества A. NizarHamzeh. Islamism in Lebanon: A Guide //The Middle.

Победа исламистов в Иране стала примером для подражания радикалов в других странах, где имеется значительное шиитское население - прежде всего в Ираке и Ливане. На мышление ливанских шиитов (особенно участников военизированных милиций) особый отпечаток наложила традиционная для шиизма концепция победы в поражении, а также представление, что господство осуществляется только через "посланников Аллаха"East Review of International Affairs. Volume 1, No. 3. September 1997. http://meria.idc.ac.il/journal/1997/issue3/jv1n3a2.html.

Израильская оккупация Южного Ливана привела к исходу шиитов на север и возрастанию роли военизированных ополчений типа "Амаль" и "Хезболла". Наличие этих образований усилило роль шиитского сообщества в центральных частях Ливана, особенно к концу гражданской войны. Шииты традиционно концентрировались в сельских южных районах, но большое их число обитало также в южных пригородах Бейрута (известных до последнего времени как "пояс нищеты"), контролируемых "Хезбол- лой" и движением "Амаль".

Таким образом, среди главных факторов, обусловивших появление "Хезболлы" в качестве политического актора на ближневосточной сцене, - наследие гражданской войны в Ливане (1975-1991 гг.), интервенция Израиля и ввод многонациональных сил в Ливан (1982 г.) и экспорт иранской модели исламской революции.

"Хезболла" весьма многолика. Это не просто террористическая организация или партизанская группировка. Это скорее сложный микст, "террористическая группировка, партизанское движение, уполномоченный Ирана и Сирии в борьбе против Израиля, чемпион ливанского шиитского мусульманского сообщества, ведущая ливанская политическая сила и даже строитель больниц и школ" Byman Daniel. Hezbollah's Dilemma. From foreignaffairs. org - author update, April 13, 2005. Foreign Affairs. http://www.for- eignaffairs.org/20050413faupdate84277/daniel-byman/hezbollah-s- dilemma.html. В настоящее время "Хезболла" является одной из двух основных организаций, представляющих интересы шиитского сообщества в Ливане, и при этом единственной военизированной шиитской организацией. Она представлена в ливанском парламенте (более 10% мест в ливанском парламенте принадлежит представителям "Хезболлы", а блоку "Сопротивление и развитие", сформированному "Хезболлой" с другими организациями, принадлежит 27,3% мест). Несмотря на оппозицию "кедровой революции", в ходе выборов 2005 г. "Хезболла" получила 23 места в парламенте (вместо 8 имевшихся ранее). Два министра в ливанском правительстве являются членами "Хезболлы", еще один поддержан движением "Хезболла". "Хезболла" проводит широкие социальные программы, реализует многочисленные проекты развития экономики и инфраструктуры в Ливане. Главный источник финансирования этих программ предположительно - Иран.

Следует заметить, что ливанские шииты поначалу рассматривали израильское вторжение 1982 г. в Ливан прежде всего как возможность избавиться от арафатовской Организации освобождения Палестины. Однако вскоре они повернули против захватчиков - после того как Израиль блокировал в ходе конфликта доступ шиитов к рынкам на севере страны и за рубежом, что крайне неблагоприятно сказалось на социальной ситуации и местных экономических интересах Smith Charles D. Palestine and the Arab-Israeli Conflict, Third Edition. New York: St. Martin's Press, 1996. P. 284..

В июле 1982 г. в Ливан в долину Бекаа из Ирана отправилась группа "стражей исламской революции" (т.н. "пасда- ранов"). Они присоединились к радикальной группировке Хусейна Мусави "Исламский Амаль". Эта организация откололась от крупнейшей на тот момент ливанской шиитской группировки "Амаль". В течение нескольких месяцев группа Мусави в числе прочих, включая базировавшуюся в районе Баальбека группу "Исламского джихада", сформировала проиранскую партию "Хезболла" - "Партию Аллаха". Название было заимствовано из 58-й суры ("Пробуждение") Корана: "Аллах доволен ими, и они довольны Аллахом. Это партия Аллаха. О да, поистине, партия Аллаха - они счастливые!" Коран. Пер. И.Ю. Крачковского. М.: ИКПА, 1990. С. 451.

В роли духовного лидера группы выступил проирански настроенный шиитский священник, поэт и писатель шейх Мохаммед Хусейн Фадлалла, опубликовавший в 1976 г. книгу "Ислам и логика силы", ставшую одним из наиболее влиятельных текстов радикальной шиитской мысли. Фад- лалла, как духовный лидер, находился вне обычной организационной структуры "Хезболлы". Генеральным же секретарем группировки стал шейх Хасан Насралла.

Официальное оформление "Хезболлы" произошло 16 февраля 1985 г., когда споуксмен организации шейх Ибрагим аль-Амин зачитал в мечети Аль-Узаи в Западном Бейруте манифест группировки, содержащий программные установки "Хезболлы". Впоследствии он был опубликован в форме открытого письма "Ко всем угнетенным в Ливане и мире".

В качестве главной меры по разрешению ливанской проблемы провозглашалось установление Исламской Республики как единственного типа режима, который может обеспечить справедливость и равенство для всех граждан Ливана. "Мы - умма, которая придерживается послания ислама. Мы хотим, чтобы все униженные могли иметь возможность изучать Божественное послание в целях установления справедливости, мира и спокойствия во всем мире. Вот почему мы не хотим навязывать ислам кому бы то ни было... Мы не хотим, чтобы ислам установил бы в Ливане свое правление силой, как это делают сегодня ма- рониты", - говорилось в программном документе "Хез- боллы" An Open Letter. The Hizballah Prigram. http://www.ict.org. il/articles/Hiz_letter.htm. Впоследствии тезис об исламской революции в Ливане и преобразовании многоконфессионального государства в исламское государство по иранскому образцу оказался отодвинут на задний план.

В соответствии с установками, принятыми на вооружение идеологами Исламской Республики Иран, о "Большом" и "Малом Сатане" (соответственно США и СССР), "Хезболла" в своем манифесте декларировала: "Мы отвергаем и СССР, и США, и капитализм, и коммунизм - как одинаково неспособные заложить основы справедливого общества" http://www.ict.org.il/articles/Hiz_letter.htm. Для идеологических установок "Хезболлы" характерна картина мира, разделенного на "угнетенных и угнетателей". Разумеется, под первыми понимались представители исламской уммы (без акцентирования раздела на суннитов и шиитов, но при этом с ярко выраженной авангардной ролью Ирана). Ну а в роли угнетателя выступал Запад (прежде всего в лице Соединенных Штатов и его "форпоста" на Ближнем Востоке - Израиля).

Конфликту с Израилем идеологами "Партии Аллаха" придается центральное значение, при этом конфликт этот не ограничен лишь борьбой с присутствием Армии обороны Израиля в Ливане. В качестве выраженной задачи ставится полное разрушение Государства Израиль и установление исламского правления над Иерусалимом http://www.ict.org.il/articles/Hiz_letter.htm. Антиизраильские установки сохраняют актуальность на протяжении всей истории "Хезболлы". "Хезболла" и по сей день рассматривает Израиль как нелегитимное государство и продолжает призывать к уничтожению "сионистского образования". Весьма характерными являются высказывания генерального секретаря "Хезболлы" шейха Насраллы ("Израиль - это незаконное узурпаторское образование, основанное на фальши, убийствах и иллюзиях"; "Нет иного решения конфликта в регионе, кроме как путем исчезновения Израиля"). В интервью изданию The Washington Post в 2000 г. шейх Насралла заявил: "Я против любого соглашения с Израилем. Я даже не признаю существования такого государства, под названием Израиль. Я считаю его существование как несправедливым, так и незаконным. Поэтому если Ливан заключит мирное соглашение с Израилем и принесет это соглашение в парламент, наши депутаты отвергнут его; "Хезболла" отказывается от любых соглашений с Израилем в принципе" Цит. по: "Said Hassan Nasrallah Q&A: What Hezbollah Will Do", The Washington Post, February 20, 2000. http://www.library.cor- nell.edu/colldev/mideast/hzblhnsr.htm.

Оккупация Израилем района "Фермы Шебаа" (как и наличие арестованных ливанцев в израильских тюрьмах) - чаще всего именно такой формальный предлог для атак против Израиля используют боевики "Хезболлы". Однако официальный представитель "Хезболла" Хасан Эззе- дин довольно четко выразил точку зрения "Хезболлы" на Израиль: "Если они уйдут из Шебаа, мы не прекратим сражаться с ними. Наша задача - освободить Палестину в границах 1948 года... [Евреи] могут вернуться в Германию

235

или туда, откуда они приехали" Цит. по: In The Party Of God. Are terrorists in Lebanon preparing for a larger war? by Jeffrey Goldberg/ / The New Yorker, (October 14, 2002)]". http://www.newyorker.com/fact/content/ articles/021014fa_fact4.

Довольно скоро после создания "Хезболла" заявила о себе громкими террористическими актами, приведшими к заметному изменению соотношения сил в ближневосточном (и ливанском, в частности) конфликте. Через неделю после того, как 16 октября 1983 г. во время шиитского праздника Ашура в южноливанском населенном пункте Набитие в результате конфликта израильских военных с толпой шиитов погибли два шиита, 23 октября в Бейруте террористом-смертником, сидевшим за рулем заминированного грузовика, были взорваны казармы американских морских пехотинцев (241 человек погиб). Примерно в это же время произошел взрыв в здании, где находились французские парашютисты из многонациональных сил (погибли 58 солдат), еще спустя 10 дней была взорвана заминированная машина в штаб-квартире израильских военных в Тире (погибли 29 израильских военнослужащих).

Осуществленные смертниками масштабные теракты имели следствием не только вывод многонациональных сил из Ливана. Эти теракты произвели неизгладимое впечатление как на мировое общественное мнение, так и на террористические организации по всему миру (прежде всего исламскому). Ливан стал свидетелем порядка 50 суицидальных терактов в период между 1983-1999 гг. Шиитские организации "Хезболлы" и "Амаль" были ответственны примерно за половину из них. Впечатленные эффективностью атак "Хезболлы", вызвавших вывод западных войск из Ливана, другие экстремистские группировки, придерживающиеся нерелигиозной националистической идеологии, пошли тем же путем. Однако самым громким эхом терактов "Хезболлы" стало возникновение "моды" на суицидальные теракты - характерная для шиитов идея жертвенного мученичества нашла отклик и у суннитских исламистских группировок.

После вывода западных войск из Ливана "Хезболла" направила свои суицидальные атаки в Ливане против израильских военных и "армии Южного Ливана". В конечном итоге эти теракты сыграли не последнюю роль в выводе Израилем в феврале 1985 г. своих войск с большей части занятой ими территории Ливана (зона оккупации была ограничена узкой буферной полосой на юге Ливана). Хотя со временем число терактов, осуществленных смертниками, "Хезболла" значительно уменьшила (сведя их количество в среднем до одного в год), география суицидальных терактов "Хезболлы" вышла не только за рамки Ливана, Ближнего Востока и даже Восточного полушария. В 1992 г., в отместку за ликвидацию израильскими ВВС одного из лидеров "Хезболлы" Абаса Мусави, организация устроила атаку смертника против израильского посольства в Буэнос-Айресе (погибли 29 человек), а в 1994 г. "Хезболла" осуществила другую такую атаку в аргентинской столице против здания местной еврейской общины (как месть за воздушный удар израильтян по учебному лагерю "Хезболлы" в Ливане).

"Хезболла" оказывает влияние на множество террористических организаций в других странах. Иногда это влияние идет дальше ролевой модели. В частности, группировку "Хезболла" обвиняли в организации двух атак смертников в Кувейте в 1983 и 1985 гг., приписываемых кувейтской шиитской фундаменталистской группировке "Эль-Дава". Среди арестованных и осужденных в связи с этими терактами оказался видный деятель внешнего террористического аппарата "Хезболлы" Мустафа Бадер эд-

Дин Schweitzer Yoram. Suicide Terrorism: Development & Characteristics // http://www.ict.org.il/articles/articledet.cfm?articleid= 112.

В феврале 1985 г. Израиль, раздраженный недоброжелательной мировой реакцией на его политику в Ливане, вывел большую часть своих войск из Южного Ливана и создал 15-километровую зону оккупацию. Однако продолжающееся израильское присутствие создало обратный эффект: атаки расширились, но осуществлялись уже не партизанами ООП, а движением "Хезболла".

Атаки, осуществлявшиеся боевиками "Хезболлы", расцениваются исследователями как "новаторское радикальное насилие, имевшее значительные результаты на региональной и международной аренах. Их результат заключается в выводе многонациональных сил из Бейрута, отступлении израильских войск из зоны безопасности и "капитуляции" западных правительств перед иранскими требованиями в переговорах о заложниках" Eitan Azani. Hizballah: From Revolutionary and Pan-Islamism to Pragmatism and Lebanonization. http://www.ict.org.il/articles/ar- ticledet.cfm?articleid=563.

Изменения во внутренней, региональной и международной системах, наметившиеся на рубеже 1980-х и 1990-х гг., обозначили несколько вызовов, с которыми столкнулась "Хезболла": окончание гражданской войны и упрочение статуса правительства Ливана, установление сирийской гегемонии в Ливане, мирный процесс на Ближнем Востоке.

Подписанное в октябре 1989 г. в Таифе (Саудовская Аравия) соглашение, положившее формальный конец ливанской гражданской войне, "Хезболла" изначально отвергла, поскольку оно обеспечивало равное количество мест в парламенте христианам и мусульманам и закрыло шиитам дорогу к постам президента и премьер-министра Ливана. Сохранение военного крыла "Хезболлы" стало прямым нарушением Таифских соглашений. Требование "распустить все ливанские и неливанские ополчения" и требование к правительству "развернуть ливанскую армию в пограничном районе, смежном с Израилем" выполнены не были. Ливанское правительство даже и не пыталось разоружить "Хезболлу", оправдывая это тем, что "Хезболла" вела борьбу за освобождение оккупированного Израилем юга страны.

"Хезболла" продолжила свою войну на истощение против Израиля, утверждая, что является не террористической группировкой, а "ополчением добровольцев". Когда весной 2000 г. Израиль вывел свои войска из зоны безопасности в Южном Ливане, отряды "Хезболлы" хлынули в этот район. И именно это событие во многом вдохновило палестинцев на организацию интифады аль-Аксы.

Вывод израильских войск с юга Ливана в мае 2000 г. "Хезболла" расценила как собственную победу. Это не замедлило сказаться на росте популярности организации как среди шиитского сообщества, так и среди ливанцев в целом. Характерны слова, высказанные президентом Ливана Э. Лахудом: "Для нас, ливанцев, и я могу говорить о большинстве ливанцев, "Хезболла" - это движение национального сопротивления. Если бы не оно, мы не могли бы освободить наши земли. И потому мы высоко ценим движение "Хезболла"" http://www.cbsnews.com/stories/2003/04/18/60min utes/main550000.shtml. Впрочем, следует учитывать, что многие видные политические деятели Ливана не разделяли энтузиазма в отношении "Хезболлы". В частности, многие представители христианской общины критиковали движение как экстремистское и деструктивное. С определенными оговорками за разоружение "Хезболлы" выступали Саад Харири и его суннитский блок.

В любом случае звучавшее со стороны международного сообщества требование разоружить "Хезболлу" не могло быть выполнено из опасений, что ливанская армия может и не справиться с задачей, если ей придется разоружать "Хезболлу" без согласия на то самого движения.

В новых условиях, возникших после формального завершения гражданской войны, движение направило свою деятельность на изменение собственной политики в сторону большего прагматизма. "Хезболла" взяла курс на трансформацию из революционной группировки с универсальными амбициями (панисламизм) в структурную часть ливанской политической системы, решающей конкретные задачи Ливана. Эта трансформация, однако, никоим образом не означает отказ от ставки "Хезболлы" на насилие как главный инструмент достижения политических целей. "Движение "Хезболла" образца 2005 г. - прагматическое террористическое движение, опасное гораздо более, нежели революционная "Хезболла" образца 1980-х гг.", - констатируют исследователи Eitan Azani. Hizballah: From Revolutionary and Pan-Islamism to Pragmatism and Lebanonization. http://www.ict.org.il/articles/ar- ticledet.cfm?articleid=563.

Деятельность "Хезболлы" затрагивает не только непосредственных участников израильско-ливанского конфликта (т.е. Израиля и Ливана), но также и целый ряд других стран, как относящихся к Ближнему Востоку, так и находящихся за пределами данного региона. "Хезболла" играет большую роль в реализации геополитических амбиций Ирана и в меньшей степени Сирии. Именно эти два государства чаще всего обвиняются Западом и Израилем в спонсировании и поддержке "Хезболлы". Между тем взаимоотношения между "Хезболлой" и Ираном существенно отличаются от взаимоотношений между "Хезболлой" и Сирией. Если в первом случае речь идет о стратегическом партнерстве, то во втором - скорее о тактическом взаимодействии.

Для Ирана "Хезболла" это не только своеобразный форпост в противостоянии "сионистскому режиму" Израиля, но и инструмент распространения иранского влияния в шиитском (шире - исламском) мире и экспансии исламской революции тегеранского образца.

Благодаря "Хезболле" Иран получает возможность выстроить своеобразный шиитский "пояс" противостояния Западу (прежде всего США) и Израилю - от границ Исламской Республики Иран с Центральной Азией - через шиитское большинство Ирака, время от времени оказывающего сопротивление оккупационным силам ничуть не меньшее, чем иракские сунниты, - до Восточного Средиземноморья, где "Хезболла" непосредственно противостоит Израилю.

Для претензий Ирана на главенство в исламском мире существует много препятствий. Персам-шиитам довольно трудно заявлять свои лидерские претензии на пространстве, где большую часть населения и правящих элит составляют традиционно враждующие с ними арабы-сунниты. Влияние Ирана ограничено преимущественно теми регионами, в которых шиитский ислам имеет значение и в которых шииты преследуют особые цели, т.е. помимо Ирана это еще Ирак и Южный Ливан. Поэтому "раскрутке" роли Ирана как главного противника Израиля в Тегеране придается огромное значение. И "Хезболла" в качестве проиранской силы играет в этих построениях большую роль. Успехи и неудачи претензий Тегерана на главенствующую роль в исламском мире во многом напрямую зависят от успехов и неудач "Хезболлы".

"Хезболла" была сформирована при помощи последователей аятоллы Хомейни в начале 80-х с целью распространения исламской революции и следовала версии шиитской идеологии (Willayat Al-FaqiK), развитой аятоллой Хомейни. Иранская делегация, состоявшая из военных и религиозных инструкторов, рекрутировала значительное число молодых воинствующих ливанских клириков, связанных с ливанской ветвью радикальной иракской шиитской организации "Аль-Даваа" и "Исламским Амалем". Большинство радикальных клириков, сформировавших ядро руководства "Хезболлы", проходили обучение в шиитских семинариях на юге Ирака (в частности, в Эн- Неджефе), где провел многие годы эмиграции аятолла Хомейни. В программном манифесте "Хезболлы" (1985 г.) прямо декларировалось: "Мы - сыны уммы - партия Аллаха, авангард которой победил в Иране. Там авангард сумел положить основы исламского государства, которое играет центральную роль в мире. Мы подчиняемся приказам единого вождя, мудрого и справедливого, который есть наш учитель и факих (правовед), отвечающий всем необходимым условиям: Рухолла Мусави Хомейни" An Open Letter: The Hizballah Program. http://www.ict.org. il/articles/Hiz_letter.htm.

Секретарь иранского Совета целесообразности и бывший командующий Корпусом стражей исламской революции Мохсен Резаи заявил в августе 2006 г.: "Иран - модель и пример для "Хезболла". Иранская вера, тактика и опыт - начинают применяться в Ливане... "Хезболла" ждет от Ирана тактической и моральной поддержки, и мы гордимся, что наш опыт служит другим мусульманским странам". Исследователи справедливо отмечают, что ""Хезболла" - одновременно создание и клиент Ирана, и еще точнее, Корпуса стражей исламской революции. Ее идеология копирует двойные столпы религиозного правления и экспорта революции, которые составляют базис иранской теократии. Иранское правительство может расценивать арсенал "Хезболлы" как передовое базирование своего собственного потенциала, точно так же, как Советский Союз некогда разворачивал свои ракеты на Кубе" http://www.meforum.org/article/806. По выражению израильского эксперта в области терроризма Йорама Швейцера, "Иран превратил "Хезболлу" в вооруженную иранскую бригаду, помещенную на суверенной ливанской почве" Schweitzer Y. Iran - Terror by Proxy. Jan. 5, 2002. http://www. ict.org.il/articles/articledet.cfm?articleid=421.

Руководство "Хезболлы" поддерживает тесные контакты с руководством Ирана как на официальном, так и на неформальном уровне. Религиозные лидеры "Хезболлы" (такие, как аятолла Фадлалла) обучались в иранских семинариях и поддерживают тесные связи с правящими иранскими муллами. Не меньшую роль, чем морально- идеологическая поддержка, имеет материальная помощь, оказываемая Ираном "Хезболле". По оценкам, иранская материальная и финансовая поддержка движению с выводом израильских войск из Ливана в 2000 г. возросла и оценивается в 100 млн долларов в год. Финансирование "Хезболлы" Ираном рассматривается как одно из проявлений борьбы между Ираном и Саудовской Аравией (как одного из главных зарубежных спонсоров Ливана) за лидерство в регионе.

Гораздо сложнее обстоит дело с взаимоотношениями между Сирией и "Хезболлой". Сирийские амбиции не простираются настолько далеко, как иранские, - речь не идет о претензиях на первенство не только в исламском, но и в арабском мире (по крайней мере, в последние десятилетия). Однако не следует забывать об особом отношении Сирии к соседнему Ливану. "Сирийские политики никогда не забывали о плане воссоединения Ливана с Сирией. Ливан возник в результате решения колониальной державы Франции, которая, основав это государство, смогла дать родину христианам, проживающим в регионе. В Дамаске постоянно раздавались жалобы на то, что ливанская территория была украдена Францией у сирийцев" Концельман Г. Ясир Арафат. Ростов-на-Дону, 1997. С. 260.. Сирия оказалась плотно вовлеченной во внутриливанский конфликт на несколько десятилетий. Сирийский военный контингент, введенный поначалу как арабские миротворческие силы, находился в Ливане с 1976 по 2005 г. и фактически принимал непосредственное участие в ливанской гражданской войне, выступая в зависимости от обстоятельств то на одной, то на другой стороне. С одной стороны, устремления Дамаска были направлены на установление контроля над Ливаном. С другой - на подрыв позиций Израиля на оккупированных территориях (в том числе на захваченных в 1967 г. у Сирии Голанских высотах). Исходя из данных соображений, Сирия оказывала определенную поддержку "Хезболле".Глава 4

Исламская революция: экспортный вариант

186

185

Возникновение "Хезболлы" связано с решением Сирии пропустить несколько сотен иранских "стражей исламской революции" в долину Бекаа на востоке Ливана, в район, занятый сирийскими войсками. Ранее Сирия противостояла прямому вмешательству тегеранского клерикального режима в ливанские дела, но израильское вторжение 1982 г. в Ливан убедило сирийское руководство, что иранское вмешательство могло бы помочь ослабить израильское влияние в Ливане. Дополнительным фактором послужило иранское предложение поставлять Сирии нефть по сниженным ценам.

Иранская финансовая и инструкторская поддержка привела к быстрому росту военного крыла "Хезболлы", посвятившей себя в первую очередь вытеснению американских и европейских войск из состава многонациональных сил в Бейруте и борьбе с оккупационными израильскими силами - цели, которые отвечали как иранским, так и сирийским интересам.

Отношения между Дамаском и "Хезболлой" стали ухудшаться после вывода многонациональных сил и израильских войск, что усилило сирийские позиции в Ливане. Наличие революционного религиозного движения на ливанской почве, выражающего лояльность иранскому правительству и выступающего за смену ливанской политической системы, стало рассматриваться как потенциальная угроза. Атаки шиитских фундаменталистов, направленные против представителей левых и просирийских сил в Ливане (например, нападения на офисы Ливанской коммунистической партии и Сирийской социал-националистической партии или похищение 4 советских дипломатов), не способствовали особой сердечности в отношениях Сирии и "Хезболлы". Более того, с середины 1980-х гг. военное и социально-экономическое присутствие "Хезболлы" стало расширяться из долины Бекаа до районов Южного Ливана и шиитских южных пригородов Бейрута - напрямую угрожая соперникам из ополчения "Амаль", ближайшего сирийского союзника в Ливане. Иранское финансирование "Хезболлы" позволило ей оплачивать боевиков и предлагать социальные услуги местному населению. С другой стороны, движение "Амаль" не имело значительных источников внешнего финансирования и вынуждено было прибегать к пожертвованиям со стороны населения, которое оно контролировало.

Еще одним фактором, усилившим разногласия с "Хез- боллой" после вывода многонациональных и израильских сил из Ливана, стало сирийское стремление ослабить базирующиеся в Ливане палестинские группировки. Действия Сирии по ликвидации суннитских исламистских группировок в Триполи также обострили противоречия с "Хез- боллой", поскольку как Иран, так и "Хезболла" развивали с ними связи. В то время как Иран, несомненно, остается верховным идеологическим наставником группировки, Сирия всегда пыталась установить контроль над различными аспектами деятельности "Хезболлы" - от выбора для нее политических союзников в электоральном процессе до регулирования ее периодических атак против израильских сил. Однако полного взаимопонимания между шиитами из "Хезболлы" и преимущественно суннитской Сирией (возглавляемой к тому же представителями секты алавитов) нет и никогда не было. Хотя "Хезболла" пользовалась сирийским патронажем на протяжении многих лет, Сирия одновременно сдерживала рост влияния "Партии Аллаха" в Бейруте. Тем не менее после убийства Рафика Харири "Хезболла" проведением массовых демонстраций выступила за сохранение сирийского присутствия в Ливане. Поддерживая, с одной стороны, связи с Сирией и выступая против вывода сирийских войск из Ливана, "Хезболла", с другой стороны, оказалась в нелегкой ситуации. Нуждаясь в широкой поддержке масс и позиционируя себя как национальное движение, "Хезболла" излишней поддержкой сирийского присутствия рисковала подорвать свои позиции.

Вывод сирийских войск из Ливана в апреле 2005 г. вызвал у ряда наблюдателей опасения (нашедшие свое подтверждение летом 2006 г.), что он может ухудшить ситуацию в Южном Ливане с точки зрения безопасности Израиля. Объясняется это тем, что Дамаск долго сдерживал действия "Хезболлы" из опасений, что Израиль сочтет Сирию ответственной за терроризм в Ливане. После того как израильские военные самолеты уничтожили сирийские радары в Ливане в отместку за ракетные обстрелы со стороны "Хезболлы", Сирия ограничила атаки "Хезбол- лы" Devenny P. Hezbollah's Strategic Threat to Israel//Middle East Quarterly. Winter 2006. http://www.meforum.org/article/806. Но с уходом сирийских военных из Южного Ливана и долины Бекаа Дамаск более не нуждается в сдерживании "Хезболлы".ГлАвА 188

Исламская революция: экспортный вариант

187

Деятельность "Хезболлы" неоднозначно воспринимается в арабском мире. Ряд арабских государств (Египет, Иордания, Саудовская Аравия) осудили действия "Хезбол- лы" в ходе конфликта с Израилем, как наносящие вред арабским интересам. Нынешняя геополитическая реальность Ближнего Востока с отчетливостью показала отсутствие панарабского сообщества, слабость и неэффективность межарабских структур (например, Лига арабских государств), замкнутость каждой из стран прежде всего на своих проблемах. Характерны декларации саудовских представителей о недопустимости использования нефти как инструмента давления на Запад с целью умиротворения Израиля (как это было сделано в 1973 г.). Саудовская Аравия дала ясно понять, что пускаться на эту "авантюру" она не собирается, ибо "нефтяная война" ударит прежде всего по самим странам - экспортерам нефти. После начала боевых действий саудовский король призвал других суннитских лидеров осудить "Хезболлу", а один из наиболее авторитетных в Саудовской Аравии исламских правоведов выпустил фетву, запрещающую суннитам оказывать поддержку "Хезболле" Israel Elad Altman. Some Regional Implications of the Hiz- bullah-Israel War (August 4, 2006). http://www.e-prism.org/images/ Some_regional_effecs_of_the_Hizbullah-Israel_war_-_4-8-06.pdf. В то же время в арабском и исламском мире широко распространен взгляд на "Хезбол- лу" как на легитимное движение сопротивления. Многие сунниты выразили поддержку "Хезболле", включая "Братьев-мусульман" в Египте и Иордании. Саудовский клирик Салман аль-Авда осудил позицию саудовского правительства, направленную против "Хезболлы": "Не время выражать наши разногласия с шиитами, ибо мы противостоим нашему большому врагу - преступным евреям и си-

онистам" Цит. по: Haykel B. Middle East: Al-Qaeda takes a back seat// The New York Times, 26-7-06..

За пределами арабо-исламского мира тем более нет единодушия в оценке деятельности "Хезболлы". В то время как ряд государств (США, Канада, Израиль, Нидерланды) однозначно расценивают "Хезболлу" как террористическую организацию, другие государства (такие, как Великобритания и Австралия) проводят различие между террористическими действиями организации и ее социальной деятельностью. Третьи государства (в том числе Россия, Китай, Индия, Бразилия, ЮАР, Мексика, Малайзия, Таиланд, Индонезия) вообще не считают "Хезболлу" террористической организацией. ЕС расценивал в качестве террористической Организацию внешней безопасности "Хезболлы". Но в марте 2005 г. европейский парламент подавляющим большинством голосов принял резолюцию, расценивающую "Хезболлу" в целом как террористическую организацию. ООН не включила "Хезболлу" в свои списки террористических группировок, однако через резолюцию СБ ООН 1559 призвала распустить военное крыло "Хезболлы".

События июля-августа 2006 г., спровоцированные нападением боевиков "Хезболлы" на израильский военный пост и похищением двух израильских военнослужащих, оказали значительное влияние на расклад сил в регионе. Новая ситуация на Ближнем Востоке характеризуется тем, что Израиль поставил под сомнение свои позиции в регионе в качестве своего рода "абсолютной силы" и "регионального полицейского". Впервые вооруженные силы Израиля не смогли одержать победу в полномасштабной войне - причем над негосударственным вооруженным движением.ГЛАВА 5

"АЛЬ-КАИДА": ТЕРРОРИСТИЧЕСКИЙ ФРАНЧАЙЗИНГГлава 6

"Аль-Каида": террористический франчайзинг

206

205

207

В

то время как радикальные исламистские группировки типа ХАМАС и "Хезболлы" сосредоточены прежде всего на "джихаде" регионального уровня против Израиля, наиболее известной международной группировкой, выступающей под флагом "глобального джихада", является конечно же сеть "Аль-Каида", мультинациональное фундаменталистское суннитское воинствующее движение. Эта группировка, олицетворяемая одним из ее создателей и вождей, саудовцем Усамой бен Ладеном, превратилась в самый настоящий жупел, используемый политиками и средствами массовой информации - особенно после террористических актов 11 сентября 2001 г. в США. В то же время не будет преувеличением сказать, что "Аль-Каида" является авангардом салафитско-джихадистского движения.

Возникновение моджахедской сети, получившей впоследствии название "Аль-Каида", тесно связано с событиями в Афганистане. В годы противостояния советских войск и афганских моджахедов (1979-1989 гг.) в Афганистане и соседнем Пакистане зародился феномен "арабских афганцев" (многочисленных добровольцев со всего исламско-арабского мира, съехавшихся для помощи афганским моджахедам). В Пешаваре открыл "Бюро помощи моджахедам" палестинец шейх Абдалла Аззам, который пользуется репутацией духовного наставника "террориста ?1" Усамы бен Ладена. Именно шейх Аззам, как считают многие эксперты, подвел теоретическое обоснование под понятие "глобального джихада". Несомненно, Аззам внес значительный вклад в конверсию войны в Афганистане в проблему глобального джихада, символ исламской борьбы против чуждых культур и в помещение джихада на первый план исламской деятельности в отношении противников. "Взгляды и практическая деятельность Аззама оказали заметное влияние на развитие ряда процессов в радикальном исламизме: установление исламской "международной" организации на основе привлечения добровольцев со всего мусульманского мира от лица джихада в Афганистане; создание международной сети исламистских террористических ячеек, пользующихся поддержкой радикальных исламистских движений по всему миру; триумф афганских моджахедов создал ауру и дух доблести вокруг мусульманских воинов, что послужило источником вдохновения для мусульман во всем мире. Создание широких кадров исламских воинов было насыщено смыслом, и был приобретен боевой опыт. Эти бойцы стали авангардом борьбы между радикальным исламом и его противниками" Schweitzer Y., Shaul Sh. The Globalization of Terror: The Challenge of Al-Qaida and the Response of the International Community. Transaction Publishers, 2008. Р. 23..

Именно во время войны моджахедов против советского военного присутствия в Афганистане начинает зарождаться исламистская сеть, ставшая известной потом как "Аль-Каида". Эта сеть Maktab al-Khadamat была не только одним из ведущих "кадровых агентств" для мусульманских добровольцев из разных стран, отправлявшихся на помощь афганским моджахедам, но и своего рода фондом, помогавшим антисоветскому сопротивлению финансами, ресурсами и логистикой.

Прекращение в 1989 г. советского присутствия в этой стране поставило для иностранных моджахедов под сомнение легитимность джихада в его традиционном понимании, возникла необходимость определиться с дальнейшим путем движения. "Высшие лидеры иностранных моджахедов согласились с необходимостью создания основы (арабск. "аль-каида") нового социального движения, с тем чтобы вести джихад по всему миру" Сейджман М. Сетевые структуры терроризма. М., 2008. С. 43..

Первое упоминание на Западе об "Аль-Каиде" как таковой относится к докладу ЦРУ, датированному 1996 г., в котором говорится, что "к 1985 г. бен Ладен (...) организовал Фронт исламского спасения, или "Аль-Каиду"", для поддержки моджахедов в Афганистане Burke J. Al-Qaeda: the true story of radical Islam. NY, 2006. P. 5.

Саудовец Усама бен Ладен играл в деятельности Maktab al-Khadamat ведущую роль наряду с известным палестинским исламистом Абдаллой Юсуфом Аззамом (в свое время он был преподавателем у Усамы бен Ладена в университете города Джидда). Если Усама бен Ладен играл в этом тандеме более практическую роль, то д-р Аззам, призывавший мусульман из всех стран прийти на помощь оборонительному джихаду афганских моджахедов против иностранных войск, выполнял роль идеолога "афганских арабов". (Соратник Усамы бен Ладена д-р Айман аз-Завахири, пытаясь оспорить корректность употребления этого понятия, утверждал, что "название "арабские афганцы" - это тенденциозное обозначение, поскольку эти моджахеды не были исключительно арабами, а прибыли со всех частей исламского мира", но при этом признавал, что "арабы были определяющим элементов в этой группе" His Own Words: Translation and Analysis of the Writings of Dr. Ayman Al Zawahiri. By Laura Mansfield. 2006. Р. 22..)

Идеи Абдаллы Аззама, несомненно, оказали влияние на многочисленных моджахеддинов, принявших решение отправиться на афганскую войну. Один из таких бойцов,

Абдалла Анас, в своей автобиографической книге "Рождение афганских арабов" свидетельствует, что религиозный аргумент Аззама об оборонительном джихаде сыграл значительную роль в его собственном решении отправиться в Афганистан Cragin K.. Understanding Terrorist Ideology. RAND, 2007. P. 2.. В то время как шейх Аззам выступал за то, чтобы арабские добровольцы воевали в рядах афганских моджахедов и под их командованием, Усама бен Ладен отводил "арабским афганцам" отдельную роль. В 1989 г. шейх Аззам был убит в Пакистане в результате покушения при не выясненных до конца обстоятельствах - и в исламистской сети произошел раскол. Большая часть членов Maktab al-Khadamat присоединились к Усаме бен Ладену. Maktab al-Khadamat пользовался поддержкой Саудовской Аравии, Пакистана, США.

Усама бен Ладен создал Исламский фонд спасения, финансировал деятельность располагавшегося в Пешаваре "Дома последователей", сотрудники которого занимались переправкой в Афганистан исламских добровольцев, поставками оружия и снаряжения. Особыми симпатиями Усамы бен Ладена пользовались афганские последователи ваххабизма, в первую очередь в лице главы Исламского союза за освобождение Афганистана Абдул Расула Сайя- фа, который, как ни странно, пользовался на фоне многих других вождей моджахедов репутацией довольно умеренного командира. Усама лично участвовал в боях во главе отряда арабских боевиков. В одной из операций в результате осколочного ранения он потерял глаз.

Вывод советских войск из Афганистана (1989 г.), свержение правительства Наджибуллы и приход к власти правительства моджахедов (1992 г.), а в еще большей мере события Войны в Заливе (1991 г.) предопределили смену курса Усамы бен Ладена, ставшего в резкую оппозицию Западу и прозападным режимам в исламском мире. Даже борьба против кабульского правительства Наджи- буллы в период после вывода советского контингента из Афганистана для воинствующих исламистов вполне вписывалась в схему противостояния "ближнему врагу". Как писал позже египтянин Айман аз-Завахири, "афганская арена особенно после вывода русских войск стала практическим примером джихада против ренегатских правителей, которые стали союзниками иностранных врагов ислама. Наджибулла в Афганистане был примером того, что мы видели прежде. Он молился, постился, совершал паломничество. При этом он запретил исламское правительство и вступил в союз с врагами ислама, позволяя им находиться в его стране, и жестоко подавлял мусульман и моджахедов" His Own Words: Translation and Analysis of the Writings of Dr. Ayman Al Zawahiri. By Laura Mansfield. 2006. Р. 37.. По большому счету в глазах джихадистов ставился знак равенства в качестве "ближнего врага" между "безбожным коммунистом" Наджибуллой и лидерами консервативных и антикоммунистических режимов в мусульманском мире.

Когда Ирак вторгся в Кувейт и возникла угроза иракского вторжения и в Саудовскую Аравию, вернувшийся к тому времени на родину из Афганистана Усама бен Ладен предложил услуги своих 12 тысяч вооруженных моджахедов, имеющих опыт афганской войны, по защите Саудовской Аравии от Ирака. Однако король Фахд предпочел защиту со стороны войск США и возглавляемой ими анти- саддамовской коалиции. Приглашение войск "неверных" на землю Двух Святынь Усама бен Ладен счел предательством и обрушился с резкой критикой в адрес королевского дома. По мнению М. Сейджмана, если бы не сохранявшееся присутствие американских войск на территории Саудовской Аравии, "движение, которое стало глобальным салафитским джихадом, возможно, и исчезло бы. Салафитские моджахеды восприняли его [американское присутствие] как вторжение неверных на Землю Двух Святых Мест. Оно стало объектом негодования салафитов по отношению политики Запада и вдохнуло в движение новую жизнь" Сейджман М. Указ. соч. С. 47..

К тому же надо принимать во внимание, что в свое время большое воздействие на Усаму бен Ладена оказал египетский исламист Мухаммад Абд ас-Салам Фарадж, автор труда под названием "Долг, преданный забвению" (1979 г.), который, в частности, писал: "Правители нашего времени являются отступниками ислама. Они вскормлены за столами империалистов, не важно, были то "крестоносцы", коммунисты или сионисты. У них не осталось ничего от ислама, кроме названия, пусть они молятся, и постятся, и клянутся в том, что они мусульмане". За нападки в адрес саудовского правительства Усама был выслан из страны и лишен гражданства.

Но если оставить за скобками обиды Усамы бен Ладена на саудовский королевский дом, отказавшийся от его услуг и пригласивший войска "неверных", то феномен "Аль- Каиды" так или иначе все равно должен был появиться. Добровольцы из мусульманских стран, воевавшие против коммунистов и "шурави" в Афганистане, приобретали не только боевой опыт, но и более глобальное видение своей борьбы, чувство общности. Хмельное чувство победителей, вынудивших, по их разумению, Советский Союз уйти из Афганистана (а некоторые моджахеды и вовсе были готовы приписать себе главную заслугу в развале СССР), наталкивалось на внезапное понимание того, что ветеранов афганского джихада на их родине не встречали как героев. Напротив, правительства арабских стран с подозрением смотрели на религиозный пыл вернувшихся из Афганистана бойцов, видя в них потенциальную политическую угрозу. Попадая в изоляцию на своей родине, многие "афганские арабы" превращались в готовых рекрутов для новых джихадистских кампаний. Благо обстановка в мире тому способствовала: это и война в Персидском заливе с размещением американских войск на священной для мусульман земле Саудовской Аравии, и продолжение подавления исламистов правящими режимами в мусульманских странах, и вооруженная борьба в Алжире, Кашмире, на Филиппинах, в Боснии, в ряде республик бывшего СССР, а также непрекращающаяся гражданская война в Афганистане.

Филиппинский исламист, "афганский ветеран" Абду- раджак Абубакар Джанджалани вернулся на Филиппины, где основал сепаратистскую "Группу Абу-Сайяфа", действующую против центрального правительства за создание на юге страны независимого исламского государства, индонезийские моджахеды организовали "Джемаа исла- мийя", активизировали террористическую деятельность египетские исламистские группировки. Как отмечает М. Сейджман, на этом этапе воинственное исламистское движение являлось не скоординированным глобальным джихадом, а серией локальных джихадов, получающих финансовую и логистическую поддержку, а также помощь в обучении моджахедов от авангарда движения, "Аль- Каиды". "Аль-Каида" теперь стала формализованной организацией, состоящей из группы террористов, центрального штаба, поддерживающего глобальный салафитский джихад, и религиозного социального движения Сейджман М. Указ. соч. С. 46..

По сути, именно с этого времени можно говорить о рождении "Аль-Каиды" в том виде, в котором она получила печальную известность в качестве самой эффективной террористической сети современности. ""Аль-Каида" - это больше, чем организация, - считает авторитетный исследователь современного терроризма Брайан Майкл Дженкинс, - это также процесс, и его главный ресурс - человеческий капитал. Будущая способность "Аль-Каиды" расти и продолжать свои операции зависят прежде всего от ее способности собирать новых рекрутов" Jenkins B.M. Countering Al Qaida: An Appreciation of the Situation and Suggestions for Strategy. RAND, 2002. P. 4..

В будущем главной своей целью идеологи "Аль-Каиды" видят в объединении всех мусульман мира под властью единого халифата. События мировой политики воспринимаются "Аль-Каидой" как жестокое противостояние двух цивилизаций, двух миропорядков - "истинного ислама" и "развращенного безбожного" Запада. Главными врагами "Аль-Каиды" являются Соединенные Штаты Америки и их европейские союзники (и в первую очередь активно поддерживающая американцев Великобритания), а также Россия, Израиль, а также светские режимы в странах с мусульманским населением. Особую ярость "Аль-Каиды" вызывает оккупация Израилем Иерусалима и присутствие американских войск на священной для мусульман земле Саудовской Аравии, в которой находятся Мекка и Медина. То, что американские войска находятся в Саудовской Аравии, преподносится "Аль-Каидой" как современное продолжение крестовых походов христианского Запада против исламского Востока - отсюда и второе название группировки - "Международный исламский фронт джихада против евреев и крестоносцев" (это наименование появилось в 1998 г., когда между Усамой и другими исламистскими экстремистами из Египта, Пакистана, Афганистан, Кашмира и Бангладеш было достигнуто соглашение о координации борьбы).

В 1992 г. боевики Усамы бен Ладена произвели нападение на американских туристов в Йемене. В том же году нападению подверглись американские военнослужащие в Сомали, выполнявшие операцию "Возвращение надежды". Отправку исламистских добровольцев под командованием египтянина Али ар-Рашиди (Абу-Убайда аль-Баншири) в Сомали в 1993 г., чтобы сражаться там против американцев, которые вынуждены были покинуть эту страну, расценивают иногда как первый успех "Аль-Каиды" после войны в Афганистане Bukay D. From Muhammad to Bin Laden: religious and ideological sources of the homicide bombers phenomenon. New Brunswick, 2008. P. 236..

В начале 1990-х гг. попытки джихадистов-салафитов, прежде всего из числа "арабских афганцев", преобразовать гражданскую войну в бывшей Югославии между сербами и боснийцами-мусульманами в джихад провалились, несмотря на прибытие в Боснию до 4 тыс. ветеранов антисоветской войны в Афганистане Law R Terrorism: A History. Cambridge, 2009. P. 311.. Образ арабских афганцев, позировавших перед фотокамерами с отрезанными головами сербов, вредил усилиям боснийцев заручиться поддержкой Запада, к тому же лишь очень немногие члены весьма секуляризированной боснийской общины позитивно откликались на исламистскую риторику. Надежды джихадистов на распространение войны против "джахилии" в Европе натолкнулись на предпочтение, которое руководство боснийских мусульман отдало Западу и сотрудничеству с США и Европой.

В суданской столице Хартуме вокруг Усамы постепенно сгруппировалось несколько сотен "афганских ветеранов", вошедших в созданную им совместно с известным арабским боевиком Мухаммедом аль-Массари организацию "Аль-Каида". Но уже в мае 1996 г. под давлением Соединенных Штатов правительство Судана вынудило Усаму бен Ладена покинуть страну.

В июне 1996 г. Усама перебрался к талибам в Афганистан - к сотоварищам по "джихаду" против советских войск. В Афганистане, который продолжал пылать в огне гражданской войны - теперь уже между самими моджахедами, - Усама помимо своего старого знакомого Сайяфа поддерживал контакты с главой "Исламской партии Афганистана" Юнусом Халесом, лидером "Движения исламской революции Афганистана" Наби Мухаммади. В итоге Усама примкнул к талибам, боровшимся за "чистый" ислам.

Одновременно установились связи Бен Ладена с непримиримым крылом таджикской оппозиции, которая вела вооруженную борьбу против Душанбе. В октябре 1996 г. он даже получил приглашение посетить ряд контролируемых боевиками районов Таджикистана с целью ознакомления с обстановкой на месте, определения размеров и каналов направления помощи таджикским боевикам. Создав лагерь подготовки террористов в афганской провинции Нангар- хар, Усама начинает приглядываться к укрепленным районам "Аль-Бадр-1" и "Аль-Бадр-2" в округе Хост, имеющим хорошо развитую инфраструктуру. Еще в период боевых действий там была налажена подготовка специалистов соответственно по минно-взрывному делу, разведке и связи, а также командных кадров и пропагандистов. В Афганистане Усама сначала осел в Джелалабаде, однако по мере приближения к этому району отрядов Ахмада Шаха Масу- да, а также в связи с непредсказуемыми политическими маневрами оказавшего ему прием главы Нангархарской шуры Кари Кадыра, он перебирается в одну из деревень в окрестностях Кандагара. Усама восстановил прочные связи с вождями ряда крупных пуштунских племен юга и юго-востока Афганистана, руководством талибов, некоторые члены которого, бывшие полевые командиры моджахедов, были известны ему еще по прошлой войне против Советской армии.

В Афганистане у Усамы бен Ладена действовали несколько лагерей по подготовке террористов, где оттачивали боевое искусство боевики, ведущие джихад в Чечне, Таджикистане, Кашмире, Косове, Синьцзяне, на Филиппинах. Именно Усаме бен Ладену "обязан" Афганистан американскими ракетно-бомбовыми ударами 1998 г. - после взрывов посольств США в Кении и Танзании. Через три года, в 2001 г., этот "ветеран афганской войны" навлек на приютившую его страну новые - куда как серьезнее, чем в 1998-м - удары возмездия.

Лидеры "Аль-Каиды" - шейх Усама бен Мухаммад бен Ладен, Айман аз-Завахири (амир "Группы джихада в Египте"), Абу-Ясир Рифаи Ахмад Таха (Египтская исламская группа), шейх Мир Хамза (секретарь "Джамиат-уль-Улема- э-Пакистан"), Фазлур Рахман (амир "Движения джихада" в Бангладеше) - подписали 23 февраля 1998 г. фетву, призывающую убивать американцев, озаглавленную "Заявление Всемирного исламского фронта "Джихад против евреев и крестоносцев"". Вот некоторые выдержки из нее: "...Никогда еще Арабский полуостров с тех самых пор, как Господь создал его пустынной равниной и окружил морями, не видел ураганного натиска силы, сравнимой с армиями крестоносцев, которые распространяются по нему подобно саранче, поедая его богатства и стирая с лица земли его насаждения. Все это происходит в то же самое время, когда различные нации атакуют мусульман с остервенением голодного, сражающегося за тарелку еды. (...) США занимают земли ислама в одном из самых святых мест - на Арабском полуострове, разграбляя его богатства, диктуя свои правила его властителям, унижая народы, терроризируя соседей и создавая военные базы - наконечник копья для борьбы с исламскими народами. (...) Несмотря на великий вред, причиненный народу Ирака альянсом "крестоносцев" и сионистов, несмотря на громадное число убитых, которое превышает миллион человек, - несмотря на все это, американцы снова хотят повторить ужасающие убийства, не удовлетворившись ни длительной блокадой, наложенной на страну после жестокой войны, ни ее разделением, ни причиненным опустошением. Итак, они собираются прийти опять, для того чтобы уничтожить то, что осталось от народа, и для того, чтобы подчинить его исламских соседей. (...) Помимо религиозных и экономических целей, которые преследуют США в этой войне, цель состоит в том, чтобы поддержать карманное государство евреев и отвлечь внимание от оккупации Иерусалима и убийств мусульман, совершенных там. Лучшее доказательство этому - решимость США уничтожить Ирак... (...) В согласии с указаниями Аллаха мы объявляем следующую фетву для всех мусульман: убивать американцев, как военных, так и гражданских, а также их союзников - индивидуальная обязанность для каждого мусульманина, который может это делать в любой стране, в которой это возможно делать. Необходимо освободить от них мечеть Аль-Аксы и святую мечеть и заставить их армии убраться со всех земель ислама, нанести им поражение, чтобы они больше не смогли угрожать ни одному мусульманину". Эту фетву американский исследователь Марк Сейджман охарактеризовал как "манифест полноценного мирового салафитского джихада", расширивший прежнее понимание Усамой бен Ладеном джихада - от оборонительного к наступательному258.

258

Насколько "Аль-Каида" велика, трудно сказать ввиду того, что эта организация действует децентрализованно. По разным оценкам, ее численность может достигать от нескольких сотен членов до нескольких тысяч. По мнению сотрудников Центра изучения терроризма и политического насилия в шотландском университете Святого Андрея, численность "Аль-Каиды" за 2002 г. существенно сократилась, однако она по-прежнему располагает финансовыми средствами и ведет вербовку новых членов. До терактов в США в сентябре 2001 г. "Аль-Каида" насчитывала 3-4 тыс. человек по всему миру, к концу 2002 г. это количество уменьшилось до 1,5 тыс. Расследование, начатое после событий 11 сентября, подтверждает высокую засекреченность сети организации Усамы бен Ладена "Аль-Каиды" и близких к ней движений. Как писала газета Le Monde, "помимо Германии, которая оказалась ключевой страной в

Сейджман М. Сетевые структуры терроризма. С. 27.

этой международной паутине, в Европе были выявлены и другие связи. В эту сеть были вовлечены прежде всего Бельгия, с исламистами тунисского происхождения, Италия, где ликвидация сети в Милане в апреле 2001 г. имела серьезные последствия, Испания, где, как кажется, активизируется деятельность "структуры, обеспечивающей преступную деятельность "Аль-Каиды", Франция, с молодыми арабами французского происхождения, поехавшими воевать в Афганистан, и, наконец, Великобритания, где теряется след того, кого считают непререкаемым духовным лидером, Абу Кутада".

На "Аль-Каиду" возлагают ответственность за целый ряд терактов, совершенных до 11 сентября. Это прежде всего устроенный в 1995 г. взрыв начиненного взрывчаткой автомобиля у здания Саудовской национальной гвардии в Эр-Рияде, когда в числе прочих погибло 5 американцев. В 1998 г. были устроены схожие теракты у зданий американских посольств в Танзании и Кении. В результате обоих взрывов погибло более двухсот человек. В Йемене жертвой нападения заминированного катера стали 17 американских моряков с эсминца "Коул". В 1995 г. "Аль- Каида" планировала устроить серию взрывов американских самолетов над Тихим океаном, планировался самолетный таран штаб-квартиры ЦРУ. Однако эти планы были раскрыты до их осуществления.

"Бренды" "Аль-Каиды" присваивают себе исламистские экстремистские группировки, действующие в различных регионах. При этом далеко не всегда такие группировки связаны напрямую с сетью Усамы бен Ладена - отношения между ними носят скорее номинальный, а не операционный характер. Так, орудующие в Алжире и соседних странах экстремисты называют себя "Аль-Каидой в исламском Магрибе" (группировка, известная ранее как "Салафит- ская группа проповеди и сражения"), но, по мнению ряда экспертов, прямой связи между ними и Усамой нет. "Филиалы" "Аль-Каиды" действуют в Саудовской Аравии, Йемене (""Аль-Каида" на Аравийском полуострове", возникшая после слияния в 2009 г. саудовской и йеменской ветвей "Аль-Каиды"), в Ираке (""Аль-Каида" в Месопотамии").

Американское вторжение в 2003 г. в Ирак превратило эту страну в поле деятельности джихадистов. Несмотря на то что сопротивление оккупационным силам и новым властям в Ираке с самого начала носило крайне разнородный характер, включая в себя сторонников свергнутой светской партии "Баас", шиитских повстанцев ("Армия Махди"), суннитских повстанцев, основная мотивация повстанцев зиждилась на патриотической и религиозной основе.

Наметившееся было поначалу сближение шиитских и суннитских повстанцев на базе общего противостояния оккупационным силам оказалось недолгим. С конца 2004 г. движение сопротивления носило главным образом суннитский характер, вооруженная оппозиция оформилась на базе салафизма, а межобщинные отношения между иракскими суннитами и шиитами обострились до максимума. Именно в это время выделяется группировка "Организация "Аль-Каиды" в Месопотамии", возглавлявшаяся иорданским салафитом Абу Мусабом аз-Заркауи (до его гибели в 2006 г.). Аз-Заркауи в свое время пытался присоединиться к борьбе против советских войск в Афганистане, но ко времени его прибытия в регион СССР уже вывел свои войска с афганской территории. После американского вторжения в Афганистан в 2001 г. Заркауи прибыл в Ирак, где установил связи с курдской исламистской группировкой "Ансар аль-Ислам".

Вслед за американским вторжением в Ирак (2003 г.) группировка, выступавшая под названием "Джамаат ат- Таухид валь Джихад" ("Группа единобожия и джихада"), стала развиваться в воинствующую сеть, часть которой составили прибывшие в Ирак иностранные моджахеды, а также участники "Ансар аль-Ислам". В мае 2004 г. эта группировка объединилась с другой исламистской организацией "Салафийя аль-Муджахидийя". В октябре 2004 г. группа Заркауи сделала официальное заявление о лояльности сети "Аль-Каида". Роль иностранных моджахедов- салафитов в Ираке остается спорной (по некоторым оценкам, иностранные боевики в целом составляют 4-10% от общего числа повстанцев в Ираке) Степанова Е. Транснациональное джихадистское движение и локально-региональный исламистский терроризм в 20052006 гг. // Год планеты. Вып. 2006 г. М.: Наука, 2007. С. 74..

Заявленные цели группировки включали борьбу за вывод иностранных войск из Ирака, свержение "марионеточного" иракского правительства, уничтожение местных "коллаборационистов", сотрудничающих с оккупантами, борьба с шиитскими формированиями, а в конечном счете - установление в Ираке исламского государства. В адресованном одному из лидеров сети "Аль-Каида" Айману аз- Завахири летом 2005 г. письме аз-Заркауи выделил четыре- хэтапный план по расширению войны в Ираке (включая вывод американских войск из этой страны, установление исламской власти (халифата), распространение конфликта на территории соседних с Ираком стран с секулярными режимами и вступление в борьбу против Израиля).

Сочетая тактику партизанской войны с откровенно террористической деятельностью, возглавлявшаяся аз- Заркауи группировка активно прибегала к применению террористов-смертников, а также похищение заложников, часть из которых была обезглавлена (видеозаписи казней заложников террористы выкладывали при этом в Интернет). Группировке аз-Заркауи приписываются многочисленные теракты против иракских шиитов. В январе 2006 г. ""Аль-Каида" в Месопотамии" создала организацию "Шуру моджахедов", пытаясь объединить суннитских повстанцев, действующих в Ираке, однако эта попытка оказалась неудачной ввиду того, что многих отпугнула жестокость, проявляемая религиозными экстремистами, и их крайне фундаменталистская доктрина. Противоречия между ""Аль-Каидой" в Ираке" и некоторыми другими суннитскими группировками (такими, например, как "Исламская армия Ирака") выливались даже в вооруженные столкновения между ними.

Особенностью "Аль-Каиды" стала ее структура, все более уходящая от четко оформленной организации к децентрализованной, расползающейся сети, чем-то вроде "франчайзинга". Некоторые эксперты даже называют "Аль-Каиду" "террористическим Макдоналдсом". Отдельные действующие в разных частях света ячейки разделяют идеологию "Аль-Каиды" и выступают под ее "торговой маркой", не будучи никак напрямую связанными с ней организационно. Возникают сравнения "Аль-Каиды" с муль- тинациональной корпорацией ("Современный менеджмент, гибкие структуры, представители разных стран, франчайзинг в более чем 40 странах, диверсифицированный ассортимент продуктов, совместные предприятия: бывший студент-экономист Усама бен Ладен руководит своей империей террора как умелый бизнесмен" Виттори Дж.М. Цель бизнеса - террор: "Аль-Каида" как международная корпорация // Internationale Politik. 2005. ? 2. С. 54.).

В структуре "Аль-Каиды" выделяется несколько уровней. Слой "сердцевидного авангарда", состоявшего из Усамы бен Ладена и узкого круга доверенных его соратников - таких, как Айман аз-Завахири. Предположительно, эта группа невелика в количественном отношении, особенно после урона, нанесенного силовыми структурами США и их союзников. Второй слой сети "Аль-Каиды" состоит из локальных или региональных террористических / повстанческих группировок, придерживающихся джиха- дистской идеологии. Некоторые из этих группировок публично присягнули на верность "Аль-Каиде" и Усаме бен Ладену и действуют по принципу франчайзинга (например, ""Аль-Каида" в исламском Магрибе", ""Аль-Каида" на Аравийском полуострове"). Другие группировки могут принять часть или большинство джихадистских идеологических установок "Аль-Каиды" и сотрудничать с ее "центральной" группой, но при этом они сохраняют свою независимость (например, пакистанские талибы, группировки "Лашкар-э-Тайба", "Харкат-уль-Джихад-э-Ислами"). Третий, самый широкий слой сети составляет массовое джихадистское движение, состоящее из людей, вдохновляемых "центральной" группировкой "Аль-Каиды" и ее франчайзинговых групп, но имеющих слабые связи (или вообще не имеющих таковых) с этими группировками См.: Stewart Scott. Jihadism in 2010: The Threat Continues. Publ. January 6, 2010 // http://www.stratfor.com/weekly/20100106_ jihadism_2010_threat_continues.

В последние годы есть тенденция, свидетельствующая об ослаблении "Аль-Каиды". Так, например, стало известно, что сеть Усамы бен Ладена испытывает серьезные финансовые трудности. Тем не менее "Аль-Каида" по- прежнему несет едва ли не главную угрозу безопасности многим странам мира. Группировка проявляет высокую боевую активность в Афганистане, Пакистане, Ираке, странах Магриба и в районе Африканского Рога (прежде всего, в Сомали и Йемене). "Аль-Каида" и связанные с ней группировки сохраняют потенциал для совершения терактов, которые можно сопоставить по масштабам с теми, что были осуществлены 11 сентября 2001 г.

Ликвидация в Абботтобаде (Пакистан) 2 мая 2011 г. Усамы бен Ладена в результате операции американских спеслужб, без сомнения, стала огромным достижением в антитеррористической войне и продемонстрировала неотвратимость возмездия за преступления против человечности. Несомненно, уничтожение такой харизматичной фигуры, как бен Ладен, призвано ослабить возглавляемую им террористическую сеть.

Но есть все основания полагать, что с гибелью Усамы бен Ладена террористическая активность этой джиха- дистской сети существенно не снизится.

Тем более что у "Аль-Каиды" достаточно опытных кадров для замещения выбывающих лидеров группировки. Одним из таких потенциальных претендентов на лидерство может быть ливиец Абу Яхья аль-Либи, исламский ученый, представитель радикального руководства, который проповедует идею глобального джихада. "Он воин. Он поэт. Он ученый. Он пандит. Он военачальник. И он - очень харизматичная, молодая, восходящая звезда в "Аль- Каиде"", - такую оценку аль-Либи получил от бывшего аналитика ЦРУ Джаррета Брахмана. Будучи отлично "подкован" теоретически, аль-Либи прошел боевую школу, участвуя в войне против советских войск в Афганистане, а после - против американцев в Ираке и Афганистане. В 2005 г. Абу Яхья аль-Либи сумел совершить побег из американской тюрьмы на базе Баграм (Афганистан).

Кроме того, террористическая сеть демонстрирует высокую приспособляемость к меняющимся условиям. Утрата Афганистаном с падением талибского режима статуса "безопасной гавани" для "Аль-Каиды" привела к тому, что экстремисты пытаются использовать в качестве своего плацдарма территорию Йемена. Как указывает издание The Times, "гористый рельеф этой страны, бедность и беззаконное племенное общество делают его, по мнению многих аналитиков, схожим с Афганистаном в качестве новой террористической гавани" The Times. Jan. 5, 2010. http://www.timesonline.co.uk/tol/ news/world/middle_east/article6975971.ece. Образовавшаяся в результате объединения йеменских и саудовских экстремистов группировка ""Аль-Каида" на Аравийском полуострове" установила контроль над некоторыми районами Йемена (в частности, в провинциях Шебва, Мариб и Абин). Главой этой объединенной организации, по данным СМИ, является

Насер аль-Вахайши, бывший секретарь Усамы бен Ладена. В немалой степени активизации близких к "Аль-Каиде" экстремистов способствовало то, что в Йемен перебралось немало бывших заключенных американской тюрьмы на базе в Гуантанамо - саудовских и йеменских граждан. В январе 2010 г. йеменскими спецслужбами был арестован Саид аш- Шехри, расцениваемый как один из лидеров группировки ""Аль-Каида" на Аравийском полуострове". Примечательно, что аш-Шехри, который шесть лет провел в тюрьме на американской базе Гуантанамо, в 2007 г. был направлен в Саудовскую Аравию для участия в программе гражданской реабилитации и реинтеграции.Глава 5

Йеменское правительство активизировало борьбу с терроризмом при поддержке США после того, как 25 декабря 2009 г. гражданин Нигерии Умар Фарук Абдулмуталлаб попытался привести в действие взрывное устройство на борту американского авиалайнера "А-330" в аэропорту Детройта. По имеющимся данным, он проходил подготовку среди террористов на территории Йемена. К противостоянию экстремистам, действующим в этой стране, активно подключаются и Соединенные Штаты. В массмедиа даже заговорили о том, что США открыли в Йемене "третий, по большей части скрытый, фронт борьбы против "Аль- Каиды"" The New York Times. December 27, 2009. http://www.nytimes. com/2009/12/28/world/middleeast/28yemen.html?hp%C2%A0% C2%A0. Предположительно, именно в Йемене скрывается известный джихадист Анвар аль-Авлаки, гражданин США и Йемена, вдохновляющий исламистов на борьбу с Западом. Прекрасно владеющий английским языком аль- Авлаки пользуется репутацией талантливого и чрезвычайно опасного пропагандиста, широко использует возможности Интернета, блогосферы и YouTube для рекрутирования людей в ряды радикальных исламистов. Спецслужбы США подозревают аль-Авлаки в связях с устроившим бойню на базе в Форт-Худ американским офицером Нидалем Маликом Хасаном, с которым они состояли в переписке по электронной почте. Также аль-Авлаки замечен в связях с террористом Умаром Фаруком Абдулмуталлабом, пытавшимся в декабре 2009 г. взорвать американский пассажирский самолет. Аль-Авлаки - первый гражданин США, ставший объектом охоты с целью убийства со стороны ЦРУ.

При том что время от времени мировые массмедиа сообщают о появившихся в Интернете новых аудио- или видеообращений лидеров "Аль-Каиды" (прежде всего Усамы бен Ладена или Аймана аз-Завахири), "Аль-Каида" все более воспринимается скорее как некий жупел, призванный пугать западный мир, а не как реальная эффективно действующая террористическая сеть, имеющая глобальное значение. Действительно, после терактов 11 сентября 2001 г. сопоставимых по масштабу террористических атак, непосредственно связываемых с именем Усамы бен Ладена, не было. Вместе с тем такое ощущение не должно рождать обманчивого мнения, что "Аль-Каида" стала всего лишь мифом, призванным освящать войну с терроризмом. Террористическая сеть продолжает вербовать в свои ряды новых сторонников - в том числе при помощи Всемирной паутины. Активность экстремистов в Интернете приобретает характер глобальной угрозы. По данным главы Интерпола Рональда Ноубла, озвученным на международной конференции в Париже (сентябрь 2010 г.), если в 1998 г. сайтов, которые можно назвать экстремистскими, было всего 12, то к 2006 г. их стало около 4,5 тыс http://www.bbc.co.uk/russian/international/2010/ 09/100921_interpol_extremism_online.shtml (фактически же число экстремистских сайтов значительно выше). Интернет, хорошо соотносящийся по своей структуре с сетевой структурой "Аль-Каиды", позволяет расширить аудиторию радикальных проповедников: все чаще джихадистские сайты обращаются к молодежи и представителям среднего класса.ГЛАВА 6

АФГАНИСТАН: ОТ МОДЖАХЕДОВ ДО ТАЛИБОВГлава 6

Афганистан: от моджахедов до талибов

216

217

207

О

дним из центральных "полей сражения" с экстремистами "Аль-Каиды" и близкими ей по духу террористическими группировками являются Афганистан и граничащий с ним регион. В период после 2001 г. именно события в Афганистане стали ассоциироваться с объявленной Соединенными Штатами "войной против террора" (war on terror). Несмотря на ряд значительных успехов, достигнутых западной коалицией в Афганистане, говорить о победе в этой войне не приходится.

Нам представляется необходимым особенным образом остановить внимание на афганской ситуации еще и по другой причине. Помимо иранской революции и арабо- израильского конфликта огромную роль во взращивании исламистского терроризма сыграли события в Афганистане. В умах многих арабов (и не только) война в Афганистане означала переключение с национализма на исламизм. Как справедливо отмечает американский исследователь Марк Сейджман, "война в Афганистане против Советского Союза стала водоразделом в военных движениях мусульманского обновления. Боевики со всего мусульманского мира наконец встретились и на протяжении долгого времени взаимодействовали друг с другом. Общая война сплотила их крепкими узами" Сейджман М. Сетевые структуры терроризма. М., 2008. С. 26.. А по словам одного из наиболее известных современных идеологов глобального джихада Аймана аз-Завахири, рассуждавшего о феномене уже упоминавшихся выше "арабских афганцев", "серьезность присутствия мусульманских, в частности арабских, молодых людей на поле джихада в Афганистане состоит в превращении афганского случая их локальной региональной проблемы в глобальную исламскую проблему, в которой может участвовать вся [мусульманская] нация" His Own Words: Translation and Analysis of the Writings of Dr. Ayman Al Zawahiri. By Laura Mansfield. 2006. Р. 42..

Пришедшая к власти на волне Апрельской революции

1978 г. "Народно-демократическая партия Афганистана" (НДПА) столкнулась не только с ожесточенной борьбой своих фракций "Хальк" и "Парчам", но и активным противодействием различных слоев афганского общества.

"Саурская революция" во многом "благодаря" действиям халькистов, взявших курс на ускоренное строительство социализма, породила вооруженное сопротивление оппозиции, ввергнувшее страну в гражданскую войну. Ввод советских войск в Афганистан и широкая поддержка Западом моджахедов вызвали мощную эскалацию афганского конфликта, превратившегося в поле битвы "холодной войны". Ни одна из предыдущих войн в Афганистане не вызвала таких кардинальных общественных изменений, такой политической поляризации, как эта, разодрав общество на части.

Маршем мотострелковой дивизии на Кабул 25 декабря

1979 г. официально начался ввод контингента советских войск в Демократическую Республику Афганистан, одновременно с военно-транспортных самолетов высадилась воздушно-десантная дивизия, еще одна мотострелковая дивизия вошла в ДРА в ночь с 27 на 28 декабря на герат- ском направлении. Так начиналась одна из самых трагических страниц в современной отечественной и мировой истории - война в Афганистане. Противостояние "безбожному" кабульскому режиму теперь превратилось для афганских моджахедов еще и в сопротивление иностранному вторжению.

Традиционное для афганцев нежелание подчиняться чужестранцам в немалой степени подогревалось еще и мощной подпиткой извне. Страны Запада, Пакистан, Иран, арабские государства, Китай оказывали всяческую помощь афганским моджахедам, снабжая их оружием, боеприпасами, военными советниками, наемниками, деньгами. Уже в 1980-1983 гг. США выделили на помощь афганской вооруженной оппозиции 200 млн долларов, в 1984-1986 гг. - 1,1 млрд долларов, в 1987-1988 гг. - 1,7 млрд долларов, в 1989 г. - 1,2 млрд долларов. Япония, Саудовская Аравия, Западная Германия, ряд международных организаций ассигновали на помощь моджахедам до 1 млрд долларов ежегодно. Лагеря по подготовке боевиков были созданы на территории Пакистана, Ирана и Китая. Для американцев поддержка исламистов-моджахедов в Афганистане укладывалась в задачу превратить эту страну в "советский Вьетнам", в смертельную западню для СССР. Правящие круги нефтедобывающих монархий Аравийского полуострова, поддерживая афганских моджахедов финансами и оружием, не только проявляли тем самым солидарность с единоверцами, но и довольно цинично переключали внимание своих местных радикалов с противостояния с собственными режимами, имеющими тесные отношения с Западом, на борьбу с "коммунистическими безбожниками".

Антисоветское и антиправительственное сопротивление в Афганистане включало в себя весьма разнородные силы - от радикальных исламистов и монархистов до националистов и маоистов. Часть организаций моджахедов возникла еще до Апрельской революции, другая часть появилась в условиях гражданской войны.

Одна из наиболее известных группировок моджахедов - "Исламская партия Афганистана" (ИПА, Хизбе Иолами), возглавленная Гульбеддином Хекматиаром, была основана еще в 1975 г. в результате слияния исламистских группировок, действовавших в рамках международной организации "Братья-мусульмане" Clements F. Conflict in Afghanistan: a historical encyclopedia. Santa Barbara, 2003. Р. 126.. Основной своей целью после революции 1978 г. партия Хекматиара провозгласила свержение существующего в стране режима и последующее объявление Афганистана исламской республикой. Партия состояла из руководящего органа, вооруженных формирований, исламских комитетов как органов власти на местах. Исламские комитеты действовали в лагерях афганских беженцев в Пакистане и частично на афганской территории. К началу 1988 г. на территории Афганистана действовали боевые отряды "Исламской партии Афганистана" общей численностью до 25 тыс человек, всего же в Афганистане, по советским оценкам, насчитывалось более 80 тыс. сторонников Хекматиара. Партия базировалась в Пешаваре, имела свои представительства в Лондоне, Гамбурге, Мешхеде. "Исламская партия Афганистана" получала финансовую и иную помощь от Пакистана, США и Китая.

В 1979 г. от партии Хекматиара из-за разногласий в руководстве по вопросам о формах и методах дальнейшей борьбы, а также из-за упорного нежелания лидера объединиться с другими организациями моджахедов откололась группировка Мухаммеда Юнуса Халеса, действовавшая также под вывеской "Исламской партии Афганистана" (в основном моджахеды Халеса воевали в провинции Нан- гархар). Хорошо организованная в военном отношении группировка Халеса комплектовалась в основном из представителей пуштунских племен, ее боевые отряды насчитывали в своем составе до 4 тыс. моджахедов.

Еще одна крупная моджахедская фундаменталистская группировка, "Исламское общество Афганистана" (ИОА, ХизбеДжамиатиИсламиАфганистан), возникла на основе организации "Мусульманская молодежь", действовавшей в Кабульском университете в 1969-1974 гг. Основателем и руководителем партии стал будущий президент Афганистана Бурхануддин Раббани, автор нескольких книг по теории ислама. Главной фигурой в военной структуре этой организации был Ахмад Шах Масуд. Эта группировка действовала главным образом в северных районах Афганистана, населенных таджиками, в частности - в стратегически важном Панджшерском ущелье, также отряды ИОА действовали на западе провинции Герат. Боевые отряды этой группировки, действовавшие на афганской территории, насчитывали к концу 80-х гг. до 15 тыс. бойцов. Своей целью лидеры "Исламского общества Афганистана" провозглашали установление в стране режима "исламской справедливости" путем "уничтожения зависимости от русского империализма" и свержения кабульского режима. Группировка Раббани-Масуда получала поддержку со стороны Саудовской Аравии, ОАЭ, Ирана, Пакистана. Отличительной чертой ИОА была активная пропагандистская работа - организация имела в своем распоряжении радиостанцию, а также издавала большое количество информационных и пропагандистских материалов. Уже в годы противостояния советским войскам проявились разногласия между группировкой Раббани- Масуда и Хекматиаром, претендовавшим на роль исламского лидера и пользовавшегося мощной поддержкой со стороны пакистанских спецслужб. Годы спустя этим противоречиям суждено было перерасти в настоящую вооруженную борьбу.

На юге и западе Афганистана против советских войск воевали моджахеды из Исламского революционного движения (Харакати Инкиляби Ислами), созданного на территории Пакистана в 1978 г. после Апрельской революции и возглавлявшегося муллой Мухаммадом Наби Мухаммеди. Основой этой группировки стали представители ортодоксального афганского духовенства "Служители Корана". Своей целью движение провозгласило борьбу с режимом НДПА и создание на территории Афганистана "исламской республики на принципах независимости, национального суверенитета и обеспечение социальных свобод в защиту ислама и Корана". В рядах "Движения исламской революции Афганистана" находились в основном религиозные фанатики, бывшие учащиеся медресе. Боевики этой группировки отличались особой жестокостью. К концу 1980-х гг. боевые отряды движения насчитывали до 26 тыс. моджахедов. Движение пользовалось поддержкой со стороны Саудовской Аравии и западных стран.

В июне 1978 г. в результате слияния восьми афганских эмигрантских групп (так называемых "ревностных мусульман") был создан "Национальный фронт спасения Афганистана" во главе с Себгатуллой Моджадеди. Как и многие другие группировки моджахедов, Фронт объявил своей целью провозглашение на территории Афганистана исламской республики. Лидеры "Национального фронта спасения Афганистана" выступали за объединение всех афганских моджахедов в борьбе против "афганских коммунистов и советских войск". В этом стремлении Моджадеди и его сторонники готовы были идти достаточно далеко - вплоть до союза с монархистами, не желая, однако, вступать в контакт с маоистами и исламскими экстремистами типа Хекматиара. Боевые отряды Фронта насчитывали до 6 тыс. бойцов, а всего на территории Афганистана "Национальный фронт" поддерживали до 10 тыс. человек. Помощь группировка получала от Саудовской Аравии, США, Пакистана и организации "Братья-мусульмане". Штаб- квартира Фронта располагалась в Пешаваре.

В 1978 г. видный афганский религиозный деятель, духовный лидер суфистского меньшинства, Саид Ахмед Ги- лани создал "Национальный исламский фронт Афганистана" (НИФА), который выступил за реставрацию в стране монархии. Группировка Гилани по сравнению со многими другими антиправительственными организациями выглядела весьма умеренной и не поддерживала их исламского фанатизма. Организация Гилани пользовалась большим влиянием, особенно в провинциях Кабул и Нангархар. Всего в НИФА насчитывалось до 15 тыс. сторонников, под ружьем имелось до 8 тыс. бойцов. Руководство фронта тесно связано с западными странами. Штаб-квартира "Национального исламского фронта" находилась в Пешаваре, имелось представительство в Иране.

В 1980-1981 гг. был создан "Исламский союз освобождения Афганистана" (ИСОА, Иттихади Ислами Барайи Азади Афганистан), во главе которого стал доцент Кабульского университета, пуштун по национальности Абд ар- Раб ар-Расул Сайяф. Организация пользовалась поддержкой пуштунских племен джаджи и джадран, особенно в юго-восточных районах страны. Своей главной целью Союз объявил освобождение Афганистана от атеизма и коммунистического режима, формирование правительства на основе Корана и Сунны, сотрудничество со всеми исламскими движениями, борющимися за освобождение мусульманских земель. Численность боевых отрядов превышала 3 тыс. моджахедов. "Исламский союз освобождения Афганистана" пользовался поддержкой Саудовской Аравии и Организации Исламская конференция.

Кроме антиправительственных организаций, объединявших суннитов, в Афганистане воевали и шиитские группировки, получавшие помощь в основном от Ирана. В 1980 г. была сформирована проиранская шиитская организация "Наср" ("Победа") во главе с шейхом Мазари. До 4 тыс. бойцов "Насра", отличавшихся хорошей военной подготовкой и хорошо оснащенных оружием и боеприпасами, действовали в центральных провинциях Афганистана, в районе Хазараджата. Боевики "Насра" постоянно находились в состоянии конфликта с соперничающими группировками моджахедов - особенно с пропакистан- скими. Пользовались иранской и китайской поддержкой, получали помощь и от американцев. Штаб-квартира организации находилась в Куме. В 1988 г. Абдул Али Мазари объединил несколько шиитских группировок в "Партии исламского единства Афганистана" (Хезби Вахдати Иола- мийи Афганистан). В западных провинциях Афганистана действовали около 4 тыс. боевиков созданной Ираном в 1982 г. с целью экспорта "исламской революции" "Хезбе Аллах" (Партия Аллаха). Лидером партии, базировавшейся в иранском Мешхеде, стал Кари Ахмад Екдасте. Под иранским контролем находилась и концентрировавшаяся в провинциях Гур и Бамиан относительно немногочисленная (до тысячи человек) группировка "Сепохи пасдар" (Корпус стражей исламской революции). Поскольку среди членов Корпуса были распространены маоистские концепции, "Стражи исламской революции" получали поддержку и от Китая (в отрядах имелись китайские инструкторы). "Стражи" координировали свою деятельность с группировкой "Наср".

В Хазараджате (Центральный Афганистан) сражались (порой даже не столько с правительственными силами, сколько с моджахедами из конкурирующих группировок) шиитские боевики "Совета единства" (Шура-и Иттифак) во главе с крупным землевладельцем и бывшим офицером Саидом Яграном. Их требования главным образом сводились к выводу советских войск из страны и предоставлению хазарейцам автономии. Одной из наиболее крупных шиитских группировок - более 3 тыс. боевиков - было "Исламское движение Афганистана", тесно взаимодействовавшая с хазарейским подпольем в провинциях Газни, Кандагар, Герат и Кабул. В отличие от других шиитских групп, ИДА координировала свою деятельность с пропа- кистанскими суннитскими организациями.

Помимо перечисленных моджахедских организаций в Афганистане действовал целый ряд мелких группировок и отрядов местных полевых командиров. Лидерами оппозиции неоднократно предпринимались попытки создания широкой коалиции моджахедов. В частности, в 1981 г. в Пакистане был создан "Исламский союз моджахедов Афганистана" (ИСМА), известный также, как "Союз семи". В ИСМА вошли: "Исламская партия Афганистана"; "Исламское общество Афганистана", "Исламская партия Афганистана" (под руководством Юнуса Халеса); "Исламский союз освобождения Афганистана"; "Национальный фронт спасения Афганистана"; "Национальный исламский фронт Афганистана"; "Движение исламской революции Афганистана". Штаб-квартира Союза находилась в пакистанском городе Пешавар. Пост руководителя коалиции поочередно занимали семь руководителей партий, входящих в альянс, сменяясь через каждые три месяца. Но, несмотря на клятву, принесенную на Коране организаторами альянса, - сохранять единство союза, он фактически распался. Противоречия между различными группировками моджахедов были весьма острыми, доходившими даже до вооруженных столкновений между фракциями. Единственное, что как-то - до поры до времени - удерживало вместе моджахедов, было советское военное присутствие, единственное, что объединяло их, была борьба против "шурави".

Силы моджахедов выросли из местных милиционных формирований в крупную партизанскую силу общенационального масштаба, состоящую из множества группировок, объединенных наличием общего врага, но проводящих разные политические, этнические и региональные линии. Кабульскому режиму и советским войскам противостояли миллионы вооруженных и безоружных людей, из которых порядка 200 тыс. были активными бойцами, оснащенными современным вооружением, включая ракеты "стингер" и "блоупайп", противотанковые системы MILAN, ракеты "земля-земля". Всеобщая милитаризация общества стала в конечном итоге фундаментом для непрекращающейся до сих пор гражданской войны в Афганистане.Глава 6

Афганистан: от моджахедов до талибов

226

225

Глава 6

268 Сейджман М. Сетевые структуры терроризма. М., 2008.

С. 67.

218

Особой темой является участие иностранных добровольцев в войне в Афганистане. Несмотря на широкий отклик, который ввод советских войск в Афганистан получил в исламском мире, и несмотря на то что в соседний Пакистан для участия в джихаде прибыло немало добровольцев со всего исламского мира, степень реального их участия в боевых действиях нередко ставится под сомнение, так же как и вопрос об американской помощи иностранным моджахедам, прибывшим на помощь афганской вооруженной оппозиции. Некоторые авторы, в частности М. Сейджман, утверждают, что многие иностранцы "несерьезно относились к войне. Некоторые саудовские туристы приезжали, чтобы заслужить лавры джихада. Их поездка была организована так, чтобы они могли ступить на афганскую землю, сделать фотографию, как они стреляют из автомата, и быстро вернуться домой как герои Афгани-

стана"268.

После вывода советских войск из Афганистана в феврале 1989 г. Консультативный совет моджахедов в Пакистане избрал исполняющим обязанности президента переходного правительства моджахедов Себгатуллу Моджадеди, лидера "Афганского национально-освободительного фронта". Премьер-министром стал глава группировки "Исламский союз освобождения Афганистана" Абд ар- Рабб Расул Сайяф. Летом 1989 г. была создана новая коалиция вооруженной оппозиции - Совет джихада, который, по замыслу ее создателей, должен был составить альтернативу Временному правительству моджахедов. В Совет вошли три независимые группировки моджахедов-суннитов и базировавшийся в Иране шиитский "Альянс восьми".

В начале декабря 1991 г. в пакистанской столице Исламабаде большинством базирующихся в Пешаваре группировок моджахедов было подписано соглашение о создании

Совета высшего руководства, который должен заменить существовавшее правительство афганской оппозиции. Предполагалось создать в Кабуле "нейтральное правительство", главой которого станет руководитель "Исламского общества Афганистана" Бурхануддин Раббани. Задачей "нейтрального правительства" предполагалось проведение в Афганистане всеобщих выборов в течение одного года после его сформирования. К соглашению отказались присоединиться "Исламская партия Афганистана" Юнуса Халеса, "Исламский союз за освобождение Афганистана" Расула Сайяфа, а также базирующаяся в Иране "Партия исламского единства".

В апреле 1992 г. вооруженные отряды моджахедов вошли в Кабул - после того, как командующий узбекским ополчением Герой Республики генерал Дустум фактически совершил государственный переворот, перейдя на сторону победителей. Наджибулла был отстранен от власти и укрылся в представительстве ООН.

28 апреля 1992 г. власть в Кабуле была передана Руководящему совету джихада во главе с Себгатуллой Моджа- деди, который приступил к исполнению обязанностей временного президента страны. Тогда же было сформировано временное правительство. Одновременно прекратили существование старые государственные структуры Республики Афганистан, отменены все законы, противоречащие шариату.

Свержение режима Наджибуллы и уход советских войск не принесли мира и спокойствия народу Афганистана. Неспособность моджахедских группировок подняться над фракционными интересами блокировали объединение страны и восстановление мира. Проводимое Пакистаном соглашение по разделению власти провалило объединение разнородных партий в национальное правительство. Соглашение только распределило кабинетные посты среди соперников за власть. Администрация Раббани не преуспела в попытках расширить свою базу, ограниченную в основном таджиками, узбеками и некоторыми нацменьшинствами. Не удалось - кроме как чисто номинально - организовать единую армию, которая могла бы способствовать объединению государства. Лидеры оппозиции и те бывшие моджахеды, которые номинально поддержали правительство, с неохотой отнеслись к разоружению своих последователей и присоединению к слабому правительству, которое в политической и военной сфере контролировалось таджикской группировкой Раббани-Масуда.

Теперь междоусобная война разгорелась между группировками моджахедов. В результате нового витка гражданской войны погибли десятки тысяч мирных жителей. Лидеры многочисленных вооруженных группировок раздробили страну на свои вотчины, занимаясь наркобизнесом, разграблением общественной и частной собственности, вымогательством, коррупцией и насилием. При этом они не ограничивались действиями на афганской территории. Во время гражданской войны, разгоревшейся в 19911993 гг. в Таджикистане, афганские моджахеды оказывали военную поддержку таджикской оппозиции, вступая в боевые столкновения с российскими пограничниками. 13 июля 1993 г. афганские моджахеды и таджикские исламисты прорвали афганско-таджикскую границу и напали на 12-ю заставу российских пограничников.

В ожесточенной схватке за власть в Афганистане столкнулось несколько сил. С одной стороны, президентская (кабульская) коалиция, возглавляемая Раббани и Масудом, которая включала в себя "Исламское общество Афганистана" под руководством Раббани и Масуда, "Исламское общество Афганистана" под руководством Исмаил-Хана и "Исламский союз освобождения Афганистана" (лидер - Расул Сайяф). С другой стороны - оппозиционная коалиция, возглавляемая Г. Хекматиаром и А.Р. Дустумом; в том числе "Национальное исламское движение Афганистана" (лидер - Абдул Рашид Дустум), "Исламская партия Афганистана" (лидер - Гульбеддин Хекматиар), "Партия исламского единства Афганистана" (шииты-хазарейцы, лидер - Карим Халили). Состав обеих коалиций был непостоянен, случаи переходов вооруженных формирований из одной коалиции в другую были делом обычным. Так, Дустум перешел со своими войсками от президентской коалиции на сторону оппозиции (ранее он перешел со службы режиму Наджибуллы на сторону моджахедов), а пуштунский лидер Расул Сайяф, наоборот, от группировки Хекматиара перешел на сторону Раббани и Масуда. Третьей стороной в гражданской войне были независимые вооруженные формирования.

Новой стороной в межафганском конфликте стало исламское движение "Талибан", возглавляемое муллой Мохаммадом Омаром, пуштуном по происхождению, получившим религиозное образование в Кветте (Пакистан) и принимавшим в 1980-х гг. участие в войне против советских войск.

Идеологическое оформление движения "Талибан" имеет исторические корни в появлении разросшейся сети из тысяч медресе по всему Пакистану. После Апрельской революции и ввода советских войск в Афганистан в Пакистане вдоль афганской границы были созданы многочисленные религиозные школы (медресе), финансировавшиеся нефтяными монархиями Персидского залива, в частности Саудовской Аравией. В 1980-е гг. сотни афганских беженцев в Пакистане поступали в религиозные училища, которые стали наиболее привлекательными центрами для многих афганцев в лагерях беженцев в Пешаваре и Кветте. Посещение таких школ было источником доходов для многих семей: школы предоставляли бесплатное жилье и стол для студентов (талибов - арабск. "ищущий знания", "студент"), а ежемесячная стипендия позволяла учащимся помогать своим родным. Поскольку лагеря беженцев были основным источником деятельности моджахедов, афганские оппозиционные группировки проявляли в этих лагерях очень большую активность.

В частности, в деятельности таких школ участвовали "Исламская партия" Г. Хекматиара и "Джамиат-э-Ислами" Б.Раббани. Также эти религиозные школы контролировались двумя мощными пакистанскими исламскими партиями: "Джамаат Ислами Пакистан" и "Джамаат-э-Улема- э-Ислами Пакистан". Интерпретация ислама "Джамаат Ислами Пакистан" была близка к идеологической линии таких лидеров египетских "Братьев-мусльман", как Ха- сан аль-Банна и Саид Кутб в сочетании с политической идеологией Маудуди. "Джамаат Ислами Пакистан" имела широкоуровневые связи со многими революционными исламскими организациями в мире, в том числе с египетскими. В свою очередь, "Джамаат-э-Улема-э-Ислами Пакистан" была более традиционалистской силой, пользовавшейся саудовской поддержкой. Большинство лидеров "Талибана" вышли из школ, управлявшихся "Джамаат- э-Улема-э-Ислами Пакистан" Nojumi N. The rise of the Taliban in Afghanistan: mass mobilization, civil war, and the future of the region. NY, 2002. P. 120.. По неофициальным сведениям, военную помощь талибам оказывал Пакистан, а финансовая поддержка поступала от Саудовской Аравии. Многие выпускники религиозных школ, так же как их учителя, участвовали в борьбе против режима НДПА и советских войск.

"Хаотическая ситуация в Афганистане создала глубокий разрыв между политическими лидерами и обычными людьми. (...) Этот разрыв был прямым следствием борьбы за политическую власть политических лидеров в Кабуле и их неспособностью сформировать национальное правительство. Это отсутствие признанного на национальном уровне лидерства и позволило талибам выйти на сцену мощно и агрессивно". В немалой степени росту могущества движения "Талибан" и его популярности в различных слоях афганского общества способствовал образ движения, как способного положить конец затянувшейся междоусобице Nojumi N. The rise of the Taliban in Afghanistan. NY, 2002. P. 121.. Появившаяся как народная реакция на господствующий хаос в разобщенном государстве, пуританская суннитская милиция исламского движения "Талибан" нашла широкую поддержку в массах, измученных бесконечным насилием и беззаконием. Как движение, состоящее главным образом из пуштунов, "Талибан" получил широкую поддержку со стороны Пакистана и пуштунов во всей стране, которые надеялись, что "Талибан" сможет восстановить их национальное превосходство, нарушенное занятием Кабула преимущественно таджикским правительством Раббани. В идеологии и практике "Талибана" вполне уживались антинационалистические исламистские взгляды и пуштунский национализм. Крайне строгая и антимодернистская идеология "Талибана" тесно связана с деобандийской интерпретацией ислама, которой придерживаются сторонники пакистанской партии "Джамаат-э-Улема-э-Ислам". Определенное воздействие на талибскую идеологию оказал саудовский ваххабизм, а также идеи джихадизма и панисламизма.

За верой афганских талибов в необходимость очищения ислама, за желанием положить конец гражданской войне и установить в Афганистане "истинно исламское правление" скрывались и более прагматичные интересы иностранных спецслужб (в частности, пакистанской Межведомственной разведки), преследовавших собственные цели.

Осенью 1994 г. движение "Талибан" начало военные действия против правительственных войск, провозгласив своей целью отстранение от власти президента Бурхануд- дина Раббани, "неспособного принести мир на землю Афганистана", и введение в стране исламского законодательства. Обещания принести наконец мир на многострадальную землю Афганистана привлекли к себе симпатии многих афганцев - и это (плюс широкомасштабная военная и финансовая помощь со стороны Пакистана) стало важным компонентом победы талибов над их противниками.

Первые военные успехи оппозиционного исламистского движения "Талибан" относятся к осени 1994 г. В феврале 1995-го началось наступление талибов на Кабул. Месяц спустя они отброшены войсками, верными президенту Б. Раб- бани и находившимися под командованием Ахмада Шаха Масуда. В сентябре 1995 г. талибы захватили Герат, крупнейший афганский город на западе страны. В октябре того же года войска талибов пытались повторно штурмовать Кабул. Их отряды установили контроль над холмами вокруг столицы. В октябре 1995-го в пакистанском городе Кветта прошло совещание лидеров "Талибана", на котором они приняли решение о расширении "священной войны" против "антиисламского и незаконного" правительства Раббани.

В мае 1996 г. президент Афганистана Раббани и бывший премьер-министр Хекматиар подписали соглашение, предусматривающее создание в Афганистане коалиционного переходного правительства с последующим проведением всеобщих выборов. Соглашение было одобрено также одним из наиболее могущественных полевых командиров Ахмадом Шахом Масудом и лидером "Исламского союза освобождения Афганистана" Абд Раббом Расулом Сайяфом. Еще совсем недавно непримиримые враги - Раббани и Хекматиар - договорились также о создании в Афганистане новой "исламской армии" взамен разрозненных и зачастую враждующих друг с другом формирований моджахедов. Решено было также, что Афганистан должен быть "исламским государством со всеми вытекающими отсюда последствиями". Однако договоренности между Раббани и Хекматиаром не могли уже остановить успехов "Талибана".

К сентябрю 1996 г. отряды талибов контролировали примерно 70% всей территории страны. В сентябре 1996 г. движение "Талибан" заняло Кабул, заявив о введении по всей стране "подлинно исламского правления" (в качестве первоочередных мер талибами были введены обязательные молитвы пять раз в день, объявлено о запрете женщинам работать). Взятие Кабула талибами нанесло мощнейший удар по их противникам: стало ясно, что талибы пришли к власти всерьез и надолго. Ворвавшись в афганскую столицу, талибы первым же делом принялись за расправу над своими врагами - проникнув на территорию миссии ООН, они схватили нашедшего там еще в 1992 г. убежище бывшего президента страны Наджибуллу и его брата. Они были подвергнуты жестокой и унизительной казни.

Захватив столицу страны, талибы продолжали развивать успех. Ободренные своими успехами, талибские отряды двинулись на Джабал-ус-Сирадж, Губахар, а затем на Баграм. К 1 октября 1996 г. отряды талибов подошли к Панджшерской долине, старой вотчине полевого командира Ахмада Шаха Масуда.

Захват талибами Кабула не привел к прекращению гражданской войны в Афганистане. Напротив, страна фактически оказалась расколотой. Север страны продолжали контролировать силы, противостоящие талибам. Летом 1998 г. талибы продолжили успешный натиск на север. В июле мулла Омар пригрозил соседним Таджикистану и Узбекистану "серьезными последствиями" в случае предоставления своей территории войскам антиталибской коалиции. В августе 1998 г. талибы отвергли предложение России и Узбекистана прекратить огонь в Афганистане и сесть за стол переговоров, заявив, что "при нынешних обстоятельствах" они не пойдут ни на какие сделки с оппозицией.

В августе 1998 г. войска талибов захватили важный в стратегическом плане город Мазари-Шариф. Одновременно с Мазари-Шарифом талибские силы захватили на севере страны город-порт Хайратон, расположенный на афгано-узбекской границе. В сентябре 1998 г. талибы после массированных бомбардировок и обстрела захватили провинцию Бамиан, где им противостояли афганские шииты, получавшим иранскую помощь. Талибы даже обратились в ООН с просьбой остановить иранское "вмешательство" в дела Афганистана. По словам представителя движения "Талибан", Тегеран снабжал оружием и боеприпасами отряды афганских шиитов. Тогда же резко обострились отношения между талибами и Ираном - особенно после сообщений о совершенном талибами убийстве иранских дипломатов из консульства в Мазари-Шарифе. Талибы предложили Ирану обменять сорок захваченных ими в Афганистане иранских граждан на лидеров антиталибской коалиции. В ответ иранский лидер Али Хаменеи назвал талибов "жестокими, догматичными и невежественными людьми", служащими иностранным интересам.

Взяв контроль над большей частью страны (за исключением районов, контролируемых "Северным альянсом"), в октябре 1997 г. талибы изменили официальное название страны на новое - Исламский Эмират Афганистана. Было это проделано, чтобы официально "укрепить позиции" муллы Мохаммада Омара, получившего высший духовный титул у мусульман во времена халифатов "Амир аль- Муминин" ("эмир правоверных"). Мотивы халифата были достаточно сильными в представлениях талибов о будущем государственном устройстве. Как пишет Н. Ноджуми, "в соответствии с идеями талибов их лидер мулла Мохам- мад Омар Муджахед являлся амир-уль-муминин (предводитель правоверных). В Афганистане амир-уль-муминин также является халифом, который правит на территории под его контролем в соответствии с шариатом. Все мусульмане и немусульмане, живущие на такой территории, обязаны подчиняться халифу. Халиф избирается небольшим советом вождей, имеющих религиозное влияние и общественное доверие" Nojumi N. The rise of the Taliban in Afghanistan. NY, 2002. P. 152.

Сикоев P.P. Панисламизм: история и современность. М., 2010. С. 202.. Талибское руководство выступало с панисламистскими заявлениями о необходимости объединения всех мусульман мира. По мнению российского исследователя Р. Сикоева, судя по всему, предполагалось, что это объединение предполагалось осуществить под эгидой Исламского Эмирата Афганистан: "Подобные устремления, прикрываемые панисламистскими лозунгами, во многом объяснимы стремлением талибов утвердиться в качестве гегемона хотя бы в каком-то регионе мусульманского мира"272. К слову, опыт талибского "эмирата" даже после его падения рассматривался исламистами как заслуживающий внимания с точки зрения восстановления халифата. Известный исламистский пропагандист Анвар аль-Авлаки включал его наряду с опытом "исламских судов" в Сомали в число "наиболее успешных примеров (...) исламского управления": "В об[е]их этих странах мусульманские воины принесли мир, безопасность и главенство закона (...). Но эти движения достигли власти не через выборы или дебаты, а через войну. И потерпели они неудачу не из-за того, что они были неудачниками, а потому, что умма изменила и провалила их. Тем не менее, несмотря на то что битва проиграна здесь или там, война еще не кон- чилась" Анвар аль-Авлаки: "Вопрос о методе восстановления халифата". http://www.imamtv.com/metod_ustanovleniya_halifata.htm.Глава 7

Афганистан: от моджахедов до талибов

238

237

Глава 6

P. 236.

227

Летом 1998 г. духовный лидер движения "Талибан" мулла Мохаммад Омар заявил, что на территориях, контролируемых талибами, нет и не будет никаких политических партий и движений. По его словам, жители Афганистана обязаны жить и работать "в рамках исламского шариата", и "ни в каких партиях и уставах" они не нуждаются. Что касается "какой-то свободы", считает Омар, то она лишь "вредит исламу и чувству патриотизма". В то же время разрешается "позитивная критика" действий "правительства" талибов. Омар заявил, что будет приветствовать любую "индивидуальную или коллективную" критику.

На контролировавшейся талибами территории были введены драконовские меры, согласно очень узкой интерпретации талибами шариата. Запрету подвергались музыка, видеоаппаратура, фильмы и т.д. Контроль за соблюдением религиозных предписаний был возложен на Департамент поддержки добродетели и наказания порока. Отдельные указы предписывали ношение мужчинами бород определенной длины, устанавливали правила для внешнего вида женщин, которым вменялось в обязанность закрывать лица, а также запрещалось работать (что для множества афганских овдовевших в годы войны женщин было самой настоящей катастрофой, обрекавшей их на полнейшую нищету) Clements F. Conflict in Afghanistan: a historical encyclopedia. Santa Barbara, 2003. Р. 242.. Как метко выразился Жиль Кепель, автор книги "Джихад: экспансия и упадок исламизма", "талибы - такая же катастрофа для исламского движения, какой для коммунистического движения были Пол Пот или Энвер Ходжа" Kepel G. Jihad: expansion et declin de l'islamisme . P., 2000..

В июле 1998 г. в порядке насаждения "истинно исламского" духа в обществе талибы приказали жителям контролируемых ими районов Афганистана в двухнедельный срок выбросить все телевизоры, видеомагнитофоны и спутниковые антенны. Талибы объяснили это тем, что фильмы и музыка ведут к моральному разложению правоверных мусульман, и "любые предметы, противоречащие исламу" должны быть уничтожены; ранее были закрыты все кинотеатры. В августе 2001 г. мулла Мохаммад Омар издал указ, запрещающий пользование Интернетом в Афганистане. В сообщении шариатского радио Кабула было сказано, что запрет распространяется на всех граждан страны, а также на международные благотворительные организации, на всей территории Афганистана.

Неоднократные обращения ООН к талибскому руководству с требованием изменить к лучшему положение с правами человека, особенно женщин, вызвало резкую критику со стороны муллы Мохаммада Омара. Он назвал требования ООН в области прав человека "атеистической" политикой, которая ведет к "увеличению числа супружеских измен": "ООН, находящаяся под влиянием империалистических держав, под предлогом защиты прав человека вводит в заблуждение мусульман, уводя их от ислама". Отмечая, что политика талибов исходит из Корана, мулла Омар отверг призыв ООН отменить запрет, по которому афганские женщины лишены прав на работу и образование. По его словам, согласие с предложениями ООН в области образования женщин "предоставило бы им непристойную свободу, ведущую к супружеским изменам и разрушению ислама". При талибах афганкам разрешалось учиться лишь при мечетях до 10-летнего возраста. Доступ же женщинам и девушкам в среднюю школу, не говоря уже о колледжах и институтах, талибы закрыли полностью. Был введен полный запрет для женщин на работу вне стен своего дома, что касается также женщин-учителей, инженеров и большей части остальных профессий. Только небольшому числу женщин-врачей и медсестер разрешено работать в некоторых кабульских больницах. Полный запрет талибы установили вообще на любого рода активность женщины вне дома, кроме тех случаев, когда ее сопровождает махрам (близкий родственник-мужчина). Женщины, одетые без соответствия правилам "Талибана" (то есть не покрытые покрывалом), а также женщины, появившиеся на улице без сопровождения махрама, подлежали бичеванию, избиению и словесному поношению. А те афганки, которых уличали в добрачных сексуальных отношениях, подлежали публичному побиванию камнями (множество любовников были забиты камнями до смерти во исполнение этого правила). Было запрещено празднование весной традиционного Нового года (Навруза). Пропаганда любой - кроме ислама - религии считается тягчайшим преступлением, а переход из ислама в другую веру карался смертью. Религиозная нетерпимость талибов обратилась даже на памятники. В провинции Бамиан талибы решили уничтожить вырубленные в скалах статуи Будды, возраст которых превышает полторы тысячи лет, решено было разрушить как не соответствующие исламским канонам. В марте 2001 г. появились документальные подтверждения факта разрушения религиозными фанатиками двух огромных статуй Будды. Кроме того, от сильных взрывов пострадало 80% уникальных настенных фресок пещерного монастыря, который находится в этом районе. Не исключено, что, разрушая статуи Будды, талибы преследовали двоякую цель - заявленную борьбу с "идолопоклонством" и провокацию - ведь в ряде стран буддисты, оскорбленные надругательством над святыней, начали мстить мусульманам, сжигая Коран, устраивая погромы. Усилить межконфессиональную рознь и тем самым радикализировать мусульман - это было вполне в духе талибов.

Даже контролируя до 90% территории Афганистана, "Талибан" не сумел стабилизировать обстановку в стране и создать эффективное правительство. Широкие связи талибов с Пакистаном (особенно с пакистанскими спецслужбами), с зарубежными экстремистами и международными террористами, объявленными в розыск (такими, как Усама бен Ладен), неслыханные нарушения прав человека привели к международной изоляции движения. Мировое сообщество не признало талибов законными представителями афганского народа. Талибский "эмират" получил признание лишь от трех стран (Пакистана, Саудовской Аравии и ОАЭ).

Во времена правления движения "Талибан" Афганистан сделался одним из мировых и региональных центров средоточия не просто радикально-исламистских, но и откровенно экстремистских и даже террористических сил. Афганистан стал учебным полигоном для "добровольцев" - для их боевого опыта, который они приобретают для ведения собственных войн у себя на родине. Это также притягивало в Афганистан десятки боевиков других национальностей, включая кашмирцев, чеченцев, узбеков, уйгуров и др. Именно на территории Исламского Эмирата Афганистан нашел себе прибежище Усама бен Ладен, а также многие его единомышленники из "Аль-Каиды" и других экстремистских организаций.

Приход "Талибана" к власти поначалу был довольно спокойно встречен в России - особой опасности не усматривалось. Действительно, все выглядело как простая смена власти в условиях гражданской войны между различными группировками, практически все из которых были вчерашними врагами, сражавшимися против советских войск. Кроме того, и антиталибские силы своими действиями на таджикской границе особых симпатий у России не вызывали. Поэтому российская сторона не спешила предпринимать какие-либо действия в отношении афганской гражданской войны. Правда, тогдашний секретарь Совета безопасности России Александр Лебедь заявил, что РФ должна поддержать противостоящих талибам Ахмада Шаха Масуда, генерала Дустума и премьер-министра Афганистана Гульбеддина Хекматиара, которые противостоят талибам. В свою очередь, глава российского МИДа Евгений Примаков с этим публично не согласился, заявив, что "не уверен в том, что Москве следует оказывать поддержку тем силам в Афганистане, которые противостоят движению "Талибан"". Вместе с тем Евгений Примаков сказал, что Российской Федерации не следует спешить и с признанием талибского правительства. "Мы не симпатизируем движению талибов. Неоднократно давали ему свои оценки. Но сейчас не следует торопиться с материальным вмешательством, как, впрочем, и с признанием нового правительства", - сказал министр иностранных дел России.

Отношение России к талибам от полубезразличной позиции наблюдателя менялось в худшую сторону по мере продвижения талибских войск к границам СНГ. Масла в огонь подлила история с пленением российских летчиков и самолета Ил-76. 3 августа 1995 г. талибский самолет- перехватчик МиГ-21 вынудил сесть в аэропорту Кандагара принадлежащий татарстанской авиакомпании "Аэростан" грузовой лайнер, арендованный для перевозки 120 ящиков с патронами для стрелкового оружия из Албании через Шарджу (ОАЭ) в Кабул для войск афганского президента Раббани. Семеро россиян оказались заложниками в руках талибов. Бесчисленные переговоры российского МИДа, усилия руководства Татарстана, посредничество международных организаций ни к чему не вели. Тогдашний российский премьер-министр В.С. Черномырдин неоднократно лично обращался к лидерам стран, способных повлиять на талибов, в частности к вице-президенту США Альберту Гору, королевской семье Саудовской Аравии. Талибы выдвигали абсурдные требования, например предоставить информацию о судьбе 60 тысяч афганцев, якобы насильственно удерживающихся в России. Миграционная служба провела проверку и не обнаружила на территории России ни одного афганца, пропавшего без вести во время войны 1980-х гг. в Афганистане, из числа включенных талибами в список, предоставленный российской стороне. Дело осложнялось тем, что наряду с более чем 11 тыс. афганских беженцев, официально зарегистрированных в России, еще 30 тыс. находились в стране нелегально. К тому же многие из беженцев сумели нелегально перебраться из России в европейские страны. Кроме того, от России "Талибан" потребовал сделать официальное заявление о невмешательстве во внутренние дела Афганистана, что и было выполнено. Шансы на политическое разрешение ситуации были равны нулю, а 16 августа 1996 г. российские летчики смогли бежать из талибского плена.

Еще одним моментом в отношении России к талибам стала открытая поддержка кабульским режимом чеченских сепаратистов. В январе 2000 г. афганские талибы объявили о признании "независимости Чечни". В январе 2001 г. министр иностранных дел талибского правительства Вакиль Ахмад Мутавакиль заявил, что талибы "открыто заявляют о своей поддержке" чеченских сепаратистов в то время, как "многие мусульманские государства оказывают помощь деньгами и оружием Чечне, но скрывают это". По словам министра, поддержка чеченцам "будет продолжаться до тех пор, пока они сами на заявят, что обрели наконец свободу". Мутавакиль пояснил, что речь идет "о дипломатической и моральной поддержке".

Соединенные Штаты также поначалу углядели в талибах всего лишь одну из враждующих моджахедских фракций, разве что отличающихся большим фундаментализмом, хотя на фоне других группировок - вроде "Исламской партии Хекматиара" - талибы выглядели довольно заурядно. Более того, свою роль сыграла активная поддержка талибов со стороны пакистанских спецслужб. Более того, весьма интересным представляется появившееся в 1996 г. свидетельство премьер-министра Пакистана Беназир Бхут- то о том, что по инициативе и с помощью трех государств (США, Великобритании и Саудовской Аравии) на территории Пакистана была создана сеть медресе для подготовки афганских беженцев-пуштунов, которым предстояло образовать вооруженные формирования будущего движения "Талибан". Руководство этими медресе было возложено на пакистанскую фундаменталистскую партию "Джамаат- э-Улема-э-Ислами". "Оружие талибам поступало от США и Англии на средства Саудовской Аравии", - сказала в интервью корреспонденту Би-би-си Беназир Бхутто.

Заявления лидеров "Талибана" о желании восстановить в Афганистане долгожданный мир и стабильность даже придавали талибам известную долю "респектабельности". Немаловажным фактором была и декларируемая талибами политика борьбы с наркобизнесом - на этой основе американская администрация Билла Клинтона активно контактировала с талибским правительством начиная с 1998 г. От враждебных действий в отношении новых хозяев Кабула США воздерживались довольно долгое время - даже после того, как стало известно, что в Афганистане укрывается Усама бен Ладен. Нанесенный после взрывов американских посольств в Африке удар возмездия по афганской территории в 1998 г. был направлен скорее не против талибов, а непосредственно против лидера "Аль- Каиды".

Однако теракты 11 сентября 2001 г. стали фактическим поводом для вторжения США в Афганистан, следствием чего оказалось свержение режима "Талибана". Осенью 2001 г. стало известно, что американская администрация получила документальные доказательства того, что лидер террористов-самоубийц, атаковавших Америку 11 сентября, Мохаммед Атта, а также еще несколько исполнителей терактов в Нью-Йорке и Вашингтоне находились в учебно- тренировочных лагерях Усамы бен Ладена в Афганистане и встречались там с "правой рукой" международного террориста египтянином Айманом аз-Завахири.

В середине сентября 2001 г. американцы вступили в контакт с "Северным альянсом" для подготовки операции против лагерей Усамы бен Ладена. Ранее "Северный альянс" уже объявил о готовности предоставить свои боевые формирования для поддержки военной операции США. Тем временем пакистанская делегация прибыла в Афганистан, чтобы передать талибам американский ультиматум - выдать в течение трех суток Усаму бен Ладена или подвергнуться военному удару со стороны США.

Выступивший 18 сентября 2001 г. по радио "Голос шариата" заместитель главы Временного совета министров талибов мулла Мохаммад Хасан Ахонд отверг обвинения в том, что теракты в США были совершены талибами или Усамой бен Ладеном, "однако США и империалисты всего мира, а также евреи, христиане и все, кто их поддерживает, собираются уничтожить исламский порядок". Это выступление было расценено наблюдателями как объявление Соединенным Штатам джихада. В то же время, по словам базирующегося в Пешаваре агентства "Афган исла- мик пресс", руководство "Талибана" имеет в виду лишь то, что народ Афганистана должен готовиться к "священной войне с неверными" в случае американских атак в рамках акции возмездия за теракт в США 11 сентября. Талибы выдвинули несколько условий в ответ на ультимативное требование США выдать скрывающегося в Афганистане террориста Усаму бен Ладена. Талибы считают, что если суд над ним и состоится, то должен пройти в нейтральной мусульманской стране. Руководство "Талибана" настаивает также на снятии международных ограничительных санкций против кабульского режима, прекращении помощи и поставок оружия "Северному альянсу". Талибы просят также увеличить масштаб "международной помощи афганскому народу", то есть, по сути дела, самим талибам.

В октябре 2001 г. в ответ на теракты 11 сентября в Нью- Йорке и Вашингтоне США и их союзники по международной антитеррористической коалиции начали в Афганистане военную операцию против афганских талибов и боевиков "Аль-Каиды". В задачи военной коалиции, возглавляемой Соединенными Штатами, входило: найти и обезвредить глав террористических организаций, включая лидера "Аль-Каиды" Усаму бен Ладена, а также вывести из строя оборонные пункты и штаб-квартиры террористических объединений, базирующихся на территории Афганистана.

Талибы стремительно теряли контроль над афганской территорией. В ноябре 2001 г. талибы были выбиты из Кабула и Джелалабада, а в начале декабря их вытеснили из Кандагара.

Однако эти события никоим образом не означали окончания войны в Афганистане и уничтожения движения "Талибан", которое не только сумело сохраниться, но и продолжает представлять более чем реальную угрозу кабульскому правительству и иностранным войскам, размещенным в Афганистане, равно как и властям Пакистана. Движение "Талибан" сумело перегруппироваться и превратиться в мощное повстанческое движение, ведущее партизанскую войну и осуществляющее террористические акты, в том числе с использованием террористов-смертников.

Очевидно, что силой одного оружия победить талибское сопротивление невозможно, а без этого нереальны и надежды на стабильность в Афганистане и всем регионе. В качестве одного из потенциальных элементов стабилизации обстановки в Афганистане ряд политиков и экспертов выдвигают идею поиска диалога с "умеренным" крылом в движении "Талибан". В последнее время такую идею активно пропагандировали Президент Исламской Республики Афганистан Хамид Карзай и Президент США Барак Обама.

Отметим, что подобная идея не нова. Поиск умеренных представителей "Талибана" продолжался практически с самого начала формирования переходного правительства Афганистана. Еще с конца 2001 г. пакистанский президент Первез Мушарраф лоббировал включение в новое афганское правительство представителей талибов, а с апреля 2003 г. администрация Х. Карзая провозглашала целью интегрировать бывших талибов, из числа тех, кто согласится сложить оружие. В апреле 2004 г. Карзай выступил в Кандагаре с приглашением к членам "Талибана" принять участие в выборах и восстановлении страны. Президент Карзай, в частности, обозначил разницу между талибами, которые "хотят работать и возделывать здесь землю", и верхушкой "Талибана", числом не более 150 человек, связанной с "Аль-Каидой" Robert D. Crews, Amin Tarzi. The Taliban and the crisis of Afghanistan. Harvard University Press, 2008. Р. 238..

Новый всплеск демонстрации готовности вести разговор с "умеренными талибами" был проявлен президентом Карзаем в 2009 г., когда он выразил одобрение позиции Президента США Барака Обамы, заявившего в интервью "Нью-Йорк таймс", что Америка сейчас не выигрывает битвы у талибов, и для продвижения афганского урегулиро-

277

вания возможен диалог с умеренной частью оппозиции2''.

С точки зрения администрации США подобная политика вписывается в контекст "нового курса" по отношению к Афганистану, выражающемуся в большем использовании дипломатических средств. Несомненно, при выборе такой стратегии сыграл свою роль опыт Ирака, где американцам удалось нейтрализовать немалую часть суннитских повстанцев именно дипломатическими мерами. Нельзя исключать и того, что в этой связи изучению подвергся и опыт по привлечению на сторону власти бывших боевиков в Чеченской Республике. В то же время официальный Кабул весьма ревниво относится к попыткам американцев устанавливать контакты с талибами в обход афганских властей.

При этом надо заметить, что как за пределами Афганистана, так и в самом Афганистане есть и серьезные противники применения понятия "умеренный" к любым представителям "Талибана", рассматривая как экстремистов и лидеров движения и их последователей. Особенно такие настроения заметны в среде национальных меньшинств, которые видят в попытках наведения мостов между официальным Кабулом и "умеренными" талибами (т.е. представителями преимущественно пуштунского по национальному составу движения), "часть широкого заговора с целью отодвинуть представителей непуштунских национальностей с властных позиций по всей стране". Возникает двойственная ситуация. С одной стороны, очевидно, что даже после сокрушительных ударов американской армии "Талибан" продолжает представлять значительную не только военную, но и политическую силу в афганском обществе. И достижение национального согласия без привлечения к диалогу с властями представителей талибов выглядит более чем сомнительным предприятием. С другой стороны, возникает вопрос: а есть ли в талибской среде значительные умеренные силы, имеющие вес? Сам факт существования умеренных талибов, конечно, не вызывает сомнения. Можно вспомнить, что президент Карзай в 1990-е гг. поддерживал деятельность талибов, в которых видел силу, способную прекратить междоусобицу в стране, но затем порвал с ними отношения. Проблема усугубляется и тем, что отсутствует четкая дефиниция, которая позволяла бы вычленить "умеренных" в талибской среде.

Но главное препятствие заключается именно в том, что в "Талибане" господствует отнюдь не умеренный мейн- стрим. Руководство талибов, в частности их духовный вождь мулла Омар, отвергло все предложения Карзая о переговорах, требуя полного и безоговорочного вывода всех иностранных войск из Афганистана в качестве первого шага к возможному диалогу. Понятно, что на такой шаг Карзай пойти не может, поскольку в этом случае его режим окажется перед непосредственной угрозой гибели. Даже те представители "Талибана", которых можно позиционировать как "умеренных", ставят главным условием диалога с властями вывод иностранных войск из Афганистана (см., например, интервью, которое дал французскому изданию Le Figaro Вакиль Ахмед Мутавакиль, бывший министр иностранных дел талибского правительства (1995-2001 гг.) и один из ближайших советников муллы Омара Mutawakil: "Les talibans sont prets a negocier" // Le Figaro. 2009. 07.04.). Менее категоричен лидер "Исламской партии Афганистана" Г. Хекматиар, не являющийся представителем "Талибана", но ведущий вооруженную борьбу против кабульского правительства: он в качестве условия для переговоров выдвигает требование заменить войска западной коалиции на контингенты из мусульманских стран.

Кроме того, проблема заключается и в том, что многие реальные лидеры талибов занесены Соединенными Штатами в списки разыскиваемых лиц. Что делает перспективы переговоров - даже при наличии доброй воли с их стороны - крайне маловероятными.

Согласно заявлениям Президента США Барака Обамы, основная цель военной кампании, которую американцы ведут против "Талибана" в Афганистане, состоит в лишении террористической сети "Аль-Каиды" возможности восстановить в этой стране базу, которую террористы могли бы использовать для терактов против американцев. Однако вопрос взаимоотношений "Талибана" и "Аль-Каиды" далеко не так прост, как его изображают нередко в СМИ или пропаганде. Более того, со времени американского вторжения в Афганистан отношения между "Аль-Каидой" и предоставлявшими ей в свое время убежище афганскими талибами претерпели серьезную трансформацию.

Военное присутствие США и их союзников в Афганистане началось в 2001 г. под флагом "войны с террором". Несмотря на то что в последнее время заметна тенденция к отказу от этого концепта, как не отвечающего полностью современным реалиям, проблема терроризма и экстремизма остается одной из главнейших не только в самом Афганистане, но и в сопредельных государствах (прежде всего, в Пакистане). Более того, данная угроза выходит за пределы стран, имеющих географические границы с Афганистаном.

С проблемой распространения из Афганистана экстремизма, имеющего радикально-религиозную окраску, тесно смыкается угроза перетекания вооруженного конфликта и военно-политической нестабильности за пределы афганской территории. И надо признать, что эта угроза перестала быть потенциальной, превратившись в очевидный факт.Глава 7

Афганистан: от моджахедов до талибов

242

241

Глава 6

2б0

Речь идет прежде всего о ситуации в сопредельном Пакистане. Совершенно не случайно в последнее время все чаще раздаются голоса, призывающие рассматривать проблему Афганистана в тесной увязке с проблемой Пакистана. Показательно, что представитель Президента США Ричард Холбрук был направлен в регион как представитель по Афганистану и Пакистану.

Фактически "прозрачная" граница между Афганистаном и Пакистаном позволяет боевикам из обеих стран перетекать из одного государства в другое. Весной 2009 г. пакистанские талибы после серии переговоров с представителями афганского "Талибана" приняли решение о направлении своих отрядов для действий на территории юго-восточных и восточных провинций Афганистана.

Возникшее на пакистанской территории афганское движение талибов со временем превратилось в значительный фактор внутренней политики Пакистана. Идеология "Талибана" получила широкое распространение в различных частях Пакистана, особенно в пограничных с Афганистаном районах. В декабре 2007 г. было провозглашено создание группировки пакистанских талибов "Тех- рик Талибан-и Пакистан" (Движение талибов Пакистана) под руководством Баитуллы Мехсуда. Задачами этой группировки было заявлено сопротивление пакистанской армии, введение шариата и объединение в борьбе против сил НАТО в Афганистане. Фактически появление пакистанских талибов относится к более раннему времени и увязывается, в частности, с началом в 2002 г. проникновения пакистанских военных в зоны племен для борьбы с иностранными боевиками, просачивающимися через афганскую границу. Многие из пакистанских талибов участвовали ранее в боевых действиях в Афганистане. В то время как пакистанские военные сконцентрировали свое внимание на афганских талибах и иностранных боевиках "Аль-Каиды", небольшие воинствующие группировки, выступающие против контроля со стороны федерального правительства и действовавшие независимо друг от друга, начали тесно координировать свою деятельность.

Оплотом талибов в Пакистане с начала 2000-х гг. является Вазиристан, где талибы оттеснили традиционных племенных вождей и в 2004 г. захватили фактическую власть в регионе. В феврале 2006-го на территории Северного Ва- зиристана было объявлено о провозглашении независимости и создании Исламского Эмирата Вазиристан. К весне 2009 г. под талибский контроль фактически перешел ряд районов Пакистана. В начале апреля 2009 г. пакистанский президент Али Асиф Зардари в обмен на прекращение вооруженных действий согласился на введение законов шариата в районе Сватской долины, что дало повод государственному секретарю США Хиллари Клинтон резко обвинить Исламабад в фактическом потакании боевикам из "Талибана". По мнению ряда экспертов, пакистанские "неоталибы" имеют шансы перерасти из локальной группировки в транснациональную силу. Отчасти это было продемонстрировано в конце 2008 - начале 2009 г., когда афганские и пакистанские талибы, преодолев существующие между ними противоречия, сформировали "Шуру (Совет) объединенных моджахедов" (Шура Иттехад-уль-Муджахидин). Целью вновь созданного альянса была провозглашена борьба против западного присутствия в регионе.

Пакистанские талибы практикуют террористическую деятельность, включая суицидальные теракты. По данным базы данных по терроризму South Asia Terrorism Portal (SATP), в 2008 г. в результате террористического насилия в Пакистане погибли более 2,1 тыс. человек, а в первые десять месяцев 2009 г. жертвами терактов стали около 1800 гражданских лиц Bajoria Jayshree. Pakistan's New Generation of Terrorists. http://www.cfr.org/publication/15422/pakistans_new_generation_ of_terrorists.html?breadcrumb=%2Fbios%2F13611%2Fjayshree_baj oria%3Fgroupby%3D1%26hide%3D1%26id%3D13611%26filter%3 D456. В 2009 г. в Пакистане террористами- смертниками было совершено около 60 терактов (для сравнения, в 2002 г. - только 2). Ряд исследователей усматривает в этой тенденции влияние "Аль-Каиды", распространившееся в зоне племен. Более того, есть основания полагать, что "Аль-Каида" выполняет роль медиатора и "строителя коалиции" в среде различных пакистанских экстремистских фракций.

Пакистанское правительство и американские спецслужбы обвиняют пакистанских талибов в смертельном покушении на Беназир Бхутто в декабре 2007 г. (хотя группировка отрицала эти обвинения). В августе 2008 г. власти Пакистана запретили группировку, в частности заморозив ее банковские счета. В 2009 г. пакистанская армия начала массированную наземную операцию против талибов - боевые действия развернулись на северо-востоке страны в долине Сват, а в октябре - в граничащем с Афганистаном Южном Вазиристане, считающемся одним из главных оплотов воинствующих исламистов. В августе 2009 г. в результате удара с американского беспилотного летающего аппарата был убит "амир" пакистанских талибов Байтулла Мехсуд. Однако армия встретила серьезное сопротивление со стороны талибов, которые, используя смертников, осуществили ряд взрывов, в результате которых погибли сотни человек, в том числе и мирные жители. А участие в операциях против пакистанских боевиков американских военных чревато радикализацией настроений среди местного населения (особенно на фоне так называемого "дружественного огня", когда в результате американских ракетных ударов по ошибке гибнут мирные жители).

Появление пакистанских талибов стало одним из эпизодов экстремистской и террористической активности в этой стране, где действуют такие конфессиональные экстремистские группировки, как суннитская Sipah-e-Sahaba и шиитская Tehrik-e-Jafria, антииндийские группировки ("Лашкар-э-Тайба", "Джаиш-э-Мухаммад", "Харакат-уль- Муджахидин"), афганские талибы, "Аль-Каида" и аффилированные с ней группировки. Следует упомянуть и об участии в конфликте исламистов - выходцев из постсоветских государств. Наряду с "Исламским движением Узбекистана", это также базирующийся в северо-западных районах Пакистана, в Вазиристане, "Джамаат Булгар", основанный в 1999 г. в талибском Афганистане и состоящий главным образом из перебравшихся туда российских татар, а также дагестанцев, кабардинцев и русских http://www.globalterroralert.com/images/documents/ pdf/0410/flashpoint_jamaatbulgaraboutus.pdf. Как позиционируют себя члены этого джамаата, "Джамаат Булгар" является одним из боевых подразделений исламского движения "Талибан" и совершает джихад на территории Исламского Эмирата Афганистан против захватчи- ков-"крестоносцев"... Муджахиды "Булгара" являются частью исламской уммы, поэтому сам джамаат не ставит целью освобождение какой-то определенной территории, надеется на участие в освобождении всех мусульманских земель и не ограничивает себя узкими рамками территориальной, партийной или национальной политики" Jamaat Bulgar. http://tawba.info/ru/index.php?do=static& page=o_nas.Глава 6

Напряженность в Пакистане, вызванная деятельностью религиозно-экстремистских группировок, в значительной степени сказывается в том, что в соседнем Афганистане проблемы безопасности остаются нерешенными, несмотря на предпринимаемые Кабулом и иностранными военными контингентами (коалиционными силами и ISAF) меры. По оценкам ISAF, в 2008 г. интенсивность боевых действий в Афганистане возросла в сравнении с предыдущим годом на 60%. В провинциях на юге страны (Гильменд, Кандагар, Урузган, Заболь) действует несколько талибских группировок; восток страны входит в сферу влияния "Аль-Каиды" и группировки Хаккани; в центральных районах Афганистана сильны позиции "Исламской партии", возглавляемой Гульбеддином Хекма- тиаром (в 2010 г. были отмечены жестокие столкновения между талибами и боевиками "Исламской партии", хотя традиционно они находились по одну сторону баррикад в борьбе против кабульского режима и западной коалиции). Ситуация особенно осложнена организационным слиянием афганских и пакистанских талибов и инфильтрацией боевиков из Пакистана.

Не только успехи, но и неудачи талибов чреваты расползанием экстремизма по региону. Масштабные войсковые операции против талибов в Пакистане и Афганистане вынуждают экстремистов искать альтернативные места для активной деятельности вне этих стран. И такими местами могут стать среднеазиатские государства на постсоветском пространстве. В частности, наблюдателями высказывается опасение, что выдавленные из Афганистана боевики способны найти прибежище в Ферганской долине, где радикалов на фоне сложной социально-экономической ситуации в регионе и безработицы могут поддержать бедные слои населения.ГЛАВА 7

ДЖИХАДИЗМ НА ПОСТСОВЕТСКОМ ПРОСТРАНСТВЕГлава 7

Джихадизм на постсоветском пространстве

246

245

244

О

ценивая вызовы, которые представляет Афганистан миру в целом и постсоветскому пространству в частности, нельзя упускать из вида следующее обстоятельство. Многочисленными сторонниками радикально- экстремистского прочтения ислама события в Афганистане рассматриваются прежде всего в контексте уже упоминавшегося "глобального джихада".

События в Афганистане не могли не сказаться драматическим образом на процессах, происходящих в постсоветских республиках Центральной Азии. Географическая близость центральноазиатских государств к "горячей точке", а также внутренние противоречия самих стран Средней Азии стали питательной почвой для появления и деятельности радикально-экстремистских группировок исламистского толка, не чурающихся и террористических методов борьбы. На рубеже ХХ и ХХ1 веков главным объектом внимания исламистов в регионе была выбрана Ферганская долина, где произошли вооруженные столкновения, напрямую связанные и с внутритаджикской межклановой борьбой, и с войной в Афганистане.

В частности, в период правления в Афганистане движения "Талибан" на афганской территории весьма вольготно себя чувствовали боевики "Исламского движения

Узбекистана", один из лидеров которого, Тахир Юлдашев (известен также как Мухаммад Тахир Фарук), был заместителем Усамы по Всемирному фронту джихада. Другой лидер узбекских исламистов - Джумабай Ходжиев (Джума Намангани) - проходил подготовку в лагерях моджахедов в афганских провинциях Тахор и Кундуз, а после прихода талибов к власти стал их союзником. Несмотря на то что интернационализация исламистских боевиков, воюющих в Афганистане, к 2009-2010 гг. несколько уменьшилась, не следует забывать, что в свое время именно эта страна стала кузницей кадров для многих экстремистских группировок. После свержения режима "Талибана" часть лагерей для подготовки боевиков-исламистов переместилась в соседний Пакистан. Именно там, по данным правоохранительных органов Узбекистана, проходил подготовку террорист- смертник, устроивший взрыв в Андижане (26 мая 2009 г.).

В процессе распада Советского Союза практически все новые государства в Центральной Азии на фоне возрождения ислама столкнулись с проблемами исламского радикализма. В процессе появления в среднеазиатских республиках радикальных исламистских организаций значительную роль сыграли внешние силы, зарубежные миссионеры. В то время как "ислам, с одной стороны, стал использоваться руководством независимых центральноа- зиатских республик как один из инструментов создания новой идентичности, построения независимого государства", "с другой - стал знаменем тех сил, которые выступили за альтернативный избранному руководством этих стран путь развития, связанный с исламизацией государства. Кроме того, ислам стал все шире использоваться для выражения протестных настроений" Наумкин В.В. Радикальный ислам в Центральной Азии: Опыт, состояние и перспективы (Доклад на международной конференции в Алматы 3 дек. 2007 г.) // Наумкин В.В. Ислам и мусульмане: культура и политика. Статьи, очерки, доклады разных лет. М. - Н.Новгород, 2008. С. 534..

В Таджикистане исламисты стали одной из сторон гражданской войны, вооруженные проявления экстремизма были отмечены в Узбекистане и Киргизии. Несмотря на то что власти и силовые структуры центральнозаиатских государств ведут борьбу с радикальными экстремистами, говорить о том, что стабильности в регионе ничего не угрожает, было бы чересчур оптимистичным. Так, во второй половине 2010 г. на территории Таджикистана был совершен ряд террористических актов, которые заставили многих наблюдателей заговорить о возможности возобновления гражданской войны в этой стране. В сентябре 2010 г. террористы напали на военнослужащих на востоке Таджикистана. В результате нападения погибли 23 человека, в том числе несколько офицеров Министерства обороны и Национальной гвардии. Это нападение связывают с именами бывших полевых командиров таджикской вооруженной оппозиции Абдулло Рахимова (известен как мулло Абдулло В апреле 2011 г. уничтожен в результате спецоперации таджикских спецслужб.) и Алловидина Давлатова Уничтожен в начале 2011 г.. По информации таджикских властей, в нападении на военных участвовали наемники из Пакистана, Афганистана и Российской Федерации (Чеченская Республика). Раштская долина, в которой произошло нападение, в годы гражданской войны в Таджикистане считалась оплотом Объединенной таджикской оппозиции, откуда родом были многие полевые командиры.

Сейчас наибольшую активность в Центральной Азии из исламистских организаций проявляют "Хизб ут-Тахрир" и "Исламская партия Туркестана" (Исламское движение Узбекистана), действующие практически во всех государствах центральноазиатского региона (за исключением, пожалуй, Туркменистана). Хотя основная цель, провозглашаемая этими группировками - ликвидация секулярных режимов и создание исламского халифата, - в той или иной степени совпадает, между ними существуют радикальные различия на теоретическом и практическом уровне.Глава 7

Джихадизм на постсоветском пространстве

282

283

Джихадизм на постсоветском пространстве

286 Bascio P. Defeating Islamic terrorism: an alternative strategy.

Wellesly, MA, 2007. Р. 209.

247

"Хизб ут-Тахрир" была создана исламским богословом и кади (шариатским судьей) шейхом Такуддином аль- Набхани в 1953 г. в Иерусалиме. Деятельность панисла- мистской "Хизб ут-Тахрир" (название переводится как "Партия освобождения") не ограничивается рамками Центральной Азии, группировка укрепляет позиции в странах Европы (прежде всего, в Великобритании), Большого Ближнего Востока и Юго-Восточной Азии, а также и в России. Можно сказать, что эта деятельность носит глобальный характер, распространяясь более чем на 40 стран мира. Насчитывающая более миллиона членов в своих рядах "Хизб ут-Тахрир" имеет хорошо отлаженную организационную структуру и ведет широкую пропагандистскую работу по привлечению сторонников. Утверждая, что сегодня мусульмане живут в "странах куфра" (неверия), идеологи "Хизб ут-Тахрира" сравнивают нынешнюю ситуацию с положением в Мекке времен начала пророческой миссии пророка Мухаммада. В соответствии с этим партия подразделяет свою деятельность на три этапа: a) воспитание отдельно взятых людей таким образом, чтобы они приняли идеи и метод "Хизба", чтобы образовать партийное сплочение; b) работа над уммой, "чтобы она приняла идеи ислама в целом, как основу своей судьбы и начала вести жизнь в соответствии с его законами"; c) "приход к власти, полное исполнение законов ислама в реальной жизни и распространение их по всему миру" Метод "Хизб ут-Тахрир". http://www.hizb.org.ua/ru/o-par- tii/metod.html. При этом, как утверждается, "Хизб ут-Тахрир" сочетает глубокую законспирированность с открытыми действиями, которые укладываются в рамки "правового поля". Достижение политической легализации - одна из целей "Хизб ут-Тахрир", умело использующей возможности политического лоббирования, а также потенциал средств массовой информации.

По мнению ряда авторов, "Хизб ут-Тахрир" впервые появилась в узбекской части Ферганской долины после распада Советского Союза, а затем распространилась в других частях долины, принадлежащих Таджикистану и Киргизии286. В Центральной Азии костяк "Хизб ут-Тахрир" составляют узбеки из Ферганской долины, но вообще - в партию входят и киргизы, и татары, и чеченцы, и курды, и русские. Среди членов "Хизб ут-Тахрир" много молодежи, причем это далеко не всегда необразованная публика. Многие члены организации получили среднее и высшее образование, знают Коран порой лучше, чем некоторые представители духовенства.

Высокая активность "Хизб ут-Тахрир" в Центральной Азии объясняется тем, что этот регион, по мнению идеологов группироки, духовно полностью готов к созданию великого исламского халифата. Политическая программа "Хизб ут-Тахрир" строится на критике социально-экономических условий в странах Средней Азии, коррупции и т.д. Не случайно, именно в Центрально-Азиатском регионе "Хизб ут-Тахрир" проявляет готовность перейти от теории к практике - в том числе и к силовым акциям для захвата власти. По некоторым данным, на юге Киргизии близ границ с Таджикистаном и Узбекистаном проводится боевая подготовка членов организации.

Так же как "Исламское движение Узбекистана", "Хизб ут-Тахрир" выступает за создание исламского халифата. Но между этими группировками существуют значительные отличия. "С точки зрения политических намерений свержения существующих режимов [в Центральной Азии] и установления основанного на шариате халифата, "Хизб ут-Тахрир" - революционная организация, как и "Исламское движение Узбекистана". С точки зрения тех методов общественного изменения, однако "Хизб ут-Тахрир" не является революционной, поскольку не поддерживает использования насилия" Roger E. Kanet. The new security environment: the impact on Russia, Central and Eastern Europe. Р. 190.. Несмотря на то что в ряде стран (в том числе в России и Германии) деятельность "Хизб ут-Тахрир" запрещена, даже на Западе ряд аналитиков расценивает "Хизб ут-Тахрир" как группировку, которая проповедует ненасилие и призывает превратить страны, где мусульмане составляют большинство населения, в халифат. Другие же аналитики воспринимают эту структуру как замкнутую узкоконфессиональную группировку, которая выступает не против насилия как такового, а только против использования насилия в конкретных условиях.

В своих открытых источниках "Хизб ут-Тахрир" утверждает, что партия в своей деятельности придерживается метода, применявшегося пророком Мухаммадом, когда он создавал первое исламское государство в Медине, ограничивая свою борьбу интеллектуальной и политической работой, не прибегая к насилию. "Он работал над мобилизацией общественного мнения в пользу ислама и старался оказать влияние на политические и интеллектуальные элиты своего времени. Несмотря на преследования и бойкот пророка Мухаммада и первых мусульман, они никогда не прибегали к насилию. (...) "Хизб ут-Тахрир" считает, что перемены должны начаться в умах людей, и мы не согласны с тем, чтобы принуждать людей или общества принимать эти перемены путем насилия и террора. Соответственно "Хизб ут-Тахрир" ни защищает насилия, ни вовлечена в него" Hizb ut-Tahrir / The Liberaton Party - Britain. Our Method. (Publ. 11 October 2006) http://www.hizb.org.uk/hizb/who-is-ht/our- method/our-method.html.

Официально выступая против использования силы, "Хизб ут-Тахрир" тем не менее придерживается конфрон- тационного подхода к "неверным", к которым относятся в принципе все, кто придерживается иных взглядов, включая мусульман. Декларируя приверженность ненасильственным методам борьбы, в то же время "Хизб ут-Тахрир" утверждает: "То, что "Хизб" не прибегает к насилию в свою защиту или против правителей, не относится к джихаду. Джихад будет продолжаться до Судного дня. Если кафиры нападут на какую-либо мусульманскую страну, то мусульмане этой страны обязаны отразить натиск врага. Также и члены "Хизб ут-Тахрир", будучи мусульманами и гражданами этой страны, обязаны сражаться против агрессора. Таким образом, если имеется мусульманский амир, который объявил джихад во славу Аллаха, то члены "Хизб ут- Тахрир", будучи мусульманами, выступают на священную войну в первых рядах" Метод "Хизб ут-Тахрир". http://www.hizb.org.ua/ru/o- partii/metod.html. Многие эксперты подозревают, что эта организация может поддерживать насилие в конкретной политической ситуации, если насилие расценивается как необходимое или определяется как самооборона. Кроме того, надо отдавать отчет, что пропаганда, которую ведет "Хизб ут-Тахрир", может подготавливать благоприятную идеологическую почву и дорогу для более воинственных группировок. В то же время нельзя игнорировать и тот факт, что ряд воинствующих джихадист- ских группировок выступает с критикой разной степени резкости в адрес этой организации. Так, например, йеменский проповедник джихада Анвар аль-Авлаки, рассуждая о джихаде как о методе восстановления халифата, заявляет о несостоятельности метода "Хизб ут-Тахрир": "Они (...) сыграли важную роль в противодействии ложной идее, что будто политика и политическое просвещение не играют роли в исламе. Однако метод ХТ ["Хизб ут-Тахрир"]

по восстановлению халифата просто-напросто не срабо-

тает" Анвар аль-Авлаки: "Вопрос о методе восстановления Халифата". http://www.imamtv.com/metod_ustanovleniya_halifata.htm.

Более одиозной в сравнении с "Хизб ут-Тахрир" группировкой является "Исламское движение Узбекистана" (ИДУ), выступающее с 2006 г. под именем "Исламской партии Туркестана". Оно создано в 1996 г. и поставило целью насильственное свержение существующего секулярного режима и смену его исламским государством. Его боевики использовали опыт гражданской войны, полученный ими в начале 1990-х гг. в Таджикистане. В то время как в самом Таджикистане "Партия исламского возрождения", на стороне которой воевали будущие боевики ИДУ, стала трансформироваться в сторону политического мейнстрима, "Исламское движение Узбекистана" делалось все более радикальным и экстремистским. Показательно, что во время процесса внутритаджикского урегулирования полевые командиры ИДУ отказались выполнять условия соглашения, подписанного между правительством Таджикистана и Объединенной таджикской оппозицией. Именно "Исламское движение Узбекистана" взяло на себя ответственность за нападение 19 сентября 2010 г. на таджикских военных в Раштской долине Таджикистана. Представители этой группировки сообщили, что причиной нападения стала политика властей Таджикистана, которые, по данным ИДУ, закрыли в последнее время тысячи мечетей в республике, арестовывают мусульман без оснований и обвиняют их в экстремизме, а также запрещают женщинам носить мусульманскую одежду. Кроме того, "Исламское движение Узбекистана" выразило свое недовольство сотрудничеством таджикских властей с США и НАТО Интерфакс-АВН. 23.09.2010..

Характерные черты идеологии этой группировки включают в себя исламский салафитский пуританизм, претензии на фактическое выполнение властных функций в отдельных районах (т.е. еще до захвата власти в стране), проповедь идеалов социальной справедливости, цель создания исламского государства, основанного на господстве шариата См.: Наумкин В.В. Радикальный ислам в Центральной Азии: опыт, состояние и перспективы // Наумкин В.В. Ислам и мусульмане: культура и политика. М.-Н.Новгород, 2008. С. 537.. При этом четко прослеживается ориентация "Исламского движения Узбекистана" на насильственные методы борьбы. В августе 1999 г. многочисленные боевики ИДУ (до 1000 человек) попытались проникнуть на территорию Узбекистана из Таджикистана через киргизскую территорию, однако были отброшены правительственными войсками Кыргызстана.

Деятельность этой организации не ограничивается территорией Узбекистана и других постсоветских цен- тральноазиатских республик, распространяясь также прежде всего на территорию Афганистана и Пакистана. После свержения в Афганистане талибского режима и смерти лидера ИДУ Намангани (2001 г.) группировка распалась на несколько частей. Некоторая часть боевиков переместилась в другие страны (Иран, Турцию, Пакистан, Саудовскую Аравию), другая часть, базирующаяся в приграничных с Афганистаном районах Пакистана, специализируется главным образом на наркоторговле и контрабанде. Третья группа, представляющая наибольшую опасность, поддерживает контакты с движением "Талибан", "Исламской партией Афганистана" Гульбеддина Хекматиара, "Аль-Каидой" и другими экстремистскими и радикальными организациями. В состав этой группы входят отряды Т. Юлдашева. Вытесненные из Афганистана возглавляемые Юлдашевым вооруженные формирования "Исламского движения Узбекистана" обосновались в пакистанских провинциях Северный и Южный Вазиристан, где приняли непосредственное участие в боях на стороне "Талибана" против пакистанской армии. В 2009 г. появились сообщения о гибели в Пакистане Тахира Юлдашева, подтвержденные сайтом ИДУ в 2010 г., те же источники сообщили о том, что новым "амиром" "Исламского движения Узбекистана" стал Усмон Одил (Абу Усман Адил) http://www.furqon.com/. "Исламское движение Узбекистана" фактически отказалось от тактики масштабных боевых действий, отдавая предпочтение партизанской и диверсионной тактике, подпольной работе и организации терактов.

В последние годы отмечается активизация деятельности "Хизб ут-Тахрир" и в других постсоветских государствах за пределами Центрально-Азиатского региона - в частности на Украине (прежде всего, в Крыму), где в мае 2009 г. Служба безопасности Украины заявила о результатах операции по "разоблачению попытки иностранцев создать впервые на территории Украины ячейку запрещенной в 29 странах мира международной террористической организации "Хизб ут-Тахрир"". Впрочем, как следует из опубликованного в Интернете заявления "Хизб ут- Тахрир", эта организация публично действует на Украине более 10 лет http://www.hizb.org.ua/ru/izdaniya/pres-relizi/81-zayavl enie-hizb-ut-tahrir.

В России, где "Хизб ут-Тахрир" отнесена к категории террористических организаций, ее деятельность отмечена в Уральском регионе, в Тюменской и Челябинской областях. Национальный антитеррористический комитет России отмечал также попытки перенести свою деятельность на территорию Российской Федерации "Исламского движения Узбекистана".

Российская Федерация напрямую сталкивается с проблемой религиозно мотивированного экстремизма, в том числе и в его террористической форме. Распространение исламистского экстремизма в ряде российских регионов стало опаснейшим и серьезнейшим фактором, дестабилизирующим ситуацию в государстве и чреватым разрастанием старых конфликтов и возникновением новых конфликтов. Наиболее подвержены распространению радикальных исламистских течений оказались восточные и центральные районы российского Северного Кавказа - прежде всего в Чеченской Республике, Ингушетии, Дагестане, в меньшей степени - в Кабардино-Балкарии и Карачево-Черкесии. В других частях Российской Федерации тоже фиксируется деятельность радикальных исламистских групп, однако довольно малочисленных и не столь активных по сравнению с Северо-Кавказским регионом - это ряд регионов в Поволжье, на Южном Урале, в Южной Сибири.

На Северном Кавказе России всплеск исламистского джихадистского движения связан с целым рядом внутренних и внешних факторов, к которым относится распад Советского Союза, этнический сепаратизм, ухудшение социально-экономического положения, военные действия в Чеченской Республике, а также активное религиозно-идеологическое и финансовое проникновение ваххабитских и салафитско-джихадистских идей из стран Ближнего Востока. Как отмечал один из западных авторов, "проникновение в Россию и Евразию египетского салафитского революционного джихадизма и саудовского ваххабитского фундаментализма, которое производит "Аль-Каида", - это постсоветский феномен, прямое следствие сознательных усилий части международного джихадистского движения и правительства Саудовской Аравии" Hahn G.M. Russia's Islamic threat. P. 25..

Ваххабитско-салафитские группы на Северном Кавказе появляются в конце 1980 - начале 1990-х гг. при активной поддержке и финансировании из Саудовской Аравии и других ближневосточных стран. На первых порах ваххабитская инфильтрация ограничивалась просветительской и благотворительной деятельностью. В частности, распространялась религиозная литература, открывались религиозные центры и учебные заведения, оказывалась помощь в строительстве мечетей и медресе. Это проникновение осуществлялось под флагом содействия возрождению на территории бывшего СССР мусульманской религии. В конце 1980 - начале 1990-х гг. на волне религиозного возрождения в бывшем СССР стал очевидным дефицит представителей духовенства. В этих условиях учебные исламские заведения зарубежных стран (прежде всего, арабских) открыли свои двери для мусульман из России, желавших получить религиозное образование. Далеко не все иностранные единоверцы "преследовали благотворительные цели - главными спонсорами этой программы выступали ваххабитские фонды, нуждающиеся в эмиссарах для успешной экспансии на ранее закрытую для них территорию" Силантьев Р. Ислам в современной России. М., 2008. С. 97.. При этом проповедники ваххабизма противопоставляли свое толкование "чистого ислама" другим исламским течениям, традиционно имевшим влияние среди мусульман в России (в частности, суфийским тари- катам, распространенным на Северном Кавказе).

Как отмечает Роман Силантьев, "многочисленные группы салафитов не имели единого координационного центра и разнились по своим идеологическим установкам, однако все их последователи получили прозвище ваххабитов, которое прочно вошло в современный русский язык. Как правило, под ваххабитами в России понимаются люди, называющие себя приверженцами салафизма, "саф ислама" или "чистого" ислама, ханбализма, хабашизма, та- блигизма, нурсизма, "исламских джамаатов", "внемазхаб- ного" суннизма, воинствующего шиизма, а также партии "Хизб ут-Тахрир" и ее многочисленных клонов" Там же. С. 129..

Несмотря на озабоченность традиционного исламского духовенства, власти мало что предпринимали в начале 1990-х гг. для противодействия активизирующемуся проникновению салафитско-ваххабитских идей. Отчасти благодаря этому ваххабизму удалось обосноваться в ряде регионов Северного Кавказа (в частности, в Дагестане, позже - в Чечне и других республиках). В немалой степени приток адептов ваххабитского прочтения ислама (особенно из числа молодежи) был связан с ухудшающейся социально-экономической ситуацией в стране в целом и в регионе в частности. "Молодые люди шли в ваххабитские джамааты (общины) не из-за идеи создания Аравийского государства и не из-за проповеди пресловутой "чистоты" ислама. Самыми убедительными "агитаторами" исламского радикализма стали огромная безработица и безысходная нищета... Призывы сторонников нового учения к борьбе против "богопротивной власти" и ее лицемерных чиновников нашли горячий отклик у молодых людей, отчаявшихся найти достойное место. Социальный радикализм стал питательной почвой для религиозно- политического экстремизма", - считает исследователь Тимур Музаев Музаев Т. Этнический сепаратизм в России. М., 1999. С. 217.. Несомненно, проникновению и распространению на Северном Кавказе идей религиозного экстремизма во многом способствовали межэтнические конфликты (события в Чечне, осетино-ингушский конфликт, ситуация в Карачаево-Черкессии, Кабардино-Балкарии, Дагестане), осложненные крайне непростой социально- экономической ситуацией в регионе (в то же время невозможно списывать вовлеченность людей в экстремистские воинствующие группировки исключительно на тяжелое социально-экономическое положение и на бедность).

Несколько позже, чем в Дагестане, ваххабизм утвердился в Чечне на фоне "первой чеченской войны" (19941996 гг.), имевшей не слишком значительную религиозную составляющую, ее характер был более связан с противостоянием этнического сепаратизма и федерального центра.

Несмотря на то что исламский компонент присутствовал в чеченском сепаратизме, он не играл главенствующей роли. Попытка чеченского президента Джохара Дудаева провозгласить в мае 1993 г. Чечню исламским государством, а за собой закрепить пост имама, вызвала возмущение у многих верующих и успеха не имела. Даже с началом "первой чеченской войны" в 1994 г. генералу Дудаеву не удалось убедить муфтия Чечни Хуссейна Алсабекова объявить джихад против России. Джихад был объявлен только после того, как в марте 1995 г. муфтием стал Ахмад Кадыров. Впоследствии муфтий Ахмад Кадыров возглавил противостояние традиционных мусульман против сторонников ваххабизма. Как известно, во время "второй чеченской войны" Кадыров перешел на сторону федеральной власти и стал Президентом Чеченской Республики.

В немалой степени возрастающее влияние проповедников "чистого" ислама, особенно сильно проявившееся в период между двумя "чеченскими войнами" (19961999 гг.) привело к тому, что с течением времени все более отчетливо стала прорисовываться и религиозная мотивация чеченского сепаратизма, "собственно религиозный компонент в чеченском сопротивлении подпиты- вался извне" Малашенко А. Исламские ориентиры Северного Кавказа. М., 2001. С. 116.. Во многом это было связано с финансовой поддержкой из Саудовской Аравии, стран Персидского залива, от салафитских международных исламских организаций, а также притоком в республику добровольцев- моджахедов из других стран, сыгравших немалую роль в обучении чеченских сепаратистов тактике партизанской войны в афганском стиле и в притоке денежных средств из экстремистских ближневосточных благотворительных фондов в пользу исламистски настроенных боевиков в Чечне. При этом "иностранные салафиты в Чечне ограничивались участием лишь в боевых действиях, не более чем они делали это в Боснии или Кашмире, где они находили местные суфийские обычаи одинаково еретическими" Williams B.G. Allah's foot soldiers: an assessment of the role of foreign fighters and Al-Qa'ida in Chechen insurgency. / / Ethno- nationalism, Islam and the state in the Caucasus: post-Soviet disorder. Edit. by Moshe Gammer. Routledge, 2008. P. 162.. Участие зарубежных добровольцев в военных действиях на стороне сепаратистов "не просто акцентировало религиозный характер противоборства, но и вводило в идейно- политический оборот принцип исламской солидарности, а также подтверждало известный тезис о межцивилиза- ционном противостоянии" Малашенко А. Исламские ориентиры Северного Кавказа. М., 2001. С. 116.. (Впрочем, участие, пусть и незначительное, в "первой чеченской войне" на стороне сепаратистов-добровольцев из числа украинских националистов плохо вписывается в вышеупомянутый тезис о противостоянии цивилизаций.)

Как считает А. Малашенко, "именно с получившей известность под именем ваххабизма салафийей связана политизация ислама на Северном Кавказе, превращение ислама в орудие политической борьбы. Именно в связи с активностью салафитов возник вопрос о том, насколько исламский фактор является дестабилизирующим, насколько он влияет на безопасность в регионе и вокруг него. Наконец, именно с действиями сторонников салафийи связана проблема интернационализации конфликта в Чечне, международного терроризма" Там же. С. 76..

Следует здесь особо заметить, что события в Чечне не вызвали в исламском мире определенной солидарной позиции, особенно в среде истеблишмента. В большинстве случаев внешняя реакция мусульманских стран ограничивалась призывами остановить кровопролитие и применение силы, решать конфликт мирными средствами. Так, на саммите Организации Исламская конференция в декабре 1995 г. была отвергнута просьба лидера сепаратистов Джохара Дудаева о приеме Чечни в члены ОИК, а генеральный секретарь этой организации Х. Аль-Габид заявлял, что "каждая мусульманская страна может принять меры против Москвы в индивидуальном порядке" Ат-Турки Маджид бен Абдель Азизи. Саудовско-российские отношения в глобальных и региональных процессах (1926-2004 гг.). М., 2005. С. 319..

Показательна в этом отношении позиция Саудовской Аравии, демонстрировавшей взвешенную позицию по отношению к событиям в Чечне (в частности, стало очевидным, что надежды "Чеченской Республики Ичкерия" на официальную международную легализацию в арабском регионе не оправдались), хотя общественное мнение в ваххабитском королевстве явно склонялось на сторону сепаратистов. Многие богословы открыто характеризовали войну в Чечне как "джихад мусульман", а известная саудовская общественно-религиозная газета "Аль-Муслимун" регулярно печатала статьи под названиями типа "Чечня... крестовый поход продолжается!" Ат-Турки Маджид бен Абдель Азизи. Указ. соч. С.320.. Естественно, что позиция, занятая правящими элитами в мусульманских странах по отношению к чеченским событиям в глазах исламистской оппозиции служила дополнительным свидетельством их "неисламского характера".

Идеологами джихадизма как в регионе, так и за его пределами события в Чечне рассматривались в контексте глобальной борьбы мусульман против "неверных". Поэтому участию добровольцев из-за рубежа придавалось большое значение. Как заявлял Усама бен Ладен после штурма Грозного чеченскими боевиками в августе 1996 г., обращаясь к американцам, "сыны земли Двух священных мечетей отправлялись сражаться против русских в Афганистан, сербов в Боснию и Герцеговину, а сегодня они сражаются в Чечне и, с Божьей помощью, они одержали победу над вашим [США. - Авт.] партнером - над русскими" Quotations from Osama Bin Laden. By Brad K. Berner. P. 33..

В числе иностранных моджахедов, прибывших в Чечню для борьбы против российских войск, оказалось немало ваххабитов (Хаттаб, шейх Фатхи, Абу-Дарр, Абдул-Ваххаб и др.), которые немало способствовали распространению этой версии ислама среди чеченских сепаратистов. Так, саудовец Точное происхождение Хаттаба остается оспариваемым вопросом, некоторые источники утверждают, что он родом из Иордании и имеет черкесские корни. амир аль-Хаттаб, ставший, по выражению одного из западных авторов, воплощением новой волны глобальных "неоджихадистов" WilliamsB.G. Op.cit. P. 158., создал военно-учебную базу "Кавказ" близ Сержень-Юрта на юго-востоке Чечни, где боевиков из северокавказских джамаатов наряду с военно-диверсионным делом активно индоктринировали в духе ваххабизма и джихадизма. По выражению одного из ваххабитов, посещавшего лагерь Хаттаба, обучавшиеся там "были настоящими моджахедами, воинами ислама. В его лагерях они получали то, чего были лишены в светской жизни: общую цель, чувство общины и дух мужского товарищества" Murphy P.J. The wolves of Islam: Russia and the faces of Chechen terror. P. 39. По имеющимся данным, Хаттаб принадлежал к числу "арабских афганцев", проходил в свое время подготовку в учебном лагере в Пакистане, руководимом шейхом Абдаллой Аззамом Murphy P.J. Op.cit. Р.35., а также воевал добровольцем в Нагорном Карабахе, Таджикистане и Боснии.

Естественно, события на Северном Кавказе не могли не привлечь внимание международных экстремистских сетей, в том числе "Аль-Каиды". Известно, что в 19961997 гг. на Северном Кавказе находился один из ближайших соратников Усамы бен Ладена египтянин Айман аз- Завахири, который был даже арестован в конце 1996 г. в Дагестане российскими пограничниками. Но впоследствии, будучи не идентифицированным, один из лидеров "Аль-Каиды", использовавший другое имя и фамилию, был отпущен на свободу и выдворен из России.

Несмотря на то что внешние влияния сыграли огромную роль в радикализации сепаратистских и оппозиционных настроений на российском Северном Кавказе, способствуя усилению этнонациональной мотивации мотивацией религиозной, нельзя не признать, что тому в значительной степени способствовали прежде всего вну- трироссийские, региональные и локальные реалии.

Заметим, что сепаратистами проводилась исламизация де-факто независимой после окончания "первой чеченской войны" Чечни. В феврале 1999 г. глава сепаратистского режима Аслан Масхадов подписал указ "О введении полного шариатского правления на территории Чеченской Республики Ичкерия", согласно которому все сферы государственного устройства Ичкерии должны были быть приведены в соответствие с нормами шариата. Через несколько дней после этого Масхадов подписал указ о шариатской конституции.

В период между "первой" и "второй чеченской войной" ваххабиты немало преуспели в попытках взять под контроль как можно больше структур и институтов "Чеченской Республики Ичкерия" (в частности, под их контролем кроме крупных военно-учебных центров оказались командование Шариатской гвардии и Исламского полка особого назначения, часть шариатских судов и местных администраций). Все это не могло не вызвать раздражения у сепаратистского руководства во главе с Президентом ЧРИ Асланом Масхадовым. Противоречия между ичкерийскими сепаратистами и ваххабитами вылились в серию насильственных столкновений в ряде населенных пунктов Чечни, закончившихся временным поражением ваххабитской оппозиции. Тем не менее ваххабиты продолжали сохранять весьма мощное военно-политическое и религиозно-идеологическое влияние в Чечне и соседних субъектах РФ. Националистическое руководство чеченского сепаратистского движения хоть и использовало в своей риторике призывы к освобождению от русского "колониализма" всего Кавказского региона и созданию "конфедерации" северокавказских народов, вдохновляясь историческим примером Имамата времен Шамиля, но было главным образом настроено на создание независимой Чеченской Республики Ичкерия. В отличие от него, ваххабиты не скрывали своих далеко идущих намерений по переносу джихада за пределы Чечни, имея в качестве перспективной задачи создание исламского государства на территории Северного Кавказа. По мнению А. Малашенко, для большей части лидеров чеченских сепаратистов "апелляция к исламу есть форма выражения этнонационализма, сепаратизма и, наконец, инструмент для реализации таких практических задач, как выход к Каспийскому морю, установление контроля над нефтепроводом, получение большей финансовой поддержки из-за рубежа и т. п. В этом их отличие, например, от афганских талибов, для которых создание исламского государства - главная политическая цель, а радикальный ислам (в их собственной интерпретации) - фактически государственная идеология. Применяя к чеченской верхушке понятия "са- лафиты" или "ваххабиты", можно с полным основанием добавить к ним приставку "квази-". Декларирующие свою приверженность "истинному исламу" местные политики являются квазисалафитами" Малашенко А. Исламские ориентиры Северного Кавказа. М., 2001. С. 115..

Немалую роль в распространении влияния ваххабизма сыграл возглавлявшийся Шамилем Басаевым Конгресс народов Ичкерии и Дагестана. На территории Чеченской Республики Ичкерия нашли прибежище некоторые ваххабитские лидеры из соседнего региона. Да и в самом Дагестане ваххабитам, по сути дела, удалось создать в ряде районов собственные исламистские "мини-государства", фактически оторванные от Российской Федерации. Во второй половине 1990-х гг. ваххабитские формирования взяли под контроль ряд сел горного Дагестана - Карамахи, Чабан- махи, Джугунтай и другие населенные пункты Буйнакско- го района. В республике был совершен ряд нападений на российских военнослужащих, а в мае 1998 г. устроен штурм Дома правительства в Махачкале. Созданный дагестанскими ваххабитами т.н. Центральный фронт освобождения Дагестана объявил, что целями "священного джихада" являются изгнание российских войск, свержение промосков- ского руководства Дагестана и создание в республике (а в перспективе на всем Кавказе) исламского государства Музаев Т. Этнический сепаратизм в России. С.219.. Прообразом такого государства стали провозглашенные ваххабитами в августе 1998 г. "Отдельные исламские территории" в селах Карамахи, Чабанмахи и Кадар, там было официально введено исламское законодательство, шариатское судопроизводство, сформирована Шура (Совет) из ваххабитских лидеров. Ситуацию усугубил и теракт против известного своей антиваххабитской деятельностью муфтия - главы мусульман Дагестана Саида-Мухаммеда-Хаджи Абубакарова, чья машина была взорвана в Махачкале близ Центральной мечети 21 августа 1998 г.

В том же 1998 г. Хаттаб и Шамиль Басаев создали так называемую "Исламскую международную миротворческую бригаду", состоящую из дагестанских, чеченских боевиков, а также иностранных моджахедов, которая в 1999 г. предприняла вторжение на территорию Дагестана, ставшее одним из поводов и причин "второй чеченской войны". Эти события знаменовали своеобразный пик радикализации исламистского сепаратизма в регионе. Приходится признать, что "запрет в сентябре 1999 г. ваххабизма в Дагестане никоим образом не изменил внутреннюю ситуацию в республике и, во всяком случае, не привел к улучшению экономического положения той части населения, которая действительно полагает, что выход из кризиса лежит в русле ислама" Малашенко А. Исламские ориентиры Северного Кавказа. М., 2001. С. 96..

События на Северном Кавказе стали ярким примером того, как изначально основанное на этническом сепаратизме движение (несмотря на присутствовавший в нем отчасти и религиозный компонент) стало трансформироваться в религиозно мотивированное экстремистское течение. Существенным элементом пропаганды северокавказских исламистов стали нападки на саму идею национализма (в частности, утверждается, что "национализм и патриотизм - понятия, чуждые самой сути религии Аллаха. Они - показатели язычества и мракобесия. Они - опасное орудие шайтана и врагов Аллаха, разобщающее мусульман, постепенно отдаляя их от Прямого пути"313). Национализм как "пережиток язычества" характеризовал и один из идеологов северокавказских джихадистов Анзор Астемиров, известный так же как амир Сейфуллах Амир Сейфуллах: "О гнилом запахе национализма". Дата публ.: 29.09.2008. http://www.islamdin.com/index.php?option=com_ content&view=article&id=668:-l-r&catid=25:2009-02-09-17-15- 12&Itemid=17.

Как заметил В. Наумкин, "джихад, объявленный в первой половине 1990-х гг. чеченскими сепаратистами, служил целям мобилизации населения на борьбу за сецессию, и лишь позднее, после 1996 г., произошло перерождение движения в чисто террористический, исламистски мотивированный джихадизм" Наумкин В. Ислам и мусульмане: культура и политика. М.Н.Новгород, 2008. С. 482.. А превратившись в таковой, оно из локального движения, ведущего наряду с борьбой за независимость джихад против "внешнего немусульманского врага", становится частью проекта "глобального джихада".

Разрыв между националистическим сепаратизмом и джихадизмом, пожалуй, лучше всего иллюстрирует решение, вынесенное "верховным шариатским судом Имарата Кавказа" в отношении бывшего министра иностранных дел Чеченской Республики Ичкерия Ахмеда Закаева, считающегося эмиссаром чеченских сепаратистов в Европе. Закаев был назван в этом решении отступником от ислама, исповедующим "демократическую религию", призывающим к секуляризму и предпочитающим "законы, установленные людьми, шариату Аллаха Всемогущего и Великого". В соответствии с этим "шариатский судья" Ан- зор Астемиров признал убийство Закаева "обязанностью мусульман, если он не успеет публично покаяться, прежде чем окажется во власти мусульман" http://islamdin.tauhid.biz/Fatwa_fi_Zakaev.doc.

Упразднение северокавказскими джихадистами Чеченской Республики Ичкерия и провозглашение "Имарата Кавказ", состоящего из "вилайетов", частично совпадающих в своих границах с республиками Северного Кавказа, является яркой иллюстрацией этого процесса, поскольку "Кавказский Эмират" мыслится его сторонниками как шаг на пути к установлению халифата. При этом четкое видение будущего халифата у его сторонников на Северном Кавказе, похоже, отсутствует. "Для нас главное - подчинение шариату, а будет ли оно в форме единоначалия в виде монархии или руководитель будет избираться, будет ли оно конфедерацией или централизованным государством - вопрос будущего. Шейх Абдульваххаб смог договориться с династией Саудитов о правлении по шариату и построить исламское государство", - утверждает автор одного из материалов на сайте дагестанских моджахедов. В то же время в качестве контраргумента утверждению, что создание всемирного халифата или Кавказского эмирата в современных условиях вряд ли возможно, приводится ссылка на историю: "13 веков существования халифата, не важно, как бы он ни назывался, арабским или османским халифатом, - исторический факт. Поэтому утверждение, что о невозможности построения Имарата Кавказ с шариатским законодательством - голословное утверждение" Ахтаев Ахмад-кади. Диалог с Энвером Кисриевым: жить в условиях России и оставаться мусульманином - невозможно. Дата публ. 14.09.2010. http://www.jamaatshariat.com/ru/-mainmenu-29/ 14-facty/1264-2010-09-14-16-55-02.html.

В 2001 г. на территории Чечни был создан так называемый Высший военный Маджлисуль Шура объединенных сил моджахедов Кавказа, объединяющий местных боевиков и арабских моджахедов. Этот орган объявил своей целью выделение Северного Кавказа из состава России и создание на его территории исламистских образований, мыслимых в будущем как часть "всемирного халифата".

Как отмечает Р. Силантьев, "вторая чеченская кампания окончательно расколола чеченское общество на традиционалистов, принявших сторону федерального центра, и ваххабитов, к которым были отнесены все мятежные полевые командиры. При этом ряды ваххабитов значительно пополнились за счет людей, пострадавших в ходе военных действий или просто испытывавших ненависть к русским. (...) Жертвами ваххабитов стали тысячи чеченцев, включая несколько десятков имамов и бывшего муфтия Чечни Ахмада Кадырова" Силантьев Р.А. Ислам в современной России. М., 2008. С. 136..

События, последовавшие после гибели в марте 2005 г. Президента Чеченской Республики Ичкерия Аслана Масхадова, считавшегося умеренным националистом, по сути, символизировали окончательную исламизацию сепаратистов в Чечне. Сменивший Масхадова на посту лидера Чеченской Республики Ичкерия глава Высшего шариатского суда Абдул-Халим Садулаев (Шейх Абдул-Халим), по сути дела, произвел не только смену сепаратистских лидеров, выведя из их числа "умеренных" сепаратистов и сменив их радикальными исламистами, но и сменил парадигму "чеченского сопротивления". Как отмечает американский исследователь Джеймс Хьюз, "в 1990-е гг. борьба за светское националистическое видение независимой Чечни отражалась в словаре конфликта, при этом российские войска обозначались в целом с использованием этнических критериев или даже еще более секулярным обозначением "федералы" и "оккупанты", а их чеченские помощники обозначались как "марионетки". С 2000 г. исламисты постоянно обозначали войну как джихад, который ведут моджахеды и мученики (шахиды) против "неверных" (кафиров) и их чеченских "мунафиков"" Hughes J. Chechnya: from nationalism to jihad. Philadelphia, 2007. P. 106.. В риторике идеологов джихадизма на Северном Кавказе четко прослеживается тема "ближнего врага" из числа мусульман, находящихся "по другую сторону баррикад". Так, один из лидеров боевиков Доку Умаров утверждает: "Политика в мире выстроена таким образом - есть господа и есть рабы. Роль рабов отведена мусульманам. На протяжении последних 300-400 лет мусульманам дают "пилюлю снотворного", чтобы они находились в постоянной спячке. Над мусульманами поставлены хозяева (муртады) из их же среды, и эти муртады намного хуже тех кафиров, которые их поставили. Они стоят дальше от ислама, дальше от слова Аллаха, чем кафиры". Роль "дальнего врага" отведена в данном случае кафирам - России. Присутствует в риторике и образ врага, который условно можно обозначить как "еще более удаленный враг" (Запад в самом широком смысле слова - прежде всего, США и Израиль)320. Тот же "амир" самопровозглашенного Кавказского эмирата Доку Умаров провозглашал, что его "огорчает позиция тех мусульман, которые объявляют врагами только тех кафиров, которые на них напали непосредственно. При этом ищут поддержки и сочувствия у других кафиров, забывая, что все неверные - это одна нация. Сегодня в Афганистане, Ираке, Сомали, Палестине сражаются наши братья. Все, кто напал на мусульман, где бы они ни находились, - наши враги, общие. Наш враг - не только Русня, но и Америка, Англия, Израиль, все, кто ведут войну против ислама и му- сульман"321. "Мы не собираемся становиться так называемыми "субъектами международного права", - утверждает амир Супьян (Супьян Абдуллаев), один из ближайших соратников Доку Умарова. - В эти игры мы уже играть не будем. Это мы уже проходили, и это был ложный путь, путь заблуждения"322. Пропагандистские материалы боевиков полны не только яростными антиамериканскими и антиизраильскими выпадами, но и выпадами в сторону даже тех западных светских интеллектуалов и политиков, которые зарекомендовали себя рьяными защитниками чеченской независимости и резкими критиками российской политики на Кавказе. Если говорить об культивируемом идеологами радикализма образе Врага вообще, то его можно обозначить как "агрессивную наступатель- ность псевдокультуры глобального Куфра"323. Неприятие

320 Интервью амира Имарата Кавказ Докку Абу-Усмана. Время публикации: 14 февраля 2010 г., http://www.kavkaz.tv/russ/ content/2010/02/14/70668.shtml

321 BBC Russian. 31.10.2007. http://news.bbc.co.uk/hi/russian/ russia/newsid_7071000/7071952.stm

322 "Интервью с наибом амира моджахедов Кавказа Супья- ном". Опубл. 13.02.2009. http://www.islamkom.org/tauhid/3150

323 http://guraba.net/rus/content/view/357/44/ всего неисламского, нешариатского четко выражено в словах одного из идеологов подполья Анзора Астемиро- ва "Сейфуллаха": "Слияние добра со злом недопустимо. Между исламом и куфром должна быть четкая грань. Мы непричастны к цивилизации неверных и не принимаем их законов. А тем, кто считает, что неразумно отвергать те пункты международного права, которые не противоречат шариату, напомним, что мы принимаем шариат не из-за его содержания, а из-за того, что это законы Аллаха. И отвергаем законы неверных не из-за их содержания, а из-за того, что это не законы Аллаха. А что из них противоречит шариату и что не противоречит - нам безразлично. У них своя религия, у нас своя" Цит. по: http://www.djamaattakbir.com/2010/03/blog-post_ 4072.html. Как неисламский - если не как антиисламский - феномен воспринимается демократия, несущая, с точки зрения исламистов, угрозу мусульманству. По утверждению одного из исламистских авторов, "одна из причин демократической засоренности нашего сознания стало то, что многие мусульмане не воспринимают демократию как религию. И даже откровенно языческий характер всех этих демократических законов, ритуалов, церемоний воспринимается как нечто должное и не вызывает настороженности. (...) Все в современном государстве противоречит исламу - идеологическая основа, законодательная база, политическая конфигурация, международные завязки, внешние границы. Если хоть одна из этих составляющих сохраняется в стратегии мусульман, то это становится преградой для восстановления шариата и неминуемо приводит к поражению и разочаро-

ванию" Минкаилов С. Проблемы построения исламского государства. Дата публ. 09.12.2008. http://www.jamaatshariat.com/ru/ content/view/191/29/.

В значительной мере активизация радикального исламизма на Северном Кавказе связана с внутренними социально-экономическими, политическими, религиозными и культурными проблемами местного и федерального уровня. В значительной степени эти явления представляют собой и реакцию на глобальные процессы (вестернизация, наступление массовой культуры, падение роли религии, размывание нравственных ориентиров и т.д.). Однако не следует оставлять без внимания и внешние факторы, воздействующие на события в мусульманских регионах Российской Федерации. Зарубежные исламисты расценивают события на Северном Кавказе как часть глобальной борьбы против "неверных". В свою очередь, и северокавказские сепаратисты помещают свою деятельность в контекст "глобального джихада". В информационных сообщениях сепаратистских интернет-сайтов с новостями о джихаде в виртуальном "Имарате Кавказ" соседствуют новости о победах моджахедов в Исламском Эмирате Афганистан и "исламском государстве Ирак".

В то время как иерархические прямые связи между северокавказским исламистским террористическим подпольем и сетью "Аль-Каиды" вряд ли прослеживаются, наличие идейной взаимосвязи налицо. В то же время активное участие иностранных моджахедов в событиях на Северном Кавказе позволяет говорить и о наличии более существенных связей между сепаратистами и международными террористами. Возглавивший арабских добровольцев после смерти в 2002 г. амира Хаттаба саудовец Абу аль-Валид (убит в 2004 г.) имел за своими плечами опыт джихада в Афганистане, Таджикистане и Боснии. Абу аль- Валид в конце 1980-х гг. был связан с созданным Абдаллой Аззамом и Усамой бен Ладеном "Бюро помощи" (Maktab al-Khidamat). В адрес Абу аль-Валида неоднократно выдвигались обвинения в связях его с "Аль-Каидой" и другими зарубежными исламистскими группировками. В аналогичной связи неоднократно упоминалось и имя иорданца Абу Хафса аль-Урдани, возглавившего арабских моджахедов в Чечне после гибели Абу аль-Валида. Его характеризовали как эмиссара "Аль-Каиды" на Кавказе. Известно, что он наряду с Хаттабом и аль-Валидом участвовал в войне в Афганистане и Таджикистане.

Партизанско-террористическая деятельность исламистских боевиков давно вышла за пределы Чеченской Республики. Активность боевиков наблюдается также в Ингушетии, Дагестане, Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкесии. Так, в октябре 2005 г. в столице Кабардино-Балкарской Республике Нальчике произошло вооруженное выступление многочисленной группы экстремистов, в ходе которого погибли 35 сотрудников правоохранительных органов, 14 мирных граждан, были ранены 119 человек. Масштабные террористические акты (в том числе с участием террористов-смертников), повлекшие многочисленные жертвы, были совершены в Беслане (Республика Северная Осетия - Алания), в Москве, других городах. Террористическая деятельность, направленная не только против военнослужащих федеральных сил, сотрудников правоохранительных органов, представителей местных органов власти, но и против совершенно невинных мирных граждан, не имеющих никакого отношения к конфликту на Северном Кавказе, давно стала "визитной карточкой" боевиков джихадистского толка. Если в период "первой чеченской войны" диверсионная деятельность сепаратистов редко выходила за пределы Чеченской Республики (хотя именно тогда были предприняты кровавые террористические рейды боевиков Шамиля Басаева в Буденновск (Ставропольский край) и Салмана Радуева в Дагестан, сопровождавшиеся захватом в заложники большого количества мирных граждан), то во время "второй" войны такие теракты, сопровождающиеся гибелью десятков, а то и сотен мирных граждан, совершаются гораздо чаще. Своеобразным "почерком" террористов стало применение "живых бомб" - смертников, получивших известность в массовом сознании как "шахиды" (хотя это слово имеет гораздо более широкое значение, нежели вкладываемое в него обозначение террориста-смертника). Террористические акты, осуществленные смертниками, кроме того что они, с точки зрения террористов, имеют явные преимущества технологического свойства, также имеют немалый пропагандистский и психологический эффект, рисуя героический облик самоотверженного шахида, жертвующего собственной жизнью. В то же время пропаганда террористов объясняет использование смертников отсутствием мощных вооружений, которыми располагают их противники. В этой связи стоит привести сделанное в 2003 г. заявление Шамиля Басаева: "Сегодня многие проводят аналогии между взрывами в Знаменском и Илисхан- Юрте со взрывами шахидов в Палестине и Эр-Рияде. В этой связи мне хотелось бы сказать, что мы используем то оружие, которое мы можем использовать, учитывая наши возможности. И клянусь Аллахом, если те же русские или американцы дадут нам крылатые ракеты и межконтинентальные баллистические ракеты, то мы не будем использовать шахидов-смертников и не будем использовать "Камазы" со взрывчаткой, а будем запускать эти ракеты по военным, административным и стратегическим целям на территории противника. Мы сегодня используем то, что есть у нас, и то, что в наших возможностях. Но из-за того, что у нас нет крылатых ракет или ядерных бомб, мы не остановим нашу борьбу и не остановим наше сопротивление" Абдаллах Шамиль объявил об операции "Бумеранг". Дата публ. 2003-05-23. http://www.kavkaz.tv/russ/article.php?id=7469. В 2001 г. Шамилем Басаевым была сформирована диверсионно-террористическая группа "Риядус-Салихийн" (в переводе с арабского - "Сады праведников"). Именно этой группировке, делавшей основной упор на использовании террористов-смертников, приписывается большинство террористических актов, осуществленных адептами джихадизма на территории России в 2000-е гг. Хотя некоторые эксперты считают, что на практике эти террористические акты совершались разными автономными группами террористов. После гибели в июле 2006 г. Шамиля Басаева активность группировки "Риядус-Салихийн" на некоторое время сошла на нет, однако впоследствии лидеры сепаратистов заявили о ее возрождении.

В качестве примеров террористических актов, осуществленных адептами религиозно мотивированного насилия (причем большая часть этих терактов осуществлялась реальными или потенциальными смертниками, в том числе женщинами), можно привести захват заложников в театральном центре "Норд-Ост" в Москве (23-26 октября 2006 г.); взрыв, устроенный двумя террористками- смертницами на рок-фестивале "Крылья" в Москве (5 июля 2003 г.); взрыв электрички в Ессентуках ( 5 декабря

2003 г.), взрыв, устроенный смертницей в центре Москвы (9 декабря 2003 г.); взрыв в поезде московского метро между станциями "Автозаводская" и "Павелецкая" (6 февраля

2004 г.); взрывы двух российских пассажирских самолетов Ту-134 и Ту-154 (24 августа 2004 г.); взрыв около входа на станцию метро "Рижская" в Москве (31 августа 2004 г.); захват заложников в средней школе в городе Беслане (1-3 сентября 2004 г.); взрыв, устроенный террористками- смертницами на станциях московского метро "Лубянка" и "Парк культуры" (29 марта 2010 г.); кровавый теракт, устроенный террористом-смертником в московском аэропорту "Домодедово" (24 января 2011 г.).

Несмотря на очевидные успехи, достигнутые в начале 2000-х гг. в борьбе с сепаратизмом и религиозным экстремизмом в Чеченской Республике и приведшие к отмене в 2009 г. на территории республики режима контртеррористической операции, нельзя не констатировать расползания этих опасных явлений практически по всему российскому Северному Кавказу. Несмотря на мнение, что сала- фитская экспансия в других республиках северокавказского региона оказалась не столь масштабной, как в Чечне и

Дагестане ("Адыгея вообще смогла избежать этой проблемы, а в Ингушетии зарождавшееся салафитское движение было быстро локализовано совместными усилиями мусульманского духовенства и светских властей. Оставшиеся три республики - Карачаево-Черкесия, Кабардино-Балкария и Северная Осетия - понесли от ваххабитов существенные потери, однако сумели маргинализировать это течение и приравнять его приверженцев к обычным бандитам" Силантьев Р. Ислам в современной России. М., 2008. С. 136.), приходится признавать, что усилия джихадистов по распространению своей идеологии по региону приносят горькие плоды. По словам главы МВД РФ Р. Нургалиева (февраль 2010 г.), оперативная обстановка в Республиках Ингушетия и Дагестан "продолжает оставаться напряженной и сложной" РИА "Новости". Горячая линия; 18.02.2010..

В 1990-2000-е гг. на территории Северного Кавказа стали возникать исламистские территориально-этнические объединения, получившие название "джамаатов". Хотя изначально джамааты (от арабского "джамаа" - общество, коллектив, община) - это объединение группы мусульман с целью совместного изучения ислама, совершения религиозных обрядов, взаимопомощи, регулярного общения между собой и т. п., в данном случае такие "общины" создавались для ведения подпольной вооруженной террористической деятельности. Часть членов таких джамаатов с оружием в руках принимали участие в боях на стороне чеченских сепаратистов во время "первой" и "второй" войн, оказывали им тыловую, логистическую, информационную и иную поддержку. Как следует из материалов, распространяемых северокавказскими джихадистами, в их среде велись споры о характере джихада (является ли он коллективным или индивидуальным долгом мусульманина), об участии в военных действиях на территории Чечни или других республик. Чаще всего верх одерживает мнение об участии в джихаде как индивидуальном долге верующего. Так, написанный в 1999 г. пропагандистский материал, размещенный позже на интернет-сайте дагестанских боевиков, утверждает, что джихад - "вершина столпов религии ислам, его ведение обязательно для каждого дееспособного мусульманина. Если же имеющий силы человек уклоняется от джихада, то тем самым он подвергает себя опасности в отношении своей религии. Джихад обязателен, и по мере возможности человек должен участвовать в джихаде своим имуществом, душой и словом" Качества моджахедов. [По материалам Исламского института "Кавказ". Раббани-кала, 1999 год]. Дата публ. 31.05.2008. http://www.jamaatshariat.com/ru/-mainmenu-29/14-facty/108--. html.

Летом 2002 г. была сформирована подпольная исламистская террористическая организация, действующая на территории Кабардино-Балкарии под наименованием "Джамаат Ярмук" (в названии содержится отсылка к сражению у реки Ярмук, в которой арабы-мусульмане одержали победу над византийскими войсками в 636 г.). По имеющимся данным, "Джамаат" был сформирован в Панкисском ущелье (Грузия) из жителей Кабардино- Балкарии, примкнувших к отряду чеченского полевого командира Руслана Гелаева. Первым эмиром "Джамаата" стал Муслим Атаев "Сейфулла" (убит в январе 2005 г.). Боевики "Джамаата" несут ответственность за вооруженные нападения на представителей местных органов власти, сотрудников правоохранительных органов. С 2005 г. "Джамаат" входит в состав "Кавказского фронта". Как подпольная боевая организация "Джамаат Ярмук" пользуется поддержкой Джамаата Кабардино-Балкарии - многочисленной религиозной общины, объединяющей с 1998 г. местных жителей, исповедующих, как заявляют ее руководители, "чистый ислам". Деятельность "Джамаата" противопоставляется официальному Духовному управлению мусульман Кабардино-Балкарской Республики, республиканским властям и правоохранительным органам. "Джамаат" имеет четкую структуру подчинения - лидер (амир), его заместители (наибы), старшие групп, каждый из которых выполняет те или иные обязанности - руководство физической подготовкой рядовых членов "Джа- маата", религиозное обучение (чтение лекций и проповедей) и т. д.

В 2009-2010 гг. Джамаат Кабардино-Балкарии возглавлял Анзор Астемиров "Сейфуллах" (это имя, в переводе означающее "Меч Аллаха", взял после гибели Муслима Атаева), лидер ваххабитского подполья и один из организаторов нападения боевиков на Нальчик 13 октября 2005 г. В этом нападении участвовали и многие члены кабардино- балкарского сектора "Кавказского фронта". В ходе двухдневных боев в городе погибли 92 участника нападения, 35 сотрудников правоохранительных органов и 14 гражданских лиц. В ноябре 2006 г. Астемиров объявил Кабардино- Балкарскую Республику зоной боевых действий и пообещал провести масштабную террористическую кампанию на ее территории, начало которой положат акции по уничтожению крупных чиновников республики, священнослужителей, бизнесменов и иных лиц, выступающих против ваххабизма. В 2007 г. указом президента самопровозглашенной ЧРИ Умарова Астемиров назначен главой Высшего шариатского суда Ичкерии, а позднее - кадием шариатского суда Имарата Кавказ. Считается одним из идеологов провозглашения Кавказского Имарата. Убит в марте 2010 г.

На территории Дагестана в начале 2000-х гг. был создан подпольный "Джамаат Шариат" (Дагестанский фронт), являющийся частью так называемого "Кавказского фронта". Это объединение несет ответственность за многочисленные нападения на сотрудников местных правоохранительных органов, спецслужб, военнослужащих, высокопоставленных представителей суфистского духовенства Духовного управления мусульман Дагестана. Участниками религиозно-экстремистского подполья Дагестана совершены десятки террористических актов, в том числе взрыв во время праздничной демонстрации 9 мая 2002 г. в Каспийске (погибли 43 человека и более 170 были ранены). "Джамаат" входит в состав Имарата Кавказ, объединяющего вооруженные формирования мусульман Северного Кавказа. Среди лидеров "Джамаата" в разное время были Расул Макашарипов (Муслим), Раппани Халилов (Раббани), Ильгар Моллачиев (Абдул-Маджид), Умар Шейхулаев (Муаз), Умалат Магомедов (Аль-Бара), Магомедали Вагабов (Сейфуллах Губденский). После гибели последнего в августе 2010 г. "Джамаат" возглавил Ис- рапил Велиджанов (амир Хасан) http://guraba.net/rus/content/view/899/1/, возглавлявший "Дербентский джамаат". Как сообщается, в состав "Джамаа- та" входят несколько автономных диверсионных групп, действующих в разных районах Дагестана ("Дербентский джамаат"; "Джундуллах" ("Воины Аллаха"), "Сейфуллах" ("Меч Аллаха"); "Шамилькалинский джамаат"; "Гимрин- ский джамаат"; "Кадарский джамаат" и др.). Один из лидеров "Джамаата Шариат", назначенный в июле 2010 г. "амиром Дагестанского фронта", Магомедали Вагабов считается организатором двойного теракта, осуществленного террористками-смертницами в московском метро в марте 2010 г. В августе 2010 г. Вагабов был убит.

Так называемому "Карачаевскому джамаату", известному также как "Мусульманское общество ? 3", приписывают ряд громких терактов, осуществленных на территории России, в частности взрывы жилых домов в Москве и Волгодонске в 1999 г., два теракта в московском метро в 2004 г., теракты в Краснодаре, Воронеже, Ставропольском крае, Ростовской области. Одним из лидеров "Джамаата" стал Ачемез Гочияев, связанный с арабским террористом

Хаттабом. Предположительно, именно им и его сообщниками Адамом Деккушевым, Юсуфом Крымшамхаловым, Денисом Сайтаковым и др. при поддержке Хаттаба была организована серия взрывов жилых домов в Москве и Волгодонске. Члены общества разработали план вооруженного захвата власти в Карачаево-Черкесии и Кабардино- Балкарии и создания на их территории мусульманского государства. Осуществить эти планы ваххабиты не успели из-за начала боевых действий в Чечне в конце 1999 года, после чего перешли на проведение терактов.

На территории Ингушетии с начала 2000-х гг. подпольно действует "Джамаат Галгайче" (Ингушский джамаат), несущий ответственность за многочисленные теракты и нападения на представителей органов власти, военнослужащих и сотрудников силовых структур в Ингушетии. Основателем "Ингушского джамаата" считают Ильяса Горчханова (убит в 2005 г.), после него "Джамаат" возглавляли Али Тазиев, известный как "амир Магас" (захвачен федеральными силами в июне 2010 г.), Илез Гарданов, известный как "амир Адам" (убит в августе 2010 г.).

На территории Северной Осетии в 2006 г. был создан "Осетинский джамаат", известный также под названием "Катаиб аль-Хоул" (араб. - Батальоны мощи). Амиром джамаата "Катаиб аль-Хоул" является амир Саад (Алан Дигорский). После провозглашения сепаратистами "Кавказского эмирата" "Катаиб аль-Хоул", выступавший ранее в поддержку независимости Чечни, объявил своей целью ликвидацию российского контроля в Северной Осетии и установить вилайят Иристон в составе "Имарата Кавказ". Этот "Джамаат" взял на себя ответственность за множество нападений на федеральных чиновников и бойцов в Северной Осетии, за взрывы 1 февраля 2006 г. в казино и игорных клубов в центре Владикавказа, а также за многочисленные убийства и акты саботажа. Надо заметить, что влияние этого "Джамаата" в Республике Северная Осетия - Алания довольно ограничено из-за того, что большинство верующего осетинского населения представляют христиане и приверженцы традиционных верований.

На территории Ставропольского края в качестве структурного подразделения "Кавказского фронта" действует т.н. "Ногайский диверсионный батальон", история формирования которого относится к началу "второй чеченской войны", когда была создана организация под непосредственным руководством Шамиля Басаева.

Провозглашение сепаратистами в октябре 2007 г. "Кавказского эмирата", с одной стороны, является попыткой реализовать на практике концепцию создания исламского (шариатского) государства на территории Северного Кавказа. С другой стороны, провозглашение "Кавказского эмирата" обозначает претензии северокавказских сепаратистов на объединение не столько под флагом национально- освободительной борьбы, сколько под эгидой религиозной войны. В то же время организационная структура "эмирата", основателями которого объявлены "вне закона... названия, которыми неверные разделяют мусульман. этнические, территориально-колониальные зоны под названием "Северокавказские республики". и тому подобное", все же предполагает его подразделение на "вилайяты", в ряде случаев примерно совпадающие с территориями северокавказских республик, входящих в РФ: Дагестан, Нохчийчо (Чечня), Галгайче (Ингушетия), Иристон (Северная Осетия - этот "вилайят" был в мае 2009 г. упразднен и включен в состава "вилайята Галгайче"), Кабарда-Балкария-Карачай (Кабардино-Балкария и Карачаево-Черкесия), Ногайская степь (часть Ставропольского края).

Провозглашению "Имарата Кавказ" предшествовало создание в мае 2005 г. "Кавказского фронта" - "в связи с расширением зоны военных действий и присоединением к Вооруженным силам ЧРИ подразделений моджахедов Дагестана, Ингушетии, Кабардино-Балкарии, Карачаево- Черкесии, Северной Осетии и ногайцев Ставропольского края".

Основанием для провозглашения "Кавказского эмирата" как исламского государства была заявлена "безусловная обязанность мусульман перед Аллахом (с.т.) установить на подконтрольных территориях Закон Аллаха (с.т.) - шариат". А в качестве условий и предпосылок для образования "единого исламского государства" объявлялась, в частности, "легитимная преемственность и исторический опыт единого исламского государства народов Северного Кавказа (Имамат - государство шейха Мансура - 1785-1791 гг.; имаматы - государства имамов Гази-Мухаммада, Хамзата, Шамиля - 1830-1859 гг.; Северо-Кавказский Эмират - государство шейха Узун-Хаджи - 1919-1920 гг.)", а также указы президентов Чеченской Республики Ичкерия о переводе государственного устройства на шариатскую основу; "распространение джихада и расширение зоны военных действий и вооруженного сопротивления российской оккупации на Дагестан, Ингушетию, Северную Осетию, Кабардино-Балкарию, Карачаево-Черкесию и Ставропольский край"; "образование местным населением указанных регионов Северного Кавказа вооруженных сил (военных джамаатов), выступающих за деоккупацию своих стран и установление шариата" От Чеченской Республики Ичкерия до Имарата Кавказ // Векалат Имарата Кавказ. Дата публ. 06.09.2008. http:// generalvekalat.org/content/view/31/31/.

Еще в августе 2005 г. "президент Ичкерии" Абдул-Халим Садулаев заявил: "Мы думаем над провозглашением исламского государства и, когда решим, что настало время, сделаем специальное заявление, и это вне всяких сомнений. Мы к этому идем. Это будет либо халифат, либо имамат, но факт, что мы над этим трудимся" http: //www.kavkaz.tv/russ/content/2007/12/02/54723. shtml. Нынешний лидер "Имарата" Доку Умаров утверждает: "Наша конечная цель - установление шариата на Кавказе, независимость

Кавказа и независимый ислам на Кавказе", однако при этом он недвусмысленно дает понять, что ограничивать свою деятельность территорией Кавказа террористы не собираются и впредь: "Зона боевых действий будет расширяться на территорию России... бригада "Риядус- Салихийн" действительно воссоздана и действует. Мы свидетели того, сколько эта группа провела спецопераций за один последний (2009 г. - Авт.) год. Бригада шахидов пополняется лучшими из лучших муджахидов и, если россияне не понимают, что война придет на их улицы, война придет в их дома, тем хуже для них. Кровь больше не будет литься только в наших городах и селах. Война придет в их города" http: //www.kavkaz.tv/russ/content/2010/02/14/70668. shtml. В частности, лидер сепаратистов Доку Умаров в своих выступлениях заявляет не только о планах насчет Северного Кавказа, но и о других регионах России с мусульманским населением: "После того как освободим эти земли наших братьев, единоверцев и мусульман Кавказа, мы, иншааллах, освободим и другие земли, которые оккупировала Русня. Это Астрахань, это поволжские земли, которые находятся под сапогом русских кафиров" Амир Имарата Кавказ Докку Абу Усман: "Мы освободим Краснодарский край, Астрахань и поволжские земли.". Время публикации: 8 марта 2010 г. http://www.kavkaz.tv/russ/content /2010/03/08/71087.shtml. Имея в виду, что за этими заявлениями в немалой степени стоит чистая пропаганда, в то же время нельзя закрывать глаза на реально существующую опасность перетекания религиозного экстремизма, сопряженного с этническим сепаратизмом, в другие регионы России.

В основе идеологии джамаатов, составляющих движение, объединенное понятием "Кавказского эмирата" лежат салафитские и джихадистские идеи. Во главе эмирата стоит "амир". В начале августа 2010 года появились сообщения о том, что Доку Умаров передал полномочия своему заместителю (наибу) Асламбеку Вадалову. В мае 2009 г. "амир" Доку Умаров учредил совещательный орган, Маджлис уль-Шура, состоящий из 9 высших амиров - глав вилайятов и крупных джамаатов. Шура, в частности, уполномочена выбирать нового амира Кавказского эмирата в случае гибели или смерти прежнего руководителя. У Кавказского эмирата также было создано официальное представительство за рубежом - векалат, во главе которого стал Шамсуддин Батукаев.

Несмотря на наличие определенной иерархии в структуре "Имарата Кавказ", есть основания рассматривать его по аналогии с "Аль-Каидой" как организацию, имеющую сетевой характер. Это признают и сторонники "Имарата", рассматривающие его не столько как территориальное образование, сколько как идеологическую и политическую сеть из самоуправляющихся общин, и ссылающиеся на соответствующую исламскую традицию: "Государство времен Пророка (с.а.с.) - это община верующих, мобильная и милитаризированная, консолидирующим фактором которой является ислам, а вовсе не бытовые факторы, будь то нация, кровь или земля. (...) Не было в практике Пророка (с.а.с.) ни централизованного политического института с наличием исполнительных органов, ни бюрократического аппарата, ни четко ограниченной территории, на которую и только на которую распространялась бы власть мусульман. (...) Показательно, что политическая система Пророка (с.а.с.) изначально была построена по сетевому принципу, по той же модели, по которой, по сути, сформирован нынешний Имарат Кавказ" "Сетевой принцип Имарата Кавказ". Дата публ. 27.07.2010. http://www.kavkazanhaamash.com/facty/18-/425-2010-07-27-22- 59-44.html.

Как показывает жизнь, в рядах лидеров "Имарата" существуют значительные расхождения, чреватые расколами. В августе 2010 г. ряд чеченских боевиков во главе с полевыми командирами Асламбеком Вадаловым, Хусейном Гакаевым, а также лидером арабских моджахедов Мухан- надом, считающимся эмиссаром "Аль-Каиды" на Северном Кавказе, заявили о выходе из подчинения лидера боевиков Доку Умарова. Предположительно, причиной бунта стала непоследовательность самого Умарова, сначала заявившего о своей отставке с поста "амира", а потом решившего вернуться (предположительно, он сделал это под давлением лидеров кабардино-балкарского крыла "Имара- та Кавказ", которым нужен в лидерах человек с раскрученным именем). В свою очередь, лидер дагестанского крыла вооруженного подполья Сейфуллах выступил с призывом ко всем боевикам признать власть Доку Умарова, с аналогичным заявлением выступили и боевики Ингушетии. А в сентябре 2010 г. Умаров объявил о том, что отколовшиеся полевые командиры подлежат шариатскому суду. В организации фитны (раздора) в рядах "Имарата Кавказ" Доку Умаров в своем видеообращении к арабским моджахедам обвинил араба Муханнада, призывавшего боевиков выйти из-под подчинения "эмира Кавказа". По словам Умарова, Муханнад говорил, что джихад в Ираке и в Афганистане после провозглашения в этих странах "эмиратов" "зашел в тупик" Амира ИК:"Фитну среди моджахедов организовал Муханнад". [Видео]. Опубл. 25.09.2010. http://hunafa.com/. В апреле 2011 г. Муханнад (Халед Юсеф Мухаммед аль-Эмират) был уничтожен на территории Чеченской Республики.

Несмотря на разногласия в среде северокавказских боевиков, их деятельность по-прежнему представляет серьезную опасность. Ситуация в Северо-Кавказском регионе имеет склонность к обострению (несмотря на снятие режима контртеррористической операции в Чечне, решение о котором было принято в апреле 2009 г. Национальным антитеррористическим комитетом), что, в частности, выражается в значительном увеличении числа посягательств на жизнь и здоровье государственных чиновников, прокурорских работников, судей и сотрудников правоохранительных органов на Северном Кавказе. Мишенями экстремистов все чаще становятся представители традиционного исламского духовенства. В одном только

2009 г. на Северном Кавказе было совершено несколько убийств мусульманских религиозных деятелей, выступавших против радикальной интерпретации ислама. В частности, в сентябре в Черкесске был убит возвращавшийся со службы в мечети заместитель председателя духовного управления мусульман Карачаево-Черкесии и Ставрополья, ректор исламского института Исмаил Бостанов, известный своей непримиримой позицией в борьбе с ваххабизмом в регионе. Ранее, в апреле 2009 г., в Назрани в результате обстрела из гранатомета погиб известный в Ингушетии религиозный деятель мулла Муса Эсмурзиев, спустя некоторое время в Ингушетии были убиты авторитетные религиозные деятели Саид-Хасан Саидибрахим и 85-летний Абдурахман Картоев. В мае в Махачкале был убит заместитель муфтия Дагестана Ахмед Тагаев. В марте 2009 г. в Кизилюртовском районе неизвестные обстреляли имама Ибрагима Абакарова, летом совершено нападение на помощника имама мечети Буйнакска Ислама Меджидова. В октябре того же года в Дагестане расстрелян преподаватель Исламского университета Муртазали Магомедов, а в ноябре в Кизилюртовском районе неизвестные расстреляли имама Тинамагомеда Рамазанова и серьезно ранили имама Ибрагима Магомедова. Интернет-сайты радикальных группировок полны резких нападок на представителей официального исламского духовенства См., напр.: "Имамы - предатели Ислама" // Сайт Guraba (Дагестанское независимое информационно-аналитическое издание). Дата публ. 22.07.2008. http://guraba.net/rus/content/ view/98/50/. В ноябре

2010 г. в Нальчике (Кабардино-Балкарская Республика) был убит председатель Духовного управления мусульман Кабардино-Балкарии Анас Пшихачев, известный негативным отношением к радикальным формам ислама. В июне 2011 г. в Махачкале был застрелен известный в Дагестане общественный религиозный деятель, ректор махачкалинского Института теологии Максуд Садиков.

Несмотря на явно пропагандистский и сильно преувеличенный характер победных реляций с "фронтов" джихада на Северном Кавказе, распространяемых джихадист- скими интернет-сайтами, правоохранительные органы России вынуждены признать, что обстановка в регионе крайне сложная и имеет тенденцию к дальнейшему ухудшению. Так, министр внутренних дел России Рашид Нур- галиев признал, что скоординированные действия экстремистского подполья осложнили обстановку на Северном Кавказе. По данным министра, с начала 2010 г. в СевероКавказском федеральном округе (СКФО) было совершено 489 преступлений террористического характера. По словам министра, "анализ террористических проявлений на территории СКФО, устремления лидеров бандподполья свидетельствуют о том, что экстремисты делают ставку на нагнетание напряженности на Северном Кавказе, прежде всего в Дагестане, Ингушетии, Кабардино-Балкарии" Интерфакс-АВН. 13 сентября 2010..

Социально-экономические проблемы, с которыми сталкиваются регионы Российской Федерации с преимущественно мусульманским населением (прежде всего, в Северо-Кавказском регионе), серьезный уровень безработи- цы По данным Росстата в январе-феврале 2010 г. в СевероКавказском федеральном округе был зафиксирован самый высокий в России уровень безработицы (20,1%). См.: Интерфакс. 2010. 22 марта., разгул коррупции на всех уровнях и практически во всех сферах жизни, проявления несправедливости со стороны властных структур, правоохранительных и судебных органов, невнимание властей к нуждам людей, в частности молодежи - все это представляет питательную среду для рекрутизации экстремистами части населения в свои ряды. Особую ставку идеологи экстремизма делают на молодежь как на наиболее мобильную, легко подверженную внешним влияниям среду. Ведется рекрутирование молодых людей в ряды боевиков и террористов, их руками совершаются наиболее тяжкие преступления: взрывы, убийства, захват заложников. Экстремистами для пропаганды своих идей широко используются современные средства коммуникации, прежде всего Интернет, где насчитываются десятки радикально-исламистских веб-сайтов. Несмотря на то что пропаганда экстремистов представляет собой смесь религиозных поучений, подражания официально-канцелярскому языку и полукриминального жаргона с обильным использованием оскорбительной брани в адрес врагов, она нередко играет на реально существующих проблемах и находит сочувственный отклик в умах определенной части молодежи. Приходится констатировать, что усилия властей по нейтрализации пропаганды исламистского подполья выглядят малоэффективными. Запрет экстремистской литературы, закрытие экстремистских интернет-ресурсов не приносят ощутимых результатов. А подчас грубое, подчас немотивированно жесткое использование мер противодействия терроризму и экстремизму, так же как отсутствие морально- этического противовеса исламистским идеологам лишь множит число недовольных существующим положением вещей. "Мы согласны, что социально-экономическое положение оказывает определенное влияние, - объясняет автор статьи одного из дагестанских джихадистских сайтов. - Однако настаиваем на том, что основная причина лежит в религиозно-нравственной плоскости. Да, экономическая отсталость, высокий уровень безработицы, повсеместная коррупция, бедность влияют на ситуацию. Но основным лейтмотивом является ислам. Как говорил поэтГлава 6

Адалло, молодые люди уходят в вооруженную оппозицию из-за нравственных причин, никто не будет терпеть унижения и попирания прав и свобод. Высшими из них для мусульманина является свобода в религиозных правах" http://www.jamaatshariat.com/ru/-mainmenu-29/14- facty/1264-2010-09-14-16-55-02.html. Оставляя за скобками весьма спорный вопрос о попрании религиозных прав в современной России, необходимо заметить, что нравственный аспект в деле противостояния экстремизму и терроризму учитывать жизненно необходимо. В противном случае все усилия в этом направлении окажутся бесплодными.

Без системного решения накопившихся проблем в политической, социально-экономической, религиозной, межнациональной и иных сферах одними силовыми методами ситуацию исправить представляется едва ли возможным. А это, в свою очередь, представляет серьезнейшую опасность не только для ситуации с безопасностью в России, но и для будущего Российской Федерации как единого государства, равно как и для всего нашего глобального мира.

в КАЧЕСТВЕ ЗАКЛЮЧЕНИЯ

ПРОТИВОСТОЯНИЕ РЕЛИГИОЗНОМУ ЭКСТРЕМИЗМУ И ТЕРРОРИЗМУ: ЧТО ДЕЛАТЬ?В качестве заключения

Противостояние религиозному экстремизму и терроризму: что делать?

296

295

285

Р

адикализм/ экстремизм/ терроризм с религиозной

мотивацией - сложные, многосоставные феномены, не поддающиеся простым объяснениям. Их возникновение связано с целым комплексом причин и источников. Не согласимся полностью с мнением тех авторов, которые категорически отрицают связь между той или иной религией и террористами, оправдывающими верой свою деятельность. Как справедливо замечает российский востоковед В. Наумкин, "ужасающие акты террора, совершенные представителями исламского мира, не могут не бросить тень и на их единоверцев, хотя подавляющее большинство из них не имеет к ним никакого отноше- ния" Наумкин В.В. Ислам и мусульмане: культура и политика. М.-Н.Новгород, 2008. С. 474.. Нельзя сбрасывать со счетов при этом, что свои идеологические построения экстремисты и террористы от религии возводят не на голом месте, а уверенно апеллируют к религиозной традиции, к священным религиозным текстам и сочинениям уважаемых теологов. Другой вопрос - насколько они извращают дух и букву религии, насколько репрезентативными являются взгляды экстремистов в конфессиональной среде. И это соображение не дает возможности соглашаться с мнением тех, кто выводит экстремизм и терроризм из сущности религии. Возлагать ответственность за действия террористов и экстремистов на ту или иную этническую и/или религиозную общность, не только является в корне ошибочным, но и порочным и крайне опасным. Более того, если отбросить внешнюю атрибутику и конкретное религиозное наполнение идеологических построений экстремистов и террористов, то в структуре их теории и практики мы вряд ли увидим специфический элемент, диктуемый именно религией. Зато дух нетерпимости, ненависти к "другим" является объединяющим для экстремистов самых разных "расцветок", светских ли или исключительно набожных.

Несмотря на то что религиозно мотивированное политическое насилие так или иначе сопровождает всю историю мировых религий, терроризм, выступающий под флагом веры, есть скорее явление современное, которое особо проявилось в конце ХХ - начале XXI века. Говоря конкретно о терроризме исламистского толка, надо иметь в виду, что его возникновение связано не столько со спецификой исламской религии (хотя и это обстоятельство нельзя не учитывать), сколько с целым рядом глобальных, региональных и локальных проблем социокультурного, социально-экономического, внутриполитического, внешнеполитического, демографического свойства.

Глубина проблемы, связанной с распространением религиозно мотивированного терроризма, кроется во многих факторах. Несомненно, исламистский экстремизм коренится отчасти в некоторых традициях исламской мысли. Воззрения современных адептов салафитского джихада базируются в том числе и на идеях, развивавшихся исламскими учеными и проповедниками еще во времена Средневековья и Нового времени (прежде всего, ибн Тай- мия и аль-Ваххаб). В то же время нельзя недооценивать среди факторов, способствовавших развитию современного джихадистского движения, процессы, происходящие и за пределами мусульманского мира, а также внешние факторы, входящие в соприкосновение с исламским миром.

Терроризм в любых его проявлениях - и "религиозно окрашенный" терроризм в особенности - феномен крайне сложный, неоднородный, многомерный и многоуровневый. Соответственно и борьба с этим феноменом должна вестись на различных уровнях. Готовых универсальных рецептов антитеррористической борьбы нет и не предвидится. Тем более что терроризм, будучи явлением, не имеющим четких границ, постоянно находится в динамическом состоянии, меняясь и приспосабливаясь к новым условиям. Аналогичным образом должны меняться и способы противостояния экстремистской угрозе. В этой связи очень уместным выглядит сравнение, которое делает американский исследователь Гренвил Байфорд между войной против терроризма и "войнами" против бедности, преступности, наркотиков, в которых "противник никогда не сдается" Цит. по: Малашенко А. Исламская альтернатива и исламистский проект. М., 2006. С. 16.. Вероятно, так оно и есть. Возможно, пока существует человечество, насилие (в том числе и террористическое) всегда будет сопутствовать ему. Но даже если полностью искоренить терроризм невозможно, то это отнюдь не означает того, что антитеррористическая борьба лишена смысла и обречена на поражение. Мир как минимум не может себе позволить капитулировать перед лицом террористов, под какими бы знаменами они ни выступали, к какой вере и к каким идеям они бы ни апеллировали. Напротив, эта борьба должна вестись самым активным способом.

В последние годы основные контртеррористические усилия мирового сообщества были сконцентрированы на противостоянии угрозам исламистского экстремизма и терроризма. Несмотря на то что предпринимаемые меры принесли определенные успехи, экстремистские группировки продемонстрировали довольно высокий уровень устойчивости и выживания, приспосабливаясь к новым условиям. Будучи серьезно ослабленными в результате антитеррористических мероприятий, структуры типа "Аль-Каиды" переключились на франчайзинговое распространение прежде всего посредством Интернета своей идеологии среди группировок и отдельных личностей, придерживающихся салафитско-джихадистских взглядов.

Эффективная стратегия для противостояния глобальному джихадистскому движению и победы над ним должна обязательно включать в себя сложный комплекс военных, разведывательных, финансовых, политических, юридических и социальных инструментов. К комплексу мер, направленных на ослабление религиозно мотивированного терроризма, следует отнести следующие шаги.

1) Прежде всего необходимо активно противоборствовать идеологии глобального джихадизма. Возможно, это направление является самым важным в комплексе мер противостояния экстремизму и терроризму, выступающему под лозунгами религии.

2) Следует пытаться разрушать связи - идеологические, логистические, финансовые и другие - между локальными экстремистскими и террористическими группировками, с одной стороны, и "глобальным джихадом" - с другой. Поэтому крайне непродуктивным представляется смешивание в одну кучу всех группировок, выступающих под радикально-исламистскими лозунгами, но зачастую находящихся в острейшей идеологической полемике друг с другом, доходящей до открытого вооруженного взаимного противостояния.

3) Крайне важным является лишать террористов "безопасных гаваней", где они могут получать убежища, возможности для перегруппировки сил, для рекрутирования и обучения новых боевиков. Потеря безопасных прибежищ заметно снижает оперативные возможности террористов. Естественными мерами борьбы с экстремизмом является пресечение финансовых потоков, подпитывающих джихадистское движение.

4) Необходимо усиливать мощь государств в исламском мире и умеренных групп гражданского общества для противостояния локальным джихадистским угрозам - чтобы лишить террористическую сеть "Аль-Каиды" альтернативных прибежищ, а со временем ослабить "кластеры", составляющие глобальное джихадистское движение. В то же самое время репрессивность в отношении экстремистов должна носить четко отмеренный характер, так как любые перегибы в этом направлении чреваты самыми неблагоприятными последствиями.

Тактические методы борьбы с террористами (силовые действия, блокирование финансовых и логистических возможностей, разрушение организационных структур и коммуникационных сетей терроризма и т.д.), вне всякого сомнения, показывают свою эффективность. Однако нельзя не заметить и их преходящего значения, поскольку эти действия, хоть и наносят серьезный ущерб террористическим сетям, все же не затрагивают глубинных причин. Одни лишь силовые методы не могут быть действенными. Фигурально выражаясь, для победы на фронте борьбы с терроризмом надо выиграть битву в тылу - за умы, людские и финансовые ресурсы. Необходимо работать над тем, чтобы не создавались условия, позволяющие террористам, какими бы идеями они ни прикрывались, вербовать новых сторонников своего преступного дела. Как в целом верно замечают М.Дж. Пенн и Э.К. Залесн, "корни террористического движения XXI века (...) нельзя выкорчевать простыми топорами. Кроме военных и социальных усилий, это потребует напряженной интеллектуальной и религиозной работы - возможно, межконфессионального движения, призванного определить истинные пути к Богу, которое переубедит столько же новообращенных террористов, сколько военные смогут найти и уничтожить. Самых фанатичных боевиков скорее обнаружат в хороших школах и в Интернете, чем в трущобах. Они являются участниками романтизированного движения, ведомого религиозной доктриной, поэтому нам нужно удвоить усилия, чтобы расшатать интеллектуальный фундамент этого движения и остановить приток новых террористов" Пенн М.Дж., Залеси Э.К. Микротенденции: маленькие изменения, приводящие к большим переменам. М., 2009. С. 494-495..

Угроза, которую несет человечеству религиозно мотивированный терроризм, не ограничивается одними лишь человеческими потерями. Не менее важной угрозой представляется порождаемый террористическими действиями климат взаимного подозрения и страха между различными конфессиями (да и внутри самих конфессий тоже). Здесь можно согласиться с мнением, что "в демократических странах терроризм углубляет этнические и религиозные границы. В недемократических государствах он способствует авторитарным силам" Jihadi terrorism and the radicalisation challenge in Europe: By R. Coolsaet etc. P. xvi.. В тех случаях, когда это происходит, можно считать, что террористы выполнили одну из главных своих задач - трансформировать противостоящие им общества, манипулировать ими.

Трудно не согласиться с тем, что "вал терроризма во всем мире обусловливает необходимость столь же активного противодействия ему, а это, в свою очередь, предполагает его интенсивное изучение" Аитоияи Ю.М. Терроризм: криминологическое и уголовно- правовое исследование. М., 1998. С. 6.. В этой связи необходимым представляется создание и развитие в России "мозговых центров", think tanks, наподобие существующей в США корпорации RAND. В задачу таких центров должно входить теоретическое, аналитическое осмысление феноменов, связанных так или иначе с проблемами экстремизма и терроризма, а также выработка во взаимодействии с соответствующими государственными структурами (в том числе силовыми) идей и предложений, относящихся к практической плоскости. Правильное понимание истоков терроризма имеет огромное значение: для того чтобы лечить болезнь, надо верно поставить диагноз и найти корни этой болезни.

В частности, необходимо систематически исследовать психологию современных террористов, берущих на себя роль защитников истинного ислама. Если удастся выяснить, почему люди становятся террористами, какие социальные, политические, культурные, экономические и другие факторы способствуют распространению экстремизма и терроризма, если будет достигнуто понимание природы этих феноменов, то может быть определен более рациональный и точный подход к предупреждению терроризма и действенному противостоянию экстремизму.

Следует предпринимать эффективные меры против индоктринации и влияния извращенных идей, питающих террористическую деятельность. Следует четко осознать, что террористическая деятельность, несмотря на всю ее деструктивность и непосредственную опасность для человечества, - это лишь тактика борьбы, за которой стоит определенная идеология. Война против терроризма на самом своем фундаментальном уровне является войной идей. И чтобы противостоять экстремизму на стратегическом уровне, необходимо организовать идеологическое сопротивление. Отсюда целью идеологического противостояния терроризму, выступающему под флагом исламской веры, является прежде всего делегитимизирование джихадистской идеологии и использование ее террористами, а также лишение экстремистов достаточного основания исламского политико-религиозного дискурса.

Большое значение имеет работа мусульманских авторов по разъяснению истинного отношения исламской религии к насилию, по объяснению моральных принципов исламского вероучения, несовместимого с логикой и действиями экстремистов, выступающих под зеленым знаменем. Чтобы бороться с экстремистским исламизмом, необходимо изучать ислам. Более того, вряд ли будет преувеличением сказать, что только сам ислам может положить конец экстремизму, выступающему под флагом этой религии. Как верно заметил в свое время египетский богослов Фуад Закария, "ислам будет таким, каким сделают его мусульмане" Кардиии Ф. Европа и ислам: история непонимания. СПб., 2007. С. 286.. По сути дела, только исламские авторы и духовные лидеры могут выносить суждения о том, чем в действительности являются экстремизм и терроризм, выступающие под знаменем мусульманской веры, - сознательное извращение ли это, заблуждение или норма.

В этой связи немалый интерес представляет разработанная египетскими властями совместно с университетом Аль-Азхар программа "Осознание истинного ислама", направленная на противодействие религиозной радикализации. Эта программа содержит понимание, что важным элементом противостояния террористической угрозе является борьба с культурой терроризма, лежащей в основе радикализма и экстремизма. В качестве одной из главных задач ставится лишение террористических группировок возможности использовать какую бы то ни было религию для оправдания насилия. С учетом статуса и авторитета университета Аль-Азхар как центра исламской мысли и академической исламской юриспруденции, египетские власти решили воспользоваться влиянием Аль-Азхара в области борьбы с экстремизмом. Египетская инициатива, в частности, предполагает подготовку неегипетских имамов в области борьбы с радикализацией с акцентом на изучении основ религиозных наук и путей реагирования на подстрекательскую идеологию радикальных группировок; подготовка имамов Аль-Азхара, направляющихся за пределы Египта для раскрытия миролюбивой природы ислама, дерадикализации и борьбы с экстремистской мыслью; перевод первоисточников ислама на иностранные языки в университете Аль-Азхар для демонстрации как мусульманам, так и сторонникам других религий, что ислам является религией мира, терпимости, умеренности и т.д. Предполагается, что эта инициатива поможет создать новое поколение исламских проповедников и ученых, отстаивающих природу ислама как религии, основанной на умеренности, терпимости и принятии другого.

Необходимо оказывать поддержку умеренным, либеральным силам в исламе. И с этой точки зрения особое значение приобретает изучение опыта борьбы с экстремистскими течениями в религии в тех государствах, где поощряется умеренный ислам (как, например, в Тунисе). Следует изучать также и опыт противодействия религиозному экстремизму тех мусульманских стран, где господствующим является фундаменталистское прочтение ислама. Саудовская Аравия намерена переучить 40 тысяч мусульманских проповедников в надежде воспрепятствовать распространению воинствующего исламизма. Переподготовку мулл будут вести Министерство по делам религии и Центр национального диалога, учрежденный в 2003 г. для пропаганды умеренной интерпретации исламских традиций. За несколько лет в связи с разжиганием ненависти к немусульманам и призывами к молодежи участвовать в "глобальном джихаде" в Саудовской Аравии были уволены сотни имамов. Однако эффективность подобных мер остается пока под сомнением См. bbcrussian.com. Дата публикации: 2008/03/21. http:// news. bbc.co.uk/go/pr/fr/-/hi/russian/international/newsid_7308 000/7308374.stm.

Огромное значение приобретает деятельность религиозных ученых, богословов, пользующихся авторитетом среди мусульман, в разъяснении пагубности экстремистской интерпретации исламского вероучения. Хорошим примером такой деятельности служат усилия, предпринимаемые видным пакистанским богословом Тахиром Кадри, выпустившим в марте 2010 г. фетву, призванную лишить "Аль-Каиду" идеологического фундамента. Выстраиваемые д-ром Кадри теологические аргументы позволяют автору фетвы противостоять используемой идеологами джихадистов риторики, кроме того, фетва обращена к потенциальным террористам-смертникам, разоблачая обещания идеологов терроризма, что эти "мученики за веру" точно будут вознаграждены в следующей жизни.

В то же время следует четко осознавать, что вышеуказанные меры способны лишь отчасти застопорить расползание экстремистских идей, но не выбить полностью из-под их ног почву.

Изучение теории и практики религиозно мотивируемого терроризма показывает, что даже в среде джиха- дистских группировок нередко отсутствует консенсус по целому ряду тактических и стратегических вопросов. И эти разногласия могут быть углублены, что, естественно, негативно скажется на потенциале экстремистов, ослабит их возможности.

Особого разговора заслуживает практика включения исламистских сил из разряда маргинальных в политический мейнстрим как на внутриполитической, так и на внешнеполитической сцене. В данной связи не следует отбрасывать опыт российской дипломатии по включению в переговорный процесс по Ближнему Востоку такой, казалось бы, одиозной силы, как палестинская группировка ХАМАС, занесенная в целом ряде государств в списки террористических организаций. Несмотря на то что эта попытка может показаться неудавшейся, "было продемонстрировано стремление не "загонять в угол" движение ХАМАС, и без того попавшего в международную изоляцию (что только усиливает степень его радикализма), а попытаться превратить его в участника мирного процесса и способствовать "последовательной трансформации ХАМАС в политическую партию, ориентирующуюся на развитие демократических гражданских институтов, обеспечение законности и правопорядка на палестинских территориях". В конце концов, не этот ли путь в свое время совершила Организация освобождения Палестины, считавшаяся (и не без оснований) террористической группировкой, а затем включившаяся в политический процесс? С этой же точки зрения немалый интерес представляют попытки вести переговоры с "умеренными" талибами в Афганистане или боевиками "Исламской партии Афганистана" Гульбед- дина Хекматиара. Другое дело, что эффективность таких переговоров зачастую вызывает сомнение, однако если есть минимальная возможность решения тех или иных вопросов мирным путем, то ею следует пользоваться.

Маргинализация же исламистских политических сил лишь способствует их радикализации и переводу деятельности в сферу экстремизма и терроризма. Вышесказанное, само собой, не подразумевает полного потакания исламизму. И можно понять озабоченность тех, кто опасается, что демократизация (в данном случае в странах Большого Ближнего Востока) будет способствовать приходу сил исламистского толка к власти. Но, принимая это во внимание, вполне можно согласиться с мнением бывшего государственного секретаря США М. Олбрайт, что "гонения не столько устраняют насилие, сколько его порождают... Как показывает история, многие законопослушные политические партии первоначально возникли как незаконные политические движения. Даже те группировки, которые пока еще ассоциируются с терроризмом, надо всячески поощрять к тому, чтобы они осудили насилие и вписались в общее русло политической жизни". В данной связи нельзя не упомянуть в качестве примера неоднократные попытки по налаживанию контактов с умеренными силами в исламском движении "Талибан" в Афганистане. Если оставить за кадром эффективность и реальную отдачу таких попыток, то нельзя не признать их необходимости.

Следует делать все возможное, чтобы сблизить различные сообщества и убеждать народы в принятии различий общественного устройства и многообразия культур, что является ценнейшим достижением цивилизации. Крайне важно налаживать межконфессиональный и межцивили- зационный диалог. Причем затрагивать такой диалог должен не только тонкий слой политических, религиозных, экономических и интеллектуальных элит, а самые широкие массы населения в разных странах. В этот диалог самым активным образом должна вовлекаться молодежь. Межрелигиозный, межкультурный, межнациональный диалог - это своего рода "прививка" для выработки стойкого иммунитета к терроризму и экстремизму. Конечно, надо отдавать себе отчет, что такой диалог не способен полностью положить конец этим явлениям, однако без него борьба с идеологией ненависти и насилия попросту немыслима.

Россия, как страна многонациональная и многоконфессиональная, как государство, где ислам является второй по распространенности традиционной религией, не должна и не может оставаться в стороне от этих процессов. Надо признать, в последние годы было немало сделано по улучшению имиджа Российской Федерации в глазах исламского мира. В данный контекст вписывается и налаживание межгосударственных и межобщественных связей России с мусульманскими странами, участие Российской Федерации в качестве страны-наблюдателя в деятельности Организации Исламская конференция (с июля 2011 г. - Организация исламского сотрудничества).

На встрече в августе 2009 г. в Сочи с муфтиями и главами республик Северо-Кавказского региона Президент РФ Д.А. Медведев озвучил ряд мер, призванных противостоять распространению религиозного экстремизма в российских регионах. В частности, речь шла о том, что "нужно обязательно добиться всемерной поддержки авторитета исламских лидеров, муфтията, тех, кто служит на

Кавказе", поскольку "без закрепления авторитета исламских лидеров мы не сможем справиться с проблемами, которые здесь существуют". В то же время была поддержана необходимость жесткого контроля за теми, кто выезжает из России на обучение в зарубежные исламские вузы, а также заключения долгосрочных договоров с признанными исламскими образовательными центрами. Кроме того, высказывалась необходимость активнее вести работу в СМИ и в Интернете по разъяснению истинных ценностей ислама и религиозному образованию в противовес информации экстремистского характера.

Для решения проблем, связанных с религиозным экстремизмом и терроризмом, правительства должны не только заниматься раскрытием террористических группировок и свершением правосудия, но и выявлять причины, порождающие терроризм внутри различных сообществ. Как это ни парадоксально, но для эффективного противостояния террористической опасности, исходящей от религиозных экстремистов, необходимо услышать среди риторики вражды и ненависти и их правду. Совершенно очевидно, что привлекательность для потенциальных последователей экстремистских течений их пропаганды не строится на пустом месте. Среди условий, способствующих распространению терроризма, - конфликты, бедность, слабое развитие, нарушение основополагающих прав человека и отсутствие верховенства права. Краткосрочные, упрощенные, демагогические и репрессивные методы решения проблем, являющихся питательной средой для разрастания экстремизма и терроризма, не только не могут быть полезными, но и представляют опасность.В качестве заключения

Противостояние религиозному экстремизму и терроризму: что делать?

299

В качестве заключения

314

Идеологи экстремизма умело используют реально существующие проблемы, с которыми сталкиваются люди, причем эти проблемы искусно акцентируются, иногда явно преувеличиваются, а зачастую и извращаются. Идет ли речь о коррумпированных режимах в тех или иных странах, о жестоких политических репрессиях по отношению к инакомыслящим, о политике Запада в самом широком его понимании в странах третьего мира, о бездумно насаждаемой вестернизации со всеми ее достоинствами и пороками.

Нельзя не признать, что подобное манипулирование этими темами нередко обеспечивает как минимум сочувственное внимание многих верующих к экстремистской риторике.

И здесь крайне важным представляется еще одно обстоятельство - идеологии религиозного экстремизма необходимо противопоставить реальные идеалы, мораль, идеи, которые могут служить альтернативой для людей. Идейно-моральный же вакуум и/или попытки заместить его искусственно созданными и насаждаемыми идеологическими схемами не только не могут стать заслоном на пути вербовки экстремистами новых "рекрутов", но способны лишь подтолкнуть молодежь в ряды джихадистов.

Для борьбы с экстремизмом в России следует принимать во внимание успехи и неудачи аналогичного опыта других стран - в том числе, стран Запада. На международной арене и во внешней политике в целом необходимо тщательно взвешивать все шаги, чтобы не нанести ущерба антитеррористической борьбе. Недопустимо противодействие религиозному экстремизму превращать в преследование за веру. Необходимо извлекать уроки из просчетов в борьбе с терроризмом и не повторять ошибок, которые ведут к росту его угрозы. Такой ошибкой, например, можно считать американское вторжение в Ирак, не только нарушившее нормы международного права, но и вызвавшее рост террористической активности в этой стране, а отчасти и за ее пределами. Результатом войны в Ираке стала вспышка террористического насилия между иракскими шиитами и суннитами, приведшая к многочисленным человеческим жертвам. Более того, действия США дали дополнительный козырь в руки идеологов джихадиз- ма, убеждающих мусульман в том, что Запад имманентно враждебен исламскому миру (хотя при ближайшем рассмотрении конкретного иракского случая становится очевидным, что это далеко не так).

Идеологическая работа западной коалиции, вовлеченной в "войну с терроризмом", не всегда достигает своих целей, более того, нередко она носит характер, который может быть воспринят как антиисламский и антиарабский (под сомнение ставятся культурные и исторические ценности ислама; порой к террористам огульно причисляются все мусульмане; спецслужбы осуществляют дискриминационные мероприятия по отношению к приезжим из стран исламского мира и т.д.). Притчей во языцех стал знаменитый пассаж Президента США Джорджа Буша- младшего, обозначившего после терактов 11 сентября 2001 г. "войну против террора" как "крестовый поход" Сравнение "войны против терроризма" с "крестовыми походами" было озвучено Президентом США Дж.Бушем-младшим, по крайней мере, дважды: во время выступления на пресс-конференции в Белом доме 16 сентября 2001 г. и перед американскими военными на Аляске 16 февраля 2002 г.. Само собой, это неосмотрительно сделанное заявление было максимально обыграно исламистскими идеологами и пропагандистами для подтверждения излюбленной ими темы глобального противостояния "альянса крестоносцев и сионистов" исламскому миру - несмотря на все заверения, что Буш употребил понятие "крестовые походы" в военном, а не в религиозном смысле.

Неблагоприятную роль играет то, что экономист Джозеф Стиглиц назвал "колониальным менталитетом" определенных кругов на Западе (""Бремя белого человека", и презумпция, что они знают, как лучше для развивающихся стран, сохраняется. Америка, занимающая ныне доминирующее положение на мировой экономической сцене, имеет гораздо меньше колониального наследия, тем не менее ее верительные грамоты тоже замараны" Стиглиц Дж. Глобализация: тревожные тенденции. М., 2003. С. 43.). Это тем более важно, что исторические причины (наследие колониального прошлого, роль западных стран в ликвидации халифата, поддержка Западом раздела Палестины и т.д.) играют не последнюю роль среди причин исламского экстремизма. Попытки навязать другим странам западную (более конкретно - американскую) модель болезненно воспринимаются в исламской среде в качестве проявления своего рода неоколониализма - идет ли речь о модели политической или культурной. "Многие мусульмане воспринимают американскую концепцию Большого Ближнего Востока как неоколониалистский проект, призванный установить угодный Западу порядок", - отмечает В. Наумкин Наумкин В. Фехтование цивилизаций // Наумкин В.В. Ислам и мусульмане: культура и политика. Статьи, очерки, доклады разных лет. - М.-Н.Новглрод, 2008. С. 569..

Успешно используется исламистской пропагандой и поддержка Западом политики Израиля на оккупированных территориях, оккупация Соединенными Штатами Ирака и Афганистана, а также интервенция НАТО в Ливии в 2011 г. Пассивность таких структур, как Лига арабских государств, Организация исламского сотрудничества, отсутствие консолидированной активной позиции в руководстве стран исламского мира, создают почву для дальнейшего распространения радикальных исламистских идей, перерастания агрессивных антиамериканских настроений в странах исламского мира в практические действия в рамках "глобального джихада".

Какие бы меры противодействия религиозному экстремизму и терроризму ни предпринимались, следует отдавать себе отчет, что эти меры должны носить системный и долгосрочный характер, который никоим образом не обеспечивает непосредственного результата, а работает на перспективу.Список использованных источников и литературы

Список использованных источников и литературы

308

307

300

Список использованных источников и литературы

11 сентября 2001 г. Первый день новой эры / Авт.-сост. Фочкин О.В., Яшлавский А.Э. М.: Тайдекс Ко, 2001.

Абу Закария Ад-Димашки Ад-Думяти "Ибн Наххас". Книга джихада. Перевод сокращенного издания на русский язык: Июнь 2010 год. http://imamtv-com.at.ua/illi/_www_IMAMTV_ com_ibnnuhhas.pdf

Авдеев Ю.И. Типология терроризма // Современный терроризм: состояние и перспективы. Под ред. Е.И. Степанова. М.,

2000. С.54-71.

Аззам А. Присоединяйтесь к каравану. http://islam01. narod.ru/prisoedinyaites_k_karavanu.htm

Аллах не любит Америку/ Под ред. Адама Парфрея. М.: Ультра. Культура, 2003.

Анвар Аль-Авлаки: "Вопрос о методе восстановления Халифата". http://www.imamtv.com/metod_ustanovleniya_halifata. htm

Антонян Ю.М. Терроризм: криминологическое и уголовно- правовое исследование. М.: Щит-М, 1998.

Ат-Турки Маджид бен Абдель Азизи. Саудовско-российские отношения в глобальных и региональных процессах (19262004 гг.). М.: Прогресс, 2005.

Баглиев M. Война с террором. Египет. Уроки борьбы с экстремистским исламизмом // Азия и Африка сегодня. 2002. ? 12.

Барковская Е. Арабский Восток: подходы к проблеме "исламского терроризма" // Азия и Африка сегодня. 2003. ? 8.

Белокреницкий В.Я. Пакистанский исламорадикализм - эволюция и связь с региональным терроризмом / Исламизм и экстремизм на Ближнем Востоке. М.: Ин-т изучения Израиля и Ближнего Востока, Академия геополитики и безопасности,

2001.

Васильев А. Исламский экстремизм как выражение кризиса мусульманской цивилизации // Азия и Африка сегодня. 2003.

? 5.

Верховский А.М., Михайловская Е.В., Прибъшовский В.В. Политическая ксенофобия. Радикальные группы. Представления политиков. Роль Церкви. М.: Панорама, 1999.

Верховский А., Папп А., Прибъшовский В. Политический экстремизм в России. М.: Ин-т экспериментальной социологии, 1996.

Виттори Дж.М. Цель бизнеса - террор: "Аль-Каида" как международная корпорация // Internationale Politik. 2005. ?2. С.54-65.

Витюк В.В., Эфиров С.А. "Левый" терроризм на Западе: история и современность. М.: Наука, 1987.

Гаврилова Ю.Б., Емельянов В.В. Ислам. Карманный словарь. СПб.: Амфора, 2002.

Горбунов Ю.С. Терроризм и правовое регулирование противодействия ему. М.: Молодая гвардия, 2008.

ГрачевА.С. Политический экстремизм. М.: Мысль, 1986.

ДеЛонг-БаН.Дж. Реформы Мухаммада Ибн Абд аль-Ваххаба и всемирный джихад: Пер. с англ. М.: Ладомир, 2010. - 376 с. (Исламский мир в лицах).

Добаев И.П. Неправительственные религиозно-политические организации исламского мира // Мировая экономика и международные отношения. 2002. ? 4.

Добаев И.П. Северный Кавказ: традиционализм и радикализм в современном исламе // Мировая экономика и международные отношения. 2001. ? 6.

Долгополова Н.А. Правые республиканцы в Вашингтоне. Влияние на внешнюю и военную политику администрации Бу- ша-младшего. М.: Медиа-Пресс, 2003.

Жаккар Р. Именем Усамы бен Ладена. Секретное досье на террориста, которого разыскивает весь мир. М.: Олма Пресс, 2002.

Зин эль-Абидин Бен Али. Великие перемены. Речи и выступления. М.: Наука, 2003.

Ибн Таймия: Религиозная и этическая концепция джихада. http://www.kavkaz.tv/russ/content/2009/10/11/68493.shtml

Игн^атенко А.А. Халифы без халифата. Исламские неправительственные религиозно-политические организации на Ближнем Востоке. История, идеология, деятельность. М.: Наука, 1988.

Кардини Ф. Европа и ислам: история непонимания. СПб.: Александрия, 2007.

Кеннеди Х. Великие арабские завоевания. М.: АСТ, 2010.

КонцельманГ. Ясир Арафат. Ростов-на-Д.: Феникс, 1997.

Коран. Пер. И.Ю. Крачковского. М.: ИКПА, 1990.

Коровиков Л. В. Исламский экстремизм в арабских странах. М.: Наука, 1990.

Кутб С. Война, мир и исламский джихад // Отечественные записки. 2003. ?5/

Лучицкая С.И. Образ Мухаммада в зеркале латинской хро- нистики XII-XIII вв. // Одиссей. Человек в истории. Картина мира в народном и ученом сознании. М.: Наука, 1994.

Малашенко А. Исламская альтернатива и исламистский проект. М.: Весь мир, 2006.

Малашенко А. Исламские ориентиры Северного Кавказа. М.: Гендальф, 2001.

Мирский Г. Дракон встает на дыбы (О международном терроризме) // Мировая экономика и международные отношения. 2002. ? 3.

Мирский Г. Ислам и нация: Ближний Восток и Центральная Азия // Полис. 1998. ?2.

Мирский Г. Палестинская проблема: шансов на урегулирование все меньше // Год планеты: ежегодник. Вып. 2006 г.: Экономика, политика, безопасность. М.: Наука, 2007.

Музаев Т. Этнический сепаратизм в России / Моск. антифашист. центр; Информ.-эксперт. группа "Панорама". - М.: ООО "Панорама", 1999.

Мухин А.А. Тайный правитель. М.:ЦПИ, 2007.

Наумкин В.В. Ислам и мусульмане: культура и политика. Статьи, очерки, доклады разных лет. - М.-Н.Новгород: ИД "Медина", 2008.

Нетаньяху Б. Война с терроризмом: как демократии могут нанести поражение сети международного терроризма. М.: Аль- пина Паблишер, 2002.

Олбрайт М. Религия и мировая политика. М.: Альпина Бизнес Букс, 2007.

Пенн М.Дж., Залесн Э.К. Микротенденции: маленькие изменения, приводящие к большим переменам. М.: АСТ, 2009.

Пертес Ф. Гордость и недоверие. Иранский взгляд на конфликт с Западом / / Internationale Politik. 2005. ?1. Январь- февраль.

Петрищев В.Е. Заметки о терроризме. М.: Эдиториал УРСС, 2001.

Сайид Абуль Аля Маудуди. Политическая теория ислама // Отечественные записки. 2003. ? 5 (13).

Сейджман М. Сетевые структуры терроризма. М.: Идея- Пресс, 2008.

Сикоев P.P. Панисламизм: история и современность. М.: Наука, 2010.

Силантьев Р.А. Ислам в современной России. Энциклопедия. М.: Алгоритм, 2008.

Современный терроризм: состояние и перспективы. Под ред. Е.И. Степанова. М.: Эдиториал УРСС, 2000.

Соловьев Э.Г. Террористические организации как новый субъект МО: структура и тенденции эволюции // Национальные интересы и проблемы безопасности в меняющемся мире. Материалы междисциплинарного семинара. М.: ИМЭМО РАН, 2003.

Соловьев Э.Г. Террористические сети и оружие массового поражения // Современные политические процессы и имидж России. М.: ИМЭМО РАН, 2007.

Соловьев Э.Г. Трансформация террористических организаций в условиях глобализации. М.: ЛЕНАНД, 2006.

Степанова Е. Транснациональное джихадистское движения и локально-региональный исламистский терроризм в 20052006 гг. // Год планеты: ежегодник. Вып. 2006 г.: Экономика, политика, безопасность. М.: Наука, 2007.

Стиглиц Дж. Глобализация: тревожные тенденции. М.: Мысль, 2003.

Скжияйнен Л. Ислам против исламского экстремизма // Азия и Африка сегодня. 2003. ? 2.

Терроризм в современном капиталистическом обществе. Вып. 1. Реф. Сб. ИНИОН АН СССР. М., 1980.

Терроризм в современном капиталистическом обществе. Вып. 2. Реф. Сб. ИНИОН АН СССР. М., 1981.

Терроризм в современном капиталистическом обществе. Вып. 3. Реф. Сб. ИНИОН АН СССР. М., 1983.

Тиби Б. Политизация религии // Международная политика. 2000. Февраль. Вып. 2.

Тиби Б. Является ли ислам политической религией? Возможность межрелигиозного плюрализма в условиях цивили- зационного конфликта // Неприкосновенный запас. 2002, ? 6(26).

Уилсон Д.А. История будущего. М.: АСТ, 2007.

Фон Эрффа В. Террористический интернационал // Международная политика. 2003. ?5.

Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. М.: АСТ,

2003.

Хоффман Б. Терроризм - взгляд изнутри. М.: Ультра. Культура, 2003.

Эмануилов Р.Я. Опийные маршруты // ФСБ: За и против. 2009. ?4. С.38-43.

Эмануилов Р.Я., Яшлавский А.Э. Терроризм и экстремизм под флагом веры: религия и политическое насилие. Проблемы соотношения. М.: Наука, 2010.

Яхья X. Ислам проклинает террор. Астана: Classic-M, 2002.

Яшлавский А.Э. Взорванные стереотипы // ФСБ: За и против. 2009. ?1. С.38-43.

Яшлавский А.Э. Косово: между Западом, исламом и "великой Албанией" // Мировая экономика и международные отношения. 2009. ? 3. С.32-41.

Яшлавский А. Терроризм политический. Новая философская энциклопедия. В 4 т. М., 2001.

Яшлавский А.Э. ХАМАС и геополитические процессы на Ближнем Востоке // Мировая экономика и международные отношения. 2008. ? 5. С. 30-38.

Яшлавский А.Э. "Хезболла" и ее роль в геополитических процессах на Ближнем Востоке // Мировая экономика и международные отношения. 2007. ? 7. С. 3-12.

Aaron D. In Their Own Words: voices of Jihad : compilation and commentary. RAND, 2008.

Abu-Rabi' Ibrahim M. Intellectual Origins of Islamic Resurgence in the Modern Arab World. Albany, 1996.

A. Nizar Hamzeh. Islamism in Lebanon: A Guide //The Middle East Review of International Affairs. Volume 1, No. 3. September 1997. http://meria.idc.ac.il/journal/1997/issue3/jv1n3a2.html

Al-Khattar Aref M.Religion and terrorism: an interfaith perspective. Westport: Praeger Publ., 2003.

Al Qaeda 2006 yearbook: the 2006 messages from Al Qaeda leadership. Comp. By Laura Mansfield. TLG Publ., 2007.

Al Qaeda 2007 Yearbook. A Comprehensive Translation of the Messages of Al Qaeda leaders released in 2007. TLG Publ., 2007.

Al Qaeda now: understanding today's terrorists. Edited by Karen J. Greenberg. New York: Cambridge University Press, 2005.

An Open Letter. The Hizballah Prigram. http://www.ict.org. il/articles/Hiz_letter.htm

Aubrey Stefan M. The new dimension of international terrorism . Zurich: Hochschuleverlag, 2004.

Azani Eitan. Hizballah: From Revolutionary and Pan-Islamism to Pragmatism and Lebanonization. http://www.ict.org.il/articles/ articledet.cfm?articleid=563

Azzam A. Defence of the Muslim Lands. The First Obligation after Iman. http://www.religioscope.com/info/doc/jihad/az- zam_defence_1_table.htm

Bajoria J. Pakistan's New Generation of Terrorists. http:// www.cfr.org/publication/15422/pakistans_new_generation_of_ terrorists.html?breadcrumb=%2Fbios%2F13611%2Fjayshree_bajo ria%3Fgroupby%3D1%26hide%3D1%26id%3D13611%26filter%3 D456

Barghothi J. International terrorism in historical perspective // Comparative criminal justice: traditional and non-traditional systems of law and control. Ed. by C.B.Fields & R.H. Moore Jr. Prospect Heights, IL: Wavelength Press, 1996. pp. 83-96.

Barnidge (Jr), Robert P. Non-State Actors and Terrorism. Applying the Law of State Responsability and the Due Diligence Principle. The Hague: T.M.C. Asser Press, 2008.

Bascio Patrick. Defeating Islamic terrorism: an alternative strategy. Wellesly, MA: Branden, 2007.

Bennigsen A., Broxup M. The Islamic Threat to the Soviet State. London, 1983.

Berman R.A. Freedom or Terror: Europe Faces Jihad. Stan- ford< California: Hoover Institution Press Publ., 2010.

Boase R. (ed.). Islam and global dialogue: religious pluralism and the pursuit of peace. Aldershote: Ashgate Publ., 2005.

Brachman J. Global jihadism: theory and practice. NY: Rout- legde, 2009.

Bukay David. From Muhammad to Bin Laden: religious and ideological sources of the homicide bombers phenomenon. New Brunswick, NJ: Transaction Publ., 2008.

Bukay D. Muhammad's Monsters: A Comprehensive Guide to Radical Islam for Western Audiences. Green Forest, 2004.

Burke J. Al-Qaeda: the true story of radical Islam. New York: I.B. Tauris, 2006.

Burke J., Allen P. The five ages of al-Qaida // The Guardian. 2009. 11 September. http://www.guardian.co.uk/world/interac- tive/2009/sep/10/al-qaida-five-ages-terror-attacks

Byman Daniel. Hezbollah's Dilemma. From foreignaffairs. org - author update, April 13, 2005. Foreign Affairs. http://www. foreignaffairs.org/20050413faupdate84277/daniel-byman/hez- bollah-s-dilemma.html

Clements Frank. Conflict in Afghanistan: a historical encyclopedia. Santa Barbara: ABC-Clio Inc., 2003.

Cragin K.. Understanding Terrorist Ideology. RAND, 2007. Demant Peter R. Islam vs. Islamism: the dilemma of the Muslim world. Westport: Praeger Publ., 2006.

Denquin J.-M. Introduction a la science politique. P.:Hachette,

1992.

Der Schwarze September in Muenchen. Frankf.-a-M., 1974.

Devenny Patrick. Hezbollah's Strategic Threat to Israel// Middle East Quarterly. Winter 2006. http://www.meforum.org/ article/806

Edwards D.B. Before Taliban: genealogies of the Afghan jihad. Berkeley, LA: University of Calofornia Press, 2002.

Encyclopedia of government and politics. Vols. I and 2. Edited by Mary Hawkesworth and Maurice Kogan. London: Routledge. 1992.

Esposito J.L. Islam and politics. Syracuse: Syracuse Univ. Press.,

1998.

Esposito J.L. The Islamic Threat: Myth or Reality? N.Y., Oxford, 1992.

Esposito J.L. Unholy War: Terror in the Name of Islam. N.Y: Oxford University Press, 2002.

Ethno-nationalism, Islam and the state in the Caucasus: post-Soviet disorder. Edit. by Moshe Gammer. London: Routledge, 2008.

Freeman Ch. Terrorism. London: BAEL, 1981.

Gambill G.C. Sponsoring Terrorism: Syria and Hamas// Middle East Intelligence Bulletin. October 2002. Vol. 4 No. 10. http:// www.meib.org/articles/0210_s1.htm

Gambill G.C., Abdelnour Z.K.. Hezbollah: Between Tehran and Damascus// Middle East Intelligence Bulletin. Vol.4. ?2. February 2002. http://www.meib.org/articles/0202_l1.htm

Gerges Fawaz A. The Far Enemy: Why Jihad went global. Cambridge University Press, 2005.

Giustozzi A. Koran, Kalashnikov, and laptop: the neo-Taliban insurgency in Afghanistan. NY., 2008.

Gunaratna R. Suicide terrorism: a global threat. 20 October 2000. http://www.janes.com/security/international_security/ news/usscole/jir001020_1_n.shtm

Habeck Mary R.. Knowing the Enemy: Jihadist Ideology and the War on Terror. Yale University, 2006.

Heikal M. The Return of the Ayatollah: The Iranian Reviolu- tion from Mossadeq to Khomeini. Lond., 1981.

Hiro Dilip. War without end: the rise of Islamist terrorism and global response. London: Routledge, 2002.

His Own Words: Translation and Analysis of the Writings of Dr. Ayman Al Zawahiri. By Laura Mansfield. 2006.

Hughes James. Chechnya: from nationalism to jihad. Philadelphia: University of Pennsylvania Press, 2007.

In The Party Of God. Are terrorists in Lebanon preparing for a larger war? by Jeffrey Goldberg// The New Yorker, (October 14, 2002). http://www.newyorker.com/fact/content/ articles/021014fa_fact4

Islamic terrorism : myth or reality (in two volumes) / editor M.H. Syed. Delhi : Kalpaz Publications, 2002 .

Isseroff Ami. The Covenant of the Islamic Resistance Movement (Hamas). Introduction// MidEast Web Historical Documents. http://www.mideastweb.org/hamas.htm

Jenkins B.M. Countering Al Qaida: An Appreciation of the Situation and Suggestions for Strategy. RAND, 2002.

Jihadi terrorism and the radicalisation challenge in Europe: By R. Coolsaet etc. Aldreshote: Ashgate Publ., 2008.

Juergensmeyer M. Terror in the Mind of God: The Global Rise of Religious Violence. Berkeley: University of California Press, 2004.

Kanet, Roger E. The new security environment: the impact on Russia, Central and Eastern Europe. Aldershote: Ashgate Publ., 2005.

Kepel G. Jihad. Expansion et declin de 1'islamisme. Paris: Gal- limard, 2000.

Kepel G., Roberts A.F. Jihad: the trail of political Islam. London: I.B.Tauris, 2006.

Laqueur W. Terrorism. London: Michael Joseph, 1977.

Larsson J. P. Understanding religious violence: thinking outside the box on terrorism. Aldershot: Ashgate Publ., 2004.

Law Randall D. Terrorism: A History. Cambridge: Polity Press,

2009.

Leca J. L'hipothese totalitaire // Totalitarismes / Sous la dir. d'Hermet G. e.a. Paris.: Economica, 1984. Р.215-237.

Lewis B. Islamic Terrorism? // Terrorism: How The West Can Win. Ed. by Netanyahu B., Farrar Straus Giroux, 1987.

Lewis B., Churchill B.E. Islam: The Religion and the People, Wharton School Publishing, 2008.

Lutz J.M., Lutz B.J. Global Terrorism. London: Routledge,

2008.

Mannes A. Profiles in terror: the guide to Middle East terrorist organizations. Lanham (Maryland): Rowman & Littlefield, 2004.

Martin G. Understanding terrorism: challenges, perspectives, and issues. London: Sage Publ., 2006.

Martin V. Creating an Islamic state: Khomeini and the making of a new Iran. NY.: I.B.Tauris, 2003.

Messages to the world: the statements of Osama Bin Laden. By Bruce Lawrence. London: Verso, 2005.

Mockaitis T.R The "new" terrorism: myths and reality. West- port: Praeger Publ., 2007.

Moghadam Assaf. The globalization of martyrdom: Al Qaeda, Salafi Jihad, and the diffusion of suicide attacks. Baltimore: The Johns Hopkins Univ. Press, 2008.

Murphy P.J. The wolves of Islam: Russia and the faces of Chechen terror. Dulles, Virg.: Brassey's, 2004.

Musallam Adnan. From secularism to Jihad: Sayyid Qutb and the foundations of radical Islamism. Westport, 2005.

Nojumi N. The rise of the Taliban in Afghanistan: mass mobilization, civil war, and the future of the region. NY., 2002.

Pargeter A. The New Frontiers of Jihad: Radical Islam in Europe. University of Pennsylvania Press, 2008.

Pipes D. Islam's Image Problem // New York Post. 2003. 29

July.

Quotations from Osama Bin Laden. By Brad K. Berner. New Delhi: Atlantic Publ., 2007.

Qutb S. Milestones. Delhi, 1988.

Rapoport D. Fear and Trembling: Terror in Three Religious Traditions // American Political Science Review. 1984. ?3. р.658- 677.

Rashwan D. The spectrum of Islamist movements. Vol. 1. Berlin, 2007.

Riedel Bruce O. The search for al Qaeda: its leadership, ideology, and future. Washington, DC: Brookings Institute Press, 2008.

Roy О. The Failure of Political Islam. Harvard University Press,

1994.

Roy О. Islam and Resistance in Afghanistan. 2nd ed. Cambridge University Press. 1990.

Salmi R.H., Majul Cesar Adib, Tanham George Kilpatrick. Islam and conflict resolution: theories and practices. University Press of America, 1998.

Schumer C.E. Hamas: The Organizations, Goals and Tactics of a Militant Palestinian Organization. http://www.fas.org/irp/ crs/931014-hamas.htm

Schweitzer Y. Suicide Terrorism: Development & Characteristics// http://www.ict.org.il/articles/articledet.cfm?articleid=112

Seth J.G. How terrorist groups end : lessons for countering Al Qa'ida / Seth G. Jones, Martin C. Libicki. RAND, 2008.

Seyyed Vali Reza Nasr. Mawdudi and the making of Islamic revivalism. New York: Oxford University Press, 1996.

Smith C.D. Palestine and the Arab-Israeli Conflict. 3rd Edition. New York: St. Martin's Press, 1996.

Spencer R. The Political Incorrect Guide to Islam (and the Crusades). Washington, Regnery Publ., Inc., 2005.

Springer D.R., Regens J.L., Edger D.N. Islamic radicalism and global jihad. Washington: Georgetown Univ. Press, 2009.

Streusand D.E. What Does Jihad Mean? // Middle East Quarterly. September 1997. http://www.meforum.org/357/what-does- jihad-mean

Stewart Scott. Jihadism in 2010: The Threat Continues. Publ. January 6, 2010 // http://www.stratfor.com/weekly/20100106_ji- hadism_2010_threat_continues

The Covenant of the Islamic Resistance Movement (Hamas). http://www.mideastweb.org/hamas.htm

The World According to Al Qaeda. By Brad K. Berner. New Delhi: Peacock Books, 2007.

U.S. Department of State. Patterns of Global Terrorism - 2000. Appendix B: Background Information on Terrorist Groups. <http://www.state.gov/s/ct/rls/pgtrpt/2000/2450.htm>

U.S. Department of State. Patterns of Global Terrorism - 2002. Appendix A: Chronology of Significant Terrorist Incidents, 2002. <http://www.state.gov/sZct/rls/pgtrpt/2002/html/19988. htm>

U.S. Department of State. Patterns of Global Terrorism -2002. Appendix B: Background Information on Designated Foreign Terrorist Organizations. <http://www.state.gov/s/ct/rls/pgtrpt/2002/ html/19991.htm>

U.S. Department of State. Patterns of Global Terrorism - 2002. Appendix C: Background Information on Other Terrorist Groups. http://www.state.gov/s/ct/rls/pgtrpt/2002/html/19992.htm

Usamah bin Laden. Declaration of War; What the Kuffar say about Sheikh Usamah bin Laden. Biography of Sheikh Abdullah Yusuf Azzam; Last Will and Testament of Sheikh Abdullah Yusuf Azzam <http://www.religioscope.com/pdf/islamisme/decl_war. pdf>

Williams B.G. Allah's foot soldiers: an assessment of the role of foreign fighters and Al-Qa'ida in Chechen insurgency. // Ethno-na- tionalism, Islam and the state in the Caucasus: post-Soviet disorder. Edit. by Moshe Gammer. Routledge, 2008.

Wright L. The Looming Tower: Al-Qaeda and the Road to 9/11. New York: Knopf, 2006.

267

309

Сетевые ресурсы

WIKIPEDIA. The free encyclopedia. www.wikipedia.org РИА "Новости". www.rian.ru Интерфакс-Религия. www.interfax-religion.ru NEWSRU.COM. www.newsru.com BBC Russian. http://www.bbc.co.uk/russian/ Flashpoint Partners. http://www.globalterroralert.com/ Ислам в России. Ислам в мире: Независимый исламский информационный канал. www.islam.ru

The Central Intelligence Agency Web Site. https://www.cia.

gov/

Палестинский информационный центр. http://www. palestine-info.ru/

The Intelligence and Terrorism Information Center. http:// www.terrorism-info.org.il/

International Institute for Counter-Terrorism (ICT). http:// www.ict.org.il/

Stratfor. Global Intelligence. http://www.stratfor.com/ U.S. Department of State. http://www.state.gov/ Middle East Forum. http://www.meforum.org/ Religioscope. http://www.religion.info/ MidEast Web. http://www.mideastweb.org/ Council on Foreign Relations. http://www.cfr.org/

Об авторах

ЭМАНУИЛОВ Рахамим Яшаевич. Родился в 1949 г. Окончил факультет востоковедения Азербайджанского государственного университета (1972 г.). Много лет работал в Иране и Афганистане. Руководитель группы "Взаимодействие цивилизаций" Института востоковедения РАН. Кандидат исторических наук. Президент Фонда "Взаимодействие цивилизаций".

ЯШЛАВСКИЙ Андрей Эдуардович. Родился в 1972 г. Окончил Российский государственный гуманитарный университет (1994 г.). Кандидат политических наук. Научный сотрудник сектора теории политики Института мировой экономики и международных отношений РАН. Журналист, редактор международного отдела газеты "Московский комсомолец". Автор ряда научных публикаций, а также книг и материалов в СМИ.Оглавление

Введение 5

Глава 1. Исламистский террор: норма или извращение . . . 25

Глава 2. Идеологические корни религиозного

терроризма: салафизм и джихадизм 79

Глава 3. Палестина: от левого национализма

до исламизма 135

Глава 4. Исламская революция: экспортный вариант . . . 169

Глава 5. "Аль-Каида": террористический франчайзинг . . 205

Глава 6. Афганистан: от моджахедов до талибов 227

Глава 7. Джихадизм на постсоветском пространстве . . . . 265

В качестве заключения. Противостояние религиозному

экстремизму и терроризму: что делать? 311

Список использованных источников и литературы . . . . 329

Сетевые ресурсы 341

Об авторах 342

www.gesharim.org

Эмануилов Рахамим Яшаевич Яшлавский Андрей Эдуардович

ТЕРРОР ВО ИМЯ ВЕРЫ: Религия и политическое насилие

Художественное оформление Г. Златогоров Компьютерная верстка И. Пичугин Корректор Т. Калинина

Gesharim, Jerusalem Tel./fax: (972^2-624-2527 Fax: (972)-2-624-2505 e-mail: house@gesharim.org

Мосты культуры, Москва Тел./факс: (499)241-6871

e-mail: office@gesharim-msk.ru

Издательство "Мосты культуры" ЛР ? 030851 от 08.09.98 Формат 60 х 90/16 Бумага офсетная. Печать офсетная. Печ.л. 21,5 Подписано в печать 19.07.2011. Заказ ?

Электронный вывод и печать в ППП Типография "Наука" 121099, Москва, Шубинский пер., 67 Barnidge R..P. Ibidem. Р. 42.

23 Lutz J.M, Lutz B.J. Global Terrorism. L., 2008. P. 69.

277 См.: The New York Times. Mar 7, 2009.



Популярное на LitNet.com Д.Сугралинов "Кирка тысячи атрибутов"(ЛитРПГ) С.Суббота "Шесть секретов мисс Недотроги"(Любовное фэнтези) В.Бец "Забирая жизни"(Постапокалипсис) А.Светлый "Сфера: эпоха империй"(ЛитРПГ) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) А.Вильде "Эрион"(Постапокалипсис) К.Демина "Вдова Его Величества"(Любовное фэнтези) Ф.Ильдар "Мемуары одного солдата"(Боевик) О.Грон "Попала — не пропала, или Мой похититель из будущего"(Научная фантастика) А.Вильде "Джеральдина"(Киберпанк)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Институт фавориток" Д.Смекалин "Счастливчик" И.Шевченко "Остров невиновных" С.Бакшеев "Отчаянный шаг"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"